Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «nikolay.bichehvo» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 31  32  33  34 [35] 36

Статья написана 24 января 2016 г. 20:34

"МЕЛОДИЯ ЛЮБВИ..."

Наверное, у многих сложилось мнение о Столыпине, как о жестком человеке и «железном» руководителе. Но давайте окунемся в историю его любви, заглянем в его душу – и перед нами откроется удивительный и необыкновенный человек!

Он был отцом пяти дочерей и сына, и обожал свою семью и милую жену.

Ольга Борисовна была инициативной хозяйкой и умела хранить драгоценное тепло семейного очага. Но и Петр Аркадьевич мог настаивать на своем, оставаясь при этом супругом, пылко обожающем жену и детей, мал-мала меньше.

С трепетом читал я архивные письма Петра Аркадьевича к своей ненаглядной Оленьке и поражался той глубокой силе любви, которую он пронес через годы, испытания и разлуки! Понимаете, он не только любил ее, он был влюблен в нее горячо всю жизнь! Постоянно и безоглядно!

Приоткроем отдельные страницы писем Столыпина к жене. А ведь супругам ни в каком сне не могло присниться, что их откровения спустя сто лет будут читать чужие, незнакомые люди — и ими станут восхищаться потомки! И сверять по ним свою любовь!

Вот они, откровенно-обнаженные послания Петра Аркадьевича к жене в различные годы из разных мест, где бы он не находился... Царицын, Саратов, Москва. Как светлы и пронзительны теплые и чистые слова, которые он шлет ей! Хотя его жизнь была насыщена до предела.

«Оленька, милая моя, ангелочек, так мне хочется приголубить тебя, приласкать, далекая ты моя, родная, чистая. Я сейчас перечитываю твои письма, полученные за время моего отсутствия в Царицыне. Такое у меня умиление, такая нежная любовь».

«Как бы я хотел в письме этом передать тебе ласку любви моей безгрешной и вечной. Деток и тебя крепко целую. Люби меня ангел мой. Прощай ненаглядная. Как я люблю тебя".

«Пишу тебе 2 слова, пользуясь остановкою, чтобы сказать как о тебе, бедненькою, тоскую. Люблю и обожаю. Тревожусь за тебя денно. Как мне хочется поскорее тебя приласкать, приголубить и пригреть. Целую, люблю, жду. Твой».

И Ольга была поглощена огромным и прекрасным женским миром, в котором были любимые, Петр, семья, детки и... счастье.

«Когда я сегодня вошел в наш дом, счастливый наш дом, мне стало так горько и грустно, и я подумал, что мы напрасно мучим себя расставанием. Жизнь коротка, а мы в разлуке! Пиши мне почаще письма, солнышко мое, жизнь моя».

Даже измученный бурными заседаниями в Госдуме, отягощенный встречами с министрами, Государем и прочими неотложными и ответственными делами, Петр Аркадьевич не забывает послать весточку свое Оле.

«Я пишу тебе, измученный между двумя заседаниями… Я счастлив такой жизни, так как в работе забываю тосковать о тебе и детях. Мало написал, но люблю много, единственная любовь моей жизни, Оля моя».

"Дорогая зазнобушка моя, пишу тебе после завтрака. Утром представляли Государю, который был крайне ласков и разговорчив:, говорили про губернию, про пробудившийся патриотизм...

Душечка, мне не хочется писать, а хочется скорее к тебе, так хорошо, светло и радостно у тебя. Целую тебя, ангел мой бесподобный, люблю тебя крепко. Храни вас всех Господь. Твой."

К сожалению, мне не удалось обнаружить писем Ольги Борисовны к мужу, но из писем Петра Аркадьевича видно, как она была с ним нежна, ласкова и внимательна! Ольга Борисовна виделась ему такая загоревшая под июньским солнышком, в венке из цветов, прекрасная и лучезарная.

«Твои теплые письма меня чаруют. Кроме тебя и вне тебя для меня ничего нет и весь мой мир в тебе… Душа моя, крепко тебя целую, а люблю без меры, Олечка, моя девочка».

«Милая, дорогая, бесценная, обожаемая, ты такие ласковые милые письма пишешь. Когда я их читаю, то чувствую приливы глубокой любви. Счастлива ли твоя жизнь. Так хотел бы тебе сделать рай на земле.

Прощай душа. Писать не хочется, а хочется всю тебя. Любить. Люблю».

Может, только в письмах Ольги не было той обжигающей страсти, которая буквально переполняла Петра Аркадьевича.

«Моя, милая, бесценная… ты моя сокровище и радость… А во вторник и в среду… и ласки и любовь с моей кошечкою».

«Оленька моя, надоело писать, а хочется прижать тебя к своему сердцу и чувствовать биение твоего сердца. На всю оставшуюся жизнь!»

Но его Оленька не знала, что жить Петру оставалось совсем немного. Революционеры ненавидели и стремились уничтожить его! Его дочь Мария вспоминала.

«Во время объезда губернии где-то в деревне были произведены по моему отцу два выстрела. И ПапА и сопровождающие его чиновники видели убегающего преступника. ПапА кинулся за ним, но был удержан своим чиновником особых поручений, князем Оболенским, схватившим его за руку. ПапА сам, описывая этот случай, старался успокоить мою мать, говоря, что это единственный случай…»

Жалеючи свою Олю, так успокаивал ее Столыпин. А на самом деле, на него была устроена настоящая охота!

Впервые взрыв на даче Столыпина от рук террористов-эсеров прогремел в августе 1906 года. Погибло 25 невинных людей и двое террористов-смертников. Трехлетний сын и 14-и летняя дочь Петра Аркадьевича свалились от полученных ранений. Самого Столыпина этот теракт не коснулся. Всего же на него были совершены более десяти терактов, но Бог миловал его!

Заметим, что лишь в 1906 году террористы убили и ранили более 1500 высокопоставленных чиновников, полицейских и случайных лиц.

Столыпин, словно чувствовал приближение трагедии, говорил своим близким: «Каждое утро творю молитву и смотрю на предстоящий день, как на последний в жизни… Я понимаю, смерть, как расплата за убеждения».

ЧЕЛОВЕК-ЛЕГЕНДА…

И Столыпин все-равно переходит к широкомасштабным реформам по обновлению России.

Он выступает в Госдуме с проектами законов о государственном страховании рабочих, оказании медпомощи за счет предприятий и другими.

Настаивает на увеличении зарплаты скудно оплачиваемым учителям, работникам связи и железных дорог. По его инициативе начинает вводиться бесплатное всеобщее начальное образование и на эти нужды выделяется больше средств, чем во Франции.

Он не страшился никаких государственных трудов, а отдых видел в перемене своих занятий и дел. Представьте, он сумел подготовить с Советом Министров такой пакет новых законопроектов, что Госдума не могла разобраться с ними до рокового переворота 1917 года!

Из письма Столыпина Льву Толстому.

«Меня вынесла наверх волна событий – вероятно на один миг! Я хочу все же этот миг использовать по мере моих сил на благо людей и моей Родины, которую люблю».

Но судьба нанесла ему роковой и безжалостный удар!

Его трагизм и величие были в том, что он видел гораздо дальше и глубже многих. И оказался неугодным как царедворцам, так и фанатичным революционерам.

Обладая недюженым умом и размышляя о будущем, он прозорливо говорил: «После моей смерти одну ногу вытащат из болота – другая увязнет».

В день памяти Столыпина 15 октября 1911 года председателем Госсовета России было сказано: «Террор не оставляет наше Отечество в покое».

Эти слова и ныне звучат тревожным набатом по России, поражаемой то там, то здесь атаками смертников-террористов!

Невероятно, но в Царицыне, (ныне Волгограде), в котором наводил решительно порядок Столыпин, в последние годы прозвучал ряд мощных взрывов, вплоть до огромного железнодорожного вокзала, и от рук террористов погибли и покалечены многие десятки мирных граждан.

Петр Аркадьевич Столыпин, крепкий душой и могучий разумом, просвещенный политик, экономист, юрист, ушел из жизни непобежденным! Твердость, настойчивость и высокий патриотизм были присущи его правдивой, открытой натуре!

Многое из того, чем мы пользуемся сегодня, несет его неустанные заботы и труды на благо Отечества.

И будем надеется, что жизнь, отданная этим сыном России для ее обновления, принесет свои зрелые плоды на нашей земле, о процветании которой он так истово заботился!

Это лишь отдельные штрихи из насыщенной судьбы и великой любви Петра Аркадьевича Столыпина…

О нем, по прочитанным Вами статьям, был нами снят и показан по Волгоградскому ТВ специальный малометражный фильм.

© Copyright: Николай Бичехвост, 2014


Статья написана 24 января 2016 г. 20:27

Выстрелы из браунинга вонзились в грудь премьер-министру Петру Столыпину в зале оперного театра Киева.

Столыпин покачнулся, на светлом кителе выступила кровь. Террорист бросился бежать. Вальяжная публика кинулась ловить и бить чем попадя молодого человека во фраке...

Титан России Столыпин скончался, «святой старец», дворцовый авантюрист Гришка Распутин довольно потирал руки, террорист был повешен на заклятой Лысой горе Киева. Не очень жалковала об убиенном и царская семья, ревностно видя в Столыпине фигуру, затмевавшую порою Государя. Много в том теракте остается до сих пор неизвестным и малопонятным.

Столыпин погиб за то, что хотел по своему повернуть закостенелый уклад российской жизни к лучшему. А краеугольным камнем он поставил проведение аграрной, земельной реформы.

«Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!», — эти

слова Столыпина в адрес одержимых революционеров и ярых политиков-противников взбудоражили имперскую Россию. Вызов был брошен! «Не запугаете!» — гремел его голос с трибуны Госдумы. И он стал завидной мишенью для оголтелых террористов.

Мы же остановимся в основном на малоизвестной деятельности Столыпина в нашем Царицынском Поволжье. Ведь многие мгновенья из его насыщенной судьбы и горячей любви таятся в запасниках архивах, и ждут своего добротного исследования. И может, каждый из нас сейчас откроет своего,малоизвестного Столыпина!

«ДАЮ ВАМ ЭТУ ГУБЕРНИЮ ПОПРАВИТЬ…» Николай Второй

Не без робости и душевного волнения приступаю к сюжету я.

Еще бы! Всесильный Саратовский губернатор, Председатель Совета Министров, второй человек в России после императора! Им восхищались, ему рукоплескали, его ненавидели – люто, смертельно, зло! А еще он был любимым и светло любящим!

Жизнь Петра Столыпина представляется мне обширным русским полем! С ее радостями и печалями, травой и цветами! А под ногами подстерегают камни, овраги и ямы. Все приходилось преодолевать и испытать ему!

И Столыпин, прежде чем стать Председателем Совета Министров, проходил ухабистые дороги жизни в волжских степных просторах.

Он властвовал громадной Саратовской губернией, в которую входили большой и беспокойный Камышинский и Царицынский уезды. Мы воспользуемся семейным архивом Столыпина, письмами к горячо любимой им жене Оленьке. Ведь Петр Аркадьевич не вел дневников и не оставил нам воспоминаний о той смутной поре.

Об этом гиганте России написано немало различных и противоречивых трудов. Если отбросить досужие вымыслы и мифы, то…

Происходил Петр из старинного дворянского рода, который дал России немало военных, дипломатов, государственных мужей. Дед Петра Столыпина знался с Юрием Лермонтовым, а отец, генерал, с Львом Толстым. Молодой Петр Столыпин закончил похвально Петербургский университет.

О его страстном браке сразу появились легенды среди молодежи, которые живучи до сих пор. Дело в том, что Петр Аркадьевич рано женился на очаровательной 18-и летней Оленьке, правнучке А.В.Суворова. Он встретил ее в расцвете наивной юности, нежную, словно весенний тюльпан. Говорили, что он был единственным женатым студентом в Петербургском университете.

Барышни шушукались, что старший брат Петра был убит на дуэли и, умирая, завещал ему свою ненаглядную невесту. Непримиримый Петр решил отомстить убийце, смело стрелялся с ним. Остался жив, но был ранен в правую руку, которой неважно владел всю жизнь.

Карьера его была стремительной, не только благодаря родовитым связям при государевом, высшем дворе, но и небывалой силе воли и неимоверной трудоспособности.

Представьте, в 39 лет он стал самым молодым губернатором в империи. Во главе важной Саратовской губернии оказался с 1903 года. В сложное время неурожаев, массовых, ярых крестьянских бунтов, затем оттоке мужчин на кровавую и неудачную русско-японскую войну.

Он сразу развивает кипучую работу, с помощниками обследует смятенный Камышинский уезд на Волге. Задумывается, как помочь деревенской нищете и крестьянству, голодному, забитому чиновниками, и малоземельному. С другой стороны, встречается лицом к лицу с бунтующей, озлобленной народной стихией!

Столыпин сразу проявляет себя как осмотрительный и жесткий руководитель. В отчете Николая Второму сообщает:

«Я старался пресечь со всей быстротой и строгостью захваты и потравы земледельческих угодий, порубки и особенно поджоги, которыми сельчане надеются терроризировать помещиков. В Царицынском уезде поджоги были сосредоточены в имениях, расположенных близ станции Ольховка. Здесь крестьяне выражают крайнее равнодушие к поджогам и не принимают участия в тушении огня. Мною подвергнуто наказанию более 100 лиц».

Он, человек тревожного и бурного времени, не мог быть рыцарем в белых перчатках.

А коль надо, то летят секретно по губернии исправникам его телеграммы о суровых мерах к буйному крестьянству, дабы потушить все пожирающее пламя гнева.

Добавим, что за два смутных года (1905-07) переполненные злобой и ненавистью крестьяне сожгли скопом около 16 тысяч благоустроенных усадеб помещиков, ломали амбары, постройки, сельхозмашины, растаскивали и портили зерно, утварь, и прочее добро.

Будучи губернатором, Столыпин вплотную столкнулся с российской болью – назревшим земельным вопросом. Он решает провести в губернии, уездах внезапные выезды, ревизии среди заевшихся чиновников. И те, от Саратова до Царицына трепещут – ибо везде вникает в дела не дающий спуска грозный Столыпин.

Он вскрывает с выездной комиссией вопиющие безобразия в глуши, как в Ольховке, на Волге в Дубовке и Царицыне, негодует и доверительно пишет жене Ольге Борисовне.

«Эта ревизия утомила меня нравственно, мне пришлось раскрыть такие злоупотребления, что расследовав весь ужас, перенесенный крестьянами, тут же чиновников уволил, а начальству приказал подать в отставку».

Читатель, вот с кого брать пример сегодняшним чванным губернаторам по Волге, и далее! Да только их скомпрометированные имена сопровождает множество уголовных дел в отношении подчиненных им чиновников-коррупционеров, расхищающих десятками-сотнями миллионов народные, бюджетные деньги. А проштрафившие губернаторы благополучно перемещаются на иные теплые места…

Посему вечно-горькими кажутся слова, словно о нынешнем дне, сказанные сто лет назад прозорливым Столыпиным:

«Крестьяне говорят: «Совесть пропита, правда продана». Я решил тут же на месте распорядиться, чтобы знали, что могут доискаться правды. Но тут, чтобы водворить порядок, надо не один год. Дай-то мне Бог, хоть немного расчистить эти конюшни».

Столыпин в дни потрясения державы революцией 1905 года безбоязненно ездит по мятежным деревням и городам Cаратовской губернии. Выступает резко и напористо, требуя соблюдения общественного порядка, грозит ссылкой и Сибирью, решительно привлекает воинские и казачьи части. «Сначала порядок — потом преобразования и реформы», заявляет он непримиримо.

При захвате крестьянами села Нижняя Добринка (ныне территория Волгоградской области) угодий помещика Бореля, выезжает немедля. Имея среди крестьян немалый авторитет, улаживает мирным путем здесь и в других местах, взрывоопасные конфликты. Отличался лично в толпах бунтующих земледельцев бесстрашием и находчивостью – и не единожды.

Он проницательно обратил внимание на резко рванувший в экономику потенциально-революционный Царицын – этот бурный и взрывоопасный «Чикаго на Волге». И депешировал министру иностранных дел.

«Не мог не обратить внимание на то, что Царицын больше многих губернских городов, с удобными путями сообщения, переполненный летом пришлым рабочим людом и слабым наличным составом жандармского наблюдения». Опасения его подтвердились.

Царицын вдруг был объявлен на военном положении. Отряды солдат маршировали по пыльным улицам и щелкали затворами. Столыпина встретили орущие из тюремных окон песни «Вставай, проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов…», которые перекрывалось блатными «Мурка, ты мой Мурёночек, Мурка, ты мой котеночек…» Казаки гарцевали по пыльным площадям и закоулкам, распугивая пасущихся коз и ветхих старух.

И губернатора ожидали отнюдь не хлеб-соль купчин-миллионеров да осетровая икра с шампанским, а бунт и гвалт сотен разъяренных заключенных! Перепуганное тюремное начальство в мундирах, трясясь пухлыми подбородками, убоялось пускать Столыпина к арестантам, отговаривая:

«Как бы беды не приключилось, грохнет какой-нибудь верзила-бандюга, и поминай, как звали. А отвечать-то нам, горемыкам…»

Тогда Столыпин, косая сажень в плечах, сам не робкого десятка, заходит в переполненные преступниками душно-зловонные от параш камеры. И не один раз, хотя обстановка была накаленная!

Об этом «поединке» он описывает жене так.

«Оказалось, начальство просто струсило. Я два дня подряд просидел там, политические подолгу со мной разговаривали, обещали вести себя разумно. Посадил в карцер только уголовных и все, кажется, успокоились. А из Саратова уже прискакал прокурор, хотел прискакать и тюремный надзиратель. У страха глаза велики».

Интересно, что за 28 лет моей следственно-прокурорской службы, я не вспомнил случая, чтобы вальяжные руководители нашей области встречались с заключенными в тюрьмах и колониях.

Словно у тысяч этих людей за колючей проволокой и крепостными стенами, никогда не было справедливых упреков о скверном лечении и питании, скученном содержании в переполненных камерах, махровых злоупотреблениях персонала.

Столыпин среди «свинцовых мерзостей» российских не огрубел душой и с удовольствием подмечал трудолюбие и красоту. Хотя бы том же провинциальном Царицыне.

Сквозь толщину столетия звучит восхищенный голос Столыпина в письме любимой жене Ольге.

«Два оазиса в Царицынской глуши, это французский стальной завод и Сарепта.

Мне жаль, что я не могу тебе и детям показать Сарепту. Это уголок старины, целиком перенесенный в наши степи. Деревушка каменных домиков, вся мощенная, с водопроводом, вся в садах, в виноградниках. Порядок, не к чему придраться.

Более всего поражает то, что рядом с Сарептой степь, и мы, проехав 10 минут, увидели аул калмыков, которые показывали нам своих богов, детей, уже курящих трубки.

Как необъятна Россия!»

Поддерживая таковые места, он подписал проект расширения знаменитого Сарептского горчичного завода.

В Царицыне Столыпин посетил спектакль «Казнь» в известном летнем саду «Конкордия» и отплыл по Волге в Саратов на пароходе, заваленном букетами благоухающих роскошных роз.

«В настоящее время, — докладывал Государю 6 августа 1905 года товарищ министра внутренних дел Д.А. Трепов, — в Саратовской губернии благодаря энергии, полной распорядительности и весьма умелым действиям губернатора… Столыпина, порядок восстановлен».

Когда я, автор, прохожу по улицам и набережной Волгограда, бывшего Царицына, мне невольно видится тень этого сына России, радеющего о крепкой державе.

И после таковых поездок у него, неожиданно для высоких властей, созревает проект аграрного преобразования страны. Столыпин, глядя в далекое будущее, гласно предлагает:

«Надо дать другой выход энергии, инициативе лучших сил деревни, дать трудолюбивому землеробу получить сначала временно, а затем закрепить за ним отдельный земельный участок, обеспечит ему культуру землепользования. Тогда бы появился самостоятельный, зажиточный поселянин, устойчивый представитель земли».

Выходит, его прозорливая мысль была о тех крепких фермерских хозяйствах, которые ныне появились на российских землях в последние годы.

И Столыпин трезво говорил:

«Для бунтов революционерам нужны люди разоренные и голодные, т.к. тот, кто хоть что-либо имеет, бунтовать не будет, и не пожелает быть орудием в чьих-либо руках».

Затем, будучи у руля власти державы, он издает ряд указов об улучшении правового и материального положения крестьян. Открыто заявляет, словно заглядывая в туманную даль грядущего:

«Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России!»

ПРОДОЛЖЕНИЕ; ч.2.

МЕЛОДИЯ ЛЮБВИ. «Так грустно далеко быть от тебя»…


Статья написана 24 января 2016 г. 12:54

Из сумерок далекого прошлого пристально и загадочно смотрят на нас пронзительные глаза писателя и дипломата Алексея Евстафьева.

Донской казак А.Г. Евстафьев оставил значительный след в истории русско-американских отношений.

Однако капитального труда или цельной научной монографии о нем пока не написано.

Вышел Алексей из семьи благочинной. Отец его был священником. Алексей, с 1783 года рождения, окончил блестяще Харьковскую духовную академию.

В 1798 году вице-канцлер В.П. Кочубей лично направил даровитого юношу служить в Лондон в церковь при русском посольстве.

В Англии молодой Евстафьев быстро и в совершенстве овладел английским языком. В дружной группе российских чиновников при после графе С.Р.Воронцове проявил себя как первый памфлетист.

Пользовался поддержкой опытного священника посольской церкви Якова Смирнова, давно проживавшего в Англии.

Во время наполеоновских завоевательных походов Евстафьев издал в Лондоне на английском языке множество брошюр в защиту русской политики. Он метко опровергал французскую клевету на Россию.

Используя данные о резервах России, автор проницательно предсказывал поражение Франции в будущей войне с Россией и размах партизанской войны с завоевателями.

Алексей Григорьевич проявил также литературное дарование. Переводы им трагедии Сумарокова «Дмитрий Самозванец», сочинений Ломоносова получили одобрение английских читателей. Он впервые описал казаков, вызвавших в Европе огромный интерес после перехода Суворова с казаками атамана А. Денисова через скалистые снеговые Альпы.

Евстафьев, укрепляя престиж российский в крепкой Англии, обратил на себя внимание Министерства иностранных дел России. Он был переведен на службу в канцелярию посольства.

Летом 1808 года Евстафьева внезапно вызывают в Петербург. Вблизи Темзы, в посольском доме, с ним расстаются верные друзья. Сдвинув кружки с пенящимся элем, поют самую знаменитую в мире прощальную песню любимого Роберта Бернса:

Забыть ли старую любовь,

И не грустит о ней?

Забыть ли старую любовь

И дружбу прежних дней?

За дружбу старую-

До дна!

За счастье юных дней!

По кружке старого вина-

За счастье юных дней!

Промчавшись на почтовых через шумную Европу, не успев повидать отчий край, Евстафьев направляется в Петербург. А оттуда, по поручению имперских властей — на край света, в Америку.

Евстафьеву была доверена должность русского консула в портовом Бостоне. Следуя в Америку через океан на белоснежном паруснике, он едва не утонул в бушующей бездне, попав в кораблекрушение. Однако уцелел и даже спас бумаги Коммерческой коллегии, обвязав их вокруг себя.

Америка поначалу холодно встретила его. Невзирая на это, Евстафьев активно занимается установлением русско-американских культурных и коммерческих связей.

Его литературная деятельность начинается с публикации в газете Бостона 24 января 1813 года великолепной статьи «Американская свобода защищалась донскими казаками».

Весной 1813 года в крупных городах США состоялись специальные торжества в связи с победой России в войне с Наполеоном.

«Самым разительным, — писал русский посланник в Вашингтоне А. Дашков, — было празднование русской победы в Бостоне», где высокий тон задавал казак-посланник А.Евстафьев. Там «Целый город выражал свой энтузиазм».

Евстафьеву пришлось отражать в печати резкие нападки американцев, (не так давно освободившихся от английского владычества), и поэтому отрицательно настроенных к Англии, сегодняшней союзнице России по борьбе с Наполеоном.

Евстафьев проявляет себя разносторонне — как писатель, драматург и поэт. На сцене Бостона ставились его драмы с участием лучших актеров. Он профессионально играл на скрипке в Бостонской филармонии.

Этот донской казак пользовался популярностью в высшем свете Бостона и сумел задавать в нем должный тон.

«Джентльмен и ученый — украшение своей страны и наш друг», — писали о нем зарубежные дореволюционные исследователи.

«В России его считали человеком большого таланта, но его враги были настолько сильными, насколько великими были его друзья». Хотя скромный в прошениях на Родину дипломат Евстафьев нередко стоял на грани откровенной нужды.

Писатель Лонгфелло был в восторге от семьи Евстафьевых, особенно красавицы дочери-казачки, блестящей пианистки, украшении всех бостонских балов.

Одаренный Евстафьев был драматическим критиком. Его поэмы выходили отдельными книгами.

Он оставил целый ряд литературных и политических произведений на английском языке, в том числе о далекой и загадочной России, о донских казаках, например, «Казаки на пути в Париж». В Америке он стал настолько своим, что русского Евстафьева считали просто «Американским писателем». За свои литературные труды автор получил от императрицы Елизаветы Алексеевны бриллиантовый перстень.

Отделенный Великим океаном от Отчизны, он никогда не забывал о ней и дважды пересекал пучину, достигая Петербурга. Приезжал в родные донские края. Привозил из-за океана лучшие образцы зарубежной техники.

Опытного и ответственного Евстафьева высшие российские власти направляют в 1829 году консулом в Нью-Йорк.

В 1841 году государственный муж граф Н.С.Мордвинцев «ходатайствовал о возведении американского консула Евстафьева в звание министра, отзываясь о нем в самых лестных выражениях».

Свою многотрудную должность Алексей Евстафьев исполняет по 1852 год, успешно решая в интересах России дипломатические, коммерческие и военные дела.

Современники его писали: «Любовь к своему Отечеству, и ревность к славе его, занимали искусное перо г. Евстафьева». Он умер в 1857 году в Нью-Йорке.

Прошли десятилетия, прошагали гулко столетия…

Сегодняшние академики, едва прикоснувшись к огромному и малоисследованному наследию Евстафьева, подчеркивают, что «Евстафьев своими книгами о России способствовал дальнейшему интересу американских читателей и зрителей к русской теме, став первым пропагандистом русской истории и культуры в Соединенных Штатах».

И еще. «А.Г. Евстафьеву по праву принадлежит одно из самых видных и почетных мест в истории первых русско-американских культурных и общественно-политических связей».

Задумаемся… Евстафьев прослужил в Америке целых 50 лет! И огромный Нью-Йорк хранит прах своего великого друга.

Но служил он, прежде всего на благо своей Родины, своего Отечества. России.

Вряд ли помнят о нем в Бостоне, Нью-Йорке или туманном Лондоне.

Но мы из сумерек веков возвращаем к свету славное имя сына российского казака А.Г. Евстафьева.

Затратив много кропотливых лет на поиски материалов о жизни и деяниях Алексея Евстафьева и закончив о нем работу, мне стало как-то грустно расставаться с полюбившимся мне этим человеком… и чудесными стихами Роберта Бернса.

Тогда я решил вдохнуть жизнь и воскресить имя Евстафьева на экранах Волгоградского областного телевидения в передаче «Тайны старых архивов» и в книге «Звени, звени святая, Русь!».


Тэги: PHOTO
Статья написана 22 января 2016 г. 15:03

Отчизне желанное счастье вернем

Иль все за Отчизну в бою мы умрем.

***

Узнают они, как вкусны наши пули…

Бруно Гарлеп

За давностью лет трудно сказать, жаждал ли немецкий учитель Эрнст Ньюманн (1853-1914) стать известным писателем остросюжетных романов, как его земляки — кругосветный странник Ф. Герштеккер, колониальный офицер Э. фон Барфус либо «гроза индейцев» К. Май, или К. Фалькенгорст и С. Верисгофер, знатоки африканских саванн и диких черных племен?

То шло бурное, залихватское время открытий, походов и завоеваний, которое давало все карты в руки для искателей Удачи! Выбирай любые! Карты географические — мало знаемые, карты завоевательно-колониальные, либо мореходные, злые-штормовые, а то и карты золотоносные, нередко шулерски крапленые. Выбор безграничный для дерзкого кондотьера, ищущего злата и крутых приключений! Или отчаянно действуй, коли, режь и бей с карабином и клинком и картами за пазухой! Либо лихо сочиняй по ним, с трубкой за письменным колченогим столом.

Эрнст Ньюманн выбирал второй путь! Рожденный на земле Саксонии, выстоявшей после кровавых средневековых войн, он с юных лет впитал в себя дух истории, замков и романтики. И признанного затем, как писатель, читательского одобрения. А иначе смог бы он написать десятки искрометных, занимательных романов?

Однако вначале пришлось ему пройти казенную стезю учителя в молодежных аудиториях! Повысив уровень педагогических знаний в сиятельном Париже и Лондоне, Э.Ньюманн становится ректором высшей школы для девочек. Однако ветер странствий и романтики тайно наполнял его литературные мечты и творческое воображение в течение всей преподавательской карьеры! Чтобы оставить новым поколениям в своих книгах неповторимый вкус приключений на этой чудесной земле!

И вот в 1891 году появились в печати пробы его пера, которые воодушевили начинающего автора. Путь к немецкому писательскому Олимпу был приоткрыт! В 1900 году, на пороге грядущей эры, Э.Ньюманн совершает резкий поворот. Чтобы заняться литературной деятельностью, покидает обеспеченную должность ректора и досрочно уходит в отставку. Зимой творческую пору проводит в Италии.

С этого времени последовал всплеск его приключенческих и авантюрных произведений, наполненных сюжетами из современной военной, колониальной, золотодобывающей жизни. Это было понятно его современникам, которые буквально «проглатывали» таковые романы и сами становились как бы участниками описываемых событий и деяний героев. Ведь автор открывал любознательному книголюбу огнедышащие картины происходящих событий!

Ну как читатель мог пройти мимо романа Э.Ньюманна «В борьбе с Китаем», (дважды изданного), о беспощадном восстании китайцев-«боксеров» против засилья белых чужеземцев-христиан, в т.ч. русских. На подавление «боксеров» выступили вооруженные до зубов международные войска, включая Германию и Россию. Была допущена огромная разруха, потери и жертвы, 222 китайца, принявшие православие, умерщвлены либо отреклись от христианства. Восстание было жестоко подавлено.

Многие романы Э.Ньюманна наполнены экзотикой заморских стран и весьма живописны.

Он увлекательно повествует о немецких первопроходцах, миссионерах и завоевателях среди свирепых племен африканского Камеруна и Танганьики, на жарком Самоа. Другие герои претерпевают ужасы плена в песчаных пустынях черного султана, иные проникают в казачью Сибирь и ледяные просторы Севера. Только мужество, смекалка и смелость позволяет им оставаться в живых среди грозных природных стихий и туземных кровавых обрядов – подчеркивает для юного книголюба автор.

Известность Ньюманну принес цикл романов о гремевшей в 1899-1902гг. англо-бурской войне.

В ту пору немецкие писатели, при поддержке своего императора, клеймили извечную колониальную соперницу Великобританию, и «выстрелили» в нее обоймой романов, осуждающих эту злодейку–захватчицу бурских золотых и алмазных копей! Истины ради скажем, что впоследствии Германия тоже приобретет колонии.

Солидарно с немецким государем выступал против могучей Англии и российский самодержец. Он дал «добро» не только на отправление на фронт в Африке наших добровольцев, атташе, разведчиков, но и послал к бурам русско-голландский медицинский отряд и народные пожертвования. И оперативно печатались на русском языке воспоминания и секретные донесения, публикации в газетах и книги волонтеров, сражающихся за буров.

Э.Ньюманн в острый период этой кровавой колошматины написал книгу «Герой Трансвааля» об отважном генерале Х.Девете, предводителе бурских повстанцев и партизан. По горячим следам была напечатана его книга «В борьбе за родину и свободу» о другом герое той войны генерале П. Жубере. Эти романы были настолько содержательны и увлекательны, что неоднократно переиздавались.

В романе «Под знаменем Трансвааля» мы живем приключениями и судьбой немецкого юноши Вальтера Альбрехта, заброшенного в огнедышащий Трансвааль. Как раз в пик конфликта требований чужестранцев-ойтландеров расширить им права и льготы наравне с исконным бурским населением. На что от буров они и заинтересованная Англия получили отрицательный ответ. Начинаются сражения. И автор умело разворачивает военно-историческую панораму, ныне малоизвестную и канувшую в седую мглу времени.

Вместе с В.Альбрехтом и его друзьями мы бьемся в отряде немецких колонистов под командой полковника Штиля, участвуем в осаде Ледисмита. Встречаемся с военачальниками буров Жубером и Крюгером, и их врагами, английскими генералами Буллером и Уайтом. Все головокружительные действия и перипетии В.Альбрехта, доходчиво показаны среди сражений и самобытной жизни буров, где он находит свою любимую Элизу Мейер.

И наши герои оставили свой след в истории и литературе о борьбе Трансвааля за независимость!

*****

Немецкий писатель Бруно Гарлеп, автор следующего романа «В стране золота и алмазов», был одаренной личностью. Отчий край его — это Саксония, в которой он родился в морозном январе 1845 года.

Бруно Гарлеп работал преподавателем в Дрездене, но это не мешало ему увлеченно заниматься музыкой и теологией, писать картины, быть композитором. Между этими занятиями он находил время сочинять исторические и авантюрные романы, будь они из тьмы прошлых веков либо из жизни современников.

С 1880 года он обосновался в Берлине. Вот здесь-то и обуяла его лихорадочная писательская работа.

Бруно Гарлеп пишет романы из истории укреплявшей свои позиции Пруссии. Обладая высокой работоспособностью и умением облекать сухие исторические факты в привлекательную художественную форму, он почти ежегодно выпускает книгу за книгой. Так, читатели с интересом поглощали его сочинение «Железный канцлер Германии Бисмарк». Зачитывались романами «Забытый герой Фридриха Великого», «Луиза, ангел Пруссии», «При дворе Фридриха Великого» и другими на патриотическую прусскую тематику. Он так же публикует приключенческие повести из жизни Турции и Греции, Балканских стран и Венгрии. Герои его проникают через степи и тундру в южные пределы России и Восточную Сибирь. Романы Б.Гарлепа насчитывают около 30 различных сочинений.

Литературные критики после смерти Б.Гарлепа в 1916 году в Берлине, станут упрекать его в излишнем прославлении военной Пруссии, указывать на слабую композицию, характеристики персонажей и т.п. Однако книги Гарлепа охотно раскупались его современниками, они были украшены эффектными иллюстрациями, цветными обложками с тиснением «под золото».

Роман «В стране золота и алмазов» принес писателю большую популярность, Он вышел в свет в 1900 г, когда весь мир следил, чем же закончится ожесточенная война буров с Англией, кому же достанутся богатейшие месторождения золота и алмазов. Сюжет наполнен борьбой в алмазных копях Кимберли юного Альбрехта Сакса с аферистами Фейтом и Керром, восстановлением его доброго имени; разработкой золотого месторождения Альбрехтом с компаньонами; его дружбой с коренными бурами при раскрытии заговора лиц, подготавливавших восстание в Трансваале для занятия его англичанами; о бесславном конце рейда Джеймсона, завершенного словами Альбрехта, «что в Трансваале существует нечто более могущественное, чем золото. Это любовь к родине и независимости».

Автор смело раскрыл для своего времени провокационный набег Джеймсона в Йоханнесбург (Иоганнесбург).

Мы дополним сведения об этом малоизвестном, но важном международном инциденте. В 1867 г. на границе бурской Оранжевой республики и Капской колонии обнаружили крупнейшее месторождение алмазов. Их добычу взял под контроль сильный промышленник Сесиль Родс, жаждавший подчинить Африку Великобритании. В 1886 г. в Трансваале нашли богатейшие месторождения золота. В страну хлынул поток пришельцев, в большинстве англичан, желавших разбогатеть на этих приисках.

Иностранцы, или ойтландеры, взяли в свои руки добычу золота, промышленность и коммерческую торговлю Трансвааля. А коренные буры продолжали жить, как прежде, на фермах, занимаясь земледелием и скотоводством. Местные власти обложили ойтландеров высокими налогами, благодаря чему государство становилось на ноги, так как получило доходы в 11 с лишним раз, но допускалось ущемление прав прибывших. Ойтландеры, окрепнув, стали требовать выгодных для них гражданских, налоговых и таможенных прав, должностей во власти. Проводили в этом направлении тайную работу.

В 1895 г. при скрытой поддержке Великобритании и С. Родса вооружённый отряд, возглавляемый британским чиновником Джеймсоном, совершил набег, пересёк границу Трансвааля и пытался захватить г. Йоханнесбург якобы с целью помощи бесправным соотечественникам. Однако жители-ойтландеры не подняли восстания, через два отряд был окружён, взят в плен бурами и предан суду. Компромисс по этому вопросу между бурскими республиками и Великобританией не состоялся, а рейд Джеймсона стал явным прологом ко второй англо-бурской войне.

…Перевернута последняя страница этой насыщенной историко-приключенческой книги.

И мы, новое поколение, совершили путешествие в глубину того военного международного конфликта в Африке, когда свобода, честь и независимость ценились бурами выше всего. Впитывая судьбы героев, мы воспринимаем их идеалы мужества и свободолюбия. Пожив их судьбами, боями и ранениями, пленом и победами, закончим повествование словами:

Нельзя в этом мире

Пройти, не оставив следа,

И вечер-волшебник

Запомнит нас всех навсегда...

И новые люди

В далёкой неведомой мгле,

Когда нас не будет,

Нас будут играть на земле.

Николай Бичехвост, октябрь 2015 г., Волгоград …


Статья написана 14 января 2016 г. 11:53

Серия остросюжетных исторических романов

...................................................... ........................

" Через годы, страны и моря!.."

...................................................... .......................

Николай Бичехвост

" ЗВЕЗДА АТАМАНА ДЕНИСОВА"

* * *

Издательство, Волгоград, 2009 г.

Об атамане Войска Донского Андриане Денисове упорное молчание хранили многие десятилетия. Сын донского казака, он стал Георгиевским кавалером, генерал-лейтенантом. Боевые вехи его — крепость Измаил, жестокие русско-польские кампании, триумфальные победы с казачьими полками в Италии над французскими войсками, легендарный переход с Суворовым через Альпы. Авантюрный поход на Индию, грозные сражения в Пруссии и на Дунае с турецкими янычарами.

Придворные интриги и кровавые битвы, слава и происки завистников переплелись в яркой и мужественной жизни Денисова. Он был сподвижником и другом Суворова, Кутузова, Потемкина и Багратиона, атамана Матвея Платова. Его хорошо знали императоры России, жители городов и равнин Европы, его любили донцы. Это первая художественная биография А.Денисова, опубликованная на основе редких старинных материалов. Книга моя заслужила премию на конкурсе «Летопись поколений -2010».

Роман был использован донскими казаками при решении вопроса о возведении памятника А.К. Денисову в Ростовской области. ПАМЯТНИК УСТАНОВЛЕН!

...................................................... .......................................

...................................................... .......................................

Это глава из повести "Звезда атамана Денисова".

...................................................... ...........................................


На Измаил! Бей басурманов!

...................................................... .........

1790 год… Зима. Холода. Измаил грозен и неприступен. Турки ликовали, отбив дважды штурм русских полков и видя проигрыш войск Григория Потемкина при осаде крепости. Бесстрашные казаки и солдаты решили лечь костьми, но наконец-то взять твердыню. А это было совсем не просто.

Огромная крепость, отменно укрепленная заграничными инженерами, с громадными валами и страшно-глубокими рвами снисходительно посматривала на копошившуюся у её подножья русскою армию. Всего-то тридцать тысяч человек, из которых тысяч десять каких-то казаков! И это перед ее непробиваемыми стенами

высотой в 25 метров, крепчайшими бастионами, сытым гарнизоном, считай в 42 тысячи прокаленных воинов, яростных янычар с конницей, подкрепленных 265 рявкающими пушками.

Куда до неё этим нечистым христианам, полуголодным, почти околевшим от холода, не имевшим осадных орудий, слабо вооруженных деревянными пиками.

Сам начальник крепости, храбрый паша Айдос–Мехмет неудержимо хохотал, получив от неудачника главнокомандующего русской армией Потемкина предложение — сдать его любимый и мощный Измаил!

А неверный гяур Суворов тот просто, ну, измывается над его непобедимым войском, угрожая:

«Сераскиру, старшинам и всему обществу. Я с войсками сюда прибыл. Двадцать

четыре часа на размышление — воля; первый мой выстрел — уже неволя; штурм – смерть. Что оставляю на ваше рассмотрение».

Екатерина Вторая из далекого пышного Петербурга пристально наблюдала за этими операциями и видела во взятии Измаила явное средство к победоносному завершению войны с Турцией.

Политик опытный и хитрый, она понимала, что Османская империя веками угрожала и точила ятаганы на российские рубежи и сопредельные с ней южные страны. Она нехотя признавала, что Турция обладала такой военной мощью, что могла запросто потягаться с любой европейской державой, и посему нахраписто

утверждалась на славянских Балканах, изничтожая их.

Григорий Потемкин, от которого императрица требовала скорейшего и успешного окончания войны, приказал полководцу Суворову поспешить под стены цитадели мусульман. Неприятно, конечно, но его сробевшие генералы отступились штурмовать эту неприступную твердыню.

Сиятельный князь, полюбовавшись игрой своих перстней, макнул гусиное перов чернильницу и отписал Суворову: «Измаил остаётся гнездом неприятеля… Моя надежда на Бога и Вашу храбрость».

А Суворов понимал, что сейчас на карту поставлена судьба всей русско-турецкой кровавой войны, его слава непобедимого полководца и жизнь тысяч и тысяч людей. Да, надменный Измаил должен взят и разрушен,и он сделает всё невозможное для этого.

«Генералитет и войска к службе ревностию пылают», — сообщал он Потемкину. Но добавляет: «Обещать нельзя, Божий гнев и милость зависят от Его провидения».

По приказу Суворова в войсках зачитывался заносчивый ответ турок из Измаила: «Скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем Измаил спустит знамена», чтобы ревностнее воспламенить солдат, казаков и матросов.

11 декабря в 3 часа ночи взвились сигнальные ракеты, и в половине шестого утра в густом тумане колонны двинулись на небывалый штурм. И он был ужасен!

Наступали лавиной шесть колонн с суши и три десанта с кораблей на реке.

Вначале следовало под огнем неприятеля преодолеть крутой ров шириной в 12 метров и 8 в глубину, взять с ходу оборонительный вал длиной в 6 верст с 7 бастионами, и высотой до 8 метров.

Итак, вперед, на приступ!

Особенно тяжело пришлось четвертой и пятой колоннам, составленных из спешенных казаков с укороченными пиками и малоопытных донцов. Пятой колонной командовал Матвей Платов, а четвертой — бригадир Василий Орлов. В этой штурмовой колонне сражался со своим полком Андриан Денисов.

До нас дошло не так много письменных воспоминаний участников штурма, воспроизводящих без прикрас и с подробностями эту баталию. Ибо зачастую мемуары известных лиц кочуют беззастенчиво частями из одного сочинения в другое, мало чего добавляя уму нашему и сердцу. Посему интересно обратиться к подлинным запискам Андриана Денисова.

Повержение османов

...................

Итак, Орлов колонной в две тысячи казаков ринулись на захват укрепления у Бендеровских ворот, где требовалось преодолеть глубокий ров и вал.

Денисов вспоминает:

«Наша колонна скорым шагом побежала ко рву, не доходя которого была встречена картечными выстрелами, чем многие были убиты и ранены… Колонна наша несколько поколебалась, но скоро оправилась, достигла рва, и близ Бендерских ворот многие казаки, я, войсковой старшина Иван Иванович Греков, по лестнице

полезли на батарею, скоро взошли на оную.

Но никак не могли прорваться через туры, из которых устроены были амбразуры.

Большая часть из нас были побиты и, хотя все почти полковые начальники к нам подоспели, но не могли взять батарей, и были почти сброшены с оной, избитые и раненые.

Я был оглушен из рук брошенным ядром, которое ударило между плечьми, два раза меня ткнули дротиком в платье, и банником получил несколько ударов в голову.

Первый удар весьма сильно во мне от ядра подействовал: я сполз с батареи и все другие оную оставили, …услышал, что мы отрезаны сзади и неприятель всех режет и убивает. Выскочил изо рва и пошел… Пули меня сопровождали.Пройдя несколько, увидел во рву, довольно глубоком..., много казаков, к которым и примкнул.

После скоро увидел тут же моего начальника бригадира Орлова и секунд-майора Краснова; полка моего ни офицеров, ни казаков тут не нашел, из которых, бывши во рву, еще видел многих убитых.

Бригадир Орлов подошел ко мне и в большом сокрушении сказал, «что он весьма сожалеет, что слава донских казаков сим случаем погибнет», и спрашивал: «нельзя ли исправить?».

На что отвечал я, что ежели он хочет, то стоит с сими остатками храбро

наступить — и батарея наша, и что я готов еще действовать. Тогда он очень меня просил, чтобы неудачу нашу исправить, на что ответил я:

-Командуй казаками, а я иду вперед.

С сим словом я вышел изо рва и, обнажа саблю, вскричал: «Друзья, вперед!» и пошел к крепости. Казаки многие меня опередили и со стремлением полетели; но мы… по ошибке шли против Бендерских ворот, где весьма много находилось турок, и сильною из ружей стрельбой много моих казаков побили.…

Тогда, рассмотрев лучше, я повел казаков на батарею, на которую прежде всходили.

Казаки вскарабкались на оную с геройским духом и сильно наши турок побили.… Сделавшись победителем батареи, я несколько утешился, но смерть братьев моих и многих офицеров весьма меня сокрушала. Тут через посланных узнал я, что родной брат мой жив, но весьма опасно ранен.

В крепости на обеих сторонах я видел ужасный бой.… Тогда я увидел Кутузова и Платова в городе, к которому послал сказать, что сделал и где я. В самое это время от Бендерских ворот турки до 300 чел., с противной стороны меня атаковали, но были усмотрены,и, все почти раненые, в ров казаками сброшены, где от подоспевших казаков и побиты».

Неистовый штурм изображается в уникальном труде дореволюционного историка А.Ф.Петрушевского «Генералиссимус Суворов».

Описывая тяжелый захват М.И. Кутузовым турецкого бастиона, он подчеркивает, что особенно трудно пришлось четвертой и пятой колоннам казаков.

Когда часть четвертой колонны взошла на вал, а другая оставалась за рвом, соседние Бендерские ворота вдруг отворились — и масса озверелых турок, бросившись в ров,ударила во фланг атакующим.

Колонна оказалась разрезанной пополам, положение находившихся на валу становилось очень опасным. Здесь, вне крепости и произошла ожесточенная рукопашная схватка. Сражавшиеся смешивались в темноте. Крики «Ура!» и «Алла!» беспрестанно сменялись, указывая, какая сторона одерживала верх.

«Казаки несли страшный урон и гибли под саблями турок почти безоружные, с перерубленными пиками. В это время пятая колонна, двигавшаяся невдалеке от четвертой, встретила глубокий крепостной ров, наполненный водой по пояс человеку. Перейдя ров под сильным перекрестным огнем, казаки стали взбираться навал, но услышали вправо от себя громкие крики турок и затем шум широкой свалки, произведенный вылазкой.

Они остановились в недоумении, стали колебаться, и тот час же были сбиты с вала в ров. Суворов, находившийся неподалеку от 4-ой колонны, извещенный о дурном у нее обороте дела, тотчас послал подмогу…

Турки, оставшиеся вне крепости, погибли почти все под штыками и саблями. Обе колонны опять пошли на штурм, после тяжелых усилий утвердились на валу при содействии присланного Кутузовым батальона».

Добавим, что когда пятая казачья колонна была сбита в ров и начала отступать, и турки бесновались, чувствуя победу, то «случилось, словно знамение Божее».

Неожиданно для всех священник полка Трофим Куцинский поднял крест и бросился вперед на врага, увлекся за собой атакующих. Он стал первым в России священником, награжденным Георгиевским крестом.

И еще. Сброшенные в ров казаки столпились во рву, раненый в руку генерал-майор Илья Андреевич Безбородко, передал командование Матвею Платову.

Платов с лестницей в руках ринулся к стене с кличем: «С нами Бог и Екатерина! Товарищи, за мной!», первый полез на стену, казаки бросились за ним гурьбой. Обе колоны оказались на валу. На связанных штурмовых лестницах они карабкались на стены крепости, под самое небо.

А сверху озверевшие турки метали огнем из пушек, лили кипяток, расплавленный свинец и смолу. Денисов и Платов с казаками вступили в ужасную сечу, где люди нещадно убивали, кромсали,изничтожали друг друга сотнями, тысячами тысяч. Казаки гибли и побеждали.

- Вот он, гярой! — вскричал Орлов, когда на вершине бастиона

Измаила появился весь в дыму и пламени, едва держась на ногах от

сильной контузии Андриан Денисов. И над поверженным бастионом взметнулся российский стяг…

Рассветало. В восемь часов утра ограда крепости находилась в руках русских. Турки свирепо оборонялись на улицах и в домах города. Шли такие кровопролитные бои, с которыми ночной штурм не мог идти ни в какое сравнение.

Каждая площадь была полем жуткого сражения, изо всех домов и из-за углов в русских летели пули; большие строения брали с помощью лестниц, разбивали вдрызг пушечными выстрелами.

Дрались остервенело даже турчанки, вооруженные кинжалами. По пылающим улицам, сметая всех на пути, носились табуны выпушенных из конюшен обезумевших лошадей.

Но живое кольцо вокруг отчаявшихся турок неумолимо сжималось. Хотя давалось это с большим уроном. Особенно терпели казаки вышеназванных колонн. Будучи неважно вооруженными, они не могли биться со свойственной им смелостью. Турецкие ятаганы враз обращали пики в щепы. Порою безоружные пешие казаки выхватывали ружья у турок и остервенело дрались штыками.

На одной площади целый отряд казаков был окружен осатаневшими янычарами. Казаки грудами гибли под ударами турецких ятаганов, не имея шашек, а их пики турки рубили взмахами клинков. Погибель была неминуемой, если бы не выручила

их регулярная пехота и Черноморские казаки с флотилии.

Храброму коменданту Измаила Айдос-Мехмету не удалось пережить этот кровавый день, он умер от многочисленных ран, воздетый на штыки русских.

Андриан Карпович видел, что солдаты, обозленные двукратной неудачей под Измаилом, осадными невзгодами, потоками крови,сильно рассвирепели.

«Под их ударами гибли все — и упорно оборонявшиеся и безоружные, и женщины и дети; обезумевшие от крови победители криками поощряли друг друга к убийству. Даже офицеры не могли удержать их от бесцельного кровопийства и слепого бешенства.

За убийством и в параллель с ним шел грабеж — прискорбное знамение времени. По улицам и площадям валялись груды, чуть ли не холмы человеческих трупов, полураздетых, даже нагих; торговые помещения, жилища побогаче стояли полуразрушенные; внутри все было разбито, разломано, приведено в полную негодность.

Грабеж продолжался 3 дня, согласно заранее данному Суворовым обещанию… На другой и третий день продолжались еще случаи насилия и убийства, а в первую ночь сплошь до утра раздавалась трескотня ружейных и пистолетных выстрелов…»

Кутузов стал комендантом Измаила. Было совершено благодарственное молебствие при громе выстрелов орудий. Много было неожиданных, радостных встреч между людьми, считавшими друг друга убитыми.

По окончании штурма Денисов заботится о своих раненых братьях, офицерах и казаках. Он разыскивает лекаря и платит за их врачевание из своих небольших денег. Ведь офицерам уже несколько месяцев не выдавали жалование, и они обносились так, что не имели нижнего белья.

Андриан Карпович нашел брата Логина Карповича едва живым, с пулями в левой ноге и перебитой надвое рукой, но был и этому безумно рад. В этой же палатке оказался и его двоюродный брат,генерал-майор Федор Мекноб, тяжело раненый двумя пулями.

«Слава тебе, Господи,- крестились братья,- теперь не стыдно и домой возвращаться». Логин Карпович по указу императрицы был отправлен залечивать раны на Царицынские минеральные воды.

Денисов видел, как много было тщетных разысканий товарищей и близких,упокоенных навеки. Тела убитых русских бойцов свозились за город, их предали земле по уставу церковному.

Неприятельских трупов было так много,что от смрада возникла опасность повальной заразы. Трупы, в количестве более 20 тысяч,бросали шесть дней в Дунай, и только тогда Измаил был очищен.

Пленных турок, числом 9 тысяч, сопроводили под конвоем казаков в Николаев.Часть пленных, мужчин и женщин-турчанок, разобрали офицеры по разрешению Суворова.

Тщеславный Суворов занизил в докладной данные о потерях своих войск. Россияне в действительности оставили на валах, бастионах и улицах до 4 тысяч погибших сынов, 6 тысяч получили ранения. Но особенно велики оказались потери командного состава, идущего смело впереди всех на прорыв. Горько, но из 650 офицеров и генералов, в строю осталось лишь 250 человек.

В этом приступе, который в мировой истории не имеет себе равных, даже тяжело раненые офицеры и казаки не покидали место боя и продолжали сражаться до победного конца, как Андриан Денисов, Иван Греков, Петр Грузинов и многие другие.

Суворов был восхищен героями измаильского штурма. За отважного Денисова он лично ходатайствовал перед Екатериной Второй:

Аттестат

«Войска Донского полковник армии г. премьер-майор Андриан Денисов во время взятия штурмом крепости Измаильской прошлого 790-го декабря в 11-й день, находясь со вверенным ему полком при четвертой колоне г-на бригадира и кавалера Орлова, достигши до рва, взошел первый на бастион, где поступая с отличной храбростью и мужеством, был примером подчиненным, завладел…

с оными пушками, почему свидетельствуя его Денисова таковые неустрашимые подвиги, нахожу достойным от высшей команды всякого награждения.

Дан за подписанием моим и с приложением герба печати. Февраля 11 дня 1791 года…

Граф Александр Суворов-Рымникский».

И на мундире Денисова «за отличную храбрость, оказанную при взятии приступом крепости Измаил», заблистал орден св. Георгия 4-ой степени. Ему было всего 26 лет! Отсюда пошло имя его как казачьего начальника. И именно тогда ярким светом засияла полководческая звезда Суворова.

Сообщил Суворов императрице и о Матвее Платове:

«Бригадир Платов, поощряя подчиненных своих к порядку и твердости под сильными перекрестными выстрелами, служил примером, с неустрашимостью влез на вал…. был он, Платов, сам повсюду примерам храбрости».

Матвей Платов был награжден орденом св. Георгия 3-й степени

«во уважение на усердную службу и отличную храбрость, оказанную при взятии приступом города и крепости Измаила с истреблением бывшей там турецкой армии, командую колонною». Конечно, высокой наградой отметили и Василия Орлова.

Отрадно было узнать Андриану Карповичу, что принявший участие в штурме Измаила земляк его премьер-майор Войска Донского Никита Астахов

«за отличную храбрость, оказанную при взятии приступом крепости Измаила» был удостоен Георгиевской награды.

А сын его, Емельян, уйдя с отцом на турецкую войну в 16 лет из родной Усть-Хоперской станицы, за храбрость при штурме самим Суворовым получил чин капитана и знак отличия за взятиеИзмаила.

Отец и сын были счастливы, и более того — что остались живы для будущих баталий и побед!

Весьма уважая И.К. Краснова,(которого Денисов в своих записках часто

называет «храбрый Краснов»), он был рад и за него. И не только потому, что секунд – майор Краснов шел впереди пеших казачьих сотен при штурме. Ведь именно бесстрашный и ловкий Краснов перед этим, был направлен Суворовым разведать, крепостной ров, наличие волчьих ям, ловушек и других неприятных сюрпризов для штурмующих колонн.

Под командой Краснова были захвачены на крепостном валу три стреляющих артиллерийских орудия. По представлению Суворова Екатерина Вторая пожаловала храбрецу именной похвальный лист. Он стал премьер-майором, и получил второй Золотой крестна Георгиевской ленте «За Измаил».

И шла зима… Императрица, помешивая угли в камине, изрекала вельможам:

- Мы весьма довольны непростой победой Суворова!

А Турции впредь не надо играть с огнем русским!

..................................................

Дипломаты почтенно сообщали ей:

- Великосветские дворы Европы шокированы, что гордый и великий Измаил пал под сокрушительным ударом русских.

И чуть ли не шепотом добавляли:

- Султанская Турция пребывает в ужасе. Ведь уничтожен оплот на Дунае против христиан, и османы в панике бросают дома и бегут в глубь страны.

На что в ответ слышался смех хитроумной императрицы.

А вот лавры победы достались больше приближенному к Екатерине Второй светлейшему Григорию Потемкину, чем строптивому полководцу Суворову. Хотя решиться на штурм Измаила можно только раз в жизни, так сказал однажды Суворов.

Андриан Карпович видел, что в Измаиле в руки оставшихся в живых и израненных воинов попала несметная добыча. Груды золотых и серебряных монет, индийские жемчуга, ожерелья и каменья, роскошные знамена и куски нежного шелка, обвернувшись которыми солдаты щеголяли на руинах крепости.

Хвалились друг перед дружкой дорогостоящим оружием, изукрашенными алмазами кальянами и прочей восточной невидалью. Не брали только ленивые, да не взял ничегошеньки Суворов.

Когда офицеры подвели ему арабского коня чистейшей крови, в богатом уборе, и просили взятьего на память о штурме, Суворов возразил:

- Нет, не нужно мне его. Донской конь привез меня, донской и увезет.

Спустя несколько дней победитель покинул Измаил на дончаке и уехал в сопровождении казака, который держал под мышкой длинный палаш Суворова и узелок с его мундиром и регалиями.

Покончив с Измаилом, поредевшие казачьи полки, и с ними Андриан Денисов, выступили дружно на зимние квартиры к Пруту.

Сквозь пепел лет дошли до нас стихотворные слова донского сочинителя А. Леонова о войне с турками:

Вы узнали нашу лаву,

Наш казачий дружный гик-

И воспомнили отраву

Смертоносных наших пик.

Отчего ж вы, басурманы,

Не обернитесь лицом,

Отчего же в ятаганы

Не ударите с копьем?

Оттого, что ваши деды

Вам твердят про казаков,

И про наши встарь победы,

И про старый ваш Азов.


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 31  32  33  34 [35] 36




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 16

⇑ Наверх