Переводчики и переводы


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Переводчики и переводы» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Переводчики и переводы


Модераторы рубрики: kdm, Katy

Авторы рубрики: kdm, Katy, sham, Vladimir Puziy, volga, isaev, Mitson, Kons



Страницы:  1  2  3 [4] 5  6  7  8  9 ... 13  14  15

Статья написана 2 мая 2016 г. 05:28
Размещена также в рубрике «Калейдоскоп фантастики»

С некоторым опозданием, но все-таки лучше, чем никак...

27 апреля в Библиотеке имени Тургенева в Москве были подведены итоги пятого сезона Премии Норы Галь за перевод короткой прозы с английского языка.

В пятом премиальном сезоне премии Норы Галь журналы, издательства, литературные организации и сами переводчики выдвинули на соискание 20 переводов. В итоге в короткий список вошли восемь.

Премия Норы Галь 2016

Московская Библиотека-читальня имени Тургенева, 28 апреля 2016 г.
Лучший перевод рассказа с английского языка:Анна Блейз. Нил Гейман "Календарь сказок"
Поощрительная премия-стипендия начинающему переводчику:Александра Самарина. Дон Делилло «Полночь у Достоевского»

Согласно правилам премии, переведенные сочинения относятся к литературе XX–XXI веков. Начало прошлого столетия представлено в коротком списке образцовым английским юмором Вудхауса, его середина — эссеистикой Миллера, мрачной экзистенциальной прозой О’Коннор и детской сказкой Хьюза. Современная литература среди переводов короткого списка — это, с одной стороны, тонкая и неспешная психологическая проза нобелевского лауреата Манро и более жесткая новелла Макфарлейн, а с другой стороны — произведения классика британского фэнтези Геймана.

Итого в шорт-лист попали два рассказа Геймана (Блейз, Осипов) и сказка Хьюза в переводе Галиной.





«Осторожно, триггеры»
Издательство: М.: АСТ, 2015 год, 8000 экз.
Формат: 84x108/32, твёрдая обложка, 416 стр.
ISBN: 978-5-17-092885-9
Серия: Мастера магического реализма. Нил Гейман

Аннотация: Весь мир носит маски. Но вот они сорваны! Что скрывается за каждой из них? Философ, сказочник, литературный художник Нил Гейман погружает нас в свежесозданную фантастическую действительность. Отдергивая завесу мнимой реальности, писатель обнажает самые темные уголки человеческой души, препарируя страхи и сомнения, надежды и ожидания. Сердце не останется равнодушным, ум получит пищу для новых спекуляций, а благодарный читатель поставит на полку новую книгу.

Комментарий: Авторский сборник рассказов и стихотворений.
Иллюстрация на обложке В. Половцева.




«Железный человек»
Издательство: М.: Карьера Пресс, 2016 год, 3000 экз.
Формат: 60x84/16, мягкая обложка, 144 стр.
ISBN: 978-5-00074-088-0

Аннотация: Будучи одной из наиболее драматических историй всех времен, эта классическая современная сказка Теда Хьюза, лауреата премий в поэтическом жанре, поднимает самую крупную тему всех эпох — спасение мира. В этом повествовании странный Железный человек, огромный железный колосс неожиданно появляется и терроризирует общество разрушая все, что встречается ему на пути. Однако позднее, когда из космоса прибывает ужасный монстр, Железный Человек сражается с ним, побеждает, и становится героем, спасая планету от полного уничтожения. Изложенное в коротких главах, повествование идеально подходит для чтения вслух, а также для самостоятельного чтения.

Комментарий: Первый роман цикла "Железный человек".


Поздравляем номинантов и Анну Блейз с победой!


Помимо основной премии с 2016 года присуждается также поощрительная премия-стипендия начинающему переводчику, которая подразумевает поездку в международную переводческую резиденцию в Латвии. Обладатель этой стипендии не включается в короткий список и объявлен отдельно.


Подробнее о вручении: http://vavilon.ru/noragal/noragalprize201...


Тэги: награды
Статья написана 29 апреля 2016 г. 12:22

В рамках Года языка и литературы Великобритании и России 2016 Британский Совет в партнёрстве с Институтом перевода проводят Всероссийский конкурс художественного перевода. Основная цель конкурса, который является частью программы Года  – рассказать о британских писателях, пока мало известных в России, а также познакомить российскую аудиторию с их творчеством.


Организаторы конкурса предлагают вниманию участников отрывки из двенадцати произведений, ранее не переводившихся на русский язык, в том числе работы Эндрю Майкл Хёрли (The Loney), Лалин Паулл (The Bees) и Луизы Уэлш (A Lovely Way to Burn). Список предложенных для перевода отрывков сформирован основателями проекта The Literary Platform совместно с Британским Советом, и отражает все многообразие современной художественной литературы и нон-фикшн.


Конкурс проводится с 25 апреля по 1 сентября 2016 года (приём заявок на участие в конкурсе завершается 25 августа).


Итоги конкурса будут оглашены на 18-й Международной ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction, которая пройдет с 30 ноября по 4 декабря 2016.


К участию приглашаются профессиональные переводчики и любители, граждане Российской Федерации в возрасте от 18 лет.


Подробная информация о конкурсе на сайте britishcouncil.ru.


Статья написана 18 февраля 2016 г. 06:53

У Амброза Бирса есть такой цикл "Фантастические басни", многие произведения из которого многократно издавались в различных сборниках и антологиях.

При составлении библиографии было обнаружено, что два рассказика были представлены исключительно в переводах Инны Берштейн. Вот они:

цитата

Оптимизм


Две Лягушки в животе у змеи обсуждали новые условия жизни.


– Да, не повезло, – сказала одна.


– Не спеши с выводами, – возразила другая. – Над нами не каплет, есть бесплатное жилье и пища.


– Жилье – это да, – сказала первая Лягушка. – Но пищи я что-то не вижу.


– Как ты мрачно на все смотришь. Пища – это мы сами, – объяснила вторая.


цитата

Смотря как доказывать


Философ увидел, что Дурак колотит осла, и сказал:


– Остановись, сын мой, перестань, кто прибегает к силе, от силы и пострадает.


– Вот именно это, – отвечал Дурак, не отвлекаясь от дела, – и я стараюсь втолковать Серому, ведь. он меня брыкнул.


– По-видимому, – рассудил Философ, отправившись дальше своей дорогой, ум у дураков не глубже и не вернее нашего, но, право же, мне представляется, что метод доказательства у них более доходчивый.


Чуть позже в журнале "Смена № 17, 1969" обнаружился еще один перевод, при чем фамилия переводчиков не уточняется, а дается только описание рубрики:

цитата


Ну и собственно вот он:

PS отдельное спасибо за скан из журнала, предоставленный ЛысенкоВИ.

PS2 про редкие переводы Бирса в изданиях уже было написано в 2014 году здесь (вдруг кто пропустил).

PS3 есть еще парочка его редких переводов, надо собраться с мыслями и выложить в колонку.


Статья написана 11 ноября 2015 г. 15:17
Размещена также в авторской колонке kdm

В теме «Переводы и переводчики» начали обсуждать латиницу в русском тексте, но уже перешли на что-то другое, и вообще мои соображения оказались настолько длинными, что лучше напишу их здесь.


Началось с вполне разумной мысли, что названия известных песен лучше оставлять на языке оригинала, потому что так их скорее узнают. Потом разговор перешел на сорта пива:


цитата

Тех немногих биргиков, которые поймут, что имеется в виду, насмешите до слёз, а прочие вообще ничего не поймут. Ну не пишутся в нашей среде сорта пива крафтовых пивоварен кириллицей, если только это не наши сорта, которые изначально называются по-русски! Опять-таки, как и с музыкой, не понимаю: есть субкультура любителей пива, в которой давно сложились свои традиции передачи названий пивоварен и сортов напитка. Неужели они не стоят того, чтобы принять их во внимание???


А вот в косметических проспектах, которые я перевожу «чтобы кормить детей и кота» (С)Н.Трауберг, сложилась своя субкультура перевода, подчинённая практической цели: потребительница должна найти нужный флакончик или баночку, надписи на которых не переведены. Поэтому текст состоит из смеси латиницы и кириллических уродцев (ну и еще фраза должна быть составлена максимально не по-русски, иначе не поймут): Подарите своим щекам незабываемое наслаждение с нежным кремовым консилером-хайлайтером оттенка «diamond winter frost»!


На фантлабе скорее встретишь beergeek’a, чем потребительницу консилеров-хайлайтеров, но вполне можно представить запись в контактике:


Читала тут дитектив и перевочик написал что у жертвы ногти были покрашены лаком оттенка «тропический закат».  Этож надо быть ТАКИМ дремучими и незнать, что названия отенков лака ВООЩЕ НИКОГДА НЕПЕРЕВОДЯТСЯ!!!!!!!!!!!!!!!


Я утрирую, но такой выбор стоит перед переводчиком постоянно, и не только с латиницей. Написать «бэкпекер» и порадовать backpacker’ов, или сделать понятно для всех остальных? Да, может быть, иногда, но нельзя постоянно, на каждом шагу, в каждой книге  ориентироваться на все существующие субкультуры. Приходится смириться с мыслью, что обязательно кому-нибудь не угодишь, и делать, как считаешь нужным.


И так со всем. Например, сноски. Была советская школа: «Искусство принадлежит народу и должно быть понятно ему». Значит – сноски на все, что может быть потенциально непонятно пролетариату. Сейчас я примерно прикидываю, на кого рассчитана книга, и делаю (не делаю) больше (меньше) сносок. И все равно в любом случае половина читателей обидится.


Или вот мат. Читатели – разные. Допустим, моя мама 1938 года рождения первый шок от напечатанного на бумаге мата испытала давным-давно, когда читала Юза Алешковского в самиздате. На нее редкий мат в переводной книге действует, как рассчитано: сильное средство, но не шок. Но для очень, очень многих мат на бумаге – шок. И значит, перевод не выполняет своей задачи оказать на отечественное читателя то же действие, что оказывает оригинал на своих читателей.


Тут, правда, за нас всё решили. Теперь книги с матом можно продавать только запаянными в полиэтилен, значит, переводчику придется по возможности обходиться более мягкими средствами. Мне за время запрета не довелось переводить ничего, где такие слова были бы правда нужны, так что мне пока кажется, это даже хорошо: облегчает выбор.


Можно помечтать. Моя тетушка, бывший модельер, считает, что все в целом идет к индивидуализации продукта: вы будете не покупать в магазине готовую одежду, а вводить на сайте фирмы свои размеры, выбирать модель, расцветку, материал, фурнитуру и так далее, и вещь будут делать одну-единственную для вас.


Легко представить такое для книг: вы покупаете электронный экземпляр или заказываете print-on-demand (с какими там пожелаете перламутровыми пуговицами), предварительно указав свои субкультуры, отметив галочкой пункт «Марки одежды и обуви латиницей», выбрав из выпадающего списка «количество сносок» устраивающий вас вариант и нажав «мат вкл/откл».


А еще можно добавить кнопку "хэппи энд". А то знаете, некоторые их любят, а некоторые — наоборот.


Статья написана 3 ноября 2015 г. 14:00
Размещена также в авторской колонке kdm

Если я правильно поняла, печатать “Distrust that Particular Flavor” Гибсона не будут, так хочется показать хоть кусочек. Сборник перевел Владимир Лопатка, перевел замечательно, я редактировала, и заодно меня тогда попросили перевести это предисловие.


Африканское пианино для больших пальцев.


Когда я решил, что буду учиться писать книги, я понятия не имел, как они пишутся. По крайней мере, я сознавал свою неготовность (уже плюс), но тогда мне было страшно. Уж наверняка люди, созданные для писательства, берутся за дело, заранее зная, как к нему подступиться, а раз я не знаю, может, это занятие не для меня? Я сел за машинку, на которой писал школьные эссе, и задумался, с чего начать.

В конце концов я решил, что попытаюсь написать фразу. На это ушли месяцы. Фраза удлинялась и, наконец, приняла следующий вид: «Сидя вечер за вечером в темнеющем кинозале, Грэм мало-помалу привык воспринимать нумерованные мишени академического ракорда* как гипнгогические знаки предстоящего погружения в сновидческое состояние фильма». Я не уверен, что это был Грэм. Может быть, Баннистер. Фраза была явным подражанием Дж. Г. Балларду, а Баллард давал своим героям основательные британские имена.

–––- Сноска –––

* Ракорд – служебный участок кинопленки, часто с цифровыми метками. Академический (то есть соответствующий стандартам Американской киноакадемии) ракорд длится восемь секунд и состоит из быстро сменяющихся цифр в концентрических кругах) – здесь и далее примеч. переводчика.

––––––––––––

Я понятия не имел, что означает моя фраза – в смысле куда она поведет рассказ, – но видел, что получилось неплохо. Я был в самом начале повествования, как и мой герой. Дверь приоткрылась, пусть самую чуточку. Я уже видел, что в заброшенном (недавно заброшенном?) офисном здании, где Грэм-Баннистер смотрит кино, есть просторный вестибюль с фонтаном, и на дне фонтана, помимо обычных монеток, лежат десятки наручных часов, в том числе очень дорогих. То ли время закончилось, то ли нежелательно стало замечать его ход. И когда я до этого дошел, дверь закрылась. Наверное, я совершенно правильно понял, что коллаж из Балларда, пусть самый искренний, не годится.

Следующие попытки включали космос, хотя скорее, надеюсь, в духе Альфреда Бестера или Сэмюэля Р. Дилэни. Я их не помню. Моя жена добродушно спародировала их все одной фразой: «Подрагивая зелеными ушами, Фимо соскользнул с агрегата». Сегодня это напоминает мне мои всегдашние мучения с именами для героев (в какой-то момент я всерьез подумывал брать их из каталога «ИКЕА»). Однако во всем, что я писал, фигурировал «агрегат» – какой-то не придуманный (мною), а потому безымянный элемент технологии. Однако я уже чувствовал, что даже если и узнаю каким-то образом название и назначение агрегата, то не стану сразу вываливать подробности на читателя. «Джавнакер соскользнул с квантового расщепителя вселенной, который не являлся в точности машиной времени» – плохой вариант.

И в этом, думаю, заключена большая часть обучения писательству. Мы должны учиться писать книги, но прежде в той или иной степени должны были научиться их читать. В начале писательского пути я ощущал себя вполне приличным читателем – по крайней мере, той литературы, которая мне особенно нравилась. Я убежден, что нас как писателей формирует не столько любовь к определенным авторам, сколько общий читательский опыт. Учась писать, мы учимся слышать собственное приобретенное чутье, основанное на удовольствии (или наоборот), которое получали от книг. Речь не о прямом подражании, скорее о личной микрокультуре.

Зная, как серьезно начинающие писатели воспринимают советы маститых коллег, я обычно стараюсь говорить лишь одно: если вы хотите научиться писать книги, старайтесь побольше читать. И все равно вы наверняка потратите кучу времени, соображая, как подступиться к попыткам, а потом еще больше на сами попытки. Я почти не помню, как учился водить машину, кроме упражнения на параллельную парковку. Обучение писательству – очень сходный процесс (только нет перепуганного инструктора на пассажирском сиденье, хотя в какой-то мере каждый из нас бывает одновременно водителем-новичком и этим самым инструктором).

В конце концов мне удалось написать некое подобие рассказа, и его опубликовали (правда, в очень скромном издании). Позже, после примерно десятка фальстартов, я написал еще несколько. Я начал встречаться с другими людьми, хотевшими стать фантастами, и обнаружил, что многие из них отыскали способ писать и находить читателей, не предполагающий оплаты. Вокруг фантастики давно образовался компостный слой фэнзинов в несколько поколений толщиной, этакий бумажный Интернет, в который можно было уйти с головой и, видимо, получать от этого уйму удовольствия. Однако, опробовав такой путь, я решил впредь его избегать.

Мои рассуждения строились примерно так: я пытаюсь найти свой писательский метод, и для процесса лучше, если я стану писать лишь то, что рассчитываю продать. (Впрочем, это не совет, поскольку некоторые писатели вполне успешно шли противоположным путем.)

Черта, которую я провел, не была границей между бесплатным и оплачиваемым трудом (собственно сумма значения не имела). Я выбрал более суровую дихотомию. Каждое написанное слово (или написанное, а затем вычеркнутое, что зачастую более важно) влияет на возможность или невозможность определенного события во внешнем мире. Либо мои слова на бумаге убедят человека, чья работа – отбирать тексты для публикации, купить мой рассказ, либо не убедят. Мне это представлялось волшебством и представляется до сих пор. Как будто правильные руны, начертанные на песке, материализуют пакет с продуктами. Когда вам один раз такое удалось, вы будете делать это не столько ради продуктов, сколько ради самого чуда.

Дверь в мир сочинительства стала открываться легче и регулярнее. В значительной мере дело просто за тем, чтобы набить руку, однако для меня очень важно было набивать руку именно на художественной литературе. Писательский зуд, подозреваю, легко утоляется сходными видами деятельности. Я никогда не отличался самодисциплиной, однако с неожиданной для меня твердостью следовал правилу: писать только художественное.

Вот почему собранные здесь тексты несколько меня смущают.

Они нарушают мое первое правило – это не художественные тексты. Что еще хуже, они и не нонфикшн, поскольку написаны за писательским столом (другого у меня нет) орудиями писательского ремесла – единственными, которыми я владею. Я не чувствую себя достаточным профессионалом в нонфикшн. Ощущение такое, будто мне заплатили за сольное исполнение на инструменте, лишь отдаленно напоминающем тот, на котором я умею играть.

Я не учился журналистике. Мысль о том, чтобы вести дневник, всегда меня смущала. Мысль о прямой, непроцеженной автобиографии смущает еще больше. К тому времени, когда ко мне стали обращаться с просьбой написать что-нибудь нехудожественное, мембрана вокруг писательского пространства уже истончилась, стала пористой. Мир проникал сквозь нее и (если повезет) трансформировался. В хороший рабочий день я наблюдал, как по большей части бессознательный процесс превращает воспринимаемую реальность в вымысел. Именно этого я желал, именно этим хотел зарабатывать на жизнь. Писать нонфикшн было все равно что втискивать это пространство еще один лишний стол.

И все же. Возможность побывать в новых местах, встретить интересных людей. Определенная свобода задавать вопросы. Все это для писателя чрезвычайно ценно. Коэффициент занятности того, что просачивается через мембрану, растет. Едешь в Токио, в Сингапур, в Мехико, в Дублин. И кто-то за это платит. Платит за то, чтобы ты ехал именно туда и задавал вопросы, и писательское пространство (незаметно для тебя самого) выигрывает.

Соблазн заставлял меня делать то, чего (как я втайне подозревал) делать не следовало. Результаты собраны здесь вместе с «беседами» – еще более проблематичной для меня формой, поскольку я считаю, что писатель должен писать, а не произносить речи. Однако к речам, как и к околожурналистским заданиям, прилагаются авиабилеты и гостиничные номера в городах, куда я сам вряд ли добрался бы. А сочиняя речи, иногда вдруг с удивлением узнаешь, что именно о чем-нибудь думаешь. Скажем, о мире вообще. Или о будущем. Или о невозможности полностью их постичь. Часто, составляя речи, я чувствовал еще большую неловкость, чем когда писал статьи, а потом, вернувшись в писательское пространство, обнаруживал, что пытался что-то себе сказать.

Учась писать книги, я кое-как смирился с фактом, что все обучение происходит в процессе. Синдром самозванца несколько поутих. Занимаясь нонфикшном, я по временам чувствую себя так, будто крашу стену зубной щеткой. Синдром принимается вопить в полную мощь. Может быть, люди сочтут, что следы от щетки на стене – сознательный прием. Может быть, нет. Писательство для меня – ни на что не похожая деятельность, неврологическая территория, измененное сознание. Нонфикшн – не совсем, хотя я постепенно смиряюсь с фактом, что обучился ему в процессе.

Итак, фрагменты в этой книге исполнены на африканском пианино для больших пальцев, то есть на инструменте, на котором я почти не умею играть.

Однако сочинены они на другом, безымянном, который мне еще предстоит увидеть.

----------------

Кстати, слова про то, что учиться писать — значит учиться слышать свое внутреннее чутье, которое выработано предыдущим чтением, полностью относятся и к переводу. Собственно все обучение переводу в этом и состоит + нужно научиться чувствовать разницу между языками, но это тоже берется преимущественно из чтения.


Страницы:  1  2  3 [4] 5  6  7  8  9 ... 13  14  15




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 204

⇑ Наверх