Конкурсы


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Конкурсы» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

"Модель для сборки", "Новый мир", "Пуф круглый год", "Снежный Ком М", "Созвездие Аю-Даг", "ФАНШИКО-2011", "ФАНШИКО-2012", "Фанткритик", 2013, 2014, 2017, 2018, 2019, 5, 7СР, Clever, DARKER, FEHT Inc, Livebook, predela-fantazii.net, vk, АСТ, Автопортрет с устрицей в кармане, Адмирал, Азбука-Аттикус, Алан Кубатиев, Алхимистика Кости Жихарева, Андрей Балабуха, Андрей Василевский, Андрей Лях, Андрей Степанов, Анизотропное шоссе, Анрей Василевский, Антон Березин, Артефактъ, Артём Рондарев, Астра Нова, Астрель-СПб, Белаш, Бес названия, Брендон Сандерсон, Брюс Стерлинг, Буфест-2015, В ожидании Красной Армии, Вадим Панов, Валерий Иванченко, Василий Владимирский, Василий Щепетнёв, Вече, Виктор Глебов, Влад Копп, Владимир Аренев, Владимир Березин, Владимир Ларионов, Владимир Покровский, Вместе в космосе, Всеволод Алфёров, Вселенная ступени бесконечности, Галина Юзефович, Гаятри, Генри Лайон Олди, Глеб Гусаков, Горменгаст, Город богов, ДК Крупской, ДК им. Крупской, ДК имени Крупской, Далия Трускиновская, Дансени, Денис Добрышев, Детская книга, Джейсон Роан, Джек Вэнс, Джо Аберкромби, Дмитрий Вересов, Дмитрий Володихин, Дмитрий Казаков, Дмитрий Колодан, Дмитрий Малков, Дмитрий Скирюк, Дмитрий Федотов, Дым отечества, Евгений Лукин, Еврокон, Жестяная собака майора Хоппа, ЗВ-4, Забвения, Звездовей-XXL, Зеркало, Зиланткон, Золотой ключ, Игорь Минаков, Идеи Форума, Илья Боровиков, Интерпресскон, Ирина Лазаренко, К.А.Терина, Книжная ярмарка, Книжная ярмарка ДК Крупской, Книжный Клуб Фантастика, Колупаев Виктор Дмитриевич, Колфан, Конкурс, Конкурсы, Константин Мильчин, Константин Образцов, Константин Фрумкин, Красные цепи, Красный Марс, Крупа, Ксения Букша, Куда скачет петушиная лошадь, Литературная дуэль, Литературный семинар "Партенит", Лора Белоиван, Лотерея, Маддердин, Майн Рид, Мария Акимова, Мервин Пик, Мерси Шелли, Меч Куромори, Минаков, Мини-проза, Михаил Назаренко, Михаил Успенский, Михаил Харитонов, Мю Цефея, НФ, Ник Перумов, Николай Караев, Нил Гейман, Новаторы, Новые горизонты, Обреченное королевство, Объявления, Олма Медиа Групп, Ответы, Павел Амнуэль, Павел Дмитриев, Парнасские игры, Пекара, Пепел и сталь, Петербургская книжная ярмарка, Петербургская фантастическая ассамблея, Петроглиф-2016, Пик, Питерbook, Планета 33, Полет Феникса, Полнолуние, РИПОЛ, Рамка, Рипол, Рожденный туманом, Роман Шмараков, Рыбаков, СРО, ССК, СССР-2061, Салли Гарднер, Самая страшная книга, Светлана Лаврова, Святослав Логинов, Семинар, Сергей Соболев, Сергей Чекмаев, Сергей Шикарев, Серей Чекмаев, Скирюк, Снежный Ком, Снежный ком, Созвездие Эдиты, Сокровищница Штормсвета, ФЛР, ФанШико-2017, Фанданго-2012, Фантассамблея 2017, Фантассамблея-2017, Фантастика, Фантасты.ру, Фанткритик, Фаталист, Феликс Гилман, Футбол, Чайна Мьевиль, Челтенхэм, Чертова дюжина, Чудеса и приключения, Чуров, Чёртова дочка, Чёртова дюжина, Шамиль Идиатуллин, Шестая Российская Встреча, Щит Куромори, ЭКСМО, Эдита, Эдита Гельзен, Южнорусское Овчарово, Юконкурс рецензий, Юлиана Лебединская, Ярослав Веров, авторские тексты на ФЛ, анонс, антология, астраблиц, астранова, блиц, блиц-конкурс, вконтакте, внекс, вопросы, вручение, второй тур, выбор критика, городские легенды, детектив, детская литература, дуэль, дуэльный клуб, жеребьевка, журнал, задание, задания, звездовей, издано, или Похождения Буратины, интерпресскон, история, итоги, итоги года, киберпанк, книги, конвент, конвенты, конкурс, конкурс ридеров, конкурс фантастика 80х, конкурс читателей, конкурсное, конкурсы, конкурсы клуба "Astra Nova", креатив, критика, крылатый конкурс, лауреат, литература, литературный семинар, литературный семинар "Партенит", лонг-лист, лотерея, лучшая идея, малая проза, малотиражки, мастер-класс, мастер-классы, мистика, настоящий детектив, начало, озвучка, омнибус, ответы, отзыв, отзыв судьи, отзывы, отзывы жюри, отзывы судей, открытие сезона, парнасские игры, первый тур, перевертыши, перевод, перестрелка, подведение итогов, покемоны, поэзия, поэтическая дуэль, поэтический бал, поэтический блиц, правила, предела фантазии нет, представления номинаторов, премии, премия, прием заявок, программа, публикация, репост, рецензии, розыгрыш, сборник, сборники, семинар, семинары, сказка, скидка, слэм, советская фантастика, социальная фантастика, сроки, старт, статьи, стихи, структура, суперблиц, тексты, третий бал, третий тур, фантЛабораторная работа, фантастика, фантастическая миниатюра, фантлабораторная работа, фейсбук, фестиваль, фестиваль фантастики, финал, флр-15, флр-16, флр-17, фэнтези, халява, хоррор, художники, цветочный бал, эмблема, эстафета, это интересно
либо поиск по названию статьи или автору: 

  

Конкурсы


В этой рубрике проходят различные конкурсы Лаборатории Фантастики.

Модераторы рубрики: kkk72, Мартин, volga, DeMorte

Авторы рубрики: Славич, Вася Пупкин, suhan_ilich, kkk72, pkkp, Ladynelly, glupec, Petrovitz, demihero, iwan-san, xshell, nostalge, wayfarer, Крафт, Aleks_MacLeod, cat_ruadh, breg, Lartis, mastino, skaerman, Саймон Уокер, vad, Mad_Skvo, gleb_chichikov, SnowBall, irish, vvladimirsky, Pouce, sham, I-Kiddo, WiNchiK, senoid, scorpion12, Китиара2013, Vikkol, Vladimir Puziy, Green_Bear, DeMorte, bvi, Берендеев, Край, epic_serj, ФАНТОМ, GrandDuchess, MikeGel, MyRziLochka, Bizon, Sworn, inyanna, shickarev, volga, HellSmith, iRbos, Megana, creator, fannni, alex_gagarinova, Вертер де Гёте, Karapapas, Тиань, Death Mage, Ябадзин, Pink.ME



Статья написана 29 ноября 2018 г. 10:01
Размещена:

Василий Щепетнёв. Дым Отечества // Щепетнёв В. Дым Отечества – М.: Престиж Бук, 2018 (по факту – 2017). Номинировал Василий Владимирский


От номинатора:

Небольшой роман «Дым Отечества» – несколько запоздалая, но не утратившая актуальности отходная советской фантастике (в самом широком смысле). Советский звездолет «Королёв», стартовавший в год столетия Октябрьской революции, возвращается на Землю аккурат в разгар Нового средневековья, из развитого социализма – в развитой феодализм. Метафора более чем прозрачная. Но вот в чем парадокс: в этом дивном новом мире, где на свет божий выползли все подземные лавкрафтианские монстры, советские космонавты чувствуют себя вполне комфортно, не хуже, чем на борту корабля рядом с бдительным замполитом. Щепетёв изобретательно и ловко имитирует и травестирует ранних Стругацких (прежде всего «Возвращение»), отчасти Станислава Лема (разумеется, «Возвращение со звезд») и других фантастов 1950-1980-х, активно разрабатывавших эту тему, подводит итоговую черту. Хороший аргумент в спорах об «образе будущего» в современной отечественной фантастике – хотя если бы эта книга вышла лет на двадцать раньше, она вызвала бы куда более шумный резонанс.


Валерий Иванченко:

У советского космического корабля «Королёв» при возвращении домой сломался спидометр. Вместо торможения звездолёт разогнался до скорости света и перескочил через несколько тысячелетий. В Солнечной системе тем временем сдвинулись с места планеты и физические законы, космические базы заброшены, люди на Земле одичали и живут в каком-то волшебном средневековье, к тому же разговаривая на латыни.

Небольшая повесть Василия Щепетнёва формально является новейшим прологом к старому его роману о приключениях бывших космонавтов в фэнтезийной реальности. Повесть, однако, совсем про другое. Она не очень тонко, но довольно смешно издевается над советской фантастикой. Сейчас такой тренд, вспомнить хоть «Красный космос» Михаила Савеличева, автора, с которым у Щепетнёва вообще много общего по части восприятия советской реальности. Это не глумление, а своеобразный оммаж, избавление от детского импринтинга, чего новому поколению, пожалуй, уже не понять. Впрочем, книга честно издана в серии «Ретро библиотека приключений и научной фантастики».

Милитаризованные космонавты, готовые в любой момент быть расстрелянными по подозрению в измене (за каждым членом экипажа ходит вооружённый охранник). Интриги бортового компьютера, убившего замполита при помощи механической Буратины. Свинья-ищейка, выдрессированная со скуки в подсобном хозяйстве звездолёта. Сабли конструкции Будённого из космической стали (главный герой просит себе две, для двуручного боя, он скептически относится к официальной системе Порфирия Иванова, предпочитая для физического развития классическое пособие «Физкультура на Земле и в Пространстве»). Всё это изложено от лица ворчливого циника-бортмеханика в духе посконных флотских рассказов. Такие вот новые горизонты.


Константин Фрумкин:

«Дым отечества» Щептенева – приквел другого, более раннего и более обширного романа, и это чувствуется. Взятый как самостоятельное произведение, он кажется коротким, незаконченным и оборванным на самом интересном месте. Далеко не самое лучшее построение повествования: сначала нагнетать загадки, потом кратко проговорить объяснение некоторых из них ( не всех) и дать занавес. Впрочем, даже с этими оговорками, в «Дыме» много любопытного. Это добросовестная попытка написать текст в стилистике старой доброй советской твердой научной фантастики, но если так можно выразиться, находящейся на этапе саморазложения. Это т.ск. мир «Полдня», отягощенный памятью о ГУЛАГе. И плюс это – советская ретро-фьюче, не назвать его «соцпанк», взяв соответствующие корни у «стимпанка» и «соцарта»? Союз Советских Коммунистических Республик, в котором уже – как это виделось в средине ХХ века – уже к началу нынешнего века есть суперкомпьютеры и межзвездные полеты, но нет персональных компьютеров, записи идут на бумаге, видеосъемка – на пленке, программисты бегут на запад, а замполиты прослушивают разговоры экипажа. Развитие действие несколько замедляется техническими подробностями и промежуточными событиями, в моем личном кругозоре такая манера письма вызывает ассоциации с произведениями Сергея Павлова, автора «Лунной Радуги». Авторская речь смешивается с речью главного героя, и в этой речь смоделированы оттенки этакого «вчерашнего крестьянина», что-то от Зощенко-Шукшина-Солженицына, как будто Ивана Денисовича послали в космос. Ну а субъективно: читать Щепетнева было интересно.


Андрей Василевский:

Я уже писал в fb, что читаю для премии «Новые горизонты» настоящую «производственную прозу»:

«– Есть активировать активную броню, – донесся голос Бардзимашвили из звуководной трубы, и, спустя пять секунд:

– Активная броня активирована штатно.

Активирована-то активирована, а вот как проявит в деле, если до дела дойдет? В полете не подвела, иначе и полет был бы невозможен – любое столкновение с метеоритом, даже крохотным, на эр-скорости (эр – значит релятивистская) высвобождает массу энергии, массу, помноженную на квадрат скорости пополам. Броня эту энергию переводит на счет «Королёва», подпитывая всепожирающую гатрамонную топку. Но сейчас – как знать. Радуйся тому, что есть. Активировалась – уже хорошо».

Вот еще:

«Фомин еще только-только обдумывал эту возможность, а коммодор уже выводил на экран:

«Первый – ВЦА: запрос контроля».

Через мгновение на экране появился ответ:

«ВЦА – Первому: все системы ВЦА функционируют штатно. Предложение: начать проверку первого уровня. Да, нет».

«Да», – напечатал Командор.

«Приступаю. Предварительный расчет: проверка первого уровня займет 7 минут 16,4 секунды».

Проверкой занималась лишь часть ВЦА, остальные ресурсы агрегата по-прежнему управляли кораблем.

Спидометр показывал уже семьдесят сантисветов. Потом подскочил до девяноста девяти. И, наконец, уперся в сотню. Скорость света! Вот тебе и затормозили!

Придется Горбулёву поработать, и поработать изрядно. Обслуживание Цифруши – это прерогатива группы числовиков. Бортмеханики могут помочь только откручиванием винтиков. Блок протеев подать-принести, еще что-нибудь в том же роде. Числовики – работники умственного труда и все свои действия осуществляют преимущественно мысленно. У бортмехаников же весь ум в руки уходит…»

Мне объяснили, что это пародия, буду знать. Ведь так и всерьез пишут. Все равно жалко времени: ведь я не так увлечен пародируемым материалом, как автор романа. (Так обозначено в книге – «роман», но не роман.)

Нет, не хочу.


Шамиль Идиатуллин:

Звездолет «Королев» возвращается из первого гиперпрыжка, посвященного столетию пролетарской революции, к совсем другой Земле. Коммунистическим астронавтам придется смириться с тем, что тысячи лет не оставили следа от передовой идеологии, ССКР и привычной цивилизации, – и придумать, как жить дальше.

Странноватый выбор текста для номинации на премию. Повесть (романом ее назвать невозможно) ни сюжетно, ни идейно не отличается от предыдущих антикоммунистических антиутопий Щепетнева, а классом она заметно пониже того же «Марса, 1939 г.». «Дым Отечества» носит очевидно служебный характер: это всего лишь приквел к давнему роману «Хроники Навь-города», не слишком обязательный, совсем не увеличивающий ценность «основного» романа и имеющий спорную самостоятельную ценность. Сюжет вторичен, интрига притянута за уши, и вообще текст кажется написанным на голом мастерстве и сугубо для закрытия некоторого непонятного читателю гештальта.


Владимир Березин:

Новые Стругацкие, СССР даже не 2.0, а 22.0. Чем-то этот текст напоминает мне идеальный паровоз (их в СССР производили до 1956 года). И вот в какой-то момент паровозы стали совершенно прекрасны, с улучшенным КПД, но одна беда – время их прошло. То есть текст хорош, но он намертво привязан к советским предшественникам, как ностальгия привязана к волку, ловящему яйца в старинной игрушке.


Статья написана 22 ноября 2018 г. 09:31
Размещена:

Ксения Букша. Рамка. – М: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2017. Номинировал Василий Владимирский.


От номинатора:

«Рамка» Ксении Букши – роман экспериментальный во многих отношениях. Это книга, которая начинается как традиционная антиутопия в духе Владимира Сорокина (коронация президента, герои, случайно выхваченные опричниками из толпы и заключенные в келью монастыря, переоборудованную под тюремную камеру, электронные гаджеты, обеспечивающие лояльность режиму и прочие знакомые маркеры), но постепенно эволюционирует в абсурдистскую, почти психоделическую прозу с совсем другим мессаджем. Камерная (во всех отношениях) история, почти полностью состоящая из диалогов – но не теряющая внутренней динамики. Текст с четким внутренним ритмом, местами без заглавных букв и знаков препинания. Собирательный портрет нынешнего поколения – хотя действие вроде бы перенесено в ближайшее будущее (или нет). Парадокс на парадоксе, противоречие на противоречии – но все концы крепко связаны и надежно сшиты. Глоток свежего воздуха, новые горизонты как они есть.


Валерий Иванченко:

Повесть-сказка Ксении Букши похожа на «Затоваренную бочкотару» (ровно полвека их разделяет): тоже прихотливо ритмизированная проза, такие же фантазии, гиперболы сны, набор типических персонажей с неимоверными монологами и биографиями, метафора и энциклопедия русской жизни на очередном её безумном этапе. Только у Аксёнова была восхищённая поэма и чуть-чуть незлой сатиры, а тут всё точно наоборот. Не дорога, а запертая келья, не ирония, а сарказм, не грусть, а стон; недобрая и, как бы это сказать, слишком женская книга. Чтобы меня снова не обвиняли в сексизме, объясню, что тема женской и вообще родительской доли здесь самая внятная, но звучит она, кажется, с истеричными нотами.

Букше не откажешь в остроумии и таланте, но читать её скучно и тяжело. Её выдумки не удивляют, не радуют, хотя, понятное дело, она и не нанималась нас развлекать. Важнее, что повесть разваливается на куски и отдельные находки. Увидеть в ней какое-либо цельное высказывание если и получается, то выглядит оно довольно банально. Допустим, да, российская жизнь – ад, но ведь это такой односторонний взгляд и вообще трюизм. Даже утверждение, что люди у нас зато замечательные, не добавляет здесь глубины. Если же говорить о сюжете, который вроде бы в том, что живём мы в искусственно наведённом мороке, который может одним моментом развеяться, то даже для либеральной утопии это слишком легковесный сюжет. Впрочем, добравшись до финала, остаёшься автору благодарным. Всё могло быть намного хуже.


Константин Фрумкин:

Когда только начинаешь читать «Рамку», то первое впечатление – это «экспериментальная проза», которая не греет, да и светит довольно тускло. После всех стилистических экспериментов ХХ века, после модернизма и постмодернизма, не кажется «геройством» начинать каждое предложение с новой строчки, с маленькой буквы, не различая авторский текст от прямой речи.

Да и сюжетный замысел кажется банальным. Люди, беседующие в темнице, в замкнутом пространстве – это же классика ХХ века. «Это случилось в Виши» Артура Миллера и «Стена «Сартра. «Двенадцать рассерженных мужчин» и «Двенадцать». В «Списанных» Дмитрия Быкова люди тоже пытаются понять – что между ними общего, почему они выделены Властью.

Однако уже через несколько страниц про все формальные изыски и сюжетные аналогии забываешь и соглашаешься, что стиль идеально соответствует содержанию, и текст буквально ведет тебя туда, куда ты сам хочешь идти, потому что тебе интересен разговор, начатый автором. Ксении Букше удалось очень сложная задача – повести речь о важнейших обстоятельствах окружающей нас социальной реальности, но таким способом который позволяет и писателю внести нечто ценное в этот разговор, не становясь всего лишь довеском или десертом к высказываниям философов, социологов, публицистов, блогеров и т.д. Виктору Пелевину, при всех его талантах, эта задача в последнее время не удается, а Ксении Букше-удается, поскольку она берется за нее именно с «лирической» (в широком смысле) стороны– через портретирование, через анатомирование именно личной ситуации в «предлагаемых обстоятельствах», через моделирование речи, личных высказываниях своих персонажей, задавленных социальными реалиями – буквально «из под глыб».

При этом фантастика потрясающе органично служит продолжением этого реалистического анализа.

По поводу «Рамки» хочется еще заметить вот что: все-таки глупо отрицать, что есть мужская и женская литература. Гендер писателя отражается хотя бы в гендерной структуре персонажей – закон не железный, но действующий, в книгах женщин больше доля героинь. Вот «Рамка» – роман, в сущности претендующий на разговор о самом важном что есть в жизни и социуме. И среди этого самого важного – дети, деторождение, дети-инвалиды, усыновленные дети. Писателю-мужчине это и в голову бы не пришло – вернее, не пришло бы ставить это в таком количестве в топ-10 повестки. Но это не значит, что читатель-мужчина не может это оценить (хотя в нашем сексистском мире мужская точка зрения и считается «общей»).

Несколько разочаровывают последние главы романа, когда от «социальной лирики» мы переходим к абсурду и сновидениям: выстраивать сновидения – слишком дешевый и слишком простой литературный трюк, не требующий ни труда, ни таланта.

Сюжет «Рамки» обрывается, в сущности, на случайном месте, но если с чисто литературной точки зрения, с точки зрения читательского восприятия и занимательности это недостаток, то с точки зрения социального анализа может быть и нет. Может быть такой «случайный обрыв» тянет на полноценное пророчество.


Андрей Василевский:

Роман Ксении Букши мне не представляется удачей – особенно в сравнении с «Заводом “Свобода”«– но я понимаю, почему он может нравиться (например, моему коллеге по «Новому миру» Сергею Костырко). Я вижу, что «Рамка» построена из готовых блоков. Само по себе это еще не беда. Спросят: а Сорокин? а Пелевин? Отвечаю: у Сорокина новые вещи собраны из узнаваемых «сорокинских» элементов, у Пелевина – из «пелевинских». А у Букши они не «букшинские», без ее фирменного клейма; до середины книги они скручены крепко, потом конструкция ослабевает и распадается. Остается только: «А что это вообще было?» И это не экзистенциальное авторское вопрошание, а мое читательское недоумение.


Шамиль Идиатуллин:

Рамка, через которую прогоняют толпу, желающую насладиться коронацией, не пропускает десяток совсем не похожих друг на друга людей. Их запрут в импровизированную кутузку и позволят весь день и всю ночь разбираться в себе, друг в друге и в окружающем мире, страшно непохожем и еще страшнее похожем на наш.

Камерный фантасмагорический роман, по существу – пьеса, состоящая преимущественно из диалогов и внутренних монологов, – выполнен в выпендрежной форме, любимой отчаянно юными звездами литературных студий: короткие рваные реплики без точек и прописных букв через двойной интервал. Юным звездам такая форма помогает справиться с недобром содержания и пунктуационной дисграфией. Букша – опытный автор очень сильного текста – с помощью той же формы быстро и ловко превращает раздраженного было читателя в чтеца-соавтора, которому приходится отыгрывать эти реплики, визуализируя и додумывая происходящее.

Может, я слишком много додумал от себя, но подозреваю, что более традиционное исполнение «Рамки» – по сути, антиутопии ближнего прицела с упором на социальную психологию, – особо меня бы не торкнуло. А представленный вариант торкнул, зацепил – ну и заставил сожалеть, что рекомендовать роман широкому кругу друзей и знакомых я просто не смогу – не поймут-с. А жаль.


Владимир Березин:

Прекрасный роман. С отчётливой интонацией того, что называется «петербургский стиль» – я совершенно не понимаю, что это такое, но тут определённо он есть. Правда, другие рецензенты называют это «женской интонацией». Мне очень интересен этот текст, но почему-то не целиком, а именно фрагментами, а в фрагментах интересен сам строй речи, будто накат волны.


Галина Юзефович:

Ксения Букша – человек выдающегося дарования, раскрывшегося в полной мере в ее последней книге – романе в рассказах «Открывается внутрь». В этом смысле предыдущий ее большой текст, «Рамка», в лучших своих – начальных – частях выглядит отчасти наброском к следующей книге. Чистые и разнообразные голоса героев, множественность переплетающихся историй, рассказанных случайными людьми, на сутки собранными в одном помещении по глупому и формальному признаку («запищали» на рамке при проходе к месту коронации официального лидера страны) – все это выглядит крайне многообещающе и намекает на некоторый конфликт, а возможно даже драму.

Снаружи, за пределами «кельи», в которой оказались герои, лежит страшноватый мир недалекого будущего, где для контроля над гражданами государство не стесняется их «чипировать», а обязательные наведенные галлюцинации, транслирующиеся вместо программы новостей, заменяют людям и антидепрессанты, и свободу воли. А внутри «кельи» – в силу неоднородности собравшихся и неясности их общего будущего – явно тоже назревает конфликт...

Тем удивительнее выглядит внезапный и разочаровывающий финал, в котором все произошедшее оказывается ничего не значащим мороком, а герои по прошествии суток банально расходятся в разные стороны, не претерпев никаких внутренних изменений – да и вообще, по сути, ничего не сделав и не испытав. Складывается впечатление, что автору просто надоела эта коллизия, и она попыталась разрешить ее максимально простым и быстрым способом. Очевидно проваленная вторая половина при выдающейся – ну, или во всяком случае очень неординарной – первой не позволяет говорить о «Рамке» как о целостном произведении – скорее уж, повторюсь, как о первом приближении к следующей, по-настоящему завершенной и прекрасной – книге.





  Подписка

Количество подписчиков: 464

⇑ Наверх