Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «nikolay.bichehvo» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 29  30  31  32 [33] 34  35  36

Статья написана 31 января 2016 г. 13:38

Рассекреченные материалы российских и зарубежных архивов свидетельствуют, что жестокое время Второй мировой войны скрывает до сих пор тайны краха и исчезновения на фронтах целых дивизий, кошмарных просчетов военно-партийных чинов при эвакуациях и обороне, массовых репрессий народов и предательства в армии страны Советов...

Однако полного, капитального труда и историографии о горькой цене ошибок и халатностей руководства, обратной, «черной» стороне медали Великой Отечественной войны еще, думается, не подготовлено.

Малоисследованной темой является участие под знаменами германского вермахта военных восточных легионов и казачьих частей, состоящих из добровольцев, перебежчиков, военнопленных Красной Армии. "Хиви", кто они таковые...

Среди них выделяются отменные бойцы — лихие наездники, калмыки со свастикой. Страница эта в истории калмыцкого народа еще не написана открыто и глубоко. Даже современная энциклопедия «Отечественная история» 1996 г. издания не дает об этом ответа. Кто же они были: изменники, изгнанники или жертвы своего сложного времени?

Где найти меру? А может истина лежит посредине...

Склонные к воинскому промыслу, калмыки-кочевники издревле нападали, грабили соседние царицынские земли, колонии поволжских немцев-переселенцев, юрты донских казаков.

В то же время обладали дипломатической гибкостью, торговали и дружили с ними, даже принимали христианство, за что были нещадно биты своими сородичами-буддистами.

Не выдержав притеснений царских чиновников, огромная масса калмыков откочевала с волжских просторов в пределы Китая, но десятки тысяч кибиток остались под властью астраханского генерал-губернатора Н. А. Бекетова.

Они участвовали стремя к стремени с донцами в войнах российской империи, охраняли ее рубежи,.. и секли этих сынов степей и снега и дожди. В эпоху наполеоновских войн купали они коней в Сене и гарцевали с казаками на площадях поверженного Парижа, вернулись в улусы свои, увешанные оружием и наградами.

В смутном 1917 году решили калмыки получить статус вольного российского казачества, чтобы можно было отстаивать свою национальную самостоятельность. Калмыцкое казачье войско возглавил деятельный князь Данзан Тундутов. Стратегию большевиков об экспроприации и совместном ведении хозяйства калмыки-скотоводы не одобрили — ведь на душу населения приходилось почти сто голов скота.

После подавления антибольшевистского восстания в Астрахани 12-15 января 1918 года с участием калмыков под руководством атамана Бирюкова и князя Д.Тундутова, ЧК активно уничтожала офицеров и особенно калмыков.

Данзан Тундутов, войсковой атаман калмыцкого казачьего войска, офицер российского Генштаба, дворянин, был в годы гражданской войны активным участником белого движения в Нижнем Поволжье.

В марте 1918 года красные разбили его отряд у села Червленое (Светлоярский район Волгоградской области), а усадьбу князя разграбили-разгромили.

Кровавая резня гражданской щедро выкосила сынов степей, что белых, что красных — без разбора. Однако часть калмыков эмигрировала за границу, лелея надежду вернуться в края предков в лучшие времена. Образовала там свои диаспоры.

Во Второй мировой войне командование Третьего рейха стремилось привлечь к борьбе против Союза ССР национальные меньшинства, умело используя их ущемленные интересы, попранное национальное достоинство, самобытность и амбиции. И многое удалось.

Всего на службе в вермахте, войсках СС и полиции участвовало 1,2 млн. перешедших к фашистам советских граждан (примерно, население г. Волгограда и соседнего Волжского).

Среди них красовалось 280 тысяч лиц кавказских и тюркских народов и 70 тысяч казаков.

Калмыки составили отдельный военизированный корпус из семи тысяч отменных бойцов.

Вермахт стал широко использовать восточные легионы с осени тяжелейшего 1942 года под Сталинградом и на Кавказе. В составе 6-й армии Паулюса под Сталинградом находились и бойцы из калмыцких степей.

После сдачи советскими войсками Ростова-на-Дону, оккупации немцами Кавказа, в тылу Калмыкии, Кабардино-Балкарии и других местах возникали местные очаги сотрудничества с немецкими властями, хотя они и не носили массового характера.

В Калмыкии было оккупировано 8 улусов из 13.

В ее столице Элисте после эвакуации советских органов управления и до прихода нацистов местные авторитетные лица создали что-то наподобие национального комитета.

Заняв Элисту, немецкое руководство признало эту власть. И она пользовалась не один месяц правом на религиозную, политическую и национальную автономию. В Элисте

во главе городской управы стояли Б. Цуглинов и Н. Трубу.

Генерал-майор Э. Хайнрици здесь же призвал население идти к ним на службу и сформировал из них и пленных красноармейцев Калмыцкий кавалерийский эскадрон.

Дела пошли настолько удачно, что через пару месяцев на стороне гитлеровцев сражалось уже четыре боевых эскадрона калмыков. Командование ими осуществлял немецкий штаб под руководством зондерфюрера Рудольфа Вербе.

Оперативный военный отряд калмыков создан был, в частности, в Приютненском и Кетченеровском улусах (затем часть его отказалась от сотрудничества с завоевателями).

Начальник Сталинградского УНКВД Воронин отмечал появление немецких диверсантов-парашютистов именно в калмыцких просторах и в казачьей излучине Дона. Он отмечал, что чекисты задерживали сотрудников разведывательно-диверсионного органа «Цеппелин», заброшенных немцами в тылы Калмыкии, в Астрахань для совершения диверсий на оборонных объектах, железной дороге.

«Среди арестованных было немало националистов из созданных фашистами так называемых национальных комитетов — татарского, калмыцкого...».

В августе 1942 года заместитель Воронина Н.Бирюков с сотрудниками УНКВД на «студебеккере» выехали по сообщению в калмыцкую степь, в которой навстречу наступающим фашистским войскам группа лиц гнала большую отару колхозных овец. В перестрелке отщепенцы были захвачены...

Причины перехода калмыков на службу к немцам весьма многолики.

Германское командование сначала планировало создавать боевые, охранно-тыловые национальные отряды на добровольной основе. Но когда поток добровольцев иссяк, а фронт стал нести ощутимые людские потери, то гитлеровцы начали загонять в легионеры под страхом смерти.

В Элисте они расстреляли 800 человек, только в шести улусах уничтожили 1500 мирных граждан, не щадя детей, нередко забирали заложников.

К переходу в стан врага подталкивала не только мощь фашистской армады, но и огульные сталинские репрессии, когда в Калмыкии подвергались ссылкам и расстрелам сотни священнослужителей,и страдали их семьи, родичи, рушились храмы праотцов.

Еще в 1934 году партийные власти в Западном улусе заявляли: «Будем уничтожать религию, церкви, хурулы и духовенство».

Нельзя сбрасывать и партийный диктат, всесилие бюрократии, принудительные меры коллективизации, оскорбленное чувство национальной культуры, традиций и достоинства калмыков.

В конце убойного 1942 года сохранившийся Калмыцкий обком партии докладывал в ЦК ВКП (б), что часть бандитских групп, которые потом были сведены немцами в Калмыцкий кавалерийский корпус, вербовались в основном из местных жителей под угрозой смерти.

Неизвестно, в каких гиблых северных лагерях оказались бы эти партийные вожди, если бы сообщили в Кремль истинную правду о переходе к фашистам замордованных и униженных местной советской властью калмыков.

В немецких войсках сражались и выходцы из калмыцких диаспор, заброшенных вихрем гражданской войны во Францию, Болгарию, Сербию...

Так, Балинов Шамба из знатного рода, обосновался после гражданской в Праге и Париже, был предан идеям калмыцкого национализма. Появился с нацистами в донских степях, активно формировал для вермахта боевые отряды из калмыков. Невзирая на поражения, двинулся с войсками в Германию, прихватив с собой немало мечущихся земляков. Жизнь его оборвалась трагически, ударом ножа в грудь.

Весной 1943 года калмыцкие эскадроны охраняли побережье Черного моря, под Херсоном создавались их новые отряды. Пять эскадронов калмыков действовали в советском тылу под видом партизанских отрядов, они были незаменимыми разведчиками.

На Южном фронте штаб партизанского движения «зафиксировал 628 случаев задержания калмыками советских разведчиков на участке 51-й армии». Все они были переданы немецкой контрразведке.

От топота калмыцкой кавалерии содрогалась земля и население. Ведь корпус из 3600 бойцов при 4600 лошадях, изрядно вооруженный станковыми и ручными пулеметами, минометами, представлял весьма мобильную силу. В жестоких боях против Красной армии калмыки несли большие потери, но никогда не сдавались. В отличие от других военных национальных восточных легионов, не было ни одного случая перехода калмыков со свастикой на сторону противника — отмечают современные исследователи.

К моменту немецкого отступления насчитывалось десять калмыцких эскадронов.

При отступлении немецких войск немало калмыков, избегая расправы за сотрудничество с оккупантами либо в поисках лучшей жизни вне страны Советов, ушли за границу. Находились в Италии, Хорватии, многие осели в США.

Оставшиеся плакали от радости, что будут спокойно жить на земле предков. Ведь в ночь на 1 января 1943 года Элиста была освобождена.

Но затем пришлось рыдать и страдать десятилетиями всему калмыцкому народу, без вины виноватому.

В декабре 1943 года советское правительство издало беспощадный, неведомый всем даже на сегодня Указ. Читаем.

«В период оккупации немецко-фашистскими захватчиками территории Калмыцкой АССР, многие калмыки изменили Родине, вступили в организованные немцами воинские отряды для борьбы против Красной Армии, предавали немцам честных советских граждан, захватывали и предавали немцам эвакуированный из Ростовской области и Украины колхозный скот, а после изгнания Красной Армией оккупантов организовали банды и активно противодействовали органам Советской власти по восстановлению разрушенного немцами хозяйства, совершали бандитские налеты и терроризировали население».

Всех, до единого, калмыков, проживающих на территории Калмыцкой республики (ее полностью ликвидировали) вывезли в трудовые лагеря и поселения Сибири, Алтая, Казахстана, Киргизии.

Эта операция проводилась под личным наблюдением наркома внутренних дел Берии. Нужно было подготовить невиданное число эшелонов (когда вовсю шли военные сражения) — 46 составов по 60 вагонов каждый для высылки калмыков за четыре дня с 27 по 30 декабря 1943 года.

Операция была рассчитана по часам, первыми в улусы прибывали войска, хотя изгнанники-то состояли в основном из женщин, детей, стариков.

Солдаты украдкой шептали этим обреченным: «Сошлют вас, готовьтесь».

Люди верили и не верили.

Ведь большая часть мужчин, более 50 тысяч бойцов, воевала в рядах Красной Армии. Удар по ним последовал после Дня Победы над Германией — теперь уже по демобилизованным калмыкам, военнослужащим сержантского и рядового состава. Им запретили возвращаться домой, на территорию бывшей Калмыцкой республики в Сталинградской и Ростовской областях. Направляли к местам принудительного расселения их семей и родственников. За что, спрашивается?

Путем выселения калмыков освобождалось жилье, земли для огромной массы беженцев, изымалось большое количество скота. Властям ряд промахов, в т. ч. в наведении общественного правопорядка, можно было объяснить изменой и действиями бандитов-калмыков. Решался и вопрос по пополнению трудовых ресурсов в сибирских краях за счет привоза дешевой рабочей силы калмыцкого народа.

Депортированных на новых местах ожидала невыносимая жизнь, т. к. заранее об их условиях не было проявлено никакой заботы.

Берия признавался в письме Микояну в 1944 году (прошел год после прибытия изгнанников):

«Они были поставлены в чрезвычайно трудные санитарные условия проживания: большинство из них не имело ни жилья, ни одежды, ни обуви».

Прошло еще два года. НКВД сообщает: «30% калмыков, способных работать, не работают, потому что у них нет обуви. Полная невозможность привыкнуть к суровому климату, к непривычным условиям, незнание языка проявляются постоянно и вызывают дополнительные трудности».

Сталину писал бывший президент Калмыцкой республики Д. П. Пюрвеев:

«Положение высланных в Сибирь калмыков трагично. Они потеряли свой скот. Они приехали в Сибирь лишенные всего... Калмыки, распределенные по колхозам, не получили ничего, поскольку у самих колхозников ничего нет... Кто попал на предприятия, то им не удалось привыкнуть к новому для них положению рабочих».

Каков же итог? Повалила смертность. Из 93 тысяч высланных (по зарубежным данным 134 тыс. калмыков) уже через два года насчитывалось в спецпоселениях лишь 70360 человек, особенно гибли дети.

До 1957 года, когда правительство впервые озаботилось (на бумаге) о восстановлении национальной автономии калмыцкого народа, было еще так далеко.

А многие от лишений так до него и не дожили.

За время ссылки число калмыков уменьшилось на 42 тысячи человек (40% от общей численности населения). Умышленное уничтожение нации?!

Незаконно депортированный народ, понесший кару за прегрешения своих отщепенцев — сородичей, перешедших под знамя германского Вермахта, был реабилитирован полностью только через 50 лет. Указом правительства в 1993 году.

Обширная информация по депортации калмыцкого народа представлена в многотомном сборнике рассекреченных документов «Ссылка калмыков, как это было...».

И читать их очень тяжело.

Такова трагедия и боль калмыков, таковы суровые уроки истории.

Более 60 лет отмерено разгрому гитлеровских войск и их пособников...

Однако полного и однозначного ответа, и солидного труда на тему «Кто же они, калмыки со свастикой?», со стороны военных историков, научных мужей до сих пор пока, думается, нет...

© Copyright: Николай Бичехвост, 2011


Статья написана 31 января 2016 г. 12:17

В окрестностях станицы Потемкинской области Войска Донского природа так красива, что завораживает глаз. Сын священника – Вася Часовников, совсем еще малец, уходил из дома, и возвращался, наполненный до краев впечатлениями от увиденного. Матушка удивлялась сыну, как он все примечает да по — особому видит.

А вечерами, на широкой чистой доске он рисовал углем, то дерево раскидистое, то мужиков на жнивье, коршунов над степью, казаков в седле.

Одним словом все, что окружало его с детства. Отец тоже видел способности Василия к рисованию и подарил ему альбом и краски на Пасху. Как счастлив был юный художник! И на белых листках появлялись картинки родимой стороны. Их он увезет в Новочеркасск, где будет учиться в окружном духовном училище. И кто мог подумать тогда, что занесет его судьба с берегов Дона -аж в чужедальний Китай!

Духовное училище не заглушило страсти Василия к рисованию. Преподаватели стремились развить в воспитанниках их природные задатки, конечно, не в ущерб духовному образованию. Василий мог изучать иконопись и добиваться успехов в этом деле.

Однако его тянуло к живым человеческим лицам, к трепещущей природе, ко всему необыкновенному! Его страсть к рисованию была известна всем наставникам. И по окончании училища они посоветовали родителям не препятствовать мечтам сына – поступить в Московское училище живописи.

Собирали в дорогу со слезами, а деньгами снабдили лишь на первый случай: «Больше, сынок, нету, прости!». «Не пропаду», — отвечал он.

Мечта провинциального парнишки сбылась! Учителями в училище были такие знаменитости, как художники А.Саврасов и В.Поленов. Было ему от чего захватить дух и устремится в творчество! Василий Часовников поступает и с отличием заканчивает Санкт-Петербургскую Академию художеств. К тому же, прослушал еще курс Археологического института. За успехи награжден Большой и Малой золотой медалью, Большими серебряными медалями и поощрен творческой поездкой в Италию. Маститые живописцы предрекали ему блестящее будущее…

А он… отказывается от поездки за границу! И внезапно принимает решение — вернуться на синий Дон.

В те места, где ему легко дышится, живется и пишется. Так объяснял друзьям он свой поступок. Но не сделал ли наш земляк оплошки,- судачили станичники, — покинув Питер знатный?

Теперь Часовников в запыленном Новочеркасске, преподает юнцам рисование в Атаманском техническом училище. Скажем, не велика честь. Но не это самое главное для него. Он неустанно путешествует по прекрасному Дону, по заповедным местам. Проводит немало часов за мольбертом и разговорами с людьми о житье — бытье.

Делились своими бедами казаки, хлеборобы с «ученым из столицы», толковым парнем, а то и поддержки просили. Василий обостренно относился

к несправедливости властей и бесправию земляков. Поэтому сюжеты его многих картин взяты из жизни народа.

Но, кроме правдивой кисти,.. вооружился он еще острым пером! Буквально строчит статьи в журнал «Дон», который помещал также его колоритные зарисовки и пейзажи. В присутственных местах напористо решает для казаков, землепашцев то один, то другой неотложный вопрос.

Любуясь чудными вечерами, Василий пишет,… нет, не стихи, а статьи по истории донского края. Увлеченный археологией,помогает создателю первого Казачьего музея донцу Харитону Попову в исследованиях старины, насыщении музея новыми экспонатами.

Выставки его картин были многолюдными, у ценителей пользовались громадным спросом. И он продавал картины!

Вспоминают, чем больше писал, тем больше продавал! Не затем, чтобы набить ассигнациями карманы, но чтобы помочь деньгами учащимся своего училища. Он хорошо помнил свои скудные годы в роскошном Санкт-Петербурге. А в помощь молодым преподавателям, для развития дарований, выпустил в свет учебник «Курс рисования».

Весной 1896 года перед музеем Донского казачества остановилась пролетка, чем-то нагруженная. В кабинет к Харитону Попову неожиданно зашел Василий Часовников и попросил принять в дар музею... свои большие полотна с чудесными видами Цымлянских городищ. Тот ахнул, ведь это лучшие картины художника, любимые, что ни есть!

Друзья долго беседовали. Художник поведал, что он крайне неудовлетворен своей жизнью, что помощь его людям столь мала, так как нуждающихся... сотни и сотни.

И тут Василий поверяет другу скрытую мечту — отправиться в путешествие по великим монастырям Руси, дабы возродиться духом да найти истинный путь жизни своей.

И обязательно посетить монастырь на острове Валаам, в обители которого трудился монах, прославленный китаевед и ученый Василий Бичурин.

Задумчиво прощался Харитон Попов с беспокойным Часовниковым: не сгинет ли вдруг эта чистая душа в трущобах российских?!

Перед отъездом Василий Часовников раздал знакомым большую коллекцию своих картин и этюдов,а часть поручил продать и употребить деньги на благотворительные цели.

Среди казаков ходили слухи, туманные и загадочные, что была у этого художника пылкая любовь к милой барышне из знатной, атаманской семьи. Но чувство это сердечное не увенчалось браком, ибо малоимущий молодой учитель не был парой для девушки из зажиточного донского поместья. Как знать правду? Но ведь не случайно, что потом этот однолюб никогда так и не женился.

История сохранила мало сведений о необычных странствиях нашего земляка по Руси Святой. Лишь изредка, из самых глухих, медвежьих уголков каким-то чудом доходили до друзей весточки от скитальца Часовникова. Он кратко сообщал о том, что духовно, наконец-то, выздоравливает и какой ясной, умиротворенной видится теперь ему новая дорога.

Наш донец полон восторга после посещения им обители на величавом острове Валаам.

«Кажется здесь все: и небо, и земля, камни, воздух, суровая красота природы — все создано для общения с высшими силами, богом и душой. Здесь нет места для лжи, предательства, сомнений и метаний, здесь все истинное, первозданное».

Да, глаз художника был очарован увиденным, а чуткая душа Василия находит свой приют, свой островок в мире духовности. Именно на Валааме он принимает необычное решение — стать миссионером, нести людям свет православного христианства.

Вернувшись из путешествия внутренне обновленным и окрепшим, Часовников поступает в знаменитую Казанскую духовную семинарию, на миссионерские курсы. По окончании их принимает монашество с именем Авраамий.

А как же кисти, краски и картины? Неужели закончен путь этого талантливого живописца?

Это был 1898 год. Василию Часовникову уже 35 лет, поэтому решение — принять монашество — серьезный и продуманный поступок, идущий из глубины сердца.

Человек очень яркий и решительный, он был замечен в среде миссионеров. Его художественная и сильная натура требовала, искала выхода в какой-то особой работе духа и деятельности.

Теперь уже как отец Авраамий, отправляется Часовников за границу, в многоликий Китай, в тамошнюю Российскую духовную миссию.

Хотя его честно предупредили, что это весьма опасная страна. Ибо православное христианство в чужеверном Китае делало свои небольшие шаги. Надо было выстоять против иностранных католических миссий. Суметь обойти интриги английских, французских и прочих дипломатов и даже агентов разведки.

Ведь в заманчиво богатую «Поднебесную империю» рвались многие державы. Поэтому туда в российскую миссию подбирались люди смелые, толковые и крепкие духом — одним словом, казачьей закалки.

А в далеком пути в древний Пекин звенели в душе отца Авраамия строки,

вычитанные им в «Русском паломнике»:

Родное все ты покидаешь

Друзей, Отчизну и отца

И все на труд святой меняешь

Для славы Вышнего Творца!

Прибыв в Китай, он, как и другие миссионеры, видит интерес простых китайцев к христианству, но сталкивается с ярым сопротивлением лам — местных священников. Наш земляк сразу примечал их, непримиримых, в толпе китайцев, ибо ламы выделялись отсутствием косы и бритой головой.

Из записок священника:«Китайцы не только принимают меня радушно, но и охотно вступают в беседу со мной о вере своей и нашей… В присутствии ламы китайцы боятся беседовать, потому что он запрещает им вести беседы о религии с христианами, опасаясь, как бы китайцы не стали принимать христианство».

А вскоре взорвалось неукротимым гневом беспощадное восстание «боксеров», направленное против иностранцев. Часовников вместе с русской миссией сполна хватил лиха. Китайцы в национальном гневе громили и жгли зарубежные посольства и храмы, телеграфы и железнодорожные пути, мучили ненавистных христиан и их церковнослужителей. Кровь обильно лилась с обеих сторон.

Вместе с русским посольством в Пекине наш Авраамий стойко выдерживал осаду.

Им удалось перебраться в здание английского посольства. Более того, они сами приютили китайцев, принявших христианство, которым грозила расправа — смерть. Несмотря на это, из огромной паствы 222 человека было зверски убито, иные отреклись от православия. Миссию освободили международные войска, в том числе российские.

После временного пребывания в Шанхае, Авраамий вернулся с миссией и восстанавливает с братией на месте разрушенного подворья Успенский монастырь. Добавим, что в память 222 погибших впоследствии был возведен храм Всех Святых Мучеников и воздвигнуты три памятника в тех местах, где были лишены жизни православные китайцы.

А сейчас… Часовников и вся миссия горевали, ибо величавые церкви и утварь были разграблены и сожжены, погиб архив миссии и типография с 30-ю тысячами вырезанных на деревянных досках китайских знаков и текстом богослужебных книг.

«Словно свирепый азиатский тайфун прошелся по этим местам!- горестно качал головой Часовников.- А ведь в том же Ханькоу не так давно китайские власти торжественно принимали совместно с русской колонией сегодняшнего государя Николая Второго. Событие произвело огромное впечатление, и вера наша проникла даже в недоступный дворец богдыхана».

Действительно, христианский миссионер поднес китайской принцессе, супруге наследника престола, несколько духовных книг с роскошными иллюстрациями. Любознательная принцесса внимательно прочитала Новый Завет, со временем уверовала в божество Иисуса Христа и пожелала креститься. Несмотря не на какие противодействия, приняла святое крещение. А затем пригласила миссионера к себе, для наставления своих придворных дам.

Отец Авраамий понимает, что нужно и дальше укреплять дружеские отношения, дабы не повторилась ужасная межнациональная резня.

Помолясь, начинает публиковать статью за статьей на эту жгучую тему. Приступает к изданию номеров журнала «Известия Братства православной церкви в Китае», успевает редактировать «Китайский благовестник». Собравшись с духом, выпускать в свет свои чистосердечные воспоминания, озаглавив их «Пекинское сиденье». Представляете, с каким интересом проглатывала жгучую китайскую тему российская публика!

Он истово взращивает древо дружбы, начатое упомянутым монахом, китаеведом Бичуриным. Глубоко вникает в наработанный ранее опыт русской духовной миссии в Пекине, которую десять лет возглавлял иеромонах Гурий, в миру волжанин из Саратова Григорий Карпов. Штудирует его письма из Пекина об успехах православия, отчеты духовной миссии, переписку по русским и греко-российским церквам в Китае.

Наш подвижник с Дона трудится, не щадя себя, ибо пламя религиозной вражды еще тлеет, дымит смрадно и не затухло. Вскоре труды его были замечены, и достойно.

Часовникова возводят в сан архимандрита. Назначают наместником Успенского монастыря, здесь же, при миссии. В Пекине. Он деятельно занимается возведением новых храмов и миссионерских станов. И ярко заполыхали у Великой Китайской стены золотые купола православных церквей!

«После начальника миссии, епископа Иннокентия, архимандрит Авраамий состоит во главе миссионерского дела и со свойственной ему настойчивостью и энергией ведет это дело с большим успехом», писали о нем современники.

В посольской русской церкви во время богослужения уже запел хор из обратившихся в православие китайцев, клубился ладан, позвякивало кадило, что привлекало к службам большое число и христиан и иноверцев.

В Ханькоу, Урге и других городах заработало пять школ. Две из них, мужская и женская, для православных китайцев и русских, расположились в сердце Китая — в Пекине.

А способных учеников при поддержке Часовникова по окончании курса посылали учиться дальше, на казенный счет, в Иркутское духовное училище и семинарию. Он озаботился сбережением в банке капитала московской благотворительницы Котельниковой для возведения храма и ста десятин земель, приобретенных миссией.

Имя Часовникова–архимандрита Авраамия, стало известно в России, о нем писали в изданиях, им заинтересовались в Европе.

Так русское православие вживалось в китайскую землю, налаживались духовные и дипломатические связи. Доселе замкнутый Китай открывал двери для европейской цивилизации, протягивал руку общения российскому соседу.

Спал накал работы, и все чаще вспоминал наш земляк полноводный Дон. А сны его будоражили весенние разливы, поля лазоревых цветов и шелковистого ковыля в степи и табуны летящих по ним гривастых коней.

После пережитого на чужбине, ему так захотелось вновь вернуться в отчий край и отдавать накопленные знания землякам. Его беспокойная натура искала новых дел и свершений.

И вот наш странник вновь дома. По состоянию здоровья он в 1911 году увольняется из духовной миссии в Пекине. Пребывает в Москву со спутниками, встречаемый на вокзале радостно такими же подвижниками, и традиционными стихами:

Приветствуем в стране родной

Вас гости дальние, вас гости дорогие.

Приветствуем за то, что вы в стране чужой

Служили с пользою и честию России.

Часовников в столице выступает горячо с лекциями о миссионерстве в Китае. В Москве при подворье Пекинской миссии активно собирает средства на развитие Китайского православного братства и возведение в Пекине собора во имя 300-летия Дома Романовых. Провидчески говорит о грядущем наплыве китайцев в пределы России, призывая строить заранее продуманные отношения.

Великого духа и ума был сей человек!

Стосковавшись по Дону — батюшке Василий Часовников окунулся в заботы казачьего края.

Он беспокоится о духовном воспитании молодых казаков. Глубоко изучает историю донских церквей, чтобы оставить потомкам, нам, истинный документ. В Государственном архиве Ростовской области есть его рукопись этой обширной работы от 1913 года.

А еще он помогает нуждающимся. С удивлением взирают многие на казака-«китайца». Ведь тот ведет аскетический образ жизни, и, приговаривая по–чудному, отдает свои сбережения на воспитание и учебу юных талантливых донцов. И, конечно же, пишет с натуры, переносит на холсты памятники старины и приметы, ростки новой жизни.

Но невероятная судьба повернула его стопы почему-то опять в Китай! Туда, где ждали его прихожане и друзья единомышленники!

Теперь, благодаря совместным трудам неустанным расцвела, укрепилась здесь русская миссия. Высилось 19 церквей и два пригожих монастыря. Семинария, 21 школа и тридцать миссионерских станов, библиотека, аптека… Своя типография, мельница, заводы свечные, кирпичные, земли и дома – все услаждало глаз — и служило как россиянам, так и китайцам.

Часовников, будучи уже в летах, пребывал в крепкой радости. Такое хозяйствование делало миссию независимой от потрясений и обеспечивало ее, приносило большие доходы, которые шли на достойное обеспечение нужд и служащих миссии, и развитие миссионерского дела. Сверяясь по бухгалтерским книгам, он был спокоен: около миллиона золотых рублей уже насчитывал капитал трудолюбивой миссии!

Зримо видел Часовников, что Октябрьский переворот 1917 года громко аукнулся и в отдаленной миссии.

Отрезанные от родины, они переживали моральные и финансовые тяготы. Он вместе с сослуживцами включился в помощь тысячам беженцев, хлынувшим из России. Они давали эмигрантам в этом чужом краю — кров и хлеб, открывали для обездоленных больницы, приюты, приходы…

Среди них он и скончался в тревожном 1918 году, оставив по себе светлую память.

Может быть, в старинном Китае, где-то в укромных хранилищах, хранятся писанные нашим земляком красочные картины, эскизы или уникальные рукописи, письменные записки о полюбившейся ему экзотической стране и людях её? Ведь вел же он свой удивительный дневник во время восстания «боксеров»!

Много ещё загадочного таит его земной путь от синего Дона до желтой Хуанхэ.

Выяснилось, что Авраамий, (словно предчувствуя конец бренной жизни), успел незадолго до кончины напечатать в Пекине, в типографии Успенского монастыря, свою капитальную работу. Вершащую духовный подвиг его жизни и странствий, под названием «Краткая история Русской православной миссии в Китае» в связи с двухсотлетием ее существования.

И эта редкостная книга почему-то мало знакома даже в ученом мире.

И только сейчас значительный труд нашего земляка, (в коем помещено более сотни редких фотографий и иллюстраций, в т.ч. памятник любимого Часовниковым китаеведа Бичурина), начинает вводиться в научный оборот.

Не всем известно, что тогда российские религиозные миссии за рубежом вели также разведывательную работу, ибо иностранные державы стремились при помощи своей разведки не допустить мощного русского влияния –дипломатического, военного, религиозного — в Африке, той же Азии, в Китае.

Так, секретные сведения, полученные от русской духовной миссии в Пекине генерал–майором Н.П. Игнатовым, находящимся там по заданию, способствовали подписанию сложного Пекинского договора и выгодным торговым отношениям с Китаем.

На пыльных полках истории Российской внешней разведки или в фондах Святейшего Синода могут быть обнаружены удивительные страницы из жизни Василия Часовникова. Может быть, русского агента по особым поручениям?! О, история секретных служб хранит еще и не такие случаи. Вот такова приоткрытая судьба нашего земляка.

…А сохранившиеся пейзажи его донских степей не утомляют глаз.

В них душа монаха Авраамия, в них любовь художника Василия Часовникова к малой родине, к людям ее, землякам. К будущему, которое видится им обязательно счастливым!

© Copyright: Николай Бичехвост, 2011


Статья написана 30 января 2016 г. 17:40

По сопкам Манчжурии скакала в мужских шароварах, сапогах, затянутая в черкеску казачка в огромной мохнатой шапке. При ней — винтовка и сабля.

Гремела русско-японская война, храбро сражались с самураями казаки с Дона и Амура, Терека и Кубани. Но что мы знаем об отважных женщинах-разведчицах, сестрах милосердия, переводчицах, прошедших через ужасы этой кровавой бойни?

Ежели хорошенько порыться в фолиантах, можно найти фотографию казака в форме и вооружении Амурского казачьего полка под именем Михаил Смолко. На самом деле под мужским казачьим одеянием скрывалась молодая женщина двадцати с небольшим лет Елена Смолко. О боевых заслугах ее свидетельствовали ранения от штыков и осколков шрапнели, о храбрости — награды на груди. Судьба ее интересна.

В дальневосточных просторах родилась она, в крепкой зажиточной семье. Бог отпустил родителям долгий век. Отец, николаевский солдат, «отбарабанил» четверть века царю-батюшке. Дочь натаскивал, словно пацана, то верхом на горячем коне, то с шашкой в руке. «Главное, Ленка, духом не падай никогда, тогда и жизнь долгой покажется, ядрена корень», — поучал он.

Отцовская выучка потом, на фронтах, не раз спасала Елену от верной гибели. «Спасибо, батя», — шептала она побелевшими губами, сжимая эфес окровавленной сабли.

Родители Елены истово исповедовали караимскую веру. Однако упрямая дочь в 16 лет приняла православие. Это привело к разрыву с домочадцами.

— Ох, девка, хлебнешь ты горюшка с таким характером-норовом, — сетовала мать. Как в воду глядела. Не удалось у дочери скороспелое замужество. Свадьба закончилась разводом через несколько дней. Посыпались на Елену и другие беды.

Господь знает, чем бы все закончилось, если бы в Китае не вспыхнуло в 1900 году восстание «боксеров». В национальном гневе против засилья иностранцев они громили миссии и церкви, телеграфы, мучили и убивали христианских священнослужителей, курочили железнодорожные пути — словом, все европейское. Доставалось и русским людям. Против «боксеров» двинулись со всего света войска. Солдаты русского белого царя вступили в экзотическую Поднебесную империю и Маньчжурию.

Сюда-то и направила стопы неуемная Елена. Прощаясь, целовала мать в слезах:

-Попытаю счастья на войне, авось повезет! Иль грудь в крестах, иль голова в кустах. Разве я не казачка, не дочь николаевского солдата!».

Завершились удачно ее хлопоты. Стала она переводчиком китайского языка в Амурском казачьем полку. Молодого безусого новобранца называли запросто: «Миша-переводчик».

С бесстрашными амурцами скакала Елена в дождь и в слякоть боевыми путями-дорогами, не жалуясь на долю.

Со своим отрядом бесстрашно гонялась за бандами разбойников-хунхузов. Те дерзко нападали на русские войска и обозы, устраивали взрывы и поджоги на КВЖД. Ведь поддерживала их не только коварная китайская императрица Цыси, но тайно и японская военщина. Бандиты жестоко грабили, вырезали целые селения, наводя панический ужас на семьи китайцев.

Елена, с детства владевшая китайским языком, была просто незаменима при встречах с местными жителями.

Как-то хунхузы задумали врасплох напасть на преследующий их отряд, в котором находилась Смолко. Может, на этом и закончилась ее юная жизнь, если бы китаец-католик не предупредил вовремя. Благодаря Смолко хунхузы были разбиты. Она же получила награду — серебряную шпагу с надписью «За храбрость!».

В одном из скоротечных жестоких боев хунхуз нанес ей штыковой удар в шею, но сам далеко не ушел...

Пройдя через пекло войны, наша героиня вернулась под крышу отчего дома. Не верили глазам своим старики, глядя на чадо свое: на груди непутевой сияла серебряная медаль за поход в Китай 1900—1901 года.

А потом грянула русско-японская. И неугомонная Елена не смогла усидеть дома у окошка с геранями. Ей хотелось поскорее испытать острых ощущений.

Не знаю, отговорил бы Смолко Елену отец-солдат от опасной затеи во второй раз идти на фронт, ибо в живых его уже не было.

Смолко подает прошение о принятии на воинскую службу — и вперед, во Владивосток, столицу Приморского края. Добравшись на перекладных, она лично обратилась к военному губернатору генерал-майору Колюбакину. Однако ей, как женщине, было отказано. Но она уже в Харбине, экзотическом полурусском, полукитайском городе. Бредет, усталая, мимо шикарных кафе-шантанов, шумных театров и рестораций, пестрящих иероглифами вывесок.

В апартаментах временно командующего войсками генерала Волкова Смолко добивается личного приема. И какая же досада: молодящийся генерал, поглядывая на ядреную длинноногую казачку, предложил ей... остаться при нем переводчиком. Но не тут-то было. Такое предложение ее оскорбило.

Пришлось снова надеть мужскую одежду и, скрываясь от патрулей, тайно отправиться в мясорубку начавшихся сражений.

Тяжело громыхал на стыках товарняк. В темной утробе дырявого вагона, на соломе, мчал он Елену в Ляоян.

Как предупреждение, неслись ей навстречу днем и ночью поезда, набитые раненными и изувеченными бойцами. Дыбились развороченные мосты и рельсы, подорванные японскими диверсантами. Из теплушек доносилось пение донских казаков, которые находились в пути уже второй месяц.

Для нашей Смолко в боевой прифронтовой полосе все решилось гораздо проще: ее взяли в разведку. Елена выступает в поход с двадцатью отчаянными казаками под командой подъесаула Вишнякова.

— С Богом, братцы! Береги коня, без него пропадешь! Помогай нам Господь!

Осенив себя крестным знамением, обмотав тряпками копыта лошадей, разведчики растаяли в ночной мгле, держа путь через гаоляновые и чумизные поля, мимо фанз в загадочные и молчаливые сопки.

В трудном походе закалка Смолко сразу же пригодилась. Разъезд, взметая желто-красную пыль, появился у городка Кондинсян. Узрев это, один из местных жителей тайно сообщил японцам о прибытии русских. Погиб бы напрочь наш разъезд, если бы Елена, прознав о грозящей опасности, не выручила своих. Опять, как в китайскую войну, она вовремя предупредила о засаде.

«Михаил Николаевич Смолко, казак 3-й сотни 2-го Нерчинского казачьего полка», так значилась она в списках кавалеристов-разведчиков. Отряд дерзко пробирается в тыл врага, скрывается в горах и чащобах, ежеминутно рискует быть обнаруженным, их преследуют по пятам японцы.

Черными ночами под куполом сверкающих звезд, положив голову на жесткое конское седло, Елена думала: «Божий мир так хорош... А зачем она вообще нужна,.. эта война?».

Елена участвует в кровопролитных боях под Лун-ваном и Дан-ваном, там,

Где жизнь и смерть

Сливалась в лавах конных,

Летела ты,

Привстав на стременах...

В глубокой разведке, которая проводилась казаками совместно с братом сербского короля, князем Карагеоргиевичем, близ селения Фундялузы грудь Елены пробила пуля...

Двуколка под парусиновым тентом с красным крестом. Загорелая молодая сестра, в амазонке цвета хаки, в круглой тропической шляпе, бинтует ей грудь.

— Кто этот ангел-хранитель, добрая душа, что спасла меня от смерти? — спросила Елена у драгуна с Георгиевским крестом на груди.

— О, эта добрая душа — Евдокия Алексеевна Воронова, жена командира Приморского драгунского полка.

О кавалеристе-девице Смолко и медсестре Вороновой сообщил читателям с театра военных действий публицист Петр Николаевич Краснов, белый генерал в будущем.

А писатель Джек Лондон, прибыв сюда за сенсациями через океан, воздал должное казакам—«бравым ребятам и великолепным наездникам», которые на 200 миль проникли в Корею и появились у стен древнего Пхеньяна, разведывая японцев.

Смолко, выздоровев, воевала вместе с генералом Мищенко, который командовал отдельной казачьей бригадой. Не раз бывала, очевидно, и в 4-й Донской конной дивизии. Здесь плечом к плечу храбро сражались забайкальские и оренбургские казаки, Кавказская конная бригада...

У вечерних костров слушала Елена рассказ об отчаянном командире казачьей сотни разведчиков Ф. Миронове, донце из станицы Усть-Медведицкой:

— С есаулом Чекиновым они захватили у япошек здоровенный обоз, взяли пленных. Представлены к награде, орлы!.

Но еще больше поражал ее воображение в отряде Мищенко начальник разведки Леонтьев, кубанский казак

-Вестимо ли, — гутарили сослуживцы, — приехал он сюда из жаркой Африки. Там, у черных христиан в Абиссинии,был первым другом их императора Менелика. Он, есаул, стал графом Абиссинской империи. Помог Менелику создать армию и разбить врагов-итальянцев. Слышали, отчаянный Леонтьев в ночном набеге на японцев упал с раненой лошади, разорвал себе связки на ноге, но оставался до конца ...

Пока Смолко несет службу в частях генерала Ренненкампфа, мы поведаем о судьбах упомянутых выше лиц.

Генерала Мищенко назначат в 1911 году войсковым наказным атаманом Войска Донского. Леонтьев, став международным деятелем, умрет в Париже за год до этого, так и не реализовав себя.

Краснов станет атаманом Войска Донского. Пересекутся пути его и Миронова, командарма Второй Конной Армии, в волжско-донских просторах. А Миронова, героя японской и первой мировой войны, отчаянном командире казаков- разведчиков судьба в гражданскую столкнет с «белой амазонкой» Катрин Мажоровой у его родной станицы Усть-Медведицкой.

В отличие от Смолко, о ней нельзя сказать доброго слова. Учительница станицы, кумир здешних гимназистов, верхом на скакуне, в белом развевающемся платье и шарфе, она бездумно повлекла юнцов в жестокий бой с красными под станицей. Миронов ругался, требуя убрать с позиций этих «желторотиков», чтобы сберечь их жизни. В сече погибла кровавая героиня, «прекрасная, как ангел небесный», но и загубила юные души. В станицу привезли на подводах двести погибших гимназистов с застывшими на нецелованных губах улыбками. И рыдали матери, ступая по крови детей, сочащейся сквозь щели подвод.

Оставшихся в живых пленных мальчишек красные выведут на майдан и порубят без ведома Миронова. Он, красный командир, будет своей же советской властью облыжно посажен в тюрьму — и убит. Но все это случится потом...

… А что же наша Смолко — дочь николаевского солдата? Она успела в японскую войну получить несколько наград, служила переводчиком в Чембарском пехотном полку...

Близко знавших поражал ее характер. Жестокая в бою, она отличалась милосердием и добротой, любила цветы и птиц, но могла и часами скакать на лошади, бесстрашно ныряла, плавала, делилась последней горстью риса с бедняками. Отвага и доброта жили рядом в ее сердце.

Но только теперь, «внимая ужасам войны», она стала ее ненавидеть!

© Copyright: Николай Бичехвост, 2011


Статья написана 30 января 2016 г. 17:30

— Эти пленные русские генералы – просто красная сволочь! Дали присягу на верность вождю Сталину, начали драться с нами — и лапы вверх!

Офицер в эсэсовской форме швырнул в сейф папку на генерал–майора Красной Армии (теперь бывшего) Павла Богданова.

— Если этот Богданов в начале войны, наложил в генеральские штаны, командуя стрелковой дивизией, будет ли он безбоязно сражаться за Фюрера? — добавил другой штабист, захлопывая сейф.- Пойдем-ка лучше выпьем по кружке пивка, конец дня…

Польша, г. Сувалки.

В офлаге № 68, окольцованном колючей проволокой, бывший генерал Павел Богданов, ворочаясь с бока на бок на жестких нарах, ждал… Под лай сторожевых овчарок …

Он ожидал решения по поданному им высшему германскому командованию заявлению,.. до конца предательскому заявлению, это он сознавал и сам.

И, не приведи ты мать Господня, чтобы о его содержании узнали военнопленные их лагеря.

В этом заявлении он обращался с просьбой разрешить ему… формировать части для борьбы с Рабоче-крестьянской Красной армией. Да, с его армией, но бывшей…

Шли в лагере опасные дни ожидания, но подать виду было нельзя… Он еще возьмет свое, чёрт подери, ему бы чуточку сильной немецкой власти! Он себя покажет, какому вождю служить, какому чёрту дрова для костра подносить, чтобы самому не сгореть в пекле …

Глухими ночами крутилась в его воспаленной голове мгновенья жизни…

Ведь ему только 40 лет… жить бы и жить, а не загибаться в смертоносном лагере…

Мелькал то родной городишко Орел, то замызганная их семья с нехватками и недоеданиями. Окончание им 6-и классного училища… Ветром гражданской занесло его 18-и летнего на фронт против частей атамана Петлюры, белой армией Деникина, потом бои на Польском фронте. Кровушки навидался и лиха нахлебался…

Победили… Закончил он командирские спецкурсы «Выстрел», вручили ему батальон.

Перед войной с Гитлером служил в Ленинградском Военном округе, на разных командных должностях. Доверяли, из рабочих-то ведь вышел.

С 1939 года командовал стрелковой дивизией в Белорусском особом военном округе.

4 июня 1940 года ему торжественно присвоили звание генерал-майора! Сколько было тостов и надежд на дальнейшую быструю карьеру!.. А спустя год, пришла и поглотила его черная полоса.

…Ударил их немец крепко в июле 1941 года, аж всё летело вверх тормашками… Попадали в окружение… и сдавалась фашистам уйма солдат и офицеров,.. и с оружием и без оружия. Эта судьбина не минул и его, генерал-майора.

Плен… Позорно? Да… Но жизнь-то одна... даже в плену.Не протягивать же здесь ноги!

Прошло напряженно-нудное, в ожидании, время.

— О, мы еще поживем и повоюем ! — восклицал Богданов, когда из офлага № 68 его перевели в спец школу пропагандистов в Вульгайде. Его здесь уже поджидали, он был с ходу завербован в ряды БСРН.

Богданов сделал очередной шаг предательства:

— Официально заявляю, что я отказываюсь от советского гражданства и своего поганого воинского звания!

Погружение в трясину продолжалось.

Бывший генерал вступил рядовым (!) в боевое подразделение БСРН «Дружина-2». Происходило это в особом лагере СС в Гайдове под Люблином. Стоял, метелил снежный декабрь 1942 года.

Его родина, неимоверно напрягаясь, накапливала и гнала эшелоны с резервами и боевой техникой для готовящейся сверх секретной операции «Сталинградский котел».

…Богданов сумрачно улыбался! Гитлеровский вермахт произвел его в поручики, он был назначен заместителем начальника штаба. О, последнее что-то значило!

Да, он тоже носил черный траур по захваченным в плен в «сталинградском» котле более 90 тысяч солдат и офицеров армии фон Паулюса! И скорбел по погибшим гитлеровцам вместе со всеми!

Ему было наплевать, что в десятках концлагерей под Сталинградом от немецких расстрелов, издевательств, болезней и голода погибли десятки тысяч его земляков, советских военнопленных! Ну и что, ну грызли они мертвечину конскую и людскую, и затем сами превращались в синюшные трупы от морозов… Им просто не повезло...

Пардон, война она и есть война… и он отправлял в рот очередную рюмку шнапса, поглаживая коленку жгучей чернявой полячки… Жаркая ночь ждет их…

— Так или иначе, фортуна улыбается мне! – и весенним утром, намыливая помазком щеки для бритья, насвистывал перед зеркалом «Сердце красавицы склонно к измене и перемене...»

Еще бы! С весны 1943 года он возглавил контрразведку 1-го русского национального полка СС.

Успехи продолжались — он был произведен в майоры! А это о-го-го! Это вам не фунт изюма! Жалкая жизнь его кончилась!

Почему именно Богданов был поставлен начальником разведки и контрразведки? Он, не хватающий с неба звезд, что так и осталось невыясненной загадкой.

Не мог этого понять даже служивший с ним в «Дружине» капитан Л.Самутин:

«Это была какая-то карикатура на генерала. Только в условиях сталинщины такое физическое, моральное и умственное ничтожество могло получить такое высокое звание, как генеральское.

Генерал Богданов был, несомненно, позорищем для армии уже в то время, как мы видели его в лагере пленных. Но я тогда, не знал, конечно, что мне придется увидеть его и в других условиях, где низость этой человеческой личности обнаружится в формах совершенно анекдотичных как его личные свойства его жестокую и садистскую натуру».

Он опять генерал! Пусть немецкий, но жить-то хочется каждой букашке!...

Так или иначе, а карьера подлеца успешно продолжалась! В апреле 1943 года он был произведен в генерал–майоры полка подполковника В.В. Гиля.

Купленный со всеми потрохами, Богданов хладнокровно окунался с головой в черный омут предательства!

На его столе появлялись французские ликеры и коньяки, сигары, обильное угощение, омары и прочие деликатесы… — он продался со всеми потрохами! Под свастикой Гитлера он не страшился мести звезды Сталинской!

За что он продал Родину?. За харчи сладкие, за звание немецкое, выпивку крепкую… или по идейным побуждениям… Он над этим не задумывался и не желал забивать голову таким размышлениями. А благ у немцев имел не менее, чем у себя на Родине, жив, сыт по гордо, при власти,.. что же еще надо?..

Несмотря на имеющиеся возможности, Богданов был категорически настроен против перехода на сторону партизан!

Однако от возмездия не ушел. В августе 1943 года рука Фемиды не минула его – он был захвачен и передан в руки партизан!

Этот подонок был доставлен самолетом в Москву и содержался под крепкой стражей. Расследование уголовного дела в отношении изменника Родины П.В. Богданова продолжалось тщательно не один год.

Рассмотрев его дело, Высшая коллегия Верховного суда вынесла единогласный приговор — расстрел! Приговор суда был приведен в исполнение 24 апреля 1950 года.

А мы с Вами узнали в лицо изменника Павла Богданова, дабы и потомки наши ставили на нем клеймо предателя земли русской! Ибо подлецов надо знать в лицо! Во все времена и эпохи...


Статья написана 30 января 2016 г. 13:45

Истории известны удивительные случаи, когда неординарные личности по капризу судьбы или по своему желанию скрывали имя и пол мужской под обличием женским либо, будучи обаятельными женщинами, представлялись окружающим суровыми мужчинами.

Требовались на это воля незаурядная и выдержка неимоверная, что оценивалось по достоинству лишь после случайного раскрытия таких мистификаций.

Вспомним шевалье де Еона, которого более сорока лет считали мужчиной, а до этого свыше тридцати лет — обольстительной женщиной. Сей шевалье прожил немало и отошел в мир иной в 1810 году. Однако не все знают, что предшественницей загадочного де Еона и знаменитой кавалерист-девицы Надежды Дуровой была наша землячка, казачка донской станицы Нагавской Татьяна Маркина.

...Бабы судачили по всей станице о страшном событии:

— И чего Танюшка руки на себя наложила, ведь и лицом, и статью пригожей вышла. Искали ее на берегу и по дну речки шарили, нету. Видно, водица в омуты утащила, одна одежка на берегу валяется.

Жалели и охали, вспоминая покойную, смахивали слезы концами платков. Истошно выли родные.

— Двадцать тольки сравнялось девки. И чего ей не жилось ? — жалковали сердобольные женщины.

Печали и пересуды не утихали в станице несколько дней.

Парни гутарили, что дюже своевольной росла их сверстница, влезала без спросу в мальчишеские военные игры-забавы…

А тем временем окрыленная свободой Татьяна, радуясь ласковому солнцу, мчалась верхом по степным дорогам в столицу Войска Донского — Новочеркасск. Попутчиком ее был лишь вольный ветер. Сбоку дороги в синеватой дали проплывали седые, в ковылях, курганы. Помнили они еще конных скифов, обитавших в степях Дона и Волги. Храбрые воины ходили в походы вместе со своими женами. Воительницы на полном скаку метали копья, стреляли метко из луков, искусно владели арканом.

И думалось Татьяне, что и она, казачка, наперекор всему станет воином и добьется себе ратной славы и почестей.

Вот, наконец, и Новочеркасск! Татьяна решительно сменила обличье.

Сверкнули в руках ножницы, и с шелестом упала русая коса. Полетело вослед женское платье, а на тонких девичьих плечах появилась мужская грубая куртка. В зеркало теперь глядел молодой чернобровый казак, а одной невестой-молодкой стало меньше.

И подалась она, трепеща в душе, наниматься на воинскую службу. После привередливых расспросов, ходьбы по начальству строгому, судьба ее решилась.

Приняли ее охотником-добровольцем в Донской казачий полк майора Балабина С.Ф. (из станицы Раздорской), будущего героя Отечественной войны. Так в полку появился новобранец Курточкин, этакую фамилию облюбовала себе Татьяна. Бойкого казачка заприметил командир и охотно взял к себе ординарцем.

И пошла, завертелась нелегкая служба. Тяжела пика, оттягивает неопытную руку сабля. Как утомляет в походе жесткое седло! Но упорства и воли казачке не занимать, и себя она не щадила.

А тут разгорелась жестокая русско-турецкая война и подоспело ее боевое крещение.

Отчаянный Курточкин, презирая смерть, лезет в самое пекло. В схватке со свирепыми янычарами получает ранение, но сослуживцев не покидает. Начальство жалует его чином урядника. Боже, как возрадовалось юное сердце! При штурме Измаила был ранен в ногу и командир Балабин.

Скрывая свое истинное девичье обличье, она проявляет удивительную храбрость в бою. В награду получает желанные офицерские погоны и уважение ветеранов. А темными ночами, уронив голову на жесткое и потное седло, терзалась она под луной одиноко, что выбрала себе такую долю, что не может она, как все женщины, завести семью, нарожать детишек, любить крепко милого?..

И кто знает, каких трудов стоило ей выдавать себя за видавшего виды мужчину в расцвете своей молодости и девичьего обаяния? Но все сомнения были спрятаны под мундиром и перетянуты ремнем.

Затихла война с турками-басурманами, перебросили нашу героиню с полком Балабина на рубежи беспокойной панской Польши. Нескончаемые дни и ночи в пикетах, разъездах и перестрелках под снегом и дождем — и некогда сменить промокшую одежду, порою лишь сухарь во рту да глоток воды из озера. Так настал 1793 год.

Тогда Россия и Пруссия захватили добрый кусок Польши. В ответ разразился мятеж польской шляхты, руководимой талантливым предводителем Тадеушем Костюшко, раз за разом бившим нещадно русских генералов.

Гневная Екатерина на подавление восстания послала Суворова с войском да казачьи полки, среди которых мы видим в седле и офицера Курточкина.

Донские казаки захватили в плен израненного Костюшко. После штурма русские ворвались в мятежную Варшаву.

В боях с польскими повстанцами Курточкин вновь отличился и получил повышение в офицерском чине.

Но судьба, ох как переменчива! Фортуна вдруг перестала улыбаться Татьяне.

Как-то казаки и наша героиня заехали на постоялый двор. Ели, пили, веселились, а обслуживала гостей разбитная хозяйская дочь. Ни с того, ни с сего хозяин заподозрил Курточкина в «совращении» своей дочери, хотя «недотрога» сама вешалась офицерам на шею. Стало нашему Курточкину не до смеха.

— Господи, ведь я никого не обидела, о зле не помышляла. За какие грехи такие напасти? — недоумевала она. Её объяснений разъяренный хозяин и слушать не хотел и заявил на нее начальству.

Чинуши казенные враз состряпали на Курточкина дело нешуточное и замаячила впереди ссылка в Сибирь. Беда надвигалась неотвратимо.

Отчаясь вконец, обреченная Татьяна решилась обратиться с прошением к самой императрице и поведать ей без утайки о превращении своем в мужчину-воина.

Дочитав до конца чудное прошение офицера (или офицерши) Курточкина, удивленная государыня задумалась:«Казус с сей амазонкой истинно исключительный. Но кто из нас не без греха? И сама я скакала верхом в мужском военном мундире. Господи, да чего только не вытворяла... Сию загадку донского офицера разгадать весьма любопытно».

Екатерина достала листок голубоватой бумаги и пером начертала несколько строк. Теперь в судьбу Маркиной вмешалась властная рука заинтригованной императрицы. По ее распоряжению началось расследование необычайного дела о кавалерист-девице с привлечением медиков и прочих заумных спецов.

Не один горький день пришлось пережить Курточкину, пока проверяющие чинодралы и лекари с пристрастием и ухмылками устанавливали истину. Порою Татьяне хотелось просто послать их ко всем чертям, но уж больно крутая каша заварилась.

Наступил судный день. Комиссия Ее Величества огласила свой вердикт: «Донской офицер Курточкин прошел медицинский осмотр, он является... особой женского полу». Что же касается суда супротив Курточкина о «домогательствах», то он всемилостивейше был прекращен — и дело закрыто.

Облегченно вздохнул невиновная в «совращении» Татьяна Маркина.

Но её многолетняя тайна была теперь раскрыта! Враз, словно взмахом сабли, была пресечена успешная военная карьера.

И отправили удрученную Маркину в тихую отставку, назначив скромный пожизненный пенсион.

… В один из дней ахнула вся честная станица Нагавская! Ошеломленные бабы признали в бравом офицере в потертом военном мундире — пропавшую много лет назад Танюшку Маркину! Теперь явилась она пред ними вся в шрамах: «Но, ей-богу, живая, а не утопленница!», — крестились они.

Долгими вечерами изумленные казаки, раскрыв рты, слушали ее рассказы об удалой воинской жизни в чужедальных землях. Удивлялись, что, несмотря на службу опасную, золото в карманах ее не бренчало. Слухи о необычной казачке расходились по всему донскому краю. Имя ее стало живой легендой.

Однако судьба выкинула вскоре следующий фортель.

Вышло грозное повеление императрицы — переселить немедля с Дона-батюшки на Кубанскую оборонительную линию три тысячи казаков с семьями. Воспротивились этому вольные донцы да и возмутились мятежом, считай, пятьдесят станиц, вооруженных до зубов.

Станица Нагавская, в отличие от станиц Нижнечирской, Есауловской и других, готовых с оружием в руках дать отпор войскам, решила искать защиты у императрицы (кичившейся в Европе своей гуманностью).

А кто из здешних мест был уже одарен милостью всесильной государыни? Конечно, бесстрашная Маркина. Вот и направили ее станичники с депутацией к Екатерине II.

Увы, посланников перехватил князь Щербатов в станице казанской, щедро угостил плетьми. Но разъяренную Маркину тронуть не посмел — и препроводил в Новочеркасск к войсковому атаману. Мол, делай с ней, оголтелой, чего хочешь.

Атаман, уважая заслуги женщины-офицера, вернул ее в Нагавскую безо всякого наказания. А станичники за благополучное возвращение и здоровье своей посланницы выпили тогда не одно ведро водки, ибо особой трезвостью не отличались.

Маркина, потеряв с годами красоту, поражала всех своей энергией. Последние дни доживала она в родимой сторонушке и скончалась после 1820 года. На исповеди перед смертью она не раскаивалась в избрании своего особого романтического пути, хотя признавалась, что выстрадать довелось ей немало.

В последний путь ее, облаченную в видавший виды затертый мундир, провожали под траурные залпы.

Рыдал честной народ. Второй раз, но теперь навсегда оплакивала ее казачья станица Нагавская. Капли дождя перемешивались с людскими слезами, окропляя землю-матушку.

Долго, очень долго могилка ее на кладбище, придавленная памятным камнем, оставалась местом поклонения. Воинская доблесть ценилась у казаков завсегда!

Примечательно, что судьбы безвестной Татьяны Маркиной и всем известной Надежды Дуровой схожи во многом: тайный побег из дома, начало службы в донских краях.

Даже донским атаманским полком, куда только поступила служить Дурова, командовал тогда бывший командир Маркиной полковник С.Ф. Балабин.

Но сведений, что героини знали друг друга, я не обнаружил.

Согласимся, что Маркина и Дурова были одними из первых женщин-офицеров, дерзко презревших застойный уклад женской доли в те времена. Их судьбы потом повторятся в жизни других…

Будем же помнить первую русскую женщину-офицера, чья необыкновенная биография связана с нашим донским краем.

...................................................... ............................

Добавлю, что сюжет о Т. Маркиной мы показывали по ТВ Волгограда в передаче "Тайны старых архивов", автором и ведущим в которой не один год являлся автор данного рассказа. Этот рассказ вошел в изданную недавно в Волгограде мою книгу под одноименным названием.


© Copyright: Николай Бичехвост, 2011


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 29  30  31  32 [33] 34  35  36




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 16

⇑ Наверх