Литературный семинар


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «gleb_chichikov» > Литературный семинар «Партенит»-2013. Конспекты занятий-4
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Литературный семинар «Партенит»-2013. Конспекты занятий-4

Статья написана 27 ноября 2013 г. 22:20

А мы продолжаем. Небезынтересный роман, любопытные герои ищут своё место в жизни — киллер и тридцатилетний девственник... Эх. тут-то всё и заверте...

Анжей Корнилов: «ДАО F2F»

(роман, 17,6 а. л.)

«Дао, которое может быть выражено словами, не есть истинное Дао.»

(«Дао Дэ Цзин»)

Многословный нудноватый комик – ужас публики.

По первым двум страницам романа возникает вопрос – автор никогда не играл в КВН? У нас уже были семинаристы-КВНщики. Если да, то стиль КВН чувствуется сразу. Если нет, тогда это роковая случайность.

Главная проблема: у автора есть образное мышление, наблюдательность взгляда, склонность к оригинальным метафорам… И все это тонет в диком, невероятном, удручающем многословии. Плюс желание любую фразу «произнести с юморком». Неумение чувствовать пружину, темпоритм повествования, неумение сокращать лишнее гробит все хорошее на корню.

Читая роман, видишь (даже не зная еще, чем дело кончится и что будет дальше) – потенциально хорошая повесть про Тиберия (Ворон не в счет) вязнет в зыбучих песках болтологии по любому поводу.

Тема (материал и проблематика):

Гибельная встреча девственника и киллера -- двух 30-летних одиноких неудачников, находящихся в поиске любви и самих себя -- с суккубом, случившаяся в современном южно-российском городке.

Тема раскрыта частично: по линии Тиберия -- удовлетворительно, по линии Ворона -- обрывочно, путано и недостоверно.

Идея (главная мысль произведения):

Вылавливается с трудом. Все зло (добро) от баб? Если любовь, то умрешь с улыбкой? Все зло от одиночества? Берегись мечтать -- мечты имеют свойство сбываться? Вся наша жизнь -- сон и иллюзия? Блаженны киллеры, вставшие на Путь, ибо их есть царствие небесное?

(Если принять последний вариант, то это уже второе произведение на нашем семинаре в этом году, где присутствует сходная идея.)

Смутность идеи влечет за собой расплывчатость повествования.

Конфликт (базовый и персонифицированный уровни):

Стремление к счастью и любви против страха изменить свою привычную жизнь. Этот конфликт в разных проявлениях проходит по обеим сюжетным линиям. Другое дело, что по линии Ворона конфликт заявлен, присутствует, но фактически не развивается и не имеет кульминации и развязки. По линии Тиберия конфликт имеет некоторое, пусть затянутое, развитие, кульминацию и развязку.

Фабула и сюжет (история в ее причинно-следственной и хронологической последовательности – и художественная композиция событий):

Роман имеет две сюжетные линии, каждая из которых сама по себе фабульна (последовательность событий, линейно выстроенная во времени и причинно-следственных связях). Есть попытка совместить обе линии в единый, более сложный сюжет. Увы, попытка неудачная. Формальная структура (перемежающиеся эпизоды обеих линий плюс дневник Черных Вод) выстроена «симметрично»: обе линии примерно равны по объему, эпизоды чередуются. Но в итоге единого сюжета не получилось. Каждая линия развивается сама по себе, каждая имеет свою внутреннюю структуру, и в итоге они не сливаются даже в финале, несмотря на робкие попытки формально свести их вместе. Ситуацию усугубляет то, что линия Тиберия – фактически повесть по структуре, а линия Ворона – так, набор рефлективных ситуаций. Общего финала (кульминации и развязки) у романа также нет. Поэтому роман фактически распадается на две части: повесть о Тиберии и вялое эссе про Ворона. Их можно без особого труда и без особых потерь отделить одну от другой.

Структура (архитектоника) сюжета (экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация, развязка), как динамика развития конфликта:

Поскольку, как мы уже отметили выше, роман распадается на две слабо связанные сюжетные линии, общей структуры, единой для всего романа, у произведения нет. Нам придется рассматривать структуру сюжета (фактически -- фабулы) по каждой из линий отдельно. Наличие единого конфликта, который разными гранями проявляется в обеих сюжетных линиях, ситуацию не спасает. По каждой из линий конфликт развивается (или топчется на месте) отдельно и независимо.

Линия Ворона. Экспозиция: мы знакомимся с прибывшим для выполнения заказа киллером Вороном. Завязка: Ворон получает «пустую СМС-ку» от Ники, что означает: между ними все кончено. Развитие действия: Ворон всячески страдает, нюхает, курит, пьет, медитирует, пытается познакомиться с другой девушкой, пытается забыть Нику, но у него ничего не получается. Все это происходит очень долго и однообразно. В итоге развитие подменяется частым повторением одного и того же. Кульминация этого «движения», на наш взгляд, выражена слабо, и не заслуживает гордого звания кульминации. Это эпизод на пляже, когда Ворон принимает решение утопиться, а в итоге обретает понимание Пути. На самом деле решения Ворона тут нет: он фактически «бросает монету». Если Нефертари подойдет к нему -- он готов остаться с ней. Если нет -- утопится. Т. е., он делает выбор не сам, а полагается на внешние обстоятельства. И обретенное в итоге понимание Пути (просветление?) выглядит совершенно неубедительным и притянутым за уши. Развязка линии Ворона смазана и невнятна.

Линия Тиберия. Экспозиция: знакомство с Тиберием и фарсовая попытка героя в очередной раз «застрелиться» из водяного пистолета. Экспозиция затянута, но меньше, чем по линии Ворона. Завязка: Тиберий принимает решение изменить свою жизнь и до дня рождения лишиться, наконец, девственности, познакомившись и переспав с девушкой. Развитие действия: попытки Тиберия исполнить задуманное. Кульминация: Тиберий принимает предложение Олеси-искусительницы остаться с ней навсегда в едином мгновении длиной в жизнь. Развязка: счастливая жизнь-сон и смерть Тиберия. В целом, по этой линии все элементы сюжетной (фабульной) структуры в наличии, и достаточно ярко выражены.

А теперь главное по композиции (объяснить, что и весь роман, даже плохо стыкующийся по сюжетным линиям, имеет свою общую, генеральную композицию):

Завязка всего романа (не отдельных линий!!!) -- появление в тексте духа Черные Воды. Это происходит после общей экспозиции, которая занимает более 2,5 авторских листов текста (считай, отдельная повесть). До этого силы конфликта рефлексируют, но реально не действуют. Т. е., экспозиция (демонстрация сторон конфликта до закладки зерна конфликта) неимоверно велика. Она утомляет, вызывает желание бросить чтение. Тут необходимо или капитально сокращать экспозицию, или закладывать зерно конфликта раньше, чтобы читатель увидел интригу, увлекся. Иначе читатель – довольно равнодушный зритель, глядящий на однообразный пейзаж.

Кроме этого, после завязки не начинается сразу развитие действия, а еще долго тащится «хвост завязки», пока действие кое-как раскачается. В дальнейшем линия Ворона топчется на месте (киллер продолжает страдать в ассортименте), а линия Тиберия хоть и вяло, но развивается.

Соотношение частей сюжета по объему и интенсивности развития действия:

Опять-таки, придется разбирать сюжет (фабулу) отдельно по каждой из двух линий. Обе эти линии объединяет фактически только суккуб, и то косвенно. Кроме того, общая композиция романа недостроена и слабо намечена.

Линия Ворона. Экспозиция затянута. Завязка (пустая СМС-ка от Ники, что означает разрыв отношений) никак не связана с предыдущей экспозицией, но сама по себе имеет право на существование. Развитие действия -- очень сильно затянуто, сумбурно, в целом «никакое». Т. е., действие практически не развивается, топчется на месте до самой «кульминации». Кульминация по объему адекватная, но сама по себе не слишком выраженная и недостоверная. Развязка скомкана и невнятна.

Линия Тиберия. Экспозиция затянута, но с этим при доработке можно справиться. Завязка логичная и адекватная, появляется интерес: как Тиберий будет действовать дальше, и что у него получится. Развитие действия очень затянуто, но оно, по крайней мере, имеется -- в отличие от линии Ворона. Тиберий предпринимает вполне реальные действия, и сам по ходу меняется. Кульминация достаточно компактна и достоверна. Возможно, следовало бы усилить ее накал, колебания Тиберия, подспудное ощущение некоего подвоха. Развязка хороша, вызывает сопереживание (как в целом и вся линия Тиберия), но затянута. Хорошо бы ее ужать (как и всю линию).

Язык и стиль:

Язык яркий, образный, метафоричный. Местами – остроумный.

Стиль невероятно многословный, избыточный, назойливый, что сводит на нет все красоты языка.

Характеры персонажей (раскрытие и развитие):

Основных персонажей в романе два: Ворон и Тиберий. Также сюжетообразующим персонажем является Дух Реки, она же Нефертари, она же Олеся; и отчасти -- Ника, бо̀льшую часть повествования присутствующая «за кадром». Все остальные персонажи -- второстепенные или эпизодические, их характеры показаны несколькими штрихами. Большего от этих персонажей и не требуется. Хотя хотелось бы меньше масочности и больше реалистичности.

Характер Ворона раскрыт -- нервный, раздерганный, несчастный человек, пытающийся обрести любовь и самого себя. Кстати, такому персонажу категорически противопоказано заниматься заказными убийствами -- странно, что его до сих пор еще не арестовали или не убили. Развития характера у Ворона нет. Совсем. Потому и обретение Пути (просветление?) Ворона в конце романа выглядит притянутым за уши.

Характер Тиберия раскрыт: пугливый, неуверенный в себе, закомплексованный неудачник. С определенного момента, предпринимая реальные шаги к осуществлению своей мечты, Тиберий начинает меняться. В нем проявляется настойчивость, элементы самоуважения, которые борются со страхом и робостью -- с переменным успехом. В какие-то моменты в Тиберии «пробивает» решительность отчаяния -- и тогда он становится способным на поступки. Он пытается бороться с собой, со своими комплексами, его характер претерпевает изменения. Итоговое решение Тиберия логично вытекает из характера героя и его развития.

Характер Ники раскрывается, в основном, через восприятие Ворона -- и лишь в конце, когда Ника появляется в романе «живьем», ее характер раскрывается дополнительно, с несколько неожиданной стороны. Раскрытие характера Ники, в целом, есть, но развития -- нет.

Характер Духа Реки также раскрыт, но развития не имеет, что в данном случае оправдано: существо, которому не одна тысяча лет, вряд ли способно измениться за пару недель. Да и предпосылок к изменениям у Духа Реки нет.

Персонификация речи персонажей:

Все персонажи говорят и думают одинаково – срываясь на монологи в стиле автора. Конструкция предложений, склонность к многословию, образ наворачивается на образ, все усложнено и неестественно. Фактически персонажи -- функции, позволяющие автору вести бесконечный монолог.

Все то, что можно при беглом взгляде принять за персонификацию, при тщательном рассмотрении является «масочностью» -- не характер, но амплуа, не оригинальность речи, а гротеск «комедии дель арте». Персонификация речи на уровне амплуа: мямля-Тиберий, ироничный мачо Ворон, хитрый еврей Изергиль, «косящий под дурака», стерва-Ника, загадочная эстетка Нефертари и т. д. Маски, амплуа позволяют автору повернуть свою, авторскую речь очередной гранью, поиронизировать в чуть другой манере и показать читателю: «Смотри, я еще и так могу!»

Есть разница между персонификацией речи и характеров в театре Станиславского -- и персонификацией амплуа в «комедии дель арте», театре масок. В данном случае мы имеем второй вариант. Персонификация речи персонажей в данном романе статична, соответствуя выбранной для каждого маске. Она практически не меняется при смене ситуаций, собеседников, состояния героя и т. д.

Разве что дневник суккуба, стилизованный под «дневник блондинки» и доведенный до фарса, выбивается из общего ряда своей резкой характерностью.

Авторская индивидуальность:

Многоречивость, витиеватость. Ироничность, которая гибнет под тяжестью многословия. Болтливость, особенно в тех эпизодах, где это противопоказано. Яркость, гротеск, фарс. Как образ – макияж, яркие одежды из дорогой ткани, вызывающие украшения ручной работы, но все это принадлежит толстяку, чьи мышцы с трудом позволяют ему подняться из кресла. Словоизвержение в грандиозных масштабах – жир и складки кожи.

Динамика внутреннего и внешнего действия. Темпоритм. «Сквозное действие», событийный ряд, интрига:

Подробно рассказать автору, что такое действие, темпоритм, событийный ряд, изменение мотиваций персонажей. Даже не в смысле конкретного романа, а просто как основы действенного ряда!

Потому что прочтено почти три авторских листа начала – целых три листа, объем приличной повести! – а событий фактически нет. И у Тиберия, и у Ворона заявлено по одному событию: у обоих проблемы с женщинами. Все остальное – куча всего – строится только на этом единственном событии. И мотивации главных персонажей топчутся на месте, не меняясь никак. Костяк ограничен, мышц немножко, и на это наворачивается масса жира, рюшек, оборочек, макияжа…

Пример: действенный анализ линии Ворона в первой части (больше половины романа!). Событие – поступок, явление или факт, влияющий на развитие действия и меняющий мотивации (задачи) персонажей. Итак, какие события происходят с Вороном, меняя ему мотивации. Событие: Ворон получает заказ? – нет, оно произошло «за кадром», до начала романа. Старуха говорит Ворону, что надо подождать? Нет, Ворон и перед этим ждал, то есть, задача не менялась. Значит:

-- Ворона бросает Ника. С этого времени Ворон страдает.

-- Ворон знакомится с «Клеопатрой». Страдания Ворона меняют окраску.

-- Ворон приступает к акции уничтожения объекта (убивает бомжа).

Все! Три события на огромный массив текста. Вполне естественно, что тройка позвонков не выдерживает столько мяса и жира. Делается скучно.

Линия Тиберия тоже вялая, но более насыщена событиями. Поэтому она воспринимается как главная и едва ли не единственная, отягощенная рыхлой полу-линией Ворона. У этой линии даже просматривается зыбкий финал: кульминация и развязка.

Треножник восприятия:

-- Эмоциональный план: Есть, но редко. Большей частью тонет в словоизвержении.

-- Интеллектуальный план: Есть, но избыточно в смысле эзотерики и философии. Опять же – катастрофически тонет в словоизвержении.

-- Эстетический план: Есть, и снова -- тонет в словоизвержении, булькает и идет на дно.

Функциональный треножник (функции воздействия):

-- Развлечение (отдых): Практически нет. Рыхлость и многословность превращают чтение в тяжелую, утомительную пахоту.

-- Обучение (новые знания): Практически нет. Редкие элементы даосизма, как его понимает автор.

-- Воспитание (мораль и нравственность): Едва-едва, в линии Тиберия. Причем явная симпатия автора к Ворону сводит это дело на нет, и даже превращает в антивоспитание.

Особенности творческого метода:

Катастрофическое неумение сокращать. Отсутствие чутья на событийный, действенный ряд. Локальные задачи преобладают над стратегическими.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

(тактический разбор: логика, мотивации, впечатления)

Роман, кончено, подписан в колонтитулах (там имя и фамилия автора есть) -- но надо все-таки подписывать роман и в самом тексте, на первой странице: имя и фамилия автора, ниже -- название, дальше -- сам текст. Колонтитулы -- это хорошо, но недостаточно. При некоторых настройках Word-а они не читаются, и текст становится «безымянным». Подписывать роман надо обязательно в самом тексте -- сколько раз уже об этом говорили!

Тиберий крестится. Значит, христианин. Образован. И при этом рассуждает, как после самоубийства попадет к ангелам, где будет ждать Страшного Суда. Он не в курсе, что ждет самоубийц?

И тут же, после «перекрестился» и рассуждений об ангелах – «По правде сказать, в потусторонние миры, в ад, рай или новые воплощения Тиба не верил.»

Почему начало одних абзацев отбито табуляцией, а других – нет?

Самоубийство из водяного пистолета – как шутку, понимаю. Как часть сюжета, действия, ситуации – не слишком. Тиберий не знал, что пистолет водяной? Знал, но регулярно из него стреляется? Это обесценивает все его мучения. Чего-то в эпизоде не хватает.

Неумение сокращать. Автор любит каждое свое слово.

Например:

«Настенные часы показывали без трех минут полночь, а это означало, что времени на форумы не остается, день подошел к концу, нужно выключать компьютер и ложиться спать.»

И так каждое предложение. На любую простейшую мысль – три-четыре дополнительных определения, уточнения, констатации. Убери две из четырех – ничего не изменится. Убери три из четырех – тоже ничего не изменится.

Все остроумие автора, все удачные образы и метафоры безнадежно тонут в невероятном массиве лишних слов. Действие тонет под этой грудой, задыхается.

Тяжелейшие абзацы. Как у Льва Толстого. Фраза громоздится на фразу, автор упивается своим словоизвержением:

     «Ворону приснился загадочный сон.

Будто никакой он вовсе не ворон, а наоборот — зимородок, летящий над ночным лесом в сторону моря. Вместо привычных стальных перьев его крылья заканчиваются мягкими опахалами, часто и беспорядочно перемешивающими густой воздух, на голове топорщится хохолок, а на периферии глаз, на месте привычного массивного клюва виднеется тонкое острие, похожее на обагренный кровью наконечник копья. Крылья стремительно устают, но зимородок упорно мчится сквозь ночь, наматывая на веретено полета пейзаж за пейзажем, минуя заросшие лесом хребты с развалинами заброшенных замков, проскальзывая ущелья, по дну которых змеятся нити ручьев, пугая застигнутых у костров колдунов, умеющих предсказывать людям их прошлое, уворачиваясь от голодной нежити гор, караулящей в свете луны неосторожно упавшие метеориты, поднимаясь все выше и выше в бездонную шершавую высоту, чтобы дотронуться до купола неба, оставить на отполированной вечностью глади след острого клюва и, стряхнув с оперения звездную пыль, броситься вниз, навстречу огромной воде. Воздух вокруг его небольшого, но сильного тела сворачивается в тугие канаты, небесные медузы в ужасе прячутся в воздушные ямы, завистливый ветер хватает за перья, но вовремя сообразив, до чего он неуместен в этом чужом запутанном сне, уносится вниз, выстилая по поверхности моря длинные ровные волны. Блестящая спина огромной воды стремительно приближается, растягивается до всех невидимых, но предполагаемых горизонтов, и в ее темно-зеленой толще глаз зимородка различает контуры будущей жертвы. Маленькая рыбка — одна из множества крохотных странников океана — вдруг цепенеет, почувствовав на себе внимание смерти, мутнеет взглядом, вываливается из стаи и как торпеда со сломанным гироскопом описывает неровный бессмысленный круг. Жизнь маленького существа готовиться сдать полномочия смерти, но вдруг над ночным морем появляется гигантская тень. Что-то большое, готовое поспорить величиной с самим небом пожирает луну, закрывает непрозрачным саваном звезды, взмахивает огромными крыльями и опускается к черной воде. Зимородок, застигнутый нежданным вторжением в начале броска, уже не в силах поменять траекторию стремительного падения. Он рушится вниз, приближаясь к выбранной жертве, выбирая правильный угол, пронзая клювом последние метры пропитанного солью воздуха, и лишь в самый последний момент замечает появление ужаса. То ли обретший плоть римский бог Фатум, то ли вылетевший на ночную охоту двуглавый орел, то ли зловещий черный истребитель, песню о котором Ворон любил слушать еще до того, как стал зимородком, беззвучно несется над самой водой, выстраивая вокруг обжигающие стены абсолютного холода. Корка льда покрывает морские просторы, расползается в стороны, превращая вспененные барашки в хрустальные гроздья и расписывая побелевшую пустыню ломкими кружевами из капель и брызг. Застывает ночной ветер, застывает ночной воздух, застывает рыбка в застывшей толще воды. Зимородок, впервые в жизни осознавший беспредельность вечности и сиюминутность собственного существования, пытается увернуться от растущей под ним прозрачной стены, но, не сумев рассчитать силы, рушится сквозь холод, сквозь время, сквозь зеркало, сквозь себя и, вдребезги разбивая клюв о несокрушимую ледяную преграду, внезапно и очень отчетливо понимает, что чувствуют решившиеся на падение ангелы, с разгона целующие каменную грешность земли.»

Ворон чудовищно болтлив, как КВНщик:

«- Я не знаком с вашим боссом, — Ворон докурил и, не зная, куда деть окурок, флегматично затушил его о столешницу. — И мне на него в общем-то наплевать. К вам у меня тоже ничего личного, но я, знаете ли, дорожу крепким сном. Я в этом бизнесе много лет и, как видите, до сих пор жив и свободен. Догадываетесь почему? Я продумываю каждую мелочь, беру в расчет самые незначительные детали и стараюсь просчитать все варианты. У меня нет почерка, работая, я ни разу не повторился. Именно поэтому обиженные мною банды, бригады, партии, клики, кланы, ассоциации, стихийные толпы и, естественно, компетентные органы ищут десятки разных Воронов в разных точках страны. Никто из людей, работающих со мной, не видел меня лично. Никто из тех, кто видел меня лично, не догадывается о моей настоящей работе. У меня в Москве осталась девушка, которая уверенна, что я юрисконсульт, обеспечиваю работу отечественного бизнеса с иностранными контрагентами и поэтому много езжу по России и миру. Я до сих пор не легализовал и десятой части доходов, и вместо нового «Марселаго» катаюсь на пидорском «Мини» с британским флагом на крыше. Я отказываю себе очень во многом, зато имею спокойные сны по ночам, — на этих словах Ворон вспомнил о пророческих видениях зимородка, вздрогнул и резко закончил. — Короче, для меня слишком большой риск оставлять вас в живых.»

-- А главное, зачем он это рассказывает?!!

Плотность событий чрезвычайно низка в сравнении с объемом текста, навороченным на этот стержень.

Милый, симпатичный, эстетствующий, эзотерический красавец-киллер. С биографией, рефлексией, тонкой нервной организацией, с девушками, которые хотели выйти за него, родить ему сына, из которого киллер воспитает настоящего гуманиста… Короче, киллеру надо сопереживать и сочувствовать.

«Мама, я киллера люблю! Киллер будет убивать, а я трупы зарывать…»

Громко: как же осточертели милые обаятельные киллеры – наемные убийцы, отребье, дерьмо – которые кочуют из книги в книгу, из фильма в фильм, и должны по мнению их создателей вызывать у читателя симпатию. Только на нашем семинаре из этих киллеров, о которых писали семинаристы за пять лет, можно создать сводный батальон имени Плачущего Убийцы!

Штамп из штампов.

«Ворон мечтал о другом. Ему хотелось видеть рядом с собой совершенную спутницу — такую воздушную, небесно-цветочную, похожую на актрису Корикову и Белую Тару  одновременно. Утопия, конечно, но разве можно жить без мечты?»

Сокращать! Безжалостно, люто, каленым ножом резать!

Нельзя же так любить собственные монологи…

Хорош не тот комик, который смешит – хорош тот, над кем смеются. Аналогично – хочешь вызвать сопереживание, сформировать эмоции у читателя? Один яркий образ лучше двух дюжин разных образов, выстроенных поротно.

Весь роман тонет в философских размышлениях, самокопании и рефлексии героев. Философия и рефлексия -- это неплохо, это даже хорошо -- но всего должно быть в меру. Здесь же меры нет и близко. В итоге рефлексия и философия погребли под собой все: сюжет, действие, идею, героев, конфликт, сопереживание, достоверность...

«Протяжные звуки вплетались в первые капли, сглаживали ломаные линии молний, незамутненной тоской обрамляли грохот дождя. На лице Ворона появилась улыбка. Кто когда-нибудь состоял у Смерти в учениках…»

Рассмотреть искусственность образов. Ну и, конечно: «У Смерти в учениках…» Не в учениках, а в наемных работниках, типа дворника-таджика. Не стоит преувеличивать.

«Ты, должно быть, жаждешь услышать захватывающие истории знакомств, скабрезные сплетни о соблазнении юных дев и прочий мусор сознания, воздвигающего иллюзии о том, что в мире якобы существует твоя «половина», и если неустанно, не покладая ног, рук и члена, торить к ней пути, она непременно отыщется и предстанет перед тобой во всем своем первозданном великолепии.»

Поведение киллера, ясное дело, абсолютно непрофессионально. Особенно в предчувствии работы. Но это автору неважно – киллером Ворон стал только потому, что автору понадобился яркий персонаж в антиподы к Тиберию. Правдоподобность здесь не в чести. А жаль.

Эпизод «Тиберий-стрижка-подбор одежды» в чем-то симпатичный. Даже многословие как-то поугасло. Жаль, ненадолго. Следующий эпизод с Вороном – опять действия ноль, рефлексии и пейзажей – вагон. Ворона преследуют, Ворон зачем-то дает преследователю понять, что в курсе… Дальше в сцене с вахтером Ворон ведет себя вызывающе, провоцирует скандал. Хорош киллер!

К вопросу о Дао: «Дао Дэ Цзин» Лао-Цзы -- довольно короткий труд. Без лишних слов.

С момента завязки линия Тиберия слегка оживает. Возникает легкий интерес к происходящему. Жаль, что это случилось так поздно. Линия Ворона по-прежнему отдает картоном, эпизод за эпизодом. Поглядим, оживет ли она. Стоит отметить, что Тиберий ожил после завязки (после появления Черных Вод ему стало подозрительно фартить). Ворон же на завязку никак не отреагировал, Ворон продолжает жить в экспозиции. Поэтому Ворон выпадает из сюжетной структуры – и неизвестно, «впадет» ли он обратно.

А когда это молодой парень Ворон успел заработать столько денег, что хватит на безбедную жизнь в Лондоне? По его возрасту (и поведению) непонятно, с чего бы он так востребован.

Ворон по-прежнему живет в экспозиции. Страдает по Нике эпизод за эпизодом. Больше не происходит ничего, ни одного события. Возникает желание читать по диагонали.

Из линии Тиберия, сократив ее сильнейшим образом, пожалуй, можно было бы организовать сюжетообразующую линию. Из линии Ворона (на момент знакомства с «Клеопатрой») не получается выстроить ничего. Линии нет, событий нет, сквозного действия нет. Рефлексия-Ника-рефлексия-совершенномудрый муж. Все. Если выкинуть эту линию из повествования, оставив только Тиберия – текст можно читать без проблем, не зная ни о каком Вороне. А ведь прошло уже 5 а. л. – колоссальный объем текста. У Ворона произошло одно событие: его бросила Ника. Больше событий нет. От слова «совсем».

«- Больше всего ты похож на заезжего киллера… Но ты не киллер.

— Господи, откуда такие версии?! – Ворон похолодел.

— Наблюдательность. Женская наблюдательность, мой дорогой.

— Ну хорошо, если похож на киллера, то почему все-таки не киллер?

— Потому что слишком похож. Скорее всего, ты – гэбэшник.

— Это еще почему?

— Вымышленное имя, московский говорок, крутая, но явно чужая машина, оружие, которое ты безбоязненно светишь на глазах у толпы, покровительственный разговор с охранником… Что ты ему показал? Корочки, да?

«Вот, значит, какой он – полный провал», — подумал Ворон. Во рту у него пересохло и, подозвав официанта, спалившийся охотник заказал бутыль виски.»

-- Ну да, он же крутой киллер… Интересно, как себе автор киллеров представляет?

Похоже, автор сам понимает ряд недостатков своего романа: недостоверность образа киллера, склонность к выражению мыслей длинными вычурными фразами и т. д. -- и даже иронизирует в тексте по этому поводу. Самоирония -- это хорошо, но почему бы просто не исправить эти недостатки, если автор сам их прекрасно видит? Как-то странно это...

Ну невероятно затянуто! Где-то в клубе, где сидят обе парочки – возникает непреодолимое желание прекратить чтение. Ни слова в простоте, диалоги искусственные, событий по-прежнему не происходит, конфликт топчется на месте... Ладно, читаем дальше.

В линии Тиберия хоть что-то вяло движется: визит покупателя, разговор о духах. Линия Ворона стоит, как приколоченная. Объем текста неуклонно растет. Ни слова в простоте, любой пейзаж, любая мысль разжевывается в слякоть, гибнет под грудой вычурных сравнений.

Ворон убивает бомжа, предварительно получив его отпечатки пальцев на сменной рукояти от заточки. Зачем?! Чтобы после убийства подкинуть заточку с этими пальчиками следователям, пустив их по ложному следу? Пытаемся анализировать:

-- Пальчики бомжа наверняка отсутствуют в базе ментов. Значит, бомжа не найдут, и все ухищрения – мимо кассы.

-- Хорошо, менты по пальчикам нашли труп бомжа. Вздувшийся, разложившийся, объеденный собаками. Любой эксперт определит время смерти плюс-минус сутки (а то и точнее). Сразу станет ясно, что бомж умер до того, как закололи объект, и что пальчики бомжа – блеф, уловка. Вот тут-то милиция и начнет искать настоящего убийцу с удвоенной силой.

Хорош же киллер Ворон с его хитростями…

«Когда кто-нибудь умирает, находящиеся рядом люди пробуждаются от пожизненной спячки и на мгновение понимают, что окружающая их пестрая жизнь – всего лишь затянувшаяся медитация Бога, в которой и жизнь, и смерть, и они сами — только движущиеся декорации, призванные создавать иллюзию существования мира… Но и Бог как-то чересчур подозрительно смахивает на химеру коллективного разума. Кто же тогда сидит в медитации? В чьих фантазиях захоронен весь этот мир с ослепительным солнцем, с безликой «Тойотой», насквозь пропахшей освежителем воздуха, с болтающим ди-джеем по радио, с нерушимой дорожной пробкой, растянувшейся на все шесть полос? Этот вопрос Ворон постоянно задавал себе в день исполнения заказа, и каждый раз чувствовал, что знает ответ. Ответ действительно был известен, просто не настало время его сформулировать. В ожидании этого грядущего чудесного времени, охотник пребывал в отрешенном и слегка заторможенном состоянии, рассматривая стоящие рядом автомобили, прохожих и рекламные баннеры, как заблудившийся лодочник разглядывает берега неизвестной реки. Пока человек не распознал свое дао, он воспринимает реки, как реки, а берега, как берега – такова суть человеческого существа. Когда искатель духовности открывает для себя проблески истины, реки перестают быть реками, на языке духовных людей это называется «проницать суть вещей». Оставаться в таком положении удел многих, не сумевших отбросить разум и сменивших одно заблуждение на другое. И только для тех, кто после долгой дороги достигает своей полноты, реки снова становятся реками, а берега – берегами. Смена «материального» взгляда «духовным» — явление внутреннее, субъективное, а вовсе не абсолютное; оно никак не затрагивает природы вещей. Это утверждение способно сломить многих искателей истины, но если с ним удастся смириться, возможно, кому-то и повезет…»

«…и одним точнейшим движением всадил заточку бульдогу точно в нагрудный карман, в пяти сантиметрах под которым пряталось сердце. Удар был сокрушительной силы, но пожилой джентльмен устоял. Одной рукой он схватился за Ворона, другой обхватил лезвие…»

-- Извините, но у заточки нет лезвия. Как у шила, например.

«…свинчивая рукоять заточки с шурупа, которым оканчивалось лезвие…»

-- Опять лезвие. И – шуруп?!

Это же надо – убийство, бегство Тиберия, Ворон ищет Тиберия – по идее, энергичные сцены, и такие нудные из-за длиннейших потоков банальностей-рефлексий. Это надо было постараться… Текст утрачивает сюжет, превращаясь в высокохудожественное эссе, полное высокомудрых рассуждений и сюрреалистических образов, а также трактатов о суккубах.

В целом, мы предпочтем Лао-Цзы и Линь-Цзы в оригинале.

Странно, что Дух Реки, с ее опытом и умением находить подходы к мужчинам, в конце романа (на пляже) не пошла навстречу Ворону, чтобы заполучить себе и его. Должна была почувствовать момент -- но почему-то не почувствовала. Почему? Из текста это неясно.

Познавший в конце романа истинный Путь (обретший просветление?) киллер Ворон выглядит совершенно недостоверно. Во-первых, эта истеричная раздерганная личность абсолютно непохожа на «совершенномудрого мужа», каким он старается стать или хотя бы казаться. Все его «духовные практики» весьма сомнительны, медитации, как показывает сам автор, не достигают цели, привести в порядок мысли и справиться с эмоциями Ворону не удается, а употребление рома, шалфея и кокаина так и вообще никак не может способствовать обретению Пути. Как и его основное занятие -- заказные убийства. Кроме того, автор нам сообщает, что Ворон постоянно меняет одну религию на другую -- вряд ли таким образом возможно познать Путь и обрести просветление. Да и сам момент обретения Пути Вороном в конце романа выглядит совершенно неубедительно. Кроме того, идея обретения истинного Пути киллером-неврастеником кажется лично нам весьма сомнительной, чтоб не сказать хуже.

КОРЯВЫЕ ОБОРОТЦЫ

(канцелярит, языковые ляпы, неверное словоупотребление)

«- Неужели опять не смогу? — прошептал Тиберий и предпринял еще одно отчаянное, но безуспешное усилие нажать на курок.»

-- На спуск, а не на курок. Из года в год повторяем, а толку -- ноль...

«- Goоd bye, — цокнув зубами о ствол, промычал девственник и нажал на курок.»

-- На спуск, а не на курок!

«Висевшее на стене зеркало, улучшив момент, запечатлело в своей неодушевленной памяти...»

-- Улучив.

«Для завершения образа пожилого итало-американского мафиози не хватало разве что «Кольта»...»

-- Мафиозо. «Мафиози» -- множественное число.

«Даже без пистолета я разберусь с тобой за пару минут.»

-- Дешевые понты. И это профессиональный киллер?!

«Добыча, не усугубляй ситуацию, — Ворон положил руку на пистолет. — Давай, сочиняй аргумент.»

-- Он уже раньше положил руку (кстати, лучше -- ладонь) на пистолет. И, судя по тексту, не убирал.

«Бывает, к примеру, и так, что само человечество испытывает стыд за то, что какой-нибудь неудачник — скажем, некто Тиберий Истомин — на каких-то там основаниях считает себя полноправным членом гордого племени.»

-- Переутяжеленная фраза. Как пример. Переизбыток вводных слов и вводных оборотов. В принципе, автор умеет строить длинные фразы. Но периодически они выходят неудачными.

«Ника была успешной, миловидной, неглупой девушкой, естественно, она была достойна союза с обеспеченным ярким мужчиной — так ей казалось.»

-- Перебор по прилагательным.

«Вытащив из походной сумки пакетик с белой магической пылью, Ворон выложил на столешнице две дорожки, неумело вдохнул через трубочку традиционной стодолларовой купюры и, мгновенно устыдившись этого первого в жизни грехопадения, выбрался на балкон.»

-- Если Ворон никогда раньше не нюхал кокаин, зачем он его с собой возит?

«Может, попробовать думать вычурными нескончаемо-длинными сложно-сочиненными мыслями-предложениями?»

-- Автор явно попробовал -- и ему понравилось.

«Он основал монастырь (кстати, тот самый истоптанный кинематографом Шао-Линь) и учил в нем религии Чан, у нас больше известной по японскому названию Дзэн.»

-- В русской транскрипции принято написание «чань» (с мягким знаком). Да и монастырь он не основал – он скорее обосновался в уже стоявшей на тот момент обители.

«Берегись, друг, на него могут найтись покупатели, о которых ты даже не представляешь.»

-- Неудачный оборот в конце фразы.

«Но сначала я планирую это одеть.»

-- Надеть.

«Встречные люди – в основном грузчики и вышедшие на перекур продавцы – не обращали на Ворона никакого внимания, и на залитую бетоном площадку, где разгружались грузовики, парень выбрался без приключений.»

-- Перебор по словам с корнем «груз».

«Первым порывом охотника было разрядить пистолет плюгавому привратнику в лоб.»

-- И это порыв профессионального киллера?! Да он неврастеник, а не киллер!

«Вместо этого он ударом ноги снес перекинутый через пешеходную дорожку

шлагбаум и спокойно пошел дальше.»

-- Хлипкие у них шлагбаумы. Да и действие слишком «понтовое».

«...перед тем как начнешь совершать глупости, послушай поучительную историю. Дело в том, что жизнь свою я посвятил воздухоплаванию. Во время учебного вылета где-то около года назад в моем самолете самопроизвольно сработало катапультное кресло и вышвырнуло меня из кабины прямо через остекление фонаря. Я отделался шишкой на голове и испугом, о степени которого ты можешь только догадываться. Но проблема не в этом. Проблема в том, что после того, как я выписался из психиатрической клиники, родное Министерство Обороны вручило мне справку, согласно которой я теперь свят, светел и неподсуден – чистое облако в штанах, но сердить меня строжайше запрещено. Вот в чем проблема. И что характерно, старик, проблема эта, похоже, твоя.»

-- Ну ооочень длинный и излишне «литературный» монолог!

«Причем хочет ее эгоистически, капризно, чисто по-детски, и если сомневается в глубине этого чувства — жестоко и болезненно мстит!»

-- Кто кому мстит? Непонятно. Что-то не так с этой фразой.

«Даоский принцип «У-вэй» гласит: «Нужно иметь чистый разум, нужно уподобиться комку необработанной глины, нужно отложить мысли в сторону, стать глупым, словно несмышленый ребенок, и тогда твои действия будут правильными, как у познавшего истину мудреца».

-- Вообще-то у-вэй -- это принцип недеяния, и объясняется он несколько иначе.

«Ее глаза – оранжевые и желто-зеленые, остро расчерченные стрелами вертикальных зрачков – чем-то напоминали пустоглазый взгляд утонувшей блудницы...»

-- Глаза напоминали пустоглазый взгляд.

«Особенно впечатляли расписные потолки, дворцовые люстры, колонны, и, особенно, оббитые бархатом и увешанные настоящими картинами стены, переходящие в ободранную каменную кладку и кафельные полы в стиле «уличный трэш».»

-- Длинно, излишне подробно, и повтор «особенно».

«...диски вставлены в магнитофон...»

-- Диски вставляют не в магнитофон.

«Тиберий почувствовал, что вот-вот расплачется. Он не плакал давно, наверное со смерти отца...»

-- Он совсем недавно плакал в клубе.

«Я говорю, что понимание пустоты без понимания женщины невозможно. Приходит ли твой мозг в сокрушительный восторг от осмысления этой простой, в сущности, вещи? И рушится ли после этого с эмпиреев затейливого мироздания в невинность и эстетический примитивизм?»

-- В пьяном виде (а Ворон сильно пьян) такое связно произнести невозможно.

«Ворон нащупал в кармане пиджака маленький «Дерринджер», приставил к мобильнику и нажал на курок.»

-- И вот уже профессиональный киллер нажимает не на спуск, а на курок. Если Тиберию подобная ошибка еще как-то простительна, то уж Ворону -- никак.

«Низкое, заросшее густой серой шерстью, с парой кожистых крыльев и изогнутыми рогами на бульдожьем лице, оно напоминало гибрид между ископаемым ящером и готическим вариантом горгульи.»

-- Шерсть у ящера или горгульи? Рога на лице? Круто Ворона вставило!

«Отсюда открывался вид на дальнюю стену, в потемневших досках которой и прятался идеал.»

-- Прямо-таки в досках?

«Так и надо было бить Рубчика по лицу, — охотник решил поддержать тему. Авось повезет, и абориген примет его за кого-нибудь из своих.»

-- Как бомж может принять Ворона за кого-нибудь из своих?

«Праздные зеваки подумают, что у него хорошее настроение, и он подпевает магнитофону...»

-- В автомобилях давно уже не магнитофоны, а радио и / или CD или флэш-плееры.

«...работа на трассе в узких кругах киллеров и проституток всегда считалась одной из самых комфортных.»

-- Не знаем, как киллеры, а проститутки, судя по всему, что мы читали и слышали, работу на трассе комфортной не считают. Подозреваем, что киллеры -- тоже.

«...небольшие кирпичные домики с заплетенными виноградом навесами утопали в тени персиков и черешен, ветви которых склонялись под черными гроздями чуть не до самой земли.»

-- Не рано ли во второй половине мая для спелых черешен?

«...опорожнил желудок прямо на колесо стоящего рядом паркетника.»

-- А теперь вопрос: кто без заглядывания в Гугл скажет, что такое «паркетник»? Может, это мы одни такие отсталые, что видим оное слово впервые в жизни? (В Гугл мы посмотрели, и теперь примерно знаем, что это такое.  Но неужели нельзя было написать просто «внедорожник» -- слово куда более известное и понятное? Тем более, что зачастую сами автолюбители не могут между собой договориться, что есть «паркетник», а что есть «внедорожник», и в чем между ними разница?) Возможно, автору хотелось тут показать не приспособленную к полевым условиям имитацию внедорожника -- но в итоге смысл намека поймут очень немногие. Даже с Гуглем.

«...голубые заборы и закатанные в асфальт направления узких, ведущих к морю дорог.»

-- Закатанные в асфальт направления? «Оригинально-с!» (с) поручик Ржевский.

«Его главный герой обладал чересчур тонким внутренним миром. Любовные переживания, вселенские вопросы, какие-то духовные поиски, эзотерика… Нет, киллеры – люди простые, для них рефлексия – прямая дорога в тюрьму.»

-- А вот это надо бы в эпиграф к роману!

«...подошел к стенной полке, на которой лежало две куклы.»

-- Лежали.

«Чуть дальше, прислонившись спиной к стене, сидела красно-коричневая фигурка шута.»

-- А раньше было написано, что куклы лежали.

«...охотник признал, что не видел в жизни ничего, сопоставимого такой красоте.»

-- Коряво.

«Когда ты не в силах подсчитать количество трупов, плавающих в формалине твоей памяти...»

-- Вообще-то Ворон приводил в романе точную цифру. Понятно, что это образ, но образ получился излишне пафосным; к тому же он вступает в противоречие с написанным ранее, и при первом прочтении воспринимается как глюк автора, а не как образ.

РЕЗЮМЕ

(подведение итогов)

На наш взгляд, в существующем виде роман для публикации не годится -- ни с литературной, ни с коммерческой точки зрения. Текст чрезвычайно затянут и многословен, что мешает восприятию, делает чтение скучным и неинтересным. Если бы мы читали этот роман не для разбора на семинаре, а просто для удовольствия -- бросили бы, максимум, на трети текста, и больше никогда не открывали. В многословии безнадежно тонут как литературные достоинства романа (которые имеют место), так и потенциальная увлекательность, интерес для читателя (т. е., коммерческая привлекательность для издателя).

Можно ли путем доработки довести роман до публикабельного состояния? Тут мы в затруднении. На наш взгляд, линия Ворона провалена полностью, и мы не видим, как ее можно «вытянуть». Линия Тиберия более интересна и достоверна, вызывает больше сопереживания и лучше оформлена структурно. У этой линии есть все необходимые элементы сюжетной структуры: своя экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация и развязка. Да, эту линию тоже необходимо сильно сокращать, очищая от напластований избыточной рефлексии и бесконечной авторской иронии, которая очень скоро начинает надоедать. Ирония -- это неплохо, но ее, как и рефлексии с философией, должно быть в меру.

Если как следует поработать над линией Тиберия: сильно ужать рефлексию и точечно использовать авторскую иронию, заострить конфликт, усилить темп действия -- то из этой линии вполне может получиться отдельная законченная повесть. НЕБОЛЬШАЯ!!! В которой Ворон или вообще не будет присутствовать, или будет эпизодическим персонажем -- некий киллер, преследующий в конце Тиберия, как нежелательного свидетеля, похитившего деньги. Опять же, надо усилить и заострить кульминацию (метания Тиберия и итоговый выбор, который дался бы Тиберию труднее, чем в имеющемся романе); сократить и ужать развязку. Думаем, такая повесть могла бы оказаться интересной и вызывающей сопереживание.

Другое дело, захочет ли пойти на это автор? Понимаем, что в таком случае из книги исчезнет бо̀льшая часть философских «околодаосских» рассуждений, которые наверняка до̀роги автору -- не зря же они присутствуют в тексте в таком количестве. Понимаем, что это изменит как идейно-философскую концепцию, так и общий замысел произведения. Поэтому озвучиваем такой вариант, как теоретически возможный, но конечное слово тут, разумеется, остается за автором.

Быть может, существуют и другие способы доработки / переработки данного произведения. Но лично мы, увы, их не видим. Возможно, автору стоит просто учесть высказанные замечания и рекомендации на будущее и воспользоваться ими при работе над последующими произведениями, дабы «не наступить на те же грабли».

Разумеется, автор имеет полное право не согласиться с частью или даже со всеми высказанными замечаниями и  рекомендациями.





170
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение3 декабря 2013 г. 21:53 цитировать
Интересно изучать замечания(?), советы(?) к романам которые не читал.
И еще занятнее понимать — что это можно отнести к своим четырех страничным «нетленкам».

Спасибо.
свернуть ветку
 


Ссылка на сообщение4 декабря 2013 г. 01:44 цитировать
Методика применима.




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх