Отзывы С Соболев

Все отзывы посетителя «С.Соболев»



  ОтзывыРейтинг отзыва 

Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке

Всего отзывов: 164


Страницы: [1] 2  3  4 



Питер Уоттс «Ложная слепота»
60 ]
Написано: 2009-07-10 20:56:14

Вынос мозга. На орбиту. В хорошем смысле этого слова

В 1987 году на совещании совета писателей-фантастов и приключенцев Ю.Медедев предложил писателям четвертой волны сочинить что-нибудь о загадке планеты Плутон, а не писать едкие социальные повести и памфлеты. Вот собственно, этим анекдотом и ограничивается тема девятой планеты в советской фантастике.

Мы же посмотрим книжку Питера Уоттса «Ложная слепота» (2006).

В 2082 году вокруг Земли прорисовались зонды инопланетян. 65 тысяч зондов сразу. Но тут же вспыхнули и исчезли. В облако Оорта, что далеко за орбитой Плутона, летит корабль. (Собственно, тема Плутона в книге этим и ограничивается — канадцам тоже не интересно писать про Плутон). Экипаж – сборная солянка: филолог из четырех расщепленных сознаний, чтоб ылучше дешифровкой заниматься, профессиональный воин с прорвой роботов, биолог, у которого вся лаборатория пристроена как протез к телу, с прямой и обратной связью, человек с синтетическим мозгом – наблюдатель от спонсоров. И сверху – реконструированный генетиками вымерший разумный примат, превосходящий современного человека по всем статьям. Он командир, он капитан корабля. На пути к трансплутоновым артефактам ничего не происходит потому что полумёртвый экипаж в анабиозе; читавшие «Я, Хобо» С.Жарковского и «Летящие сквозь ночь» Дж.Мартина будут удивлены совпадениями. Впрочем, идентичные начальные условия приводят к одинаковым результатам, об этом биологи давно сказали.

Встреча с кораблём инопланетян, но не совсем встреча и не совсем корабль. Переговоры по рации с инопланетчиками, оказавшиеся совсем не переговорами. Проникновение на чужой корабль, первый физический контакт. И всё опять же – совсем не так, как в традиции. Кажется, что Питер Уоттс вывернул наизнанку все привычные схемы первого контакта – ан нет, он просто с нуля строит Контакт, опираясь на современное представление о разуме и сознании, об антропологии и культуре и о милитарных играх.

Случаи, с которыми сталкиваются космонавты в книге Уоттса, настолько сложные, что уже недоступны пониманию человеческим разумом, сформированному в условиях саванны.

Вопросы, вопросы кругом одни вопросы: бобровая плотина и плотина в Голландии служат одной цели, кто определяет тут границы разума, чем социальные насекомые отличаются от горожан, которые выступают как «временно неразумные существа».

Для лучшего понимания «Ложной слепоты» настоятельно рекомендую прочитать книжку Оливера Сакса «Человек, который принял свою жену за шляпу». Это одна из немногих, выходивших на русском языке популяризированных работ по психиатрии, на которую ссылается автор в Приложении.

Уоттс в книге четко показал границу познания, предсказал хронологический срок достижения оного предела, в очередной раз озвучил формулу вирт.существования взамен реал.жизни, указал на мозговых подселенцев, решающих задачи и проблемы лучше, чем сознательное существо. Четко отделил «разум» от «сознания». Вот в этом одна из (обидных для человека)  проблем, поднимаемых в книге: почему разум без сознания работает лучше?

 Оценка: 10
Михаил Юрьев «Третья империя»
46 ]
Написано: 2012-03-01 11:09:00

«Самые яркие образцы псевдолитературы я отношу к патологиям. Надо сказать, что в отличие от серых книг, их читать интересно — как смотреть на уродцев в кунсткамере. Патологии совершенно непредсказуемы». (С.Переслегин)

Данная книжка про Империю — это не фантазии малозначащих писателей, которые всего лишь готовят эмоциональную почву тем или иным ожиданиям. Это -- конкретная мечта, это -- Абсолютный Идеал одного из реакционных ура-патриотов. Этот Абсолютный Идеал поддерживают и одобряют (без тени сомнения! Без малейшей критики!) такие видные обитатели ТВ-ящика, как А.Дугин (основатель «школы евразийства» в которой он и учитель, и единственный ученик), М.Леонтьев («Однако» на ОРТ). Можно сразу отмести в сторону -- «Не моё! Что там эти мракобесы могут придумать, и так примерно понятно, в каком ключе у них мечтания!». Но эти люди -- публичные. Они прописаны в ТВ-ящике, они лепят реальность в головах зрителей своими завиральными речами. И когда, например, Дугин на НТВ говорит о Великой России -- никто вроде бы и не против. Только вот образ этой ихней «Сильной России» -- совсем не тот, что может себе представить рядовой человек. Образ этот -- явлен в книге М.Юрьева «Третья Империя». И знать его -- надо, чтобы соотносить их мечты -- со своими.

Будущее, 2053 год. Мир поделён между четырьмя огромными анклавами: Российская Империя, Американская Федерация, Исламский Халифат, Поднебесная Республика. Между Халифатом и Поднебесной притулилась Индийская Конфедерация, дни которой, не смотря на помощь ядерным оружием от Российской Империи, видимо, сочтены.

В Россию приезжает социолог из Бразилии, Алвареду Бранку душ Сантуш, двадцати восьми лет от роду. Это не простой бразилец, и надо подробнее остановиться на его происхождении √ иначе читателю будут непонятны его верхоглядство и пренебрежение к элементарным вещам, кажущимся с высоты его происхождения, недостойными не только беглого взгляда, но даже мимолётного упоминания. Бразилец родом из богатейшей семьи Америки (чьё состояние начало закладываться еще в XVII веке удачной работорговлей), и внук основателя новой Американской Федерации. Этот ребенок родился в атласной рубашке с алмазными запонками и золотой ложкой во рту -- чтобы сразу, не вставая на ноги, хлебать сливки высшего общества. Аспирант Бранку посетил Россию с целью изучения её истории, лично встречался с видными сановниками Империи и, надо думать, немалые силы были приложены принимающей стороной для пускания пыли в глаза столь почтенному гостю. Холили и лелеяли дорогого гостя во время ознакомительной поездки по Империи куда как активнее, чем какого-нибудь Фейхтвангера в 1937-м. Ещё бы, Российская Империя вот уже лет тридцать не принимает никаких иностранных гостей!

Формально вся книга -- это трактат, написанный очевидцем (предвзятым и туповатым -- «обучался в университете имени семьи Буш») об истории, образе жизни, государственном устройстве, армии, религии и культуре Российской Империи середины XXI века. Вообще-то книга Михаила Юрьева -- это настоящая кунсткамера политических, экономических, технических и социальных идей. Как в кунсткамере нет живых препаратов, так и в этом паноптикуме нет ни одной здоровой или жизнеспособной мысли. Одним идеям, озвученным устами бразильца Бранку, уже две тысячи лет (типа ограничения числа граждан, имеющих право голоса, до двух-трёх процентов от числа всего населения), и они не могут уже быть работоспособными, поэтому находятся в разделе «окаменелости». Другие идеи (заставить англичан принять .. православие) -- сродни безголовым младенцам, и умрут в утробе ещё не родившись, поэтому место им -- в мутных колбах с формалином.

Нет смысла писать пародию на мечты замшелых государственников, квасных патриотов и псевдорелигиозных мыслителей: любой их сколько-нибудь объёмный труд, явленный в художественной форме, представит нам целый ворох перлов для осмеяния.

Как попасть в Утопию. События 2007-2020 гг.

Начинается трактат с предыстории Российской Империи. История X-XX веков представлена как череда великолепных свершений, но описана почему-то со светских позиций, что не очень вяжется с концепцией теократического государства. М.Юрьев не понимает, что история легко и просто меняет прошлое течение своё, в угоду любому пожеланию Правителя. Так, надо было выпятить подвиги Александра Невского и Сергия Радонежского. Иначе совершенно непонятно, каким таким православным духом пропитано всё образование в школе (с.304). Но это дела давно минувших лет, а вот когда дошло дело до нашей современности -- тут со смеха падай. Чего, например, стоит пикантное указание на оплачиваемые из-за границы массовые выступления пенсионеров по поводу отмены льгот! И это в учебнике 2053 года!

В 2007-м году была устроена «чистая ночь» -- повязали 150 гос.чиновников высшего звена и 400 криминальных авторитетов, «большая часть которых, однако, была застреляна при оказании сопротивления» (с.28-29). Но не смогла государственная машина катиться без криминала, и уже в 2013 году объявлено о призыве уголовников на государственную службу! (с.316).

Олигархов уничтожили всех -- оказывается, «это были люди, совершенно не способные к стратегическому планированию» (с.29). Да, для родины Жукова и Суворова -- непростительнейший изъян! Благодаря этим действенным мерам «чиновники стали вести себя так, как должно».

В России с 2007 год повсеместно введены в повседневную практику допросы с применением психотропных средств (т.н. «сыворотки правды»). Допросы проводят и в армии, и на гражданской службе, и в школах, и обязательно подвергают такому допросу всех иностранцев -- по умолчанию! -- ибо так легче выявить шпиона, вредителя, кверкулянта, сочувствующего прежней власти, либерала или сатаниста.

М.Юрьев так часто упоминает в своей утопии допрос с применением «сыворотки правды» как панацею от коррупции, терроризма, и засилья борцов за права человека, что волей-неволей закрадывается подозрение о пристрастии автора книги к употреблению психотропных веществ. Никто этого моего ошибочного утверждения не опровергнет, нет?

Россия, оказывается, давно вынашивала планы захвата Европы вплоть до Гренландии включительно, и даже приготовила втайне от всех сотню невидимых и бесшумных ударных подводных лодок с ядерными боеприпасами на борту. Мы, оказывается, только выжидали удобного момента. Я бы написал, что главнокомандующий ждал casus belli -- но латынь запрещена в России. Поводом к войне стал очередной парламентский кризис в Украине, после которого ограниченный контингент добровольцев, числом 80 тыс. человек, занял-таки Восточную Украину. Чтоб помешать воссоединению народа (именно так! национальности «украинец» в XXI веке уже не существует) львовские предатели инициировали вступление страны в НАТО (видимо, Брюссельская штаб-квартира только и ждала момента, чтобы изменить устав своей организации, и начать-таки принимать в свои члены страны, находящиеся в состоянии войны и имеющие территориальные проблемы). И тут всё заверте.. как говаривал классик. Истинно народные правительства Украины, Белоруссии, Казахстана попросили Российскую Федерацию о вступлении в дружную семью россиян и о вспомошествии оным молодым республикам оружием и солдатами, коии незамедлительно были направлены в Украину, Белорусь и Казахстан под одобрительное ликование всех россиян. В Казахстане обошлось, а вот вошедшие в Украину войска так увлеклись, что «город Львов прекратил своё существование». Странно, что о нём вообще чего-то помнят, по прошествии сорока-то лет!

В том же, 2007-м году, по ТВ показали материалы, свидетельствующие о том, что американские спецслужбы стояли за всеми террактами в России. И тут же последовал наш симметричный ответ: взрыв в Чикаго (2,5 тыс. чел) и в Огайо (4 тыс. чел). Ликование россиян не знало границ.

Отменяется вся иностранщина в России: отменяется латиница на автомобильных номерах; в армии батальоны, полки, дивизии и корпуса отныне именуются дружинами, сотнями, ратями и т.д.; обрезан выход в интернет, а оставшийся ошмёток назван «рунетом»; профсоюзы заменены гильдиями, и, самое главное -- возвращён юлианский календарь, и в России опять новый год не попадает на дни поста!

К 2014 году Россия вышла изо всех международных организаций, порвала все межправительственные соглашения, и вышла из ООН.

В 2019 году Россия, после ряда стычек с США, выпустила по Америке 36 ракет с ядерными боеголовками, которые «взорвались в пустынях Невады, Юты и Нью-Мексики, в прериях Техаса и Монтаны, вдали от чего бы то ни было». Америка ответила залпом в 500 боеголовок, но оказывается Россия развернула над своей территорией некое хитрое поле, препятствующее взрыву любого ядерного устройства. И пришлось Америке -- сдаться. Помимо неустойки за войну, США уплатили России 1 триллион долларов за.. Аляску! Ну, типа наши так решили. Это вообще какая-то идея фикс у покрытых мхом государственников: «эй, бизнес! Доплати за купленные в 1990-е годы предприятия!». И так каждую пятилетку.

А пока Россия воевала Европу, Китай взял и за пару лет оккупировал Австралию, Корею, Японию, Монголию, Вьетнам. Как Китай за пару лет поборол непобедимых вьетнамцев, зачем ему Австралия и кусок Антарктиды -- М.Юрьев ответа не дает, ему это даже не интересно.

В том же году Европу (всю, как союзницу США по НАТО) приобщили к России. Мелочь типа Люксембурга и Монако приобщили запросто так, ибо такая большая страна как Россия не видит смысла в уважении мелких государств -- их просто упразднили. Заодно оккупировали Турцию, и над собором Святой Софии восстановили православный крест. Ну, и заодно Черное море сделали внутренним солёным озером.

Англия пыталась сопротивляться, но сопротивление было легко сломлено -- туманный Альбион обстреляли термоядерными боеприпасами.

На оккупированных территориях проводилась очень гуманная политика. Во-первых, сохранялся бизнес в прежних руках. Методика переоформления частной собственности на оккупированных территориях такова: чтобы оставить своё предприятие в частной собственности, хозяин должен уплатить в российскую казну 1/3 стоимости своего завода. Желательно наличкой, и сразу. Впрочем, за особые заслуги перед лицом освободителей некоторым позволялось покупать свои предприятия в рассрочку. Во-вторых, вместо отупляющих местных языков англичане, итальянцы, турки, и протчие тупые лягушатники получают один-единственный, но зато великий и могучий — русский язык, который и объявляется основным государственным языком. В-третьих, европейцев освободили от нудной обязанности голосовать -- отныне и присно и вовеки веков не-русским запрещено участвовать в государственном управлении. Русским, впрочем, тоже запрещено голосовать, если они -- не православные. Да и православным -- тоже запрещено, если они не находятся на действительной военной или государственной императорской службе. Короче, из 922 млн. человек, населяющих Российскую империю в 2053 году, избирательным правом пользуются лишь 20-25 млн. опричников, или 2,5% населения. Кстати, для огромной страны, раскинувшейся на 13-ти часовых поясах, с почти миллиардным населением, не маловато ли это -- 25 млн. человек и армия, и госбезопасность, и гос.чиновники?

В 2020 году восстановлено сословное деление в России, и отменён парламент за ненадобностью. Сословий в 21 веке целых три: духовенство, служилые (опричники), и податной земский народ. Призывной возраст на военную (она же -- государственная) службу снижен до 15 лет. На этом основные реформы были завершены, и наступило царствие благоденствия и благолепия в превосходной степени. О плодах нового великолепного мира автор пишет целый раздел в книге.

Мир в Утопии. Сколько стОит выколоть глаз диссиденту.

Особый интерес представляет фигура нового президента Российской Империи. Биографию ему автор придумал харизматическую и извилистую, что извилина в асфальте, но для полноценного портрета достаточно одной единственной детальки. Будучи в оккупированном Ватикане, он искал секретные документы о связях римских пап с.. дьяволом (с.137). Естественно, в 2025 году Ватикан был вынужден переехать в Латинскую Америку.

С 2013 года национальность «украинец» отменена (с.144). Бранку внушили, что украинцы влились в русскую нацию, но мы то догадываемся, отчего период 2006-2022 гг. назван в имперской историографии «Триумф Воли».

В послесловии М.Юрьев пишет, что добился в описании своей Утопии «реалистичности, то есть чтобы описываемая действительность была жизнеспособной и внутренне не противоречивой. Всё, что написано в этой книге -- лучшее будущее, которое может быть у нашей страны» (с.630). Что Утопия -- это модель идеального мира автора -- кто бы сомневался! Все так пишут Утопии! А вот про «внутреннюю непротиворечивость мира» М.Юрьев попутал, ибо фактических и логических нестыковок в книге -- целый пучок, как венерических болезней -- у привокзальной шмары. Редактором этого рыхлого бреда выступил, кстати, П.Крусанов -- свой единственный прогремевший роман он тоже писал о фантастической Российской Империи, бесконечно (лет десять) наступающей на окружающий вражеский мир, но и это не спасло книгу от неувязок.

На с.56 автор пишет, что спецслужбы России и Америки втайне договорились не спонсировать террористические группировок на чужих и своих территориях. А на с.78 пишет, что все переговоры между противниками на новой войне шли в прямом эфире, по ТВ.

Сначала пишет, что опричники -- все, от кадета до Императора -- получают одинаковое жалование (с.187, и др.) в размере 1216 рублей в месяц, или 5000 долларов, или 304 грамма чистого золота (с.355). Потом вдруг опомнился, и упоминает о каких-то загадочных «значительных доплатах в конвертах», служащих для стимулирования труда некоторых управленцев (с.46). Да и кроме этих «выплат в конвертах» опричники на жизнь не жалуются: находясь на полном гос.обеспечении, они могут устраивать гулянки в кабаках, счета за которые полностью оплатит казна, они могут оплачивать пластические операции своим любовницам, и платить за обучение своих детей. Откуда, кстати, детишки-то, если опричники семей не заводят?

На с.168 пишет, что русские -- не злопамятны, и давно простили немцев за все жестокости Великой Отечественной Войны. С другой стороны, гнев русских по отношению к швейцарцам (посмевшим возбудить уголовные дела против российских коррумпированных чиновников) позволил полгода морить голодом всю Швейцарию, не смотря на протесты Красного Креста. Швейцарию (которая в НАТО не входила, естественно) российские войска взяли в полную экономическую блокаду, и вынудили-таки добровольно влиться в семью народов Российской Империи. Я с большим удивлением узнал из книги М.Юрьева, что русские, оказывается, не любят Швейцарию. И в 2020-м году русские не забыли, как швейцарцы возбуждали уголовные дела против российских официальных лиц. Видимо, против тех самых официальных лиц, которых постреляли в 2007 году в так называемую «чистую ночь». Я не понял, с каких это пор швейцарский суд в глазах политолога стал страшнее карательных отрядов СС??

Пишет, что всё образование в школах -- пропитано духом православия, что гимн Империи -- религиозный псалом, что основные церковные праздники -- государственные, короче, полный набор теократии, закреплённый конституционно, а потом в Российской Империи откуда-то появляются регенерация органов, какой-то город на Марсе в 2037 году, и какое-то чудесное непобедимое оружие!

Кстати, опричники и земские в Российской империи считаются разными биологическими видами (с.197).

Жители городов, где расположены монастыри и церкви, обязаны отдавать 20% своего дохода в приход. Это даже не средневековая церковная десятина, это уже прогресс!

В 2013 году Император ввёл обязательные еженедельные «братчины» -- совместные пиры на улице, с обильным поглощением еды и водки под песни, пляски и непременный мордобой (с.222-223). Картинка этих совместных пиров рисуется настолько в идиллических тонах а-ля былины про Владимира-Красно-Солнышко, что я даже процитирую небольшой отрывок:

«Часто на братчины заходят опричники -- у них свои аналогичные братчины, но устав велит им раз в три недели участвовать в братчинах земцев(плюс раз в три месяца -- в братчинах церковных людей). Сложилась твёрдая традиция: опричник подходит к готовящим столы или к уже усаживающимся и спрашивает: «Не нужен ли вам охранник?» -- «Сами справимся, -- отвечают ему хором. -- А тебе что, очень выпить хочется?» -- «Хочется», -- вздыхает гигант опричник. «Ну садись», -- говорят ему» (с.223).

Изумительно решена проблема дедовщины в армии. Если на новичка наедет словами или действием старший, то «кадет просто убьёт его при первом оскорблении и будет не просто сочтён действовавшим в своём праве, но и поощрён за внимательность к чести» (с.182). Видимо, М.Юрьев не подозревает, что длительное обучение, тренировки и физ.подготовка в армии для того и созданы, чтобы с каждым следующим месяцем службы солдат становился сильнее, ловчее и хитрее, нежели солдат молодой или вовсе неопытный гражданский. Как может пятнадцатилетний новобранец замочить насмерть десантника, прошедшего восемь лет войн с арабами и китайцами, ни М.Юрьев, ни тем более бразилец Бранку, явно не представляют.

Миша Юрьев в детстве очень не любил географию. По причине общей советской нищеты, у него, как и у многих советских мальчишек и девчонок с окраин, не было ни фломастеров, ни цветных карандашей. А учебные программы по предметам сочинялись не в райцентре, и даже не в городе Валуйки, а сытыми дяденьками и тётеньками в столице метрополии. Поэтому контурные карты требовалось всё-таки хоть иногда -- но разрисовывать. Миша справлялся с заданием наскоком: тремя-четырьмя имеющимися у него карандашами он красил контурную карту, не соблюдая ни границ, ни очертаний стран. Образец его давешнего творчества представлен на форзаце книги.

Родители! Бедность -- это прежде всего невозможность инвестировать в образование! Не экономьте на обучении своих чад и отпрысков!

Не написал Бранку о том, что за преступление против представителей разных сословий полагается разная мера ответственности. Например, за оскорбление опричника -- казнь, а за изнасилование земской девушки -- всего лишь откупной в пять рублей. Не написал он и о шпионах среди священников -- ведь только это сословие не проходит ежегодный допрос с использованием «сыворотки правды».

Демографическая картина 2053 года очень показательна. Несмотря на заверения автора, что всё устаканилось, население мира составляет всего 7,5 млрд.человек (с.164). То есть за полвека население Земли увеличилось незначительно! О том, что украинцев уничтожили, бразилец Бранку неоднократно проговаривается. О том, что англичан поморили ядерными бомбами -- пишет открыто. Отчего народ в остальном мире исчез -- остаётся только догадываться. Но ясно, что население Российской империи растапливает собственными жопами вечную мерзлоту на великих стройках во славу Императора, а именно:

А) углубляет дно северных морей -- для перевода тёплого Гольфстрима к берегам Сибири (с.149);

Б) участвует в «строительстве 12000 километрового полярного вала для защиты от поднятия уровня океана» (с.257). Не иначе как термитной бомбой Антарктиду растопить затеяли, чтобы утопить буржуинов в пресной воде.

В) страдающим от морозов гуманный Император предлагает рытье канала вокруг Израиля, для превращения Земли Обетованной в рукотворный остров.

Ау! фантастика ближнего прицела из библиотечки военных приключений! -- тебе смена достойная смена пришла!

Автора вообще душат приступы мегаломании: то у него Россия строит сотню подводных лодок, то вдруг сходит со стапелей авианосец «Иосиф Сталин», то город на Марсе и поселение на астероидах. Никакого логичного обоснования этим космическим прожектам (в рамках избранной утопической парадигмы теократического государства) нет и не предвидится, но надо же как-то автору показать гигантские свершения россиян под чутким руководством русской православной церкви?

Впрочем, не русская православная это церковь, а какая-то секта, мало общего имеющая с каноническим православием. Какая именно религиозная секта захватила власть в стране, я не совсем понял. Да и к христианству, подозреваю, относящаяся только по самоназванию. В этой реформированной РПЦ

-- патриарх выбирается жребием

-- есть женщины-диаконы

-- разрешены браки между монахами в монастырях с совместным проживанием мужчин и женщин

-- в порядке вещей, у кадетов и опричников в казарме устраивается свальный грех по воскресеньям, строго после литургии. Когда солдаты нажрутся водки или обдолбятся колёсами (наркотики полностью легализованы в Российской империи), к ним приезжают специальные секс-работники и секс-работницы, и работают, значит, всеми частями тела (с.182-183).

Слабо сочетается с классическим православием и «священное животное собака». Собаки фактически и юридически (см. закон «О собаках» от 2017 года) получили статус намного выше, чем коровы в Индии, и выше даже, чем сейчас имеет иногородний в Москве! За любую обиду, нанесенную собаке, полагается телесное наказание!

Кстати о культуре. Во исполнение положений Закона «О собаках» 2017 года, на территории Российской империи запрещены: фильм «Андалузский пёс» (1928), музыкальная композиция «Собачий вальс» (1878), и м/ф «Голубой щенок» (1976). Обожествление апологетами тоталитаризма собак наталкивает на мысль о том, что Е.Лукин с рассказом «Дело прошлое» и М.Булгаков с «Собачьим сердцем» были правы, разглядев в собачьей преданности столь необходимые качества образцового гражданина -- но не человека.

В Империи нет разделения властей, ибо все законы пишет Император, самолично. Он же -- глава исполнительной власти. Но зачем-то оставлена власть судебная.

Нет и тайного голосования -- все голосования всегда именные, электроника стоит на страже порядка! Впрочем, с 2060 года и голосования хотят упразднить, а выбирать Императора на ближайшие десять лет.. жеребьёвкой! Ибо все опричники равны, и одинаково великолепно подготовлены к решению любых задач -- хоть боевых, хоть управленческих!

Кстати, идейка с децентрализацией столиц -- весьма глуповата. Типа император сидит в Москве, экономическая столица -- в Берлине, вопросы образования и прочая социалка -- в Гавриловске (это бывший Красноярск; назван в честь того дебила, который в Ватикане договор с дьяволом искал), а культура и МИД -- в Алма-Ате (М.Юрьев наверное забыл, что это город Верный, ну да не будем ему напоминать). На практике же разброс по часовым поясам приводит к полной несогласованности работы даже в рамках одного ведомства, одной фирмы. Обычный обмен десятком электронных писем по небольшому пустячному делу затягивается с получаса (если учреждения расположены в одном часовом поясе) -- до двух недель, и мелкий вопрос о покупке дырокола превращается в сложнейшую, неразрешимую шараду. И никакими «сверхбыстрыми космолётами, способными облететь земной шар за полтора часа и доставить одного чиновника в другое ведомство в другой столице», обычную рабочую текучку не решить никогда. Если М.Юрьев не изучал врага своего -- опыт Запада вообще и транснациональные корпорации в частности -- по причинам чистоплюйского характера, то отчего эти системные дыры в управлении так приглянулись молодому бразильцу из семьи миллиардеров -- я понять не могу. Хотя нет, какой там ум да разум, он же обучался в университете имени семьи Буша!

В экономике Империи -- полное плановое хозяйство, только с планированием не по пятилеткам, а по полугодиям (с.282). Абсолютно запрещены иностранные инвестиции в экономику (с.284), равно как и хождение любых валют, кроме рубля.

Какие там фьючерсы, о чём вы? Автор даже не понимает, что такое «инфляция«!

В общественной жизни запрещено участие иностранцев в любых организациях, а учёным запрещено общаться с коллегами из-за рубежа: вас и тут много, общайтесь между собой! (с.288).

Короче, идеалом у М.Юрьева при написании Утопии был средневековый Китай -- с него Россия XIX века и срисовывалась.

Чтобы предотвратить сепаратизм, Империя не имеет никакого территориального деления. Это надо осмыслить и домысливать самим, ибо сумбурные объяснения бразильца Бранку только сбивают с толку, и мы склонны списывать это тёмное место трактата -- на огрехи переводчика.

Беда любого утописта в том, что он полагает всех людей честными и законопослушными. Так и в «Третьей Империи» -- все законы «рассчитаны на презумпцию законопослушности и субъектов рынка, и надзирающих чиновников» (с.313). именно на этом краеугольном камне и строят все утописты свои Утопии. Другим камнем в основании фундамента они закладывают положение, что все люди — абсолютно одинаковые, и похожи друг на друга, как рабочие муравьи в муравейнике. О дороге в ад, вымощенной благими намерениями, писали неоднократно. Чтобы не повторять аргументы до-индустриальной эпохи, малопонятные в наш век компьютеров, приведу цитату из доклада Адама Босуорта (Adam Bosworth, один из пионеров языка XML, сейчас занимает должность вице-президента Google по техническим вопросам) на ICSOC 2004 года, как нельзя лучше объясняющую причину глупости утопистов:

«По иронии судьбы попытки создания систем, рассчитанных на совершенство человеческой натуры, в конечном счёте, приводят к созданию систем, наиболее бездушных и жёстких -- систем, которые загнивают изнутри, пока словно величественные, скрипящие и трухлявые дубы, не обрушиваются наземь, распространяя кислый запах тления. Мы видели, как это произошло в 1991 году с невероятным падением СССР. И наоборот, системы, учитывающие сложность, хрупкость, великолепие человеческой натуры, в основу которых заложена гибкость, многократные проверки и допуски, часто выживают вопреки всем прогнозам. Так же дело обстоит и с программным обеспечением. Программы гибкие, простые, терпимые, снисходительные к человеческим слабостям, оказываются самыми устойчивыми, приспособленными к выживанию и развитию» (перевод Е.Матвеева).

Суды Российской Империи никогда не ошибаются и всегда выносят правильные приговоры. Для этого в судопроизводстве применяется «сыворотка правды», заставляющая говорить только правду. Сыворотка правды применяется ко всем участникам процесса: к подозреваемому, к свидетелям, к адвокату, к потерпевшему. Если слушается дело об изнасиловании, допрос потерпевшей обязательно должен проходить под воздействием «наркотика правды», причём желательно присутствие журналистов (с.311. Вам может показаться, что я зря наговариваю на М.Юрьева. Так вот, именно для этого я тут всю дорогу и указываю страницы.)

Где преступления -- там и наказания. В России 2053 года отменены возрастные ограничения в УК. Тюремные срока заменены в основном телесными наказаниями -- плётками у столба, на площади, посреди городов. Но рассмотрим повнимательнее, что же является преступлением в той стране, а что -- нет.

Полицейский имеет право убить убийцу на улице (с.317-318).

Не считается преступлением, если водитель сбил прохожего насмерть -- лучшим наказанием водителю будут угрызения совести, считает М.Юрьев (с.318).

Атеизм является преступлением, и «отказ от семьи» -- тоже преступление (с.319). Не совсем понятно, как тогда быть с опричниками -- они семей не заводят принципиально. Или это УК касается только низшего, податного сословия?

Аборты -- безусловно запрещены и караются как убийство (с.320).

Запрещено называть детей абы как: для каждой национальности составлен список разрешённых имён. Если французская семья назовёт своего сына, допустим, Иваном -- родителей накажут. Какое наказание предусмотрено Законом «Об именах» -- автор не упоминает, но похоже, что наказанием будет лоботомия (с.308-309).

Уголовным преступлением считается оскорбление страны, оскорбительные высказывания о русских вообще. (Не совсем понятно тогда, откуда в имперской историографии взялся Борис Проклятый Ельцин -- автора этого выражения автоматически надо было привлекать к суду).

А вот покалечить врага Родины -- ну, например, глаз выколоть диссиденту -- это не преступление, даже дела не заведут (с.319). Напомню, что убийство священного животного собаки будет наказано весьма жёстко (с.320-321). Непонятно, как быть с собакой-диссидентом. Ну, если Жучка пописает на карту Российской Империи?

Про российскую армию, великую и непобедимую, бразилец Бранку пишет с восторгом. В Российской армии середины XXI принята оригинальная военная доктрина. Как известно, при взрыве атомной бомбы все электрические цепи в приборах приходят в негодность. Чтобы исключить таковую возможность, и не потерять боеспособности, российская армия будущего отказалась от использования любой электроники! Этот даунгрейд армии замечателен! Ни пехота, ни инженерные войска, ни флот, ни артиллерия, ни (sic!!!) авиация -- никто из них не использует электронных компонентов. М.Юрьев даже описывает, как вертолётчики наводят реактивную ракету на цель «оптическими средствами», рассчитывая траекторию в уме!!! (с.340-343). Чем-то это всё мне напомнило истребители на паровом ходу из приснопамятной книжки Ник.Шпанова «Первый удар» (1936). Шпанов объяснял свой даунгрейд авиации тем обстоятельством, что в Стране Советов нефти мало, лучше стратегические войска перевести на дрова и уголь.

Империя «сознательно старается не допустить появления кампусов и даже принимает меры по разнесению общежитий одного университета в разные места города. Российская власть хорошо изучила историю, .. .. и считает кампусы потенциальным местом высоковероятного начала гражданских беспорядков» (с.509).

«в договоре, который поступивший студент подписывает с университетом, любое его участие на университетской территории в политических акциях или вообще в любых общественных акциях, кроме одобренных ректоратом, является основанием для незамедлительного отчисления» (с.509).

Помимо студентов кто идёт главным смутьяном в милицейских памятках? Правильно, молодёжь вообще. И если от студентов избавиться как-то трудно, то молодёжь решили вообще упразднить.

С.511-512 в РИ добились, что молодёжной субкультуры как таковой нет вообще -- ещё бы, люди с 15-ти лет работают наравне со всеми, в ВУЗах учится людей значительно меньше, чем в начале XXI века, да и прочие меры по контролю дело своё делают.

Юрьев неоднократно подчёркивает, что важнейшая цель образования в РИ -- индоктринация школьников. Ага, вдалбливание в мозг доктрин, одобренных Императором.

Когда российские экономисты начали учить американцев, как им печатать деньги и обуздать инфляцию -- это туши свет (с.357-359). Это всё равно, что колдун-вудуист с Ямайки будет менторским тоном поучать академика Чазова, как тому лечить Андропова: «Возьми четыре задних лапки древесной лягушки..». Как можно общаться врачу с человеком, который даже микроба представить себе не может?

Интересно устроена кредитная система Российской Империи. А устроена она так: в 2013 году император объявил, что давать деньги в долг под проценты -- сатанизм. И это в стране победившего религиозного фундаментализма.. Короче, слизана эта модель с экономики исламских стран (с.364).

Госсектору принадлежит в экономике доминирующая роль:

-- весь ВПК,

-- государственной является вся добыча полезных ископаемых, ... в частности леса и рыбы» (с.367)

-- 85% электроэнергетики

-- железные и авто дороги

-- освоение космоса

-- абсолютно вся земля.

Рекламы в РИ тоже почти нет: на ТВ и в Сети она и вовсе запрещена. Функции рекламы строго ограничены только сообщением информации о продукте. Кто читал рассказ Г.Каттнера «Железный стандрат» -- тот поймёт. Использование людей в рекламе запрещено, а одежду «рекламируют только на манекенах».

В налогах полный возврат в средневековье: есть налог на имущество, есть подушной налог, есть совершенно феерические налоги на бездетность (20%!) и на холостяков -- 25%! (с.385-386).

Отсутствует тайна вклада: «банки обязаны отображать в Сети все вклады в реальном времени» (с.388).

И это в условиях, когда в стране «на улицах порой находят трупы«! Понятно, отчего граждане, хранящие свои деньги в сбербанке, процентов не получают -- они даже должны платить 0,3-0,7% ежегодно «за хранение». Вы «можете держать деньги дома -- но тогда у вас их могут украсть воры или взять без спросу домочадцы» (с.362). Это какой же должен быть разгул бандитизма, чтобы люди держали деньги в банках за полпроцента от суммы вклада?

Средняя зарплата в империи -- 287 рублей (72 грамма золота), а минимальная пенсия -- 547 рублей! (с.391, 406).

Кстати, опричники (то есть военные, и гос.чиновники) на пенсию не уходят -- работают досмерти! Геронтократия на марше. Пенсионный возраст для податного сословия начинается с 85 лет. Объясняется это всё успехами российской геронтологии, но во всей книге я не нашёл указаний на среднюю продолжительность жизни в 2053 году.

Году эдак в 2017-м ко всем певицам и артисткам подкатили гэбисты и заставили их .. забеременеть. Так в общественном сознании был изменён образ красавицы: от субтильной вешалки-фотомодели -- к полноценной матери с ребёнком (с.416).

Кстати, примерно тогда же всех женщин заставили употреблять специальное лекарство, способствующее рождению двойняшек и тройняшек (с.416). Вот в этом -- голубая мечта всякого утописта: выбрать идеального человека, и клонировать его, клонировать, заклонировать всю территорию до самого горизонта.. В странном романе А.Вохерета «Альтерация» (СПб. 2000г.) в нацистской утопии так клонируют Гитлера.

Очень жёстко в стране с эротикой, порнография запрещена вовсе, интернет, напомню, весь под недреманным контролем большого брата.. А у опричников, напомним, воскресные совокупления после литургии. Стимулирование армейского призыва это называется.

Новых государственных праздников М.Юрьев насочинял там предостаточно, но только один достоин упоминания: в последнюю субботу каждого года празднуется.. День Рождения Мира (с.456).

Образование.

В школах только четыре учителя: по религии (страна-то фундаменталистов), по физкультуре (страна перманентно воюет на Юге с халифатом), по естественным наукам, и по гуманитарным (с.496). В школе нет изучения литературы, русский язык (государственный, между прочим, на всей территории Империи!) изучают в 4-5 классе.

В 15 лет человек закончил школу и стал совершеннолетним. Он может пойти в опричники (читай: в армию), в духовную семинарию, но ему запрещено в течении трёх лет продолжать учёбу в училище или в ВУЗе! (с.503). Человек обязан ровно три года после средней школы -- отработать! Ура-ура!

Какие тут нрзб, объясните мне, успехи в геронтологии и ядерной физике? Откуда они, нрзб, возьмутся?

А процитирую-ка я Хайека:

«Факты и теории станут столь же неотъемлемой частью идеологии, как и вопросы морали. И все каналы распространения знаний -- школа и печать, радио и кинематограф -- будут использоваться исключительно для пропаганды таких взглядов, которые независимо от их истинности послужат укреплению веры в правоту властей. При этом всякая информация, способная посеять сомнения или породить колебания, окажется под запретом. Единственным критерием допустимости тех или иных сообщений станет оценка их возможного воздействия на лояльность граждан. Короче говоря, ситуация при тоталитарном режиме будет всегда такой, какой она бывает в других странах лишь во время войны. От людей будут скрывать все, что может вызвать «сомнения в мудрости правительства или породить к нему недоверие. Информация об условиях жизни за рубежом, которая может дать почву для неблагоприятных сравнений, знание о возможных альтернативах избранному курсу, сведения, позволяющие догадываться о просчетах правительства, об упущенных им шансах улучшения жизни в стране, и т.д. -- все это окажется под запретом. В результате не останется буквально ни одной области, где не будет осуществляться систематический контроль информации, направленный на полную унификацию взглядов. Это относится и к областям, казалось бы, далеким от политики, например к наукам, даже к самым отвлеченным. То, что в условиях тоталитаризма в гуманитарных дисциплинах, таких, как история, юриспруденция или экономика, не может быть разрешено объективное исследование и единственной задачей становится обоснование официальных взглядов, -- факт очевидный и уже подтвержденный практически. Во всех тоталитарных странах эти науки стали самыми продуктивными поставщиками официальной мифологии, используемой властями для воздействия на разум и волю граждан. Характерно, что в этих областях ученые даже не делают вид, что занимаются поиском истины, а какие концепции надо разрабатывать и публиковать, решают власти». Ф.А.Хайек, «Дорога к рабству» (1944. Оруэлл с неё списывал, если что).

 Оценка: 1
Иэн Бэнкс «Алгебраист»
34 ]
Написано: 2011-03-04 16:54:10

Галактика населена десятками цивилизаций, живших на разных планетах — водоплавающие из кремниевых миров покрытых водой, гуманоидные и насекомообразные с сухопутных миров, поплавочные с газовых гигантов, какими-то разумными пылевыми облачниками и т.д. Межзвездная правительственная структура под именем Меркатория монопольно владеет в описываемый период сетью телепортационных порталов в звездных системах и продолжает расширять сеть, в обмен на установление своей власти в звездных системах, подключаемых к всегалактическому «телепортационному метрополитену». Для поддержания статус кво, Меркатория тормозит прогресс, запрещает искусственный разум, работы по исследованию телепортации, нанотехнологии, единственно только работы биологов легитимны и приносят здоровье с долголетием подопечным гражданам Меркатории.

В эту существующую миллионы лет барочно-избыточную и усложненную бюрократическую структуру вступает земное человечество и оказывается просто одной цивилизацией среди многих; никакого особенного толка от неё нет и быть не может, никаких необычных свойств эти вертикально передвигающиеся приматы не имеют и просто вливаются в галактическую семью рас и народов, так что никаким гелиоцентризмом тут не пахнет и антропофилам лелеять свои комплексы нет возможности.

На территории Меркатории периодически налетют с перифирии корабли запредельцев, да еще и религиозное тоталитарное Отъединение запланировало крестовый поход на неверных.

В звездной системе Юлюбиса через 300 дней конец света, захват мира мракобесами и ордами анархистов, а бюрократы Меркатории сваливают проблемы друг на друга, отмазываются от своей вины и ошибок, спорят какой метод разведки безопаснее и соответствует ли новая эффективная методика традициям клана наблюдателей..

На газовом гиганте Наскерон, который входит в солнечную систему Юлюбиса, миллиарды лет живут представители всегалактической цивилизации насельников – практически вечные, со сроком жизни с миллионы лет, странно- веселые юмористические существа со своеобразным чувством жизни и истинно аристократическим отношением к быстроживущим разумным культурам, к коим относятся почти все цивилизации населяющие Галактику, за исключением разумеется самих насельников, обживших за десять миллиардов лет 90% газовых гигантов всех звездных систем.

Книжка – про эту странную, нестандартную цивилизацию насельников, в которой войнами занимаются любители, нечто вроде симбиоза ВИФовцев и добровольных пожарных команд (а кто у вас воюет? Добровольцы. А кто командует ими? Никто, они сами как только почуют военную угрозу достают свои корабли и воюют. А кто содержит космофлот? Да сами они и содержат, им нравятся всякие блестящие хромированные пушечки), в которой инфантицид никого не удивляет по причине долгоживучести взрослых особей, в которой внеденежная экономика основана на рейтинговой системе уважения и одолжения, и в которой собирательство разнообразной информации от вымерших за миллиарды лет «быстрых цивилизаций» превратилось в манию сродни поголосного библиофильства. В одной из таких случайных библиотек в книжке «Алгебраист» человеком-наблюдателем Фессином Тааком найден намек на существование потайной сети никем не контролируемых телепортационных колодцев, и это ставит под угрозу существования сначала монополию Меркатории на межзвездные перевозки, это же интересует религиозных мракобесов для возможной взрывной своей экспансии по всему миру – но война ради этой информации только фон и оживляж для более углубленного описания мира насельников.

Книжка полезна еще и гуманистическим, правильным зарядом: толково описана природа жестокой власти Архимандрита Люсеферуса, предводителя воинствующего Отъединения (только победы, только завоевания, оправдывающее насилие с которым проводится индустриализация-модернизация угнетаемого общества), разъясняется важность судебного разбирательства над самосудом, а так же ставится примат науки над деструктивными не-культурными практиками.

Интересно как Бэнкс подогревает сюжет, откровенно волюнтаристки но изящно, с выдумкой и непременный юмором: каждые тридцать-сорок страниц то вводит нового живого инопланетного игрока, то расскажет интереснейшую историю из жизни галактики, то вытащит туза из рукава, то трём игрокам команды покажет красную карточку, а потом выдаст лотерейный билет с джек-потом, запустит кондуктора в переполненный автобус и отнимет проездные, и тут еще бог из машины а сверху вишенка. По карнавальной веселости и калейдоскопичности проносящихся мимо событий «Алгебраист» напомнил мне недавно читанную трилогию В.Гончарова «Психо-машина» (1924), по проработанности — Вернора Винджа книжку, и я не пойму отчего бы не переиздать смеха ради Гончарова сейчас..

 Оценка: 10
Сергей Жарковский «Я, Хобо: Времена смерти»
32 ]
Написано: 2009-09-11 19:04:56

«Я, Хобо» роман производственный, об этом говорили не раз, и в одном из слоёв книга действительно о производстве эдакого космического БАМа — тянут люди трассу, тянут телепортационную трассу из пересадочных станций как я понял. Описан самый опасный эпизод — и плечо уже несчастливое, тринадцатое, и расстояние пройдено уважительное, с метрополии не достать практически. Строят — _провешивают_ — трассу давным давно стартовав с огромным, но — конечным запасом сырья и материлов. Экономика! так мало учитывают фантасты экономику будущего, тут вот учтено, да так учтено что главн.герой именно из-неё и делает то что делает:  космач-строитель вырывается назад в метрополию посмотреть кто же это такой добрый/злой отправил на смерть недрожащей рукой. Материалы-то кончаются, не все можно заново сделать, а каждая колония еще и стремится оставить себе, себе ресурсов побольше, отправив дальше по этапу людей поменьше и кораблей пожиже.  В резульатет все описано с такоq дотошностью, таким сленгом, который мог быть у людей реально не видящих горизонта планетного, не вдыхавших сена свежего и кормящихся концентратами. Но у них своя богатеqшая и насыщенная жизнь людей, дело делающих и в процессе производства (строительства) кайф получающих. Космос, романтика непустого места, романтика простора. Ясно и то, что автор описывпает будни космачей без прикрас — стычки, споры, прочие подлянки. Больше опасностей, чем любования звездами, приключениями и не пахнет  а пахнет смертью. Рассказы Ст.Лема о Пирксе — предтеча такого описания будней покорителей пространства в жестяных коробках.

Второй слой — это личная трагедия, оно же и приобретение нового качества персонажем. Очень неодиданно, но в рамках как раз предложенной профессиональной деятельности. Совсем третий пласт — это выход в обитаемые миры и встреча с запредельным — всё оказывается еще сложнее, чем представляется в традиции космической НФ. На этом месте прочитавшие шпыняют автору за переход от крепкой НФ — к мягкой фэнтези, но я вижу лишь каскадное усложнение смыслов новых действующих лиц романа, непередаваемых традиционными образами. Самое простейшее что видится в этом отрезке — джедаи «Звездных войн», но это только поверхностное, первое может быть впечатление....

Заранее надо сказать про экспериментальный язык — я например страниц пятьдесят просто въезжал, думал синтаксис и орфография нарочито сбиты от привычного стандарта. Но когда вживаешься в мир — язык получается органичным. Редкость у   сочинителей. Как пример могу москвича Владимира  Покровского и француза Бориса Виана вспомнить, они с письменным языком тоже смело обходились.

 Оценка: 10
Филип Дик «Пролейтесь, слёзы...»
25 ]
Написано: 2008-05-14 12:55:51

Вас и вашей реальности не существует

«Если у меня паранойя, это еще не значит, что вон тот парень за мной не следит»

Филип Дик. Пролейтесь, слезы… : Роман. Пер. с англ. М.Гутова. – М. АСТ. 2001. 318 стр. 10100 экз. (Новые Координаты Чудес).

«Пролейтесь, слезы…» – последний роман психически здорового Филипа Киндреда Дика (16 декабря 1928 – 2 марта 1982). Будучи написанным в 1973 и опубликованным в 1974-м году, роман завершил карьеру Ф.К.Дика как писателя-фантаста. Пусть немного шизанутого, немного с приступами паранойи, но – фантаста.

Потому что уже весной 1974 года Ф.Дик начинает видеть загадочные картины и получать сигналы от внеземного разума – перейдя, таким образом, из разряда писателя-выдумщика, сочинителя-фантазера – в категорию эзотериков, мистиков и контактеров.

После контакта с неведомым, Дик прекращает писать художественные книги и переключается на дневниковые записи (и ведет их до самой смерти – всего восемь тысяч страниц текста!). Неоконченные рукописи и наброски лежат в столе, Тесса Лесли Басби, пятая жена, уходит, забрав трехлетнего сына Кристофера, а Дик все никак не может оправиться от мистических галлюцинаций, и даже пытается покончить жизнь самоубийством.

Попав в тяжелейший моральный клинч, без гроша в кармане, Дик вытаскивает из запасников черновики и непроданные ранее романы, однако опубликовать удается совсем немного. В конце семидесятых вышло всего три романа – дописанный Роджером Желязны «Господь гнева» (использовался черновик середины шестидесятых), реалистические «Признания продажного художника» (написанные лет десять назад), антинаркоманский роман «Помутнение» да пара рассказов.

Но не будем о грустном – пока не издана у нас трилогия «Вализ», разговор о мистической стороне жизни и творчества Ф.К.Дика является беспредметным. Вернемся к книге.

Концептуально роман развивает идею о подмене настоящих воспоминаний ложными, впервые использованную автором в рассказах «Из глубин памяти» (We Can Remember It for You Wholesale, 1966) и «Электрический муравей» (The Electric Ant, 1968). Если заглянуть в закрома нф, можно найти новеллу Клиффорда Саймака «Спокойной ночи, мистер Джеймс» (1954) – там аналогичное диковскому описание психологического шока человека, оказавшегося совсем не тем, кем он себя вроде бы помнит.

Однажды утром высокооплачиваемый ведущий популярной телепрограммы проснулся в незнакомой дешевой гостинице. Оказавшись без документов в аналоге горьковской ночлежки (см. пьесу «На дне»), Джейсон Тавернер, со снобизмом, присущим миллионерам, и чувством морального превосходства над грязными пролетариями, пытается выбраться из неловкой ситуации и вернуться в привычную обстановку. Все бы ничего, да только в Штатах идет Вторая гражданская война со студентами, и за любое подозрение в связях с подпольем можно лишиться свободы, а из полицейских компьютеров по какой-то роковой случайности пропадает файл с личными сведениями на нашего бедолагу. Чтобы не загреметь в трудовые лагеря на Аляске или Луне, Тавернеру приходится обратиться к подпольным мастерам по изготовлению документов. Как и положено в антиутопии, подпольщики оказываются полицейскими информаторами, а полицейские – явно симпатизируют подпольщикам, но не стукачам, а настоящим, подлинным революционерам.

В таком запутанном клубке из очевидного обмана и скрываемого внутреннего этического неприятия субъектами навязанных им социальных ролей, Тавернер кувыркается до самого финала, попадая из огня да в полымя – то ему пришьют дело об убийстве, то обвинят в самозванстве…

Детективный слой повести прост и знаком по десяткам кинобоевиков. Коротко он формулируется словами «на хорошего парня парни злые всех собак из округи повесили, но справедливость восторжествует».

Однако Дик не был бы Диком, если б не примешал в сюжет фантастическую составляющую, тем самым посеяв зерна сомнений в правильности интерпретации событий. Оказывается (и намеки на это обстоятельство щедро рассыпаны по всему тексту) Тавернер – не национальная телезвезда, а обдолбанный наркоман, которому вся его карьера ведущего и десять записанных сольных альбомов только пригрезились под кайфом: «Моя карьера, все двадцать лет, есть не что иное, как ретроспективная галлюцинация, вызванная наркотиком… … Может, я один из многих, кто живет синтетической жизнью и наслаждается популярностью, деньгами, славой при помощи капсулы? В то время как реальная жизнь проходит в кишащем клопами крысятнике» (с.245-246).

Но и это жуткое открытие – лишь часть правды. Вымышленная реальность мира Тавернера возникает в ходе непонятного химического эксперимента, проведенного изнывающей от лени, пресыщенной жизнью близкой родственницей высокопоставленного генерала полиции, заполучившей секретный наркотический препарат с малопонятными свойствами типа обратного воздействия на окружающий мир.

Причем по одной из версий, озвученной полицейскими, весь окружающий мир – включая копов, стремящихся посадить Тавернера за решетку – плод буйной фантазии разыскиваемого: «Он попал во вселенную, в которой его раньше не было» (с.290). [Кстати, перенос в параллельные миры под воздействием всевозможных психоделиков – не такое уж и редкое явление в фантастике; достаточно вспомнить «Две судьбы» С.Корнблата, книги К.Кастанеды, «Футурологический конгресс» Ст.Лема].

Несмотря на многослойность, «Пролейтесь, слезы…» – один из наиболее логичных и внутренне непротиворечивых романов Ф.Дика.

Может быть, именно поэтому Ф.Дик и получил за него «Мемориальный Приз Джона Кэмпбелла» в 1975 году.

 Оценка: 8
Иэн Бэнкс «Игрок»
23 ]
Написано: 2011-12-03 13:02:09

Игра в крестики-нолики подразумевает всего двадцать семь вариантов комбинаций.

Правила игры в шахматы позволяют сделать на стандартной доске сорок три тысячи различных ходов.

Современный человек живёт на планете где семь миллиардов индивидуумов группируются в двести государствах. Люди живут по установленным социологическим законам, и это тоже можно рассматривать как сложную игру с невероятным числом комбинаций.

Физика нашей вселенной сам состоит из набора законов и правил, что является с определенной точки зрения тоже игрой.

В такой системе мнить себя мастером Игр — опасная самонадеянность, выкрутиться из которой невозможно.

 Оценка: 10
Олаф Стэплдон «Создатель звёзд»
23 ]
Написано: 2008-05-14 18:05:40

… он снабдил всю последующую мировую НФ удобным каталогом-шпаргалкой сюжетов и тем…

Станислав Лем

Отсутствие всякого попсового оживляжа, упрощение антуража вкупе с менторским тоном делают книги Степлдона непригодными для издания в обычных нф-сериях. Однако же и нф-ориентация автора не оставляет ни малейшей надежды на издание его книг в сколько-нибудь серьезных издательствах. Вот его книга и вышла где-то на маргинальных задворках, среди брошюр о “третьем глазе” и пособий по высшей магии, на дурной бумаге, с дикими опечатками и в безвкусном оформлении.

Стиль, конечно, далеко не сахар: межгалактические войны с покорением планет и взрывами звезд, сверхдревнейшие цивилизации, отстранено наблюдающие с нечеловеческим спокойствием на тотальный геноцид, — все это намечено пунктиром у Степлдона, простым, обыденным языком. Лексическое удушье автора? Переводчика? Несомненно, Степлдон проигрывает в эрудированности Станиславу Лему. Степлдон не изощряется в изобретении наукообразных неологизмов, и когда ему не хватает специфических терминов — переходит на поэтические метафоры. Его речь (в переложении переводчика О.О.Чистякова) выглядит такой же скучной и прямолинейной, упрощенной до примитивизма, как и язык, допустим, А.Э. Ван Вогта, а ведь в энциклопедии Клюта отмечается, помимо всех достижений Степлдона в создании современной космической философской системы, еще и великолепие языка и структурной логики. Право, не мог же человек, сочиняющий стихи, писать так жутко! Впрочем, Степлдон объясняет это несоответствие так: «В памяти автора этой книги, человека, остались лишь обрывки этого видения, которое так потрясло и взволновало его, когда он был космическим разумом. И все же я должен стремиться поймать это ощущение в очень непрочную сеть слов.» (с.253-254). «И хотя человеческий язык и даже человеческая мысль в силу самой своей природы не способны передать метафизическую истину, я должен ухитриться это сделать, пусть даже при помощи одних только метафор» (с.261). Может, в другом перекладе будет лучше, а пока мы видим только лишь «бесконечно жалкие и банальные слова» (с.253).

Речь Степлдона напоминает стилистику писателей, сравнительно поздно начавших литературную карьеру — лет эдак с сорока. (Фармер, например). Есть что-то от спешки, от стремления побыстрее высказаться, что ли. Отсюда и пунктирная манера повествования. Прав был Вл.Гаков, когда писал, что «для специалистов-филологов проза Стэплдона — ниже всякой критики, а для профессиональных философов его философия слишком “литературна”».

Итак, о чем же эта книга?

Стоя на холме, автор усилием воли отправляется в космическое путешествие по вселенной. «Судьба предоставляет мне возможность не только исследовать физические глубины вселенной, но и узнать, какую именно роль в звездном мире играют жизнь и разум.» (с.29).

В путешествие отправляется только разум человека, причем, как можно догадаться из дальнейших описаний, из органов восприятия у него имеются в наличии только аналоги человеческих глаз, причем изо всего обилия волн и излучений эти “виртуальные” глаза воспринимают только привычные человеческому глазу волны. Однако для широты картины Степлдон широко использует возможности телепатии — посредством которой главный герой вживается в новые миры, дабы изучать цивилизации изнутри.

Вот как Степлдон описывает коммунистическую идеологию на планете, максимально приближенной к Земле как по природно-климатическим условиям, так и по социальному устройству разумной расы, ее населяющей: «Коммунисты, тем временем, упорствовали в своем отрицательном отношении к религии. Но в двух крупных коммунистических странах официальное “безбожие” стало во всем походить на религию, за исключением названия. У него были свои учреждения, свои священнослужители, свои ритуалы, своя мораль своя система отпущения грехов, свои метафизические доктрины, которые, несмотря на весь их ярый материализм, являлись, тем не менее, суевериями. А вкус и запах божества были заменены вкусом и запахом пролетариата.» (с.62).

Степлдон несколько раз особо акцентирует внимание ни то, что “цивилизация” и “механизация” не являются синонимами, и что вслед за развитием техники следует рост заболеваний нервной системы. (с.67-68). Кроме того, он считал, что космос надо исследовать не физически, а телепатически! Степлдон даже не стал придумывать космических кораблей для дальних межзвездных перелетов: высокоразвитые цивилизации отправляются “в гости” к своим соседям по галактике на собственных планетах!

«Заповедь “Возлюби ближнего своего как себя самого” чаще всего вызывает у нас желание воспринимать ближнего своего, как бледную копию себя самого, и ненавидеть ближнего, если он не соответствует этому представлению» (с.98).

«На примере всех без исключения войн она видела — на первой стадии любое общество старалось лишить врага человеческих черт, внушая себе, что он — простейшая форма жизни. И все ради того, чтобы, убивая, не испытывать угрызений совести.» (Г.Бир, Смертельная схватка).

А вот что пишет Степлдон про патриотов: «Все идеи нации или класса, он, как и все его соплеменники, воспринимал безропотно и с фанатизмом. Стоило только ему увидеть какой-нибудь символ или лозунг его суперплемени, как переставал быть личностью и становился чем-то вроде тупого животного, способного только на стереотипные реакции» (с.98).

«Аристократы были также очень подвержены умственным расстройствам, в особенности, невротическому преувеличению собственной значимости» (с.107).

Про историю: общество «оглядывалось на прошлое с недоверчивым любопытством и с очень большим трудом могло разобраться в запутанных, позорных и, по большей части, глупых мотивах, толкавших на активные действия даже самых достойных из его предков.»

Кем только не населяет вселенную Степлдон: бегло описывает разумных кентавров, крабов, одноногих прыгунов, моллюсков-наутилусов, крылатых людей, медуз, пауков, рыб и даже растения… Люди-растения сразу же напомнили мне рассказ К.Саймака «Зеленый мальчик с пальчик» (1954), про разумное дерево, прилетевшее на Землю, и общавшееся с помощью телепатии.

Роман Создатель звезд — подлинный взрыв фантазии и “бесконечный фонтан миров”: на трех сотнях страниц перечислено слишком много типов разумных существ и способов их социальной организации, чтобы до конца века все оставшиеся фантасты смогли бы исчерпать эти кладовые. Может быть, именно поэтому Степлдона так высоко ценили Герберт Уэллс, Клиффорд Саймак, Артур Кларк, Станислав Лем и Джеймс Блиш.

Но все у Степлдона как-то мрачно, почти без юмора. Прочитав Степлдона, я понял, например, откуда растут Сексотрясение Лема, или его же Мир на Земле. Помните распыляемых мелких-мелких роботов из этого романа С.Лема? Похоже, что идея впервые озвучена именно Степлдоном, который придумал цивилизацию “композитов” — рассредоточенное разумное существо из мелких модулей. Например, разумная туча воробьев, или других, еще более мелких существ — например, насекомых. «Некоторые очень большие и сухие планеты были заселены насекомообразными существами: каждый рой или гнездо представляли собой состоящее из отдельных частей тело с общим разумом» (с.134). «Разумом в этих огромных мирах обладали не отдельные личности, а разумный “рой”. Подобно насекомоподобным, эти маленькие создания в отрыве от роя были лишь обычными, руководствующимися инстинктами животными, живущими только одним желанием — вернуться в стадо» (с.233).

Все цивилизации, по Степлдону, погибали от космических, технических или биологических катастроф (зачастую устроенных самими себе, как и атомная бомба), а выживали только те разумные расы, чей интеллект смог слиться в единый “мировой разум”.

А потом появился общегалактический сверхразум, объединяющий всех разумных существ Галактики в единый мыслящий организм.

Интересен экскурс по жизни Вселенной — история мира от Большого Взрыва и разбегания галактик до энтропийной смерти вселенной изложена в 10 главе. Эти несколько страниц вполне можно использовать как иллюстрации при популяризации теории звездной эволюции в популярной книжке по астрономии.

Массовое заселение космоса во времена утопической эпохи: планет с разумной жизнью со временем стало больше, чем звезд! (с.235).

Интересна теософская гипотеза о скучающем Боге и причинах, подвигнувших Его на акт Творения вселенной: «Мы вообразили, что вначале Создатель Звезд был одинок, но жаждал любви и общения, и потому решил сотворить совершенное создание — свою любимую» (с.202).

Кто знает, сколько еще долго придется ждать появления романа «Последние и первые люди», поэтому процитируем авторский пересказ содержания этой книги : «Мы видели Человека на его маленькой Земле, выбирающегося из мрака на свет, и снова возвращающегося во мрак. От эпохи к эпохе формы его тела менялись, как меняются очертания облаков. Мы видели его отчаянную борьбу с пришельцами с Марса; и спустя мгновение, в которое уместилось еще немало веков прогресса и упадка, мы видели как из-за неизбежности падения на Землю Луны, он был вынужден переселиться на негостеприимную Венеру. Мы видели, как еще через несколько миллионов лет, которые были всего лишь мгновением в жизни космоса, он был вынужден, ввиду неизбежности взрыва Солнца, бежать на Нептун, чтобы там, спустя еще несколько десятков миллионов лет, вернуться в обычное животное состояние. А затем он снова поднялся и достиг сияющих высот разума, но только для того, чтобы сгореть, как бабочка, в огне неотвратимой катастрофы» (с.210).

«Телепатическая связь с ближайшей галактикой была довольно надежной, но, как я уже говорил, было решено, что физические контакты между мирами будут просто бесценны для взаимопонимания и сотрудничества.» (с.215).

«И хотя “расширение” пространства уже отдаляло галактики друг от друга со скоростью, превышавшей скорость света, телепатия по-прежнему связывала меня с любой точкой космоса» (с.238).

Странно, как это Степлдон не стал использовать телепортацию?

Степлдон нарисовал нам три степени самосознания, по котроым прошел его герой: «от самосознания индивидуума к самосознанию мирового разума, а от мирового разума — к общегалактическому» (с.239). И если один из землян нашего, нынешнего уровня развития, смог пропутешествовать по Вселенной от звезды к звезде, от эпохи зарождения разума и расцвета цивилизаций до полного заката и угасания мира, смог общаться как с муравьями, так и со звездами, то остается надежда, что это будет под силу и всем остальным.

 Оценка: 10
Филип Дик «Сохраняющая машина»
23 ]
Написано: 2008-05-14 12:58:20

«Следующими в очереди безнравственных и развращающих российское юношество произведений искусства будут романы Филипа Дика»

Лев Пирогов «Экслибрис» № 241.

Про Филипа Дика долго загружают, что он де один из «основоположенников психоделической революции», соратник Тимоти Лири, и вообще один из зачинщиков чего-то реструктированного.

Гнуть на Дика можно все что угодно: основной истеблишмент романов его (проходящих по ведомству научной фантастики) не читает, а рассказов до недавнего времени сыскать было практически невозможно: десяток еще «советских» переводов да два странных эклектичных сборника времен «первоначального накопления издательского капитала».

Амфорский сборник «Сохраняющая машина» заявлен как «авторский сборник рассказов». Оригинальная подборка или нет, мне совершенно параллельно: впервые лет за десять читателю представлен корпус рассказов непревзойденного мастера по выворачиванию реальности наизнанку. Я не перестаю изумляться: как один человек мог наплодить целую гору сюжетов, ограничившись объемом в пару десятков страниц? Ридли Скотт, даже не читая первооснову «Бегущего по лезвию бритвы» (роман 1968 года «Снятся ли андроидам электроовцы?»), в 1982 году заложил по крайней мере на пару десятилетий эстетику всех последующих футуристических кинофильмов и породил типа киберпанковский антураж, горячо любимый Гибсоном, Стерлингом & K° (см. «Джонни-мнемоник», «Матрицу», «Тринадцатый этаж», «эКзистенЦию» и т.п.).

Следом за Р.Скоттом кинематографисты ринулись осваивать непаханую целину творческого наследия Ф.Дика. И теперь сюжет о шпионе, не подозревающем о своей сущности, будет гулять из картины в картину. Лучше всего, если внутри шпион окажется железным, аки робот Электроник, или даже с атомной бомбой внутри – тогда ваще ништяк и хорошие кассовые сборы. Понравилась киношникам именно эта (не самая, кстати, шокирующая) сюжетная находка Ф.Дика – так и будут вырабатывать жилу до подлегающей породы. Примером тому служат боевики «Вспомнить все» Верховена со Шварценеггером (снят по рассказу «Мы вам все припомним», We Can Remember It for You Wholesale, 1966, более известному в переводе В.Баканова под названием «Из глубин памяти»), «Крикуны» (в основе – антимилитаристкая повесть «Вторая модель»), а так же премьеры этого года «Пришелец» (реж.Г.Флидер) и «Особое мнение» (реж. С.Спилберг). Через два десятилетия и пяток картин красной нитью проходит одна и та же тугая мысль: «Что делает человека человеком?». Но все власть имущие, так и не найдя ответа, предпочитают этого типа человека замочить. Для его же блага.

Несмотря на всю загруженность преамбулы и мрачноватых интонаций, преобладающих в вышеозначенных фильмах, творчество Филипа Дика нельзя не рассматривать как сатирическое.

Классический рассказ «Мы вам все припомним», по которому снят в меру серьезный фильм «Вспомнить все» о противостоянии жестокой транспланетной корпорации и революционного подполья, имеет в первооснове юмористический рассказ, по тональности своей уместный может быть даже в достопамятном «Крокодиле», а никак не на страницах сурьёзного «Нового времени».

В любом диковском произведении есть всепроникающая ирония, низвергающая чрезмерно загруженные эсхатологические построения интерпретаторов.

Взять, к примеру, трагический рассказ о космонавтах, оставшихся без съестных припасов и консервов на обратную дорогу, и волею жестоких обстоятельств вынужденных съесть марсианское разумное существо (внешне мало отличавшееся от свиньи). Трагедия оборачивается фарсом: в результате гастрономических превращений разум инопланетянина плавно переселяется в тело одного из едоков (рассказ «Вкус уаба»).

Болезненные превращения происходят с произведениями классической музыки – Дик представил

Что будет, если произведения классической музыки трансформировать в ... зверей? Шубертовские произведения уподобились беспомощным овечкам, фуги Брамса превратились в насекомое типа сороконожки, а из произведений Вагнера родился жестокий зверь. Что не лишено исторических аналогий, между прочим.

Только человеку, плотно занимавшемуся классической музыкой, могли прийти в голову подобные извращенные ассоциации. Подобно тому, как самые жестокие насильники получаются из педагогов, так и Филип Дик, несколько лет кряду продававший виниловые пластинки с классической музыкой, мог нарисовать картину дерущихся между собой птиц, получившихся из произведений Моцарта и Стравинского, за которыми гоняется ужасный Вагнеровский зверь, накануне зарезавший невинную шубертовскую овечку.

Фантастику давно мучает тема контакта с инопланетным разумом, искусственным интеллектом или еще чем-нибудь неожиданным и возвышенным. Но мало кто осознает, что живущие бок о бок с нами живые организмы воспринимают деятельность человека как стихийное бедствие. В рассказе «Рууг» Дик показал, насколько нелепым кажется быт человека в глазах хотя бы даже обычной собаки, охраняющей помойку.

В новелле «Военная игра» серьезные эксперты разбирают до винтика импортные инопланетные игрушки, дабы не пропустить на Землю вредоносных микробов, заводных солдатиков-террористов или психотропную одежду. Спасая детей от угрозы физического воздействия, эксперты забывают об идеологической составляющей, и с чистой совестью дают зеленый свет новому варианту настольной игры «Монополия», в которой победителем становится человек, первым спустивший все свои богатства. Неплохая идеологическая бомба под капиталистический уклад жизни.

 Оценка: 9
Кристофер Прист «Престиж»
22 ]
Написано: 2008-05-14 13:40:42

Хотя роман «Престиж» и написан в 1995 году, но ждал я эту книгу с 1986 года – именно тогда прочитал в серии «Зарубежная фантастика» издательства «Мир» сногсшибательный роман «Опрокинутый мир». Если не ошибаюсь, «Опрокинутый мир» до сих пор нигде не переиздавался («Машина пространства», изданная на русском в той же «мировской» серии в 1979-м, в 1996-м была переиздана некой фирмой «Эль-Фа» (г.Нальчик) в аляповатой серии «Фатум»). Прист – один из немногих фантастов, пишущих настолько сочно, что необходимо делать усилие, чтобы убедить себя в невозможности, выдуманности написанного.

«Престиж» – книга о фокусниках. Два дневника, два диаметрально противоположных взгляда на одни и те же события, разные оправдания своих поступков и проступков, разные акценты при пересказе каких-либо происшествий, а фактически – одна и та же история противоборства иллюзионистов второй половины XIX века, но преподнесенная нам с двух разных точек зрения. (Способ не нов, но достойное воплощение, способное заинтриговать читателя, встречается не часто. Первое что приходит на ум: четырехтомный «Александрийский квартет» Дарелла и маленький рассказик Роберта Шекли «Па-де-труа шеф-повара, официанта и клиента»).

И Альфред Борден, и Руперт Энджер – уважаемые в своей профессиональной среде фокусники. Но кошка пробежала между ними в юности, на заре карьеры, вот и кидают они друг другу подлянки: то посреди аттракциона Энджер, прикинувшись рядовым зрителем, начинает орать: «Смотрите на левую кулису, там ассистентка будет дергать ниточку!», а то Борден отключает электричество во время представления своего недруга. Война магов в данном случае – двигатель прогресса. И Борден, и Энджер вынуждены изобретать новые, оригинальные фокусы, чтобы противник не мог а)сорвать представление б)спокойно спать от того, что не смог сорвать представление. И тот, и другой становятся изощреннейшими престидижитаторами, блистательнейшими шоуменами, «первыми по профессии». Но Кристоферу Присту только этого противостояния мало. Прист не был бы писателем-фантастом, если б в исторический роман не ввернул какой-нибудь научно-фантастический элемент: ближе к финалу, под занавес, один из фокусников в творческом порыве изобретает... машину для телепортации.

(Может, сейчас это и не совсем «играет», но в литературе термин «телепортация» появился только в начале 1930-х годов; Джек Уильямсон в 1930-м году написал рассказ «Космический экспресс», в котором впервые в научной фантастике использует телепортацию как новое средство передвижения, а Чарльз Форт в 1932-м использовал этот термин для обозначения телекинеза – способности перемещать предметы из одного места в другое усилием воли.

Получается, что использование телепортации в конце XIX века — посильнее даже парового компьютера английского математика Чарльза Бэббиджа из «Машины различий» У.Гибсона и Б.Стерлинга).

 Оценка: нет
Вернор Виндж «Пламя над бездной»
21 ]
Написано: 2008-05-14 12:29:30

Теория строгого зонального деления нашей Галактики «Млечный Путь» в фантастической литературе, насколько мне известно, нова. Тем более свежим является подход, когда наиболее развитые цивилизации Вернор Виндж отнес к Краю Галактики, а не поместил их в Центр, где скопление звезд на несколько порядков выше — две тысячи звезд на кубический парсек (1 парсек равен 3,26 светового года). В классической нф мыслили примерно так: раз в Центре концентрация звезд в десять-двадцать тысяч раз больше, чем на хвостах ветвей, то, следовательно, встретить развитую космическую цивилизацию легче вблизи галактического ядра. А если учитывать фактор взаимодействия и соседской помощи, которую должны оказывать друг другу соседствующие разумные цивилизации (на альтруистической, коммерческой или колонизаторской основе — вопрос второстепенный), то и уровень научно-технического развития в Центре будет несоизмеримо выше, чем на окраинах.

В мире, построенном Винджем, наоборот, именно центр Галактики является самым отсталым регионом, а самыми развитыми — окраины.

В литературе есть косвенные подтверждения этой красивой гипотезе. При испытаниях атомного оружия военные столкнулись с программными отказами и ошибками в работе компьютеров, вызванными воздействием радиации. Зафиксированы случаи прямого сбоя в работе ЭВМ при активности Солнца. С 1978 года IBM всерьез проводит опыты с микросхемами оперативной памяти, с целью выяснения помехоустойчивости к космическому излучению.

Уровень отказов в компьютерах от воздействия космических частиц пропорционален объему оперативной памяти. При работе на компьютере с памятью 64 мегабайт мы встречаемся с необоснованными программными отказами не реже одного раза в месяц (речь не идет об ошибках в программах — человеческие ошибки встречаются чаще). Такой же компьютер, помещенный поближе к центру Галактики, вряд ли вообще будет способен работать: его будет глючить через каждые две минуты. Так что тонкая электроника способна приемлемо развиваться только вдали от звездных скоплений.

В настоящий момент не существует абсолютной защиты компьютеров от разрушительного космического излучения — помещая аппаратуру в пещеры или под воду мы лишь снижаем количество отказов, но не устраняем их полностью. Если же подняться в космос или переместиться к центру галактики, число отказов превысит возможности корректировки ошибок, и система окажется полностью неработоспособной. Что и описано в романе В.Винджа «Пламя над бездной». Ведь в мире, нарисованном Винджем, вся техника передовых цивилизаций Края Галактики густо замешана на электронике. Любая вещь имеет процессор — от поисковых систем в библиотеках до двигателей гиперпереходов на звездолетах, а управляемое человеком лазерное ружье смотрится анахронизмом.

Окраина Галактики, или, по астрономической терминологии, «гало», состоит из старых (с возрастом до 12 миллиардов лет), неярких звезд, так как у них чрезвычайно мало тяжелых химических элементов (которые разогревают звездный котел — источник жестких излучений). Активность звезд на Краю уже минимальна, в то время как в Центре процессы звездообразования пока еще в самом разгаре — отсюда и происходят всякого рода обильные потоки нейтронов, пионов, протонов, негативно влияющих на электронику.

Кроме того, хотя Солнечная система и находится на расстоянии 1/2 радиуса Галактики от Центра, мы расположены между двух спиральных ветвей, и львиная доля смертоносного (как для животного, так и для виртуального мира) излучения доходит до нас в ослабленном состоянии. Так что Земле в очередной раз фантастически повезло.

 Оценка: 10
Владимир Сорокин «День опричника»
20 ]
Написано: 2008-05-14 18:00:45

Владимир Сорокин оказался более подкованным в истории нашей родины, поэтому его глумление над идеей «опричнины для XXI века» не прячется за красивыми словесами о целесообразности точечного террора для государства или мягких репрессий для бизнеса -- он просто художественными методами показывает, КАК это всё счастье осуществляться будет, какими методами и какими способами удача войдёт в дома Избранных, на какие взятки и откаты опричники будут покупать себе предметы роскоши, как за немалые деньги будут выручать из острога казнокрадов, как будут смачно убивать провинившихся богачей и получать по закону имущество преступника в личное пользование, с каких именно пограничных поборов будет формироваться общак Опричнины для устройства попоек и банных увеселений.

Не столько важны фактологические детали книг [вроде того, что во главе страны стоит монарх, в Москве мавзолей Ленина снесён, кладбище у стены ликвидировано, Кремль побелили, а на Красной площади устроили торжище -- собственно, как оно всегда и было, или что на Лубянке установлен памятник Малюте Скуратову, а не Железному Феликсу, магазинов нет, есть только ларьки и в них -- минимум продуктов, по два вида: колбаса (одна вареная, вторая -- копчёная), сигареты (с фильтром и без фильтра), но сыр только одного сорта, зато «Российский»], сколько важны сюжетообразующие штрихи, намечающие мир России XXI века. А описываемые Сорокиным и Юрьевым Российские Империи середины XXI века настолько похожи друг на друга, что у меня закрались подозрения о некоем общем источнике вдохновения этих совершенно разных авторов. Помимо махровой тоталитарной религиозности, пронизывающей все сферы жизни в России 2053 года, вот лишь некоторые совпадения из этих книжек:

1) В «Дне опричника» Россия 16 лет назад отгородилась от Запада и от Китая стеной -- но иностранцев выслали, похоже, ещё раньше. Выезжать за границу могут только служилые, по командировочным делам. Россия в книжке М.Юрьева так же придерживается полной автаркии.

2) Как и в «Третьей Империи», в России опять ввели сословия (с.211).

3) Спортивные состязания только местные, исконно русские: кулачный бой, гири, городки, стрельба из лука. Аналогичный подход к спортивным развлечениям у М.Юрьева.

4) У Сорокина все оставшиеся в живых 128 писателей собраны в Писательскую палату (с.58), и, как у М.Юрьева, содержатся на государственном пайке.

5) Полная монополия на средства массовой информации при сохранении минимальной видимости разнообразия: у Сорокина оставлено три газеты, у Юрьева -- два телеканала.

6) Наркотики легализованы указом «Об употреблении бодрящих и расслабляющих снадобий» -- папиросы с травой и кокаин продают в аптеках, там обустроены стойки для употребления. Запрещены героин и грибы (с.86-87). Ровно такой же подход озвучен М.Юрьевым. Вот и думай, то ли это забота верхушки о легализации своих нехитрых развлечений, то признание безуспешности американского способа борьбы с наркомафией.

7) «Машины у опричников у всех одинаковы -- что в Москве, что в Оренбурге, что в Оймяконе» (с.121). Ровно то же самое в книжке М.Юрьева -- в его мире опричники пользуются универсальным внедорожником, продажа которого гражданским лицам запрещена. Это какая-то уникальная черта тоталитарного строя: сделать так, чтобы по внешнему виду, по внешней атрибутике человека неизменно определялась его профессия или принадлежность к тому или иному сословию.

8) Указом «О именах православных» (с.164) в России по Сорокину граждане обязаны носить имена, соответствующие их национальности: так Борисы стали Борухами, Викторы -- Агвидорами, и т.д.. Ровно та же золотая (от слова «золотарь») мысль посетила голову Михаила Юрьева при написании книжки «Третья Империя», но сам он отчего-то предпочёл подписаться именно как Михаил, и именно как Юрьев. Все наивные революционеры почему-то по умолчанию мечтают оказаться в элите нового миропорядка, иных вариантов для себя они отчего-то не рассматривают.

9) Как и у М.Юрьева, в книге В.Сорокина описана «общая трапеза опричников» -- как средство братания членов корпорации или одного сословия друг с другом. Только у М.Юрьева дополнительно приглашаются проститутки, а В.Сорокин заставил своих опричников обходиться друг дружкой.

Что же до фантастики, то технический прогресс в России будущего по Сорокину немножко имеется: самолёты летают раз в пять быстрее наших, телерадио приобрело интерактивный формат, мобильники обзавелись телекамерами, а в книжках воспроизводятся подвижные изображения. Но зачем этот прогресс, если на самолёте в тайгу летают к колдунье за любовным приворотом, в книжках печатают глупые оды в честь государя, по радио всё так же глушат иностранную «Свободу» и местный «Голос беглых каторжан», а рингтоном на свой телефон заглавный герой записал крики пытаемого насмерть воеводы?

 Оценка: 7
Дмитрий Колодан «Другая сторона»
20 ]
Написано: 2008-05-14 13:18:05

Соприкасается два мира: мир реальный, описываемый позитивистами в рамках научного мировоззрения, и мир сказочных инфантильных фантазий. Мир плоский, как монета: на одной стороне правит бал реализм, на другой – фэнтези. Если монетку поставить на ребро и щёлкнуть ногтём по краю, то она завертится на одном месте, а наблюдателю покажется шариком. Если же приглядеться, то орёл и решка сольются в единый причудливый узор, подобно птичке в клетке, нарисованной на разных сторонах старой картонки на веревочке из арсенала детских фокусников. В повествовании плоский мир раскручивается детективной линией – случайными происшествиями, внезапными смертями, а выстрелы лишь подгоняют вращение, то и дело накладывая сказочные вымыслы на фактуру реальности, и уже самый заядлый материалист, Лоу Наткет, мастер по спецэффектам киностудии «Констриктор», больше надеется на выдуманных сказочных героев, чем на городскую полицию.

В провинциальном городке Спектр как раз и происходит смешение двух сторон существования – сказочный мир прорывается в нашу вселенную: еноты поклоняются игрушкам, ежи плавают на лодочках, в гости прилетает принцесса Марса а под холмами веками дремлет Дракон, из капилляров которого самогонщик-аптекарь варварским методом добывает кровь для самопального псевдокитайского бальзама. От уколов дрелью под шкуру Дракон дёргается, и в городке происходят землетрясения. Неприглядная сторона эксплуатации сказок кроведобычей не ограничивается: некое Зло, проникшее с другой стороны реальности, попытается подмять под себя и этот мир.

Получилась вполне внятная, сочным языком написанная сказка, ориентированная на детей небольшого возраста. Один из персонажей сам сказал об этом мире: «подобный бред, со всеми нестыковками и тотальной антинаучностью, могло породить лишь воспаленное воображение» (с.188).

Настоящую научную фантастику писать некому, не для кого и, как считают многие – не для чего.

Поэтому «сайнс фэнтези», стилистически выдержанная языком поздних романтиков в александро-гриновских ландшафтах, становится доступной и понятной литературой. Невозможно угадать, каковы шансы на попадание книги в шорт-лист премии «Национальный бестселлер», но по легковесности (идеи) и легкочитаемости (текстовой) «Другой стороне» там самое место, ибо более сложные фантастические конструкции (даже из числа великолепных ранних рассказов самого Дм.Колодана) неподготовленной публикой восприниматься адекватно не могут.

 Оценка: нет
Нил Стивенсон «Алмазный век, или Букварь для благородных девиц»
18 ]
Написано: 2008-05-14 18:32:40

Недаром Нила Стивенсона называют «Артуром Кларком компьютерного века»: практически на каждой странице походя автором рассыпаны изумительные инженерные решения в области образования, вооружения, средств связи, медицины или развлечений.

Еще любопытней (интересней даже, чем техническая бижутерия) у Нила Стивенсона показан новая модель мирового устройства:

«Информационные технологии избавили культуры от необходимости владеть конкретными клочками земли; мы можем жить где угодно. Общий Экономический Протокол определяет, как это делать».

В двух словах этот ребус «Мир без границ» и не объяснить, у Стивенсона на это намеками и примерчиками аккурат полкниги ушло.

Например, одна из господствующих культур взяла себе для подражания Викторианскую Англию. Имя Александрины Виктории (годы жизни 19 мая 1819 – 22 января 1901, королева Соединенного королевства Великобритании и Ирландии с 1837, императрица Индии с 1876), ассоциируется сейчас с укреплением морального авторитета короны, экономической, военной и политической мощью Империи. Канонизировав лучшие черты английского XIX века в воспитании детей, военном искусстве и дипломатии, англичане конца двадцать первого века добились и аналогичного статуса на геополитической арене. У них даже новая королева опять Викторией зовется.

Кстати, «Алмазный век» уже не первый утопический экскурс в викторианскую Англию. Год назад у нас был переведен роман Брюса Стерлинга и Уильяма Гибсона «Машина различий» («The Difference Engine», 1991) (Екатеринбург, «У-Фактори»), где тоже антуражем использована сильно идеализированная, альтернативно-историческая Англия XIX века с паровыми компьютерами. А десять лет назад выходил совершенно нехарактерный для Гарри Гаррисона роман «Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура!» («A Transatlantic Tunnel, Hurrah!», 1972) – опять же, прославляющий Великую Британскую Империю, сохранившую владения в Америке.

Особо стоит отметить перевод «Алмазного века». Современная переводная фантастика много теряет из-за спешки, но данный текст выверен в лучших традициях. Поразительно, что даже ирония, встречающаяся в тексте, совершенно не портит общую серьезную тональность произведения. Шутки органично вживлены в текст и воспринимаются как должное, а не как притянутый анекдот для оживляжа. Может быть, большая половина успеха этой книги у русского читателя – аккурат заслуга переводчицы Екатерины Доброхотовой-Майковой.

 Оценка: 10
Уильям Гибсон «Нейромант»
18 ]
Написано: 2008-05-14 12:33:26

Театр начинается с вешалки, а книжка — с обложки. Рубленые до простоты обложки серии «Виртуальный мир» — рогатые молекулы и какие-то кубики, парящие то ли над Силиконовой долиной, то ли над пустыней штата Невада символизируют блеск и нищету компьютерной графики, побуждая потенциального покупателя отвратить взоры к более манящим коверам.

Но начнем с дебилизма: история книгоиздания не знает сослагательного наклонения, но лучше бы не вышли книги в серии «Кольцо Мариколя», или ещё какие-нибудь нетленки, а Нейромант надо было издавать в xUSSR по горячим следам, тогда, в 1992-93 г., когда ещё не накормили народ Газонокосильщиками, Электронными жучками, Виртуальными убийствами, и протчей киберпанковской водичкой, слитой из отстойников Стерлинга и Гибсона. Сейчас же, когда на дворе Пентиум а на завалинке Интернет, Нейромант не воспринимается как сногсшибательное откровение. Растащенный по винтикам, скопированный в десятках произведений, через полтора десятка лет после написания он читается почти как анахронизм, может быть даже, как Ральф 124С 41+ Хьюго Гернсбека в середине века. Время наилучшего воздействия на читателей безвозвратно упущено.

Может быть в силу именно этих причин на меня Нейромант не произвёл никаких иных впечатлений, кроме впечатлений негативных. Первые сто страниц — завязка, слепок с будущего мира. Вялая экспозиция, попытки писать ровным текстом. Чего шокирующего там есть? — Да ровным счётом ничего — та же наркомания, разум в компьютерных сетях, проституция, Япония стала сверхдержавой (не ново: приоритет тут скорее за Норманом Спинрадом, см. рассказ Творение прекрасного (1973) рус. пер. в сб. Современная фантастика, М; 1988, с.610-621), интерфейс мозг-компьютер – это сильно, да, но описано (переведено? Да, скорее всего, именно плохо переведено. Сравните великолепные переводы Зимнего рынка и других рассказов из того же сборника) слабо, надуманно и как-то, простите за выражение, туфтово. Собственно действие в Нейроманте начинается страниц за сто до окончания тягомотного романа, да так и обрывается благодаря козням Искусственного Интеллекта. Чего, чего, я спрашиваю, не было в НФ эдакого, за что можно было бы сказать спасибо Гибсону? А всё было – герои-маргиналы, шваль, отбросы общества, корпорации, интеллект в Сети… Язык — ну не поэт я, не прочувствовал. Жвачка какая-то. Единственное, что я почувствовал – так это то, что роман “не затягивает” — я с лёгкостью оставлял его на несколько дней, а он так и не позвал ни разу: чё, чё там дальше будет с Молли и Кейсом? Мне они тогда были по фиг. Впрочем, как и сейчас.

Единственное, что заметил Гибсон — так это презрение и неприятие на физиологическом уровне “ковбоями” нормальной живой природы:

– Что это тут за вонь?  

— Трава. Так всегда пахнет после стрижки газона (с.398).

(Во многом я солидарен с автором заметки. Но с другой стороны мне легко представить ПОЧЕМУ Нейромант вызвал такой ажиотаж в свое время. Что же до печальной сегодняшней судьбы романа – таков удел всех произведений, где стержнем являются не человеческие отношения, а наука и техника. Лучшая участь подобных вещей — омоложение аудитории потенциальных читателей. Но, боюсь, сегодняшние дети, которым InterNet родная мама, не оценят того, что совершил Гибсон. Я преклоняюсь перед деяниями киберпанков, но меня сегодняшнего роман задел очень мало. — А.К.).

У эпигона Тюрина лучше показано, что мир делится (сейчас делится) на сетевую общественность и людей “от сохи”. (Как верно говорил Хайнлайн, «сельских туалетов больше, чем ватерклозетов. Причём до того, когда человек впервые пройдется по молчаливому лику Луны, эта пропорция изменится ненамного»).

Поражает наивность Гибсона. Например, всем известен феномен: люди пропивают и прогуливают денег больше, чем сами заработали. Для объяснения этого бытового парадокса автор не нашел ничего лучшего, чем придумать лишнюю сущность: это-де появились новые существа такие, которые без спирта жить не могут, а деньги у них сами растут в складках кожи. (р-з Принадлежность, написанный в соавторстве с Джоном Ширли.)

Да, Гибсон делает слоистые, насыщенно-напыщенные зарисовки о Будущем. Но когда он пытается заняться каким-либо анализом действительности, когда он хочет пронзить ткань повествования интрижкой, детективным сюжетом — у него ничего не получается. Я обратил на эту особенность прозы Гибсона (полное отсутствие чётких финалов) ещё несколько лет назад, когда лучшие из его рассказов стали появляться в МЕГЕ и Если.

Лучше бы после них ничего и не появлялось.

 Оценка: 8
Василий Щепетнёв «Седьмая часть тьмы»
17 ]
Написано: 2014-02-13 14:37:33

Петр Аркадьевич Столыпин идеализирован в последние годы чуть ли не как святой и мудрый правитель. Однако этот «саратовский душитель» стал причиной начала массового кровопролития. В России за весь девятнадцатый век было казнено людей меньше, чем в первый год внедрения трибуналов (19 августа 1906 года, закон о военно-полевых судах).

С 1826 по 1906 гг казнено 984 человека.

С 1906 по 1909 — 2353.

Россия, жалеющая каждого преступника, скорбящая о любом убиенном, вдруг захлебнулась потоками крестьянской крови. На виселицу попадали за такие провинности, за которые во времена более спокойные можно было получить все-го лишь несколько лет тюрьмы. “Столыпинский галстук” не такая штука, которая может окупиться “успехами” в экономике. В.Г.Короленко скупо и со злостью описал этот судебный террор в рассказе «Бытовая ошибка». Первая мировая война и последующий большевистский переворот вкупе с войной гражданской — лишь продолжение бессмысленной резни, начатой Столыпиным: вкусившие крови хотят пить ее досыта. В ХХ веке именно Петр Аркадьевич ввел в жизнь россиян легитимный массовый террор — после относительно спокойных десятилетий тихого девятнадцатого века.

На этом фоне злорадный оттенок приобретает крылатая фраза П.А.Столыпина, сказанная с трибуны Государственной Думы: «Дайте нам двадцать лет, и вы получите другую Россию».

Василий Щепетнев дал Столыпину двадцать лет — это в его власти, он — писатель-фантаст.

Что же мы получаем?

1933 год.

Вот уже девять лет идет война с Германией, где правят коммунисты. Вице-директором радио «Свобода» работает Троцкий, а посредственные пропагандистские передачи пишет муж Надежды Константиновны.

В монархической России Константин Фадеев живет как барин — на процентах с изобретения противогаза; Карл Густав Юнг перебрался в Москву. Босфор и Дарданеллы наконец-то российские, но за них приходится платить ежегодный налог кровью. Открыта вакцина от простуды, кори, коклюша и насморка [мечта Алисы Селезневой сбылась!], но аэроплавание по прежнему “плавание”: самолетов нет, а дирижабли наполняют не взрывоопасным водородом, а безопасным гелием. Трагедии «Цеппелина» не будет, но и в США президентом стал спортсмен-здоровяк Франклин Делано Рузвельт, больше пекущийся о своей внешности, нежели о национальной безопасности вверенной ему страны. А опасаться есть чего: Россия в союзе с Японией одолела гоминдановский Китай, теперь же запускает атомарную бомбу на Нью-Йорк.

Что же делает российский монарх? Как и положено, страдает гемофилией (несворачиваемостью крови), устал от политики и готов уступить все права на трон серым кардиналам.

Однако и эту сюжетообразующую развилку некоторые исследователи не склонны считать бифуркационной точкой российской истории, потому что к сентябрю 1911 года Столыпин уже успел истощить и свой реформаторский пыл, и доверие царской семьи. А в условиях политической смерти смерть физическая не играет значения. Сохранение всей полноты власти в руках Столыпина возможно при небольшом дворцовом перевороте, упоминания о котором отголосками встречаются в повести Щепетнева.

 Оценка: 10
Дэрил Грегори «Пандемоний»
17 ]
Написано: 2011-03-28 10:38:21

Параллельная вселенная, реализованное пространство оживших комиксов и супергероев, наверное понравится поклонникам фильма «Хранители». С середины 1940х архетипы овладевают массами, демоны-герои вселяются в тела обычных людей и начинают творить свои прямоллинейные бесхитростные дела, прям как в комиксах — честно, открыто, всесильно. По описаниям действия «одержимых героями» напоминают случаи берсеркизма, и в книге есть десяток вставных рассказов о подобных историях — то Капитан Америка вселится в раненого и поможет вырваться из засады морпехам в Кашмире, то Джонни Дымовая Труба проведет железнодорожный состав на скорости сто миль в час, то Художник нарисует странную картину на полу аэропорта из подручных средств — рассыпанных кукурузных хлопьев и разлитого кетчупа, отнятого у продавца хотдогов.

Архетипы не меняются, но их конкретное воплощение в тот или иной момент пронизано культурой общества. Капитан — вечный герой, Дудочник — сатир и трикстер, и так далее. Президент Эйзенхауэр был убит демоном «японский камикадзе», «девочки-ангелочки» убивают стариков, железнодорожник пускает под отксо поезда.. Влияние демонов из комиксов на общественную, политическую и даже экономическую жизнь столь велико, что в связи с насущной практической потребностью познания архетипов развилась юнгианская ветвь психоанализа, и главный персонаж книги периодически наблюдается у тех или иных юнгианских психиатров. Есть даже демон ВАЛИС, вселившийся в марте 1982 года в Филипа Дика и благополучно живущий в нём вот уже третий десяток лет на радость многочисленных фанатов и поклонников.

Юнг в 1912 году вывел теорию Четверного существования Бога (Отец, Сын, Святой дух и Дьявол), Никсон пришёл к власти значительно раньше, и другие некоторые отличия от нашего мира имеются, но самое главное конечно же отличие — это демоны, овладевающие телами людей, и это чересчур вольное допущение не дает нам возможности отнести эту книгу к жанру «альтернативной истории», даже не смотря на то что проблемы демонологии персонажи пытаются решить с помощью вполне здравых естественно-научных методов — анализируют случаи одержимости, выискивают статистические закономерности чтобы отделить простое сумасшествие от подлинного «вселения героя», проводят томографию мозга, микрохирурги-нервопатологи пытаются отсекать «заряженные участки мозга», а методы экзорцизма (к которым от безуспешности пытаются прибегать пациенты) всерёз в книге никем не воспринимаются. «Наши методы представлялись ей недостаточно быстродействующими. Мы ученые. Церковь пообещала — вжик! — вон отсюда, кому говорят, проказник! Оно, конечно, не работает, зато быстро действует. Мы же могли предложить лишь долгие годы исследований» (с.261)

Впрочем, некоторые сектанты считают что слэны из романа Ван Вогта захватили власть над Землёй: одержимости придуманы и реализованы слэнами для развлечения, создан некий театр для сверхчелвоеков. Слэны пришли к власти в 1940е годы и живы до сих пор, и именно поэтому демоны имеют старомодное обличье из радиоспектаклей и книжек-комиксов военных лет (с. 142). Именно поэтому, кстати, аннотация на книжном издании вводит в заблуждение:

«Америку охватила пандемия. В тысячи и тысячи взрослых и детей вселились демоны, принимающие известные каждому американцу с детства образы персонажей из фильмов, книг и комиксов. В душе у кого-то поселился Индиана Джонс, а у кого-то — Росомаха... Кто-то стал Люком Скайуокером, а кто-то — Суперменом...»

Нету там их. Вообще никого из этих медийных новоделов.

 Оценка: 6
Евгений Лукин «Катали мы ваше солнце»
17 ]
Написано: 2008-05-14 14:01:46

Падало  прошлогоднее  Солнце

Это, знаете ли, находка: печатать короткие произведения чуть ли не на картоне: сборник в 528 стр. по толщине и по весу сравним с дутыми семисотстраничными эпопеями, и это при том, что собственно сам новый роман занимает 380 страниц крупным шрифтом. Книг Лукиных с середины 95 года вышло уже, наверное, пять, и все они пересекаются по части содержания. Этот принцип дублирования — одно из спасательных средств для писателей, пишущих меньше, но лучше остальных. Правда, что касается именно этого сборника, вышедшего под лейблом фэнтезийной серии «Заклятые миры», то в его составе для полноты фэнтэзийной картины не хватает рассказов «Государыня» и «Рыцарь хрустальной чаши». Тогда и «Словесники» смотрелись бы как художественное приложение к «Манифесту…».

В «Солнышке…» люд добрый попадает под землю, а в «Ахероне» — пытается выбраться на свет.

Фэнтэзи по-славянски, «Империя Атома» Ван-Вогта из дерева, «Опрокинутый мир» Кристофера Приста на русской почве, читать намного приятнее: какие слова, какие обороты! А имена? Кудыка, Докука, Ухмыл, Шалава Непутятична. Музыка имен. Это вам не нортоновские-муркоковские-фрайеровские Летбриджи, Мирддины, Херлвины, Нур-Ары и Торил ор-Твайн ор-Эдельстеры.

Вдосталь поиздевался Лукин над словарем Даля (веревка — вервие простое; ажно — инда). Варяги похожи на персонажей из сатириконовской «Всеобщей истории» — такие же прямолинейные, тупые и смешные, а греки — типичные представители средиземноморской национальности. Множество аллюзий найдет читатель: и карикатуру на сепаратизм, и коррумпированность чиновников, даже идею о релятивизме Истории. Шуткой мрачною сей роман является. Как писал Веллер, интересная наука история — «очень настраивает на юмористическое отношение к происходящему». Мир получился до рези в глазах узнаваем, но все ж таки не нашим, чтобы прикрепить ему ярлык альтернативной истории.

Сотворение альтернативных миров — вот та новая ступенька, на которую взошел блистательный автор Евгений Лукин.

 Оценка: нет
Пол Ди Филиппо «Нечеткое дробление»
17 ]
Написано: 2008-05-14 12:39:18

Это уже незнамок какая книга Ди Филиппо на русском языке, и впервые поклонники таланта американского юмориста могут попробовать оценить мастерство автора не по рассказам, а погрузившись на целый вечер в мир одного большого произведения. Но и тут их ждёт вполне ожидаемый сюрприз: единства времени и места действия не будет.

Пол Жирар, главный персонаж романа (язык не поворачивается назвать сорокапятилетнего разжиревшего ленивца, работающего в книжном магазине, героем), неожиданно получает от посланника сверхцивилизации портативный приборчик, позволяющий перемещаться по многочисленным параллельным и перпендикулярным вселенным. Некогда интересовавшийся знаниями человек, а теперь стесненный со всех сторон шкафами с однообразными литературными пустышками продавец, которому обрыдла книга, источник знаний, который возненавидел покупателей этой макулатуры (подробнее о метаморфозе читай в великолепном эссе Д.Оруэлла «Как я работал в книжном магазине») бросает работу и пускается в стремительный слалом по неведомым мирам, оседлав волну, словно серфингист. Из типичного провинциального продавца (см. фильм «Клерки» К.Смита) Пол Жирар волею случая сразу же превращается в ... степлдоновского Создателя Звёзд, и на протяжении первой главы романа занимается возделыванием на грядочках ростков новых вселенных. Смысл и суть этого занятия оказались столь сложно передаваемыми человеческим языком, что автор просто ограничился своими фирменными околоматематическими шуточками. В этом мире Моноблока Жирар подцепил себе мозговых подселенцев, квантовых подружек-нимфоманок Кальвинию и Кальпурнию, которые будут лезть со своими разговорчиками всю оставшуюся книгу, пока не застрянут в мире получше.

Пресытившись миром у начала времен, Жирар пускается в путешествия по планетам более привычным человеческому рассудку, но ничуть не менее экзотичным для понимания. Череда миров проносится перед нашим взором. Книгопродавец Жирар окажется в стране победивших хиппи, ведущих _косячноязыкие_ разговоры, где байкеры банды Ангелы Ада служат полицейскими (с.58), а за неупотребление конопли или отказ от промискуитета нарушителя ждёт народный суд. Следующий мир – Гиландия, страна матриархата, женской власти и равновесия, вот уже семь тысяч лет, со времен неолита, не знающая ни войн, ни прогресса. Ди Филиппо объясняет мир на Гиландии отсутствием лошадей – «верховыми животными были лоси, но они совершенно не годились для военных целей» (с.116). Это не совсем так: лошадки-тарпаны, встречающиеся в природе, даже на еду-то вряд ли годятся, потому что ростом с собачку. Только одомашнивание, кропотливая селекция и модификация вкупе с умелой дрессировкой делает из дикого животного – живое орудие труда, придаток человеческого разума. Нет в стране лошадей – тягловыми животными становятся быки, верблюды, слоны, да и те же самые лоси, достаточно вспомнить боевых лосей из романа «Сердце Пармы» А.Иванова.

Жирару трудно сформулировать в явном виде описание того идеального мира, куда бы он хотел попасть: либо «мысль изреченная есть ложь», либо «не дай бог оказаться в реализованной утопии». В результате экспериментов он побывал на дюжине планет, «создавал вселенные, потом провел несколько миллионов квантов времени в виртуальном мире, посетил неолит и страдал там, где солнце пляшет в небе, как ему вздумается» (с.145). Ди Филиппо показывает математическую игру «Жизнь» глазами оживших персонажей, пытается описать мир с повышенным хаотическим воздействием, потом переносит своего героя в общество, состоящее из коллективных личностей. Коллективная личность имеет одно сознание на 12 человек; за каждым членом этого гештальт-образования закреплено одно-единственное свойство разума — один только предлагает идеи, второй их критикует, третий рассуждает, четвёртый отвергает, пятый разделяет.. Роберт Шекли разделял человека на четыре составляющие, по числу температментов, тут же группа из дюжины человек, и вся планета населена только такими сообществами – отсюда и легковые автомобили минимум на 12 персон, и двери шириной с гаражные ворота, и огромные кровати, естественным образом превращающиеся в траходромы. Каждая вселенная в «Нечетком дроблении» иллюстрирует определённую космологическую или социологическую концепцию. Приём не нов, но достаточно редок в литературе. Из наиболее удачных примеров воплощения художественными средствами неординарных научных идей можно вспомнить «Сны Эйнштейна» Алана Лайтмана (описываются разные концепции течения времени), «Флатландию» Эдвина Эбботта (мир плоских, двухмерных существ).

Таки образом, Пол Ди Филиппо вместо выдуманных приключений в реальных мирах наворочал калейдоскоп приключений в мирах невозможных. Собственно до человечка ему и дела нет.

Владея уникальным артефактом, могущим сделать Жирара всемогущим, тот использует его едва ли на полпроцента. И автор не преминул с издёвкой воспользоваться этой слабохарактерностью американского книготорговца. Во время странствий Жирар в разных мирах обзаводится, сам того не желая, страшной женой-девственницей, сынишкой-тугодумом, и парочкой нестрашных кожных болезней.

Как говаривал Ирвин Уэлш, Бог не помогает неудачникам.

 Оценка: 8
Вернор Виндж «Глубина в небе»
17 ]
Написано: 2008-05-14 12:28:42

Примерно десятое тысячелетие нашей эры. Человечество давным-давно расселилось по Галактике. Связь со Старой Землей давно потеряна — да полно вам, была ли она, мифическая Земля, не выдумки ли это отсталых племен? За право называться Старой Землей спорит дюжина приличных планет (примерно как сейчас в Греции право называться родиной Гомера оспаривают до дюжины городов).

Люди, расселившиеся между звезд, колонизировавшие сотни планет, основали десятки разных цивилизаций, с уклоном, сообразно конкретным условиям и климатической обстановке, то в биологию, то в электронику, а некоторые — совсем уж оторвались от наших представлений о технике и творят прямо-таки чудеса своими машинами. Но еще существует уникальная цивилизация Кенг ХО — цивилизация торговцев, перелетающих со скоростью 0,3 скорости света от мира к мира. Какие цели преследуют торговцы? Да те же, что и их древнейшие финикийские или греческие предки — выменять новые технологии, привезти в другой мир, и попытаться реализовать их в обмен на новые изобретения. Бизнес, построенный на принципе, что каждая цивилизация на своем пике «обладает выдающейся наукой и иногда вносит колоссальные улучшения в то, что было лучшем до того. Чаще всего эти улучшения умирают вместе с цивилизацией». Мастерство торговцев — собрать все лучшее, и передать достижения другим мирам. Товар-деньги-товар’. «Местная цивилизация — изолированная ловушка» (с.405). Планеты гибнут, исчезают народы миры под ударами ядерных катастроф и биологических спазмов. Выживают только космические корабли, летящие от звезды к звезде в поисках новых и старых миров. Оседлые цивилизации вымирают, а торговцы Кенг Хо собирают технологические сливки и торгуют ими. Приберегая, впрочем, совсем уж изюминки для себя, только для внутреннего использования. Однако находится смельчак, знакомый нам по предыдущей книге Вернора Винджа, капитан Фам Нювен. Он лелеет свою мальчишескую мечту — создать межзвездную Империю. Старик Фам Нювен появляется в романе как эпизодический персонаж, но это ловкая маскировка автора — именно вокруг него развиваются главные события романа, именно этот галактический аксакал, собравший опыт нескольких тысячелетий, является движущей пружиной всей торговой цивилизации Кенг Хо, тайно направляя ключевые действия и поступки героев.

Мир, где корабли передвигаются с черепашьей скоростью, не может быть полновесной Империей — «Ни одно правительство не может править через световые годы». Пока корабль ползет среди звезд а экипаж спит в глубоком анабиозе, правительства и политические системы меняются, меняются приоритеты развития и технологии, а то и вовсе цивилизации рушатся, как карточные домики под напором ветра: атомные войны, эпидемии, тоталитарные и консервативные режимы, доводящие научно-техническое развитие до полной стагнации и деградации… Мало ли от каких напастей может загнуться хилый цветок разума! И тогда едва обжитая пару тысячелетий назад планета избавляется от налета цивилизации: двести лет назад тут были миллионные морские мегаполисы, а сейчас на диком материке едва наберется горстка дикарей, поклоняющихся культу карго.

Сложное испытание для торгового корабля — встретить цивилизацию, откатившуюся после техногенной или политической катастрофы к основам выживания. Но не менее тяжким экзаменом является встреча с неизвестной, чуждой расой. Вот именно с цивилизацией пауков и встречается экспедиция межзвездных торговцев Кенг Хо.

Вернор Виндж мастак затягивать события. Используя прием полифонии, он одно и то же происшествие норовит показать с нескольких точек зрения — с точки зрения обычного паука, паука-гения, нормальных людей и маниакально настроенных людей-захватчиков и т.д. В результате небольшая радиодискуссия минут на тридцать растягивается на такое же количество страниц мелким шрифтом.

Планета Арахна (мир пауков, возле которого тайно вертятся корабли людей) описана фантастически — тут тебе и «клетчатый цвет», образующийся при неустойчивых атмосферных явлениях, и отцы, вскармливающие на себе детенышей, и загадочные чесалки для глаз, и совершенно неописуемые в человеческих терминах анатомические выверты. Например, такие: чтобы послушать животом, они на полу «растянулись плоско, совсем без дуги схватывания» (с.343). Впрочем, этот перл можно свалить на неряшливость перевода — как и фразу «очнулся, лежа на голове» (с.537). А можно списать на фантастические обстоятельства фантастического мира.

Интересные наблюдения можно найти в романе про далекие-далекие просторы. Например, утверждение, что тирании не могут ужиться с компьютерными сетями (с.396). Казалось бы, какая связь с сегодняшним днем? Китайское правительство жестко ограничивает у себя интернет; на Кубе можно посещать только те сайты, список которых заверен «программистом в штатском»; миллионеры из Саудовской Аравии несколько лет назад выходили в Сеть через подставные швейцарские фирмы, используя сотовые телефоны.

Века, тысячелетия лжи и обмана выстраиваются для реализации грандиозных планов Фама Нювена — построить Империю и сесть во главе Межзвездного правительства, управляя всем Людским Космосом и потоками землян, расселившихся по Галактике.

Но самое поразительное — и это открывается только в конце книги, — что все вышеописанные события, все эти мегаломанские описания межзвездных перелетов, все жуткие планетарные катастрофы и тысячелетние путешествия происходят в крохотном сегменте Галактики, занимающего по площади едва ли несколько процентов карты звездного неба.

 Оценка: 10
Альфред Дёблин «Горы моря и гиганты»
16 ]
Написано: 2011-05-03 15:27:34

Написанный восемьдесят лет назад под влиянием отгремевшей мировой войны (да-да, тогда она еще ни имела порядкового номура) и опуса «Заката Европы» Шпенглера роман немецкого естествоиспытателя и врача-невропатолога Альфреда Дёблина наконец-то дошёл до российского читателя в обстоятельно комментированном переводе. Дёблин не рассказывает историю одного отдельно взятого человека, семьи, народа или страны, Дёблин замахнулся с эпическим размахом на многовековую историю целого земного шара, и поэтому равноправными персонажами его повествования, наряду с гражданами Европы, народами Америки и племенами Африки являются океанические течения Атлантики, ледники Гренландии, вулканы Исландии, степи Поволжья, а так же растения, птицы, звери и технические изобретения, неминуемо меняющие жизненный уклад человеческого общества на протяжении XXIII-XXVII веков. И будет грандиозная Уральская война, уничтожившая Восточную Европу, и романтические истории, и одного тирана даже намотает на колёса любви, но это всё обрамление для мегаистории.

Заселение Европы беженцами из Африки и Ближнего Востока, ассимиляция и растворение белых в «цветном десерте» толкает правителей-технократов, озабоченных своей безграничной властью, данной им машинами, под видом обеспечения безопасности (полукровки не разбираются в железе и ломают его случайно) ограничивают доступ к машинами, образованию и наукам. Закономерно происходит стагнация в развитии, и с этого момента незаметно прогресс меняется на регресс. Следующие поколения технократов-властителей уже не совсем понимают что и как устроено, и даже начинают уничтожение «излишних машин».

Какие-то изобретения вовсе не попадают до всеобщего пользования, например костюм-невидимка оставлен властьимущими исключительно для служебных, полицейских функций. Впрочем, элита уже на полном серьёзе задумывается о введении рабства. Идеологически это подкрепляется «учением о вегетативном существовании людей»: всё равно счастье недостижимо, давайте упрощаться и оглупляться. Словно поддерживая чаяния народа, власти начинают способствовать этому движению биологическим путём, через синтезированные продукты питания.

Наибольшей деградации социальный строй достиг в германских градшафтах (Дёблин так называет города-государства): консул Берлина Мардук разрушил промышленность под корень, сократил фабрики синтетической пищи, выгнал всех горожан в поле – заниматься сельским хозяйством. Вообще это очень показательный момент. Как только власти выгоняют горожан заниматься самообеспечением продуктами питания, так это однозначно свидетельствует о падении экономического развития до уровня неолитического хозяйства, ведь только на самой заре развития агробизнеса максимальное количество населения обеспечивало производство продуктов питания; чем более развита экономика, тем меньший процент населения занят в сельскохозяйственном производстве. Дёблин таким образом предсказал путь решения продовольственной проблемы в СССР, Камбодже и некоторых других странах соц.лагеря с неестественным экономическим укладом. Когда тирану Мардуку указывают на огрехи в управлении, он выдает вечную отговорку «Пусть я плохой, но всё же есть много такого, что гораздо хуже меня», забывая что все другие катаклизмы – не человеческого происхождения, а природные.

Когда Мардук решает расширить территорию за счет соседних градшафтов Гамбург и Ганновер, там на эти захваты пахотных земель смотрят сквозь пальцы, потому что все развитые страны имеют свои фабрики по производству синтетической пищи, и продовольственной проблемы у них нет вообще. Когда же немцы находят заброшенные угольные шахты, Мардук отказывается от электричества и становится эдакой самодостаточной энергетической сверхдержавой двадцать пятого века. Вот тут-то и начинаются массовые бегства по Европе, люди скитаются, пытаются вернуться в пасторальные времена и к древним способам ведения хозяйства, не у всех это получается, и властители Европы ищут место для переселения опасных неуправляемых народных масс, среди которых появляются то новые религиоэротические культы змеи, то секты молчунов, то обожествляются транссексуалы, то еще что-то странное и непонятное происходит в этих неуправляемых свободных общинах, само независимое существование которых намекает о ненужности традиционной верховной власти консулов и сенаторов. (Поразительно, но рецепт спасения Дёблин обозначил очень чётко: никакой узурпации власти, никакого ограничения в области информации и всеобщее образование спасут человечество как вид).

И вот чтобы слиться с природой и не отвечать за её землетрясения, засухи, наводнения, цунами и извержения вулканов, правители градшафтов решили на терраформирование: растопить ледяной щит Гренландии с целью отселения лишних людей на новый материк. Экспедиция из сотен кораблей и самолетов движется к Исландии. Планомерно специалисты взрывают все вулканы этого северного острова – Лейрхукр, Свальбард, Крабла, Трёлла-дюнгйа и разумеется всем нам известный по прошлогоднему несчастью Эйяфьядла-йокуль. Дёблин не предсказал цельнокрытых самолётов с герметичными кабинами, но предсказал невозможность ведения полётов в таких экстремальных ситуациях: миллионы тонн пепла застилают небо, день превращается в ночь, мешает летать – но не от того что моторы засоряются, а от того что кожа и носоглотка пилотов быстро забиваются острым вулканическим пеплом.

Исландия горит, остров расколот, магма вырывается фонтанами. Используя «турмалиновые полотнища» (аккумулятор, вбирающий в себя энергетику земного ядра), люди собирают мощности для грядущего оттаивания ледяной Гренландии.

Но проблемы образования дают о себе знать: всё идёт не так как запланировано, и горе-специалисты не справляются: гибнут тысячи моряков, гибнут лётчики, разбуженные земные силы пробуждают хтонических чудовищ мелового периода. Оживают древние окаменелости, обрастают плотью, которую генерируют из глины, оживают насекомые, птицы, мелкие зверушки. Оживают и динозавры. На спинах динозавров, выросших под действием турмалиновой энергии до километровых размеров, росли леса, там резвились животные поменьше, иногда леса горели от переизбытка энергии и динозавры валялись по земле, круша под собой города Скандинавии.

В страхе перед динозаврами градшафты уходят под землю и теряют всякую связь с наземным миром. Чем больше правящие семейства прятали технику, тем пышнее произрастали в народе суеверия. Монотеизм давно ушёл, вернулась вера в духов, гадания по сновидениям, рассыпанному песку и прочий мистицизм самого примитивного, первобытного толка. В строго соответствии с укладом подземной общины. Так люди и вернулись к рабству – причём на совершенно добровольной основе.

Так, рассматривая планету как живое существо, которое дышит, материки опускаются и поднимаются, вулканы выбрасывают отходы, на этом пепле растут деревья, леса собирают влагу в реки по берегам которых траву едят коровы а мясо ест человек, Дёблин встраивает человека в экосистему планеты и подчиняет людей неумолимым геологическим законам. В романе множество любопытных изобретений и предвидений, от межконтинентальных телетрансляций до оживления мёртвых, от хиппи до тектонического оружия, от спутников связи до биоморфов, от туристических шагоходов до сверхлёгких домов, но, будучи подчинённым процессу энергообмена, всё это обратится в тлен.

Все там будем.

 Оценка: 9
Ширли Джексон «Призрак дома на холме»
16 ]
Написано: 2011-02-26 17:43:59

Антрополог Джон Монтегю увлекался домами с привидениями. Найдя дом с призраками, дом с паршивой репутацией, он завлёк небольшую кампанию незнакомых людей с целью изучения паранормальных явлений так сказать в полевых условиях, с ловлей привидений на живца. Рационализм рационализмом, а в эксперименте согласились участвовать из двух десятков ассистентов только две молодые женщины, Теодора и Элинор, да еще Люк, племенник хозяйки Хилл-хауса. События развиваются неспешно, медленно и тягуче, средства для запугивания выбраны классические, первый страх и ужас появлется где-то на сто шестьдесят восьмой старнице, но эффект от этого получается никак не шуточный, можно даже сравнить с недавним фильмом Орена Пели «Паранормальное явление» (2007), в котором бег мурашек по спине зрителя обеспечивался весьма скудными средствами, которые, однако, в руках хорошего мастера добивались своего.

Совершенно неожиданно готический роман ужасов превращается в юмористический — когда к доктору Монтгю приезжает на выходные дни его супруга, чрезвычайно увлеченная общением с духами умерших. Ситуация, когда эта экзальтированная особа пытается учить вежливому общению с привидениями постояльцев дома (которые на своей собственной шкуре УЖЕ испытали общение с привиденями) вызывает при чтении улыбку и здоровый скепсис в адрес любителей мистики — примерно так же вышучивал Вуди Аллен любителей спиритизма в свежей киноленте «Ты встретишь высокого незнакомца» (2010).

В книге есть отсылка к странным домам Орсона Фоулера, который в середине XIX века построил несколько восьмиугольных жилых домов. Фоулер был френологом, то есть считал, что кора головного мозга состоит из ряда центров, каждый из которых отвечает за определенные способности человека, и, при сильном развитии этих способностей соответствующий участок мозга будет развит, и это отражается на форме черепа. Не прибегая к методикам трансформации черепа времен катакомбной культуры бронзового века, архитектор менял окружение, искусственную среду человека, то есть строил нестандартный восьмигранный дом, и таким сопособом думал добиться некоего изменения психики человека. В книжном Хилл-хаусе таким образом добились только появления некоего духа дома, вселившегося в сознание Элинор Венс, одной из наименее психически устойчивой ассистентки доктора Монтегю — ей, несчастной и гонимой родственниками девушке, было комофртно в этом необычном доме и она стала домом. Со всеми вытекающими паранормальными явлениями, лунатизмом и полтергейстом.

Проблема проектирования комфортного устройства быта слабо освещена в фантастике, и любые отклонения от прямоугольно-параллелепипедного стандарта почему-то приводят к ужасным помешательствам — см. «И построил он скрюченный домишко» (1941) Р.Хайнлайна, где не просто жилой восьмигранник построен, а целый тессеракт.

 Оценка: 6
Михаил Успенский «Райская машина»
16 ]
Написано: 2009-09-18 22:19:37

В литературе не так много произведений, в которых инопланетяне прилетают и спасают заблудшее человечество. У Кира Булычева есть рассказ 1989 года «Последние сто минут» — там эвакуация челоечества идёт молниеносно, выборочно, да только целью является спасение остающихся землян. В «Операции «Надежда»» Стругацкие показали последствия спасения Странниками жителей погибающей планеты. Инопланетяне Михаила Успенского эвакуируют всё человечество на его историческую родину: в далёкую высокоразвитую планетарную систему, богатую природными дарами и высокоразвитую технически цивилизацию, некогда потерявшую корабль с юнными космоплавателями, ставшими прародителями земного челвоечества. Телепортационные Узлы не справляются с воссоединением сироток земных со своими родителями, поэтому для попадания в Пай устроены очереди: пенсионеры и калеки сначала, потом граждане развивающихся и голодающих стран, безработные.. Сторонний наблюдатель поражён единодушием правительств мира развитого: в едином душевном порыве уступили свои квоты на переселение в Рай африканцам жадные потомки империалистов? Параллельно с людьми тем же транспортом инопланетяне получают особо токсичные отходы для переработки? Собственно, этим уже всё сказано и все секреты выданы, микрорассказ 1981 года Виталия Бабенко «Трудоустройство» расписан в трёхсотстраничный роман, с фирменными шутками, какие только Успенский и может наблюдать в окрестной жизни («сосут страну минетжеры, досасывают», «нежная и безответная любовь к арабам», «не трожь святое — вонять не будет»). От патриотов достанется Успенскому за то что россиян он сделал хуже немецких фашистов, от либералов — что хвалёная демократия оказалась пустышкой, от бойцов энбэпе — что не верит в их слаженность, от верующих — за атеизм, от материалистов — за мистицизм.

Надо брать пример с Романа Ильича: оторвавшись от реки повседневности пожить в тишине схрона без каких либо новостей и вернуться к людям — многие вашие инфоповоды просто бредом и пустышкой оказываются. Шаг второй, подсказывемый Успенским: действуйте, господа товарищи, действуйте. Нечего из себя небожителей корчить, затаившись в башне из дубового сруба в тихой тайге спокойствия: именно из-за такого бездействия машина продолжает катиться под уклон.

 Оценка: 7
Дмитрий Володихин «Интеллектуальная фантастика»
16 ]
Написано: 2009-01-18 10:51:08

Мой отзыв подробный, содержит конкретный разбор, поэтому помещаю как спойлер:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

Заглавная работа – страницы с 4 по 83, остальной объём – статьи разных лет, тоже о фантастике.

Даётся определение интеллектуальной фантастики. Его надо дать почти полностью:

-=======

Во-первых, приключенческую составляющую текста ИФ всегда и неизменно ставит на второй план. Автор ИФ сознательно отдает предпочтение философской, религиозной, этической, на худой конец – социальной начинке текста.

Во-вторых, относительно традиционной фантастической литературы ИФ более совершенна в техническом смысле. Авторы ИФ используют на порядок более богатый арсенал художественных приёмов, чем остальные фантасты (и речь идет в данном случае не только о творцах космических боевиков и славяно-киевской фэнтези, но и о «хардкоре», «твердом ядре» фантастики).

В-третьих, для ИФ характерны поиски «собственного языка», эксперименты с языком, любовь к филологической сложности. Человек, поставивший на «гладкопись», из ИФ вылетает автоматически. .. ..

Наконец, в четвертых, ИФ обращена к аудитории «квалифицированных читателей» фантастической литературы и не рассчитана на успех у читателя массового. Более того, если все-таки произведение ИФ обрело широкую популярность, то это – сбой программы. .. ..

Наличие любых трех из четырех перечисленных выше особенностей позволяет поставить фантастическому произведению диагноз: этот текст относится к ИФ. (с.4-5).

-======

Далее идут рассуждения о коммерческой судьбе издания книг, ошибочно постулируется что причастность к той или иной книжной серии автоматически относит книгу к разряду ИФ. Например, в серии «Из книг Макса Фрая» выходили книги А.Андреева и К.Букши – серьёзный киберпанк и инфантильная сказочка. Разве можно их относить к одному направлению, даже к одному уровню писательскому? Попадание произведения в поточную коммерческую серию — это вопрос произвола и случая, и в последнюю очередь – жанровая принадлежность произведения.

Я готов даже согласиться, что авторы, пишущие книги, разбираемые Д.Володихиным – интеллектуалы, но всегда ли их произведения – умны и будоражат мысль?

Особое место уделяется И.А.Ефремову. Этому видному мыслителю ХХ века Д.Володихин .. отказывает именоваться интеллектуальным фантастом на основании того, что тот не экспериментировал с языком и художественными средствами (с.13). То есть мы опять возвращаемся к четырём признакам ИФ, внимательнее смотрим на них и не видим в определении, предложенном Володихиным, указания на интеллект, мысль, разум.

Вызывают сомнения некоторые произведения, зачисляемые автором монографии к корпусу интеллектуальной фантастики. Если, к примеру, наивные сказочки Макса Фрая могут быть отнесены к ИФ по совпадению с теми четырьмя признаками ИФ, то есть по литературным основаниям (литературная игра как основа романов), то совсем неясно, как в список ИФ попал текстогонщик И.Алимов – его-то произведения даже при пристальном рассмотрении не удовлетворяют этим четырём произвольным признакам ИФ.

Забыт Сергей Казменко, Александр Тюрин и Александр Щёголев, Василий Щепетнев, Алексей Андреев, Анатолий Королёв, Владимир Сорокин. Из предтеч нету Е.Замятина, С.Кржижановского. Виктор Пелевин не причисляется к фантастике и не разбирается вовсе, хотя из не-фантастов например привечается Михаил Попов (роман «Плерома», с.46-48). Впрочем, требовать обстоятельности и энцилопедического охвата от обзорной работы нельзя, автор об этом правильно предупреждал в предисловии.

В главе шестой, «Арсенал», ещё раз отмечается, что «авторы ИФ используют на порядок значительно более богатый арсенал художественных приёмов, чем остальные фантасты» (с.52).

Писать можно красиво, писать можно красивости, но совершенно без смысла – зачем тогда говорить об интеллектуальной составляющей?

На самом же деле фантастика есть литература идей. Рассуждения филологов о стиле, языке, речи, ритме, образе читателям фантастики глубоко фиолетовы. «Чисто литературный подход к НФ не слишком эффективен, поскольку почти всегда эстетику ставит превыше требований оригинальности к мысли» (Дж.Зебровски «Хранители врат и ханжи от литературы», «Если» № 5 за 2001 год). Не могу не удержаться от еще одной цитаты из этой статьи, приписываемой, правда, Курту Воннегуту: «Вы когда-нибудь восхищались стилистикой пустоголового автора?». Дмитрий Володихин, похоже, предлагает именно стилистикой и восторгаться.

Я не говорю, что хороший русский язык повредит фантастической книге. Однако хороший стиль никогда не сделает плохую нф-книгу хорошей, и уж тем паче – «интеллектуальной».

То, что Д.Володихин называет «интеллектуальной фантастикой» следовало называть «филологически сложной фантастикой», «вычурной литературой», как угодно, но только не «интеллектуальной». Это подмена понятий. Впрочем, даже своих собственных определений ИФ исследователь не придерживается.

Непонятны основания, по которым причисляется тот или иной текст к высококачественной фантастике. В главе седьмой, «Язык и эстетика», приводятся как примеры романы «Демосфера» И.Новака и «Я, Хобо» С.Жарковского – авторы создали новый язык, техноцизмы, для описания сложного технического мира будущего. Языковыми средствами передали ощущение от необычного мира, у них это удалось блестяще. В исторических стилизациях Ю.Бурносова используется то средневековая манера письма, то манера речи, свойственная концу 19 века. И это большая удача автора.

И тут же приводит пример А.Зорича, который модернизирует речь при описаниях античности или средневековья (с.71-72). Исходя из постулируемых Д.Володихиным подходов к стилизации, эта манера А.Зорича должна расцениваться как однозначная писательская недоработка. Но этой оценки нет, ибо закономерен отказ Зоричу причисляться к «интеллектуальным фантастам».

На с.76 Д.Володихин приводит мнение писателя О.Марьина, что называние «интеллектуальная фантастика» для разбираемого корпуса произведений является неправомочным. Правильнее называть эти произведения «качественной фантастикой», или вроде того. Однако Д.Володихин парирует, что ярлык «интеллектуальная фантастика» привязался уже к этим текстам. А может, это просто было рекламное самоназвание? Зачем плодить и увековечивать чьё-то мимолётное заблуждение?

К вольеру с пингвинами была прислонена табличка «семья Романовых», её и пришурупили. Всё равно ведь императорские?

 Оценка: 3
Александр Щёголев «Как закалялась жесть»
16 ]
Написано: 2008-05-14 18:48:06

«Художник я не местный, попишу и уеду»

уркаганский фольклор

Трогательные психологические триллеры Александра Щеголева запомнились мне еще года с 1992, когда в первом и единственном номере питерского журнала «Мир и Фантастика» был опубликован странный фрагмент романа «Любовь зверя». Потом были «Ночь, придуманная кем-то» (она же «Порномафия») и «Наркотик на закуску» (в девичестве «Инъекция страха»), мало кем замеченное кибер-фэнтези «Свободный охотник», и – после некоторого перерыва – успешная новеллизация фильма «Жесть». С «Жестью» вернулся автор, которого уже было начали подзабывать..  Жесть – самое то, слово-омоним, обозначающее совсем не холоднокатаный отожённый лист стали толщиной в треть миллиметра. Жесть в русском языке сейчас – сокращение от новорусского корявого «жесткачь», которое само является производным от привычного, но длинноватого в произношении (по нынешним темпам жизни!) слова «жестокость».

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

В том же, 2006-ом году, вышла повесть «Хозяин» — ровно «Нос» Н.В.Гоголя, только жёстче и злее, но сработаннае так, что ни выкинуть лишнего, ни прибавить ничего нет возможности. Во-первых, крайне политизированный текст, на грани фола (заявить прямым текстом, что президент – фаллос, сейчас, наверное не способны даже молодые радикалы-нацболы), я в шоке был, что такое вообще увидело свет. Во-вторых, если эту политизированность выкинуть — повесть рассыпается, получится средненькое нечто; но — тут политика очень и весьма к месту. И третье, это важное обстоятельство для художника слова — не видна политическая концепция автора, не ясно, каких политических убеждений придерживается автор повести, и это обстоятельство играет на руку читателю: повесть с равным успехом могут признать «своей» как «демократы», так и «коммунисты». Это, повторюсь, надо суметь сделать: чтобы собственное авторское «Я» нивелировать до исчезновения, до растворения в строчках повествования.

И вот зимой-весной 2007 года Александр Щёголев публикует в своём ЖЖ новый роман — «Ужасы любви. Поэма, украшенная кровью».

Жизнеутверждающая такая проза — учит жить беспринципно, подлаживаясь под неминуемые обстоятельства.

Дошло ли искусство выворачивать сюжеты наизнанку до полного апогея, или кто-то может ловчее Щеголева закрутить непротиворечивый детектив с минимумом действующих лиц?

Что же есть проза Александра Щеголева? Это — прежде всего — тренинг. Тренировка критических состояний человека, попавшегося на крючок совершенно неожиданно свалившихся на голову жестоких обстоятельств. К зиме можно готовиться, она придет, и это неотвратимо — об этом знают работники жилкомхоза и некоторые синоптики-старожилы… Но холод в отношениях с близкими людьми приходит без стука… Прощание со всеми и всяческими идиллиями. С верой в государство, партию и правительство и доброго, но мудрого царя, мы расстались не так уж и давно. Некоторым показалось мало этого идеологического вакуума, и они готовы воскресить хоть Ленина, хоть Императора – лишь бы свалить ответственность на «специального внешнего управляющего» и остаться в своей жалкой конуре; прислуживать кому-либо для них совершенно не тошно.

По поводу друзей, родных, работы, детей, жен, матерей, отцов и других родителей ни у кого из нас не должно остаться абсолютно никаких идеалистических иллюзий, — вот что нам говорит каждая новая жуткая повесть Щеголева, каждая страница его захватывающей прозы, каждая шокирующая строчка его лаконичного текста, вырезанная на белоснежной бумаге его остро заточенным пером. Когда начинают предавать кто-то из родителей — это объяснимо; когда предает супруга — это тоже объяснимо, пусть и на физиологическом уровне. Но этого мало. «Весь мир идет на меня войной, мама мы все тяжело больны мама я знаю мы все сошли с ума». Паранойя. Тихая паранойя. «Ну, что ты, в самом деле, так по себе сохнешь? Мир не перестанет вертеться, когда ты сдохнешь…».

Молодого кузнеца-повесу в художественной галерее «снимает» состоятельная дамочка, коллекционирующая.. фамилии художников-передвижников в своём паспорте! Она и Крамской была, и Серовй, и Суриковой.. На свою беду, кузнец носит фамилию Саврасов.

«Передвижники – моя слабость», – прошептала она мне после первого поцелуя.

Все это было так смешно, что через три дня мы поженились»

Но не в объятиях любящей супруги он оказывается, а сразу на хирургическом столе элитной клиники, где пациентом неведомо зачем отрезают ноги, отрезают руки. Эдакий обрубок, «самовар с краником в животе», подобно калекам из повести М.Веллера «Самовар», мобилизует все силы единственного своего оставшегося нетронутым органа – все силы ума калека Саврасов направляет на тонкую идеологическую обработку варварской семейки, на лёгкое внушение и нейролингвистическое программирование своих мучителей и истязателей. Цена победы с каждым шагом будет всё выше и выше, и с каждой главой обстоятельства будут усложняться до невозможности, но Автор любит своего персонажа, он подбрасывает ему краплёные карты, увеличивая «степень везения» до неприличия.

Уровень морально-нравственной деградация Саврасова дойдёт до низшей точки по шкале Кельвина, а потом опустится еще ниже, в Ад, и у чертей по коже побегут мурашки от его художеств. Ему самому придётся стать и палачом, и каннибалом, и за неимением хронометра наблюдать за течением времени по состоянию трупа: по изменениям в трупных пятнах, по интенсивности мышечного окоченения. Вязкое, обволакивающее сумасшествие: страх пробирается из романа – в голову читателя.

Формально все триллеры Щёголева элементарны, как кубики. Дано: замкнутое пространство, несколько персонажей. Надо замучить всех и если не победителем, то хотя бы просто живым выйти из смертельной мясорубки фирмы мулинекс (контекстная реклама проплачена, все права соблюдены). По этим лекалам скроены почти все предыдущие триллеры Александра Щёголева, по этому же принципу сделан и роман «Ужасы любви». Но в очередной раз описывать схватки пауков в герметичном объёме наверное надоело и самому автору. Чтобы не повторяться, или для усиления эффекта, автор вводит в психологический триллер микроскопические дозы мистики (главный злодей оказывается служителем Дьявола, а противостоящий ему Саврасов – служителем противоположной (неназываемой в романе) силы) и фэнтези (в финале озвучивается некое ранее существовавшее Предсказание, осуществляющееся на глазах изумлённой публики). Явленные в последнем романе А.Щёголева концепты «Бога из машины» и «предопределённости бытия» свидетельствуют о миграции автора от позитивистского взгляда на мир – к некоему стихийно-мистическому способу осмысления окружающего бытия. В такой трактовке способы воздействия Саврасова на своих лекарей-палачей выглядят уже не как научно обоснованные, практически существующие в реальности практики психологического воздействия и подавления окружающих лиц с ослабленным критическим мышлением, а всего лишь волшебством, свыше данным. К чему тогда было тщательнейшим образом выписывать химию процессов «любовного влечения», и механизмы нейролингивтического программирования?

Пугать и запугивать, страшить ужасами частной жизни и вседозволенностью проникновения спецслужб, занявшихся элементарным бандитизмом и крышеванием уже стало общим местом, но Александр Щёголев в очередной раз показал, что важно не ПРО ЧТО, а КАК написано. Скупые штрихи психологических портретов персонажей дают куда как более зримые, плотные образы героев, чем многостраничные описания, выходящие из-под пера иных авторов. Как он умудряется лаконично нарисовать целый мир – я не знаю, но каждый раз продолжаю удивляться этому неоспоримому аспекту мастерства Александра Щёголева.

Для чего же Александр Щеголев раз за разом изобретает и воссоздает такие экстремальные ситуации?

«Вообразить — значит, пережить». Если правы некоторые литературоведы (С.Переслегин, В.Рыбаков) в том, что фантастика учит приспосабливаться к меняющемуся миру, то проза Щеголева именно этой цели и достигает. Такая вот фантастика с оптическим прицелом и чуть смещенным центром реальности, бьющая по сложившейся в голове Читателя картинке действительности, наматывая клочки сознания на тугой ком никому не нужных стереотипов и догм.

«Зачем люди смотрят кино и читают книги? Полюбоваться насилием…»

И только потом приходит катарсис.

 Оценка: 9
Нил Стивенсон «Лавина»
16 ]
Написано: 2008-05-14 18:33:30

В старенькой, 1976 года выпуска, «молодогвардейской» антологии американского фантастического рассказа «И грянул гром», в предисловии к рассказу Роберта Шекли «Потолкуем малость» составитель заявил, что «лингвистическая традиция в американской научной фантастике стремится показать колоссальные возможности и силы, скрытые в языке, слове, знаке». Можно подумать, ну какие там возможности, какая там глубина у такой узкоспециализированной темы. Ан нет. Может быть, вершинами фантастического жанра как раз и являются произведения, так или иначе показывающие скрытые возможности языка: «Роза для Екклесиаста» Роджера Желязны, «Честность – лучшая политика» Джона Гордона, «Пассажиры с пурпурной карточкой» Филипа Фармера, «Вавилон-17» Сэмюэля Дилэни, «72 буквы» Теда Чана, «Декрет об отмене глагола» Евгения Лукина, «Бубен нижнего мира» Виктора Пелевина… [Кстати, в журнале «Если» (№ 5 за 2003 год) напечатана статья Надежды Маркаловой «Языки, что владеют людьми» – как раз о лингвистической НФ].

Не перестаю удивляться, как Стивенсону удается так ловко сочинить увлекательный сюжет, да еще и намешать в него всяческой технической-фантастической мишуры, и притом чтобы книга все равно читалась запоем?

Да, есть там еще виртуальная Метавселенная, сильно-сильно напоминающая так полюбившийся фэнам Диптаун производства Сергея Лукьяненко. Только вот «Лавина» лет на пять раньше написана была.

 Оценка: 10
Вячеслав Рыбаков «Звезда Полынь»
16 ]
Написано: 2008-05-14 14:40:07

Вячеслав Михайлович Рыбаков лет семь не радовал своих поклонников свежими произведениями. Нет-нет, цикл Хольм ван Зайчика про Ордусь продолжает выходить, но эта коллективная литературная игра в голландского затворника уже порядком истопталась на одном месте, превратившись в очередной издательский проект, в котором от былой оригинальной мирообразующей задумки ровным счётом ничего не осталось, а любопытный альтернативный мир не разрабатывается, а только используется как декорация для нехитрых детективных сюжетов.

Если рассматривать творчество Рыбакова ретроспективно, то, начиная с кинофильма “Письма мёртвого человека” (1986 год, реж. К.Лопушанский, гос.премия братьев Ваильевых), можно видеть планомерное изображение убийства Мечты. Именно Мечты с большой буквы, Мечты о прекрасном мире, где люди живут и поступают честно и по совести.

Если в первых рассказах, написанных в 1970-е, события происходят в далекие-далекие, мифически давние (“Художник”) или коммунистически недостижимые времена (“Великая сушь”), и проблемы волнуют героев глобальные (планеты спасают, о человечестве беспокоятся), то в рассказах восьмидесятых годов место действия – возможное завтра, засыпанное “радиоактивным песочком”, и целью персонажей становится выживание остатков человечества, спасение очагов Культуры после атомной бойни (“Сказка об убежище”, “Зима”).

Эпохи разнятся даже в описаниях окружающего ландшафта.

70-е:

“Медленно наступал вечер – прозрачный и тихий вечер Солы, наполненный медовым светом заката”

Далекие планеты, неизвестные миры. Всё ещё в наших руках, мы сильны и бодры, а ошибки (как бы они не были тяжелы) можно исправить в будущем; мы даже мечтаем допускать оплошностей вовсе – при освоении других, свежих планет.

80-е:

“Один раз где-то далеко – за городом, за мысом, в открытом море – полыхнула долгая голубая зарница. Что-то горело? Взорвалось? Или война еще шла?”

Вот бегали дети, цветочки цвели, и тут война. Самая последняя, окончательная Бомба. В том мире уже нет Будущего, некому даже мечтать о нем. Будущее всего лишь только-только перестало существовать, осколки Мечты стеклянной крошкой катаются по запустевшему асфальту под вой озлобленного ветра. Но у нас, читателей, еще есть возможность не допустить атомной войны. Звучит патетично, но ни один бункер не спасет от ядерной зимы.

90-е:

“Разгорается восход, яркий, кровяной, иссеченный лезвиями серых морозных облаков. Темными мертвыми коробками громоздятся на его фоне дома, какие-то промышленные трубы, над которыми наискось, кренясь по ветру, встают султаны то бурого, то белого дыма, ажурные, но уродливые опоры линии электропередач… С обвисшим хоботом чернеет перекошенный контур безжизненного экскаватора”.

Веерные отключения электричества, задержки зарплаты, тотальная безнадега… Сытый голодного не разумеет. Какая уж тут фантастика, отмечтались…

Период перехода от социализма к капитализму (если можно выразиться этим стереотипным клише марксистско-формационного подхода) самым негативнейшим образом отразился на всех произведениях В.Рыбакова, написанных в 1990-е. Годы девяностые сузили континуум до предела “здесь и сейчас”, практически не оставив фантастическому допущению ни единого шанса для появления в тексте (“Трудно стать Богом”, “Смерть Ивана Ильича”), но Рыбаков — воистину писатель Божьей милостью, для него всегда и при любых обстоятельствах важен человек и его судьба на переломе обстоятельств, а уж фантастическим антуражем далеких планет наполнено место действия, или трагедия происходит в полуголодной семье менеэса – не столь значимо. Важно, что Вячеслав Михайлович ставил вопросы, однозначного ответа на которые не существует. Это не простенькие задачки типа “солгать во спасение” или “несчастье одного ради блага других”, это почище тринитротолуола: пересказывать сюжеты тех рыбаковских книг – бессмысленное занятие, это надо прочесть собственной душой.

Однако с той поры прошло лет почти десять лет, и в новом романе “Зведза Полынь” мы видим нечто странное.

Америка враг России, Америка враг прогрессивного человечества, Америка шпионит за всеми учёными и скупает всех чиновников, Америка спонсирует шовинистические, фашистские и прочие деструктивные организации на территории России, все иностранные журналисты – шпионы. Если вдруг не шпионы — то в хороших отношениях с американской разведкой. Шпиономания – вот основной лейтмотив этого романа.

Лет двадцать назад, еще при СССР, в секретной лаборатории “Сапфир” гениальный учёный Константин Журанков разработал новый способ перемещения в космическом пространстве. Что это за способ, каким образом будут передвигаться корабли – никому не понятно, автор едва обмолвился, что это как-то связано с плазмой. Не секрет, что новый космолёт может быть использован и как транспортник при колонизации планет, и как неуязвимое средство доставки оружия. Неудивительно, что за изобретением идёт самая настоящая шпионская охота.

В предыдущем романе Вячеслава Рыбакова (“На чужом пиру”, 2000) эту роль “оружия возмездия” играла небольшая, размером с чемодан, приставка к космическому челноку “Буран”, позволяющая стотонному кораблю взлетать... без ракеты! Якобы этот прибор был сделан ещё в советское время и спрятан доброхотами до лучших времён. В романе “Звезда Полынь” оружие возмездия существует только в виде рукописи с расчётами, и лежит полтора десятка лет в земле в полиэтиленовом пакете, чтобы его не нашли ни демократы, ни иностранцы. Лучшие времена наступили только благодаря некоему олигарху, решившему на сэкономленные от уплаты налогов средства, в глубокой тайге и в тайне от общественности, разработать новое космическое транспортное средство. Про неуплаченные налоги вставлено не для красного словца, это именно так в романе и описано: на деньги, сворованные у государства, олигарх разрабатывает новые космические технологии. Ну, чего только не позволишь в фантазии для осуществления мечты! Чем олигарх так глянулся Журанкову, не совсем понятно. Ясно, что для овладения новой коммерческой технологией хитрый делец-нувориш всего лишь инсценирует на людях свою заинтересованность космосом.

Фантастические проекты В.Рыбакова великолепны в своём гигантизме и подслащены толикой патриотизма (видимо, с целью притупить критическое осмысление), но что хорошо в выдуманном мире фантазий, то разбивается вдребезги от соприкосновения с реальностью, и прожекты не перестают от этого быть нелепыми. Например, он предлагает восстановить систему “ГЛОНАСС”, чтоб не зависеть от иностранцев (с.179). Подозреваю, в следующем романе с таким же успехом будут обоснованы необходимость создания “Русской компьютерной Операционной Системы”, “Русского летоисчисления”, “Уникальной Русской Вилки” или даже “Русского Автомобиля”.

Жалкая детективная линия в романе строиться по лекалам тридцатых годов, с обязательными циничными шпионами, мерзкими вредителями и кристально честными россиянами. Не стоит даже пересказывать сюжет, ибо он носит всего лишь подчинённое значение, обрамляя размышления автора о месте России в мировой политике и истории. На три четверти книга – чистая публицистика, и, чтобы не уподобиться Чернышевскому с его бессмертным “Что делать?”, автор вкладывает свои взгляды и свои размышления в уста журналистов, безработных учёных, успешных олигархов, китайских и американских шпионов. А потом увлекается и не замечает, что тринадцатилетняя девочка периодами пересказывает Достоевского, а фашиствующий болван как профессиональный историк рассуждает об историографии русско-польского вопроса. Ну, раз публицистика, то и разбирать книгу можно по законам публицистики.

Симпатии автора однозначно на стороне Советского Союза (не знаю, дошло ли до Санкт-Петербурга известие о его распаде): если фигурку стройной девушки обтягивает майка, то обязательно с надписью “СССР” на груди, если на скамейке стаканчики и окурки, то персонаж обязательно вспомнит советское время, когда мусора в парках не было, не говоря уж о изумрудной зелени травы образца 1976 года.

Любопытен пассаж про советские репрессии: “Коммуняки хоть и насиловали, когда им в их бреду это казалось необходимым, все же чуяли сами, что совершают нечто ужасное и отвратительное, — другой рукой тут же норовили как-то извиниться и подсластить произвол” (с.102). Интересно было бы озвучить эти оппозиционные пары, посмотреть на эти симметричные ответы, подержать в руках эти горькие и сладкие пилюли: на одной чаше весов расстрел Мейерхольда, на другой – массовое издание “Первого удара” Ник.Шпанова. Сначала загнать всех крестьян в колхозы, а потом одуматься, подсластить произвол, и ввести паспортный режим для горожан.

Среди персонажей романа, если человек придерживается вдруг либеральных взглядов – то он обязательно будет непримиримым, воинствующим и недальновидным, карикатурно нарисованным журналистом Бабцевым (прямолинейный намёк на радиожурналиста Бабицкого?).

Если человек придерживается патриотических взглядов, то ему и все девки дают, и в семье у него полный порядок. А если персонаж фашист – то он настолько милый и обаятельный, настолько умный и эрудированный, настолько дружелюбный, что кажется, что это не нацист, пристреливший инородца, а герой из крапивинской книжки про романтичных пионеров. Юному фашисту у Рыбакова дают пять лет условно за убийство по неосторожности — но это мелочи, это частности, мало ли, может, это олигарх потянул за какие надо ниточки, и мальцу дали такой срок, не новость, не концептуальная новость.. Но что же тогда Рыбаков так удивляется разгулу бандитизма, я не совсем понимаю.. Ведь когда это надо для своих (реальных родных ли, виртуальных персонажей ли) – это как бы и хорошо получается.

Даже едва не убитый нацистом персонаж книги, развалившись на больничной койке, лёжа под капельницей, настолько очарован фашистской сентиментальностью, что выдает такую примечательнейшую фразочку, выдающую какой-то глубинный мазохизм интеллигента (за который Ленин называл их всех скопом “говном”):

“– Я его минуту видел, ну, от силы две — не помню, сколько мы с тем вторым друг дружку валтузили, да и не в минутах дело... Ему с самого начала противно было Шигабутдинову говорить всякую чушь. Он говорил как робот — обязан сказать, вот и говорил. Без этой их фашистской истерики, понимаете... Такую идейную речь толкал — а себе под нос, с отвращением: бу-бу-бу... А потом за какую-то минуту он успел и изумиться тому, что его руками сотворили, и посочувствовал, дурачок, своему напарнику, потому что был уверен — тот случайно человека завалил и теперь будет угрызаться... и мне впердолил уже совершенно искренне, от души, потому что товарища выручал... Он мне понравился, ребята. Я бы такого сына хотел» (с.325).

Симпатия к фашистику выражается неоднократно, причём до того, как последний был изъят из нацистского сообщества сердобольным отцом и водворён под крыло олигарха и вынужден был раскаяться и осознать всю никчёмность и невыгодность данной неконструктивной парадигмы в новых жилищных условиях в таёжном городке “Королёв-16”. Намеренные антидемократические, антилиберальные инвективы в книге смотрятся как пришитый лисий хвост к чучелу утконоса. Апологеты либерпанка могут включать “Звезду Полынь” в хрестоматию шовинистической фантастики, наряду с какими-нибудь опусами С.Волкова (“Аксолотль”), А.Сивинских (“Формалинщик”), М.Харитонова (“Дракон”, “Разоритель”).

Рыбаков по прежнему находится в плену примитивной, упрощённой, безальтернативной модели мира, в которой почему-то обязательно должен быть только один верховный руководитель, одна идеология, один, единообразный образ мысли. Как пример, можно привести цитату о демократах и либералах: “Жуть представить, что было бы, если б и впрямь они пришли к власти, да не украдкой, вполсилы, как при Пьяном Хряке, а всерьёз. Они бы всех несогласных не то что пересажали, а просто в землю вогнали по ноздри, видно же: чуть им кто слово против – тот с ходу фашист, и весь сказ” (с.203). Практика – критерий истины. На земном шарике более двухсот государств с различным политическим устройством, и хотелось бы просто посмотреть на страну, в которой демократы и либералы пересажали бы всех несогласных. Пока же этого не произошло, эти гладкие рассужденья Рыбакова остаются всего лишь подтасовкой и обманом доверчивого читателя. Особо пикантно выглядит фраза “культура-взяточник” в адрес всего запада; наверное, автор давно не заглядывал в рейтинг коррупционности.

Предназначение России Рыбаков видит в военное время – в умиротворении всех воюющих и противоборствующих сторон по всему миру, а в мирное время — в открытии новых, негодных для проживания, земель (именно так в тексте). Примеров миротворческих операций Рыбаков приводить не стал, неужели он стесняется раздела Польши, событий в Венгрии и Чехословакии, ввода ограниченного контингента войск в Афганистан? Непоследовательно как-то..

Эпизод со сдачей новых космических разработок китайцам мне вообще в предложенной системе координат слабо понятен. То есть сначала эти инженеры-патриоты готовы свою печень продать за гроши, но не продать за миллион американцам свои разработки. А тут готовы китайцам просто отдать те же самые разработки – но с целью, чтобы, значит, не было монопольного использования сверхновой технологии. Китайцы же конечно они и мирные, и дружелюбные – они и атомных бомб Пакистану отродясь не продавали, и с Вьетнамом не воевали, и с русскими всегда дружили – на острове Даманском фестиваль был, помните?

Если отбросить политику, то основная идея романа – вовсе не в особой какой-то православной миссии России, конечно же.

Михаил Веллер ещё в “Кассандре” писал, что “для долгожительства цивилизации полезнее подтягивать ремни и бухать все силы в создание кораблей для экспедиции на Марс – чем в производство услуг друг другу”.

Рыбаков продолжает мечтать о космосе, строит логичные конструкции о том, как Мечта о полёте в космос заразит людей, они начнут двигать науку и технику в сторону колонизации Луны, Марса, спутников Юпитера…

Идея отличная, однако, будучи реализованной В.Рыбаковым в рамках патриотического высокопарного детектива и сдобренная типичными националистическими пропагандистскими клише из арсенала какого-нибудь махрового квасного патриота типа Макашова или М.Леонтьева, оказалась не такой уж и привлекательной, а даже в некоторых местах – отталкивающей. Что, естественно, лишь удаляет обитателей этой планеты от космической экспансии и мирного расселения в космосе.

Вот так форма (показавшаяся автору завлекательной обёрткой) меняет смысловое содержание.

“Хороших людей нет. Их выдумывают писатели, чтобы заработать хорошие деньги”.

“Я буду продолжать копаться в грязи, я буду выдумывать все новые и новые комбинации отчаяния и грусти”.

В.Шукшин “Точка зрения”

 Оценка: 1
Михаил Елизаров «Библиотекарь»
15 ]
Написано: 2009-04-23 20:10:14

Непримечательный писатель Дмитрий Александрович Громов (1910-1981) исчез из литературы бесследно, оставив после себя несколько невзрачных книжек с такими же блеклыми названиями: «Пролетарская», «Счастье, лети!», «Нарва», «Дорогами труда», «Серебряный плес», «Тихие травы». Однако в каждой его книжке заключен магический заряд: каждая его книга представляет собой незаархивированный нейролингвистический вирус, который, будучи помещен в мозг реципиента-читателя при особых условиях (непрерывное чтение без отвлечения на окружающую обстановку), пробуждает в человеке невиданные ощущения, сродни наркотическим трипам, только если В.Сорокин ограничился шуткой, М.Елизаров идёт дальше и вырабатывает жилу до подлегающей породы. Одна книга навевает яркие и сочные воспоминания детства, другая придает словам — силу убеждения, третья открывает скрытые резервы организма и тщедушная старушка способна сносить кирпичные стены. Магию громовского Слова невозможно повторить переписыванием или иным копированием книги: подделка не будет работать. По слухам, переписчик еще и оригинал лишает части мощности, поэтому нарушитель завета подлежит умерщвлению.

Вокруг случайно сохранившихся экземпляров книг Громова образуются кружки-читальни, объединения читателей сакральной Книги, скованные общностью интересов: чтение с последующим экстатическим каскадным оргазмом, поиск новых книг Громова, охрана своего караса от конкурентов.

Заведует книгами разумеется библиотекарь – не просто хранитель реликвий, но и глава этой подпольной организации, охраняющей артефакты от попыток читателей из других библиотек выкрасть Книгу. После нескольких лет смертельных боев между библиотеками количество сохранившихся книг Громова сократилось в десятки раз; не мудрено, что стоимость «лишнего» экземпляра Книги выросла до стоимости квартиры. Фанаты книг Громова образуют некое сообщество, эдакий подпольный, глубоко законспирированный Громовский Мир, со своими законами и понятиями, мир, не пересекающийся ни с миром воровским, ни с миром книголюбов, ни с филателистическим обществом, ни с толкиенистами и ролевиками – хотя и вбирающим от каждого определенные черты. От бедных ролевиков громовчане взяли привычку делать доспехи и оружие из подручного материала (кирасы из шин грузовиков, катаны из крестьянской косы, рыцарские шлемы, подозрительно напоминающие мотоциклетные), от филателистов переняли всеразоряющую страсть к коллекционированию, а от уголовников – иерархию и безусловное подчинение лидеру.

Елизаров рассказывает о судьбе одной небольшой читальни и злоключениях, выпавших на долю её Библиотекаря: козни конкурентов, битвы на ножах ради выяснения справедливости, вознесение до самых высот и низвержение в пропасть. Кодекс громовского мира не велит использовать огнестрельное оружие – читатели враждующих библиотек сходятся где-нибудь на поле под городом или в лесу, смертельно бьются шпагами, косами, ломами и кувалдами. Крюк подьёмного крана, изображенный на обложке – это оружие крановщицы Данкевич, прочитавшей Книгу Силы. Красный фон заливки – море крови, остающееся после каждой разборки читателей, поклоняющихся светлым книгам Громова. Не понятно, отчего никто не попытался отравить армию противника «циклоном Б» или еще каким зарином. Впрочем, и тех смертоубийств, подробно и с пристальным отвращением описанных Елизаровым, хватит не на один тазик блевотины. Это не единственная недоработка романа, скроенного наспех: неувязки выпирают уже с первых страниц книги. Например, описывается типичная «мамина дочка», студентка-зубрилка Мохова – учится кротко, поведение скромное, санитаркой в доме престарелых работает, парализованной бабке восьмидесяти лет книжку вслух читает – но под рукой у неё оказывается бандитская бита, обрезок высоковольтного кабеля. Откуда, зачем? На первый вопрос ответ «с потолка», а на второй — просто автору захотелось избить пару человек. И дерутся персонажи книги постоянно, потому что подраться они любят больше, чем почитать.

Человек, прочитавший книгу Громова, становится добрым, отзывчивым, мудрым и светлым, он готов изменять мир к лучшему – но в то же время он с легкостью вонзает шило в печень другого такого же читателя, прочитавшего светоносную книгу Громова в другой читальне. Это дикое противоречие, похоже, не особо заботит Михаила Елизарова, потому что роман «Библиотекарь» написан не о любви к чтению, не о ролевиках или исторических реконструкторах, не о коллекционерах редкостей, не о магии слова в конце концов. Роман «Библиотекарь» — это ксенфобская книга, подобно недавнему к/ф «Юленька», проталкивающему несложную мысль об идентичности человека читающего и сатаны: увидел человека с книгой – это враг, убей его сразу, пока он рта не раскрыл. Подобная быдлячье-гопническая позиция в отношении людей грамотных подспудно нарисована Елизаровым яркими художественными красками но явным образом не сформулирована – да это и понятно: будь у Елизарова возможность сформулировать претензии к «интеллихентам» чётче и яснее, он бы автоматически стал бы на их позицию хотя бы самим фактом наличия способности формулировать.

На четвертой стороне обложки издания написано, что «две эпохи выясняют отношения между собой», но это неправда. Нигде в книге не сталкивается мир соцреализма с миром капитализма. Есть старая протухшая эпоха Советского Союза (описываемая Елизавровым эпитетами с оттенками гнилости, упадка и разрухи, нищенства и бедноты), есть некроз СССР, есть геронтофильско-фетишисткие услады Елизарова, млеющего под песенки Пахмутовой и Добронравова, но столкновения с реальным современным миром нет и быть не может: читатели громовского мира добровольно заточили себя в скорлупу из старых плакатов и лозунгов.

Все отношения выясняются строго между группировками читателей, только между «просветленными» знатоками «громовского мира» идёт смертоубийственная война на выживание, в ходе которой читальни в буквальном смысле слова вырезаются под корень, а истекающие кровью выжившие счастливчики с вырванными наживую рёбрами завидуют своим мёртвым товарищам.

Начинается роман как интеллектуальное чтение о судьбе книг, о влиянии романов на души человеческие, но быстро (уже с тридцатой страницы) регрессирует в скандальную и эпатажную геронтофильскую боёвку с некрофильским уклоном и прочими парафилиями. Увы, автор как был описателем мерзостей, так и не смог полностью выйти из этого трэшевого амплуа. Персонажи романа (язык не поворачивается назвать их «героями») играют в жизнь, имея на руках после авторской раздачи сплошные козыри, и это произвольное авторское подсуживание еще больше убеждает меня в мысли о скучности и надуманности всей этой книги.

В самом финале, в заточении, в одиночной подземной камере, питаясь сухарями и объедками со стола дома престарелых, Библиотекарь пишет: «я любил Союз не за то, каким он был, а за то, каким он мог стать, если бы по-другому сложились обстоятельства». А нечего было их так складывать, эти обстоятельства — другим было ничуть не легче. Подобные речи смешны даже в устах адвокатов, оправдывающих преступников, выросших в неполных семьях неблагополучных районов. Евгением Шварцем ответ даден давно: « всех учили быть подлецами, но отчего же ты стал лучшим учеником?».

И тем не менее Библиотекарь продолжает беззаветно служить трупу государства, продолжает своим магическим ритуалом укреплять тоталитарное общество, ни во что не ценящее жизнь человека – да и жизнь самого Библиотекаря тоже.

Квинтэссенция мытарств и наград, происшествий и потерь явлена автором в последней, самой короткой части книги: в глубоком подвале дома престарелых, на скудном пищевом пайке и на воде, сочащейся из ржавой батареи отопления, безвылазно заперт Библиотекарь, который поочередно читает все книги Громова. Этим мистическим актом перечитывания советской галиматьи он спасет Россию от самого страшного, как ему кажется, врага – от Америки. Никакой более адекватной метафоры, никакого иного образа, ради которого человек принимает страдания, Елизаров и придумать не мог.

Воистину фантазии людей, которых пропагандистская машина обстоятельно имела в душу, представляют жалкое зрелище.

 Оценка: 1
Вячеслав Рыбаков «Гравилёт «Цесаревич»
15 ]
Написано: 2008-05-14 17:28:55

В книге действительно есть космический корабль на гипердвигателе, но не ждите от этого романа космических путешествий и стрельбищ из лазерных луков на грязных просторах диких планет. Путешествия будут, но не дальше Стокгольма; равно и планета дикая хотя и присутствует, но уж больно привычная она для нас… По сути, это два повествования в одном — и по внутренней динамике текста, и по композиции. Первая половина — детективная история, преступление «в медовом раю», ловко раскручиваемое полковником ГБ Трубецким, и заканчивается она вполне удовлетворительно для героя: тяжелое ранение в легкое, пуля выбивает его из привычной колеи и вынуждает переходить от приключений тела — к исканиям духа, каковое занятие и наполняет вторую половину романа. Причем оказывается, что открываемые Трубецким в пыли архивной исторические факты ни чуть не уступают ни по значимости, ни по увлекательности событиям в современном ему мире. Ведь мир тот — альтернативная историческая реальность, с вилкой где-то ДО Парижской Коммуны; лучший из миров, в котором слова «коммунист» и «буддист» — близки; идеальный мир, в котором веротерпимость, взаимность, доверие, толерантность являются единственными стержнями в поведении любого человека. Как говорит сам В.Рыбаков — мир «мощной этики», в котором только и можно достойно существовать.

 Оценка: нет
Виктор Пелевин «Generation «П»
15 ]
Написано: 2008-05-14 14:46:00

Автор устами героя: «В будущем ни одного произведения искусства не будет создаваться просто так; не за горами появление книг и фильмов, главным содержанием которых будет скрытое воспевание “Кока-колы” и нападки на “Пепси-колу” — или наоборот» (с.116).

Отрадно, что Пелевин бросил идеализировать новых русских, мотивы романтизации которых встречались в “плейбойевском” периоде творчества писателя.

Как и было обещано в прессе, очередной роман Пелевина рассказывает о шаманизме в рекламном бизнесе. У Ллойд Бигл-младшего есть замечательный рассказ о рекламе — Музыкодел. Генри Каттнер в Уязвимом месте писал о рекламном бизнесе на Венере, а Александр Тюрин в повести В мире животного для оживляжа использовал массу юмористических рекламных сценариев. Вот и Пелевин обратился к этой любопытной теме, приковывающей внимание зрителей. Тема не новая, а интерес гарантирован, причем вызван он не только именем Пелевина, но и той странной тягой зрителей и читателей, которые испытывают прямо-таки мазохистское влечение ко всему, что связано с насилием, и с рекламой, как одним из проявлением массового изнасилования сознания. Рекламу никто не любит, однако телепередача «Рек-тайм» на канале РТР одно время имела рейтинг куда больше, чем всенародно любимый «Сам себе режиссер».

Поведав многие тонкости агрессивного маркетинга и эшелонированного позиционирования, Пелевин не останавливается на развенчании TV-рекламы, а продолжает копать тему глубже: главный герой, специалист по рекламным слоганам, сочинивший не один десяток успешных сценариев, терпит фиаско при написании Русской идеи. Не помогает даже помощь духов из потустороннего мира. Может, и нет никакой идеи-то? Так в процессе поисков наш сценарист оказывается в самом центре TV-мира, и делает еще одно открытие: уже и новостей никаких нет, да и политиков в реальности не существует, а есть лишь набор мощных графических станций от Silicon Graphics и штат высокооплачиваемых дизайнеров и актеров-двойников. Вторая тема романа тоже обкатывалась, в том числе и в российской фантастике. Достаточно вспомнить Поиск предназначения С.Витицкого, Перемену мест Льва Гурского и некоторые рассказы Сергея Казменко. [Вот что любопытно: почти все авторы, пишущие про двойников в политике, скрываются под псевдонимами. Береженого Бог бережет?].

Другая теория, спрятанная в тексте романа (смотри главу Homo Zapiens), имеет больший привкус оригинальности. Речь идет о существовании Экономического Моллюска, живущего на земном шаре в товарно-денежных отношениях, в которых людям отводятся только лишь функции потребления и исторжения денежных эквивалентов, а телевидение вкупе с остальными СМИ является всего лишь нервной системой этого пожирающего монстра. Рекомендую прочитать трактат о Homo Zapiens повнимательнее, ведь, по правде говоря, всё остальное в романе является вторичным даже по отношению к собственным ранним произведениям Пелевина, а Homo Zapiens — это новый вариант Голема, описанного А.Лазарчуком и П.Леликом более десяти лет назад. По сути дела, мало кто всерьез исследовал этот шокирующий “кибернетический” феномен, и я очень рад, что Пелевин попробовал на новом качественном витке, с присущим только ему солипсистким циничным юморком, рассмотреть проблему ноосферы, смешивая гигиенические прокладки, кризис семнадцатого августа девяносто восьмого года и кондиционер в одном флаконе…

***** СЕРГЕЙ ПЕРЕСЛЕГИН:

Запад и прежде всего Соединенные Штаты Америки нередко используют поверженных противников для проведения масштабных социальных экспериментов <…> На России 1993 года поставлен опыт для изучения отдаленных последствий тотальной деидеологизации. Было доказано, что в этом случае единственной общепризнанной социальной ценностью становятся деньги

ВИКТОР ПЕЛЕВИН:

Черная сумка, набитая пачками стодолларовых купюр, уже

стала важнейшим культурным символом и центральным элементом большинства фильмов и книг, а траектория ее движения сквозь жизнь — главным сюжетообразующим мотивом

 Оценка: нет
Сергей Лукьяненко «Черновик»
15 ]
Написано: 2008-05-14 14:14:43

Жил обычный человек, служил клерком в мелкой торговой фирме. Но однажды его заставили работать в межмировой таможне, на перекрестке между пятью мирами.

Конечно, способ, каким Кирилла выкидывают из «списка живущих», иначе как кафкианским не назовешь: его неожиданно забывают сослуживцы, соседи, друзья и даже родители убеждены, что перед ними -- ненормальный шутник, а вовсе не родной ребенок. Мастерски наведенная выборочная амнезия людьми не ограничивается, а плавно захватывает и юридическую составляющего гражданина Данилова К.Д. 1978 года рождения: ни в поликлинике, ни в дэзе, ни в любом другом заведении не остается ни одного документа, свидетельствующего о его существовании, а потом в прах рассыпается и его паспорт. Без паспорта, если кто вдруг не знает, в Москве делать совершенно нечего, это вам не Англия.

Сидит теперь Кирилл в трехэтажной башне с удобствами, одна дверь в Москву выходит, другая -- в мир а-ля XIX век по Жюль Верну, третья -- на безопасный курортный пляж, четвертая -- в Нирвану, абсолютный наркоманский рай, а пятая -- на Землю-1, мастера с которой, собственно говоря, и устроили эту вереницу отражений с разнообразием обитаемых и необитаемых, гостеприимных и неприветливых, интересных и опасных миров. Кирилл, конечно, не сидит в башне, а путешествует по мирам и пытается узнать, за что его таким подарком судьба наделила, может, и не подарок это вовсе, а наказание? Не прошло и суток, как выясняется неприглядная сторона индивидуальной утопии: если кому-то хорошо, то всегда есть и недовольные; причем в количествах, явно превышающих число безусловно довольных. Прямо-таки закон сохранения вещества применительно к такой зыбкой материи как «счастье».

Опытные люди конечно растусовывают Кириллу, что «Ты собираешь налог с товаров. И можешь полностью тратить его на себя» (стр.161, занятный собирательный образ «силовика» в массах сложился, не находите?), и что кроме денег «Ты получаешь полное здоровье и огромную способность к регенерации. ... Полагаю, даже если отрезать голову, она способна прирасти обратно» (стр.157). Потом открытым текстом вбивают в голову потенциальному бунтарю: «Честно исполняй свою функцию  -- и у тебя все будет хорошо» (с.192). Что ж, расхожие успокоительные сказки для быдла: очень уж недавний «социалистический феодализм» напоминают, который так мил сердцу некоторым политикам, гротескно выведенным в романе. Чего стоит только фраза «Эта дверь нужна нашей родине» из уст депутата ГосДумы Димы, (стр.211), безусловно отсылающая читателя к риторике неумех-экспроприаторов вековой давности, чьими идеологическими детьми и являются нынешние горе-радетели за мифическую «единую национальную идею» и никому не нужное «удвоение валового продукта».

Искусственные миры, куда силой внешних обстоятельств непреодолимой силы забрасываются люди из привычного мира -- вовсе не так уж и редки в фантастике. Рискнуть создать явно искусственный мир пробовал, кажется, каждый профессиональный фантаст. Вопрос лишь в том, для чего создается этот явно неестественный мирок, чья искусственность осознается его обитателями?

И если Филипп Фармер, например, начал городить бурлеск из приключений (как в «Мире реки»), Майкл Муркок в конечном итоге свел приключения бессмертных героев к декадентским оргиям на краю света, Братья Стругацкие показали жизнь социума и бездуховные эксперименты над ним, сродни коммуно-фашистским построениям, то Сергей Лукьяненко ограничился только попытками приключения тела.

Миры, описываемые Лукьяненко, живы и осязаемы, будь то обычная московская улица или выдуманная набережная моря, кишащая гигантскими спрутами, на Земле из параллельного мира. Весьма тщательно и достоверно выписаны как сами герои, так и мотивации их поступков, читатель как бы вживается в персонажа, и несется по роману уже в шкуре главного героя. Но в этом редком писательском мастерстве есть и изрядный минус: вживаясь в персонажа, читатель сразу замечает ситуационные ошибки, допущенные автором. Так и в случае с «Черновиком».

Откуда взялся казан с горячим пловом, если его не учуял нос главного героя? (глава 22).

Почему моментально выскочили соседи по лестничной клетке, как только девушка-акушерка начала орать, что ее убивают? (глава 5).

В первом случае запах плова  просто-таки обязан был учуять любой человек. Во втором случае Кирилл мог просто успеть сбежать с места преступления -- выскочить из квартиры и ринуться по лестнице вниз все равно выйдет быстрее, чем соседям -- выйти на помощь пострадавшей; у него это получилось бы быстрее хотя бы просто потому, что на его стороне только один возможный выход из сложившейся трагической ситуации -- бегство, а у соседей -- полная неизвестность по поводу происшествия в чужой квартире.

Но это так, мелкие придирки к шероховатостям.

Новый роман Лукьяненко получился очень уж «московский». Не в том смысле, что роман привязан к топографии столицы, а в том, что автору удалось показать человека, перекованного мегаполисом: в сферу его жизненных интересов не входит абсолютно ничего лишнего, что могло бы ему помочь или навредить. Его интересует только то, что помогает выполнять его функцию, будь то торговля запчастями в компьютерном магазине или наказание преступников в параллельных мирах. Кстати, наверное именно по такому принципу и распределяют способности всемогущие мастера с Земли-1: функционалами становятся только те земляне, которые ничем, кроме как своей функцией не интересуются и не могут интересоваться в силу склада своего характера. Где, как ни в мегаполисе, устанавливающим особые правила жизни для своих обитателей, легче всего найти таких бездумных исполнителей?

-- Ты способен пить пиво, когда где-то убивают женщину? <...> Способен. В мире все время кого-нибудь где-нибудь убивают. Не умирать же от жажды» (стр. 199).

Какая такая война? А, так это на юге.

Когда же беды начинают входить в его дом косяком, когда война входит в его личную жизнь и рушит все планы... и, не найдя помощи у окружающих, герою приходится элементарно дезертировать, как неприспособленному к выживанию в экстремальных условиях, только тогда может быть его настигает катарсис.

Жаль только, что после очищения человек иногда чувствует себя как использованный лимон. Выжатый до последней капли, сморщенный и абсолютно никому не нужный лимон, выброшенный на помойку.

В подавленном состоянии Кирилл готов полностью отдаться в услужение высшим иноземельным функционалам, если б только не очередное издевательство со стороны новых хозяев: Кирилла лишают всех способностей, низводят в ранг простого человека, и убивают возлюбленную.

И тут Сергей Лукьяненко теряет чувство меры, идет на поводу своего персонажа, и, как следствие, впадает в дурную бесконечность: после утраты суперспособностей он наделяет своего героя гиперспособностями.

Думаю, во втором томе сериала Кирилл будет мстить, и месть его будет ужасной.

После чего книга приобретает совершенно закономерный в предложенных обстоятельствах поворот. Кирилл направляется в Харьков, где есть симпатизирующая ему женщина, кузнец-оружейник, (по совместительству назначенная межмировым таможенником), с помощью которой, надо предполагать, Кирилл будет мстить иноземельным функционалам.

Тем не менее книга содержит вполне здравый вывод: если сильно разозлить, то даже самый простой человек станет революционером. Или террористом, если пользоваться современной лексикой властьимущих.

 Оценка: 6
Курт Воннегут «Времетрясение»
15 ]
Написано: 2008-05-14 13:45:55

Последний роман Курта Воннегута, уставшего за свою долгую жизнь шутить, прикалываться и смеяться над глупостями человеческого рода. Ему и раньше было несладко в жизни, даже не все родственники воспринимали Воннегута всерьез — например, тетка Элла Воннегут Стюарт не продавала в своем книжном магазине его книг, так как считала их «непристойной» литературой. Курту приходилось выкручиваться и делать вид, что он-де совершенно не при чем, просто пересказывает рукописи полусумасшедшего нищего графомана Килгора Траута.

Этот роман тоже в основном построен на пересказывнии рассказов Килгора Траута, чужих историй и собственных воспоминаний. Зачем люди сочиняют себе псевдонимы, помимо утилитарных целей уйти от налогов и разъяренных соседей? Прикрываясь чужим именем, как маской, можно позволить себе вольность стиля и свободу высказывания, персонифицируя себя-пишущего с неким абстрактным Траутом, перекладывая, таким образом, моральную ответственность на выдуманное лицо, существующее в воображении. Килгор Траут появляется почти в каждом романе Воннегута — то как один из главных персонажей, то в эпизодической роли.

Маска оказалась настолько привлекательной, что в 1975 году другой американский шутник и завзятый мистификатор, Филип Жозе Фармер, выпустил роман «Венера на половине ракушки», подписавшись «Килгор Траут»!

В последнем своем, мемуарном романе, Курт Воннегут не устоял против соблазна, и опять включил-таки одним из основных действующих лиц незабвенного Килгора.

Получилась не линейная мемуарная проза, а своеобразный сборник рассказов, черновиков и анекдотов, смесь фантастики, реальности и горькой сатиры — о том, как химические элементы на вселенском конгрессе приговорили человечество к смерти за всевозможные преступления; о том, как дятлы в Канаде прекратили долбить деревья ради личинок, а перешли на комаров и мошек; про какого-то двоюродного дедушку Карла Баруса, который мог бы получить Нобелевскую премию по физике, если б не ленился; про то, в каком возрасте и от чего умер брат; где и когда женились дети; почему пиво, сваренное дедушкой, получило премию на Парижской выставке 1889 года; почему в США вымер жанр рассказа; про своего литагента и привычки фронтового друга; про свои картины и «абстрактный экспрессионизм» вообще, и многое, многое другое… Книга наполнена всяческими приятными мелочами, из которых, собственно говоря, и складывается жизнь. Например, жизнь такого талантливого мастера и оптимиста, как Курт Воннегут.

Проза Воннегута насквозь афористична. Что ни предложение — то новый взгляд на обыденные вещи и устоявшийся миропорядок.

Самый главный афоризм в романе: «Святые — это люди, которые приносят пользу и поступают бескорыстно». Может быть, именно по бескорыстности скорбит Воннегут на закате жизни:

«Мое поколение в большинстве своем разочаровано».

 Оценка: 9
Альфред Бестер, Роджер Желязны «Психолавка»
15 ]
Написано: 2008-05-14 12:15:08

О существовании этой книги я узнал из журнала ИНТЕРКОМЪ № 1’95 (когда он еще продолжал выходить в составе журнала ЕСЛИ), в котором сообщалось между прочим, что покойный Альфред Бестер (1913-1987) написал примерно на треть некий роман «Psycho Shop», а по черновикам и наброскам книгу будет дописывать… Роджер Желязны! В 1995 о выходе такой книги на русском языке можно было только мечтать: целые пласты нф-классики лежали на виду, но издатели предпочитали (да и сейчас предпочитают) гнать серый поток. Каково же было мое приятное изумление, когда ЭКСМО, безо всяких рекламных уведомлений, выпустило-таки перевод этого совместного романа двух мастеров фантастики.

Место и время действия не определено и размыто по векам и континентам, но на горизонте постоянно маячит любимый Бестером XXV век, а среди персонажей то и дело мелькают милые сердцу Роджера Желязны Боги и Титаны. На планете живут и сосуществуют 28 видов разумных землян — люди-кошки, люди-змеи, люди-птицы (представляете себе страстную холоднокровную любовницу с раздвоенным языком?!), или ситуация, когда девушка-змея влюбляется в парня-мангуста… Хотя как минимум первая сотня страниц принадлежит Бестеру, некоторые вставки сделаны явно Роджером Желязны — например, эпизод с юным Эдгаром По, ведь По — культовый для Желязны писатель.

Это роман-шарада, роман, вобравший лучшие достижения американской фантастики. На обложке книжки можно было бы поставить соавторами, например, Роберта Шекли и Филипа Дика — и придирчивый читатель съел бы эту комбинацию, ведь наряду с пиротехническим буйством Бестера и поэтикой Желязны в тексте постоянно мелькает абсурдистский юмор позднего Шекли и навязчивый солипсизм Дика.

Роман читается на одном дыхании, (хотя лично меня раздражают фирменные желязновские многостраничные описания сцен поединков супербойцов), шутки попадают в читателя заразительными хлопушками, но вряд ли это произведение войдет в сокровищницу достижений нф ХХ века — увы, ни Бестер, на Желязны не смогли толком закрыть двери в «Магазин для психов».

Однако это обстоятельство нисколько меня не огорчает: в следующем веке безумный карнавал продолжится.

Цитата из книги:

«Я повел его в глубь дыры, где у Адама была мастерская. Там в состоянии абсолютного покоя и в рабочем состоянии висели все собранные им к этому времени качества Иддроида. Те, которые невозможно было увидеть глазами, имели таблички с надписями. Таблички покачивались в пустоте как бы сами по себе, но если бы кто-то вздумал дотронуться до такой таблички, то моментально испытал бы на себе указанное на ней качество»

 Оценка: 6
Джо Р. Лансдэйл «Дорога мертвеца»
14 ]
Написано: 2014-01-14 18:48:59

За более чем вековую историю вестерн прошел долгий путь в литературе и кинематографе, выработал тему до суха и начали появляться необычные и порой гениальные произведения, созданные на стыке нескольких жанров и выворачивающих традиции вестерна до неузнаваемости. В кинематографе к таковым можно отнести «Человек с бульвара Капуцинов» (когда дикие мачо перевоспитываются силой искусства),  «Джанго освобожденный» (овеществленное правосудие руками угнетенных классов), а в литературе к таковым экспериментам можно отнести «Кони, кони» Кормака Маккарти (показывающего как буквально за полвека мир изменил аграрную экономичмскую составляющую ковбойского уклада жизни, но не смог изменить душу), а теперь вот еще и книжку  Джо Р. Лансдейла «Дорога мертвеца». Неспешно начинается повествование о блуждающем пастыре позапрошлого века, странствующего на передовой Фронтира Западных штатов США. Нестандартно автор рассказывает о прошлом героя — во сне он умирает и несется по реке Стикс, по берегам которой проносятся наиболее значимые, важные в формирования личности героя сцены, строго по гештальт-психологии, модному в США направлению в психологии. Потеряв семью, любовь, смысл жизни, главный герой проходит через суровые испытания с нечистью чтобы обрести новый смысл существования, и этот закаленный в боях с потусторонним миром внутренний стержень героя не дает ему опуститься до уровня мародера, и он снова обретает своё окружение близких ему людей. Ведь книга-то по большому счету не о мастерстве уничтожения зомби, книга — о базовых ценностях, на которых построена культура. Духоподъёмная приключенческая книжка, как старый добрый вестерн.

 Оценка: 10
Бернард Беккет «Генезис-2075»
14 ]
Написано: 2009-10-23 12:37:58

Описан мир 21 века – катастрофы экономические, экологические и политические приводят олигарха Платона (не Лебедева!) к мысли сделать запасной аэродром. Он покупает Новую Зеландию и устраивает на ней ковчег спасения. Возомнив себя Ноем, переустраивает быт, мораль и нравы новой Утопии под схему, описанную своим великим тёзкой 25 веков назад: строит идеальное государство с четырьмя кастами (философы, солдаты и прочие рабочие). Мир кое-как барахтается вокруг, но гибнет, а выживших счастливцев отстреливают при попытке доплыть к Острову. Нечего заражать нас таких прогрессивных своими отсталыми вирусами чумы. Эти первые страниц сто можно смело не читать, они пусты совершенно. Лакомый кусочек показывается потом: экстраординарного нарушителя порядка вместо обычной в таком случае смертной казни (сами понимаете, самая гуманная и человечная Утопия ведь на дворе построена Платоном) запирают в камеру с обучающимся и самопрограммирующимся роботом. Наивность автора ли, героев ли – просто поражает. Преступник этот, человек с именем Адам, описывался как интеллектуально изворотливый и въедливый тип (например, сумел уговорить своего старшего(!) боевого товарища на грубейшее нарушение воинской дисциплины!) – и тут такое «наказание». Да это же ему просто отмычку подарили! Наивность высшего руководства Утопии вообще вызывает сомнения: например, показательный судебный процесс над Адамом проводили в прямом эфире. Он им и выдал разумеется в эфир.. Прямо как у наивных Вачовски в их комиксе. Ладно, не все знают о предсудебной обработке политических преступников в 1930е годы в далёкой стране Россия (тут у нас и свои-то сограждане забывают об этом ежедневно), но Оруэлла-то хоть почитать можно, коли берешься сказать хоть что-то про тоталитаризм?

Когда робот с человеком заперты в одной камере, вот тут-то и начинаются интересненькие беседочки о мышлении, разуме и эволюции.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

— Ты всего лишь кусок кремния

— А ты кусок углерода. С каких пор таблица Менделеева стала основанием для дискрминации? (с.139)

главная особенность мышления – оно виртуозно вводит мыслителя в заблуждение (с.145)

Общество, которое боится знания, страшится самого себя (с. 179 – о необходимости свободного доступа к любой информации)

Разговор человека с роботом о сознании и жизни идёт кое-как, пунктиром, но все как-то вяло, а пример с шифровальной китайской комнатой так и вовсе интерпретирован кое-как, Анатолий Королев двадцать лет назад в «Блюстителях неба» отыграл диалог по тесту Тьюринга куда как лучше. Бернард Беккет вывернулся-таки, и у него робот убедил человека что как раз таки человек разумом и не обладает (но самой этой беседы в книге нет, увы).

Самое же поразительное в книге – это мысль о том, что создатель думающего робота создал не только «разум», но и попутно создал «животное» — робот возжелал размножаться, для чего смог убедить себя убивать любых других разумных существ, мешающих размножению (с.217).

Проблема появления «разума» на границе ума, сознания и чувств (сенсорного восприятия) так и осталась только намёком.  

Но совсем по-иному выглядит вся предыстория машинной цивилизации: все, что нам рассказывалось о 21 веке устами выживших роботов – всё это тоже фальсификация (ага, Государство Платона кто-то решил строить, как же – да заколбасили всё человечество сами же машины, а потом задним числом придумали кое-какую историю, путем перебора тех немногих данных, что сохранились о человечестве).

Общая оценка – книга детская, но выше среднего уровня по палате.

 Оценка: 6
Роман Арбитман «Роман Арбитман: Биография второго президента России»
14 ]
Написано: 2009-10-09 10:01:24

Жанр: альтернативная криптоистория, пародия (на наш мир).

Похожие произведения:

Сомерсет Моэм «Второе июля четвёртого года (Hовейшие материалы к биографии Чехова)» (1994).

И.Эренбург «Необычайные похождения Хулио Хуренито» (1922)

А.Зданович, В.Измозик «Сорок лет на секретной службе. Жизнь и приключения Владимир Кривоша» (2007)

«Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков» (1738-1759).

В.Пелевин «Жизнь и приключения сарая Номер XII» (1991)

М.Москвина «Жизнь и приключения милиционера Караваева» (2007)

Биографическое описание жизни и деятельности Романа Арбитмана, сначала — преподавателя из Саратова, потом – преемника Бориса Ельцина на посту Президента Российской Федерации.

У Гурского, даром что детективщик, нет экономической подкованности Ю.Латыниной, филологической всеядности Р.С.Каца, эрудированной едкости Р.Арбитмана, мастерства стилизатора В.Сорокина (заметно в квелой попытке спародировать инфернальную логорею эзотерического параноика А.Проханова, с.141, 148), не помешала бы Гурскому и толика афористичности В.Пелевина... Впрочем, метод последнего заменяется перманентным цитированием фундаментальной работы японца К.Исигуры «Путь Арбитмана», изданной в заледеневшей Венеции в декабре 2008 года. К чести Льва Гурского, всякие праздные домыслы из жёлтой прессы о колдовстве и магических способностях Романа Арбитмана им воспринимаются критически, а религиозное визионерство особо рьяных деятелей он объявляет алкогольной интоксикацией (с.47), что оставляет исследование в целом в пространстве полезного, а вовсе не сиюминутного сенсационного чтения.

Хотя Лев Гурский и перепроверяет разноречивые факты биографии второго президента России, но местами повторяет ошибки журналистов – например, цитирует белиберду из русского «Ньюсуика», выдаваемую тамошней редакцией за астрономические факты (комета Галлея прилетела из звезд созвездия Кассиопеи, с.228).

Впрочем, для биографии важна фактографическая точность, а не домыслы, и живость подачи материала не играет для историка никакой роли, ибо художественный текст живет по своим законам (взять хотя бы естественно необходимый финал для книги – в жизни страны финала нет; или такой атрибут как «главный герой» – в реальности персоны и морально-нравственный облик меняют, и в преклонном возрасте уступают место героям помоложе, хотя жить не перестает и нянчит внучков треть жизни), и с задачей фактографической дотошный Лев Гурский справился – насколько это вообще было возможно, если учесть, что личность Романа Арбитмана, вроде бы публичного политика, тем не менее законспирирована была строже, чем обстоятельства жизни Гиляровского (популярнейший репортёр XIX-XX вв., от которого остались сотни злободневных статей в прессе и большой очерк о москвичах, но история не сохранила нам даже его имени!).

Гениальность подхода российского президента Арбитмана к вызовам времени биограф Лев Гурский видит в неординарности принимаемых им решений. Если постиндустриальные США увязли в войнах за сырьё (рецидив прошлого, индустриального мира), то второй президент России смело продавал и сдавал в аренду сырьевые месторождения, в угоду будущим поколениям развивая новейшие технологии, в том числе и энергетические – «лучше потерять еще пару нефтяных месторождений, чем превратить всю нашу молодёжь в “потерянное поколение”» (с.221). В то время когда национальные правительства бились с локальными проблемами своими силами, президент России Роман Арбитман не гнушался приглашать высококлассных специалистов из лидирующих стран мира – если не знающий русского языка иностранный футбольный тренер справляется с командой из одиннадцати человек, то уж министр внутренних дел Ури Геллер, специально приглашенный из Англии, справится со своими пятью заместителями тем паче.

В книге еще много будет камео (изображение реального исторического персонажа из нашего мира – в мире параллельном, но – в другой ипостаси). Шандыбин, например, иначе как куртуазный маньерист в том мире и не изъясняется – мне кажется, он там является достойным учеником своих родителей – Егора Гайдара и Ренаты Литвиновой.

Аналогичным образом филолог Арбитман вывернул мир вверенной ему России, и прочитал книгу истории 1990-2008 гг., используя вторые, третьи и четвертые словарные значения тех же самых слов, какими описывались знаковые события последних двадцати лет.

Например, глава «Ходорковский сел» – о том как нефтяной олигарх сел в кресло министра, город Курск затопило паводком, а Бесланский взрыв – о демографическом всплеске в этом районе.

Не только в выдумывании новых космических кораблей и в этнографически точном описании инопланетных рас состоит мастерство фантаста, но и в неожиданном взгляде на привычные явления, персонажи, понятия. Высший пилотаж постмодернистской игры словами тем более полезнее милитаристических боевичков.

Цитата:

«Всего за две недели на посту премьер-министра он смог решить многое, доселе почти нерешаемое. Он, например, добился уступок по долгам Парижскому клубу (в результате сложных алгебраических подсчетов европейские финансисты вдруг осознали, что это они должны России, а не Россия им: попутно премьером было найдено новое, чрезвычайно красивое доказательство великой теоремы Гёделя)» (с.142).

 Оценка: 9
Сергей Лукьяненко «Фальшивые зеркала»
14 ]
Написано: 2008-05-14 14:13:41

Если использовать закон Мура, гласящий, что удвоение тактовой частоты процессора происходит каждые восемнадцать месяцев, то действие книги происходит где-то буквально через пару лет: шестисотые пентиумы становятся реальностью, а для героев книги вожделенной начинкой писюка является пентиум в гигагерц.

Вторая книга про Глубину развенчивает эпоху радости и первоначального знакомства с Сетью; кончились альтруистические фидошные ночи и начались тяжелые коммерческие дни интернета. Как и всякое сообщество, сообщество жителей Диптауна, этой виртуальной коммуны, прошло фазу восторгов и перешло в состояние перманентной борьбы за выживание.

Лукьяненко не может не вписать в окружающую “вербальную нереальность” элементы настоящего: появляются библиотека имени Мошкова (реально существующая виртуальная библиотека Мошкова), ресторан «Три поросенка» (шуточное название московского КЛФ «Три парсека»), воронежская ПТИЧКА КАР-КАР (интернет-журнал РЕДКАЯ ПТИЦА), липецкая ШЕЛУХА (догадайтесь сами). Но не перегибает ли автор ветку, на которой сам же и сидит? Беда Сергея Лукьяненко заключается в том, что свои личные оценки он без обиняков вставляет прямым текстом. Например, фраза «Какая гадость этот классический киберпанк…» (с.405) совершенно неуместна в контексте описываемой драки с таксистом-кибером. Зачем пинать классиков жанра, с тучных силиконовых полей которого имеет счастье кормиться не один автор? Ведь Уильям Гибсон — много революционнее Сергея Лукьяненко, Брюс Стерлинг на несколько порядков лучше разбирается в технике, а Руди Рюкер — смешнее (видимо, именно поэтому до сих пор ничего не перевели из его книг на русский язык).

Роман является образцом той самой «фантастики Пути», о которой долго говорил Сергей Лукьяненко, и которая наконец-то удалась ему как никогда раньше: герой все время куда-то идет или едет — на работу, к незнакомым людям, в ресторан, через игру «Лабиринт Смерти» к последнему уровню, и даже во сне он не прекращает ходить. Но не под себя. В Пути наш старый добрый знакомый, потерявший многие свои умения и навыки, ни чем не лучше обычного человека, и роман начинает казаться принципиальным анти-геройским произведением, не лишенным, впрочем, атрибутов геройского жанра фэнтези: некоторых персонажей книги зовут Маг, Император, но постепенно сила магии нарастает, и ближе к финалу чудеса проявляются в полную силу, и обязательно произойдет что-нибудь, фантастическое даже по меркам обитателя фантастической книги.

Конечно, за всей этой феерией скрываются и маленькие неувязочки. Сравните, например, такие утверждения, прозвучавшие из уст главного героя: «Я Ромку знал только виртуально» (с.109) и «В реальности мы встречались лишь один раз» (с.269).

Любопытен состав книги, ингредиенты: на каждого мало-мальски значимого героя положена своя, интересная тайна или загадка, причем главный герой прямо-таки нафарширован секретами — на то он и супермен, в конце-то концов.

 Оценка: 4
Александр Громов «Тысяча и один день»
14 ]
Написано: 2008-05-14 12:37:23

Начало XXII века, полдень человечества. Во главу прогресса поставлено достижение баланса между природой и человечеством. Смог исчез, электроэнергию вырабатывают экологически чистыми способами, продуктов хватает, чтобы прокормить абсолютно всех. Бытовая техника, автомобили, одежда выпускаются только высоконадежными и обязательно ремонтопригодными. Физическом трудом люди не занимаются. Вкалывают только мужчины, ибо после феминистской революции Анастасии Шмалько мужчинам отказано в праве причислять себя к роду человеческому.

Как же получился такой мир?

В начале XXI века у женщин обнаружили способность к телепортации (Единственное ограничение — полезный груз. С собой можно переносить не более двух десятков килограмм — да и это удается только особо натренированным). Сколько ни бились, но мужское население мгновенно перемещаться в пространстве не научилось. Крайне ценное качество для разведчиков, спецназовцев и милиционеров отныне безраздельно принадлежит исключительно женскому полу. Мало-помалу, а к середине XXI столетия уже все силовые структуры были укомплектованы представительницами прекрасной половиной человечества, к тому же неожиданно оказавшейся и еще и более сильной… Способные бойцы продвигались по служебной лестнице, используя оба природных дара — красоту и умение проходить сквозь стены. У кого в руках армия и госбезопасность — тот и на троне. Не удивительно, что уже к концу столетия даже в ортодоксальных мусульманских странах многие жизненно важные вопросы государственной политики решались только женщинами. Вот тогда-то и произошел взрыв феминистской активности. Новые проповедницы доказали, что мужчины — носители агрессии, что от них все беды в мире, что они виноваты во всем, в том числе и в загрязнении окружающей среды. После нескольких лет неистовых восстаний и бунтов женщины перешли к искусственному оплодотворению, а мужчин согнали в резервации, почище индейских. Как бы между прочим исчезла и мода, так как стремление красиво одеваться — это элементарное стремление привлечь полового партнера к себе. А такой атавизм, как разнополый секс, непременно жестоко карается. «Чтобы быть хомо надо быть гомо», как говаривал Энтони Бёрджесс.

Странно, однако, что после построения такого занятного, вывернутого наизнанку мира, автор бросил сочные задумки на полуслове и превратил книгу в банальнейшую космическую оперетку.

В этом феминистском рае, среди отверженного и загнанного в угол мужского населения существует легенда о парне, который способен телепортироваться. Что конкретно сможет противопоставить этот Тимофей Гаев сотням тысяч бойцов, не совсем понятно, но многие подпольные организации связывают грядущие перемены именно с этим уникумом.

Однако заговорам не суждено реализоваться: в мерный распорядок дел вмешивается внешний фактор.

Безоблачному блаженству феминисток грозит внешняя угроза инопланетного происхождения. Оказывается, вся наша Солнечная система движется прямиком на кордон, сооруженный древней и могущественной цивилизацией. Любое живое или материальное тело искусственного происхождения, приблизившееся к чужим сторожевым кораблям, немедленно уничтожается. Руководители операции по спасению Земли решают запустить к одному из инопланетных кораблей единственного мужчину, который умеет телепортироваться (и за которым, оказывается, уже давно наблюдали где надо). Вот тут-то и лежит значительный сюжетный прокол: какой смысл посылать неблагонадежного мужика, если под рукой всегда есть натренированные, вышколенные и всему обученные спецназовки? Им, в отличии от Тимофея Гаева, не придет в голову торговаться с начальством по поводу особых условий для своих родственников. Способности Тимофея ничем не превосходят способностей тренированного бойца. Вот если бы он мог телепортироваться с огромным грузом оружия на плечах, дабы, появившись на чужом корабле, пострелять экипаж или повредить оборудование — тогда иное дело, такого спеца надо холить и лелеять. А в активе Тимофея только 12 кг нагрузки, из которых львиную долю съедает скафандр.

Другой серьезный прокол в книге: это невозможность телепортироваться в то место, где что-либо находится твердое. То есть воздух они как-то вытесняют, а вот если пух распылить по помещению — то материализация тела уже невозможна. Вот как описывает герой воспоминания о первом своем переходе:

«Позднее меня мучили глупые сомнения: что со мной случилось бы, сделай я в Вязком мире те самые два-три шага? Остался бы навсегда вмурованным в стену? Взорвался бы с мощью ядерной боеголовки от реакции между атомами моего тела и силикатного кирпича? Вообще не смог бы покинуть Вязкий мир, поскольку место выхода было занято?» (с.50).

«Раздвинуть собой при выныривании молекулы воздуха — это тривиально, раздвинуть предметы — практически невозможно». (с.65).

Мне так и не понятно, чем же отличается кирпичная стена от воздуха, и кто там установил предел плотности? Почему телепортация так явно зависит от личностных факторов?

Фантастика, мнящая себя научной, все больше склоняется к идеализму.

 Оценка: 4
Пауло Коэльо «Книга Воина Света»
13 ]
Написано: 2008-05-14 13:34:46

Сборник афоризмов и размышлений о Пути и Долге, Судьбе и Борьбе. Пауло Коэльо гуртом цитирует Лао-Цзы, Т.Гексли, Д.Беньяна, Ганди и Чжуан-Цзы – всех, у кого можно найти хоть сколько-нибудь успокаивающие размышления для подкрепления духа не очень-то уверенных в себе людей. Которые, читая «Книгу воина света», будут отождествлять себя с главным персонажем, эдаким Рыцарем и Борцом за Некое Справедливое Дело, романтично именуемым Воином Света.

Сборник нравоучительных банальностей, каковым и является произведение Пауло Коэльо, несомненно, претендует на место в массовом сознании, освободившемся после заката звезды Карлоса Кастанеды и Ричарда Баха. Литература магического реализма, находящаяся на стыке философии, мистики, фантастики и откровенного шарлатанства готова занять пустующую нишу в головах подверженных рефлексии людей, безутешно ищущих смысл жизни.

Банальности – это разумные и ясные слова, ставшие общим местом от слишком частого употребления.

Просто на каждом новом витке цивилизации опять возникает потребность в простых словах и нехитрых выражениях сущности окружающего мира. Пауло Коэльо пришел вовремя. Собрал цитат старых из философов, и явил читателям то, что читатель с легкой радостью воспримет без лишних осложнений.

«Те, кто дают, но не исполняют обещания, теряют самоуважение и стыдятся своих поступков. Вся жизнь этих людей превращается в постоянное бегство: они тратят гораздо больше сил на поиски благовидных предлогов для отречения от тех слов, которые произносились ими прежде, чем воин – на то, чтобы обещание свое исполнить».

«Воин света подобен струящейся воде, обтекающей препятствия, которые встретились ей на пути».

«Воин должен покорно ждать, когда в нужное время вступит в действие Вселенная»

«Любая задача выглядит очень простой – после того, как решена».

«Нет людей совершенных, как нет и безнадежно дурных».

Для кого книга написана? Коэльо дает ответ:

«Временами у воина света возникает впечатление, что он одновременно проживает две жизни.

В одной из них он принужден делать то, к чему у него не лежит душа, сражаться за идеи, в которые не верит. Но существует и другая жизнь, и она открывается ему в мечтаниях, в чтении любимых книг, во встречах с теми, кто мыслит так же, как он».

Для рефлексирующих интеллектуалов любого возраста, так и не нашедших способа реализовать себя на полную мощность, вынужденных тратить жизнь, чтобы играть социальную роль, отведенную для него обществом, идеализированный Воин Света будет эдаким образцом для подражания.

Что же мешает человеку отринуть первую жизнь и целиком погрузиться во вторую?

Меняя что-либо кардинально, человек мечется между Страхом потерять и Желанием приобрести.

Мечта все так же далеко – лишь выдуманный Воин Света способен с легкостью птичьего пера менять направление своего движенья – человек на земле скован обязанностями.

Но никогда не говори о своей мечте: «всякий раз, когда он говорит о своей мечте, приходится тратить некую часть ее энергии на то, чтобы облечь мечту в слова. И, если говорить часто и пространно, возникает опасность истратить всю знергию без остатка, так что на исполнение мечты ничего не останется.

Воин света знает, какой мощью обладают слова».

Так что если на вопрос старшего поколения о цели жизни представитель младшего будет с ухмылкой идиота молчать, есть вероятность что перед нами очередной помешанный на Коэльо.

 Оценка: 6
Филип Дик «Око небесное»
13 ]
Написано: 2008-05-14 12:55:02

Филип Дик. Око небесное. СПб. Амфора. 2000. Перевод Г.Белова. 300 стр. 8 т.э. серия «Новая коллекция». (мягкая обл.)

[Eye in the Sky, 1957]

Читайте этот роман, и вам откроется величайшая со времен изобретения налогов тайна — никакого единого реального мира не существует, а существуют лишь фантазмы, воплощенные в живую плоть прохожих и кровельное железо близлежащих построек представления людей об окружающем их мире.

После случайной аварии на научно-исследовательском комплексе «Мегатрон» группка экскурсантов из восьми человек потеряла в полном составе сознание и подпала под влияние неуравновешенной психики идиота-вояки Артура Сильвестра — единственному из посетителей «Мегатрона», сохранившему свое сознание и свое видение окружающей действительности. Если ему кажется, что все негры шаркают подошвами и плохо говорят на английском, то отныне все негры будут волочить ноги и шепелявить; если женщина придерживается радикальных взглядов в политике, то она неминуемо станет невысокой толстушкой.

«Неужели все эти люди не подозревали, что являются всего-навсего извращенной выдумкой чьей-то прожженной башки?»

Мир генерала Сильвестра — мир по Птолемею, в котором центром вселенной является земной шар, вокруг которого вращаются мелкие Солнце, Луна и планетки, а сверху на за всем пристально наблюдает око небесное — Бог, созданный фантазией генерала.

Вырвавшись из теократического мира Второго Бааба, мира, в котором физика занимается установлением телефонной связи с Богом, мира, в котором автомобили починяют молитвами, а проститутку в баре охраняет амулет из голеностопного сустава Магомета, восемь наших пострадавших экскурсантов попадают мир, нарисованный воображением миссис Эдит Притчет. Мир миссис Притчет — это слащавая Утопия, в которой все силы общества приложены для реализации художественного самовыражения человека, и где нет ничего, чтобы этому могло помешать: секса (как и различия между полами) не существует, равно как отсутствуют клаксоны у автомобилей, смог на улице и налоговые счета, крики младенцев и вообще мелкие дети, кошки, Азия вместе с Россией и политические новости. Верхом карьеры в этом розовом мире становится служба в лаборатории по приготовлению новых сортов душистых шампуней.

Но, занявшись отсеканием всего лишнего и вредоносного (в соответствии с ее, миссис Притчет, вкусами и взглядами), трудно свернуть с проторенного пути уничтожения окружающей реальности. Утопия, которая безжалостно отсекает все ненужное, неминуемо перерождается в кошмарную Дистопию. Очередной фантазм рушится, а наши горе-экскурсанты, избавившись от одного кошмарного мира, подпадают под обаяние очередного Творца, мисс Рейс:

«В длинном вельветовом пальто, с сумочкой, перчатками под мышкой, с экземпляром «Нью-Йоркер», купленном по пути, она могла показаться обыкновенной мелкой служащей, вернувшейся домой из конторы». И никто из посторонних прохожих не подозревал, что она — Бог, сотворивший параноидальный окружающий мир, в котором чудища живут в подвалах, чердаки стонут живыми голосами, ковер — это язык, готовый слизать человека, чтобы потом стены дома переварили тебя и выплюнули обглоданные косточки на крыльцо.

Был еще на пути следования наших героев бандитский мир гротескной Америки тридцатых — шикарные рестораны, стриптиз-бары и жалкие голодающие нищие, бредущие по грязным улочкам мимо баррикад, настроенных неграмотными злобными пролетариями — мир, рожденный подсознанием коммуниста.

Восемь человек попали в аварию, четыре разных мира пройдено. Повествование обрывается на пятом — в общем-то, вполне пока похожем на реальный. Только… Что будет после очередного пробуждения? Останется ли мир прежним, или вновь сорвется с нарезки и поскачет по извилинам искаженного сознания очередного Творца?

 Оценка: 10
Роберт Хайнлайн «Нам, живущим»
12 ]
Написано: 2013-10-18 01:33:11

Книга написана Хайнлайном в 1938-39 гг., отвергнута для публикации парой издателей, и при жизни автора к печати более не предлагалась, вышла на английском только в январе 2004 году. В тридцатых годах двадцатого века увлечение конструированием моделей будущего мироустройства имело определенную популярность в большой литературе. Олаф Стэплдон в книге «Последние и первые люди» (1930) тезисно набросал историю развития человечества на 800 млн лет вперед, причем первые главы книги достаточно подробно рассказывают о политических дорогах ведущих государств планеты — именно по этим рельсам мир двигался и движется в XX-XXI веках. Олдос Хаксли издал роман «О дивный новый мир» (1932; любопытно что первая попытка издания русского перевода была предпринята журналом «Иностранная литература» в 1935 году), Герберт Уэллс сделал сценарий к фильму «Облик грядущего» (1936, реж. Уильям Мензес), Айн Рэнд написала короткую антиутопию «Гимн» (1938). В ожидании очередной грозной войны лучшие умы мира пытались что-то там раскроить на глобальной шахматной доске, переделать воспитание, экономику, мораль и нравственность человечество так, чтобы оно не скатывалось в очередную бойню.

Ровно так же молодой военный инженер Хайнлайн, не состоявшийся на политическом поприще (об этом подробнее сказано в замечательном двадцатистраничном послесловии Роберта Джеймса), сделал попытку высказать свои мысли о переустройстве мира в форме трактата, лишь слегка рядившегося в одежды художественного произведения:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

Сорвался на машине с крутого берега в обрыв да на камни лейтенант Перри Нельсон в 1939 году, а очнулся в 2086м. Детали межвременного переноса сознания из тела в тело опускаются автором, и Перри оказывается в утопическом прекрасном мире, где люди ходят полуодетыми, процветают науки и искусства, где газеты печатают не светские сплетни а новости техники и разъяснения последних научных открытий, где нет войн и социальной напряженности (по крайне мере в Америке — Европа-то почитай вся вымерла от голода после продолжительной Сорокалетней войны, устроенной самими же европейцами промеж себя), где религия признана антисоциальной доктриной, где распространены полигамные семьи, и каждый обеспечен неплохим прожиточным уровнем по праву рождения.  Экскурсоводом по миру будущего становится прекрасная девушка Диана, живущая в собственном коттедже и выступающая по телевизору с необычными танцевальными номерами.

Историю и экономику нового американского общества Перри изучил по видеокурсам, тонкости политики разъяснил учитель из Беркли, тогда как технические новшества в транспорте, строительстве и быте путешественнику из прошлого разъясняет его спасительница и проводник Диана.

Для танцовщицы с гуманитарным образованием Диана слишком подробно объясняет технологию передачи данных на расстоянии и записи телепередач, устройство вертолета с электродвигателем и строительные сложности возведения стеклянных куполов для оранжерей. Но это и к лучшему, такая неназидательная дидактичность как раз уместна для менторского тона книги. Вдвойне приятнее герою книги, он ведь еще и спит с этой своей   учительницей, моложе его в несколько раз. Это пикантное обстоятельство можно было бы счесть фантастикой вдвойне, если б не встречалось в жизни на самом деле.

И вот ровно на середине романа, когда действие (вернее, полное бездействие) начинает утомлять, атавизмы воспитания двадцатого века дают уголовный рецидив и утопия превращается для Перри Нельсона в дистопию, причем эдакого Пелевинского разлива:

Цитата:

«Побуждают человека действовать очень сложные мотиваторы, обозначенные как долг, грех и так далее. Тебя самого они побуждают действовать, и при этом ты неспособен определить, что имеешь в виду, пользуясь этими словами. Ты принял соответствующие понятия более-менее бессознательно и так мало знаешь о них, что не сможешь предсказать, приведут они тебя к желаемому результату или к катастрофе. Попытайся ты пилотировать самолет, имея столь же ограниченные представления о его приборах, ты наверняка разбил бы его. Здесь (в исправительном учреждении) ты оказался потому, что вот так неумело пилотировал собственную жизнь» ...

Любопытны точные предсказания Хайнлайна — например, предсказанная вторая европейская война, развязанная фашистами, оканчивается самоубийством Гитлера, а послепобедная эйфория в США закономерно скатывается к преследованиям коммунистов.

На стр. 110-121 весьма подробные объяснения отчего и почему право голоса должны иметь только люди, готовые воевать — критика слева часто ёрничает над этим пунктиком Хайнлайна, но в предложенных обстоятельствах политического устройства США XXI века с ним легко соглашаешься. Обширные экономические лекции, которые читают друг другу персонажи, могут быть восприняты читателем только при условии знакомства с общей историей экономических учений, и тогда теория социальных дисконтов Дугласа будет просто одной из вариаций описания развития экономики, в противном случае пропагандируемые Хайнлайном идеи индустриальной приватизации и национализации банков могут быть восприняты частью читателей как признак социализма у РЭХа, хотя РЭХ в этой же книге грамотно критикует Маркса (собственно, экономистом Маркс никогда и не являлся, его даже современники XIX века ученым-то и не считали).

Цитата:

«Экономические системы ничто, кодексы обычаев ничто, если они не помогают человеку следовать за своим сердцем в поисках самореализации, искать смысл вещей, создавать красоту, находить любовь».

И даже среди всего этого трёхсотстраничного антропологического, экономического, политологического и технического лектория нашлось-таки место для живого одноухого кота, путающегося там и сям на страницах книги.

 Оценка: 9
Андрей Лазарчук «Мой старший брат Иешуа»
12 ]
Написано: 2009-09-16 18:22:10

История Иудеи I в. до н.э. – I в. н.э. отличается от событий описанных в Новом Завете, на этой разнице построено не одно художественное произведение, авторы которых стремились примирить расхождения священных книг и истории, реконструируемой по другим источникам (неканонические книги; новонайденные кодексы; записи современников из соседних стран).

«Все это байки, которые сами собой возникают на базарах и углах. Они скроены на один манер, и их легко распознать: байки эти бездарны и бессмысленны, как и те, кто их выдумывает и тем более слушает» (с.322)

Один из золотых коньков Лазарчука – жизнь информации и влияние информации на мир. Две тысячи лет назад архаичные технологии распространения новостей всё равно позволяли делать из людей то врагов, то соратников, а скорость коммуникаций только играла на руку дезинформаторам, и некоторые сюжеты в книге сотканы как раз из опровержения тех или иных сплетен древнего мира.  

События библейской истории живут в народном понимании своей жизнью, повторяют картины, заимствованные не из Библии даже, а из многочисленных поздних пересказов, и читатель, непредвзято знакомящийся с первоисточником, найдет массу отличий от народной традиции. Позднее, в десекуляризованном мире, чтобы как-то свести воедино события и персонажей, авторы многочисленных художественных произведений будут искать компромисс.

Михаил Булгаков примирил Иешуа с Пилатом, Николас Казандакис в «Последнем искушении Христа» – с Сатаной, Джон Бойд в «Последнем звездолете с Земли» примирил Христа с иудейскими повстанцами, Майкл Муркок в повести «Се человек» — с двадцатым веком, Илья Варшавский в «Петле Гистерезиса» – с каноном, Братья Стругацкие в «Отягощенных злом» примирили Иисуса с Иудой, Андрей Лазарчук — примирил с Иродом.

Пользуясь пониманием того простого обстоятельства, что вся записанная История есть не что иное как обвинительный приговор перед Страшным Судом, и каждый летописец мнит себя то прокурором, то адвокатом и зачастую трактует факты вольготно, Лазарчук озвучил свои версии о подлинном источнике огня сожженного Нероном Рима (с.250), об эпизоде с отрезанным ухом, повторенном в разных Евангелиях (с.233), о почетном втором имени Иисуса (с.217) и др.. Будет интересно посмотреть мнения специалистов по этим вопросам, а равно реакцию.. Для меня, профана, это всё — не более чем исторический роман со смелой выдумкой, приводящей к смене традиционных стереотипов восприятия исторических деятелей.

Стоит отметить лёгкость языка повествования. Андрей Лазарчук писал книгу от лица младшей сестры Иешуа, на закате дней вспоминающей былое. Отсюда и торопливость изложения, и стремление выдать как можно больше фактологического материала, и некоторая сентиментальность, до сей поры мало свойственная книгам Лазарчука:

«..звезды, которые висели по ночам на расстоянии всего лишь вытянутой руки, вселяли в сердца такую благодать, такой восторг перед трудами Предвечного, что молитвы сами рвались из уст и возносились к небесам..» (с.232), и за этой манерой подачи виден живой и энергичный рассказчик.

В книге будет еще много прекрасных моментов, как то проповедь бар-Аббы, выдержки из учения Ахави, проблема коммуникации молящихся с Богом (с. 59, 211-214, 261-262), и другие весьма достойные истории и притчи.

 Оценка: 7
Джон Браннер «Всем стоять на Занзибаре»
12 ]
Написано: 2009-03-15 09:45:44

«Ни разу за всю историю

человечеству не бывало так ясно,

что оно на распутье.

Одна дорога ведет к утрате

последних надежд и отчаянию.

Другая -- к полному вымиранию.

Дай бог, чтоб нам хватило мудрости

сделать правильный выбор»

Вуди Аллен «Шутки Господа»

  

О том, что мир не так велик и всем нам грозит в недалеком будущем перенаселение, задумывались уже в эпоху великих географических открытий. В XVIII веке Мальтус целый труд написал о том, что Земля не прокормит человечество. С тех пор значительно улучшились способы земледелия, машины облегчили труд фермеров, на научном горизонте маячит возможность появления полностью синтетической пищи. Все эти действия угрозу перенаселения отодвигают, но не искореняют совсем.

Джон Браннер написал роман о мире, в котором правительства уже вынуждены ограничивать рождаемость. Книга издана в 1968 году, и критиками чуть ли не единогласно причисляется к вершинным достижением англо-американской «Новой Волны» (к представителям которой относятся такие известные и самобытные авторы как Томас Диш, Харлан Эллисон, Брайан Олдисс, Майкл Муркок, частично Теодор Старджон, Филип Дик, Кристофер Прист и Роджер Желязны). Научная фантастика -- скоропортящийся товар. Однако, не смотря на то, что книге уже скоро 40 лет, роман и сейчас читается с большим интересом. По опросам журнала «Локус», «Стоять на Занзибаре» регулярно попадает в двадцатку лучших НФ-романов всех времен. В 1968 -- награжден «Хьюго», в 1970-м — «British Science Fiction Award»-1970 и «Prix Apollo»-1973; номинировался на «Nebula»-1969, «Locus»-1976 (11 место в категории «all time novel»), «Locus»-1987 (16 место в категории «all time sf novel») и «Locus»-1998 (20 место в категории «sf novel (before 1990)»).

Смею вас заверить, эти награды -- не просто дань уважения Браннеру или поощрение за общие заслуги перед жанром; этот роман действительно пробирает до самых последних синопсисов души. Хотя, казалось бы, чем еще можно удивить искушенного читателя XXI века.

Это отнюдь не замороженная классика, которая интересна только исследователям жанра (как, например, произведения Х.Гернсбека, К.Э.Смита, Д.Блиша или Э.Пенгборна), ибо роман вращается не возле биологических идей о клонировании, а вокруг социологических откровений, применимых к человечеству индустриальной эпохи. Некоторые концепции, высказанные от лица хулиганствующего социолога Чада С.Муллигана, весьма актуальны и сейчас.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

Например, его объяснение нервных срывов и массовых убийств: Человек -- «хищный зверь, запертый в клетке, прутья которой не неподвижные прочные предметы, которые можно глодать или о которые можно биться в отчаянии головой, пока не напьетесь вусмреть виски и не перестанете изводить себя. Нет, эти прутья -- конкурирующие представители вашего собственного вида, в среднем как минимум такие же изворотливые, как вы, вечно перемещающиеся, так что вы не способны их пришпилить, готовые без малейшего предупреждения поставить вам подножку, дезориентирующие вашу личную среду, пока вам не захочется схватить пушку или топор и превратиться в мокера» (так в романе называют беспричинных психопатов-берсерков). «Они уже недовольны, но не осознают, кто причина неурядиц, вот и взрывают все подряд». По убеждению автора, жизнь в бетонных клетках городов хуже, чем в нищих африканских селах, и даже опаснее, чем в замкнутом пространстве на лунной базе (стр.502-505). Не случайно в эпиграф вынесены слова нашего современника, кинорежиссера и сценариста Вуди Аллена: практически безвылазно прожив всю жизнь на Манхеттене, самом густозаслененном острове Земли, он нутром чует, о чем говорит.

Или объяснение вечной борьбы государства с наркомафией, которая (борьба) расценивается им как имитация бурной деятельности: «Если бы НаркоОтделу дали финансирование и полномочия, необходимые для надзора за соблюдением законов, нынешнее правительство уже завтра вылетело в трубу. Недовольство, основное топливо подлинной революции, глушат транками и кайфом, а Вашингтону только этого и надо» (стр.271).

Чад С.Муллиган, разочаровавшись в изученном им вдоль и поперек обществе цивилизованном, отправляется в общество почти первобытное: в небольшую африканскую страну Бенинию, жители которой никогда никого ни из-за чего не убивают, а к иностранным агрессорам относятся как к добрым гостям -- причем (в этом-то и заключается чудо!) любой захватчик в этой стране в скором времени действительно превращается в существо дружелюбное и веротерпимое. Бениния -- спокойная, миролюбивая и толерантная страна, в скором времени должна стать собственностью транснациональной корпорации «Дженерал Текникс». Стать плацдармом для добычи полезных ископаемых со дна Атлантического океана -- или сгореть в огне национальных разборок во время войны могущественных соседей за выход к морю. Антропологи во главе с Муллиганом спешат найти и выявить причину толерантности жителей Бении.

  

Итак, первая четверть XXI века. Перенаселение подтолкнуло практически все страны мира принять законы о жесткой регламентации не только рождения детей, но и самоей возможности зачатия. Дабы удалить из человеческого генофонда все болезни, передающиеся по наследству, в целях улучшения популяции человечества, возрождена и узаконена евгеника, положения которой обязательны ко всеобщему исполнению в цивилизованных странах. Запрещено иметь детей лицам, больным гемофилией, склонным (sic!) к шизофрении, дальтоникам, и т.д., и т.п. Список весьма обширен. Перипетиям, связанным с незаконным зачатием, рождением и усыновлением детей посвящено немало скорбных страниц книги. Но вовсе не «осознанная забота о генофонде человеческой расы» ограничивает рождаемость. Людям оказалось выгодно иметь такую замечательную отговорку, чтобы из-за элементарных эгоистических чувств не рожать и не заводить детей вообще.

Браннер умудрился показать двойственность человеческой натуры: с одной стороны -- ограничиваемая, сдерживаемая внешними запретами природная тяга иметь детей. С другой стороны -- всячески лелеемая (и финансово поддерживаемая государством, легитимированная органами контроля над рождаемостью) склонность к эгоизму.

Это довлеющая модель поведения «западного» человека образца XXI века.

Однако восточные соседи по планете задумали весьма ловкий способ взломать западное благополучие. Тектогенетик Сугайгунтунг из Ятаканга (социалистическое островное государство тоталитарного толка в Тихом океане) открыл дешевый способ клонирования людей с заданными, и весьма улучшенными (относительно родителей), характеристиками.

Недовольные драконовскими евгеническими нормами родители — потенциальная угроза общественному устройству западной цивилизации.

Не допустить этого можно либо уничтожив ученого Сугайгунтунга, либо объявив открытие вражеской пропагандой.

Биологи понимают, что боятся-то как раз надо не болезней, передающихся по наследству, а наоборот, искусственного улучшения, селекции человека, какими бы методиками оно не достигалось. Избирательное клонирование, равно как и евгенические препятствия размножению, вредны для вида. «Это ограничивает генофонд. Если у нас есть хоть какие-то претензии на место главенствующего вида на этом шарике грязи, основываются они на том факте, что у нас наиболее обширный доступный генофонд изо всех видов животных и растений на планете. Мы можем перекрестно оплодотворять друг друга от полюса до полюса. На деле как раз способность скрещивать наши линии и дает нам право похваляться своим превосходством над существами, которые во много раз превосходят нас числом, например, над муравьями или нематодами» (стр. 499).

По-своему изящен трагичный финал романа: антропологическая экспедиция в Бенинии наконец-то выясняет секрет толерантности ее жителей. Но распространить его на весь мир, улучшив человечество, смог бы только ятакангский гений тектогенетики, профессор Сугайгунтунг.

  

== Примечание

  

Мальтус (Malthus), Томас-Роберт, знаменитый английский экономист, 1766-1834 сначала священник, потом профессор истории и политической экономии. В своем сочинении «Опыт о народонаселении» («An Essay on the principle of population», 1798), Мальтус выставил следующий главный тезис: народонаселение возрастает в геометрической прогрессии, а средства существования в арифметической («закон Мальтуса»); отсюда Мальтус выводил тщетность государственной помощи бедным и социальных преобразований. В этом положении Мальтуса правилен лишь тот наблюдаемый факт, что народонаселение имеет тенденцию возрастать быстрее средств к существованию при данных социальных условиях, но ничем не подтверждаются ни приложимость формул прогрессий, ни безграничность человеческой расы к размножению, ни вывод о безнадежности борьбы с бедностью путем преобразования социального и хозяйственного строя. (из Брокгауза).

 Оценка: 10
Олег Дивов «Храбр» [Цикл]
12 ]
Написано: 2008-05-14 12:41:55

«ХРАБРое сердце» ((с) Бармоглот)

Как уже стало известно, это не самостоятеьлный роман или повесть, это часть проекта «Мир Былин», по которому еще компьютерные игрушки должны были выйти, да что-то наверное не подоспели к сроку. Попытки создать мир, объёмный и большой, по типу Киммери, что создал Роберт Говард (1906-1936) 70 лет назад, предпринимались неоднократно. Самым амбциозным был проект, кажется, «Княжий мир», патронировавшийся Ю.Никитиным — но насколько громогласной была реклама, настолько же быстро всё обернулось улетевшим с дня рождения ослика Иа воздушным шариком...

Конечно, замануха с Конаном, библиотечка приключений которого насчитывает десятки, сотни томов, и не прекращается вот уже полвека — завлекалочка для издателя приятная. Но Р.Говард сначала создал свою Киммерию, где каждый камень дышит легендами прошлых цивилизаций, где в руинах захваченных варварами городов варят снадобья недобитые некроманты прошлых веков, и где в сундуках прячутся зловещие артефакты сгинувших культур, и лишь потом запустил туда харизматичного Конана-варвара.

В «Мире Былин» харизматиком-заводилой должен был бы стать Илья Муромец, но сначала требовалось прописать мир, в котором он жил.

Олег Дивов прорабатывал материал русских былин, о чем весьма интересно расказал в «Приложениях», которые заняли 70 страниц из 350-ти. К сожалению, тут сработало первое правило Станислава Лема из «рекомендаций для человека, начинающего знакомство с фантастикой»: размер авторского комментария к тексту будет обратно пропорционален качеству произведения. Получилось средненько, и наверное вообще было бы разумнее не выносить ФИО «Дивов» на обложку, как не выносят имена создателей, например, русских версий «Секретных материалов», «Мира Пауков», «Мира Иеро» да и того же русского «Конана» — хотя там порой участвуют весьма известные и почитаемые авторы, например, А.Лазарчук, В.Рыбаков, А.Тюрин, В.Владимирский, Н.Перумов, А.Измайлов, И.Пронин, А.Столяров. А ведь эффект (но краткострочный!) был бы любопытным.

У меня, конечно же, тот ещё вкус, но лучшее в книге «Храбра» — это именно «Приложения», в которых проводится эдакий ликбез в области истории и этнографии. Читатель, далёкий от кухни этих наук, с удивлением узнает, что не существует одинаковых былин, что нельзя доверять летописям, ибо туда много чего вписывали «задним числом», или даже что «вероятно, дело в том, что история сродни литературе»(с.338). Американский историк исторической науки Хейден Уайт еще в 1970-х пришёл к выводу, что историки — это те же литераторы. Подробно разбирая методы исторической науки, Х.Уайт замечает, что ╚в отличие от романиста историки сталкивается с сущим хаосом уже установленных событий, из которых он должен выбрать элементы истории, которую расскажет. Он делает свою историю, включая одни события и исключая другие, выделяя одни и делая другие подчиненными╩. Дивов честно попытался «вжиться в эпоху», от которой фактически ничего не осталось и до наших дней не дошло: есть несколько спорных письменных источников да былины, записанные на Севере через тысячу лет после описываемых в оных сказках событиях. Есть еще ворох археологических находок — но ножи да фибулы еще не научились вещать голосом умершего хозяина.. Не удивительно, что создать полноценного образа мира Киевской Руси у Дивова не получилось.

И Дивов осознает, что, не смотря на десятки томов исследований об истории Древней Руси «мы знаем, что мы ничего не знаем» (с.341).

А раз мы знаем, что ничего не знаем, то всё дозволено в историческом романе.

Собственно, на этом и строятся несколько невинных допущений в «Храбре», так шокировавшие читателей с русофильским уклоном: «Нетрадиционный взгляд на русскую историю в итоге вылился в ее охаивание» (Бармаглот), упрёки в использовании «варяжской теории» (Лев Пирогов), и т.д.

Что же касается собственно художественных текстов из этой книги, то их совершенно можно пропустить, ибо схематичные по сюжету, с картонными, как в мультфильме «Южный Парк» персонажами, повести «Храбр» и «Запас удачи» не прибавляют ни уму, ни сердцу. Потому как содержание первой укладывается в пять слов: «жил был силач, побил урода», а сюжет повести второй сводится к попыткам реконструировать диверсионную вылазку группы наёмников за пределы Древней Руси, да выходит седьмая вода ни киселе — ровно из тех же самых оснований, о которых Дивов рассказал в «Приложениях».

 Оценка: 5
Кирилл Бенедиктов «Война за «Асгард»
12 ]
Написано: 2008-05-14 12:10:18

«Воды нет, полезных ископаемых нет… Планета Железяка»

Обожаю произведения, написанные от лица нескольких персонажей: «Гиперион» Симмонса, «Па-де-труа» Шекли, «Человек в Высоком Замке» Дика… Из последних можно назвать «Нет» Горалик&Кузнецова. Человеку дано стереоскопическое зрение для сравнения наблюдаемых вещей; когда же мир показывают через призму восприятия нескольких разных персонажей, читатель получает по крайней мере пищу для сравнений. «Война за «Асгард» – как раз из числа таких книг. Восемь «сюжетоведущих» персонажей – может быть, даже избыточно для одного романа, но автор неторопливо закручивает пружину повествования, которая ближе к финалу начинает сжиматься как спираль часового механизма, со свистом разрываясь и вышибая шестеренки.

Итак, мир «Асгарда».

Время действия ограничено несколькими днями октября месяца 2053 года (с многостраничными экскурсами в недалекое прошлое в воспоминаниях и рассказах персонажей). Место действия, напротив, не ограничено: Сеул, Лондон, Нью-Йорк, Москва, Хьюстон, острова в Японском море, Эр-Рияд, Акапулько, и даже какое-то Конаково в Поволжье.

Во второй четверти XXI века американцы, замучившись от того, что не могут назвать негра негром, воспряли духом и погнали всех цветных с глаз долой. Движение Белого Возрождения (созданное техасским нефтепромышленником Дэвидом Финчем во главе проповедником Господа Мстящего, Иеремией Смитом) перекраивает политическую карту мира по примеру школьной карты колониальных империй позапрошлого века: несколько ведущих государств, консолидированных в Совет Наций (в который входят Объединенная Североамериканская Федерация, Корпоративная Япония, Объединенная Аравия, Европейский Союз) управляют протекторатами – бывшими странами третьего мира, как то Кореей, Россией... Индия и Китай вымерли от какой-то эпидемии, а оставшиеся жалкие 300 миллионов наверняка тоже подчиняются какому-нибудь иностранному правительству. Рулит в этом Совете Наций все та же партия Белого Возрождения. Служба Генетического Контроля (СГК) разработала четкие градации «чистых» и «нечистых» граждан: первая ступень – белый, японец находится на восьмом уровне, а негру и вовсе присвоена литера «эпсилон». Даже если вы WASP, наследственные болезни, табакокурение и алкоголь усугубляют вашу генетическую карту, и вы тоже можете попасть в изоляционный лагерь за Стеной. Сразу надо отметить: рейтинг славянских народов в табеле СГК ниже нижнего. Даже венгров (а это не славянский народ) ценят лучше: у них «чистых» – целых 20%.

Тем не менее эти жестокие меры не мешают Фробифишеру (первому лицу Совета Наций) иметь на протяжении долгих лет (в обоих смыслах) референтом Дану Янечкову (девушку из Восточной Европы) и светиться с ней на экранах СМИ; фашизм не мешает американским богачам пользоваться услугами еврейских врачей; вторым лицом в Службе Генетического Контроля становится… японец Танака. Да, талантливый, сделавший определенные фантастические услуги партии Белого Возрождения, но находящийся на восемь ступеней ниже любого белого.

Мнемон, один из участников научного эксперимента по переброске человека в прошлое, приговоренный к пожизненному заключению негр, за удачное возвращение из «инобытия» получает восстановление в правах гражданина ЕС, много денег, и много свободы. Неслабый шаг для фашистского режима. Конечно, Мнемон приобрел способность верно предсказывать будущее, и жизнь ему надо было сохранить в любом случае. Но пользуется-то этими прогнозами все равно японец Танака! Мало того, у Танаки начальник охраны – японец, и личный тренер – с Окинавы. Я так понимаю, автору это потребовалось для придания произведению сочного колорита (если, конечно, нудные описания учебной битвы на мечах можно отнести в разряд оживляющих сцен).

Сюжетообразующий фантастический элемент вот какой: есть огромная Стена, окольцовывающая немерянную территорию в Азии. Когда по стене пустят что-то (наверное, все-таки, электроток), она вся засветится, и перенесет заключенных на полсекунды назад, в прошлое. Концепция Времени в этом мире примерно схожа с выдумкой Клиффорда Саймака («Кольцо вокруг Солнца»): живые организмы не оставляют своих копий в прошлом мгновении; в прошлом ничего, кроме мертвой материи, нет. Вот там, в полусекундном отставании, все заключенные и будут кочевряжиться: нечего пить нашу воду и дышать в наш воздух. «Электропускатель» этой конструкции смонтирован на высоченной, полукилометровой башне рядом со Стеной. В этой же башне вольготно размещен институт генетических исследований Службы Генетического Контроля (совсем негде было построить институт, правда?). Там же, в этой башне, смонтирована и пресловутая Красная Кнопка, включающая механизм отправки Лагеря в тартарары. При таком развитии техники, каковой наличествует в середине XXI века, уже невозможно управлять процессами дистанционно, из комфортной столицы мира, города Хьюстона...

На церемонию запуска двух миллиардов человек в Светлое Иное из-за моря из-за гор прибывают высшие лица Совета Наций. Один из них – в обнимку с Даной Янечковой — славянкой, даже не удосужившейся сменить ФИО на более конформистское; рядом будет мельтешить пионер отважный Петя, пардон, русский(!) сын крестьянский Ваня. В лучших традициях советского шпионского романа он геройски (с милостивого разрешения заместителя директора Департамента внешних связей Агентства по борьбе с терроризмом) пробрался на вертолет с VIP-делегацией (мелочь вроде короля Саудовской Аравии, консула Евросоюза; самыми важными на вертолете, полагаю, были вертолетчики – ибо к пилотам в кабину мальчика Ваню почему-то не пустили), и уже через двенадцать часов отважно попытается взорвать Башню и сорвать светопреставление, неблагодарный…

Но сорвет эту вакханалию диверсант и террорист, полковник Влад Басманов. Да, кстати, в армии какого государства Влад Басманов (скитавшийся по миру лет с тринадцати) получил звание полковника?

Просто честно прочитал книжку, нашел, из-за чего она понравилась истосковавшимся фэнам, нашел, из-за чего она не понравилась привиредливым фэнам.

Все-таки у Кирилла сильно фэнтезийное миро- восприятие/конструирование. В «Асгарде» в повествование трижды вмешиваются силы, не-рационального порядка:

Во-первых, диверсант Басманов должен попасть в окрестности Базы, преодолев километров 120 за 1 день, по просматриваемой и простреливаемой степи. Колду-шаман-кам провел его колдовской дорогой (привет Кастанеде!).

Во-вторых, негр-предсказатель (привет «Матрице«!) явно колдунище африканский, тоже парит мозги японцу Танаке, и тот сообразно предсказанию действует.

В-третьих (это лежит на поверхности), агент по борьбе с терроризмом, англичанин Ки-Брас, постоянно сверяется с «Книгой Перемен» (привет Щуцкому и Дику!).

 Оценка: 6
Дмитрий Скирюк «Осенний лис»
11 ]
Написано: 2008-05-14 17:57:10

Жил да был в Хоратских горах травник Жуга, маг и чародей, слабо различающий красный и зеленый цвета, из-за чего колдовство его порой приобретало комический оттенок — то поленица дров взлетит в небеса, вместо того чтобы возгореться, а то игральные кости надписи потеряют — в самый ответственнейший момент.

Но пропала из деревни первая красавица села — вот и выгнали по навету злопыхателей травника Жугу (предварительно побив до смерти), и пошел от странствовать по миру в поисках своей любимой девушки. В пути, как и положено, разные приключения происходят. В городе Гаммельн Жуга пытается избавить горожан от крыс. Потом забывает отключить волшебный кашеварный горшочек. В следующей части повествования наш лекарь бьется с небезызвестным ведьмаком Геральтом. Таким образом, перед нами оказывается достаточно вольный пересказ нескольких популярных легенд, прочно вошедших в сознание рядового читателя сказочной и фэнтезийной литературы.

Правда о пропавших девушках оказывается не по сказочному жестокой: злой маг Тотлис ворует молоденьких девушек и готовит из их крови эликсир молодости, коим продляет жизни толстосумам и престарелым князькам.

Портит дебютную книгу молодого пермского автора отсутствие редактуры: обновленное издательство «Северо-Запад пресс» заявляло в одном из пресс-релизов, что рукописи отныне правиться не будут вовсе, и все публикации пойдут в авторской редакции. К чему приводят эти благие намерения, можно судить по нижеприведенным цитатам: «Мы всё когда-нибудь умрем и всё когда-нибудь воскреснем» (с.252), «поклонилась на всё четыре стороны» (с.307) или «стиснул зубы и задышал ртом» (с.315).

У нашего героя есть таинственный браслет, к которому прикреплены девять загадочных фигурок. Для совершения очередного большого подвига одной из фигурок приходится жертвовать. А так как к концу книги «Осенний лис» браслет остается еще довольно целым, то следует ожидать еще не один том продолжений странствий мага-дальтоника.

 Оценка: нет
Сергей Синякин «Монах на краю земли»
11 ]
Написано: 2008-05-14 17:54:20

Лучшее произведение Синякина! Повесть взрывает устоявшееся представление, будто бы уже нельзя написать оригинальное фантастическое произведение, не используя новых, радикальных идей. Достаточно было взять старую, замшелую космогоническую концепцию, добавить лагерной атрибутики (известной по Солженицыну и Шаламову) и присно памятную карательную психиатрию (читайте Вл.Буковского), подсыпать завиральные идеи, будто американцы на Луну не летали, и вот вам: свежее, которое есть ни что иное, как хорошо забытое старое. Сергей Николаевич Синякин жестоко поступил со своим героем, отправив юного Аркадия Штерна, энтузиаста-аэронавта из наивных тридцатых, в бесконечное путешествие без возврата, в пятнадцать лет на воздушном шаре без права переписки и с поражением в политических правах до самой пенсии.

Но Штерн-то хоть настоящие звезды на ладонях держал, а мы-то что с вами видели?

 Оценка: нет
Джефф Нун «Вирт»
11 ]
Написано: 2008-05-14 14:38:30

Джефф Нун, сорока лет, гитарист панковской группы «Манчестерский шум». Роман «Вирт» – вроде как дебют в прозе, причем отмеченный премией Артура Кларка. Где-то в сети (может, на «Митином журнале»?) мотылялся его роман «Автоматическая Алиса» (1998), с картинками, стилизованными под классические иллюстрации Джона Тенниела. Но сейчас речь о «Вирте».

Слабенький микс: покрошить «Убик» и «Стигматы…» Филипа Дика (инопланетные наркотики, солипсизм), настоять на «Экстази» Ирвина Уэлша (английские маргиналы по трущобам), присыпать щипоткой «Нейроманта» Уильяма Гибсона (выход в виртуальную реальность без спецсредств) и вылить в формочку «Экзистенции» Кроненберга. Хотя нет, это, скорее всего, «Экзистенция» по следам «Вирта» сочинена была. Но меня это не радует: концептуальной новизны в «Вирте» все равно нету, и за что Джеффа Нуна хвалят в аннотации, понять невозможно.

Может, перевод жуткий, а неведомые высшие смыслы где-то потеряны при трансляции?

Или кроме Уильяма Берроуза никто писать внятно на кислотно-триповые темы не научился? Жалкие попытки родить новояз, хилый слэнг, скудная психологическая мотивация, дерганное повествование и обрывки эпизодов – вся эта литературная неумелость выдается автором за ошметки сознания.

И, что меня больше всего огорчило – отсутствие каких-либо идей, окромя стержневой: типа нет границ между реальностью и виртуальностью. Думаю, даже для 1993 года концепция новизной не отличалась.

 Оценка: 4
Пауло Коэльо «Алхимик»
11 ]
Написано: 2008-05-14 13:35:18

Основополагающая идея «Алхимика» заключается в двух абзацах:

1. «Люди слишком рано узнают в чем смысл их жизни. Может быть, поэтому они столь же рано от него отказываются».

2. Но надо пытаться достичь своей цели.

Все остальное – притча, растянутая до размеров повести.

Сюжет притчи прост: жил да был в Андалусии паренек Сантьяго. Отдали его учиться в духовное училище, но пацану стало неинтересно искать Бога по книжкам, захотел он странствовать по миру. Папаша, вместо того чтобы всыпать сынку по первое число (деньги-то на учебу потрачены по крестьянским меркам немалые), субсидирует его на покупку небольшой отары овец. Пастухи, мол, те же путешественники. Новоявленный пастух гоняет овец по горам и долинам, шерсть сдает, книги помаленьку почитывает. А потом ведется на лихой сон о сокровищах, спрятанных под египетскими пирамидами в Фивах. Идет к цыганке – та одобряет путешествие в Египет, только просит за это 1/10 от гипотетических сокровищ. Сантьяго в раздумьях: на кой ляд старухе проболтался? Тут ему старичок, как бы случайно рядом случившийся, вторит: давай, дуй в Египет, а мне за этот дельный совет 1/10 часть своего стада отдай. Паренек отдал. И двинул через Гибралтар в Танжер. Ну, Танжер он и в Африке Танжер. Кто не знает эту портовую клоаку и пристанище негодяев! В первый же день распрощался Сантьяго со всеми накоплениями – пришлось в мелкой лавчонке помогать хрусталем торговать. Бизнес немного окреп, Сантьяго деньжонок поднакопил, и двинул-таки через Сахару.

Там война, пришлось тусоваться в оазисе, у двухсотлетнего старика-алхимика учиться, ума-разума набираться.

Алхимик, как утверждает Пауло Коэльо, это вовсе не чувак в колпаке на голове и с ретортой в руке над спиртовой горелкой, способный превращать свинец в золото. Алхимик – это человек, познавший сущность Души Мира и свободно проникающий в сущность вещей. Ему запросто поболтать с Ветром или с Солнцем, схватить кобру за хвост или предсказать нападение бандитов.

Сантьяго идет по пустыне, помаленьку учится всяким премудростям, попадает в передряги и опять же, учится из них выкручиваться – и так до самых пирамид. Сокровищ, конечно же, он не нашел, зато путешествие получилось весьма поучительным.

Как утешение страждущим путешественникам, до сих пор сидящим по домам, кинута кость для обмусоливания на досуге:

«Каждый человек на земле, чем бы он ни занимался, играет главную роль в истории мира. И обычно даже не знает об этом».

«Овцы способны постичь все в мире. Но вот арабского языка им не выучить». (с.88)

«Любая вещь на поверхности земли способна рассказать историю всей земли» (с.143).

 Оценка: 7
Александр Петрович Казанцев, Никита Казанцев «Фантаст»
11 ]
Написано: 2008-05-14 13:04:21

Вслед за Стивеном Кингом и Киром Булычевым (см. книги «Как писать книги» и «Как стать фантастом», изданные в 2001 году) о своей нелегкой жизни поспешил поведать один из старейших писателей-фантастов планеты Александр Казанцев.

Литературная обработка воспоминаний за престарелыми старшими родственниками – вещь часто встречающаяся и давно практикуемая, но, по здравому размышлению, наличие соавтора не-соучастника событий предполагает либо вести повествование от второго-третьего лица, либо выводить «литсекретаря» с титульного листа за скобки. Отец и сын Казанцевы пошли другим путем – простым росчерком пера поменяли персонажу фамилию.

Так что, перефразируя классика, «читаем про Званцева – подразумеваем Казанцева».

Это отнюдь не мелкое обстоятельство позволило соавторам абстрагироваться от Казанцева реального и более выгодно представить образ Званцева виртуального: самоучку-изобретателя без крепкого технического образования и ловеласа и крепкого семьянина в одном лице. Казанцев обожает плодить оксюмороны: то ли он недопонимает семантические несуразицы словесных конструкций типа «Клокочущая пустота» (название одной из последних его книг), то ли сама его жизнь доказала, что можно-таки совмещать несовместимое как в литературе, так и в жизни.

Несколько разных жизней Казанцева предстают перед читателем.

Безоблачное детство у папы за пазухой, когда любящий отец легко пони из Шотландии выписывает своим чадам, а жене – собаку из Швейцарии. Помните, как Фаина Раневская начала свою биографию? «Я – дочь небогатого нефтепромышленника…» Доживи Фаина Георгиевна, как Казанцев, до наших дней, прочитали бы мы еще одну петлистую историю о метаморфозах богатых и именитых при советской власти. Не долго музыка играла. Революция 1917, чешский мятеж 18-го… Папашу Званцева мобилизовали в армию Колчака, семья свернула дела и, в конечном итоге, осталась на сухарях – даже фамильные драгоценности недолго помогали, потому что кончились быстро. А дальше самим, самим работать пришлось, постигать науку и технику.

Первая книга мнемонического романа почти целиком посвящена описанию геройских способов преодоления тягот жизни сына купца-миллионера при советской власти: и из Томского технологического института выгоняли по классовому признаку, и на заводе за любую ошибку или чужое разгильдяйство спешили собак повесить именно на Казанцева, а зимой, за сильные морозы, – так чуть было даже не посадили.

[Интересны метаморфозы А.Казанцева – если в студенческие годы на его персоне непролетарского происхождения пристально останавливали взор оперуполномоченные разного пошиба, то в седой старости уже сам А.П. не брезгует писать разгромные рецензии на рукописи, обвиняя молодых фантастов в антисоветчине. Отрабатывал свой хлеб? Боролся с конкурентами? Нет ответа…]

После института Казанцев с молодой женой на тот самый злополучный завод и уезжает (где его, еще практиканта, чуть не обвинили во вредительстве), да только неустроенный быт надоедает супруге, и она пилит и пилит его, двуручной пилой вместе с тещей.

Застебался Казанцев вечно крутиться как белка в колесе, и рванул-таки в Москву. К самому Тухачевскому пробрался, действующий макет электрической пушки показал. Маршал уши поразвесил, размечтался о грядущих победах, да и назначил Казанцева командовать экспериментальной лабораторией и создавать большую электропушку, практическая бессмысленность коей была в течении одного дня доказана консультантом-артиллеристом. Это маленькое обстоятельство не помешало сибирскому изобретателю целый год корпеть над своим детищем – за некислый оклад в одну тысячу рублей (при том, что доктор наук в аналогичной лаборатории «на гражданке» получал четыре сотни рэ).

Следующий любопытный сюжет относится к Великой Отечественной. Перед мобилизацией Казанцев «на всякий случай» переправил водительские права на свое имя, но они почти и не понадобились: вскорости после призыва уже стал командовать рембазой автомобилей, причем исключительно для удобства снабжения перебазировал ее от Серпухова – в Перловку на Ярославское шоссе, поближе к собственной даче. После изобретения электротанкеток (управляемых сухопутных торпед для подрыва танков и дотов) Казанцев получает заказ на изготовление десятка торпед, одна из которых, ни много ни мало, помогла прорвать блокаду Ленинграда.

Никак не понятно, например, как Александр Петрович в течении десятилетий удерживал самозванный титул классика советской научной фантастики, нигде не упоминается о личной причастности к гонениям на молодых авторов, и лишь вскользь упоминается о сотрудничестве с КГБ.

Кое-что, конечно, проскальзывает. Например, каждому высокопоставленному функционеру, что-то значившему для Казанцева, он стремился подарить свою первую книжку «Пылающий остров», с непременной самохвалебной ремарочкой типа «В газете французских коммунистов «Юманите» уже перевод сделали…». Сам себя не похвалишь – никто бюста на родине не поставит.

Совершенно авантюристки выглядит работа Казанцева в качестве уполномоченного ГКО (Государственного Комитета Обороны) на заводах Германа Геринга в Штирии – в течении нескольких послевоенных месяцев раскурочивал оборудование и отправлял в СССР для восстановления разрушенных немцами предприятий, пугал австрийцев расстрелами и даже участвовал в пленении корпуса генерала Шкуро и казаков атамана Краснова, сражавшихся на стороне вермахта, но отказавшихся капитулировать. Англичанам в падлу было кормить шестьдесят тысяч русских, вот и сдали их как стеклотару Красной Армии.

По возвращении в Союз Казанцева вызвали в Органы для дознания на пример выяснения количества награбленного за время командировки. Велико же было изумление следователя, когда выяснилось, что Казанцев ничегошеньки себе из драгоценностей не привез.

Просто Казанцев, пройдя мытарства гражданской войны, уже знал, что злато и брюлики не являются безусловным гарантом благополучия и уж тем более не спасают от ножа или пули. Чтобы выжить, хитрую голову на плечах надо иметь. (Умиляет, например, история о том, как Казанцев после войны лет десять везде “совершенно случайно” таскал с собой военный пропуск на автомобиль «с правом проезда полковника Званцева А.П. через все КП без предъявления документов»).

Первый секретарь правления Союза Писателей, Александр Александрович Фадеев, наставлял немолодого, прошедшего войну, но выпустившего пока еще только одну-единственную книжку, Александра Казанцева: «Хочу только, чтобы твое инженерное начало не кастрировало тебя и герои твои не только “били во что-то железное”, но и любили, страдали, знали и горе, и радость, словом – были живыми людьми» (II, 15). Не выполнил Казанцев наказ старшего товарища по перу, и каждая новая книжка выходила у него все муторнее и многословней, живых людей заменяли картонные дурилки, воплощавшие в жизнь технические идеи в духе Манилова (будь то подводный мост из США в СССР или строительство академгородка где-нибудь подо льдом). Зато с идеологической точки зрения подкопаться было невозможно: строительство всегда начинал миролюбивый Советский Союз, а злобные ястребы с Запада кидали подлянки. Если же в книге не планировалось строительства очередного мегаломанского сооружения, то добрые советские ученые с крепкими руками рубили в капусту на шахматной доске диверсантов из выдуманной страны Сшландии (романы типа «Льды возвращаются»).

Жизнь, тем более девяностопятилетнюю, пересказывать подробно не имеет смысла. Приключения тем и интересны, что происходят не каждый день. Как беллетрист, Казанцев и не стремился четко описать год за годом свою жизнь. Выхватывая самые значимые, самые запомнившиеся события, мемуарист выкидывает серые и скучные фрагменты, чтобы оставшиеся части картины заиграли ярче. Зияющие лакуны в повествовании при этом смущают только читателя, но никак не самовлюбленного автора: «Я бесценная личность. Я прошел все виды аварий: железнодорожную катастрофу в детстве, морскую, когда из Керченского пролива вплавь выбираться пришлось, в автомобильной аварии в Штирии еле жив остался, ну и авиакатастрофа с АНТ-25 в 1931 году» (II, 17). Если в довоенной биографии все относительно четко и структурировано, и даже можно восстанавливать хронологию жизни писателя с небольшими припусками в пару-тройку лет, то второй том мемуара представляется сплошным сумбуром, состоящим из старых фрагментов литературных записей, чужих историй и баек, «отступлений вперед» о судьбе некоторых персонажей и непременной путаницей в рассказе. То ли автор скрыть что-то хочет, то ли и вправду вся послевоенная жизнь представляется для него в виде гомогенной «Мертвой зыби».

 Оценка: 5
Эдуард Геворкян «Правила игры без правил»
11 ]
Написано: 2008-05-14 12:30:59

В сборник старых повестей и рассказов московского писателя-фантаста Эдуарда Геворкяна вошли вещи старые и новые, апробированные, не раз печатавшиеся в сборниках и периодике, и от того чрезвычайно интересно смотреть на них под одной обложкой. В «четвертой волне» отечественной фантастики не принято было много писать — один-два рассказа в год, повесть — чуть ли не в пятилетку, а о романах и вообще речи быть не могло. Печатали-то в основном по научно-популярным журналам и редким антологиям, книжного бума никто и представить себе не мог (об этом, кстати написано эссе «Бойцы терракотовой гвардии», помещенное в сборник). Тем интереснее читать книжку, собравшую под одной обложкой разновременные произведения, написанные от 1973 до 1996 года.

Заглавная повесть, «Правила игры без правил», привлечет любителей динамичного и остросюжетного чтения: инспектор по школам и приютам натыкается в детдоме закрытого типа на странные распорядки, приличествующие скорее элитарным армейским подразделениям, нежели пенитенциарному заведению для подростков. То пушку в мехмастерской на уроке труда они делают, то каратэ изучают, а уж на полигоне такие стрельбища устроили… В ходе расследования выясняется, что воспитание в интернате имеет целью не возвращение малолетних преступников к полезной деятельности, а, напротив, ставит задачу перековать их в универсальных киллеров: ведь во всей галактике нет расы, более приспособленной для убийства… Поразительно, но повесть, написанная почти двадцать лет назад, читается и сейчас на одном дыхании. Не зря в 1983 году она получила приз «Великое кольцо», присуждаемый по итогам голосования КЛФ страны, и была даже издана в ФРГ отдельной книгой.

Повесть «Черный стерх» написана, как сказали бы сейчас эстеты, в диковской манере: злой колдун закидывает четырнадцатилетнего мальчика в иной мир, где нет ничего надежного, все рушится, крушится и тотчас же восстанавливается, и где каждый встречный-поперечный оказывается тем самым ненавистным колдуном.

Лирическая история «До зимы еще полгода» не напоминает ни одно из вышеперечисленных произведений, но несомненно понравится любителям «городской сказки»: во дворе дома выпал снег. Заурядное событие было бы событие, если б только на дворе не стояло жаркое лето. Да еще и следы на снегу каждый жилец оставляет свои, особенные — стукач семенит собачьими лапками, за влюбленной мадам — остается нотная запись скрипичной партитуры, а завскладом оставляет истории четкие рублевые отпечатки.

«Прощай, сентябрь» описывает любопытную социальную систему, при которой за провинности человека полную ответственность несет… его учитель и воспитатель.

«Чем вымощена дорога в рай» рисует утопический мир с плановой экономикой, во главу угла которой поставлено три задачи: Продовольствие, Педагогика, Порядок. С голоду никто не умирает, рожать разрешают только после строгих генетических проверок (и так уже двухголовые собаки бегают), воспитывают детей все лучше и лучше. Планету поделили на сектора, каждым районом заведует свой чиф… К такому устройству пришли не сразу, жизнь заставила: половина населения Земли вымерла после пандемии 2034 года, но кое-как выбрались, однако каждая новая техногенная катастрофа рискует подвести черту под существованием рода человеческого.

Одно из любопытнейших произведений сборника — эссе «Бойцы терракотовой гвардии» — начинается с воспоминаний о семидесятых годах, когда нынешние фантастические мэтры были молодыми и только учились писать рассказы. Мемуар не был бы мемуаром фантастическим, если б Эдуард Вачаганович не закрутил его вокруг любопытной идеи: есть, мол, у каждого государства своя Душа, определяющая характер и привычки своего народа, но иногда, по причине вмешательства разных сил, страны душами меняются, и получается невесть что. Прорубит, например, Петр Первый окно в Европу, а русская душа возьми и испарись, а место ее занимает душа китайская… «Все мы — китайцы», делает вывод один из персонажей, поэтому-то никакие европейские модели социального устройства у нас не приживаются.

Если продолжить рассуждения по схеме, предложенной Э.Геворкяном, можно найти и то место на глобусе, куда ретировалась общероссийская духовность. Нет, российская государственная душа не переселилась в Китай, а, будучи изгнана мистиком Сунь Ятсеном, перешла к антиподам, и воплотилась в странах Латинской Америки. Доказательством тому служат занятные параллели, найденные несколько лет назад В.Андреевым при изучении латиноамериканской литературы. Особым специалистом быть не надо, факты лежали на поверхности, надо было только их сопоставить:

А.С.Пушкин родился в 1799 году, Х.Л.Борхес — 1899. Ю.М.Лермонтов — 1814, Х.Кортасар и А.Бьой Касарес — 1914, Л.Н.Толстой — 1828, Г.Г.Маркес — 1928…

Интересно, в какой же стране пару лет назад родился Гений XXI века?

 Оценка: 7

Страницы: [1] 2  3  4