Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «osipdark» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

1983, Counterpart, Альтернативная история, Анархизм, Артур Кларк, Бакстер, Бенфорд, Бесконечная Земля, В память о прошлом Земли, Гончаров, Гражданская война, Джо Уолтон, Забытый Автор, Ибатуллин, Казаков, Калфус, Контакт, Лазарчук, Ле Гуин, Лимонов, Лю Цысинь, Макинтош, Марк Данилевски, Муркок, Мьевиль, Нивен, Огнепад, Октябрь, Пелевин, Пратчетт, Райаниеми, Русская революция, Рыбаков, Салтыков-Щедрин, Сериал, Скальци, Стивен Кинг, Теру, Технологическая Сингулярность, Тидхар, Тимур Вермеш, Тургенев, Уилсон, Уоттс, Уэбб, Уэстлейк, Фантлабораторная работа, Филип К. Дик, Хаксли, Харрисон, Хоган, абсурдистика, автобиография, альтернативная история, альтернативная реальность, антиутопия, буддизм, вампиры, вторжение, графомания - болезнь литератора, детективная фантастика, историческая литература, киберпанк, классическая литература, космическая фантастика, критика, ксенофантастика, левацкая мысль, лучше не читать, научная фантастика, не-фантастика, планетарная фантастика, политическая литература, политическая фантастика, попаданцы, постмоденизм, постмодернизм, постпостмодернизм, постсингулярная драма, псевдодокументалистика, публицистика, пустота - горечь для читателя (если она без Чапаева), реализм, ретро-рецензия, сатира, социальная фантастика, социально-философская фантастика, социопанк, сюрреализм, турбореализм, утопия, философия, философская фантастика, хоррор, хроноопера, экспериментальная литература, юмористическая фантастика
либо поиск по названию статьи или автору: 


Страницы: [1] 2  3

Статья написана 30 декабря 2018 г. 20:19
Размещена также в рубрике «КИНОрецензии»

Полукрасная Польша между Оруэллом и Хаксли

или о необходимости обновления киножанра

*И как всегда я графоман, и не о том, и не о сем, поэтому конкретно по сериалу читайте в третьем, четвертом, пятом и седьмом абзацах со скрытым текстом*

Конечно, я обещал, причем давно, сделать обзор совершенно другого сериала, а именно "Рассказа служанки". И он, разумеется, будет. Но неожиданно возникшая на горизонте статья beskarss78 (здесь), вполне основательная и объемлющая, о польском проекте Нетфликс под названием "1983" изменила мои планы на рецензии. Как и просмотр самого сериала. Да, конечно, упомянутый рецензент, как я уже заметил, вполне подробно осмотрел и разобрал все основные темы телесериала, его светлые и не совсем удачные стороны и решения. Но в нижеследующем потоке мыслей мне хочется поговорить больше не о конкретном "1983", хотя и о нем тоже, но в целом разобрать состояние дел в жанре антиутопии и кинематографических его воплощениях. А еще точнее поставить и постараться ответить на следующий вопрос — а не устарела ли антиутопия в том виде, в котором мы ее знаем и привыкли видеть что на экранах, что на бумаге (ясное дело, что в основном речь будет идти именно о кино- и теле-реализациях)? Не настало ли время обновления жанра и его основополагающего канона? Не пора ли нам отбросить наследие Джорджа Оруэлла? Но обо всем по порядку.

Антиутопия — особый литературный, кинематографический и в том числе игровой жанр. Довольно разнообразный в оттенках, направлениях, стилях и акцентах, смысловых посылах. Но более-менее подходящее для всей немалой жанровой семьи понятие может дать каждый хоть чуточку увлеченный подобными произведениями, к примеру таким образом. Антиутопия — это выставление на показ (не)далекого будущего человечества, а именно (самых) мрачных сценариев оного с выделением особенно пугающих и отталкивающих черт тех потенциальных обществ (отсутствие свободы, человечности, морали, нравственности, первостепенных благ, определенного равенства, мира или самого человечества и т.д., и т.д.). Исключение составляет, естественно, особое ответвление антиутопии в виде альтернативной истории, куда относится и обозначенный проект и другие, наподобие "Человека в высоком замке", фильмы и сериалы, в основном о победивших нацистах или не проигравших красных. Но вернемся к "1983" чтобы понять, к чему именно я вас хочу подвести.

"1983" — сериал об альтернативной современности, где социалистический лагерь в Восточной Европе вместе с Советским Союзом не канул в лету, а Польша стала своеобразным Китаем со славянскими чертами в миниатюре. Либерализация рынка в обмен на сохранение режима одной, но на момент повествования даже не квазикоммунистической партии. Киберпанковские нотки, современные технологии рядом с тотальным контролем через электронные устройства и всеобщую информатизацию, запрета на определенную литературу и Интернет (видимо), легализация католической церкви и модернизация в крупных городах, явно высокий уровень жизни у большинства горожан с обществом потребления и Партия, СБ, военщинацерковщина, которая, по заключительным эпизодам, должно быть еще проявит себя с не самых святых сторон во втором сезоне). В общем, все это уже обозревалось в статье-обзоре beskarss78. Но за всеми хитросплетениями политических межведомственных интриг, фальшивых терактов, как и вышеизложенного, лично мне видится нечто амбивалентное. Особенно вкупе с флэшбэками из 1983. Чувствуется смешение атрибутики двух разнородных форматов единого жанра. А именно наследия Оруэлла и Олдоса Хаксли.

Партия, железная рука государства, насаждаемый государственный патриотизм при помощи инструментов отжившей свое коммунистической идеологии, подавление свободы слова и творчества, всесильные службисты, фальшивое (частично) Сопротивление, сфабрикованная история, репрессии... Это все оруэлловское, прямиком из "1984". Ну, что и говорить, если само именование сериала очень тонко намекает о духовном и идейном предшественнике. Черт, да эта книженция в первой же серии демонстрируется с вполне ясными экивоками для оценки последующих событий. Но более всего оруэлловский дух ощущается в вставках из конца 20 века. Из дней перед терактами, переломивших ход истории. Что, в принципе, неудивительно, ведь старик Оруэлл, либертарный (демократический) социалист писал о своем настоящем. Ну, не совсем своем, но советском. Гипетрофированном до жути. Да ни раз, и ни два уже замечалось, что "1984" — об утрированных в соответствующей степени социалистических диктатурах. Поэтому события в еще не западной, но уже не советской Польше начала 80-ых воспринимаются вполне в разрезе нашумевшего повторно после скандала со Сноуденом (в отзыве на самую известную книгу Джорджа данная проблема рассматривается) романа известного писателя. Но оставим в стороне вопрос реалистичности в культовом идейном продолжении замятинского "Мы", а рассмотрим влияние Хаксли в сюжетной канве "1983". Всеобщая информатизация, вездесущее общество потребления со своим аналогом айфона, футуристичные и опрятные города, в которых живут мещанские, сытые, одетые да всем довольные обыватели, развеивающие скуку в вьет-таунских ночных клубах и соцсетях. И котором, само собой, до политических свобод и скором заходе в милитаризм и далеко направо всей Польши как-то невдомек. Конечно, общество не кастовое, полного запрета на творчество и искусства нет, но главное по Хаксли — свобода телесная (читай, удовольствий) взамен духовной. Не даром актер, играющий роль вьетнамского мафиози, сказал очень яркую фразу по этому поводу (примерно такую): "мы прослушиваем все миллионы телефонов, просматриваем еще больше сообщений, и знаешь что? В них нет ни слова о свободе. В этих комфортабельности и технологиях дух вашей нации и умер". Думаю, как раз элементы Хаксли из этих скупых и бедных описаний (моих) покажутся наиболее интересными, в чем-то свежими, но точно актуальными, животрепещущими и достойными внимания.

Именно мотивы "О дивного нового мира" делают Польшу в "1983" по-настоящему реальной, живой и трагичной. Ведь они не только о народе, который из-за злой и коварной партии бюрократических "совков" не обрел свободы. Эти сквозные линии единого событийного фона создают наш собственный, вполне и к сожалению чересчур настоящий мир, ни капельки не альтернативный и не тоталитарный. Во всяком случае в принятых Оруэллом базовых понятиях тоталитаризма и антиутопии. Ведь технологии, которые должны были сделать мир свободным и сплоченным, объединить и сдружить людей, образовать их, делают совершенно иное. Интернет, как и ТВ, стал очередной площадкой "Общества Спектакля" (отсылаю прямиком к статье по "Поколению "П"" Пелевина и к самой книге, одноименной, Ги Дебора, но рецензия здесь), то есть ристалищем для поединков мифологических конструкций политтехнологов и рекламщиков и их податливых аудиторий. Доступность знаний, а на самом деле лишь информации, убило у подавляющей части населения всякую способность к критическому мышлению и тягу к познанию. Я уж молчу про разрыв этой же части населения, в том числе и нас с вами, с реальным миром за окном. Окном в вашей комнате, а не на мониторе. Современная диктатура — это диктат лейблов и мерча, культа потребления и зомбифицирующих СМИ, одурманенного ими плебса, который, подрастая, к ужасу даже стоящих Наверху и не смотрящих слишком далеко вперед, готовится заменить их на посту всемирных кукловодов. Вот это настоящая и пугающая антиутопия — мы. Не замятинское "Мы", а вполне реальные и пугающие люди в конкретном здесь и сейчас. А также тот злосчастный и порочный круг, который может возникнуть в ходе круговорота от одурманенных к одурманивающим и обратно сквозь призму смартфона, планшета, чего-то-там-.ru (.com) и модных буковок на нашем шмотье однородного и весьма посредственного "качества".

Так что не количество партий и наличие красного знамени, ну, или свастики с коричневыми цветами, делают произведение антиутопичным. Привязка к тенденциям сегодня, способы внушения, витающие в воздухе доминанты и стремления общества, доведенные до абсурда, либо показанные в каком-то определенном, выделенном аспекте — вот это создает подлинную и настоящую антиутопию. Поэтому, с некоторыми натяжками, но я могу позволить себе назвать "1984" Оруэлла антиутопией. Но только по отношению ко времени написания данного романа. А так и известная экранизация уже была далека от статуса антиутопичной. Потому что была неактуальна. Сегодня социалистические диктатура и злые коммуняки, соци и левые в целом — это не антиутопия. Потому что их нет и ими даже не пахнет. Вот правый поворот — вот это еще как правдиво и бесповоротно (хах, словесный каламбурик). Но посредством чего и на какой почве? А на гумусе из информационного общества и эпохи постмодерна в самом их негативном смысле и вульгарном осмыслении. С возрождением старых монстров и отживших себя идей ржавого налета правизны, которые суть следствие гниющего глобального (пост)капитализма (а в этот раз отсылаю к статье на тоже Пелевина, но уже на "SNUFF" и посткапитализм). Я бы еще сказал про актуальность экологических антиутопий, но они так или иначе никуда не пропадали и время от времени появляются на экранах. Взять тот же ремейк-перезапуск Безумного Макса. А вот с социальными антиутопиями не все так хорошо... Дело спасают "Суррогаты", "Элизиум", "Судная ночь", "Шоу Трумена", "Гаттака", но их мало! До обиды. Популярная и завершившаяся франшиза "Голодные игры" все же подростковая полу-антиутопия на фоне постапокалиптики, ибо не зацикливается на темах массового общества и диктатуры информации, на итогах современного капитализма и неоколониализма, а всего лишь вновь впадает в тоталитарное государство с жестокой, бесчеловечной диктатурой и одетым в единое серое (или столичное цветастое) плебсом с элементами озвученных тем. Сегодня нужны антиутопии об озвученных выше темах, о гибридных войнах, закулисных с далеко играющими последствиями играх транснациональных корпорациях, о возрождении империализма и национализма в разных формах, о вырождении движений и групп, ратующих за свободу, их включение в вездесущее общество спектакля (имеется в виду опошление и деградация левых движений на Западе с известными следствиями).

Заключая, нельзя забывать о заглавии данной статьи. Сериале, о котором я до сих пор упоминал лишь постольку-поскольку. "1983" — качественная вещь, сделанная своими создателями и исполнителями главных и не только ролей с любовью и трепетом. Это видно. Для поляков тема ведь больная. Мы это понимаем и должны помнить. Но представленная мной ранее дихотомия между антиутопичностью по Хаксли и по Оруэллу не только делает сериал насыщенным на трактовки и в общем красочным. Эта внутренняя конфронтация двух, на самом деле, противоположных жанровых веяний подрывает целостность и логичность нарратива. Ведь возникают вопросы, некоторые из которых я спрячу под спойлером, дабы не спугнуть возможных зрителей этого творения.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Почему Партия по-настоящему не убила всю оппозицию, у которой в итоге отобрала потомство? Зачем эти пустые гробы и заполненные поляками-демократами вьетнамские тюрьмы? И ПОЧЕМУ НИКОГО НЕ ОБВИНИЛИ В ТЕРАКТЕ? Это один из самых глупых, на мой взгляд, конечно, моментов "1983". Почему всех этих оппозиционеров в итоге не приставили к ответственности? Ведь понятно же, что вопрос о причастности к столь крупным и кровавым событиям обязательно в итоге поднимется.
Чего хочет Партия? Ведь контроль и силовой, и мягкий через СМИ и потребительство есть.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Зачем Партия воду мутит, ради каких именно целей? Присоединение к Западу? Зачем в этом всем нужен главный герой и от каких именно "призраков прошлого" антагонист в лице министра экономики хочет избавиться? Чего реально хотят военные, если понимают и специально ставят себя в ситуацию и против Штатов, и против Советов, а соответственно и всего мира? Ведь Польша и так в идеальном состоянии — послушное общество без коммунистической идеологии, послушное, рукотворное, вполне национальное и органично польское, с ядерным чемоданчиком и что политической, что экономической независимостью.
Каким образом Советский Союз жив?

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Чем в нем закончилась Перестройка? Видать, не отказом от ОВД, СЭВ и "восточного блока", которые происходили параллельно и независимо, практически, от обособления и вестернизации просоветских европейских государств. В связи с этим смешно слышать про идеи Штатов о десоветизации Советов через Польшу. Это ту Польшу, которая тут независимая целиком и полностью, с ядерными боеголовками — кстати, как она смогла их так незаметно сделать от Москвы, не ясно. Это через ту Польшу, которая и у нас была довольно обособленной, со своей программой коммунизьмъа, с националистическими идейками, доминанта которых видна в современном польском Сейме.
Кстати, поэтому до сих пор кажется надуманностью в сериале наличие Польши в том или ином виде в связке с Советами.

Да, хоть это и не мелочи, но сериал все равно хорош и достоин просмотра. Ибо его более актуальные мотивы радуют глаз и греют сердце. Эти борцы за свободу, достаточно мнимую, которую они и сами не ахти как представляют, но способны зато ради вендетты так порезать виновных и невинных, что мама не горюй. Но и без некоторых клише не обошлось, ляпов и вопросов вне обозначенной конфронтации двух антиутопических направлений и стилистик (

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

например, вьетнамцы... Ну откуда, ну как, в Польше, которая еще при стабильном режиме коммунистов очень быстро провела десемитизацию, появились целые кварталы азиатов? А про войну в Чечне уже упоминал другой автор
), но актерская игра, детективная часть, сюжет в целом спасают положение и делают это на высшем уровне. Но жанр антиутопии надо обновлять. Пора возвышать обделенных вниманием Хаксли и Брэдбери (да, конечно, "451 градус по Фаренгейту" недавно обзавелся сериалом, ан все же — где эпигоны?!) Пора отбросить Оруэлла на свалку истории вместе с теми вещами, о которых он говорил. Какие партии, какие гипертрофированные Соци... Даже фашистские диктатуры, и то сильно изменились, хоть и остались. Я уж молчу про то, что вполне себе скоро самые бесчеловечные левацкие мироустройства вроде сталинского и не доведи бог полпотовского (хотя какой Полпот левак, конечно, отдельная история) покажутся нам самыми настоящими утопиями. Во всяком либертарные проекты социалистов кажутся уже сейчас, как и всегда, не только не антиутопичными, но и вполне реализуемыми уже в нашем дивном не новом сегодня. А о реставрации таких жанров, как альтернативной истории с ее попаданцами и вечными бдениями над миром здравствующих нацистов поговорим в другой раз. С Наступающим и побольше вам качественных сериалов, интересных книг, трогающих самые фибры души антиутопий и красочных реализуемых утопий!

PS. Не забудьте о шпионской ретрофутуристичной альтернативке, сериале "Counterpart" и моих обзорах на него — втором и первом.

PPS. Спустя минут десять подумав, добавлю еще кое-что. Хаксли и Брэдбери, конечно, актуальны. И хорошая антиутопия, как видно из статьи — это как раз наличие этой самой актуальности. Но обновлять жанр нужно не старыми колоссами, а новыми богатырями. Нужны не хорошо забытые старые, а по-настоящему новые идеи, авторы, книги, сериалы, фильмы, игры, идейные и жанровые ответвления... Нужно обновляться целиком и полностью, не стоять на месте. Иначе и у нас в фантастическом гетто скоро найдется свой Гнойный, который будет пинать труп. Правда, не баттл-рэпа, а антиутопии...


Статья написана 1 ноября 2018 г. 21:17
Размещена также в рубрике «Рецензии»

Буддистская и ново-амазонская деконструкции капитализма,

или трое олигархов в дзэн-яхте, не считая заплутавшей экс-блудницы с веревкой смерти (1)

*(1) — автор рецензии, как всегда, приносит извинения за дальнейшие недофилософские, политотные и совершенно сторонние мыслепотоки с вырвиглазным шрифтом, а также за перегруженное заглавие, в котором могла затеряться изящность отсылки на роман Джерома*

Виктор Пелевин, конечно, писатель особенный. Непредсказуемый. Думаю, у каждого читателя с должным опытом и своим кладбищем прочитанных и раскритикованных авторов есть целая плеяда примеров одного из самых печальных исходов в бытии литературы — исписывании. Выхолащивании писательского гения либо капиталистическими волнами тенденций рынка с акульим оскалом, либо идеологическим клишированием, либо скоропостижной деменцией... Да и другими вариантами, остановить которые не всегда под силу тонко чувствующему Автору с большой постмодернистской буквы. Тем более когда сам Автор постмодернист, и тут, как и в случае с поговоркой о любви и ненависти, один шаг с края лезвия самобытности, остроумия, ловкого словца и самостийного, грамотно синкретизированного стиля, в бездну (само)повтора, марширования по колесу сансары с гравировкой тысячеликого Джозефа Кэмпебелла (2), нелепого использования инструментария жанра, из-за коих творческие потуги скатываются в самолюбования своей колкой ироничности и элитарной надменности в расстановке скрытых за семью в степени семь печатями отсылок (3)... Из-за чего форма пожирает содержание, а воскресшая в безумном порыве архаика с незабвенной приставкой «пост-« аннигилирует все достижения как темной, так и светлой сторон западной и мировой культуры (4). В общем, о чем это я талдычу? Пелевин, конечно, молодец, классный владелец посттоталитарного, как бы сказали на Западе, пера, но какой же он неровный автор! Как порой ослабляет хватку... Именно такие путанные, но отчетливые по сути мысли приходят после прочтения «Тайные виды на гору Фудзи».

Казалось бы, для строительства литературной архитектоники в стилистике пелевинщины выбрано все с самым изысканным вкусом сарказма и постиронии. Главный герой — российский олигарх, родом, естественно, из 90-ых. Он жутко богат, но притом столь же одинок и несчастен. Поэтому к нему заявляются из конторы, издали напоминающую «Службу развлечений» из фильма Финчера. Присутствует тут и женский персонаж, практически полная противоположность роковой (нео)нуарной музе. Заплутавшая в извилистых путах да окольницах русского капиталистического начинания (aka стартапа) в размерах всей страны, а то и всего мира. Не совсем плохая, но и не очень хорошая по своей несколько отдающей душком душонке. И целый перечень отсылок к Стругацким, самому писателю, Навальному, 90-ым, современным реалиям и т.д. И все это соседствует с канвой из буддистского опыта, которого лучше всего характеризует второе загалвие к небезызвестной книге из туманных альбионов — «Туда и обратно». А также с изощренной смесью мезоамериканщины с кастанедщиной, мистицизированным феминизмом и щепотки лесбийских экивоков. И коктейль вышел такой себе. Больше пойло, чем приятный, изощренный и даже цепляющий какие-то скрытые фибры души микс-напиток. Но почему? Что не так и где осекся светоч постлитературы Матушки-России?

Мне более всего хочется ответить на собственный же вопрос одним словом — «сырой». Роман «Тайные виды...» просто-напросто недоработанный. Особенно это бросается в глаза по несколько смазанной концовке, которая то ли намекает на обязательное продолжение, то ли говорит, что «в следующий раз постараюсь лучше». Ибо столько сюжетных ходов, которые могли быть должным образом доведены до абсурда, высмеяны и некоторым образом решены, а в итоге остались без должного внимания. К сожалению, это так (для меня); олигархическое недопросветление и метаморфозы уставшей от самой себя сорокалетки лишь порой забавны, а в остальном лишь читабельны. Черт, да сколь даже вполовину изощренности Пелевина можно было б выставить нелепость буддистского аттракциона и феминистического оккультного просветления! Кстати сказать, связаны они тоже далеко не всегда должным образом. Например, я до сих пор не уловил, насколько в постпросветленческом экзистенциальном кризисе Федора виновата Танина петля смерти. Столкновение этих двух мировоззрений, которое я ожидал, произошло также посредственно. Даже самый напрашивавшийся стеб между олигархическим и буддистским вышел не на уровне настоящего Пелевина. Плюс лично я не увидел кульминации, наивысшей точки повествования, а если она и была, то разрешения сего конфликта, напряжения, вышло никакущим. И просившегося торжества любви — ну, лично для меня, повторяюсь, не произошло. Сумбур, короче говоря, который не превратился в нашу любимую фантасмагорическую сатиру положений, современности, бренности взглядов на бытия и самого бытия, а также нашей экзистенции. Все то, что удалось на славу, высшем уровне в «Лампе Мафусаила, или Крайней битве масонов с чекистами», тут нет и в помине, к моему глубочайшему разочарованию. Сухая поделка на прежнее достижение... Кстати, и впрямь очень похожее. Серьезно, не замечаете тут множественной схожести? И в «Лампе...», и в «Тайных видах...» поднимаются темы/проблематики феминизма, современной России и свойственного ей капитализма, столкновения разных вариантов космологий и мироуйстройств, по большей части нелинейное повествование со сменой фокалов в каждой последующей части романа. Все это не просто поднимается в более ранней книге Пелевина, но и отлично используется, обыгрывается, объясняется, разрешается и сочетается со всем остальным. Ничего подобного нет в «Тайных видах...». Отсылки в лоб, без всякой возможности читательской игры, и лишь минимум интересных монологов/диалогов о строении реальности и жизни. И то больше запомнились такие потуги из второй части, представленной записями главного героя. Были забавные и интересные моменты, особенно о Будде как главном наркоторговце человечества. А вот диалог олигархов в последнем (или предпоследнем) романном блоке о культуре России выглядит до крайности путанным, нелепым и бессмысленным. О качественных деконструкциях жанров и реальности я промолчу. Зато есть отсылки на себя любимого, хех. К примеру, разговор Клэр с Таней о понимании Вселенной как симуляции, которая есть только в одном месте (вагине). Сразу же понятно, что отсылают нас прямо к Чапаеву с Петькой о Вселенной в голове. А рассказ игуаны Тане, который происходил в трансе, напоминает живописание трактовки мира как тюрьмы из "Ампира В". Вот такие дела...

Сказать под конец особо нечего. Вроде бы оно и к лучшему. Я не потешу вас размышлениями об угрозах постмодерна и мутациях современного (пост)капитализма, хотя понабрался для этого новым бредом/качественным контентом. Так что оставим это для следующего раза и более удачной книги. Не знаю, будет ли она за авторством Пелевина... Очень надеюсь, Виктор, в тот следующей раз вы таки поднатужитесь, а ваш читатель, к примеру, я, снова будет умилен приятным шармом и тонким стебом с элементом авторского откровения «Лампы Мафусаила...»... А пока вернемся с вами в мир зверств неоимпериализма, смердения и пустозвонства склок новых левых и торжества техно-реакции, а также торжественного шествия массовой культуры и слишком слабого эха чересчур далеких революций.

Итог: сыро, слабенько для подобной величины. И очень напоминает самоплагиат названного выше романа.

Примечания:

(2) — имеется в виду воспетый самим оксимыроном труд по сравнительной мифологии «Тысячеликий герой», отдающий культовостью и вездесущностью до сих пор.

(3) — пример подобного скатывания в бездну — сам пример построения фразы о скатывании в бездну.

(4) — отсылка на мою же рецензию о другом произведении Виктора Пелевина — «SNUFF» (здесь).


Статья написана 5 сентября 2018 г. 00:51
Размещена также в рубрике «Рецензии»

(дополненный отзыв на произведение)

Мир победившей посткультуры

или постмодернист о (крахе?) постмодернизме/а

"Но единственным местом, где наши имена будут стоять относительно тесно, станет название этого снафф-видео..." (отрывок из классики современного интерактивного искусства)

"Что такое постмодернизм? — Это когда ты делаешь куклу куклы и сам при этом кукла. — А что актуально? — Актуально, когда кукла делает деньги. (от автора, который вместе с Автором не умер)

*Автора статьи не изображает из себя истину в последней инстанции. Всего-то занимается словоблудием (*), попутно, местами, порой вспоминая о теме рецензии (от другого не умершего автора)*

Как раньше было просто. В том числе и сама простота. Ведь были лишь один язык, одна вера, один пантеон богов и система ритуалов для поклонения им. Одна идентичность, одна ментальность и одна история, рассказываемая вечерами у костра. С одним героем и одним подвигом. И была только одна реальность, или, во всяком случае, одно наиболее реальное представление о ней. А потом, спустя тысячелетия, настали дни странствий. А вместе с ними и метаморфоз. Открытий, войн, разных языков и народов, Великих Книг. Великих Идей. И когда-то одна история, рассказываемая у одного костра, о Герое и его Подвиге, трансформировалась и приумножилась. Теперь она превратилась в несколько сюжетов, доносящихся до нас сквозь века из сказок, мифов, священных писаний, книг, игр, сериалов и фильмов. И спустя столько столетий все эти тысячи версий одной истории в Информационной Эпохе переплетаются и смешиваются с новыми историями из уже не одной, а разных реальностей. Реальностей, которые все дальше уходят от той изначальной и простой ее версии, ее видения Первыми Людьми. Лишь симулякры симулякров, сплошные знаковые системы, воздвигаемые на уже имеющихся. Поэтому неудивительно, что в рамках так называемой Литературы, в результате жанровой эволюции, скрещивания, гибридизации и селекции, от классицизма с романтизмом и реализмом через модернизм, возник постмодернизм...

Именно так — громоздко и сверх меры претенциозно — я начал отзыв на один из лучших романов Виктора Пелевина, "S.N.U.F.F.". И как всякая глубокая и, не побоюсь этого слова, великая книга, она раскрывается не сразу. Прошло достаточно времени, прежде чем я смог посмотреть на нее иначе. Не под другим углом, но уж точно через линзу с большим увеличением. А все спасибо философии от самых ионийцев до пост(пост?)модерновых мыслителей и собственного (книжного и житейского) опыта. Поэтому ныне мне представляется постмодерн и толкование его в обозначенном романе совершенно иными, нежели в том наивном и стародавнем отзыве (**). Сейчас повествование романа, которое, как (пост)иронично, ведется от писателя-постмодерниста, представляется мне не милой метафорой высокому метаязыку, а эпитафией сегодняшней цивилизации (***). А отчего такая перемена в видении — ниже.

Наверное, правильнее всего начать с постановки вопроса: что такое постмодернизм? Сложно ответить точно, ибо постмодерн вокруг нас, да и в нас самих. Чтобы расколоть такую вещь в себе, нужно прибегнуть к одному из двух вариантов. Первый: закапать ее в песках прошлого, нарожать детей, заставить их нарожать еще детей, и через n-ое количество осеменений появится плеяда ученых археологов (которая таки и даст нашим могилам ответ на данный вопрос). Либо ждать рождение такого глубокого мыслителя, как дедушка Маркс, который "пояснит" за базар капиталистов нашу общественно-политическую формацию. Так как оба варианта для сиюминутного сотворения рецензии не представляются подходящими, будем основываться на специфических книгах-исследованиях-измышлениях, философских статьях, тематических коллоквиумах, сократовским диалогах с заинтересованными и сходах ученых и философов по одному и тому же вопросу. Из этого сделаем первый и самый очевидный вывод; постмодерн — это идущее за модерном (в хронологии) понятие. А в переводе на великорусский получается, что это после-современность. То есть переосмысление в некотором русле модерна, современности. Во всех возможных сферах — искусстве, политике, философии, социальных отношениях, религии.

Итак, примерно определив поле этого текучего понятия, продолжаем плавание терминологического ледоруба. Постмодернизм — переосмысление всего, что было в модернизма (а все, что было в модернизме и предшествующих ему эпохах, так или иначе являлось плавной эволюционной прямой). И это не просто нейтральные думы над ушедшим. Постмодернизм — эра судилища над прошлым. Хроноцид над дарами цивилизации современности, ошметки которой порождают (пост)цивилизацию уже постсовременности. В любых аспектах человеческой действительности. Безусловно, это крайне интересное, до жути любопытное зрелище. Похлеще всяких колизеев и концертов Басты! Но какой его итог и подноготная (само)цель? Зачастую в литературе — это форма без содержания. А вспоминая об одном из самых главных механизмов построения постмодернисткого произведения, можно легко составить определение постмодерна в литературе. Это деконструкция старых форм и уничтожения смыслов в них через конструирование новых форм из старых, в которых аннигилируется (уничтожается, саморазрушается) содержание. Постмодернистская проза — это выхолащивание (жанра, идеи, смысла, Автора, эстетики, глубины, художественности, оригинальности, сверхцели, посыла). А почему? А потому что современность (мы живем в постсовременности — не забываем), да и вся история до нее, принесла только горечь и трагедию, разочарования и боль. В том числе в культуре и из-за оной. Именно культура в самом широком смысле, как огромная, бесконечная практически палитра смыслов, имеется в виду. И вправду, быть может ресурсы — лишь предлог на братоубийства, а истинная причина — наличие смысла? Получается, создание нового ведет к гибели, несчастьям? Не будет ли логично в таком случае образование посткультуры, области бессмысленности? Ведь положительные смыслы — капитализм и либерализм (по Фукуяме) — уже придуманы! А новые можно не творить, лишь без конца тараторить о сказанном, которое в свою очередь было сказано, которое далее тоже было сказано о... Вечная рекурсия уже придуманного! Ибо все сотворено, а все сотворенное — осуждено. Для нового "творца" остается лишь один удел — более "оригинально" осуждать осужденных! Поэтому постмодернизм культуры и искусства, духовности — это смерть. Смерть ранее перечисленного, а также Бога (Ницше), Автора (Барт), Истории (Фукуяма) и Человека (он же) (последние две еще только грядут).

Но это еще ладно! Постмодернизм экономики, а попутно политики еще интереснее! (Так что теперь постараюсь войти в амплуа марксиста, но не переживайте — тут я буду максимально краток и вскоре вспомню про Пелевина. Он жив и не забыт — только еще чуть-чуть!). Старина Маркс не все разглядел в размытом образе будущего. Не увидел, что оно на самом деле то ли величайший фарс, то ли последняя трагедия человечества. Суть в том, что примерно век назад марксово пророчество не сбылось. Мир не пошел по стопам коммунизма, ибо Перво-Марксист, собственно, старик Карл, сделал для них славный подарок — "Капитал". И могучие буржуа поняли, что социальное государство не такой уж дурной мир, нежели чем билет на рейс прямиком на свалку истории. Изуродованные зачатки несбывшейся утопии гнили в Осажденной полу-Крепости, полу-Ковчеге, России. А та была в океане капитализма, который таки не просто гнил, но притом преобразовывался!

За двумя величайшими стремлениями, имманентными капитализму (ростом капитала и захватом рынков), старые капиталисты пришли к выводу, что прокормить свой худой мир с рабочим классом и до конца себя обезопасить (и еще обогатить!) можно развитием/вырождением этой экономической формации в новую — посткапиталистическую. Ее суть проста: зачем в конкурентной борьбе улучшать качества товара (и проч. вложения), коль барыш можно получить в разы проще? Как? Не делать товар лучше, а говорить, что так оно и есть! То есть реклама во всех ее ипостасях, плодом которой и является борьба не характеристик товаров и пользы от них, а всеми любимых лейблов, торговых знаков да брендов. Даже дизайн — это вторичное (третичное — его реальная нужность). Самое главное в наш век из-за этого и есть информация. Ибо конкурируют и воюют друг с другом корпоративные тигры теперь не уровнями и мощностями производительных сил, а бицепсами пропагандистской машины и крышиванием СМИ-центров. Но дабы фраер на такое фуфло купился требуется его максимальное опрощение. То есть описанная выше посткультура. Так что эпоха бесконечных приставок "пост-" — штукенция плотно перевязанная своими элементами друг с другом, совершенно новая в плане возведенных в абсолют отрицаний и негаций ВСЕГО и до пошлости старая по своей природе. Ведь посткапитализм — такая же общественно-экономическая формация, как и прочие. Со своим правящим классом и соответствующей идеологией. И принципы их антикварные — Строгие Контроль (над производственными ресурсами и населением) и Иерархия (разделение на властвующих и подчиняющихся). Благодаря ним мы живем в грандиозный период строительства Великой Империи Рабства, где 99,9% землян наконец уравняются в своей несвободе. Но не забываем, что Человек-то тоже скоро издохнет! То бишь евгеническая генетика в руках посткапиталистов этому поспособствует. Не важно, будет ли это происходить в тайне или наяву (в любом случае, все к тому времени станем слепыми потребителями), но мир наконец-то на генетическом уровне разделится на достойных Олимпа элоев и способных лишь на холопстсвование морлоков. Вся надежда лишь на третий мир (и нас), который отягощен глобальным разделением труда на производство "придуманного" постиндустриальным посткапитализмом и снабжение его же сырьем. Лишь пронзив эту ахиллесову пяту этой ошибки истории можно будет вернуться к той самой точки бифуркации, к перепутью развития. И сделать наконец правильный выбор...

Еще не убежали? Тогда вернемся к "СНАФФу" Пелевина! В нем бездонное море аллюзий, отсылок и перекрестных смыслов с реальностью за окном. В офшаре Бизантиума и Оркланде-Уркаине, в их взаимоотношениях и буднях можно найти как намеки на дихотомическое единство России и Запада, так и предсказание конфликта России с Украиной, так и американо-российские отношения... Так и доведенную до крайнего абсурда рабочую машину информационного общества (посткапитализма, посткультуры, постиндуриализма и т.д.). Экономика, основанная на угнетении "варваров", "третьего мира" (Оркланда), зверской их эксплуатации путем социальных манипуляций (и фальсификациях фактов и истории в общем). Это угнетение лежит в основе посткапиталистической экономики, нью-эйджская идеология-религия которой есть гибрид СМИ и худкино. А главный догмат этой идейной химеры — отсутствие границы между выдуманным и реальным. А второй — если и не мертвый, то точно неживой бог Маниту, живущий в экранах и деньгах (еще один "намек" на постиндустриальную экономику). Про творцов ("творцов") как сомелье и симулякр порноиндустрии я умолчу — эти гениальные фразы, метко вскрывающие действительность, надо прочесть самому. Любовный треугольник тоже весьма показателен и широк на интерпретации. Типичный потребитель, обыватель и идеальный гражданин общества постмодерна — Дамилола — в "схватке, дуэли" (которые есть сюжет романа) теряет, проигрывает свою возлюбленную "варвару" Грыму. Между тем "проигрывается" половинка рассказчика, Кая, сама. Ведь в своих философских опытах и интроспекциях она видит, что является в обществе Бизантиума просто вещью среди прочих вещей. И дело ж не в том, что она — машина. Дело в том, что остальные люди — тоже машины, вещи. Иначе существование общества сплошного фетиша и нескончаемого вещизма невозможно. И вместе Кая с Грымом поднимают "варваров" (Оркланд, девственный от посткапитализма мир, настоящий, откровенный, пусть и несколько грубый, жестокий, но не лицемерный) против бизантийцев, таки побеждая последних. Но не вдаваясь в эти самые философские измышления-отступления Каи (которые в разы три увеличат объем этой рецензии), можно увидеть очевидное. "СНАФФ" методами постмодернизма показывает несостоятельность и плоскость данного концепта. Через интересный и колоритный мир постапокалиптического будущего Виктор Пелевин, как мне кажется, доносит до нас простую истину (которая даже открыто говорится на страницах романа). Наша (пост)цивилизация, нормальный стержень которой есть доверие (как и любой цивилизации до нее), обречена на катастрофу и крах при утере этого самого доверия. А произойти это может при дальнейшем выхолащивании смыслов и, что еще важнее, правды через СМИ, которые, видать, уже забыли, что это такое — правда. Все теперь говорят о фактах и информации, а не о лжи и правде. Истине. Но такая система долго не продержится. Когда-нибудь и как-нибудь, но она падет. И пройдут тысячелетия, все постмодернистское обратится в пыль, а Человек не умрет как Бог и Автор. Того глядишь, и последние возвратятся... Может быть, с помощью постпостмодернизма (****)? Но это уже совершенно другая история...

Итог: 10. И автор напоминает, что отзыв пишется в эру постиронии и постправды, так что где ирония и правда, а где кроются их деконструкции, даже самому чеканщику этих строк не представляется возможным понять.

Примечания

(*) — о самом романе говорится частично во втором, не перечеркнутом, абзаце и последнем.

(**) — из первоначального комментария к роману: Постмодерн в литературе — это Конечный Библиотекарь, Великий Классификатор текстовых комбинаций, начинающихся от полузабытых мифов островных народов и оканчивающихся творениями мировых классиков и современной беллетристикой. И секрет упорядочивания кроется в авторском ключе, который писатель-постмодернист передает читателю, меняясь с ним ролями и давая ему возможность найти свой вариант реальности. А лучше всего ковать эти ключи, чуть ли не штампуя их, получается у Виктора Пелевина.

(***) — но мы еще не умерли, конечно. Вы же читаете эти строки, так что все хорошо. Да и вообще смерть Смерти даже в постмодерне не представляется возможной (один российский философ дней сейчасных даже считает, что от Смерти в эру постсовременности должно толковаться и выводиться Бытие). И наша цивилизация — в всяко-разных толкованиях данной дефиниции — тоже. Но, черт возьми, коль гибель Рима была трагедией, вымирание урода массовой культуры должно быть как можно более напыщенным фарсом! (*****)

(****)метамодернизм, постпостмодернизм будет заниматься, чуть перефразируя закон о двух отрицаниях, деконструкцией постмодернизма? То есть деконструкцией деконтруированного или деконструкцией самой деконструкции. Возможно ли, что мы вернемся к модернизму? Быть может, может быть...

(*****) — кстати, согласитесь, что картинка для обзора про смерть цивилизации выбрана под стать тематике :)

ПС. Рубрики по произведениям с трактовками революционной ноты будут продолжены, а рассмотрение постмодернистских трактатов только начинается...


Статья написана 9 июня 2018 г. 10:59
Размещена также в рубрике «Рецензии»

Потерянная Шумерия-90

или венчание с Иштар во время чумы

«В обществах, достигших современного уровня развития производства, вся жизнь проявляется как огромное нагромождение спектаклей. Всё что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление...»

К одному из первых и самых известных романов Виктора Пелевина «Поколение П» (заглавие которого, как повелось в субжанре «пелевинщины», носит множество коннотаций) я шел довольно долго. Все отодвигал да отодвигал прочтения книги по всяким разным причинам. Наконец-таки прочел и, разумеется, остался доволен, хоть данное одно из первых произведений Пелевина выглядит несколько необычным для его пера.

«Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былое единство жизни уже не восстановить. Реальность, рассматриваемая по частям, является к нам уже в качестве собственной целостности, в виде особого, самостоятельного псевдо-мира, доступного лишь созерцанию. Все образы окружающего мира собрались в самостоятельном мире образов, насквозь пропитанном кичливой ложью. Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого...»

Нет, само собой ««Generation «П» как всегда можно без оглядки разбирать на цитаты. Они не самые лаконичные и вызывающие улыбку, но все же пропитаны иронией, сарказмом и литературоцентричным осознанием бытия. При том же бытия довольно печального, чересчур ложного и эгоистичного, лишенного возвышенных целей. Теперь истины как таковой нет; есть лишь стремление выжить в замкнутой системе накопления и гниения капитала и общества. Взять те же диалог о российской экономике и виртуальном бизнесе, размышления о новой русской идее, экзистенциальной роли России в мире, современном (пост)капитализме, несамостоятельности российской политики, монолог Че Гевара в амплуа революционного буддиста об обществе потребления как примитивном беспозвоночном организме. И все же тут Пелевин не совсем тот Пелевин, который рванул в мир постсоциалистической литературы где, как он сам иронично заметил, модернизма отродясь не было, но неожиданно образовался постмодернизм.

«Спектакль — это стадия, на которой товару уже удалось добиться полной оккупации общественной жизни. Оказывается видимым не просто наше отношение к товару — теперь мы только его и видим: видимый нами мир — это мир товара. Современное экономическое производство распространяет свою диктатуру и вширь, и вглубь... В передовых странах общественное пространство заполнено целыми геологическими пластами товаров...»

После крайне сюрреалистичного, дзен-буддистского и естественно постмодернистского романа «Чапаев и Пустота», пропитанного во истину стебом, Виктор Пелевин написал практически реализм. Реализм, которому не надо выискивать фантастические допущения для предания абсурдности и антиутопической безнадежности. Всего-то и надо постараться довольно точно вспомнить «золотые» 90-ые и совсем чуточку гипертрофировать образы людей и событий, которые там водились в изобилии. Вавилен Татарский — маленький одинокий человек, который ни во что не верит. Даже в тот древний восточный мистицизм, в который лишь изредка окунается повествование. Азадовский — бескомпромиссный, решительный и без йоты скромности и сомнений карьерист, для которого шагать по головам даже не жизненное кредо, а не отторгаемая обыденность. Вовчик Малой — типичнейший новый русский, напичканный слишком реалистичной стереотипностью.

«Имеем ли мы право осознавать наши желания, даже более того, обладать сознанием!?- вот что стоит на кону современной классовой борьбы. У неё может быть только два исхода: в одном случае, нас ожидает уничтожение классов, мир, где трудящиеся смогут контролировать все сферы своей собственной деятельности. В другом... общество спектакля, в котором товар созерцает сам себя в им же созданном мире...»

Что уж говорить о проблематике, поднимаемой в тексте. Тут и Чеченский кризис и расползающаяся парадами суверенитетов страна, пропитанная ложью и первыми потугами новой манипуляционной политикой властей в информационном пространстве. Даже определенное пророчество в виде «ложнославянской идеологии/диктатуры». Черт подери, но Пелевин, как и в «S.N.U.F.F.»'е вновь прочувствовал будущее образами нарратива. В более позднем романе он предрек, как, во всяком, кажется мне, возникновение российско-украинского кризиса и войны (а не только сделал аллюзию по поводу существующего соперничества-противоречия между Россией и Западом). А в этом же он обозначил долгоиграющий, в том числе и в дне сегодняшнем, тренд российской государственной идеи (идеология же запрещена, а таким новомодным понятием мне один мой друг из соответствующих организаций обозначил сегодняшнюю экзарц-идею наших господ для народа). Так или иначе, лично у меня сложилось впечатление, что если бы не концовка «Поколение «П», то его можно было б рассматривать как самый что ни на есть настоящий реализм с незначительной примесью психоделики и реверансами в сторону эзотерики и буддизма. Последние в данном понимании романа лишь усиливают его бьющую серостью будней и безысходностью реальность.

«Самоосвобождение в нашу эпоху должно заключаться в избавлении от материальной базы, на которой зиждется ложь современного мира...»

Подведу итоги и выскажу еще пару мыслей напоследок. Бытие определяет сознание также, как и выбранная тема (эпоха) определяет авторский почерк и жанровую стилистику писателя. Безыдейная и совершенно не чарующая эра первоначального накопления капитала в новой России не оставила особого плацдарма для развертывания стандартной «пелевинщины» современному классику. Поэтому постмодерновости, абсурдистики и юморесок тут предельно мало, из-за чего «Поколение П» может быть крайне не интересно для фанатов среднестатического Пелевина и довольно любопытны для любителей мейнстрима российского толка. Еще добавлю пару слов об экранизациях романа — да-да, во множественном. Никогда не задумывались, что в целом неплохой, хоть под конец и слишком выделяющейся сокращенностью первоисточника фильм Гинзбурга, не единственный по данной книге Виктора? По мне «Москва 2017» 2012 года является как раз не обозначенной, но визуализацией сюжета книги. А что? Главный герой — российский делатель рекламы. Все происходит в рамках метафизического осмысления рекламы и ее влияния на потребителей. Маркетинг представлен в метафоре босхианских чудовищ. Присутствует некое божество, которое так или иначе связано напрямую с владычеством в мироустройство рекламного бытия. Так что ай-яй, товарищи с «ТНТ«!

Однозначно рекомендую читать людям, более симпатизирующих современному модернизму, но и старым-добрым поклонникам гуру тоже. И да, приведенные цитаты — вовсе не из работы Пелевина! Это Ги Дебор «Общество Спектакля» — публицистика от леворадикала-ситуациониста, историка, художника и писателя французского гражданства. Очень советую как довольно художественно, красочно и понятно поданные рассуждения о сути капитализма дня сегодняшнего и природе общества потребления. Почему все так и не иначе и что может статься совсем скоро — именно об этом пишет Дебор, во многом сходный в данной теме по взглядам с Виктором Пелевиным.

9/10


Статья написана 8 января 2017 г. 17:37
Размещена также в рубрике «Рецензии»

Христиане бронзового века

или конец Земной Атлантиды

"The Just City"

Должен признать, что в сравнении с прошлой, первой частью романа-эпопеи Джо Уолтон, данный роман, "The Philosopher Kings" ("Философские короли"/"Философские владыки") вышел чуть слабее, уровнем пониже (сразу скажу, что не только из-за моей субъективности и предпочтении утопии "Обделенных" Ле Гуин, нежели Платоновской Републике). Почему так вышло? Обо всем по порядку.

Во-первых, заявленная Уолтон целостность произведений (в классификации и типологии выбран термин "роман-эпопея", а не "цикл" или "трилогия"), которая подтверждалась и мной (на основе дат выхода каждой части — все расположены близко друг к другу, на протяжении менее чем двух лет), вышла весьма условной в реальности. В принципе, герои остаются теми же, что и в первой книге (даже замена главной героини почти незаметна из-за их схожей сути и функционала), но некоторая единая линия, связность, которая бы делала из всех этих произведений именно нечто единое, а не цикловое, отсутствует. Да и в акцентах и тематике книги несколько различаются. Например, вся ироничность "Справедливого Города" в "Философских королях" испарилась. Двоякость утопии Платона, ее изъяны практически не поднимаются и не озвучиваются в данной книге. Фактически, она признается истинным совершенством, а все получившиеся недостатки практически перекладываются на личности реализаторов данного проекта. Зато появляются сразу две временные петли, одна из которых засветилась еще в предыдущем романе.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Справедливый Город — осуществленный в реальном мире, в далеком прошлом утопический проект на основе мыслей Платона. В итоге, после того, как Город падет из-за извержения вулкана, он станет легендой об Атлантиде, которой и вдохновится Платон при написании "Государства"
.

Во-вторых, книга получилась менее интересной, менее масштабной по событийности, чем первый роман. Ожидания были велики. Настоящая распространяющаяся угроза изменения Истории по древнему миру от отколовшегося от остальных городов группы Кебеса, которая занимается прогрессорством и христианизацией еще до того, как христианство появилось. Экспедиция в самые дали континентальной Греции и цивилизаций древнего мира, находящиеся на грани великой катастрофы, которые могут избежать ее благодаря вмешательству извне. Вопросы правильности или неправильности подобного вмешательства. Сложный выбор и противостояние с богами на этой почве... Нет, все вышло гораздо более тускло. Несколько островов и решившийся чуть ли не в середине книги конфликт Кебеса и Аполлона (при том же довольно предсказуемо). Вот, в принципе, и весь конфликт "Философских королей". И да, все остальное текстовое пространство отдано на разрешение довольно надуманной и чересчур глобализированной и усложненной проблемы арт-рейдов.

В-третьих, как я уже упоминал в первом пункте, теперь Республика Платона, с ее классовой сегрегацией, отсутствием пожизненных социальных лифтов, манипуляциями тоталитарных властей и цензурированной литературой показывается как идеальный вариант по истине справедливого общества. Двоякости первой книги не осталось практически совсем.

Но, в целом, роман получился неплохим. Хуже, чем первая часть трилогии Уолтон, но придерживающийся некоторого уровня. Тем более было интересно узнать, что же будет после Последних Дебатов, на которых Афина, проиграв Сократу, превратила того в овода. Что станется с образовавшимися пятью городами-приемниками Справедливого Города, а именно с Психией (Сияющий Город, обитель неоплатоников), Сократией (признают победу Сократа на Последних Дебатах), Афинией (признают победу Афины на них же), Городом Амазонок (достигнуто почти полное равноправие между женщинами и мужчинами; официальной религией признана "Новая Симфония" Икароса, объединяющая в странном синкретическом учении все религиозные течения прошлого и будущего) и Осколочным Городом, а также загадочным Потерянным Городом, группой Добродетели под руководством Кебеса, способную изменить наступление на древний мир периода Троянской войны бронзовый коллапс. К чему могут привести арт-рейды за статуи, манускрипты и памятники. Что станется с полюбившимся с первой книги романа-эпопеи героями и самим разделенным Справедливым Городом.

Если вам понравилась первая книга и хотелось бы узнать, что будет дальше — да, "Философских королей" стоит прочитать. А вот если хочется сохранить хорошие впечатления от прочитанного "Справедливого Города" и потратить свои силы на что-то более интересное, можете и обойти данную книгу стороной. Мне же хочется узнать, чем закончится эпопея строительства платонического Рая на Земле (а после — вне ее), поэтому в обозримом будущем прочту и финальный, третий роман трилогии "Фессалии".

Итог: 8/10


Страницы: [1] 2  3




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 43

⇑ Наверх