Юбилеи и памятные даты ФиФ


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Юбилеи и памятные даты ФиФ» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Юбилеи и памятные даты ФиФ


Дни  рождения писателей, да и всех, имеющих отношение к жанрам ФиФ. Памятные даты в истории фантастической литературы.

Модераторы рубрики: Мэлькор

Авторы рубрики: Мэлькор, Petro Gulak, WiNchiK, Кечуа, sham, Kons, medvmai, Vladimir Puziy, С.Соболев, Календула, volga, Mitson, Sprinsky, Ny, Кел-кор



Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 14  15  16

Статья написана 18 января 19:59

Сегодня исполняется 135 лет со дня рождения Алана Александра Милна — прозаика, поэта, драматурга, классика английской литературы ХХ века, автора знаменитого «Винни-Пуха».




Статья написана 13 января 05:47

13 января 1893 года в долине Лонг-Вэлли в Калифорнии родился выдающийся поэт и писатель, художник, скульптор Кларк Эштон Смит. Один из великой троицы авторов журнала «Weird Tales», наряду с Говардом Филипсом Лавкрафтом и Робертом Говардом, Смит сумел создать в своих рассказах и стихотворениях ни на что не похожие, прекрасные, точно сон миры, полные неизъяснимого ужаса, порождённого запредельными кошмарами и видениями — ведь в первую очередь Смит считал себя именно поэтом.




Статья написана 3 января 13:51

Сегодня исполняется 125 лет со дня рождения английского писателя, лингвиста, поэта, профессора Оксфордского университета, автора книг «Хоббит или туда и обратно» и «Властелин Колец», Джона Рональда Руэла Толкина.




Статья написана 2 января 14:26
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

Сегодня — день рождения Айзека Азимова  (2 января 1920 —  6 апреля 1992), великолепного писателя фантаста, придумавшего три закона робототехники, психоисторию и массу других изумительных идей, воплотившихся в замечательных книжках.  Недавно на русском языке вышло два тома его автобиографии (1 и 2), о которой еще лет пять назад очень интересно  высказывался Сергей Бережной:

цитата

Энциклопедическая эрудиция, тонкая самоирония, полная открытость перед читателем, идеальная память... Эти мемуары читаются как репортаж развесистого симпатяги, который готов говорить обо всём, что он видит и что приходит ему на ум. Мысль уклонилась вправо, в сторону, вверх, наискосок, поклон, а вот ещё кусочек — так много всего забавного, важного, познавательного, столько интересных наблюдений, портретов, тем, книг!

Как ему удавалось при всей этой свободе движений ни разу не потерять равновесия, не сдвинуть фокус, не выйти из луча прожектора? Поразительно. На примере этой книги легко показать, что автор суть текст. В художественных произведениях и в популяризаторских книгах он был более скован условностями и задачами, но эта книга было и его, и о нём, и в ней он мог перелиться в текст совершенно свободно. И он это сделал с фантастической органичностью. Между Азимовым и его текстом нет никакого зазора. Они — одно целое. И если Азимов вам интересен как человек, то вы можете купить эту книгу — и получить именно его, завёрнутого в суперобложку.

Нужно ли это переводить? Не уверен. Но то, что это стоит читать — безусловно. Каков герой! Аптечный сиделец, отличник-прогульщик, запойный журналоед, дебютант в 18 лет, практически классик в 24 года, позитронный мозг, встроенный в пишущую машинку. Кэмпбелл выдерживал его без публикаций до тех пор, пока этот восторженный щенок не научился ставить перед собой действительно серьёзные задачи, решать их, усложнять на порядок, снова решать. Публика не успевала развиваться нужными ему и Кэмпбеллу темпами, университетские профессора шипели ему вслед, погремушками хвостов загоняя его в угол. Он уходил сквозь стену. Он знал, как.

Вы думаете, это было фуэте? Это была битва. Кровь, предательства, напрасные надежды, минные поля и просроченные чеки. Там было всё. Удивительно: Джек Уильямсон в воспоминаниях тоже был скрупулёзен в отношении всяких мелких деталей, но из его мемуаров я запомнил именно что отдельные детали. Спрэг де Камп в мемуарах создал великолепные портреты своих друзей и знакомых, а сам остался в них большей частью ароматом трубочного табака и мягкой повествовательной интонацией. Аимову удалось всё это срастить с собой, остаться неразделимым со временем, идеями, соратниками, историей и фантазией.

Если романы Азимова сделали меня его читателем, то его мемуары приучили меня видеть в нём друга.

Да, я не объективен. Даже не пытаюсь. Ну и чёрт со мной.

Перевод действительно очень огромный —  78 авторских листов, постраничных сносок и авторских комментариев на 4,5 авт.листа.

В 1980 книга получила "Локус", номинировалась на "Хьюго", однако в голосовании уступила фундаментальной энциклопедии Питера Николса (в последствии энц. Клюта). Клютовку так и не перевели на русский язык, но до Азимова руки наконец-то дошли. Предлагаем вашему вниманию выдержки из первой главы его мемуаров.




Статья написана 18 декабря 2016 г. 10:19
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

  

Сегодня исполняется 103 года со дня рождения замечательного писателя Альфреда Бестера, автора романов "Моя цель — звёзды", "Разрушенный человек", "Кто он?", "Тигр! Тигр!", "Крысиные гонки", "Человек без лица" и других веселых и умных произведений.

(На фото — Бестер в 1939 году).

Рассказы и повести Бестера многократно переиздавались и практически все известны читателям, мы же предлагаем вам интервью, которое Альфред Бестер взял в 1973 году у Роберта Хайнлана:

Роберт Хайнлайн

Автором, которому удалось поднять НФ от малопочетного уровня пальповой космической оперы (Голливуд так там и застрял) до оригинальных, чарующих воображение концепций, стал Роберт Энсон Хайнлайн. Едва ли уместно сомневаться, что его последняя на данный момент работа, "Достаточно времени для любви" (Time Enough for Love), опубликованная Putnam, впечатляющий труд охватом в следующих двадцать четыре века, девять планет и несколько сотен рельефных, живых характеров, будет принята так же, как и предыдущие тридцать с небольшим книг: с любопытным сочетанием восторга, преклонения, шока, ненависти и восхищения. Ибо Хайнлайн есть чарующий парадокс, и контрасты его характера выливаются в манеру письма: богатую, но способную вызвать как интерес, так и бешенство. В одном мы можем быть уверены: Хайнлайн (пишется Heinlein, но читается как Hineline, и сам он предпочитает имя Боб, а не Роберт) никого не оставит равнодушным, как в жизни, так и на страницах книг.

Представление ленивого читателя об авторе НФ как о тщедушном, низкорослом задохлике-интеллигенте в очках с роговой оправой, многолетнем подписчике журналов навроде "Проблемы космического симбиоза"(*1), Хайнлайн разбивает в пух и прах. Он высок ростом и крепок, поджарого телосложения: шесть футов, сто семьдесят фунтов. Лейтенант ВМФ в отставке, выпускник Аннаполиса(*2), парень, с которым я никому не советую задираться. Публика также склонна полагать, что автор НФ — хладнокровный логик, эдакий ходячий и говорящий компьютер. А что скажете, встретив бесстрашного офицера, который при всех заслугах неимоверно отзывчив, смел, дружелюбен и чувствителен к потребностям остальных так, что это местами отдает сентиментальностью? Голос у него суховатый, непреклонный. Он остроумен (но утверждает, что шутки у него боцманские), знает, что к чему, и никогда не даст загнать себя в угол. Он последовательный патриот, до такой степени, что некоторые коллеги-интеллектуалы обзывают его фашистом.

Но пускай он сам о себе расскажет, как принято на флоте.

— Родился седьмого июля 1907 года (7-7-07, я суеверен до чертиков) в Батлере, штат Миссури. Семья перебралась в Канзас-Сити, когда мне было четыре. Там я и вырос. Род мой происходит из Германии, в 1756 г. мои предки поселились в графстве Бакс, штат Пенсильвания, но себя я считаю прежде всего ирландцем. Есть в моей крови немного от индейцев чероки и совсем немного — от африканцев.

— У вас была большая семья, Роберт?

— Трое братьев, три сестрички. Я номер третий. У меня не было старшей сестры, так что привилегированная должность судомойки отошла мне. Я учился в Гринвудской начальной школе вместе с Салли Рэнд(*3), затем в Хорас-Манн и колледже Канзас-Сити.

— А как вы очутились в Аннаполисе? Тянуло к морю, как другого моего знакомого канзасца, Рекса Стаута?

— Политический выбор. Наша семья всегда уделяла значительное внимание политике. Два года я угрохал, рассылая резюме и анкеты. Наконец получил приглашение через Джима Рида, соратника Босса Пендергаста(*4). Выбрал Академию, хотя мог оказаться и в Уэст-Пойнте(*5). Рид меня очень уважал, потому что из всех тех, кого он рекомендовал в Академию, я первый ухитрился ее окончить.

Хайнлайн закончил обучение двадцатым в классе из шестисот человек, в 1929 г. Он клянется, что был бы пятым, если б ему не влепили три «черных звезды» по поведению за то, что слишком ухлестывал за девушками. Его определили на авианосец Лексингтон, потом перевели в воздушные войска стрелком истребителя. Ему пришлось выйти в отставку по состоянию здоровья, когда выяснилось, что он болен туберкулезом (*6).

— И как же вы попали в НФ, Роберт?

— В 39-м я начал писать. И всё. Я пропал. Я писал обо всем, что было мне близко. В том числе, конечно, о Флоте и армии. Первый мой фантастический рассказ назывался "Линия жизни" (Lifeline). Я узнал, что в Thrilling Wonder Stories предлагают пятьдесят долларов за лучший рассказ на конкурсе авторов-любителей. Потом обнаружил, что в Astounding платят по центу за слово, а рассказ уже насчитывал семь тысяч слов. Тогда я отправил им эту историю, и они ее купили.

— Ах ты сукин сын! — говорит сквозь зубы интервьюер Publishers Weekly Альфред Бестер. — Я победил на том конкурсе, а ты, оказывается, обставил меня на двадцать баксов!

Он смеется и продолжает:

— Я задал себе вопрос: сколько можно метаться? И занялся НФ. Я никогда больше не работал по найму. И никогда не переделывал работы. Никто меня об этом никогда не просил. Я и не переделываю. До сих пор.

— А как ты работаешь?

— Пишу три или четыре месяца в год. Потом вместе с Джинни(*7) отправляюсь путешествовать. В какой-то момент меня начинает колбасить от отдыха, и я снова сажусь писать.

— С какой скоростью?

— Быстрее всего... так, это трудно объяснить. Когда мы жили в Колорадо, как-то раз выпало много снега. Наш кот — да, я кошатник — попросился погулять. Я открыл дверь, но он туда не пошел. Встал на пороге и принялся мяукать. Он уже видел раньше, что такое снег, и я не мог понять, отчего он кричит. Я открыл все двери в доме. Он не выходил. Джинни посмотрела на него и сказала: «Да он ищет дверь в лето!». Я поднял руку, попросил ее не говорить больше ни слова и сел за работу. За тринадцать дней я написал "Дверь в лето".

— Я начинаю с нескольких персонажей, заставляю их выпутываться изо всяких трудностей, и пока они это делают, история развертывается сама. А потом — глядь! — закончилась. Когда я снова слышу их голоса, они уже обычно вне опасности.

— Роберт, я хотел бы задать очень специфичный вопрос. Тебя часто обвиняют в пропаганде фашизма. В оправдании и симпатиях ястребам войны, ну ты понимаешь...

— Альфи, ты в моих работах хоть раз злодея видел? Я не верю в злых людей. Сами по себе люди не злы. Никто не зол. Пару раз пытался использовать мультяшных злодеев, но забросил. Сквозь все мои работы тянется одна мысль. Я верю в свободу. Я верю, что человек несет полную ответственность за все свои действия. Я в этом плане крайне правый реакционер, о да. Патриотизм — забавное многосложное абстрактное латинское слово, а по-английски оно звучит так: Детей и женщин пропустить первыми! Любая культура, которой суждено было продержаться хоть сколько-то долго, опиралась на этот принцип. Другие подохли. Детей и женщин — первыми! Нет средства сделать всех патриотами. Если принять закон на этот счет, он не поможет. Если вбухать в пропаганду патриотизма миллиарды долларов, они будут потрачены впустую.

Он почти готов расплакаться. Интервьюер Publishers Weekly не в силах лицезреть коллегу на грани слез и меняет тему.

— Забудь, Роберт. Это политики обозвали патриотизм нехорошим словом. Вернемся к НФ. Дай, пожалуйста, определение научной фантастики?

— Хм, это не пророчество, хотя я устану перечислять, что появилось в НФ прежде, чем в физической реальности. Не фэнтези от науки, хотя критики, которые ни хрена не смыслят в науке, склонны упоминать НФ и фэнтези вместе. Я не критикую фэнтези, даже напротив, она мне нравится, и я временами пишу в этом жанре; но фэнтези — это не НФ. Точка.

— Да. Но что же такое НФ?

— НФ — это реалистичная выдумка. Серьезный писатель-фантаст должен начать с ситуации, которая вполне могла бы иметь место в реальном мире, и спросить себя: а что, если?.. Это необходимое условие. Потом следует превратить этот набросок в историю, которой автор мог бы заинтриговать читателя. Тысячи читателей. Иначе его ждет провал, как бы тщательно и логично ни экстраполировал он тенденции настоящего в будущее.

— А почем ты знаешь, что не провалишься?

Он усмехается.

— Надо сперва сбить читателя с размеренного шага, потом подцепить на свой темп, чтобы не сбежал, и пронестись вместе с ним от абзаца к абзацу. В финале пускай играет оркестр!

Интервью взято для Publishers Weekly, 1973.

Перевел с английского К.Сташевски. Печатается по изд. двухтомнику

=========================

Примечания:

*1  Разумеется, издание вымышленное.

*2 Имеется в виду Академия ВМФ США.

*3  Салли Рэнд – Известная в середине XX в. американская актриса и танцовщица., Хорас-Манн  – Престижная нью-йоркская школа для одаренных детей.

*4   Томас Пендергаст, по прозвищу Босс, криминальный авторитет и политический лидер Канзаса в 1920-е годы, покровительствовал молодым политикам и военным, среди прочих — Гарри Трумэну, будущему президенту США, который одно время носил презрительное прозвище Пендергастов Сенатор.

*5   Уэст-Пойнт – городок в шт. Нью-Йорк, где находится Военная Академия США. Статус ее несколько выше, чем Аннаполисской Академии ВМФ США. Для поступления в оба этих учебных заведения требуются, помимо безукоризненной успеваемости в учебе и спорте, рекомендации сенатора или его представителя в штате, откуда родом избравший военную карьеру абитуриент.

*6  В 1934 году

*7  Жена Хайнлайна


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 14  15  16




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 79