Колонка коллекционера


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Колонка коллекционера» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Колонка коллекционера


В этой рубрике мы станем публиковать статьи только о редких и коллекционных изданиях. Разумеется, для таких статей особое значение имеет визуальный ряд, поэтому просим авторов не забывать снабжать свои тексты иллюстрациями.

Модераторы рубрики: Vladimir Puziy, С.Соболев

Авторы рубрики: Vladimir Puziy, Karavaev, С.Соболев, Petro Gulak, Kons, atgrin, teron, Saneshka, slovar06, WiNchiK, ergostasio, iRbos, LadyKara, Вертер де Гёте, lordalex, sham, eonixa, febeerovez, isaev, killer_kot, Zivitas



Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 21  22  23

Статья написана 4 марта 13:16
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

(Сведения об авторе крайне скудны и отрывочны. Даже фотографию удалось найти только такую, с водяными знаками.)

Предлагаю вашему вниманию статью Алексея Владимировича Гражданкина, который занимался разысканием и поиском публикаций Приоли.

Люсьен Приоли — писатель-фантаст, возвращенный русскому читателю

Люсьен Приоли (Lucien Prioly), настоящее имя и фамилия Анри-Люсьена Масе (Henri L. Macé) — французский писатель, родился в Париже в 1908 г. По происхождению бретонец, родители родом из Кепера, что в Северной Бретани. Профессиональный журналист. Занимался наукой и был главным редактором журнала «Ce Matin. Le pays» («Утро. Страна») Был женат на Жермен "Пэт" Катлен, родившейся в 1910 году. Дочь — Николь Масе (1931-2011), переводчица с норвежского языка и сценаристка для театра и кино.

Первые публикации под псевдонимом Люсьен Приоли стали появляться в периодике с 1936 года. Анри-Люсьен Масе печатал полицейские и ироничные детективы, научную фантастику и романы-предвидения (L'homme De La Lande, 1946 (Человек с Ланд); Trois Morts Dans Un Fauteuil (Три смерти в кресле) в периодике с 1937г, книжное издание в 1950 г.)).

Известен также под псевдонимами Люсьен Тернез, Морис Фоламбрэ, Филипп Фобстер. Хотя возможно, что Люсьен Тернез — отдельный автор. Сведения об этом разноречивы.

Детектив Л. Приоли «Полковник исчез» (Le Colonel avait perdu…, 1949) получил французский «Гран-при полицейского романа» в 1949 г.

Под псевдонимом Филипп Фобстер (Philippe Fobster) он также опубликовал детектив «Летающая тарелка» (Soucoupes volantes, 1955).

К фантастическим романам относят книги «Предупреждение марсиан» (Alerte aux martiens, 1954), «И было нас семеро астронавтов...» (Nous étions sept astronautes, 1946), «Остров железных людей» (L’île des hommes de fer, в периодике в 1936 г., книжное издание 1948 г.).




Статья написана 21 февраля 13:35
Размещена также в авторской колонке Zivitas


Сегодня последнее советское издание "Онегина" — его планировали раздавать на Конгрессе соотечественников, который проходил в Москве в дни августовского путча 1991 года. Но иллюстрации создавались во время перестройки (1986 — 1988 гг.), так что это всё же чисто советский "Онегин" — завершение "тепличного" для нашей творческой интеллигенции периода. Художник — А.Костин. На Фантлабе художник представлен: https://fantlab.ru/art1211.

Само издание на Фантлабе не представлено. В каталог-справочник тоже не попало. Поэтому даю собственное описание.

Евгений Онегин.: Роман в стихах. Коммент Ю.М.Лотмана. — М.: А.ТР.ИУМ, 1991. — 750 с.; 17 см.

КОСТИН А.: 40 страничных ил.

Тираж 5.000 экз.

Википедия сообщает о том, что серия состоит "из 50 офортов". Так что или 10 иллюстраций в книге не хватает (но с чего бы? цензоров и редакторов явно не было), или количество на глазок прикинуто.

Трагедия прогрессивных книг 1990-х: часто тираж шёл в макулатуру, поскольку не находил сбыта — народ прекратил притворяться, что духовной жаждою томим. Может, и здесь получилось так же. К тому же, конкретно эта книга издавалась на средства Московской товарной биржи, т.е. издатель не был заинтересован в реализации. Первая тысяча нумерованных экземпляров в продажу не поступала — была предназначена для раздаривания на Конгрессе соотечественников и т.д.  

Поэтому издание достаточно редкое — я его искал долго.

Претензии на "элитность" сегодня выглядят смешно: бумага просвечивает, картинки загублены.




Почему в искусстве случаются скандальные постановки, выставки и т.п.? Ну, с режиссёром и художником понятно: им надо сделать что-то оригинальное. В конце-концов именно оригинальность (неповторимость) делает продукт  объектом авторского права. Но почему находится публика, которой искренне нравится "глумление над классикой"? Я понял это, когда получал в свою коллекцию всё новых "Онегиных" и видел, насколько это всё однообразно и похоже. Именно тогда я понял, что Кузьмин (https://fantlab.ru/blogarticle53273) — гениальный художник. И как же я изумился, когда получил вот этого костинского "Онегина", о котором слышал, но  представить себе не мог такого! Ух, какой восторг! Вот и театралам нравится "неоднозначный" спектакль не потому, что они извращенцы, а потому, что они много лет каждую неделю видели одно и то же, одно и тоже...

Говорите, голый зад на сцене? А кто-нибудь когда-нибудь видел голый зад (немножко так, но всё же) в иллюстрациях к "Онегину"? Ну вот, у Костина это есть...


Между прочим, это иллюстрирует начало IV главы ("Чем меньше женщину мы любим..."). Судя по костюму XVIII века в верхней части рисунка, на картинке изображен этот момент:

                  <Верхняя часть картинки>     Разврат, бывало, хладнокровный

                                                                     Наукой славился любовной,

                                                                     Сам о себе везде трубя

                                                                     И наслаждаясь не любя.

                                                                     Но эта важная забава

                                                                     Достойна старых обезьян

                                                                     Хваленых дедовских времян:

                    <Нижняя часть картинки>    Ловласов обветшала слава

                                                                     Со славой красных каблуков

                                                                     И величавых париков.

В принципе, так надо разбирать каждую картинку — думать, к чему она относится, искать соответствие в тексте. Уже интересно!




Советская критика относилась к Костину трепетно (было несколько таких прогрессивных и перспективных художников — Н.Попов, В.Васильев, А.Кошкин, может ещё кто, — с которых в разгар "застоя" сдували пылинки, стремясь защитить их от вульгарных функционеров). В этих художниках видели будущее советской книжной графики. Ну, в общем-то, они и оказалось советскими — в новое время эти художники для книги умерли (недавно Н.Попов, один из этой когорты, порадовал иллюстрациями к "Двенадцати" Блока, хотя это, видимо, тоже наработки советского периода: https://www.labirint.ru/books/617608/).

Мне картинки Костина ("Холстомер", "Тарас бульба") казались скучноватыми, поэтому я и не ожидал от него такого буйства в "Онегине".




Конечно, по общему замыслу Костин близок к Кузьмину (https://fantlab.ru/blogarticle53273) или Добужинскому (https://fantlab.ru/blogarticle53287). То же внимание лирическим отступлениям, отказ от признания Онегина героем романа и т.п. Но всё это на новом уровне — и лукавая добродушная усмешка "мирискусников" здесь, конечно, превращается в карикатуру.

Вот о таких ножках Пушкин бредит:


Взлелеяны в восточной неге // На северном печальном снеге // Вы не оставили следов

Вот чертёж "всего, что знал ещё Евгений":


Как он умел казаться новым, // Шутя невинность изумлять, // Пугать отчаяньем готовым...

Когда в самом начале мы разбирали цикл силуэтов Гельмерсена (https://fantlab.ru/blogarticle53264), я театрально восклицал: "Ну кто ещё нарисует, как дядюшке подносят лекарства?". Так вот, Костин это изобразил, но как! Не ремарка на полях, а развёрнутое повествование с конкретизацией дворни, уездного доктора — и это становится чуть ли не центром первой главы. В общем, Костин является  первооткрывателем такого явления, как "свободные фантазии на тему миров Онегина".


Когда не в шутку занемог

Вот ничем не прикрытый, наглый постмодернизм — рисунок самого Пушкина, вставленный в некий чертёж без всякого трепета к первоисточнику:


Костин чересчур старательно избегает избитых сюжетных сцен. Он, вроде бы, хочет показать, что Онегин с Татьяной — какие-то безликие персонажи. Безликие — в прямом смысле, потому что он ни разу не показывает их лица.


Онегин в кабинете

Онегин в деревне

Татьяна уткнулась в книжку

Татьяна-княгиня в берете

А вот Ольга с Ленским — прописаны со всей тщательностью. Жуткое зрелище — после такого, действительно, не захочешь знать, как же художник себе Онегина с Татьяной представляет.


Уходя от сюжета, Костин непропорциональное внимание уделяется "Отрывкам из Путешествоия Онегина" и "Десятой главе". Вот философское переосмысление движения декабристов:


Всё это как бы на грани неуважения к читателю, поскольку ясно показывает: картинки только для продвинутых! В 1980-х это вызвало бы повышенный интерес. А в 1991 году уже поздно. Сейчас тоже равнодушие царит, но иногда  какая-нибудь училка может заявить, что такой Онегин народу не нужен — и пошли продажи! А тогда и этого не было: мы ж не знали, что скандалы — это пиар.

Но не все картинки эпатажные — меру Костин знает. Я раньше уже упоминал о сцене, которую художники любят: Онегин и Ленский едут к Лариным. Хотя что там рисовать? Ну сидят в коляске... А посмотрите, какое чудо у Костина: коляска на улице, взгляд на неё из комнаты, при этом сама комната отражается в зеркале. Потрясающе.


А вот Татьяна выходит на улицу в ночь гаданий...





Ну, с контрольными точками уже всё понятно — это именно те точки, которых Костин избегал.

1) Образ Онегина.


Вот так выглядит собирательный образ

2) Сон Татьяны.  


Ого!

3) Дуэль


4) Первая встреча Онегина и Татьяны отсутствует напрочь — так ещё никто не эпатировал читателей "Онегина"!

5) Финальная (прощальная) встреча. Отсутствует тоже — ну, этим нас уже пытались удивить. Не оригинально, товарищ Костин!




Сложное чувство — иллюстрации непростые, и вроде бы надо признать новизну самого стиля. Но что-то мешало — у меня было явное ощущение, что это всё уже хорошо знакомо.

Только недавно прояснил себе: первоисточник ускользал, поскольку находился на самом видном месте ("субъективная недосягаемость" как у Э.По в "Похищенном письме"). Это ведь стиль, с детства знакомый из иллюстраций к зарубежной фантастике!  

Вот что написала Е.Герчук в статье "Откуда взялась и куда делась детская книга 1990-х годов":

"...В том же издательстве «Знание», а затем, с 1965 года, в издательстве «Мир» начинает в больших количествах — и сериями, и отдельными изданиями — публиковаться научная фантастика, в том числе зарубежная. Этот жанр по определению оказывается территорией свободы: то, что не соответствует и самой реальности, никак нельзя обвинить в нарушении принципов соцреализма... Здесь как нельзя кстати оказываются умения художников «Знания» визуализировать абстрактные конструкции, тот самый «умозрительный мир», освоенный учёными, а теперь осваиваемый и художественной литературой, а вместе с ней — книжной иллюстрацией" (http://bibliogid.ru/krug-chteniya/obzory/2325-otkud... ).

Вот так этот умный техностиль дополз  и до Пушкина. Костин, разумеется, не банальный подражатель, он — мастер. Но мастер в рамках открытого до него стиля.

А сюиту Костина к "Онегину" надо, конечно, переиздавать с подлинников на высоком уровне (и, видимо, в форме отдельного альбома).

Напоследок: Пушкин со своим гением без Евгения:



Статья написана 15 февраля 14:58
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

Это первая страница рукописи романа, с авторскими правками

Суперобложка первого издания, июнь 1973

Второе издание, сентябрь 1974. В обводах капота четко видная дева.

сентябрь 1975. Рисунок Криса Фосса, который в основном космическую технику для НФ рисует.




Статья написана 6 февраля 13:46
Размещена также в авторской колонке Zivitas


Возвращаемся к "Евгению Онегину". Это издание 1954 года. Художник — Ф.Константинов.

Слева — мой экземпляр. Справа — описание из каталога-справочника.

Добавления к библиографическому описанию: Переплёт (тв. обложка). Тираж — 30.000 экз. Цена — 6 руб. 50 коп.  

Техника иллюстраций: ксилография — гравюры на дереве  (по умолчанию, доски торцевого среза, что принципиально отличает современную ксилографию от старинных гравюр с продольных досок).

На Фантлабе издание представлено: https://fantlab.ru/edition89292.

Художник — Ф.Константинов — тоже представлен на Фантлабе: https://fantlab.ru/art3133.




Формально это послесталинская книга, но фактически она относится к до-оттепельному периоду. Однако художник к представителям сталинского стиля не относится — он всегда работал в направлении романтизма, не окостенел даже в самые неблагоприятные времена. Но и во время оттепели манеру свою не изменил — видимо, действительно, был убеждённым романтиком.

Константинов — ученик и последователь Фаворского, которого у нас считают вершиной искусства книжной ксилографии. Иногда (как в "Маленьких трагедиях") Константинов намеренно повторял композицию учителя, горделиво напрашивался на сравнение. Но "Онегина" Фаворский не иллюстрировал, и наша книга осталась редким образцом иллюстрирования романа гравюрами на дереве.

Ксилография — это такая странная техника. На любителя. Очень трудоёмкая, при этом (в отличие от литографии, например) видно, что это "топорная работа". Когда-то всё это искупалось тем, что при примитивных типографских машинах "высокая печать" ксилографических картин смотрелась очень выигрышно. Этот технический моменнт быстро прошёл —  все техники стали переносится в книгу фотографиями. С художественной точки зрения ксилография выигрывала, когда в иллюстрации была высокая степень символизма (с чего и начинал Фаворский).  

Ну а реалистично исполненные сцены с людьми смотрятся в ксилографии немного неестественно: персонажи там картонные. Особенно, это видно у последователей Фаворского. Вот пейзажи хорошо в ксилографии у всех получаются. А у Константинова классно получились городские пейзажи.


Иллюстрации по сюжету таковы.

1) Образ Онегина,


Онегин слева, Пушкин хмурит брови

Сейчас Онегин увидит Татьяну-княгиню

2) Сон Татьяны — не представлен ни в каком виде.

3) Дуэль — классическая композиция.


Мороз и солнце; день чудесный...

4) Первая встреча  Онегина и Татьяны.


5) Финальная (прощальная) встреча.


Сцена последней встречи... Онегин чересчур пристыжен, Татьяна чересчур упивается собой. А уж какая дебелая стала! Может, это сказывается женский идеал послевоенного сталинского кинематографа? Там и играли также, как на этих картинах — паузы держали, в позах выпуклых застывали...  

При всей несопоставимости талантов (Константинов свой не растерял) прощальная сцена имеет неприятный привкус сходства с ужасной картинкой Герасимова, которую мы уже смотрели (https://fantlab.ru/blogarticle53348).

Всё-таки общий фон эпохи трудно утаить.


Статья написана 27 января 09:17
Размещена также в авторской колонке Zivitas

Не знаю, как и подступиться. В первый раз у нас два совершенно разных цикла иллюстраций к "Онегину" одного художника с интервалом в сорок лет.  На таких примерах, конечно, лучше всего смотреть эволюцию (или деградацию) мастерства. В художественной жизни сменилось несколько эпох, отрицающих друг друга. И художник — О.Коровин, — похоже, очень гибко менялся вместе с ними. Обе книги — издания конца эпохи, когда ещё никто не знает, какие большие перемены грядут: позднесталинский  стиль в книге 1949 г. и позднесоветский — в книге 1989 г..

Ничего общего (кроме шрифта на обложке — почерк, видимо, не меняется!)


Видимо, всё-таки, здесь подойдет не параллельное, а последовательное изложение.

Книги провинциальные — уральских издательств (большая — в Свердловске, маленькая — в Перми). Художник тоже всю жизнь провёл на Урале. На Фантлабе имеется персоналия О.Коровина: http://fantlab.ru/art2567. Ни один из коровинских "Онегиных" на Фантлабе не представлен.

Ну и, кстати, напоследок коровинский Пушкин:





Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 21  22  23




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 206

⇑ Наверх