Детская и подростковая ...


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Детская и подростковая литература» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Детская и подростковая литература


Рубрика посвящена подростковой и детской литературе. Мы будем рассказывать об интересных новинках и классике; о книгах, которые известны в узких кругах, и о мировых бестселлерах. Вы сможете найти информацию о готовящихся к изданию книгах, интересных проектах, новых именах и незаслуженно забытых авторах.

У нас будут разнообразные рецензии на книги и циклы зарубежных и отечественных писателей, анонсы от издательств о планирующихся к выходу детских и подростковых книгах, информация о мировых премиях в области литературы для детей и подростков. Постараемся также подобрать любопытные интервью и подготовить рассказы о малоизвестных широкой публике авторах.


Приглашаем к сотрудничеству:

— писателей, работающих в данных направлениях;

— издательства, выпускающие книги для детей и подростков;

— рецензентов и авторов статей и материалов для нашей рубрики.


Обратите внимание на облако тегов: если вас интересует только детская литература или только подростковая, используйте выборку по соответствующему тегу.

Модераторы рубрики: Green_Bear, Календула

Авторы рубрики: Dark Andrew, Green_Bear, Kons, Календула, MyRziLochka, DeMorte, suhan_ilich, olexis, sham



Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 14  15  16  17 [18] 19  20  21

Статья написана 11 июля 2014 г. 19:28
Размещена также в авторской колонке olexis

Мартин Шойбле (род. 7 декабря 1978 г.) — современный немецкий писатель. Большинство его произведений носят документальный характер и созданы в форме журналистского расследования. Окончил Институт политологии имени Отто Зура при Свободном университете Берлина по специальности «политология». В его наиболее известном произведении «Die Geschichte der Israelis und Palästinenser» («История израильтян и палестинцев»), написанном в соавторстве с израильским экономистом и дипломатом польского происхождения Ноем Флугом, конфликт на Ближнем Востоке рассматривается сквозь призму интервью с людьми, пережившими эти события. Одна из его последних книг, «Джихад: террористами не рождаются» («Black Box Dschihad»), вышедшая в 2011 году на немецком языке в издательстве Carl Hanser и опубликованная в 2012 году на русском языке издательством «КомпасГид», последовательно воссоздаёт жизненные пути двух молодых террористов-смертников, один из которых родился и вырос на Палестинских территориях, а другой — в Германии. В 2013 году вышел его роман-антиутопия "Сканеры".

— Мартин, Роберт Зонтаг — это вымышленный вами человек, в соавторстве с которым вы написали книгу. И он же — главный герой книги. Как вы выбрали этого героя, почему вы решили создать для себя соавтора?

— В 2010 году родился мой старший сын, и это же — год рождения персонажа Роберта Зонтага. Я задался вопросом — как же будет выглядеть будущее моего сына, когда ему будет, например, 25 лет, в 2035 году? И во время написания романа мне важно было создать такого героя, который будет и автором и одновременно героем романа. Важно было создать мир, настолько реальный, что в него можно погрузиться. А лучшим способом погрузиться — создать альтер-эго, которое будет существовать в том мире, и частично в реальном мире.

— Технологии, которые существуют в описываемом вами мире не слишком отличаются от наших. Те же Примочки — это немного продвинутый Google glass. Не казалось ли вам, что техника скакнет чуть дальше или вы ее намеренно притормозили?

— Четыре года назад, когда я начал писать эту книгу, ничего не было известно о Google glass, например. Когда книга уже была в издательстве, мы узнали, что это устройство готовится к выходу на рынок и поразились, насколько быстро воплощаются прогнозы. Но с другой стороны, мы подумали, что это создаст книге дополнительную рекламу, что будущее уже начинает воплощаться в реальность. Любую антиутопию, любую книгу о будущем подстерегает опасность, что она очень быстро превратится в исторический роман. Я согласен, что прогресс пойдет быстрее, и те вещи, которые я описываю, станут реальностью гораздо раньше, чем в 2035 году, но мне было важно создать большой временной промежуток, потому что политических событий должно было произойти очень много. До начала романа должна была произойти еще одна мировая война, опустошение планеты, разрушение городов, на все это требуется время. Чтобы воссоздать жизнь и возродить цивилизацию, нужно время.

— Как вы сами расцениваете свой текст? Как предупреждение, прогноз, вопрос, приглашение к размышлению?

— А вы как его оцениваете?

— Как вопрос-размышление. Бить в набат — это как-то глупо, по нынешним временам-то. Жизнь сейчас гораздо более сложна.

— Да, это максимум, чего можно добиться в книге — поставить какие-то вопросы и пригласить читателя поразмыслить вместе с ним. Я очень неоднозначно отношусь к книгам, которые претендуют на то, чтобы давать готовые ответы на вопросы. Мне кажется, что дидактический посыл не пробуждает интереса у читателя. Я как-то ездил с литературными чтениями в Германии и однажды два подростка два часа кряду расспрашивали меня о технических параметрах «примочек» — сколько держится заряд, какова скорость доступа в интернет, как происходит подключение. Совершенно очевидно, что они читали книги совсем под другим углом. Но это хорошо, книга не должна ставить читателя в какие-то рамки, она должна дать читателю возможность самому понять ее и интерпретировать.

— Вам не кажется, что мейнстрим присваивает с охотой дискурс антиутопии, и играет с этими концепциями? Что сегодня антиутопии перестали «работать», что действительность в некоторых уголках наше планеты куда мрачней, чем все фантазии писателей? Северная Корея, Сомали...мир гораздо более страшен, чем любой текст.

— Что касается Голливуда и массовой культуры, то в фильмах очень упрощается мир книги. Взять хотя бы книгу Сьюзен Коллинз «Голодные игры». В книге главная героиня описывает себя, как совершенно непривлекательную девушку. Некрасивую нестройную, а на экране мы видим совершенно голливудскую красотку.

— Да, но присваивая себя антиутопию, как жанр, Голливуд тем самым отбирает первенство впечатления у книги. Книга уже не шокирует, уже не заставляет думать, а развлекает, она включается в индустрию развлечений. Вот Ромеро снимает про зомби, а вот кто-то снимет про очередной образ тоталитарного будущего. Исчезает пафос послания.

— Да, но есть и обратные примеры, когда фильм оказывается сильнее книги, хотя бы «Дитя человеческое» Альфонса Куарона по книге Пити Джеймс. Это мой любимый фильм до сих пор, но когда я купил книгу, оказалось, что это типичный детектив: читать его тяжело, диалоги никудышние, и в общем, когда читаешь, понимаешь, что автор не может выбрать, в каком же жанре она пишет. А фильм оказался гораздо сильнее, у режиссера действительно получилась антиутопия, несмотря на то, что он стал частью массовой культуры.

— Вернемся к вашему миру. Когда я читал, у меня было чувство, что вы его делали сознательно слегка некомфортным для жизни. Ведь Ультрасеть, как мировое правительство, действует очень топорно. Можно было «работать» гораздо тоньше, создать такой мир, в котором в принципе будет комфортно жить. Т.е возможна антиутопия, которая будет восприниматься 99% людей, как не антиутопия, а как очень уютное для жизни существование.

— С точки зрения обычного жителя этого мира ему довольно комфортно. Весь этот контроль, все эти гаджеты, они стали обычной частью их жизни. Для них естественно посылать картинки друг другу по Примочкам, для них обычно, что Ультрасеть за всем следит и считывает всю их информацию. Они прекрасно это осознают и не обращают на это никакого внимания. И этот мир будет спокойно существовать, пока кто-то не начнет задаваться вопросами — а собственно, что происходит? Вот, например, друг главного героя Йойо, он же прекрасно существует в этом мире, это предел его мечтаний. Но в то же время в этом мире существуют и люди, которые начинают задаваться вопросами — а кто за все это платит, кто за всем этим стоит, через кого проходит вся моя информация, что они с ней сделают, то есть начинают смотреть на мир немного иначе. Для главного героя таким толчком к переосмыслению его жизни стала его влюбленность в Фанни. И очень важно, что они встретились тогда, когда все электричество в тоннеле метро выключилось и их больше не ограничивал их виртуальный мир. Они внезапно окунулись в реальность и совершенно естественно, что обратили друг на друга внимание.

— В книге есть хорошее додумывание нынешней нашей ситуации — с лайками в Фейсбуке и фотографиями бутербродов в Инстаграмме, продолжение ее в область постоянного подключения к сети. Когда люди полностью уничтожили пространство частного, интимного, причем добровольно уничтожили, когда трансляции для виртуальных друзей ведутся откуда угодно, едва ли не из постели. Но вам не кажется, что человек, оказавшийся в метро вне сети, при том, что он с детства к ней подключен, будет как голый, ему будет дико не комфортно? Логично было бы забиться в угол и дрожать, пока не включат свет. А он смело знакомится с девушкой.

— Я сам задавался таким вопросом — что же сдвинет его с мертвой точки? Ведь одного появления красивой девушки недостаточно, чтобы он расколол свою скорлупу. И для того, чтобы главный герой начал вживаться в реальный мир, пришлось убить его лучшего друга. В тот момент, когда умер единственный человек, который был единственной привязкой к реальности, его мир рухнул. Ведь у него не было никогда настоящей семьи, папа и мама были сами по себе, и на него никто не обращал внимания. И Йойо был единственной нитью, которая его удерживала в действительности. Йойо, конечно, сам очень погружен в цифровую реальность, он там как рыба в воде, но для Роберта очень важно его присутствие. Он ценит его, потому что знает, что такое отсутствие человеческих чувств, он знает, как могут быть холодны близкие, как они могут быть безразличны. А Йойо этого не знает, он существует сам по себе.

— В книге происходит любопытная подмена. Литературные агенты, уничтожающие бумажные книги, оперируют теми же лозунгами, какими сейчас вооружены борцы с копирайтом. Не возникало ли к вам вопросов, что вы-де защищаете устаревшее авторское право. В Рунете свободный доступ к информации воспринимается как безусловное благо, по сути, в нашем сегменте Всемирной паутины в каком-то смысле, на новом уровне, воспроизвелась традиция советского самиздата.

— Собственно, для меня одним из вопросов книги, каким стоило бы задаться, и является вопрос — если вся информация будет бесплатной, то кто будет платить тем, кто создает эту информацию? Писателям, авторам, переводчикам, издателям, которые делают книги в электронном виде. Они не могут, как музыканты, собрать стадионы и требовать за прослушивание отрывков из своей книжки покупать билет за сто баксов. И писатель не всегда умеет выступать на публике, он привык работать с ручкой, бумагой и письменным столом, а если он попадает в комнату, где его ждут десять человек, он уже начнет нервничать и ничего не получится. Если посмотреть на списки бестселлеров Германии в категории нон-фикшн, то большинство авторов — это авторы, которые умеют хорошо себя подать и продать. Они могут собрать большую аудиторию, развлечь ее, посмеяться, выкинуть какой-нибудь фортель. Но если посмотреть на книги, которые они пишут, то в большинстве случаев это литература из разряда «как выйти замуж за три месяца». Если же рассматривать людей, которые пишут романы, то большая часть авторов совсем не желает общаться с большим количеством публики, потому что для этого нужно быть самому артистом. А это совсем другая профессия. Если бы их заставили выступать, они бы вообще прекратили писать. И еще момент — сколько вам требуется времени, чтобы написать книгу? Три года, пять лет? И что, все пять лет вы должны отрываться от письменного стола и кривляться, чтобы обеспечить себе пропитание? Не получится.

— Но авторское право все равно будет меняться, из-за появления нового канала передачи информации.

— Остается только надеяться, что то, в какую сторону будет меняться авторское право, будут определять сами авторы, а не Гугл.

— Роман строится на мысли, которая, собственно, лежит на поверхности, она очевидна настолько, что мимо нее проскальзываешь, не задумываешься. Действительно, если оцифровать все книги и перевести все данные в электронный формат, то информация становится гораздо более уязвима к манипуляциям, редактированию и так далее. И литагенты, по сути, продвинутые пожарные Брэдбери.

— Разумеется, роман во многом отсылает к Брэдбери, это своеобразная современная переработка этой идеи. Именно поэтому я выбрал такой псевдоним — Роберт Зонтаг, потому что героя романа «451 по Фаренгейту» зовут Гай Монтаг. Тот был Понедельник, а этот Воскресенье. Разумеется, на меня огромное влияние оказал и Хаксли, и Оруэлл, и Замятин. И в тексте есть отсылки к их произведениям, но скорее подсознательные. Но больше, чем они, на меня оказали влияние мои путешествия. Я был в трущобах Нью-Дели, был в Секторе Газа, сейчас я работаю в зоне палестино-израильского конфликта. И все, что я вижу, попадает в мои книги. Именно поэтому я выбрал жанр антиутопии, потому что если бы я писал документалистику, то все бы зевнули и сказали — мы уже знаем, как дела обстоят в Секторе Газа или в Нью-Дели, мы, пожалуй, читать не будем. А форма романа позволяет это облечь в вид будущего, которое нам предстоит и заставить скорее задуматься, нежели документальная литература.

— Вы сосредоточились на одной сюжетной линии, и, на мой взгляд, напрасно. Есть второстепенные персонажи, о которых явно хочется узнать больше, они просят своей ветки сюжета. Например, начальник главного героя, менеджер корпорации Номос, который получился довольно выпуклым, несмотря на изначально отрицательную роль.

— Ни один человек не рождается абсолютным злом, человек не может быть стопроцентно плохим или хорошим. И даже у такого «заряженного на успех персонажа», как Номос, могут возникать мысли и сомнения, он тоже живой мыслящий человек. Он воспринимает свою корпорацию, как семью, как дом. И должно было произойти что-то невероятное, чтобы даже такой преданный человек как Номос, начал колебаться. В данном случае это осознание того, что все теракты, которые приписывались Гильдии книжников, организовала сама Ультрасеть.

— В таком случае он гораздо менее отрицательный персонаж и куда более наивный, чем я предполагал.

— Номос абсолютно уверен, что корпорация несет благо этому миру и дело его верное. И очень важно было для меня показать, что и у него есть свой нравственный предел, когда он тоже может сказать — хватить, больше я в этом участвовать не буду. Он скорее выйдет из состав корпорации, чем будет играть в их игру.

— Знаете, я когда читал роман, никак не мог отделаться от мысли, что сами плохие парни читают книги. Какая-то часть интеллектуальной обслуги и верхушка должны читать — чтобы черпать новые образы, новые идеи, новые концепты.

— Можно рассматривать Ультрасеть как мегаисточник информации, черпай не хочу. Но не забываем о том, что информация цензурируется и никто не может найти информацию, которая может повредить репутации концерна или как-то критиковать существующую жизнь.

— Вообще такой информации нет или она есть, но в закрытом доступе?

— Это открытый вопрос, потому что мы видим далеко не всех в этом мире, обывателей и рядовых работников Ультрасети. А вот элита, управляющая корпорацией, по идее должна знать о существовании книг и текстов, содержащих опасную информацию. Но с другой стороны, это руководство практически виртуально, его видят только в трансляциях, не заигрались ли они настолько, что забыли уже обо всем?

— И есть ли они вообще?

— Да, или они просто образ, созданный Ультрасетью.

— В вашем мире нет наций, нет границ, там стерты все признаки прошлого мира. Но традиции — песни, колыбельные, анекдоты, поговорки, приметы, весь внеписьменный фольклор будет жить в ткани языка. И уничтожение книг его не убьет. А герои этого мира лишены таких вещей. Сознательно?

— Мой замысел был таков. К 2035 году границы между культурами сотрутся полностью, будет несколько ультра-мегаполисов, которые будут рассеяны в нескольких точках планеты, но различий в культурном пространстве не будет вообще. Я слегка затронул эту тему, где происходят похороны Йойо. Похоронное бюро предлагает культурный микс из всех старых традиций, которые играют абсолютно одинаковую роль, и мы все их смешаем, немного попробуем и отставим в сторону. Сейчас я живу в Ромале и вижу наяву, как ломаются традиции, как набирают силу свободные мусульманские течения, которые позволяют девушкам ходить в мини-юбке, вести себя свободно и так далее. Незыблемые традиции исчезают на глазах, и гораздо раньше происходит освобождение человека от того мира, в котором он вырос. Как только он выходит из дома, он тут же обрубает все нити, связывающие его с родительской культурой, это не играют для него никакой больше роли

— В 80-е годы Чечня была более европеизирована чем сейчас. И в то же время никто и представить не мог, что у нас в Москве будут выстраиваться миллионные очереди к поясу Богородицы, который будет находиться в новом храме, выстроенном на месте бассейна Москва. В стрессовых ситуациях общество обращается к архаическим или ушедшим в прошлое формам.

— Не буду спорить, но возможно и другое развитие событий. Такой глобальный стресс, как мировая война, может заставить людей обратиться к традициям. А может и наоборот, заставить сбиться в кучу и попытаться выжить в новых условиях. Если Бог допускает такое, то может, его и нет? И новая, восстановленная жизнь загоняет людей в четкий ритм работа-дом, работа-дом, где нет места, чтобы поразмыслить и обратиться к прошлому. Но это дискуссионный вопрос, события могут развиваться по-разному.

Оригинальный текст для KidReader.ru


Статья написана 9 июля 2014 г. 09:38
Размещена также в авторской колонке Календула

На сайте Pottermore  писательница Джоан Роулинг опубликовала повесть «Статья», главный герой которой — повзрослевший Гарри Поттер. История объемом около 1500 слов написана от имени Риты Скитер, одного из персонажей саги о Гарри Поттере. Репортаж Риты в основном посвящен описыванию того, как с годами изменилась внешность главных героев Роулинг.

Повесть представляет собой репортаж о воссоединении Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейджер на финале Кубка мира-2014 по квиддичу. В матчах необычной игры принимают участие все трое героев; отмечается, что на момент проведения чемпионата Гарри исполнилось 34 года. Роулинг от лица Скитер пишет: «У него несколько серебряных нитей в волосах, и он продолжает носить круглые очки, которые больше подходят для двенадцатилетних мальчиков». На щеке Поттера  можно рассмотреть порез, который, как полагает журналистка, волшебник мог получить, работая мракоборцем. Говорится в истории и о детях главных героев. Интересно, унаследуют ли они судьбы родителей?

Повесть будет включена в книгу «История кубка мира по квиддичу»; первая часть издания вышла в марте 2014 года. История, опубликованная Роулинг, является самым длинным отрывком оригинального контента писательницы из когда-либо размещенных ею в открытом доступе. Следующая повесть, «История», по всей вероятности, будет описывать финальный матч кубка между Бразилией и Болгарией; рассказ Роулинг намерена вести от лица жены Гарри Поттера Джинни.



Источник

Статья написана 9 июля 2014 г. 08:55
Размещена также в авторской колонке Календула

Редакция Mainstream издательства АСТ объявила о выходе новой книги детского иллюстратора Криса Ридделла “Юная леди Гот и призрак мышонка” (Goth Girl and the Ghost of a Mouse), ставшей лучшей детской книгой в Британии в минувшем году.

Аннотация. Познакомьтесь с Адой Гот. Она единственная дочь лорда Гота, известного английского поэта. Они живут в Грянул-Гром-Холле с многочисленными слугами и немногочисленными привидениями. Но у Ады нет друзей, с которыми она могла бы исследовать все уголки этого огромного и жуткого дома. Однажды ночью Аде является призрак… мышонка по имени Измаил. Тут и начинаются таинственные, захватывающие и странные приключения, которые навсегда изменят жизнь обитателей Грянул-Гром-Холла.



Отрывок.
“Такое старое и большое поместье, как Грянул-Гром-Холл, не могло, разумеется, обойтись без пары-тройки призраков. В большой галерее лунными ночами изредка являлась Белая монашка, в малой галерее порою проплывал Чёрный монах, а по перилам парадной лестницы в первый вторник каждого месяца съезжал Бежевый викарий. Все они
что-то бормотали, стонали или, в случае викария, испускали высочайшие вопли, — но никто ничего толком не говорил. В отличие от этой мышки.
Ада уселась на турецкий ковёр по-турецки, поставив подсвечник рядом с собой.
— И давно ты стал призраком? — спросила она.
— Не думаю, — ответил призрак мышки. — Последнее, что я помню — как я крался по коридору в пыльной, заросшей паутиной части дома, где я раньше никогда не бывал.
В свете канделябра мышка переливалась.
— Я навещал землеройку в саду, а на обратном пути заблудился. У меня такая чудесная норка за плинтусом в кабинете твоего отца. Ну, то есть была норка...
Призрак остановился и ещё раз вздохнул. Потом
сменил тему.
— Ты же его дочь, правильно? — сказал он, глядя снизу вверх на Аду. — Маленькая леди Гот. Та самая, что громыхает повсюду в огромных башмаках.
— Совершенно верно, — вежливо ответила Ада. —Меня зовут Ада. А вас как зовут?
— Зови меня Измаил”.









Иллюстрации кликабельны.

Статья написана 7 июля 2014 г. 20:16
Размещена также в авторской колонке olexis

Будущее — это зверь, который настигает нас быстрее, чем мы успеваем обернуться. Вот и со «Сканерами» Роберта Зонтага (псевдоним Мартина Шойбле) такая же история — боюсь, эта книга может устареть раньше, чем наступит заявленное время. Впрочем, книги о будущем всегда пишутся для настоящего, чтобы мы могли разглядеть в кривом зеркале уродства своего времени и ужаснуться. Ну, или принять меры, задуматься, опомнится и так далее. Беда в том, что человечество не желает задумываться, оно желает развлекаться.

  

Что ж, смотрите, дамы и господа, вот перед нами расстилается мир, выросший из пепла мировой войны (традиционный проверенный ход, каким авторы пользуются уже не первый век, чтобы расчистить себе путь). Мировой пожар уничтожает улики и свидетелей, и больше некому задавать неудобные вопросы и проводить сомнительные аналогии. Вот он, дивный мир колоссальных мегаполисов, где сосредоточилось все население планеты. Города разбиты на сегменты по статусу обитателей, их соединяют линии магнитных монорельсов. Контроль за рождаемостью: тесты на финансовое благополучие, на генетическую совместимость, стандарты внешности — все, и мужчины и женщины, аккуратные, выбритые налысо, химическая еда с ароматизаторами, пластиковые деревья, искусственные птицы, синтетические рыбы и прочий вкус со вкусом вкуса. Все, как полагается в приличной антиутопии. Всем управляет Ультрасеть: она обитателям этого бритого мира и кредитор, и коллектор, и правительство, и провайдер, и мать родная, и гробовщик.

Люди выходят в сеть в помощью Примочек — это гибрид смартфона и очков виртуальной реальности. Чем круче Примочки, тем больше на них можно установить приложений, чем больше приложений — тем ты круче и тем больше у тебя френдов, тем выше твой рейтинг. Но за все надо платить, и ты платишь либо деньгами, либо своим вниманием — будь добр, просмотри определенное количество рекламы. Не моргай, не отводи глаз — Примочки все видят, их не обманешь. Можно только поаплодировать подобной монетизации внимания, нынешние рекламные боссы душу бы продали за возможность принудительного просмотра.

Мир вечных подростков и изо всех сил молодящихся взрослых, здесь за все надо платить — за образование, жилье, еду, Примочки, развлечения, за качество жизни, разве что воздух бесплатен, да и то — ароматы стоят денег. Здесь надо изо всех сил бежать, чтобы оставаться на месте, а тех, кто уже не в силах бежать — ждет периферия, низкостатусный сегмент С — зона Систематического вымирания, как ее ласково называет один из героев. Там стариков ждут палаточные городки, мусор на улицах и дешевый наркотик надор, дающий чувство «сытости и счастья».

Щупальца Ультрасети пронизывают все сферы жизни, человек работает на корпорацию, развлекается с помощью корпорации, а уж об интернете и говорить нечего — он и есть Ультрасеть. Все, до последнего бита информации, хранится на ее серверах.

И, подобно телевизионным «родственникам» Брэдбери из «451 по Фаренгейту», сеть не оставляет человека в одиночестве ни на секунду — тут Шойбле точно поймал дух времени, он логически развил нынешнюю пугающую тенденцию к самопрезентации. Если мы постим бесконечную череду селфи, словно постоянно ища подтверждения собственной реальности, то люди его мира ведут непрекращающуюся видео-трансляцию собственного существования. Для них нет запретных тем. Твой друг идет знакомиться с родителями девушки — почему бы и нет, пусть четыре тысячи френдов посмотрят прямой эфир его встречи. Впрочем, встреча все равно виртуальна — семья девушки живет на другом континенте, и они празднуют встречу в виртуальном ресторане.

Это стеклянный мир. В нем нет места интимному: даже если ты снимешь Примочки, камеры будут провожать тебя взглядом из каждого угла. Слежка Ультрасети и трансляции прекращаются только в туалетах, которые единственные, по мысли Шойбле, остались территорией личной свободы. Смешно, но в убежище Книгочеев, к которым приходит главный герой, он попадает как раз через ватерклозет. Тут можно было бы построить сложную и едкую метафору, но Шойбле слишком прямолинейно серьезен.

Переклички с текстом «451 по Фаренгейту» возникают сразу же – у каждого, кто читал. У Брэдбери главный герой Гай Монтаг, у Шойбле — Роберт Зонтаг, у Брэдбери — пожарный, который разжигает костры из книг, вместо того, чтобы тушить, у Шойбле — литературный агент, скупающий книги, чтобы их уничтожить, вместо того, чтобы издать.

Литературные агенты рыщут по мегаполису из зоны в зону, охотясь на редких чудаков с «макулатурой».

Они гораздо более гуманны, чем пожарные Брэдбери, они ничего не жгут и полиция не уводит прочь обезумевших чудаков-библиофилов. Нет, они выкупают книги за немалые деньги — а жизнь тяжела и дорога в городах-монстрах, и потому так велик соблазн. К тому же цель литагентов «все знания — каждому! Всегда и бесплатно!» так благородна, они стремятся оцифровать каждый экземпляр — вдруг это редкое издание или там будут важные пометки, которые нужно сохранить для будущего, для потомков?

Это самый изящный и в то же время очевидный финт, который делает автор — он задается очевидным вопросом, к которому неизбежно приведет развитие технологий. В конечном счете все книги на свете будут оцифрованы, а значит, станут уязвимы для манипуляций. Подделывали историю и в прошлые века, но нынешний виток технологий позволяет, по мысли Шойбле, делать это тотально, в мировом масштабе, и раз и навсегда переписать неугодные страницы. Или вовсе стереть историю, сделать человека беспамятным существом потребления.

Это сильный образ — отнять коллективную память человечества, каковой уже постепенно становится Интернет, ведь «кто сканирует книги, стирает твое прошлое и твое будущее» — заявляет Гильдия Книгочеев, подпольная организация, к которой (чего уж таить), примкнет герой в конце.

Информация вне материального носителя, по мысли автора, ничем не защищена от подделок. Так писатель переворачивает аргумент пиратов и поборников цифровой революции, чей девиз — информация для всех и даром, чье знамя — свобода от авторских прав. Свобода оборачивается тиранией, что, в общем, довольно частая история, а информация для всех оказывается ненужной никому. И ее можно в итоге стереть, устроив пару терактов, которые так легко списать на ту же террористическую организацию — Гильдию Книгочеев.

Тут, конечно, Шойбле сильно упрощает для себя картину мира, делает Ультрасеть всеведущей, всезнающей и почти что всемогущей. Всякая организация, управляемая из единого центра, когда перерастает определенную величину, начинает пожирать сама себя, в ней нарастают процессы дезорганизации и эффективно управлять такой махиной невозможно. Не говоря уже о том, что информация в электронном виде обладает еще одним неотъемлемым качеством — тиражируемостью, шила в мешке не утаишь, файл в кармане не спрячешь, вылетит — не поймаешь. Едва файл попадает в сеть, то он становится доступен всем. Для того, чтобы избежать этой очевидной ловушки, Шойбле и вводит Примочки — сертифицированные устройства, содержание которых (очевидно) может с легкостью быть скорректировано Ультрасетью. И (о чем автор уже не говорит, но логика мира предполагает), только с помощью Примочек и возможен доступ к Ультрасети.

Довольно сомнительно, если честно. Наша действительность усложняется с каждой итерацией, и то, что мы видим сейчас — это многочисленные и не слишком успешные попытки спецслужб взять под контроль джинна, выпущенного из бутылки. А Ультрасеть имеет дело с куда большим количеством данных, и сложно представить, как технически, программно и организационно решается задача по сбору, обработке и анализу этой информации. Не говоря уже о уровне принятия решений, который требует человеческого участия.

Получается парадокс. Либо мир под тотальным контролем, и бунт Роберта Зонтага и заговор Гильдии — лишь до поры до времени, необходимый элемент хаоса, допускаемый самой системой, чего сам автор не предполагает, у него-то революционный пафос в конце без тени сомнения. Наше дело правое, Гуттенберг победит.

Или же мир не полностью во власти Ультрасети, и тогда нет этой ловушки беспамятства — а где-то есть и теневые сервера с нередактированными вариантами мировой библиотеки, есть террористические организации, есть хакерские сообщества, и вообще, мир приобретает большую сложность. А, ее, признаться, ждешь, потому что Шойбле дает намеки, что недовольство Ультрасетью возникает регулярно. Но, увы, дальше намеков дело не идет, хотя показанная структура общества выглядит довольно неустойчиво, Ультрасеть,по сути, опирается на два столпа — развлечения для тех, кто может платить, и наркотики для тех, кто платить не в состоянии. Не маловато ли?

Можно сказать, что это книга про подростка и для подростков. Мир выписан увлекательно, но крупными мазками. Да и повествование ведется от имени совсем молодого человека, а молодости свойственно не задумываться над проблемами, carpa diem и порхай, как бабочка.    

Вот здесь коренное отличие между романами Брэдбери и Шойбле. В мире «451 по Фаренгейту» люди сами отказались от свободы мыслить и чувствовать. Боль от этой редукции человеческого духа пронизывает весь текст Брэдбери. Гай Монтаг просыпается и засыпает с этой болью в сердце, болью от отсутствия смысла, высшего по отношению к его жизни. Эта боль и запускает в нем процесс нравственного возрождения, когда он начинает задавать себе вопросы — и он задает их себе до конца книги, и когда страдание от неправильности окружающей жизни становится непереносимым, он бросает вызов системе.

В конце концов, Гай Монтаг убивает брандмейстера, раз уж на то пошло — к слову о масштабе поступка! Он сжигает его, уже давно выжженного изнутри собственной адской работой и бросается бежать — без шанса на успех. Только так и что-то и сдвигается, от действия без гарантии и подстраховки. Перечитайте и поймете, — едва ли не нагим Гай Монтаг покидает прежний мир, который сгорает в атомном пламени, и присоединяется к небольшой горстке праведников, помнящих слова, которые и наследуют мир.

А в «Сканерах» мироздание таково, потому что его устроили таким некие боссы из Ультрасети и люди не хотят иного, потому что и не знают, что иная жизнь возможна. И нас не обжигает цифровое пламя, как обжигал огонь Брэдбери. Потому что пиксели и анимация, потому что очаг даже не нарисован, а спроецирован.

Но не в декорациях разница, а в размерности текста, в ощущении экзистенциальной пустоты. У Брэдбери пустота бытия есть, а у Шойбле, уж простите за не слишком удачный смысловой каламбур, ее нет.

Если жена Монтага Милдред панически боялась собственной жизни, пряталась в раковину образов и звуков, то обитатели этого мира в целом свою судьбу приемлют. Все в порядке, пока есть пара монет на Примочки и можно запустить очередную теледраму.

Этот мир тотален, он заполняет человека полностью, как рука перчатку, и душа не болит, потому что нечему болеть.

Хотя порой атавизмы и случаются.

Кончает с собой Майк, коллега отца главного героя — он боится нищей старости в блоке С. Кончает с собой лучший и единственный друг Роберта — Йойо из-за полной нелепости,  частное видео его девушки случайно оказалось в сети. Йойо — успешный, энергичный, не сомневающийся и знающий все готовые ответы на вопросы жизни, адаптированный к этому цифровому миру, гибнет от прикосновения мира настоящего. Когда он сталкивается с непереносимым для себя страданием. Боль открывает для Йойо его сердце и это же открытие его убивает.

Здесь точка нравственного перелома Роберта, который лишается единственного друга, удерживающего его в реальности. Но что делает Роберт, какое действие совершает он, кроме побега из города, причем побега обусловленного внешними обстоятельствами? Его ведут Книгочеи, спасают от полиции, сюжет катится по рельсам магнитного монорельса, швыряя его из угла в угол, пока Роберт не окажется в лагере подпольщиков.

Позади останутся стены обнуленного мира, где «Ультрасеть» выжгла собственные сервера и удалила все накопленные и отсканированные архивы, списав все это на теракт Гильдии Книгочеев. Боссы Ультрасети думали, что многолетняя деятельность дочернего предприятия ООО «Скан» по уничтожению книг завершена, и теперь единственный источник знаний обо всем на свете — Ультрасеть. Но оказывается, что это начало нового витка — ведь в лагере Книгочеев работает типография, и вот Роберт Зонтаг пишет свою книгу на старом ноутбуке, рассказывая свою историю, чтобы открыть глаза людям (!).

Автор просто заново запускает противостояние книги и цифры. Вполне в духе нашего времени, легко можно ждать «Сканеров 2» и так далее. Голливуд давно присвоил себе жанр антиутопии, и с радостью примеряет маски ужасного будущего — возможно, примерит и «Сканеров».

Гете говорил — мы всегда должны целить в бычий глаз, несмотря на то, что не всегда в него попадаем. Герой Брэдбери в него целит, его дерзость к жизни и приводит его к костру людей-книг. А «Сканеры» в этом смысле грустнее и честнее, герой Шойбле ничего не хочет сверх обычного человеческого — любви, дружбы, понимания. Возможно, Шойбле отразил в своей зеркале то, чего и не желал отражать — полную редукцию высшего смысла в сетевой реальности, исчезновение того напряжения жизни, которое и провоцирует акты поэзии и философии. Если эта догадка верна, то «Сканеры» будут понятны каждому подростку — потому что Роберт Зонтаг совсем не герой, он такой же, как и его читатели.

И именно поэтому книгу Шойбле имеет смысл читать именно в паре с Брэдбери, это хорошая отправная точка, первая ступень, на которою можно встать, чтобы дотянуться до верхних полок. Потому что всегда стоит тянуться.

Оригинал рецензии опубликован на сайте kidreader.ru


Статья написана 5 июля 2014 г. 22:25
Размещена также в авторской колонке Календула

Сайд-стори под названием «Четыре» («Four») анонсировала американская писательница Вероника Рот, автор популярного цикла фантастических романов «Дивергент». Книга названа в честь Тобиаса Итона, парня, который носит псевдоним «Четыре». Именно Тобиас Итон был центральным мужским персонажем в оригинальной версии саги, однако, следуя рекомендациям издателей, Вероника Рот впоследствии переключилась на Трис и вела повествование от её лица.

В сайд-стори «Четыре» будет семь отдельных историй, разворачивающихся во вселенной «Дивергента». Три из них расскажут о событиях, которые произошли до описанного в «Дивергенте», одна — параллельно с ним. Ещё три истории повествуют о трех дополнительных сценах, которые, по словам писательницы, представляют настоящий сюрприз для поклонников фэнтези-цикла.

В США книга «Четыре» Вероники Рот появится в продаже 8 июля 2014 года. Когда истории выйдут в России, пока не сообщается.




Источник

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 14  15  16  17 [18] 19  20  21




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 106

⇑ Наверх