Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «i_bystander» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2

Статья написана 8 сентября 03:56

За четверть века до «Имени Розы» на "Горьком"

С одной стороны, когда я слышу слово "постмодернизм", я хватаюсь за любую кухонную утварь, что окажется под рукой. "Постмодернистский прием" или там "техника" — это еще туда-сюда, но постмодернизм как концепцию, на мой непросвещенный взгляд, регулярно натягивают, как ту сову на пень, либо на книги довольно традиционные, либо на современную литературу, постмодерн вполне впитавшую, переварившую и идущую себе дальше новыми тропками. Но это ладно. С другой, есть в статье всякие нежелательные огрехи — например, автор полагает, что за пределами ПкБ планета Саула в Мире Полудня отсутствует. Но суть, кажется, ухвачена верно, и я чуть раньше писал примерно о том же — Стругацкие именно что обогатили отечественную литературу новыми техниками. "Постмодернистскими" в том числе.


Статья написана 30 августа 16:19

Маленькая заметка в стороне от основной темы.

Привык считать, что Стругацкие поставили одного из своих героев, а именно – Роберта из «Далекой Радуги», перед, что называется, невозможным выбором. Есть дети, которых вот-вот убьет надвигающаяся Волна. Есть транспортное средство, флаер, куда они все вместе не поместятся. Есть совсем-совсем немного времени на принятие решения. Роберт решает не брать никого из детей ради спасения любимой девушки. Подразумевается, что Таня летит на флаере во всех возможных вариантах, но шансы попасть затем на уходящий с гибнущей планеты звездолет у нее есть только в сопровождении Роберта. Роберт обманом увозит Таню. Все дети остаются умирать.

Чувство до сих пор было такое, что Роберт принял очень плохое решение, но в ситуации, когда ни одного хорошего у него попросту не было. Габа с ним во всяком случае согласился. Полностью это вину с Роберта не снимает, но отчасти сглаживает. А вот авторы, не дав своему герою ни одного приемлемого решения, поступили с ним очень жестоко. И, вероятно, сами это поняли, поскольку с тех пор больше так в общем-то не делали. Ну, отчасти еще с Шухартом, но тот в сущности сам кузнец всех своих несчастий и своих невозможных выборов.

И оставалось таким это чувство до той самой поры, пока в прошлой колонке я вместо того, чтобы упомянуть про два параллельных сюжета в ДР, не написал почему-то про контрапункт. Который по идее подразумевает какой-никакой контраст. В общем да, Горбовский и Скляров герои контрастные, а вот конкретно? А конкретно у обоих есть кульминационные эпизоды. В одном Роберт не может взять на борт всех детей – и не берет никого, но улетает сам. В другом Горбовский тоже в общем-то не может взять всех – но берет. Остается сам вместе с экипажем, вышвыривает наружу ползвездолета, но дети улетели.

Намеренное ли тут «совпадение»? Рискну утверждать, что практически наверняка.

Тогда немедленно возникает вопрос, насколько полным это совпадение раскладов является. Флаер по меньшей мере двухместный, надо думать, оборудованный также чем-нибудь для багажа, детей по тексту десяток-дюжина или около того, дети мелкие. Не означает ли пример Горбовского, что из флаера тоже следовало для экономии места и веса повыламывать все вплоть до сидений (благо в наличии имеется тот же Габа, который руками подковы способен гнуть) и, набив детей штабелями – иначе никак – отправить в полет с Таней? А уж на «Тариэле» для них место как-нибудь нашлось бы. В крайнем случае выкинули бы Женю Вязаницыну. Да она и сама вышла бы, надо полагать. А Таня, педагог, как-нибудь управилась бы в полете с бедными спрессованными детишками, несмотря на всю стрессовость – для себя и для них — этой ситуации. Подобно – здесь аналогия неожиданно продолжается – Станиславу Пиште, ушедшему вместо Горбовского на битком набитом детьми «Тариэле».

Получается, выбор у Роберта все-таки был? И дети могли остаться живы?


Статья написана 14 августа 17:42

Вообще-то на этом месте должна была быть совсем другая колонка. Она даже уже написана – примерно эдак наполовину. Но для иллюстрации того, что я в ней собирался изложить, потребовались примеры. За ними я обратился к текстам Стругацких, просто потому, что искать там эти примеры мне сравнительно нетрудно, даже не имея под рукой текстов, по памяти. Обратился – и, в общем, слегка увлекся. Однако вываливать плоды всех этих мысленных раскопок в первоначальный текст означает раздуть его – вопреки первоначальному замыслу, да и практической необходимости – до несусветных размеров, при том, что я и так-то не умею коротко. А вот сделать еще одну колонку – почему бы и нет? (Ну или не одну – материала, похоже, хватит надолго.)

Попробую сразу же сформулировать ее тезис, некую мысль, которая среди многочисленных копий, сломанных вокруг Стругацких и их места в русской фантастике, да и литературе, собственно, тоже, как-то до сих пор не бросалась мне в глаза. А мысль эта следующая: среди авторов своего времени (условно говоря, от оттепели до перестройки) они занимают выдающееся, если не попросту исключительное, положение по богатству активно используемых, а то и просто впервые введенных в обиход нашей литературы технических приемов.




Статья написана 5 августа 07:18

Не угадал я, однако, насчет последнего раза про кавычки у Пушкина. Виною тому вновь открывшиеся обстоятельства. А именно – оказывается, в сети имеются-таки в достаточном количестве факсимиле пушкинских рукописей! Если быть точным, имеется трехтомник «Пушкин, Александр Сергеевич. Болдинские рукописи 1830 года». Первый том содержит описание коллекции, а вот два последующих – именно рукописи, причем одного из самых плодотворных творческих периодов нашего всего. Что самое радостное – там есть если и не целиком, то существенными фрагментами «Повести Белкина» и «Онегин», о которых немало говорилось в прошлых колонках. Ссылку я, зная определенную щепетильность фантлаба в копирайтных вопросах, давать не буду, но гугл всем желающим в помощь.

Будь я истинным фанатом Пушкина, я бы, вероятно, во всю эту роскошь нырнул с головой и уже не вынырнул никогда. Собственно, даже при моем относительно отстраненном любопытстве оторваться удалось с трудом, да и то скорее дела заставили. Но при всех общеобразовательных, так сказать, интересах был у меня и один чисто утилитарный. Читатели предыдущих колонок уже в курсе – это пушкинская пунктуация, точнее – кавычки-тире при оформлении прямой речи. Про разночтения на этот счет в ранних публикациях, включая прижизненные, мы уже знаем, однако хотелось также узнать, как это выглядело у самого А.С. до того, как над рукописью поработали редакторы, наборщики и кто там еще в те времена участвовал в издательском процессе.

Оказывается, вот как.

Т. 2, с. 118 – диалог из «Барышни-крестьянки», рассмотренный в предыдущей колонке:

Т. 2, с. 144 – «розенталевский» диалог из «Онегина»:

Кавычек в пушкинских рукописях – нет! Если диалог идет одним абзацем (как в «розенталевском» фрагменте), внутри используются только разделительные тире. Когда реплики в диалоге поабзацные, нет и тире (которое, судя по прочим фрагментам, если и используется А.С. в рукописях для прямой речи, то скорее на месте многоточия в оборванных репликах – впрочем, в печати эти реплики чаще становятся законченными, с точкой или восклицательным знаком).

Если совместить эти наблюдения с другими изысканиями в пушкинских и непушкинских текстах того времени, проведенными коллегой voproshatelniza, то получается, что кавычки, сравнительно новый на тот момент для русского языка знак препинания, грамотнейшие люди не использовали тогда на письме ни для прямой речи, ни для цитирования. Совершенно очевидно, что речь при этом о неполной индукции, более въедливый изыскатель или специалист, быть может, аргументированно возразит, что нет же – еще как использовались, в чуть более поздних текстах, или даже чуть более ранних, или в беловых, или в не столь тенденциозно подобранных, или прочими авторами. Чего не знаю, того не знаю – узнал бы с интересом, но сам больше искать уже не стану. Знаю, что Пушкин творил без кавычек, в его текстах они появлялись лишь на стадии подготовки в печать, а разнобой, который мы наблюдали в предыдущих колонках, объясняется, видимо, тем, что подготовку эту в разных случаях вели разные люди, а устоявшихся кодифицированных правил к тому времени еще не существовало.

Ставлю на этом месте жирную точку. Когда и если дойдет до последующих колонок, попробуем поговорить совсем о другом...


Статья написана 31 марта 10:59

И снова про кавычки у Пушкина – надеюсь, теперь уже точно в последний раз.

Коллега voproshatelniza по следам предыдущих записей изучила посмертное (в собрании сочинений 1838 г.) издание «Барышни-крестьянки» и пришла к выводу, что пунктуация в диалогах там даже более бессистемная, чем можно было бы подумать. Сформулированный мной ранее общий принцип – оформлять реплики разных персонажей разной пунктуацией – скорее сохраняется, чем нет. Частные же предположения – скажем, что в кавычки берется именно первая реплика диалога – скорее неверны, чем верны: бывает по-всякому. Кроме того, наблюдается множество сбоев. Как на микроуровне: отдельные знаки препинания отсутствуют там, где их естественно ожидать, или появляются в неожиданных местах; так и на макро: одинакового типа диалоги оформлены по-разному.

По большому счету чего-то подобного можно было ожидать, просто исходя из того обстоятельства, что в то время не существовало ни кодифицированных правил розенталевского масштаба, ни, толком, редакторов-корректоров как институции. Мы как бы заглянули на кухню, на которой еще только-только начинает вариться современный нам литературный русский язык вместе с грамматикой. Интересно, во многом поучительно, и при том – а чего ж мы, собственно, ждали?

Как обычно, на этом можно было бы и остановиться. Как обычно, остановиться не удалось. К концу своей первой «пушкинской» колонки я уже знал, что на сайте «Пушкинского дома», помимо собраний сочинений, есть и прижизненные издания. И теперь решил проверить одно зародившееся подозрение, а именно – что некоторые странные сбои в пунктуации посмертного издания вызваны тем, что издатель правил издание прижизненное, и получилось у него не совсем удачно.

Ну что ж – проверил.

Во-первых, в прижизненной («Повести Белкина» 1831 г.) «Барышне-крестьянке» обнаружился еще один способ оформления диалогов отдельными абзацами. Собственно, вот он:

Кавычки есть во всех репликах, просто половина снабжена при этом тире, а другая – нет! Иными словами, основной принцип оформления реплик разных персонажей по-разному уже присутствует, однако в отличие от посмертного (голые кавычки против голых тире) вариант оформления другой (голые кавычки против кавычек плюс тире). Пока просто интересно и не более того, однако одно важное наблюдение сделать можно уже сейчас – пунктуация в прижизненном и посмертном издании разная. К вопросу о правке: диалоги в начале посмертной «Барышни-крестьянки» сделаны в соответствии с «новой», т.е. посмертной, обсуждавшейся в первой колонке традицией, а вот в конце там вообще адская смесь «новой» со «старой» — все реплики с тире, но каждая вторая еще и с кавычками:

Во-вторых, править прижизненное издание пожалуй что следовало, там есть свои заскоки. Вот, например, диалог, в котором поменялись местами открывающие и закрывающие кавычки. Вряд ли намеренно, скорее ошибка вычитки или набора, но уверенности нет. Я выделил цветом единственную пару кавычек в диалоге, где они стоят «по-нашему», и до, и, главное, после – все наоборот. Быть может, в том, что делал наборщик, все же была какая-то логика – дело в том, что чуть раньше есть еще один длинный абзац с диалогом, и там с кавычками ровно та же ерунда: все они, кроме двух в серединке, наоборот. Однако от меня эта гипотетическая логика ускользнула.

Теперь – третье и главное. Внимательный и терпеливый читатель уже заметил, что в предыдущем примере у нас диалог внутри абзаца, и что реплики обоих персонажей там в кавычках, пусть и криво на наш взгляд расставленных. Это противоречит сделанному в первой колонке на основе посмертного издания выводу, что внутри абзаца в пушкинские времена также чередовались тире и кавычки. Однако совпадает со сделанным в постскриптуме к первой колонке наблюдению из прижизненного «Выстрела» – внутри абзаца там тоже использовались только кавычки.

К сожалению, и об этом я тоже упоминал в первой колонке, на прижизненные-то издания я набрел и не сразу. И даже успел снисходительно пожурить Розенталя – за то, что он иллюстрирует современное нам правило цитатой из «Онегина», при том, что в оригинальном-то «Онегине» правило совсем другое. Мало того, объявил эту свою находку одной из вишенок колонки. Ну вот, настала пора наконец взглянуть и на истинно оригинального «Онегина». Издание 1833 г.:

Издание 1837 г.:

В обоих изданиях более или менее современная нам пунктуация (не на сто процентов, скажем, точка теперь ставится снаружи кавычек, а не внутри, но все же)! Именно ее кодифицирует и иллюстрирует примером из «Онегина» Розенталь. И эту-то пунктуацию посмертное собрание сочинений меняет на другую. Причем, что самое обидное, следы этих изменений в нем остались. Вот какую картинку я показал в прошлый раз:

Обратите внимание на выделенную кавычку – а ведь я ее там видел! И без особых мыслей списал на типографский брак — вместо того, чтобы заподозрить в ней следы чистки предыдущих изданий и отправиться на поиски этих самых изданий. Ну что ж, сам виноват, теперь прошу прощения у Розенталя. Зря я на него так.

Впрочем, подсластить пилюлю (в соотношении ложка меда к бочке дегтя, разумеется) все-таки удалось. Один из уроков предыдущего ляпсуса – взялся копать, копай до конца. Немедленно последовав этому принципу, все-таки нахожу первоиздание «осьмой главы» 1832 г., еще отдельной тетрадкой. А там:

Ну то есть в самой первой («первее» разве что рукопись, только где ее найти, я так и не понял) редакции «Онегина» пунктуация в интересующем нас фрагменте все же совпадает с посмертным изданием! Но отличается от других прижизненных.

Выводы же из всего этого будут примерно такие:

— Можно долго и с увлечением сравнивать пунктуацию в различных изданиях Пушкина первой половины 19-го века. Наверняка в них найдется еще много интересного – в плане как любопытных фактов и тенденций, так и комичных ошибок. И я даже сам вижу кое-какие занятные тонкости, о которых, однако, ничего не хочу говорить. Поскольку сдается, что я уже выбрался далеко за пределы своей аматёрской компетенции, и что лучше предоставить эту возможность специалистам. (Возможно, специалистам это совершенно не нужно, возможно, тема давно изучена вдоль и поперек, речь лишь о том, что я теперь хорошо понял, по какой зыбкой трясине ступаю. Надо вытягивать коготок, пока не увяз.)

— Возвращаясь к теме тире у Пушкина – как ни удивительно, в некотором смысле их было даже больше, чем я предполагал поначалу, конец посмертной «Барышни-крестьянки», где каждая реплика поабзацного диалога начинается с тире, тому свидетельство.

— Надо еще раз подчеркнуть – в то время все только начиналось, мы видим пробы и ошибки, пунктуация «Онегина», сбегавшая туда-сюда-обратно в какие-то шесть лет, тому свидетельство. Грамматики Греча 1834 и 1852 г. (тут опять спасибо voproshatelniza) вопросы пунктуации при диалогах и прямой речи покрывают, мягко выражаясь, не полностью, и при этом не сказать чтобы последовательно. (На примере нынешних изданий «Крестьянских детей» мы видим, что и сейчас-то, в сущности, возможны варианты.)

— Ну и наконец (я снова следую мыслью за voproshatelniza) имеет смысл осознать одну вещь – в споре о том, какой должна быть пунктуация в изданиях современной нам литературы, ссылки на пунктуацию девятнадцатого века имеют примерно такой же практический смысл, как на пунктуацию века эдак пятнадцатого. Т.е. почти никакого. Назначение пунктуации – помогать читателю, а не мешать, помогает же ему в первую очередь пунктуация, уже знакомая из современного ему контекста. (Тут начинают лезть в голову разные странные соображения наподобие пунктуации «в стихах Пьера Менара» и в современной поэзии вообще, но я их решительно отметаю – хотя бы потому, что мы все-таки в первую очередь о прозе.)

Вместо заключения – список погрешностей, приведенный в конце прижизненных «Повестей Белкина». Не знаю, как вам, но на мой взгляд он очень трогательный и вполне примиряет (меня, во всяком случае) с некоторыми странностями тогдашнего книгоиздания...


Страницы: [1] 2




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 2

⇑ Наверх