Роскон 2011


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «rumpelsteelskin» > Роскон 2011. Достижения
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Роскон 2011. Достижения

Статья написана 4 апреля 2011 г. 10:10
Размещена в авторской колонке rumpelsteelskin

Конвент удался.
Моя статья «Метод бесчеловечности» вошла в шорт-лист.

Вот она:



Космос бесконечный и непознанный. В нем великое множество миров. Такое представление о вселенной сложилось у людей сравнительно недавно. Наука только делала первые шаги на пути освоения внеземелья, а человеческая фантазия уже захватила новые плацдармы, с комфортом разместившись среди звезд и планет.
Отражение
Одна из самых волнующих грез, связанных с космосом — мечта о братьях по разуму. Кто же они, наши незнакомые соседи? Знают ли они о нас? На что устремлены их помыслы? Люди подняли взгляды к звездам и... увидели себя, облаченных в причудливые костюмы, вооруженных странным оружием, восседающих на необычных животных. И все же это были мы. Причем идентичность касалась не только внешности, но и внутреннего мира! Чужие в первых фантастических романах испытывают всю гамму человеческих чувств, от любви до ненависти. По воле писателей, отражающих чаяния общества, за гранью небес нас встретили зеркала. Вековой эгоцентризм хомо ограничил полет творческой мысли. Кроме того, на процесс очеловечивания пришельцев оказала серьезное воздействие волна романтизма, охватившая литературные круги в конце девятнадцатого — начале двадцатого века. Еще одним фактором, влияющим на творчество первых фантастов, являлась духовная близость молодого жанра к приключенческой прозе, а точнее, к той ее части, которая касалась колонизации новых земель. Как бы то ни было, «зацикленность землян на собственном пупке» долгие годы задавала тон для Фантастики Контакта.
Были, разумеется, исключения из правил. В романе «Война миров»(1898 г.) отец британской научной фантастики Герберт Уэллс демонстрирует нам чужих, настроенных враждебно и не желающих дружить домами. Описывая пришельцев, Уэллс апеллирует к образу страшного чужака, куда более древнему, чем романтический эгрегор брата по разуму. Что мы знаем о марсианах Уэллса? Практически ничего. Аморфные слизни, операторы чудовищных треножников и летательных аппаратов. Должно быть, таким образом персонифицировались в сознании писателя страхи военной агрессии со стороны одной из европейских держав. Например, Германии. Как показывает история, страхи не безосновательные. Тема врага со звезд будет востребована в современной фантастике, покуда человечество не перестанет воевать. Однако для анализа этот образ малоинтересен. Никто не собирается проникать в душу отвратительного агрессора. Хороший слизень – мертвый слизень!
Итак, с актерами мы разобрались. А что же подмостки и декорации? Пока ученые наблюдали планеты в телескопы, писатели населили солнечную систему причудливой и прекрасной жизнью. На Венере раскинулись пышные джунгли. На Марсе песок заносил величественные руины древней цивилизации. Откуда почерпнули всю эту красоту? Элементарно! К услугам авторов были территории отдаленных европейских колоний. Тут тебе и пески, и джунгли. Нужно только слегка подправить натуру и – вуаля! Причем особым шиком считалось пояснить, что окружающий пейзаж не имеет никакого сходства с земными ландшафтами.
В качестве сюжетной основы часто использовались мифологические источники от Одиссеи до Нового Завета. Литературный космос бороздили корабли со звучными именами египетских и греческих богов, инопланетный песок топтали сапоги новых Зигфридов и Беовульфов. На этом поприще в первой половине двадцатого века подвязались Эдгар Берроуз,  Гаррет П. Сирвисс, Роберт Говард, Эдмонд Гамильтон и даже инклинг Клайв Льюис.
Фантастическая литература использовалась также для декларации политических идей. Одними из первых в этой области были: Алексей Николаевич Толстой с его «Аэлитой» (1923 г.), а также предшествующий ему и почти неизвестный как писатель-фантаст Александр Богданов с романом «Красная звезда» (1908 г.). Земляне в таких книгах являются носителями и проповедниками верной идеологии, в то время как аборигены делятся на два типа: хорошие несознательные и плохие агрессивные. Таким образом, задачи у контактера весьма простые: плохих — победить, хороших — наставить на путь истинный и организовать по земной кальке.

ИскажениеВозникновение нового стиля в изображении чужих спровоцировала послевоенная рефлексия пятидесятых. Уверенность белого человека в собственной правоте и непогрешимости пошатнулась. Настало время заглянуть в себя. Ведущие авторы англоязычной фантастики начинают долгую песнь раскаяния. Люди из носителей верной идеологии превращаются в непоседливых злых детей. Они не ведают, что творят, разрушая тончайшую гармонию иных миров. Если писателей начала века интересовало сходство между землянами и чужими, то фантасты эпохи рефлексии, напротив, принялись искать различия. Инопланетяне в романах этого периода, как правило, сохраняют антропоморфность, но при этом качественно меняются внутренне. Они мудры, прозорливы и могущественны. Их действия непредсказуемы, мотивы сложны для понимания. Отчего такая перемена? Неужели люди, наконец, избавились от эгоцентризма? Вовсе нет! Просто в послевоенном обществе мощно выделился нонконформистский культурно-этический пласт. Его ядро составляли неформальные молодежные организации, функционеры которых стремились идти против социального потока, стать непохожими, иными. В рассказе Рея Бредбери «Были они смуглые и золотоглазые» (1949 г.) можно увидеть, как обычная человеческая семья постепенно превращается в марсиан, переродившись физически и духовно. Действительно, самый лучший способ стать другим – превратиться в инопланетянина.
Эволюционировали не только образы чужих, изменился сам жанр. Выяснилось, что фантастика может ставить и разрешать масштабные вопросы философской и социально-этической направленности. Авторы начали использовать инопланетян как психологические и экзистенциальные модели, призванные отразить тот или иной аспект земного бытия. Если следовать аналогии с зеркалами, то перед читателями вместо обыкновенной отполированной поверхности поставили магический кристалл, в котором отразились не только прошлое и будущее, но и глубины человеческой души.
В романе Клиффорда Саймака «Город» (1952 г.) обитатели Юпитера «скакуны» являют собой символ абсолютного чувственного наслаждения и неограниченной личной свободы. Их существование – настоящее библейское искушение для погрязшего в лабиринтах сомнений человечества. «...Примите плод и будете, как боги». В рассказе Джека Вэнса «Последний замок» (1966 г.) на примере порабощенного людьми и восставшего народа меков исследуется концепция эволюционной справедливости, позволяющей трудоспособной расе восторжествовать над более развитой, но находящейся в состоянии застоя. Этот же вопрос  поднимается в романе Пьера Буля «Планета обезьян» (1963 г.).
Несмотря на изменившиеся условия игры, на страницах романов люди и чужие продолжают искать и находить точки соприкосновения. Посылать друг к другу дипломатические миссии, воевать, объединяться в союзы и просто дружить. В романе Роберта Хайнлайна «Звездный зверь» (1954 г.) в обычной человеческой семье живет инопланетное существо. Звездный зверь Ламокс — представитель высокоразвитой цивилизации, но это не мешает ему много лет водить дружбу с земными детьми, в качестве домашнего любимца. В цикле романов Дэна Симмонса «Песни Гипериона», благодаря сотрудничеству различных космических рас становится возможным потрясающий своими масштабами проект Кольца Жизни, созданного вокруг одной из звезд. Примечательно то, что в строительстве автономной биосистемы принимает участие раса Бродяг – переродившихся для жизни в космосе людей, бежавших от условностей и запретов планетарного существования.
В отличие от британских и американских авторов, писатели соцлагеря сохранили мажорный тон экспансивистской фантастики. Произведения Александра Беляева, Ивана Ефремова, Георгия Мартынова живописуют завоевания человечества во вселенной. Вооруженные коммунистическими идеями космонавты бодро осваивают пространство, мужественно преодолевая трудности и невзгоды далекого космоса. Впрочем, образы инопланетян и схемы взаимодействия цивилизаций постепенно меняются. Никто уже не стремится сходу организовать революцию на отдельно взятой планете. В повести «Сердце Змеи» (1959 г.) Иван Ефремов описывает встречу между землянами и чужими. Никакого конфликта идеологий здесь нет и в помине. Перед нами диалог двух равноправных путников на звездной дороге. Именно в «Сердце Змеи» открыто декларируется господствующая концепция космической фантастики: «…Может быть, только теперь астролетчики полностью, всем существом поняли, что самое важное во всех поисках, стремлениях, мечтах и борьбе — это человек!»
Преломление
Начало для серьезных изменений в представлениях авторов о космосе  и его возможных обитателях положил научный прогресс. Из статистических данных, расчетов и наблюдений постепенно вырисовывалась безрадостная картина. Джунглей на Венере нет, Марс — обезвожен и совершенно лишен признаков разумной жизни. Луна — безжизненный кусок камня. Более того, в солнечной системе мы скорее всего одни. К наблюдателям-эмпирикам присоединились ученые, вооруженные теорией относительности. Шансы на контакт с гуманоидами стремительно уменьшались. О планетах с земными условиями продолжали говорить, но выяснилось, что они очень далеко. Другое дело — миры с метановой и азотной атмосферой, космические тела с чудовищным давлением и агрессивной внешней средой. То, что мы узнали, сильно убавило эгоцентризма. Под воздействием этих объективных данных образы братьев по разуму в литературных произведениях претерпели существенные изменения. Фантастические романы начинают походить на шоу уродцев. Карнавальные  мотивы, отлично вписавшись в необычный антураж, дали мощный импульс к развитию юмористической фантастики. На этом поприще отличились такие известные писатели, как Роберт Шекли с огромным количеством коротких анекдотичных историй, Кир Булычев с романами об Алисе и даже неулыбчивый Станислав Лем с  «Воспоминаниями ЙонаТихого».
Многие авторы по старинке продолжали наделять чуждую форму разумной жизни человеческими качествами. Другие, тяготеющие к научному подходу, задумались о том, что разум насекомого или моллюска, если такой зародится, будет существенно отличаться от нашего. О чем может думать разумный жук? Вот тут фантасты зашли в тупик. Увидеть в космосе кого-нибудь, кроме себя, оказалось неожиданно сложно. Большинство попыток ушло в молоко и сопровождалось хрестоматийным «не верю» со стороны критиков и читателей. Относительно интересные опыты, конечно, имели место. Самое любопытное заключалось в том, что подчас в несерьезной форме литераторам удавалось легче осмыслить и продемонстрировать искомые различия людей и чужих, добавляя массу интересных штрихов к портрету братьев по разуму. И все же они не могли пробиться к сути. Фундаментальные отличия упорно не желали проявлять себя.
Некоторые авторы поступили хитрее, ограничившись демонстрацией алогичных и неожиданных поступков инопланетян, мол, «Ты смотри, что вытворяют!», а то и вовсе выводили чужих за скобки сюжета. Так, например, поступили Братья Стругацкие, породив Странников, и Андре Нортон с ее Предтечами. Интересно, что даже в этих непостижимых существах с замашками богов мы все равно склонны видеть человеческий корень. Герои романов, в которых фигурируют подобные создания, стараются разгадать тайну, сорвать маску с застенчивых чужих, а те в свою очередь влияют на судьбу молодых рас. Например, ведут прогрессорскую деятельность, как в Полдневном цикле АБС. То есть факт взаимодействия налицо. Нам есть, что делить, а значит имеются общие черты.
Наиболее успешными попытками «создать чужого» можно считать романы, в которых действуют панпланетарные существа, такие, как: «Пирр» Гарри Гарриссона, «Хтон» Пирса Энтони и, конечно, «Солярис» Станислава Лема.  Правда, назвать эти колоссальные формы жизни братьями по разуму можно с большой натяжкой. Масштаб слишком велик. Понять, почему нам легче верится в разумную биосферу, чем в существо, сопоставимое с нами по значимости – весьма просто. На протяжении всей своей истории человечество старательно порождало разнообразных богов и весьма поднаторело в вопросах теологии. Писателю и объяснять-то ничего не надо. Да и захочет – не дадут. Разумный океан создает человеческих двойников и подбрасывает ученым на станцию? Верим-верим. Ибо пути его неисповедимы.

ПустотаИменно Станислав Лем предлагает еще одну концептуальную схему для формирования образа чужих. Речь идет о расе квинтян, описанной в романе «Фиаско» (1986).
Замкнувшиеся на бесконечный военный конфликт (сферомахию) жители Квинты упорно отказываются от контакта. Все дело в принципиальных различиях между людьми и аборигенами. Польский писатель предполагает, что за счет серьезной разницы в историческом и биологическом развитии две разумные расы могут не иметь никаких взаимных интересов и, встретившись в космосе, проигнорируют, а то и вовсе не заметят друг друга.
В 2006-м году идею Лема подхватил и развил канадский писатель Питер Уоттс с романом «Ложная слепота». Как и в романе-предшественнике, экипаж исследовательского корабля «Тезей» обнаруживает внеземную цивилизацию, упорно избегающую контакта. Кого же встречают герои Уоттса? Зеркало пошло рябью, искривилось и отразило пустоту.
По мере того, как экипаж «Тезея» анализирует полученные данные, ощущение чуждости, исходящее от обитателей корабля «Роршах»,  не умаляется, а наоборот возрастает. Автор постепенно подводит астронавтов к пугающему выводу: самосознание (личность) — помеха на пути эволюции. Это заявление чудовищно, потому что правдоподобно. В самом деле: мы тратим массу времени на себя, вместо того, чтобы совместно стремится к развитию цивилизации. Тысячи лет были выброшены впустую на бессмысленные войны, самолюбование и бесконечные утехи. Радость и печаль, наслажление и гнев, ненависть и любовь — вериги гомеостаза на наших членах.
Если взглянуть на измышления Уоттса с точки зрения религии, то нам предложена концепция самого настоящего, незамутненного зла. Сатанизм в чистом виде. Автор говорит: «Ваш духовный мир не стоит выеденного яйца. Исскусство — глупая трата времени. Душа — неуместная шутка. Ваше существование — противоестественно!» Он не просто сотрясает воздух, а старается доказать свою концепцию на примере биогенных вундеркиндов «Роршаха».
Вот он — Метод Бесчеловечности в действии. Оказывается, для достижения желаемого эффекта «иности» нужно создать расу чужих, бытие которой вызывает не просто отвращение, а резкое неприятие на глубинном уровне. Эта уловка, тем не менее, является полноправным предположением, имеющим шанс оказаться правдой.
Неужели впервые за многие годы зеркала в небе сделались прозрачными и мы, наконец, узрели кого-то принципиально иного, несхожего с нами? Или это нечто более страшное?
В романе Уоттса человеческая цивилизация на борту «Тезея» представлена технологически усовершенствованными существами с усиленными умственными и физическими способностями. Они уже не просто гуманоиды, но некий конгломерат био-электронных устройств, выполняющих разнообразные задачи. Что это, как не предвидение грядущего обезличивания человечества? Несколько тысяч лет, и мы встанем на «верный» путь. На это хочется сказать: «Спасибо, не надо. Мы уж как-нибудь так…». Сегодняшним людям нечего делить с этими пасынками грядущего. Между нами пропасть, которую не стоит перешагивать.





110
просмотры





  Комментарии
нет комментариев




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх