Рецензии


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Рецензии» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Рецензии


Внимание!

Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.

Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:

  1. объём не менее 2000 символов без пробелов

  2. в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится

  3. рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком

  4. при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.

Модераторы рубрики: kkk72, Aleks_MacLeod, sham, volga, С.Соболев

Авторы рубрики: Нариман, tencheg, Smooke, sham, Dragn, armitura, kkk72, Dark Andrew, Pickman, fox_mulder, Нопэрапон, Календула, Vladimir Puziy, Aleks_MacLeod, drogozin, shickarev, glupec, rusty_cat, Ruddy, Optimus, CaptainNemo, Petro Gulak, febeerovez, Lartis, cat_ruadh, Вареный, terrry, Metternix, TOD, Warlock9000, Kiplas, NataBold, gelespa, iwan-san, angels_chinese, lith_oops, Barros, gleb_chichikov, Green_Bear, Apiarist, С.Соболев, geralt9999, FixedGrin, Croaker, beskarss78, Jacquemard, Энкиду, kangar, Alisanna, senoid, Сноу, Синяя мышь, DeadPool, v_mashkovsky, discoursf, imon, Shean, DN, WiNchiK, Кечуа, Мэлькор, Saneshka, kim the alien, ergostasio, swordenferz, Pouce, tortuga, primorec, dovlatov, vvladimirsky, ntkj666, stogsena, atgrin, Коварный Котэ, isaev, lady-maika, Anahitta, Russell D. Jones, Verveine, Артем Ляхович, Finefleur, imra, BardK, Samiramay, demetriy120291, darklot, пан Туман, Nexus, evridik, Evil Writer, osipdark, nespyaschiiyojik, The_Matrixx, Клован, Кел-кор, doloew, PiterGirl, Алекс Громов, vrochek, amlobin, ДмитрийВладимиро, Haik, danihnoff, Igor_k, kerigma, ХельгиИнгварссон, Толкователь, astashonok, sergu, Lilit_Fon_Sirius, Олег Игоревич, Виктор Red, Грешник, Лилия в шоколаде, Phelan, jacob.burns



Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 247  248  249

Статья написана 13 сентября 21:12
Размещена также в авторской колонке beskarss78

Прошлое всегда плохо лежит…

сопроводительный текст

Этот озорной юмористический текст создавался будто под давлением гидравлического пресса издателей – хватит научной тягомотины, даешь простое и карнавальное.

Потому образы из прошлых работы Стивенсона –  получают приставку лайт и, заодно, сращиваются с образами из популярных фильмов.

Итак, в кафешке поблизости от университета, с вывеской чем-то похожей на эту,




Статья написана 13 сентября 18:44
Размещена также в авторской колонке ХельгиИнгварссон



Одержимый (цикл), Андрей Буревой, 2012-2015. https://fantlab.ru/work336655

Охотник (цикл), Андрей Буревой, 2009-2011. https://fantlab.ru/work173504

Хорошо… нет, как же восхитительно упоительно быть молодым! Не появиться на свет шестнадцать, восемнадцать или целых (дружно делаем страшные глаза!) двадцать лет тому назад, а именно быть им. Фонтанировать энергией, эмоциями, мечтами и планами. Не изучить уже досконально и чётко представлять границы своих возможностей, а ещё раздвигать их всё дальше и дальше в каждой критической ситуации. Жить, действовать, любить и наслаждаться самой жизнью. Главный герой Андрея Буревого – воплощение этой активной и полнокровной юности. Совершенно не важно, кто он сейчас, Дарт из «Охотника» или Кэрридан из «Одержимого», типаж един для обоих циклов, возможно, что и для всех последующих тоже. Это молодой человек около двадцати лет от роду, ещё растущий, сёрфер на гребне волны вздымающегося тестостерона, красавчик и везунчик, боевой маг и – вот уж приятная неожиданность – сверхъестественное существо, упорно и не смотря ни на что продолжающее считать себя обыкновенным человеком…

Нет-нет-нет, не спешите ставить размашистый жирный крест на книгах автора! Никакого сравнения с обычными приключениями «мальчиков-на-прокачку» мусорного фэнтези! Андрей Буревой – писатель загадочный, пожелавший остаться неизвестным. Да простит меня Белянин Андрей, но именно его я заподозрил в использовании псевдонима. Конечно, только поначалу. При сходных общих жизнерадостности и легкомысленной серьёзности язык Буревого заметно современнее и беднее, а его образность и мотивы берут своё начало не в мировой культуре, а в компьютерных играх. Нисколько не желаю обидеть этим Андрея Буревого! Мир Забытых Королевств и Средиземье Толкина различаются в той же мере, но каждый интересен и прекрасен по-своему. Есть и другие отличия. К примеру, белянинский стиль вызывает безудержный смех и веселит душу, а стиль Буревого возвращает крылья юности и одновременно по-доброму иронизирует над этим состоянием. Не отрицаю свою крайнюю пристрастность, но мне чтение «Охотника» и «Одержимого» почему-то напомнило «Меч без имени», «Мою жену – ведьму» и «Багдадского вора».

Герой Буревого юн настолько, что его можно сравнить лишь с подростком, отрывающимся на всю катушку школьным выпускным вечером и – особенно – ночью после него. Море возможностей, океаны дальнейшего развития событий красочными фейерверками взрываются у него голове. В мире волшебном может реализоваться большая часть этих фантазий, без страхов и обид, без «надо», без неизбежного наступления утра и с поправкой на иную реальность. Хочу быть воином в доспехе и плаще и носить меч у пояса. Бить морды и стрелять из арбалета. И молнию пускать. Искать и находить клады. Сокровища! Артефакты! Убивать драконов здорово, но летать на них куда интересней. Ещё в Преисподней побывать. И в казино. И это, защищать людей от демонов, вампиров и некромантов! И от разбойников! Обжулить Воровскую Гильдию! Хочется стать правительственным спецагентом со значком и татуировкой. И рыцарем. И дуэлянтом. Сталкером в Зоне. Много путешествовать. Можно поступить в университет – студенты так весело живут! Но учиться там долго не стану, это скучно, я и так всему научусь. Са-а-ам!

Любовь? Влюблённость? Влюбчивость? Определение «куртуазный гон» будет грубее, но ближе к истине. И снова не то и не так. Помогает лирический напев Трофима:

Ветер в голове, а я влюблённый

Во всех девчонок своего двора.

В мире столько мест,

Где я ещё ни разу не был.

Ветер в голове, портвейн креплёный,

И песни под гитару до утра,

А над головой распахнутое настежь небо.

Ну что тут добавить? Девушек! Не важно каких, главное побольше. Брюнетка-вамп в чёрном облегающем комбинезоне? И чтобы рычала, дралась и ругалась? Нежное золотоволосое создание в белом воздушном платье и голубоглазое? И наивное, как пятилетняя девочка? «Посмотри, какая у меня грудь выросла! Ня? Ну-у ня-а-а!..» Трактирная служанка в костюме подавальщицы с Бирфеста? Подружки-лесбиянки? Негритянка? Близняшки? Суккуба? Эльфийка? Магесса? Вампирша? Шпионка? Наёмная убийца? Сводная сестра? Студентка со старших курсов? Кого же выбрать? Беру сразу двух!.. Дисциплинировать сей бразильский карнавал непотребства под силу только Николаю Расторгуеву в застёгнутой наглухо гимнастёрке:

Я расстегну сорочки тесный ворот,

Нынче недаром тёплый ветерок.

Пройдут ботинки весь полночный город,

Я развязал маленько узелок.

Галстучек модный капельку ослаблю,

Уличных песен, шуток нарулю.

Я за парней свой город-город славлю,

А за девчат ну прям-таки люблю.

А за границею бойчей хлебопекарни,

А за границей есть вкуснее кренделя.

А мы гуляем тут! А ну-ка парни,

А ну, девчата, до победного конца!

У девчат на ребят глазки-глазки горят,

Губки-губки блестят, щёчки ласки хотят.

У ребят на девчат зубки-зубки стучат,

Холки колом стоят, кровь играет в сто крат.

Припев – два раза. А лучше три. И – хвать озорника за ухо железными пальцами: «Пора тебе, паря, жениться! А лучше в армию!» И по холке его, по холке! Ффу-у-у, вроде полегчало. Спасибо, Николай, за идею! Надо героя послать служить, а после женить! Сделано!.. Всё, ушёл суровый дядя в военной форме? Далеко ушёл? Тогда пусть дезертирует шалопай, да и многожёнство ещё никто не отменял!..

О чём бишь я? Что-то поневоле отвлёкся... Творчество Андрея Буревого – удивительно привлекательная гремучая смесь героического и юмористического фэнтези с элементами куртуазного романа. Одно не только удачно дополняет, но и уравновешивает, держит в рамках приличий другое. Эпические подвиги тут же засмеиваются, рыцарство на опережение и вполне успешно борется с откровенным бесстыдством, а ягодицы Прекрасной Дамы в обтягивающих штанцах перчаточной кожи вновь и вновь толкают героя на великие свершения. Финальный рывок – и романтика побеждает эротику, стяжательство и рукоприкладство. Распахиваются во всю ширь могучие крылья, и вот ты уже летишь. И вредная стерва, ответившая, наконец, взаимностью, смирно лежит у  тебя на руках. И не скандалит из-за второй любимой, которая с сияющими влюблёнными глазами ждёт вашего приземления у ворот вашего родового замка. Семейная жизнь втроём так прекрасна!.. Катается по полу, ржёт в голос над этаким ослом лопоухим мелкий бес, и не видит ещё, паскудник, что сзади к нему подошла его жена-бесовка со скалкой… И только открытый, радостный и жизнеутверждающий смех в остатке.

Опубликовано на странице цикла "Одержимый": https://fantlab.ru/work336655?sort=date#responses


Статья написана 13 сентября 11:00
Размещена также в рубрике «Хоррор, мистика и саспенс» и в авторской колонке Nexus

Словосочетание "Cellar door" (Дверь в подвал) многие известные личности (включая Эдгара Аллана По) признавали самым красивым в английском языке.

Фраза и правда звучит приятно.

Однако если задуматься над ее смыслом, то перед мысленным взором сразу же возникнет обшарпанная дверь, ведущая в темное затхлое помещение, которое обычно используется для хранения самых разнообразных вещей.

Причем, иногда в их нагромождении можно отыскать и какой-либо жуткий секрет, спрятанный хозяевами дома подальше от любопытных глаз.

Например, в книге Джека Кетчама "Девушка напротив" в подвале жилища Чандлеров была до смерти замучена соседская девушка Мэг.

А в романе Ричарда Лаймона "Подвал" подземный этаж провинциального музея стал пристанищем для воистину ужасного создания, только весьма отдаленно напоминающего человека.

Как раз с ним и предстоит столкнуться главным героям произведения, по разным причинам приехавшим в городок Малкаса-Пойнт, скандально знаменитый своим "Домом Зверя".

Повествование в книге разделено между тремя группами персонажей. Первые две являются преимущественно положительными, последняя — отрицательной.

Представляет ее парень по имени Рой, недавно выпущенный из тюрьмы, куда он угодил за изнасилование собственной шестилетней дочери.

Естественно, оказавшись на свободе, подонок первым делом отправляется на поиски жены и ребенка, попутно убивая или истязая ни в чем не повинных людей.

Не могу сказать, что данную сюжетную линию было не интересно читать, но и восторгов она не принесла.

Все-таки педофилия — очень тяжелая тема, поэтому похождения Роя ничего кроме злости и отвращения у меня не вызвали.

При этом в отрыве от них "Подвал" производит положительное впечатление.

Персонажи (кроме бывшего зека и хозяев "Дома Зверя") получились симпатичными, события — динамичными, а хоррор — добротным (в духе старой школы).

Возможно, некоторым покажется, что история, придуманная Лаймоном слишком проста и шаблонна.

И, честно говоря, так и есть.

Но в данном случае нельзя забывать, что роман увидел свет 38 лет назад, когда подобные ужасы воспринимались на ура.

Здесь можно вспомнить факт из мира кино: культовый слэшер "Пятница 13-е" (Friday the 13th), выпущенный на экраны 9-го мая 1980-го года, чье содержание при всем желании нельзя назвать сложным, имел огромный успех у зрителей и более чем в 56 раз окупил производственные затраты.

Так что не стоит ругать "Подвал" за его незамысловатость.

Книга — продукт своего времени, который и сейчас вполне способен подарить несколько увлекательно проведенных вечеров.

Конечно, при условии, что творчество Лаймона вам по вкусу.

Оценка: 8/10.


Статья написана 6 сентября 17:13
Размещена также в авторской колонке Лилия в шоколаде


«Белая лилия черной зимы» одиноко дрожит в замызганной витрине Варшавцево. Провинциального городка, теплого и уютного, как чан с кислотой. До дрожи знакомого голодной изнанкой. Не так важно, что в вашем родном Усть-…ске Ленин указывает не на рюмочную «Терем», а на «МакДональдс», а вместо Хью Джекмана, на прохожих взирает Дейенерис Таргариен. В таких городках жители, утром прочитав статью о Чикатило, вечером пройдут мимо зовущей на помощь девчонки и не подумают набрать «02», но до последнего будут говорить и верить, что равнодушие и черствость – черты обитателей мегаполисов. И в тоже время, Варшавцево — заточенное в бутылки тепло, разлитое по стекляшкам лето.  Детство общее для всех, с содранными коленками и невкусными болячками. И для каждого свое с привкусом скрипящей на зубах земляники. Неповторимое и невозвратное, как первый поцелуй (с подругой на веранде закрытого детского сада), как первый секс (неловкий и неуютный, ведь за стенкой родители смотрят сериал). Чудесное место для явления нового Бога и событий романа «Скелеты» М. Кабира.

Кабир – автор беспощадный. Он в самом начале романа отбирает у читателя плед из антибабайной шерсти, чтобы с громким хлопком убить шарик у него за спиной. Разбрызгать по страницам страхи, как капли крови больного СПИДом татуировщика. Одна капля — смерть, другая — боль, третья — утрата собственного Я. Капли собираются в багровые лужи, кровь сворачивается, засыхает. По страницам в ржавой корке бегут трещины, заставляя иногда отодвигать книгу, чтобы нарисованная картинка стушевалась, схлопнулась. Иначе от мыслей навязанных автором не избавиться, как от желания «спрятаться в маме» от большого и страшного, ждущего за фанерной стеной. Такой образ уже не удастся выковырять из сознания, а ведь роман полон метафор, сравнений и приемов куда более насыщенных и ярких. Настолько, что хочется потрогать, почувствовать подушечками пальцев щекотание ворса ковра-убийцы. Вдохнуть с него пыль — частички кожи покойника. Кабир вкрадывается в мозг и под кожу, неуютной чесоткой, навязчивыми состояниями, желанием снова и снова дергать ручку двери, проверяя заперто или нет. Умело пугает читателя, который любит бояться. Прибегая к помощи мифологии, психологии и языка, живыми красками выписывает героев и их скелетов, шев. Даже мертвые на страницах дышат, любят, ненавидят, втягивая читателя в свой мир, заставляя сопереживать и сочувствовать.

Зло на страницах романа физически ощутимо и реально. Полиция и церковь априори бессильны, помощи сверху и свыше ждать бесполезно. В Варшавцево даже церкви нет, только две сколоченные друг с другом деревяшки. Светлой потусторонней силой, приходящей на помощь главным героям является дух убитой девочки. Сами герои не бросаются в схватку со злом, даже наоборот уступают ему, прячась за обстоятельствами, как за дверью с защитным амулетом. Повествованием не предусмотрены поблажки, как если бы читатель выпутывался из паутины сам, используя собственный опыт и знания. Черпая подсказки в доступном источнике – кино. Герои вызывают духов, как в «Уиджи» и «Дьявольской доске». Сжимают рукоятку ножа, как у того маньяка из фильма. «Никаких разборок в духе «Шоугелз» пишет Кабир про Нику и перед глазами четкая картинка: девушка у шеста, окруженная узкоглазой, истекающей потом и похотью толпой. «В Штатах все гинекологи» всплывает в памяти неточная цитата. Ностальгией пахнут кассеты и диски с «Криком» и «Восставшим из ада».

Если подбирать кинематографическую аналогию самому роману, то на ум приходит «Триумф воли» Рифеншталь. Кадры, где белокурые парни и мальчишки улыбаются в объектив кинокамеры, чтобы спустя годы, с Богом на ременных пряжках выжигать села и города, распиная пулями жителей. Эти мальчишки — секреты, скелеты, шевы невинные и почти забавные в детстве, со временем вырастающие в монстров, которым тесно и неуютно в скрипучем шкафу. В романе они выбираются наружу — символы одновременно и разрушенных воздушных замков, построенных в школе, и пороков, выглядывающих из заплесневелых уголков души. Юркие мысли и мыслишки. Странные фантазии, что нож смотрелся бы в животе жены лучше, чем на кухонном столе. Вытянутые из темноты недостатки близкого человека, мелочи, из которых рождается раздражение, переходящее в желание зубами впиться в губы, оторвать, прожевать и выплюнуть, пока лоснящаяся от гноя Анна Николь Смит сыто хихикает за спиной.


Статья написана 5 сентября 00:51
Размещена также в авторской колонке osipdark

(дополненный отзыв на произведение)

Мир победившей посткультуры

или постмодернист о (крахе?) постмодернизме/а

"Но единственным местом, где наши имена будут стоять относительно тесно, станет название этого снафф-видео..." (отрывок из классики современного интерактивного искусства)

"Что такое постмодернизм? — Это когда ты делаешь куклу куклы и сам при этом кукла. — А что актуально? — Актуально, когда кукла делает деньги. (от автора, который вместе с Автором не умер)

*Автора статьи не изображает из себя истину в последней инстанции. Всего-то занимается словоблудием (*), попутно, местами, порой вспоминая о теме рецензии (от другого не умершего автора)*

Как раньше было просто. В том числе и сама простота. Ведь были лишь один язык, одна вера, один пантеон богов и система ритуалов для поклонения им. Одна идентичность, одна ментальность и одна история, рассказываемая вечерами у костра. С одним героем и одним подвигом. И была только одна реальность, или, во всяком случае, одно наиболее реальное представление о ней. А потом, спустя тысячелетия, настали дни странствий. А вместе с ними и метаморфоз. Открытий, войн, разных языков и народов, Великих Книг. Великих Идей. И когда-то одна история, рассказываемая у одного костра, о Герое и его Подвиге, трансформировалась и приумножилась. Теперь она превратилась в несколько сюжетов, доносящихся до нас сквозь века из сказок, мифов, священных писаний, книг, игр, сериалов и фильмов. И спустя столько столетий все эти тысячи версий одной истории в Информационной Эпохе переплетаются и смешиваются с новыми историями из уже не одной, а разных реальностей. Реальностей, которые все дальше уходят от той изначальной и простой ее версии, ее видения Первыми Людьми. Лишь симулякры симулякров, сплошные знаковые системы, воздвигаемые на уже имеющихся. Поэтому неудивительно, что в рамках так называемой Литературы, в результате жанровой эволюции, скрещивания, гибридизации и селекции, от классицизма с романтизмом и реализмом через модернизм, возник постмодернизм...

Именно так — громоздко и сверх меры претенциозно — я начал отзыв на один из лучших романов Виктора Пелевина, "S.N.U.F.F.". И как всякая глубокая и, не побоюсь этого слова, великая книга, она раскрывается не сразу. Прошло достаточно времени, прежде чем я смог посмотреть на нее иначе. Не под другим углом, но уж точно через линзу с большим увеличением. А все спасибо философии от самых ионийцев до пост(пост?)модерновых мыслителей и собственного (книжного и житейского) опыта. Поэтому ныне мне представляется постмодерн и толкование его в обозначенном романе совершенно иными, нежели в том наивном и стародавнем отзыве (**). Сейчас повествование романа, которое, как (пост)иронично, ведется от писателя-постмодерниста, представляется мне не милой метафорой высокому метаязыку, а эпитафией сегодняшней цивилизации (***). А отчего такая перемена в видении — ниже.

Наверное, правильнее всего начать с постановки вопроса: что такое постмодернизм? Сложно ответить точно, ибо постмодерн вокруг нас, да и в нас самих. Чтобы расколоть такую вещь в себе, нужно прибегнуть к одному из двух вариантов. Первый: закапать ее в песках прошлого, нарожать детей, заставить их нарожать еще детей, и через n-ое количество осеменений появится плеяда ученых археологов (которая таки и даст нашим могилам ответ на данный вопрос). Либо ждать рождение такого глубокого мыслителя, как дедушка Маркс, который "пояснит" за базар капиталистов нашу общественно-политическую формацию. Так как оба варианта для сиюминутного сотворения рецензии не представляются подходящими, будем основываться на специфических книгах-исследованиях-измышлениях, философских статьях, тематических коллоквиумах, сократовским диалогах с заинтересованными и сходах ученых и философов по одному и тому же вопросу. Из этого сделаем первый и самый очевидный вывод; постмодерн — это идущее за модерном (в хронологии) понятие. А в переводе на великорусский получается, что это после-современность. То есть переосмысление в некотором русле модерна, современности. Во всех возможных сферах — искусстве, политике, философии, социальных отношениях, религии.

Итак, примерно определив поле этого текучего понятия, продолжаем плавание терминологического ледоруба. Постмодернизм — переосмысление всего, что было в модернизма (а все, что было в модернизме и предшествующих ему эпохах, так или иначе являлось плавной эволюционной прямой). И это не просто нейтральные думы над ушедшим. Постмодернизм — эра судилища над прошлым. Хроноцид над дарами цивилизации современности, ошметки которой порождают (пост)цивилизацию уже постсовременности. В любых аспектах человеческой действительности. Безусловно, это крайне интересное, до жути любопытное зрелище. Похлеще всяких колизеев и концертов Басты! Но какой его итог и подноготная (само)цель? Зачастую в литературе — это форма без содержания. А вспоминая об одном из самых главных механизмов построения постмодернисткого произведения, можно легко составить определение постмодерна в литературе. Это деконструкция старых форм и уничтожения смыслов в них через конструирование новых форм из старых, в которых аннигилируется (уничтожается, саморазрушается) содержание. Постмодернистская проза — это выхолащивание (жанра, идеи, смысла, Автора, эстетики, глубины, художественности, оригинальности, сверхцели, посыла). А почему? А потому что современность (мы живем в постсовременности — не забываем), да и вся история до нее, принесла только горечь и трагедию, разочарования и боль. В том числе в культуре и из-за оной. Именно культура в самом широком смысле, как огромная, бесконечная практически палитра смыслов, имеется в виду. И вправду, быть может ресурсы — лишь предлог на братоубийства, а истинная причина — наличие смысла? Получается, создание нового ведет к гибели, несчастьям? Не будет ли логично в таком случае образование посткультуры, области бессмысленности? Ведь положительные смыслы — капитализм и либерализм (по Фукуяме) — уже придуманы! А новые можно не творить, лишь без конца тараторить о сказанном, которое в свою очередь было сказано, которое далее тоже было сказано о... Вечная рекурсия уже придуманного! Ибо все сотворено, а все сотворенное — осуждено. Для нового "творца" остается лишь один удел — более "оригинально" осуждать осужденных! Поэтому постмодернизм культуры и искусства, духовности — это смерть. Смерть ранее перечисленного, а также Бога (Ницше), Автора (Барт), Истории (Фукуяма) и Человека (он же) (последние две еще только грядут).

Но это еще ладно! Постмодернизм экономики, а попутно политики еще интереснее! (Так что теперь постараюсь войти в амплуа марксиста, но не переживайте — тут я буду максимально краток и вскоре вспомню про Пелевина. Он жив и не забыт — только еще чуть-чуть!). Старина Маркс не все разглядел в размытом образе будущего. Не увидел, что оно на самом деле то ли величайший фарс, то ли последняя трагедия человечества. Суть в том, что примерно век назад марксово пророчество не сбылось. Мир не пошел по стопам коммунизма, ибо Перво-Марксист, собственно, старик Карл, сделал для них славный подарок — "Капитал". И могучие буржуа поняли, что социальное государство не такой уж дурной мир, нежели чем билет на рейс прямиком на свалку истории. Изуродованные зачатки несбывшейся утопии гнили в Осажденной полу-Крепости, полу-Ковчеге, России. А та была в океане капитализма, который таки не просто гнил, но притом преобразовывался!

За двумя величайшими стремлениями, имманентными капитализму (ростом капитала и захватом рынков), старые капиталисты пришли к выводу, что прокормить свой худой мир с рабочим классом и до конца себя обезопасить (и еще обогатить!) можно развитием/вырождением этой экономической формации в новую — посткапиталистическую. Ее суть проста: зачем в конкурентной борьбе улучшать качества товара (и проч. вложения), коль барыш можно получить в разы проще? Как? Не делать товар лучше, а говорить, что так оно и есть! То есть реклама во всех ее ипостасях, плодом которой и является борьба не характеристик товаров и пользы от них, а всеми любимых лейблов, торговых знаков да брендов. Даже дизайн — это вторичное (третичное — его реальная нужность). Самое главное в наш век из-за этого и есть информация. Ибо конкурируют и воюют друг с другом корпоративные тигры теперь не уровнями и мощностями производительных сил, а бицепсами пропагандистской машины и крышиванием СМИ-центров. Но дабы фраер на такое фуфло купился требуется его максимальное опрощение. То есть описанная выше посткультура. Так что эпоха бесконечных приставок "пост-" — штукенция плотно перевязанная своими элементами друг с другом, совершенно новая в плане возведенных в абсолют отрицаний и негаций ВСЕГО и до пошлости старая по своей природе. Ведь посткапитализм — такая же общественно-экономическая формация, как и прочие. Со своим правящим классом и соответствующей идеологией. И принципы их антикварные — Строгие Контроль (над производственными ресурсами и населением) и Иерархия (разделение на властвующих и подчиняющихся). Благодаря ним мы живем в грандиозный период строительства Великой Империи Рабства, где 99,9% землян наконец уравняются в своей несвободе. Но не забываем, что Человек-то тоже скоро издохнет! То бишь евгеническая генетика в руках посткапиталистов этому поспособствует. Не важно, будет ли это происходить в тайне или наяву (в любом случае, все к тому времени станем слепыми потребителями), но мир наконец-то на генетическом уровне разделится на достойных Олимпа элоев и способных лишь на холопстсвование морлоков. Вся надежда лишь на третий мир (и нас), который отягощен глобальным разделением труда на производство "придуманного" постиндустриальным посткапитализмом и снабжение его же сырьем. Лишь пронзив эту ахиллесову пяту этой ошибки истории можно будет вернуться к той самой точки бифуркации, к перепутью развития. И сделать наконец правильный выбор...

Еще не убежали? Тогда вернемся к "СНАФФу" Пелевина! В нем бездонное море аллюзий, отсылок и перекрестных смыслов с реальностью за окном. В офшаре Бизантиума и Оркланде-Уркаине, в их взаимоотношениях и буднях можно найти как намеки на дихотомическое единство России и Запада, так и предсказание конфликта России с Украиной, так и американо-российские отношения... Так и доведенную до крайнего абсурда рабочую машину информационного общества (посткапитализма, посткультуры, постиндуриализма и т.д.). Экономика, основанная на угнетении "варваров", "третьего мира" (Оркланда), зверской их эксплуатации путем социальных манипуляций (и фальсификациях фактов и истории в общем). Это угнетение лежит в основе посткапиталистической экономики, нью-эйджская идеология-религия которой есть гибрид СМИ и худкино. А главный догмат этой идейной химеры — отсутствие границы между выдуманным и реальным. А второй — если и не мертвый, то точно неживой бог Маниту, живущий в экранах и деньгах (еще один "намек" на постиндустриальную экономику). Про творцов ("творцов") как сомелье и симулякр порноиндустрии я умолчу — эти гениальные фразы, метко вскрывающие действительность, надо прочесть самому. Любовный треугольник тоже весьма показателен и широк на интерпретации. Типичный потребитель, обыватель и идеальный гражданин общества постмодерна — Дамилола — в "схватке, дуэли" (которые есть сюжет романа) теряет, проигрывает свою возлюбленную "варвару" Грыму. Между тем "проигрывается" половинка рассказчика, Кая, сама. Ведь в своих философских опытах и интроспекциях она видит, что является в обществе Бизантиума просто вещью среди прочих вещей. И дело ж не в том, что она — машина. Дело в том, что остальные люди — тоже машины, вещи. Иначе существование общества сплошного фетиша и нескончаемого вещизма невозможно. И вместе Кая с Грымом поднимают "варваров" (Оркланд, девственный от посткапитализма мир, настоящий, откровенный, пусть и несколько грубый, жестокий, но не лицемерный) против бизантийцев, таки побеждая последних. Но не вдаваясь в эти самые философские измышления-отступления Каи (которые в разы три увеличат объем этой рецензии), можно увидеть очевидное. "СНАФФ" методами постмодернизма показывает несостоятельность и плоскость данного концепта. Через интересный и колоритный мир постапокалиптического будущего Виктор Пелевин, как мне кажется, доносит до нас простую истину (которая даже открыто говорится на страницах романа). Наша (пост)цивилизация, нормальный стержень которой есть доверие (как и любой цивилизации до нее), обречена на катастрофу и крах при утере этого самого доверия. А произойти это может при дальнейшем выхолащивании смыслов и, что еще важнее, правды через СМИ, которые, видать, уже забыли, что это такое — правда. Все теперь говорят о фактах и информации, а не о лжи и правде. Истине. Но такая система долго не продержится. Когда-нибудь и как-нибудь, но она падет. И пройдут тысячелетия, все постмодернистское обратится в пыль, а Человек не умрет как Бог и Автор. Того глядишь, и последние возвратятся... Может быть, с помощью постпостмодернизма (****)? Но это уже совершенно другая история...

Итог: 10. И автор напоминает, что отзыв пишется в эру постиронии и постправды, так что где ирония и правда, а где кроются их деконструкции, даже самому чеканщику этих строк не представляется возможным понять.

Примечания

(*) — о самом романе говорится частично во втором, не перечеркнутом, абзаце и последнем.

(**) — из первоначального комментария к роману: Постмодерн в литературе — это Конечный Библиотекарь, Великий Классификатор текстовых комбинаций, начинающихся от полузабытых мифов островных народов и оканчивающихся творениями мировых классиков и современной беллетристикой. И секрет упорядочивания кроется в авторском ключе, который писатель-постмодернист передает читателю, меняясь с ним ролями и давая ему возможность найти свой вариант реальности. А лучше всего ковать эти ключи, чуть ли не штампуя их, получается у Виктора Пелевина.

(***) — но мы еще не умерли, конечно. Вы же читаете эти строки, так что все хорошо. Да и вообще смерть Смерти даже в постмодерне не представляется возможной (один российский философ дней сейчасных даже считает, что от Смерти в эру постсовременности должно толковаться и выводиться Бытие). И наша цивилизация — в всяко-разных толкованиях данной дефиниции — тоже. Но, черт возьми, коль гибель Рима была трагедией, вымирание урода массовой культуры должно быть как можно более напыщенным фарсом! (*****)

(****)метамодернизм, постпостмодернизм будет заниматься, чуть перефразируя закон о двух отрицаниях, деконструкцией постмодернизма? То есть деконструкцией деконтруированного или деконструкцией самой деконструкции. Возможно ли, что мы вернемся к модернизму? Быть может, может быть...

(*****) — кстати, согласитесь, что картинка для обзора про смерть цивилизации выбрана под стать тематике :)

ПС. Рубрики по произведениям с трактовками революционной ноты будут продолжены, а рассмотрение постмодернистских трактатов только начинается...


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 247  248  249




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 700

⇑ Наверх