# Десантно-штурмовой блюз

Дмитрий Михайлович Володихин

«Танк в условиях Внеземелья – это длинный список проблем, нерешаемых даже в теории, но, тем не менее, счастливо решенных сумасшедшими фанатиками-конструкторами. Например, танк на Плутоне – нечто в принципе невозможное. Следовательно, лет через двадцать его точно построят. Танк на Марсе отличается от земного собрата совсем чуть-чуть: процентов на двести. Танк на Европе представляет собой золотую середину между марсианской и плутонианской версиями…»

2128 год.

Европа, спутник Юпитера

364-й день условного года, 202-й день солнечного года, 11-й день юпитерианского года

Танк в условиях Внеземелья – это длинный список проблем, нерешаемых даже в теории, но, тем не менее, счастливо решенных сумасшедшими фанатиками-конструкторами. Например, танк на Плутоне – нечто в принципе невозможное. Следовательно, лет через двадцать его точно построят. Танк на Марсе отличается от земного собрата совсем чуть-чуть: процентов на двести. Танк на Европе представляет собой золотую середину между марсианской и плутонианской версиями. То есть, он должен передвигаться по сплошному льду при температуре – 100 по Цельсию, стрелять, не отлетая при каждом выстреле на километр вперед или на два назад, не уноситься в результате близкослучившегося взрыва от поверхности со скоростью, обеспечивающей превращение в самостоятельное небесное тело. И это при силе тяжести, уступающей лунной…

Можно, конечно, подумать о летающем танке (его здесь называют «амфибией»). Но на Европе нет собственной атмосферы, поэтому все хотя бы отдаленно напоминающее самолет или вертолет, отпадает по определению. На антигравы у правительства просто нет денег. Остается нечто летающее столь быстро, что способность долго и целенаправленно поддерживать огнем пехоту у него начисто атрофирована.

Значит, придется строить танк…

И это будет танк, устрашающий своим причудливым внешним видом даже собственный экипаж.

В гвардейской десантно-штурмовой бригаде полковника Шматова по штатному расписанию числилось 120 именно таких танков. И еще 300 единиц легкой бронетехники, 16 экспериментальных амфибий и 2288 человек личного состава. Бригада десятый час пребывала в состоянии полной боевой готовности. Над ее расположением в черном небе холодно сияло чудовищное пятнистое «солнышко» – Юпитер.

* * *

…На борту флагманского крейсера «Память Синопа» два консула Русской Европы решали уравнение с одной неизвестной величиной: объемом грядущих неприятностей. И как не крутили, объем этот, то увеличиваясь, то уменьшась, все время выходил за рамки приемлемого.

Военный консул, адмирал Глеб Алексеев, настаивал на радикальном решении проблемы. Мол, драки однозначно не миновать. Второй, гражданский консул, премьер Владислав Мартыгин, пытался найти дипломатическое решение, но тщетно. Заранее обреченная игра: какую фигуру не тронь, ход приведет лишь к ухудшению позиции.

– …Слава, одной моей десантно-штурмовой бригады хватит, чтобы за один час – слышишь ты, за один час! – раскатать этот проклятый Центр до состояния ровного блина со сквозными отверстиями. Когда они начнут усиливаться, все станет намного сложнее.

– Час, говоришь ты?

– Это максимум. Вероятнее всего, достаточно сорока пяти минут.

– Вот пройдет этот час, Глеб, мы порадуемся вволю, а потом нас атакует весь флот Аравийской лиги. Что мы – против них? Я понимаю, у тебя отчаянные ребята, и мы продержимся несколько недель… или даже месяцев. А потом? Глеб, ты же знаешь, у нас Рея и Европа, семьдесят четыре миллиона жителей на обоих планетоидах. Смех один. А у них – миллиард с копейками. Нас раздавят, Глеб.

– Патрон заступится.

– Допустим, Россия решится защищать нас всерьез. Только допустим, Глеб. Чисто теоретически. Потому что там могут решить, как им заблагорассудится. Конечно, Русская консульская республика – их детище. Но и марионетка.

– Ну-ну.

– Да, Глеб, как бы там ни было, а сейчас мы во всем зависим от патрона. Такой марионеткой, здраво рассуждая, в крайнем случае можно и пожертвовать.

– Теоретик ты превосходный, Слава. Но я тебе как военный человек скажу, безо всяких тонкостей твоей этой космополитики: Российская империя – слишком сильный зверь, чтобы запросто отказаться от большого куска мяса, вроде нас. Да и не бросят нас, Слава. Против всех правил не бросят. Они же наши…

– Не перебивай ты меня. Я же сказал: допустим, не бросят… Лига, конечно, подожмет хвост и попросит помощи у своего патрона – Женевской федерации. А это уже не зверь. Это чудовище. Истинный Левиафан.

– За нас встанут Латинский союз и Поднебесная… А китайцы женевцам парку-то уже поддавали… Вчетвером сдюжим, Слава. Должны сдюжить.

Второй консул только руками развел. Никто не хочет воевать, но все к этому готовы. Полшага до бойни в масштабах всего Внеземелья, и жить хочется, как никогда. А тут третьестепенный для уровня Солнечной системы политик с восторгом излагает третьестепенному же политику лучший способ, как запалить фитиль. Господи, до чего ж хорошо, что в Русской консульской республике военная и гражданская власти равны. Радикальные парни когда-то добивались другого. Мол, мы – горячая точка по определению…

– Глеб, ты точно хочешь положить столько народа?

– До этого дело не дойдет. Вот попугать кое-кого стоит. Есть у нас достоинство, или мы шавки с поджатыми хвостами?

– Дойдет – не дойдет… Ромашку, что ли, пытаешь? Если дойдет, тут через год будет ТНЖ в лучшем виде.

– Чего? Объясни толком.

– ТНЖ. Территория, непригодная для жизни. Уже бывало такое. У китайцев на Титане. И у женевцев на Палладе. Вспоминаешь? А повторить – хочется?