В год столетия революции


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «С.Соболев» > В год столетия революции октябрьской - фантастическая книжка про революцию английскую
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

В год столетия революции октябрьской — фантастическая книжка про революцию английскую

Статья написана 6 февраля 08:11
Размещена в рубрике «Самодельные и малотиражные издания» и в авторской колонке С.Соболев

Дж.Г.Баллард «Люди Миллениума».

(Millennium People, 2003)

Перевод А.В.Бушуева и Т.С.Бушуевой

328 стр., объем романа 513 тыс зн.

Тираж книжки 30 экз. Твердый шитый переплет.

Фотографии и отрывок из романа — далее под катом.

.

.

.

На рассвете нас разбудила оглушительная лавина звуков. Я лежал в постели с Кей. Моя рука покоилась на ее груди, ноздри вдыхали сладкий, сонный запах немытого женского тела. В следующее мгновение с неба спустился полицейский вертолет и завис в пятидесяти футах над нашей крышей. Мегафоны сотрясали воздух, обрушивая на барабанные перепонки залпы угроз и неразборчивых приказов. Окна дребезжали от завывания сирен, но они в свою очередь потонули в стрекоте вертолета, когда тот, включив прожекторы, взмыл над Гровнер-Плейс, слепя глаза испуганных обитателей, украдкой выглядывающих из-за штор.

— Началось! – Кей села в постели, как труп на погребальном костре. – Дэвид, оно началось!

Я попытался стряхнуть с себя сон. Задев ногой мое колено, Кей выпрыгнула из постели.

— Кей! Погоди! Ты куда?

— Ну, наконец-то! – до безобразия спокойная, она сбросила с себя ночную рубашку и подошла к окну. Остервенело почесывая груди, она отдернула занавески и обнажила их враждебному небу. – Вставай, Маркем. Даже не надейся, что ты это дело пересидишь.

Она перешла в ванную и криво присела на унитаз — ей явно не терпелось опорожнить мочевой пузырь. Затем шагнула в душевую кабину, повернула краны и недоуменно посмотрела вниз, на жалкие капли, что упали к ее ногам.

— Вот ублюдки! Они перекрыли воду! – Кей щелкнула выключателем. – Нет, ты можешь в это поверить?

— И что теперь?

— Электричества тоже нет. Дэвид, скажи что-нибудь…

Я проковылял в ванную и взял ее за плечи, пытаясь успокоить. Тщетно покрутив краны и пощелкав выключателем, я присел на край ванны.

— Кей, похоже, они это серьезно.

— Без воды… — Кей посмотрела на себя в зеркало. – Или они думают, что мы…

— Они не думают. Это немного жестокая, но верная тактика. Ни один революционер среднего класса не выйдет на баррикады, не приняв душ и не выпив большую чашку капучино. С тем же успехом ты можешь выйти сражаться с ними во вчерашнем нижнем белье.

— Живо одевайся! И попытайся сделать вид, что ты тоже при деле!

— А разве нет? — я крепко схватил ее запястья, чтобы она не молотила кулаками по зеркалу. – Кей, не жди слишком многого. Это тебе не Северная Ирландия. В конечном итоге, полиция…

— Ты пораженец. — Натянув джинсы и толстый свитер, она посмотрела на меня снизу вверх. – Это наш шанс. Мы можем вывести революцию за пределы Челси-Марина, распространить ее на весь Лондон. Люди присоединятся к нам. Тысячи, даже миллионы.

— Верно, миллионы. Но…

Вертолет улетел прочь. Уродливый зверь, он, казалось, пожирал солнечный свет и плевался стрекотом винта. Где-то поблизости, перекрывая лязг стальных гусениц, завелся мощный дизельный мотор. Следом раздался скрежет металла – это на другую сторону улицу волокли какую-то машину.

Через несколько минут мы вышли из дома. Гровнер-Плейс была полна небритых мужчин, бледных, заспанных подростков и растрепанных женщин. Маленькие дети, все еще в пижамах, тревожно выглядывали из окон. Девочки — прижимая к себе плюшевых мишек, их братья – впервые не уверенные в собственных родителях и во взрослом мире.

Многие жители захватили с собой символическое оружие – бейсбольные биты, клюшки для гольфа или хоккея. Но нашлись и те, кто был более практичен. Сосед Кей, пожилой адвокат и фанат стрельбы из лука, сжимал в руках две бутылки с коктейлем Молотова, вернее, две бутылки из-под бургундского, наполненные бензином, в который он засунул свои полосатые «полковые» галстуки.

Несмотря на устроенную силовиками на рассвете засаду и трусливое пресмыкание перед ними со стороны коммунальных служб, все вокруг меня были начеку и полны решимости. Кей и другие вожаки кварталов отлично сделали свое дело. На улицы вышла как минимум половина обитателей Челси-Марина. Они размахивали своим оружием вертолету, что-то кричали пилоту, когда он завис в пятидесяти футах над землей с тем, чтобы полицейский фотограф смог запечатлеть лица зачинщиков беспорядков.

На Бофорт-авеню, главной улице анклава, на улицу вышли почти все жители, готовые грудью встать на защиту первой баррикады, возведенной в двадцати ярдах от въездных ворот. По эту сторону, рядом с разгромленным офисом управляющего, уже стоял внушительный отряд полиции, в шлемах, со щитами и дубинками. За их спинами маячили около трех десятков судебных приставов, готовых опечатать дюжину домов, чей арест уже был объявлен.

Уверенные в успехе, полицейские пригласили три команды телевизионщиков. Телекамеры уже транслировали происходящее сидящим за утренним кофе лондонцам. Министр внутренних дел объезжал телестудии, подчеркивая вынужденный характер решения правительства остановить эту наивную демонстрацию.

Между тем к баррикаде на Бофорт-авеню уже подползал бульдозер. Его ковш был неуклюже нацелен на «фиат уно» – самое маленькое авто в уличной баррикаде. Увы, жители вцепились в его двери, отгоняя несчастного бульдозериста ногами и насмешками. Многие женщины несли на плечах детей. Напуганные стрекочущим над их головами вертолетом и ревом мегафонов, самые маленькие громко плакали. И хотя их рыдания тонули в надсадном рокоте бульдозера, миллион телезрителей, поглощавших в эти минуты завтрак, в ужасе наблюдал за происходящим.

По настоянию представителя социальных служб, к родителям обратился полицейский инспектор. Он попытался было вскарабкаться на баррикаду, но, увы, на него обрушились хоккейные клюшки, и он с синяками на руках был вынужден ретироваться. Заметив в баррикаде лазейку, молодой констебль распахнул переднюю дверь «вольво-универсала» и забрался в салон, после чего, с дубинкой наготове, попытался открыть дверь со стороны водительского сиденья.

Примерно с десяток местных жителей схватились за машину и, под дружное скандирование «вон-вон-вон!», принялись яростно ее раскачивать. Примерно с минуту констеблю устроили хорошую встряску мозгов, после чего, как тряпичную куклу, выкинули с переднего сиденья и откатили на дорогу, к ногам его сослуживцев. Полиция терпеливо наблюдала, застыв в ожидании рядом со своими бронированными фургонами, чьи ветровые стекла были закрыты металлической сеткой, как бы намекая на то, что меры по усмирению Челси-Марина ничем не отличаются от мер, которые применялись в самых взрывоопасных районах Ист-Энда. Затянув под подбородком потуже ремешки и постукивая дубинками по щитам, полицейские – как только бульдозер подцепил ковшом «фиат уно» и поднял его в воздух – двинулись вперед. Образовав двойную шеренгу, они были готовы ввинтиться в образовавшуюся брешь в баррикаде и наброситься на протестующих.

Однако инспектор вскинул руки, приказывая стоять на месте. Игрушечный «фиат» повис на ковше, готовый в любой момент обрушиться на головы улюлюкающих жителей. Сняв головной убор, инспектор по лесенке вскарабкался в кабину бульдозера и велел водителю выключить мотор.

Между ними состоялся небольшой спор, после чего инспектор вернул головной убор на место и взял в руки мегафон. Из бензобака «фиата» вытекал бензин, капли падали прямо ему под ноги. Полицейский призвал местных жителей подумать о детях. Кстати, те перестали плакать, и, теперь, заливались смехом, глядя, как машина раскачивается над их головами. Совсем маленьких родители подняли в воздух, чтобы им было лучше видно, и, что еще важнее, чтобы показать их телезрителям, которые в эти минуты сидели за завтраком и, раскрыв рты, следили за тем, как разворачиваются события

Инспектор в отчаянии покачал головой. Он не принял в расчет давно вошедшую в кровь и плоть среднего класса жестокость по отношению к собственным детям. Мне же было прекрасно известно: социальная группа, готовая сбагрить ребенка в школу-интернат, чьи суровые распорядки, мало чем отличаются от тюремных и калечат детские души, глазом не моргнув, за руку подведет своих чад к стреляющему искрами костру.

Опустошенный кипящими вокруг меня эмоциями, я боком протиснулся сквозь толпу и вышел к тротуару, где прислонился к поврежденному парковочному счетчику и поискал глазами Кей Черчилль. Вскоре я заметил еще одного человека, который, как и я, наблюдал за происходящим.

За фургонами телевизионщиков маячила знакомая фигура майора Таллока. Грудь бочонком, мясистые руки скрыты коротким твидовым пиджаком, рыжие усы топорщатся, учуяв запах битвы. Как обычно вид у него был скучающий, как будто акция гражданского неповиновения, что разворачивалась у него на глазах, была ему неинтересна. Вместо этого он смотрел на вертолет, зависший в сотне ярдах отсюда. Поднятый винтом ветер, уже опустошил с десяток мусорных ящиков, и теперь их содержимое падало на крыши, словно конфетти. Я сделал вывод, что Таллок здесь в роли представителя министра внутренних дел и, возможно, руководит всей операцией.

Похоже, толпа почувствовала, что протест в Челси-Марина практически завершился. Все притихли. Между тем, водитель бульдозера вновь направил свою машину вперед и вытащил из баррикады небольшой, но очень важный элемент. Инспектор застыл перед протестующими, с улыбкой глядя на маленьких детей. Судя по всему, он был страшно горд собой, тем, что проявил гуманность, по крайней мере, насколько то было возможно в данных обстоятельствах.

Столкнувшись с фалангой спецназа и судебными приставами, протестующие опустили оружие и начали расходиться. В последний момент здравый смысл восторжествовал. Бейсбольные биты и крокетные молотки так и не были пущены в ход. Затем из выходящего на улицу окна раздался крик. Люди с радостными возгласами отскочили в стороны – на них, гудя клаксоном, как будто призывая их взяться за оружие, катил автомобиль.

Это нам навстречу спешил крошечный «поло» Кей Черчилль. За рулем сидела сама Кей. Включив фары, она яростно жала на клаксон, прокладывая себе путь в толпе. Ее грива разметалась подобно боевому знамени — этакая Норна, своей яростью поднимающая на бой дрогнувшую армию.

Подъехав к баррикаде, она резко затормозила и въехала в брешь, оставшуюся от «фиата уно». Не успев отступить назад, констебль упал ей на капот. Что-то выкрикнув в адрес полиции и победоносно вскинув в салюте два пальца на обеих руках, Кей выпрыгнула из машины. В считанные секунды «поло» был перевернут и подожжен. Чиркнув зажигалкой «Гаррик клаб», пожилой адвокат поджег свои «полковые» галстуки и швырнул бутылки с коктейлем Молотова в обнаженный мотор.

В следующий момент запылала еще одна машина. Сначала языки пламени лизнули ее колеса, затем подпрыгнули высоко в воздух. Раздуваемые волной воздуха от вертолетного винта, оранжевые языки сначала качнулись в сторону надвигающейся полиции и перекинулись на приподнятый ковш бульдозера. Вытекший из бака «фиата» бензин тотчас взорвался огненным облаком.

Все отпрянули назад, глядя, как приподнятый к небу в лапе бульдозера, «фиат» пылает огнем. Спецназовцы поспешили отступить к своим фургонам. Инспектор по рации связался с начальством, а майор Таллок потушил сигарету. На Кингс-роуд взвыли сирены. Сквозь толпу зевак, заблокировавшую обе полосы движения, пыталась пробиться пожарная машина. В начищенных шлемах пожарных отражалось зарево пылающей баррикады.

Осмелевшая и исполненная решимости защищать Челси-Марину до последнего «вольво» и «БМВ», Кей из тактических соображений приказала жителям отступить. Смахнув со щек и лба копоть, Кей с перевязанной рукой – она обожгла ее, когда одна из перевернутых машин обрызгала ее горящим бензином – повела протестующих за собой ко второй баррикаде на Бофорт-авеню, в пятидесяти ярдах от первой. Когда она остановилась, чтобы помахать рукой отставшим, она заметила в хвосте отступления меня. Как всегда завороженный ее неугомонностью, я вскинул кулаки, призывая ее идти дальше.

Улица пылала. Однако Челси-Марина начала превосходить себя, свои задолженности по аренде и долги по кредитным картам. Я уже мысленно видел, как пылает весь Лондон, этакий гигантский костер из банковских извещений, столь же очистительный, как и Великий Пожар 1666 года.

От первой баррикады поднималось едкое облако пара и дыма. Это пожарные щедро поливали из шлангов горящие машины. Те как будто злились на самих себя. Их двери со стуком распахивались, а сами они распускались подобно огромным, ярким цветам. Подхваченные винтом вертолета, языки пламени уже змеились вокруг крыш ближайших домов.

Рядом с баррикадой со стен сада спрыгнули полицейские в шлемах и, опустив забрала, бросились нам навстречу по Бофорт-авеню. Их встретил ливень из обломков черепицы. Впрочем, это их не остановило. Они продолжали наступать на нас, прячась за полыхающими контейнерами для строительного мусора, которые Кей распорядилась поджечь. Вытряхнув их ковша обугленный остов «фиата», бульдозер с лязгом пополз вперед и протаранил дымившийся на тротуаре «поло», на котором прикатила Кей, после чего двинулся дальше, сопровождаемый пожарной машиной и фургонами телевизионщиков. Все это происходило под неусыпным оком майора Таллока. Он прогулочным шагом замыкал процессию, следуя за стайкой испуганных фоторепортеров.

Вторая баррикада была залита пеной и разгромлена. Сквозь облако пара и черного, почти жидкого дыма, повисшего над Челси-Марина и распространявшегося в направлении Баттерси, на другой берег Темзы, полицейские двинули дальше. Спрятавшись за скромной баррикадой из трех внедорожников, перегородившей вход на Гровнер-Плейс и зажав в руке крикетную биту, я знал: восстание в Челси-Марина заканчивается. Полиция дошла до начала Бофорт-авеню и вскоре в ее руках окажется Кадоган-Серкл. Прочесав одну за другой боковые улицы, они арестуют зачинщиков и подождут, пока к остальным жителям вернется здравый смысл. Вскоре сюда нагрянет оккупационная армия социальных работников, доброжелателей и учуявших возможность быстрой наживы риэлтеров. Царство двойной желтой линии будет восстановлено, здравомыслие и заоблачная стоимость обучения чад в частных школах вернутся, как будто никуда не уходили.

И все-таки что-то изменилось. Пытаясь защитить легкие от едкого дыма, я прижал ко рту носовой платок, наблюдая за тем, как одна из соседок Кей, радиоактриса Би-Би-Си, наливает в бутылку из-под воды «Перье» жидкость для зажигалок. Я валился с ног от усталости, и все же чувство локтя и товарищества перед лицом общего врага не могло не восхищать. Впервые я поверил, что Кей права: мы были на шаг от социальной революции и могли одержать в ней победу. Вглядываясь в серую пелену пара и дыма, я прислушивался к реву бульдозера и ждал, когда полиция приступит к бессмысленному захвату боковых улиц Челси.

Затем, столь же внезапно, как и появились, полицейские начали отступать. Я устало прислонился к перевернутой «тойоте», улюлюкая им вслед вместе с Кей и ее командой. Выслушав по радио приказ, сержант велел своим бойцам отступить. Бульдозер прекратил победное шествие по Кадоган-Серкл и вернулся к воротам. Подняв забрала и опустив дубинки, полицейские зашагали сквозь дым к исходной точке на Кингс-роуд. Здесь они погрузились в фургоны и покатили прочь в утреннем потоке машин. Вертолет улетел, дым начал рассеваться. Видимость постепенно улучшилась. Минут через пятнадцать полиция покинула Челси-Марину.

Зато прибыла вторая пожарная машина, а вслед за ней – грузовики местного совета. Прибывшие в них рабочие тотчас взялись за разборку сгоревших баррикад на Бофорт-авеню. Два вновь занятых дома были преданы огню. Я решил, что именно этот факт и вынудил полицейских отступить. Пока судебные приставы с боем прокладывали себе путь через входные двери, владельцы разлили по коврам гостиной бензин, бросили в садовые окна горящие факелы и помахали на прощанье своим уютным семейным гнездышкам.

Столкнувшись с угрозой массовых пожаров, а также представив себе это жутковатое зрелище – полыхающая огромным погребальным костром Челси-Марина — в вечернем выпуске новостей, министр внутренних дел счел нужным отозвать силы полиции и вместо этого предложил перемирие. Во второй половине того же дня делегация жителей во главе с Кей Черчилль села за стол переговоров в кабинете управляющего вместе с представителями органов правопорядка и местного совета. Пока шли переговоры, пожарные ликвидировали пожар в двух соседних домах на Бофорт-авеню.

Полицейский инспектор пообещал, что никому не будет предъявлено обвинение в поджоге, а также призвал судебных приставов приостановить дальнейшие аресты собственности. Подача воды и электричества возобновится. Представители министерства внутренних дел пообещали изучить требование жителей района.

В шесть часов вечера, вернувшись на Гровнер-Плейс, Кей радостно помахала нам забинтованной рукой. Лицо ее сияло победой. Вслед за этим последовал десяток телеинтервью. По ее словам, власти отвергли всего одно единственное требование – а именно, дать новые названия улицам Челси-Марины. Кей настаивала, чтобы вместо пафосных названий в духе Мэйфера или Найтсбриджа дать им имена японских кинорежиссеров, однако другие, более дальновидные жители района предупредили ее, что подобная смена названий улиц может отрицательно сказаться на цене недвижимости. В результате Бофорт, Кадоган, Гровнер и Нельсон остались.

Что еще изменилось, было трудно понять. Первые семьи уже покидали Челси-Марину. Не уверенные в том, что приставы останутся верны данному ими слову, а также в том, что перемирие продержится долго, некоторые жители, особенно с маленькими детьми, повесив замок на входные двери, временно переехали к друзьям и знакомым. И хотя они пообещали по первому зову вернуться, их отъезд был небольшим признанием поражения.

Кей стояла на крыльце своего дома, расстроенная их предательством. Остальные провожали их взглядом. На задних сиденьях громоздились горы чемоданов, среди которых затерялись дети. Как законопослушные граждане, мы разобрали скромную баррикаду на Гровнер-Плейс, затолкали перевернутые машины на парковочные места, смели осколки стекла и сделали все, что было в наших силах, чтобы привести улицу в божеский вид. Единственный, чудом уцелевший парковочный счетчик вскоре проглотил первую монету.

Войдя к себе с метлой под мышкой, я услышал, как из кранов капает вода. Кей полулежала в своем кресле. Грязная повязка размоталась с ее руки, а сама она спала перед телеэкраном, на котором сейчас шли кадры ее победы на фоне сгоревшей баррикады на Бофорт-авеню. Я нежно поцеловал ее, уменьшил звук телевизора и направился наверх, чтобы закрутить краны. В аптечке, набитой транквилизаторами в таком количестве, что можно было усыпить целый Манхэттен, я нашел чистый бинт и антисептическую мазь.

Глядя в окно, как Челси-Марину покидает машина очередного жителя, я подумал, что Кей должна последовать их примеру – уехать отсюда и пожить у кого-то из друзей, хотя бы временно, пока полиция не утратит интерес к нашему району. Я был уверен: за въездными воротами постоянно следят зоркие глаза полицейских в штатском, и рано или поздно министерство внутренних дел потребует козла отпущения. Для автомобилей из Челси-Марины был лишь один выезд, но к соседним переулкам вели несколько пешеходных дорожек. В одном из них я припарковал свой «рейндж-ровер». Я вполне мог тайком вывезти Кей в безопасное место.

Я вернулся в гостиную с миской теплой воды, чтобы помыть и перебинтовать ее обожженную руку. Однако как только я попытался снять старый бинт, Кей на какой-то миг проснулась и оттолкнула меня и вцепилась в замусоленный бинт, словно в теплое одеяло.

Я был горд ею. Она честно заработала этот свой трофей.

Я принял душ. Меня печалило одно: то, что Джоан Чан и Стивен Декстер не видели ее триумфа. Но больше всего мне недоставало Ричарда Гулда – вдохновителя революции Челси-Марина, который, увы, теперь утратил к ней интерес.

.

======================

.

.

Оглавление:

.

1 Восстание в Челси-Марина     5

2 Взрыв в Хитроу   16

3 «Почему я?»   26

4 Последний соперник   33

5 Конфронтация в «Олимпии»   40

6 Спасение   50

7 Третий человек   55

8 Лунатики   67

9 Комфортабельный апокалипсис   75

10 Свидание с революцией   82

11 Сердце тьмы   93

12 Видеосалон 105

13 Бог глазами нейробиолога 109

14 Из Гилфорда во второй терминал 119

15 Хранилище грез 128

16 Детский приют 140

17 Абсолютный нуль 150

18 Черный миллениум 157

19 Штурм «Би-Би-Си» 165

20    Белое пространство 178

21 Доброта света 186

22 Визит в бункер 200

23 Последний незнакомец 210

24 Оборона Гровнер-Плейс 217

25 Убийство знаменитости 232

26 Заботливая супруга 240

27 Костер из «вольво» 247

28 Важные улики 259

29 Долговременная парковка 265

30 Дилетанты и революция 271

31 Сентиментальный террорист 285

32 Обвал цен на недвижимость 293

33 Раскрывая себя солнцу 302

34 Задача выполнена 315

35 Солнце без теней 320





1281
просмотры





  Комментарии
ArtTrapeza 


Ссылка на сообщение9 января 07:52 цитировать
Только что читал и «Самих богов» и «Контакт». Забавное совпадение.
свернуть ветку
 
С.Соболев 


Ссылка на сообщение9 января 08:10 цитировать
Бывает
anna2508 


Ссылка на сообщение9 января 09:36 цитировать
Поздравляю! Отличная книга!
Jaelse 


Ссылка на сообщение9 января 10:39 цитировать
Иган шикарен. Отличный подарок к прошедшим новогодним праздникам.
Интересно, реально ли когда-нибудь дождаться перевода романа Грега Бира «Legacy» https://fantlab.ru/work38322 ? Второй и третий романы цикла вышли бог знает когда, а до первого руки так ни у кого и не дошли...
С.Соболев 


Ссылка на сообщение6 февраля 08:12 цитировать
Каменты от другой заметки, бывает.
newman 


Ссылка на сообщение13 февраля 19:12 цитировать
Обложка контрреволюционная.Где красный флаг над Вестминстером?
свернуть ветку
 
С.Соболев 


Ссылка на сообщение13 февраля 20:41 цитировать
Над развалинами — зачем флаг?
 
newman 


Ссылка на сообщение14 февраля 18:16 цитировать

цитата

Над развалинами — зачем флаг?

Чтобы знали!
registr28900 


Ссылка на сообщение14 февраля 06:11 цитировать
8:-0а где фото иллюстраций? уже привык смотреть их, а тут нету ничего. или их там просто нет?
свернуть ветку
 
С.Соболев 


Ссылка на сообщение14 февраля 07:14 цитировать
Иллюстрации в Игане, тут нет.




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.