Польская фантастика


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Польская фантастика» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Польская фантастика


Тематическая колонка, как это следует из названия, посвящена польской фантастике. Здесь будут появляться обзоры новинок, выходящих в Польше -- и переводов этих книг на русский и украинский; интервью, рецензии, новости, репортажи с польских конвентов. Будем рады авторам, которым есть что сказать о Леме и Сапковском, Зайделе и Дукае... Присоединяйтесь -- и сделаем мир чуточку разноцветнее. ;)

Модераторы рубрики: Vladimir Puziy

Авторы рубрики: ergostasio, Vladimir Puziy, Pouce, lekud, milgunv, Странник Ыых, Green_Bear, Славич, Wladdimir, Siroga, bvi, sham, ovawiss



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 63  64  65

Статья написана 2 августа 13:25
Размещена также в авторской колонке Pouce


      

   Павел Майка (Paweł Majka) "Войны пространства (Wojny przestrzeni)"


   Второй роман из цикла "Мир миров (Pokój światów)". Первый, заглавный, роман цикла я не читал, но при чтении второго не покидало ощущение, что для более полного и правильного понимания "Войн пространства" стоило бы сначала почитать "Мир миров". Во всяком случае аннотация первой книги и собственные ощущения намекают, что тогда многие персонажи воспринимались бы как старые знакомые, а не как странные незнакомцы, которых персонажи прекрасно знают. Впрочем, роман вполне читается и отдельно — просто до многих вещей, по-видимому, хорошо известных читателям "Мира миров", доходишь далеко не сразу (однако, доходишь, да). Издательская аннотация:


      "Круг мести не имеет конца.
      Ты мстишь, и по твоему следу начинает идти другой мститель. Не сегодня, не завтра, но через год, через десятилетие... наверняка! Мы ничего не помним так хорошо, как причинённого нам зла. И ничего не жаждем так, как сведения счётов.
      Мирослав Кутшеба убил уже пятерых палачей. Шестой по-прежнему от него скрывается, но не сидит со сложенными руками. Ему помогают те, кого обидел Кутшеба, осуществляя свою миссию.
      Конфликт, начатый вендеттой, может вновь привести мир к катаклизму. Его не переживут ни люди, ни боги. И нет спасения, потому что такова неумолимая логика бесконечного круга мести".


Действительно, месть является лейтмотивом романа. Правда, как указано выше, главный мститель Кутшеба, человек одержимый демоном мести (весьма своеобразно одержимый, замечу), уже расправился с пятью злодеями, но сделал это, похоже, в предыдущей книге, так что в "Войнах пространства" показаны перипетии его охоты на последнего, Шестого, который, в свою очередь, охотится на Кутшебу, пользуясь поддержкой людей, которых Кутшеба обидел в ходе своей мести. Причём охота эта широко разнесена во времени и пространстве: от 1977 до 2172 года, от Кракова и Белграда до Марса, системы Юпитера и Нарисованной (скорее Написанной или Писанной) Москвы. Писанная Москва (буду называть её так) весьма интересное изобретение автора — нечто вроде виртуальной реальности, но не компьютерной, а живописной. Если человека нарисует определённый художник-юродивый, этот человек умирает в Твёрдом Мире и начинает жить в живописном мире Писанной Москвы. Вообще Павел Майка отличается необычайным буйством фантазии и с лёгкостью смешивает стили и жанры. В романе вполне научно-фантастические элементы вроде нашествия инопланетян, или освоения Солнечной системы, спокойно уживаются с богами, демонами и материализовавшимися литературными персонажами (правда, вся эта мистика тоже следствие войны с инопланетянами). Ну и куда ж в наше время без постъмодєрнізьму — среди персонажей кот Бегемот, графиня Ростова, Тимур и его команда (в весьма своеобразной интерпретации), покойные писатели, например, Януш Зайдель, Адам Снерг и даже не названный, но вполне узнаваемый Станислав Лем, ныне живущие люди, например журналист Мацей Паровский... в общем, кого там только нет. В том числе целый конвент фантастов.


Как, очевидно, уже понял проницательный читатель роман достаточно трудно описать и втиснуть в жанровые рамки. Если бы нужно было охарактеризовать его одним словом, я бы выбрал "буйство", столько в нём всего намешано в самых неожиданных комбинациях и пропорциях. Теперь придётся искать и читать "Мир миров". Заранее предвкушаю. А пока рекомендую "Войну пространства" всем любителям постъмодєрной фантастики (владеющим польским языком).


цитата

— Сам не знаю. — Дрыгель пожал плечами. — Слишком много всего сразу. Знаешь, столько лет было спокойно! Понятно, какие-то теракты, война с Вечной Революцией, Весна Джиннов на Ближнем Востоке, Империя Шивы, Невозникшие... Хватало всякого. Но в целом царило спокойствие. И вдруг в один прекрасный день пробуждается Тиамат, а геростратчики сходят с ума...


цитата

— [...] Помнишь свихнувшихся на Ктулху?
      — Все помнят.
      — Ну и! Появился, сожрал своих почитатетей и исчез.
      — Не исчез, а сидит, заточённый в огромном леднике на орбите Урана, и спит, ожидая новой жратвы.
      — В самом деле? Не знал. Неважно. Речь о том, что космос полон психов, готовых призвать божество даже для того, чтобы оно их сожрало.


цитата

      Корицкий не знал, что делать. По совету Паровского и в его присутствии встретился в пивной на улице Иосифа с очередным физиком, тем самым Снергом, который нарисовал перед ним картину великой манипуляции и фальсификации, простирающихся до границ реальности. Агент почти ничего не понимал из его слов.
      Из них следовало, что марсианские чудеса никакие не чудеса, а хитроумная технология, использующая реальную физику, не известную человечеству. Неизвестную потому, что человеческая наука с самого начала была извращена, поскольку не могла освободиться от архаичного способа наблюдения и описания мира. Вместо чистой математики люди сосредотачивались на её культе, а то, что мы называли физикой было всего лишь ведущей к ней мифологией.
      — Люди, — объяснял всё более тупеющему Корицкому этот Снерг (странная фамилия, наверняка псевдоним), — страдают неизлечимой потребностью рассказывать себе о мире. Мы не  вычисляем реальность, а рассказываем себе о ней истории. Математика и физика должны быть свободны от этого, но наши мозги в течении тысячелетий формировались под влиянием фабулярного наблюдения мира. И это исковеркало нас, быть может навсегда.


цитата

      Иксов не соглашался с Игрековским, поскольку Игрековский ранее не согласился с Иксовым. Вся политика базировлась исключительно на повторении вновь и вновь на протяжении сотен лет одних и тех же лозунгов, за которыми скрывались мелкие проходимцы, жаждущие славы и уважения. Их вера в лозунги и догмы казалась Жути смешной, независимо от того, каким идеологиям они служили. Консерваторы, либералы, коммунисты и сколько их там ещё было, тратили время на дурацкие уловки, кормили своей энергией идеологические сущности. Сами по себе не имели значения.


      

   Антология "Рассказы, номинированные на премию польского фэндома им. Януша А. Зайделя за 2018 год (Opowiadania nominowane do Nagrody Fandomu Polskiego im. Janusza A. Zajdla za rok 2017)"



Давид Цесля (Dawid Cieśla) "Diabolus ex Machina"


Город Грюнберг известен по всей стране тем, что в нём находится канцелярия дьявола, где можно на соответствующих условиях продать душу. Естественно, дьявол прекрасно осведомлён о делах своих клиентов и в случае смерти душепродавца тут же получает своё. Однако в случае Уильяма Блейка произошло странное — тело обнаружено, но душа исчезла и текущее состояние Блейка в дьявольской канцелярии определено как "ни жив, ни мёртв"...


Рассказ написан в стимпанковом антураже. Задумка интересная, но реализация, увы не очень.


P.S. Название рассказа переводится с латыни как "Дьявол из машины".



Лешек Бигос (Leszek Bigos) "Ecce Homo"


Понтий Пилат внезапно меняет своё решение и вместо Варравы отпускает Иисуса. Что дальше?


Неплохо написанный рассказ. Автор, правда, впадает то ли в арианскую, то ли в катарскую ересь, но этим пусть занимается Священная инквизиция, а с литературной точки зрения рассказ, пожалуй, один из лучших в сборнике. Но, с моей точки зрения, всё равно малость не дотягивает.


P.S. Название рассказа переводится с латыни как "Се человек".



Марта Кисель (Marta Kisiel) "Сумасбродка (Szaławiła)"


Рассказ, примыкающий к циклу "Пожизненное владение" (Dożywocie) (об одном романе из этого цикла "Низшая сила" я писал ранее). Главная героиня Ода, получает наследство после смерти матери и неожиданно для всех покупает участок земли посреди леса. И не только покупает, но и начинает строить на оставшемся на участке старом фундаменте дом, в котором намерена жить. Это особенно странно, учитывая, что до того Ода объездила весь мир, нигде не задерживаясь надолго (за что и получила прозвище, ставшее названием романа). Да и место, на котором строится дом, похоже, не простое...  


Рассказ, как и, похоже, весь цикл написан в стиле Иоанны Хмелевской — суета, животные, дети, странные существа и, главное, Дом, в котором, или вокруг которого, всё это происходит. По этой причине конец хоть и достаточно неожиданный, но в целом ожидаемый. С литературной точки зрения, пожалуй, лучший рассказ сборника, но на любителя. Если вас раздражает Хмелевская, лучше не читать, если же Хмелевская вам нравится, читайте непременно.


P.S. На прошедшем 12-15.07.2018 г. в Торуне Полконе рассказ получил награду им. Януша Зайделя.



Магдалена Куценты (Magdalena Kucenty) "#Эвдемония (#Eudajmonia)"


В городе Новипорте очень сложно отличить объективную реальность от реальности дополненной и даже от реальности виртуальной. А дух города заботится о том, чтобы рейтинг счастья каждого его жителя не опускался ниже определённого уровня. Главную героиню Сьфятую раздражают постоянные попытки повысить её уровень удовлетворённости жизнью, но раздражением дело и ограничивается. Однако однажды к ней в реале неожиданно приходит Орунжад73, обеспокоенный тем, что Сьфятая не посещает собраний их виртуального племени. Развиртуализированный Орунжад73 оказывается хакером...


С литературной точки зрения рассказ хорош, но достаточно сложен для восприятия из-за того, что события происходят то в одной, то в другой реальности. Возможно жителями онлайна он будет восприниматься легче. Кроме того, автор активно затрагивает модные ныне темы домашнего и виртуального насилия, а также неудовлетворённости жизнью, и связанные с этим психологические проблемы, что тоже не делает чтение более лёгким и приятным. Опять же, смотря для кого. Думаю, любители психологии найдут в рассказе обильную пищу для обсуждений и размышлений. Собственно, исходя из изложенного, целевая аудитория рассказа это янгэдалты, проводящие много времени в социальных сетях и сетевых играх, и при этом интересующиеся психологией. А за автором следует внимательно следить. За последние пару лет она взлетает ракетой.


P.S. Смыл слова "эвдемония" в двух словах объяснить трудно, так что отправляю интересующихся в гугл. Ищите термин "эвдемонизм". Ну, или попробуйте понять его, прочитав рассказ.



Пшемыслав Занько (Przemysław Zańko) "Слава (Chwała)"


Троянская война в стимпанковом антураже. Греческий ахиллес взял в плен троянскую кассандру (и тот и другая с маленькой буквы) и требует предсказать ему будущее. Вот только кассандры в этом мире не предсказывают будущего. Да и ахиллесы вовсе не неуязвимые герои. Лишь война остаётся войной.


Многообещающее начало, хорошо придуманный антураж... увы, конец не оправдал надежд. Однако автор, как и большинство представленных в сборнике, уже не первый раз попадает в финал премии Зайделя, так что, надежды остаются.


Статья написана 14 июля 23:10
Размещена также в авторской колонке Pouce
Рассказ



Marta Kisiel "Szaławiła"
Марта Кисель "Сумасбродка"



Роман



Rafał Kosik "Różaniec"
Рафал Косик "Чётки"


Статья написана 1 июля 14:29
Размещена также в авторской колонке Pouce
      

Рафал Косик (Rafał Kosik) "Чётки (Różaniec)"

      Отдалённое будущее. Крупнейшие города Земли, включая Варшаву, заключены в огромные кольца, образующие цепочку — Чётки (Różaniec) — вращающуюся по орбите Земли (что случилось с собственно Землёй до конца не понятно). В каждом из этих городов-государств своё самоуправление с привычными нам политическими интригами, выборами и пр., но Чётками в целом неформально управляет компьютерная система g.A.I.a. С целью поддержания общественного порядка g.A.I.a реализует программу Гиперпревенции — по формальным признакам выявляет потенциальных преступников, после чего ими занимается служба Элиминации, устраняющая потенциально опасных людей из общества. Главный герой Харпад (Harpad) — наззлер (вынюхиватель, выкапыватель) — единственный в Варшаве человек, который способен (за определённую плату) узнавать индекс ПУ (потенциальной угрозы) конкретного человека. Именно этим индексом руководствуется g.A.I.a, определяя потенциальную опасность человека, и зная свой ПУ можно определить, не занялась ли тобой служба Провокации, провоцирующая человека на мелкие нарушения, с целью дальнейшей передачи Элиминации. Всё в жизни Харпада идёт хорошо, разве что бывшая жена ограничивает возможности общения с любимой дочкой, но в какой-то момент его способности привлекают внимание местной мафии, играющей в политические игры, и Дела (Sprawa) — подпольной организации, пытающейся бороться со всевластием g.A.I.a...

      Рафал Косик смешал в своём романе множество фантастических (и не только) поджанров. Киберпанк, нанопанк, дистопия, постапокалипсис и даже политический триллер — список ярлычков можно продолжить. Главное не в количестве и разнообразии ингредиентов, а в их соединении. А соединено качественно — только читатель скажет себе: "Ага, это то-то и то-то, и сейчас случится вот такое", как роман поворачивается другой гранью и случается нечто совершенно неожиданное. Из-за этого, правда, некоторые сюжетные линии как бы остаются незаконченными, но на момент обрыва они уже сыграли свою роль, привели героя к очередному повороту и их дальнейшее отслеживание потеряло смысл. При желании можно додумать, но лучше задуматься над тем, что хочет сказать/показать автор. Ну, или просто следить за хитрыми изгибами сюжета. У меня, во всяком случае, возникло множество мыслей о человечестве, искуственном интеллекте и их судьбах.

      Рекомендую любителям НФ, владеющим польским языком.


      

Марта Краевская (Marta Krajewska) "Зашей глаза волкам (Zaszyj oczy wilkom)"

      Вторая книга цикла "Волчья долина (Wilcza dolina)". О первой книге "Иди и жди морозов (Idź i czekaj mrozów)" я писал в прошлом году. Традиционно начну с издательской аннотации:

         "Во время каждого полнолуния жители Волчьей Долины запирают на засов двери домов и сидят тихо, беспокойно прислушиваясь к вою волколака. Венда, поглощённая собственными заботами, не в состоянии полностью посвятить себя обязанностям Опекунки. Никто не знает, насколько высокую цену заплатила девушка за помощь Господина Леса и как долго она будет оставаться у него в долгу.
   Атра, невзирая на предостережения, жаждет не только отыскать то, что утратила, но и отомстить. В ходе поисков она обнаруживает, что, возможно, последний из волкаров сможет ей помочь. Однако не приведут ли её усилия к ещё большим несчастьям? Связь, соединяющая Венду и ДаВерна не может быть разорвана без ужасных последствий.
   Боги в священной роще молчат, и Венда чувствует себя покинутой и бессильной.
   Над Волчьей Долиной сгущаются сумерки..."


      Поскольку вторая книга непосредственно продолжает первую, рекомендую сначала почитать мой отзыв об "Иди и жди морозов". Если в первой книге автор много внимания уделяла описанию места действия, а также нравов и обычаев местных жителей, то во второй события происходят в уже известном антураже, и основное внимание уделяется именно им. Как видно из аннотации, главная героиня — Опекунка Волчьей Долины Венда — расплачивается за услугу, оказанною ей Господином Леса, богом некогда господствовавших в долине волкаров. Из-за этого она не может уделять должного внимания поискам появившегося в долине волколака, что вызывает ропот у жителей, подстрекаемых кузнецом, старым недругом Венды. Тем не менее Венде, удаётся разобраться с целым рядом проблем, включая нерешённые проблемы из первой книги. Однако впереди явно ждут проблемы гораздо более серьёзные. Причём, судя по темпу повествования, третья книга будет не последней в цикле (точнее, многотомном романе). Что ж, посмотрим.

      Весь цикл в целом явно должен сильно понравиться любителям славянской этнографической фэнтези.

      P.S. Пара цитат:

   

цитата

Ни один бог не разрешает свободы. Свобода или вера, выбирай! — богиня наклонилась, чтобы её слова отчётливей отпечатались в памяти девушки. — Нельзя иметь и того и другого!

   

цитата

— Они начинают действовать мне на нервы! — злилась она [Венда]. — Выбрали меня, давили, чтобы дала клятву, а теперь сплетничают по углам и ноют. С самого начала знали, что я не мой отец! Я говорила! [...]
   — А чем он от тебя отличался? Твой отец.
   — Всем! Держал их в ежовых рукавицах, боялись ему дерзить.
   ДаВерн усмехался, кивая головой.
   — Собственно, о том они и тоскуют.
   — Что?
   — Благодаря твоему отцу чувствовали себя в безопасности. Стаду необходим предводитель, которого оно будет бояться рассердить. Это позволяет верить, что остальной мир тоже будет его бояться и оставит стадо в покое.
   — Может у волков так. Люди немного другие.
   Он пожал плечами.



      
   Артур Ольховы (Artur Olchowy) "Колдунья из-за Лужи (Czarownica znad Kałuży)"

      Необычный "бытовой" постапокалипсис в стиле "После" Андрея Круза. Издательская аннотация:

   "Мир, каким он был до войны, нанёсшей жестокий урон человечеству, помнит только Кривая — старая знахарка, живущая неподалёку от мазурской деревушки Окартово. Предчувствуя приближающуюся смерть, она берёт в ученики сына местного зажиточного хозяина, чтобы передать ему все свои знания.
   Тем временем в село прибывает новый викарий. Осуществляя свою особую миссию, он разрушает установившийся порядок жизни окартовской общины.
   В борьбе за свою малую родину и её жителей Колдунье придётся помериться силами не только с беспощадными, а порой и безумными людьми, но и с собственной старостью, болезнями и совестью".
  

      Как я уже написал, постапокалипсис необычный. Никаких зомби, безумных максов и пр. Несколько десятилетий назад произошёл обмён ядерными ударами. Кто с кем воевал не вполне ясно (есть пара намёков, но именно намёков), да и не имеет значения, поскольку, как писал Хемингуэй "Победитель не получает ничего". То есть, война прошла, но территориальных захватов не случилось, по причине отсутствия сил для этого у воюющих сторон. Крупные города (кроме Рима) и промышленные центры разрушены и цивилизация технологически откатилась на уровень XIX века, а организационно и вовсе во времена раннего феодализма, когда каждое село и город жили самостоятельно. Недалеко от такого самостоятельного селения Окартово, за озером с красноречивым названием Лужа (автор любит при случае пошутить) живёт главная героиня — древняя колдунья по прозвищу Кривая. На самом деле она, конечно, никакая не колдунья (автор всячески избегает каких-либо мистических элементов), а образованная восьмидесятилетняя старуха "с раньшего времени". Когда началась война, Кривая (тогда ещё не Кривая) как раз закончила университет по биологической специальности и отправилась на лето в село, благодаря чему осталась в живых. После войны изучила по книгам и на личном опыте медицину и стала врачом-универсалом или, по мнению селян, колдуньей. И одной из трёх сил, на балансе которых держится порядок в селе: староста, ксёндз и колдунья. Дальше, как написано в аннотации, баланс сил нарушается и Кривой приходится тряхнуть стариной...

      Начало романа многообещающее, события развиваются в неторопливом обстоятельном стиле, любимом хозяйственными читателями, но потом становится скучновато. Чувствуется, что роман у автора первый — непредсказуемо меняются характеристики персонажей, из кустов выкатывается рояль, который так и не сыграет никакой роли в развитии сюжета, да и героиня не очень похожа на восьмидесятилетнюю больную старуху. В общем, рекомендовать роман могу лишь большим любителям "бытового" постапокалипсиса (знающим польский язык). Хотя за автором явно стоит следить.

      P.S. Цитата:

   

цитата

В этот день уроков больше не было. Сразу после ужина парень унёсся куда-то в сторону викторианского Лондона, потом Восточный Экспресс направился в Трансильванию, в потусторонний мир, который так привлекал, и которого больше не было. А может нет? Может этот мир как раз вернулся, когда вся техника, вся наука с её материализмом, бритвой Оккама и двойным слепым методом отправились на свалку истории? Когда все эти физики-теоретики, квантовые механики, информатики, инженеры-нанотрубочники погибли в ядерном взрыве или в клубах ядовитого газа, или просто от поноса; когда отключились ультрасонографы, остановились позитронные томографы, когда никто уже не может расшифровать электроэнцефалограмму, и мало кто может прочитать слово "электроэнцефалограмма". Когда всё это заменила старая травница и фанатичный церковник, она с антибиотиками из заплесневелого хлеба, он — с реликвиями из свиного ребра, тогда вернулись жаждущие крови девственниц вампиры, волколаки, воющие на полную луну, одетые в красные курточки утопцы, замурзанные икрой, похожие на мокрых кур клобуки и ехидные черти, торгующиеся за душу. Таились на опушке леса, а ночью приходили под окна беспокоить кошмарами добрых людей, с нетерпением ожидающих первых лучей зари. А "Дракула" перестал быть напоминанием о гибнущем мире, последнем заповеднике на поглощаемом рационализмом и техникой континенте. Неожиданно он стал очень современным.


Статья написана 8 июня 20:10
Размещена также в авторской колонке Pouce


      

   Анна Каньтох (Anna Kańtoch) "Неполнота (Niepełnia)"


Начну с издательской аннотации: "Какую тайну скрывает засыпанный снегом белый дом в глуши? Кто в нём живёт (жил), кого в нём держат (держали) в заточении и кто в нём умирает (умер)? Чтение "Неполноты" напоминает путешествие по дворцовым палатам. По мере открывания очередных дверей растёт напряжение, а связь между героями приобретает новые смыслы. Что случилось с дитём, которое не хочет решить, является оно девочкой или мальчиком ("Каждый раз оно говорило себе: "Ещё нет. Не сегодня. Позже, когда я буду большим и сильной")? Девушка, не исполненная женственности, или парень не исполненный мужественности — кем ощущают себя, кем на самом деле являются герои?
"Неполнота" — неявный детектив. Таинственное и эмоциональное, шкатулочное, полное скрытых смыслов литературное путешествие к половой самоидентификации"
.


Теперь о сюжете. Начинается всё с того, что полиция в горной деревушке получает неизвестно от кого сообщение о происшествии в стоящем далеко на отшибе белом доме. Там произошло то ли убийство, то ли самоубийство. Жертва — один (одна?) из двух близнецов с невыраженной половой принадлежностью. Как обращаться с оставшимся (оставшейся)? Как пострадавшим/ей или как с хладнокровным/ой убийцей? Начало, как у герметического детектива, однако в ходе разговора с подозреваемым/ой тот/та вдруг предлагает полицейской рассказать историю, в которой герой читает другую историю и т.д. Здесь роман начинает напоминать "шкатулочный" роман Яна Потоцкого "Рукопись найденная в Сарагосе" (мой отзыв на "Рукопись"), однако если у Потоцкого структура вложенных историй достаточно чёткая, то у Каньтох персонажи рассказывают истории о других персонажах, которые, в свою очередь рассказывают о первых, истории переплетаются и, причём, вовсе не обязательно отражают реальные события. Вообще понять, где в "Неполноте" заканчивается вымысел персонажей и начинается реальность, сиречь вымысел авторский, весьма непросто. Так что, если вы намерены прочитать эту книгу, следует сразу настроится на неторопливое, очень внимательное чтение с запоминанием деталей (можно даже попытаться составить некую сетевую структуру взаимосвязей). В общем чтение получается не совсем лёгким, но приятным, поскольку пишет Каньтох лёгким и ясным языком.


Как уже очевидно читателю, Каньтох в своём небольшом романе затрагивает популярную тему половой (само)идентификации. Меня могут поправить, что "гендерной", но это слово у меня ассоциируется почему-то с жандармерией и подавлением свободы мысли, так что я стараюсь от него воздерживаться. Опять же ключевой персонаж не может определиться именно с тем, какой физический пол ему выбрать. Большинство же других персонажей ощущают свою неполноту: женоподобные мужчины, мужественные женщины, пары, объединённые стремлением, порой избыточно навязчивом, получить от другого то, чего не хватает самому... Отмечу, Каньтох, в отличие от большинства следующих линии партии, пишет не от ума, а от души, и заставляет читателя не проникнуться актуальным лозунгом, а почувствовать персонажа, что весьма непросто и большой плюс.  


Рекомендую любителям необычной литературы, владеющим польским языком.


Статья написана 11 апреля 18:41
Размещена также в авторской колонке Pouce


         


      Щепан Твардох (Szczepan Twardoch) "Морфий (Morfina)"


      Подзаголовок романа: "Варшава 1939: женщины, наркотики и измена"


      Издательская аннотация: "Безумный, трансовый... психологический, исторический, остросюжетный, скандальный роман.
      Первые дни немецкой оккупации. Варшава замерла в нерешительности.
      В городе скрывается Константин Виллеманн, сын немецкого офицера аристократического происхождения и полонизированной силезянки, подпоручик, который после сентябрьской кампании пытается освободиться от воинских обязанностей. Ему тридцать лет, у него жена и сын. Мать воспитала его поляком: он служил в польской армии, женился на польке, но для Виллеманна всего этого слишком мало, чтобы понять, кем он, собственно, является.
      До сих пор он вёл в Варшаве весёлую жизнь бонвивана, вращался в артистических кругах. Развлекаться и принимать наркотики не помешала ему даже война. Этот "человек без сердца и родины" больше всего желает добыть очередной пузырёк морфия и несмотря на оккупацию жить своей прежней жизнью гуляки и бабника.
      Погрузившись в ночную жизнь Варшавы он знакомится со Стефаном Витковским, руководителем окружённой аурой скандала конспиративной разведывательной организации, называемой мушкетёрами. Вопреки своей воле, Константин начинает под чужими именами конспиративную деятельность, которая только усугубит его дилеммы и приведёт ко множеству драматических событий..."


      Собственно, всё так и есть. Перед нами слабый, распущенный, никчёмный персонаж, который никак не может определиться со своей идентичностью, решить кто же он такой. Человек, против своей воли впутавшийся в большую Историю. Персонаж отрицательный, но, благодаря таланту автора, вызывающий сочувствие и даже любовь. Автор вообще чертовски талантлив — открыв книгу уже через пару страниц понимаешь, что перед тобой неординарное произведение, которое стоит прочесть до конца. И не потому, что книга получила в Польше несколько престижных литературных наград, а потому, что текст затягивает, как теперь принято говорить "вставляет". Я, во всяком случае, давно не испытывал при чтении подобных ощущений. Стиль совершенно неповторимый, хотя, возможно, некоторые найдут его сложным для восприятия.


      Насколько я могу судить, обстановка октября 1939 года в оккупированной Варшаве, равно как и в местах, пока не затронутых войной, описана автором вполне реалистично (насколько можно говорить о реалистичности по прошествии семидесяти лет со времени описываемых событий). Что же в романе фантастического? Пожалуй только то, что хотя повествование всё время идёт от первого лица, этих лиц два: собственно сам главный герой и некая сущность женского рода, которая поначалу воспринимается как что-то вроде ангела-хранителя, но... Собственно, благодаря этой двойственности повествователя, которая поначалу незаметна и вызывает недоумение, когда в одной фразе главный герой вдруг упоминается в первом и третьем лице, и "я" рассказчика произвольно меняет род с мужского на женский и наоборот, так вот именно этот двойной взгляд придаёт описанию объёмность, стереоскопичность, и не только в физическом пространстве, но и во времени, и в пространствах психологическом, историческом и т.д.


      Всячески рекомендую любителям необычных качественных романов, владеющим польским языком. И напоследок приведу несколько цитат из романа, чтобы читатель смог сам составить о нём некоторое представление. Предупреждаю, однако, что в цитатах содержится некоторое количество деталей, раскрывающих сюжет.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      ... Я Константин Виллеманн, сын графа фон Страхвица и неистовой Катарины Виллеманн, которая, кажется, за семь лет ни разу ни заснула, как утверждал Стах из Варты как раз перед войной, когда мы пошли однажды на обед к Симону, потому что мать очень хотела, чтобы я с ним познакомился, а значит я познакомился, но он был безумен. Во всяком случае утверждал, что моя мать не встаёт с кресла, не спит, не испражняется — да, он рассказывал мне о работе кишечника моей матери — потому что не ест и не пьёт, только курит папиросы и свои травы, и овладела тайным знанием индийских йогов, а потому сидит, курит травы и думает о Польше, или, как говорил Стах, думает Польшу.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      Он говорит: "Я сражался". А мне трудно выговаривать такие слова. Потому что, сражался ли я? Выкрикивал какие-то приказы, что там помнил человек из Грудзёндза, размахивал парабеллумом, наступали на Серакув, или как там называлась та дыра, в любом случае там погиб ротмистр Поборовский, мой командир, а раньше, под Грабиной Ксык лежит за щитом бофорса, чёрные усы у резины окуляра, локоть на покрышке, целится, стреляет и подбивает танк, а я, а я, а я что?
      А ты, Костичек, не был трусом. Никто не может бросить тебе в лицо это слово. Не дал себя убить, уланы из третьего взвода четвёртого эскадрона девятого полка уважали тебя настолько, насколько улан может уважать тридцатилетнего подпоручика запаса.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      Смотрю на него, на Константина Виллеманна, взираю на него свысока, смотрю, как он спит возле своей жены, в доме из шоколада, спят рядом, объединённые недавней любовью, близкие, потому что она всё знает и всё ему прощает, спят, смотрю на них и вижу, как тёмная субстанция, пульсирующая под тонкой кожей мира, выпускает свои щупальца. Они оплетают опоры, на которых стоит шоколадный дом, проскальзывают на лестничную клетку, входят, тянутся выше, ищут его.
      Могу ли я их одолеть?
      Я чёрная богиня. Говорю языками человеческими и ангельскими.
      Позволяю щупальцу взобраться по ступенькам, позволяю ему проскользнуть под дверью, позволяю ему войти в спальню Константина, заползти под одеяло, в доме холодно, но тёмная субстанция об этом не знает, не ищет под одеялом тепла.
      Позволить ей, или остановить её?
      Я чёрная богиня.
      Позволяю.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      А больше, дурачок, думает о том, насколько драматична его жизнь, разорванная между польскостью и немецкостью, ох, как же страшно в этом мире декларативных, тотальных национальностей быть разорванным между немецким отцом и польской матерью, сейчас уже не польской, как страшно иметь две Muttersprache, два бьющихся в груди сердца, как трудно быть поляком, если ты по крови и происхождению немец, какая это каторга!
      А сейчас, думает мой глупый Костичек, родина, которую он выбрал, Родина с большой буквы «Р», подвергает его самому трудному испытанию, как в рыцарском романе, приказывая во имя любви публично от этой любви отречься, сносить оскорбления и унижения, выдавать себя за того, кого больше всего ненавидишь, всё для её блага, для высшего блага. Вот так история, Костичек, правда?
      Мой любимый глупый Костичек, мой милый чувствует себя так трагично разорванным, так чудесно возвышенным в этой трагичности, два сердца, две души, ведь выбирает только одно, второе вырывает из своей груди, отбрасывает, нет второго.
      Представляет себе Костичек, насколько легче было бы жить в мире, в котором современные национальности и современные национализмы еще не родились, в мире до французской революции, собственно об этом сейчас думает, дурачок, словно боится мысли о надвигающейся катастрофе...

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      Как же ты прекрасна, гражданская война, без ненужной чуждости между врагами, между врагами, подобными братьям. Чужие люди не должны убивать друг друга, убивать друг друга должны только близкие, близкие будут убивать с нежностью, жестокость это определённого рода нежность, жестокость это очень по-человечески, только звери убивают так, чтобы не причинять страданий, жестокость как ласка, когда забивают палками, как ласка, когда расстреливают на плацу юношей светлых или чернявых, как если бы осыпали их поцелуями.
      Я люблю гражданские войны, Костичек. Твоя серая подруга любит гражданские войны. Наслаждаюсь войной гражданской больше, чем той, в которой убивают друг друга чужие люди.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      – Капрал подхорунжий Виллеманн по вашему приказанию прибыл, господин поручик! – кричал, а руки по швам, и именно так, скорее по-русски, а не hab acht, потому что русские кавалерийские традиции в Грудзёндзе всё-таки брали верх над традициями австрийскими, поскольку были богаче и лучше согласовывались с тем, что вам, полякам, и им, полякам, казалось этосом польского кавалериста, поскольку оба эти кавалерийских этоса, польский и русский, вместе росли на почве скорее польского, чем русского, чувства чести и собственного военного дворянства, вот уж полтора века до тебя, Костичек, польские и русские кавалеристы больших войн по случаю неминуемого конца света были одинаковыми, из одного источника черпали свою глупость, лихость и ложный образ действительности, к удовольствию своих командиров, которые могли отдавать им приказы, противоречащие основному инстинкту самосохранения.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      — Кто я? Я Константин Виллеманн и люблю женщин, автомобили и морфий, люблю сидеть в кафе с известными людьми, сам не будучи известным, однако сиживаю, сиживал с ними, как с равными, что возвышало меня над ними, поскольку каждый, кто там сиживал должен был чем-то выделяться, мало быть генералом, надо быть Венявой, мало поэтом, надо Тувимом или Лехонем, а я между ними сижу, сидел, я никто, и поэтому кто-то, поскольку все знали, что сын немецкого графа и что отрёкся, кто отрёкся, и, однако, знали и эта моя бесцветность меня над ними возвышала.
      Я Константин Виллеманн, люблю женщин, люблю танцевать и не люблю коней, предпочитаю автомобили, люблю шотландский твид и летние костюмы из тонкой ткани, люблю автопробеги и вращающуюся танцевальную площадку в «Адрии», люблю джаз, люблю шампанское и морфий, не люблю армии и мундиров.



      


      Адам Вишневский-Снерг  (Adam Wisniewski-Snerg) "От разбойника... (Według łotra)"

Весь мир — театр.

В нём женщины, мужчины — все актеры


      Проснувшись однажды утром главный герой, Карлос Онтена, внезапно обнаруживает, что его окружают не привычные предметы, а муляжи и декорации. И даже люди на улицах и в транспорте — не люди, а манекены. Среди них, правда, изредка попадаются живые, как и герой, люди, но они, в отличие от Карлоса, воспринимают окружающую обстановку как совершенно естественную. Онтена направляется в бюро, где работает его девушка Линда, но там действие приобретает совсем уж фантасмагорические черты. Постепенно, герою начинает казаться, что вся окружающая действительность — съёмочная площадка Фильма, предназначенного для некоего Зрителя, и он на этой площадке играет непонятную ему самому роль...


      Книга написана в 1978 году, когда всё было материально и осязаемо — никакой виртуальности. Во всяком случае с моей тогдашней точки зрения. Любопытно, как бы я воспринял "От разбойника...", прочти его в то время . Даже сейчас, после целого ряда разнообразных "матриц", когда окружающий мир явно почти скрыт стеной разнообразных симулякров и суррогатов, книга впечатляет. Точнее, не столько впечатляет в ходе чтения (текст, во всяком случае в переводе, не служит образцом стиля и пр.), сколько застряёт в памяти из-за своей необычности и неожиданной актуальности. Кстати, но уверен, что в те годы сходу уловил бы евангельские аллюзии, начинающиеся с названия книги и множащиеся по ходу развития сюжета.


      Рекомендую интересующимся необычной фантастикой.


      Пара цитат для памяти. Осторожно, цитаты могут слишком рано раскрыть особенности мира.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      — Вы, по-видимому, сюда с чужой планеты прибыли, — позволил он себе легкую шутку. — Вы хотя бы знаете о том, что на физическом факультете за одного потенциального студента дерутся меж собою четыре свободных места? В данной ситуации титулованными научными светилами у нас автоматически становятся все те дубины, что завалили конкурсные экзамены на других специальностях. Мы подсовываем им собственные свободные места как спасательную доску, ласкаем и вздымаем на самую вершину. Благодаря такой системе, все дипломанты — наши люди, и здание науки оккупировано плотной группировкой пронумерованных в нужных реестрах фигур — и это стена, которой не пробьёт одинокий тип даже с кайлом в руках, пусть даже если ему и есть сказать что-либо существенное. Ни один поставленный на страже декораций научный работник не допустит выявления ценной мысли пришельца снаружи, ибо после ее объявления все публикации, издаваемые до сих пор с целью имитации научной деятельности, пошли бы — понятное дело — прямиком на гвоздик в туалет. Трагедия подобного рода случается один раз в несколько столетий. И происходит она в самый момент исключительнейшего бардака в какой-то отдельной дисциплине или же по вине достойных наказания недосмотров научных чиновников, призванных и обученных только лишь затем, чтобы охранять пустые упаковки. (здесь и далее перевод В.Марченко)

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      Ректор (о котором я уже кое-что знал из помещенных в прессе заметок) изображал из себя личность, которая бы всяческое свободное от научных торжеств мгновение посвящала исключительно науке. Только времени на научную деятельность у него не имелось. Даже подписанный его именем толстенный кирпич "Теории высших титулообладателей и практического умения передвижения их же" (торжественно помещенный в Святилище Вечных Книг), был сотворен истершимся от постоянной писанины протезом руки его коллеги.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      — Я вижу настоящее чудо уже в том, что безнаказанно главенствую в нашем Университете! И за это время я чудом не растратил свое состояние на порошки от головной боли, напрасно решая самый главный вопрос: у кого переписывает ученый, который мыслит самостоятельно.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

      — Ваше Преосвященство смотрит в будущее излишне легкомысленно. Ведь, после дополнения старой Библии книгами Нового Завета у каждого появится возможность прочесть их и сделать вывод, что искаженный церемониальными и административными наростами золотой храм церкви имеет мало общего с учением, провозглашаемым Спасителем.
      — Да ведь практически никто Евангелия сам не прочтет.
      — Почему же? Ведь тот, кто серьезно относится к собственной вере, имеет не только право, но и обязанность черпать знания непосредственно из источника более-менее правдоподобного, каким станет объявленное в печати учение самого Пророка. Поэтому, мне кажется, что как только новая Библия появится в книжных магазинах, каждый верующий, пусть даже будет бедняком и должен будет снять с себя последнюю рубашку, продаст ее и побежит в...
      — ...церковь, чтобы бросить их в нашу кружку для пожертвований и упасть перед нами на колени, поскольку в сознании верующего Богом является не Спаситель, но само церковное здание, — ласковым голосом закончил кардинал.


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 63  64  65




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 87

⇑ Наверх