Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Алекс Громов» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 16  17  18

Статья написана 29 ноября 23:13
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах non-fiction.

«Битва при Курукшетре. Считается, что местом великой битвы, описанной в эпосе «Махабхрата», была огромная равнина Курукшетра неподалеку от современного Дели. Сражение продолжалось 18 дней. Из ближних и дальних мест на равнину стекались армии, чтобы примкнуть либо к Пандавам, либо к Кауравам. Грандиозное побоище описывается в деталях, включая сложные военные стратегии и разнообразное оружие – от луков до палиц, копий и мечей. Если простые солдаты участвовали в массовых сражениях, то знатные воины вступали друг с другом в поединок. Бхишме и Дроне пришлось биться со своими учениками Пандавами, поскольку долг заставлял их воевать за Кауравов. В ходе войны было убито множество воинов с обеих сторон».

Филипп Уилкинсон. Мифы и легенды. Большая иллюстрированная энциклопедия

Тысячелетние мифы и легенды – это не просто представления далеких предков о мире и его тайнах. Это волшебные зеркала, в котором отражаются мечты, надежды и страхи поколений. Ведь миф – это единственное место, где до сих снова встречаются боги, демоны и люди, как бы они себя не называли...

В этом красочном издании, сделанном под руководством главного редактора Ольги Дыдыкиной не только приведены тексты основных мифов народов нашей планеты, сопровождаемые пояснениями, но и множество иллюстраций, по которым можно проследить эволюцию обликов героев и сюжетов, обретающих черты, свойственные тому или иному времени и месту.

В чем своеобразность северной мифологии? В ее текстах нашли свое отражение не только языческие ритуалы, но и многие архетипы людей Прошлого – неслучайно многие ключевые сюжеты из этого трактата были в XIX в использованы романтиками.

Насколько нордические боги были «родственниками» других древних богов Европы? Волшебник и повелитель магии Один не слишком похож на любвеобильного олимпийца Зевса. Одину был свойственен шаманский экстаз, и впадая в «звериный транс», он совершал путешествия в мир мертвых и там заставлял прорицательницу предсказать судьбу его сына Бальдра.

Нордический миф был моделью, неизменной мерой, которой веками следовали участники множества ритуальных действ. Примером могут служить военно-религиозные обычаи германцев, их сакральный характер, военные союзы, посвященные Одину. Северные боги олицетворяли воинскую отвагу, могущество чар, всеохватность превращений и мудрость поэтических строк, хранивших тысячелетние предания. Многие пережитки язычества сохранились на Севере спустя восемь столетий после принятия христианства и лишь распространение научных знаний в конце XIX в привело к падению веры в сверхъестественных существ. Вместе с древними богами из людских жилищ, озер, рек, лесов и полей исчезли тролли и гномы, кобольды, эльфы и гоблины, являвшиеся как частью сил природы, так и иного мира, существовавшего задолго до людей. В «Эддах» рассказывается о предстоящем Рагнареке, гибели мира и сумерках богов. Но после сражений возникнет новая земля, новое людское племя и новое солнце. И оставшиеся в живых боги, Видар и Вали, будут править под новыми небесами. Этот скандинавский миф о конце мира имеет многочисленные параллели в кельтской, иранской, отчасти индийской традициях, в кавказских сказаниях о прикованных великанах и погибших героях.

Многие северные мифы со временем перешли в разряд средневековых россказней. Их элементы, порой едва узнаваемые, до сих пор присутствуют в народных сказках не только Скандинавии и Германии, но и Италии и Нидерландов…

На различных континентах сохранились мегалитические постройки. «Археологический комплекс Накше-Рустам (то есть «рисунки Рустама») в Иране включает несколько гробниц древнеперсидских царей. На этом барельефе изображена победа персидского царя Шапура I над римскими императорами Валерианом и Филиппом Арабом в III в.»

Мифология и легенды разных народов хранят память о великих катаклизмах (происходящих не однажды) и приплывших издалека «людях моря». Для индейцев Северной и Южной Америки это был основатель доколумбовой цивилизации Виракоча (Инка)… Сцены уничтожения суши в огне и волнах, о людях-богах, владеющих небом и землей, создателях наук, законов и письменности воспроизведены во многих мифах. Индейские племена апачей, алгонкины, айова, хопи, сиу, дакота сохранили похожие легенды, обрядовые песни о «Потерянной Земле». В них говорится о потопе и о высоких белых светловолосых героях или прародителях с типичными признаками европейской расы. Не обойдены вниманием король Артур, Беофульф, древние славянские божества, Баба Яга и Кощей Бессмертный.

«Рустам был величайшим из героев Древней Персии: этот храбрый воин защищал себя и свой народ от самых страшных и сильных врагов. Ему не было равным в искусстве владения оружием и сноровке, с которой он обращался со своим благородным скакуном Рехшем. Но его жизнь омрачала ужасная трагедия: он случайно убил своего собственного сына Сохраба. Рассказ об этом событии является центральным эпизодом персидского эпоса «Шахнаме», а также сюжетом известного произведения английского поэта Мэтью Арнольда (1822-1888) «Сохраб и Рустам»…

Жизнь Рустама в основном была связана с войнами и битвами. Его героические подвиги заключались в уничтожении сверхъестественных существ: драконов, демонов, львов и других хищных животных, а также противников, обладавших колдовской силой, таких как ведьмы. Рустаму приписывались семь подвигов, совершенных для спасения своего повелителя – царя Персии, которого захватили демоны…»


«По истечении двадцати пяти лет геологических и археологических исследований в наиболее засушливых регионах юго-восточного Египта и северо-западного Судана ученые пришли к выводу, что около восьми тысяч лет назад до н.э. климат здесь был куда более влажным. В то время восточная Сахара превратилась из безжизненной пустыни в настоящую саванну, давшую приют самым разным видам животных. Столь благоприятные климатические условия продлились вплоть до 3-го тысячелетия до н.э., когда на смену дождям вновь пришел палящий зной пустыни. В свою очередь, этот период повышенной влажности можно разбить на три отдельные фазы. Первая из них имела место между 8000 до 6200 г. до н.э., вторая – между 6100 и 5900 г. до н.э., а третья – между 5700 и 2600 г. до н.э.»

Э.Ф. Малковски. Боги, построившие пирамиды: Египет до фараонов

Когда и как возникла древнеегипетская цивилизация? Как утверждают ученые, с завершением последнего ледникового периода (около 10 000 лет до н.э.) значительно изменилась погода на всей планете. Климат в Северной Африке постепенно становился все более засушливым, что привело в итоге к возникновению пустыни Сахара. Согласно выводам современных египтологов, именно эта засуха и вынудила первобытных людей иммигрировать с запада на восток – непосредственно в долину Нила. Это произошло в последней четверти IV тысячелетия и положило начало египетской цивилизации.

Переселенцы принесли в долину Нила свои мифические предания и религиозные верования, а наличие множества рабочих рук и обильные урожаи привели к всеобщему процветанию. Благодаря этим факторам, как утверждают традиционные египтологи, царям первых династий организовать такие глобальные проекты, как сооружение пирамид, храмов, гробниц, Великого сфинкса. По их мнению, каждый, кто настаивает на том, что Сфинкс был создан до воцарения 4-й династии (2575-2467 гг. до н.э.) сталкивается с серьезной концептуальной проблемой — не существует сколько-нибудь явных свидетельств того, что уже до этой эпохи египтяне были знакомы с техниками и инструментами, позволяющим и создавать столь грандиозные статуи.

В 1998 г. ученые обнаружили в провинции Асуан на юге Египта, в районе местечка Набта-Плайя выложенный из больших камней круг, внутри которого находились поставленные «на попа» массивные каменные блоки. Оказалось, что данное сооружение представляет собой нечто вроде схемы по наблюдению за звездами. Три из шести камней в центре круга отражали положение звезд, входящих в пояс Ориона – в тот момент, когда они появились на горизонте в пору летнего солнцестояния (в период между 6400 и 4900 гг. до н.э.).

Уникальность этого сооружения в том, что обычно мегалитические постройки соответствуют всего лишь одной небесной координате. В результате в любой конкретный момент времени возле этой отметки восходит немало звезд и почему в традиционной археастрологии подобные устройства принято считать слишком нечеткими, и добавление второй координаты выводит «сооружение Набты на новый уровень, превращая его в весьма точную двухмерную карту звездного неба. ...все линии звезд в этой карте сориентированы дополнительно еще на одну звезду – Вегу в созвездии Лиры».

Большинство из наших современников, живущих в мегаполисах, слабо разбирается в астрономии, считая ее лишь одной из абстрактных наук. Время для нас – это прежде всего часы на стене. И мы забываем, что земное время устанавливается по небесным светилам, и хотя нам кажется, что отсчет времени – это современный обычай, на самом деле он уходит корнями в глубокую древность. Феномен времени неслучайно неотделим от самого понятия культуры и цивилизации.

Привычная для нас история Египта начинается приблизительно в начале 3-го тысячелетия до н.э., одновременно с появлением письменности. Однако многочисленные легенды, повествующие о более ранней эпохе, позволяют предположить существование другого – доисторического Египта, культура которого уходит корнями в отдаленное прошлое. И Египет в данном случае – отнюдь не исключение.

Существовавшую доисторическую эпоху ученые называют ее Эпохой Мифов. Что же предоставляли собой эти мифологические истории? Традиционно мифы воспринимаются как выражение религиозных идей, попытку придать смысл и внутреннюю законченность человеческому существованию. Однако некоторые ученые настаивают на том, что «эти истории понимаются нами не так, как следовало бы, и что в действительности мы имеем дело с научным языком, позволяющим выразить основополагающие принципы бытия. Проблема в том, что сами мы используем для этой цели специально созданный технический язык. Здесь же перед нами предстает та уникальная и символическая форма речи, с помощью которой представители древних культур пытались истолковать процессы, протекающие в природе и во Вселенной». Исследуя гипотезу, согласно которой древние египтяне были наследниками более древней культуры, мы неизбежно сталкиваемся с необходимостью осмысления мифов. Именно предания позволят нам воссоздать общую картину древней истории, но иному оценить и великие сооружения древних, которые с помощью звезд измеряли длинные промежутки времени, которые мы называем веками. Действительно ли те, кто жил на берегах Нила тысячи лет назад, считали звезды богами небес или они просто использовали стилизованный язык, желая довести до потомков истину об отсчете времени и пройденной ими Вечности?...

«Греческий остров Кеа расположен на западном конце Киклад – обширной группы островов Эгейского моря. Благодаря близости к побережью Аттики история Кеа тесно связана с историей Афин. Одно время его называли Водным островом (Идрусса). Поскольку остров был очень красивым, боги преисполнились зависти и отправили сюда льва, чтобы он опустошил землю. Испуганные нимфы бежали, что привело к наступлению засухи. Жители Кеа стали молить о помощи Аристея, сына Аполлона. Тот построил храм Зевса, чем умилостивил могущественного бога. Зевс послал на землю дожди, а нимфы вернулись на свой остров.

По утверждениям археологов, поселения на Кеа существовали уже до 4000 г. до н.э. Об этом свидетельствуют находки кикладской, минойской и микенской керамики…»


«Долг полководца — проезжать перед рядами воинов верхом на коне до начала боя, являть им себя в трудную минуту сражения, восхвалять храбрых, грозить трусливым и воодушевлять ленивых. Он должен восполнять прорывы в обороне и обеспечивать поддержку уставшим, при необходимости перестраивая подразделения, и не допускать поражения, заранее предвидя исход битвы.

«Краткое изложение роли полководца на поле боя» Онасандера было написано в середине I века, но оно отражало стиль командования, который сохранялся практически неизменным, по меньшей мере, в течение семи веков и являлся типично римским. Полководец должен был руководить сражением и воодушевлять своих солдат, заставляя их помнить, что за ними внимательно наблюдают, и храбрость будет должным образом вознаграждена, а трусость — наказана.

Полководцу не было нужды разделять с рядовыми воинами опасность, кидаясь в гущу сражения с мечом или копьем в руке. Римляне знали, что Александр Великий, воодушевляя своих македонян личным примером, не раз приводил их к победе, но они не требовали от своих военачальников подобного героизма.

Сам Онасандер был греком по происхождению и не имел военного опыта. Стиль его сочинения являлся типично эллинистическим, но командир, описываемый в его «Полководце», — римлянин. Книга была создана в Риме и посвящена Квинту Веранию, римскому сенатору, который умер в Британии в 58 г., будучи наместником провинции и командуя армией. Римляне с гордостью заявляли, что они во многом копируют тактику и военное снаряжение иноземцев, но что касалось основной структуры армии и функций военачальников, заимствований было меньше всего.

Эта книга рассказывает о римских полководцах — точнее, о пятнадцати военачальниках, добившихся наибольших успехов в период с конца III века до н. э. до середины VI века н. э. Одни из них довольно известны среди военных историков — по крайней мере, Сципион Африканский, Помпей и Цезарь всегда будут включаться в ряды самых выдающихся военачальников в истории; в то же время о других обычно забывают.

Все они (возможно, за исключением Юлиана) были как минимум компетентными военачальниками, добившимися значительных успехов на поле боя, — даже если в конечном счете они потерпели поражение. Многие обладали несомненным талантом. Поэтому отбор персонажей для данной книги основывался в первую очередь на важности этих людей в истории Рима, их заметной роли в развитии римских методов ведения войны. Не в последнюю очередь приходилось учитывать наличие источников для подробного написания биографий. Из-за простой нехватки фактических данных здесь не рассказано ни об одном полководце III и V веков н. э., а из II, IV и VI взято лишь по одному герою. По этой же причине мы не можем подробно обсуждать кампании ни одного римского военачальника, действовавшего до Второй Пунической войны».

А. Голдсуорти. Во имя Рима: Люди, которые создали империю

Как создаются империи? Рим, одна из самых великих держав за всю историю человечества, возникла благодаря военным успехам. Именно победам на поле боя она была обязана своим долгим существованием.

Идеалы воинов и военачальников соответствовали форме правления. Так во времена Республики «идеальный герой должен был стремительно вырваться из рядов остальных воинов и, вступив в бой с вождями вражеских племен, одержать над ними победу на глазах у всех». В битвах древности ценилась личная доблесть, и даже цари и вожди подтверждали свою власть воинскими успехами.

Но с развитием цивилизации постоянно увеличивалась численность управленцев, а поскольку в Риме война была неотделима от политики, то римским чиновникам-магистраторам приходилось не только руководить общественной жизнью, но и командовать армиями. Римские военачальники совмещали два вида деятельности – поднимаясь по стандартной карьерной лестнице, они занимали как гражданские, так и военные посты. «Какими бы талантами не обладал римлянин, он должен был иметь минимальные навыки в обеих областях, если хотел добиться успеха».

Войны, которые вели римские полководцы во времена Республики, оправдывались защитой интересов Рима. Но при этом отношение к чужакам было своеобразно потребительским: «Независимый народ, не проявивший должного уважения к римскому могуществу, считался гордым, и, следовательно, представлял потенциальную угрозу». Поэтому ему обычно преподавали урок, при этом навязывание другим своей воли Рим называл термином «успокаивать». Но даже времена заката Республики, когда сенат уже не мог контролировать ход войн, проводимых в пользу Рима Цезарем и Помпеем, оппоненты обвиняли полководцев в индивидуализме и неуважении римского народа.

Характерным признаком римской стратегии было стремление к абсолютной победе – враг должен быть уничтожен и даже память о нем стерта с лица земли. Но это касалось не только чужаков – все внутренние конфликты велись до полной победы и смерти противника. Компромиссы между врагами были явлением довольно редким и заканчивались новыми сражениями или убийствами.

Цезарь, один из величайших полководцев древнего Рима, прославился не только своими победами, но и популистским подходом – «он знал, как играть на эмоциях солдат, больше всего на чувстве гордости отдельных легионов». Почему был убит Цезарь? Он открыто стремился к абсолютной власти. Его приемный сын Октавиан-Август, создавший режим при котором его единоличное правление государством было завуалировано – он не называл себя ни диктатором, ни царем, а лишь принцепсом сената (первым из сенаторов).

Так постепенно из руин республики проступали черты империи. Август уже не обращался к своим войскам с дружеским «Товарищи», предпочитая официальные «Солдаты», а высшие почести от побед, одержанных его наместниками, получал он сам — как верховный главнокомандующий.

«Деяния», длинная запись на мавзолее Августа, рассказывающая об его подвигах, содержит длинный перечень племен, народов и царей, покоренных и побежденных им. Август не был великим полководцем (ходили слухи, что он даже бежал с поля боя во время первой битвы при Филиппах), но судя по той надписи, по числу одержанных побед, взятых штурмом городов и убитых вражеских воинов, никто не может сравниться с ним, даже Цезарь и Помпей. Никто из римлян отныне не имел права соперничать в популярности с правителем Рима

Отныне мнение народа и сената приобретало лишь символическое, ритуально-оформительское значение. Главное свершилось — рисские легионы находились под непосредственным контролем Августа, который регулярно выплачивал им жалованье, а после демобилизации ветераны получали землю или большую денежную компенсацию.

Пройдет время, и римские воины сами будут выбирать своих императоров, убивать их, сражаться между собой за право очередного претендента править Римом. Но это будет уже закат империи.

«Такие цари и вожди становились лидерами благодаря храбрости, проявленной в военное время. Во многом они походили на героев «Илиады» Гомера, которые сражались так, что люди говорили:

Нет, не бесславные нами и царством ликийским пространным

Правят цари: они насыщаются пищею тучной,

Вина изящные, сладкие пьют, но зато их и сила

Дивная: в битвах они пред ликийцами первые бьются!

Восстание, превратившее Рим из монархии в республику, почти не изменило манеру руководства боевыми действиями, — от самых выдающихся лиц в новом государстве по-прежнему ожидали храбрости в бою. Идеальный герой должен был стремительно вырваться из рядов остальных воинов и, вступив в бой с вождями вражеских племен, одержать над ними победу на глазах у всех. Иногда о поединке могли официально договориться с противником: так трое братьев Горациев сражались с тремя братьями Куриациями из соседнего города Вейи. Как гласит легенда, двое римлян были почти сразу убиты, но прежде они успели ранить своих противников. Затем последний Гораций притворился испуганным и бросился бежать, а Куриации помчались за ним в погоню. Раненые, они бежали с разной быстротой, догоняя единственного уцелевшего врага, и Гораций, неожиданно развернувшись, убил всех троих по очереди. Победитель вернулся в Рим, где его встретили с ликованием, но родная сестра не разделила всеобщую радость — девушка была обручена с одним из Куриациев, — и Гораций убил ее за это.

Это далеко не единственный случай проявления личного героизма. Запомнился не только совершенный Горацием подвиг, но и его бесчеловечный поступок, и попытка судить героя за убийство. Несмотря на то что Гораций был оправдан, его история отражает стремление общества пресекать проявления излишней жестокости.

Еще одним примером личной доблести служил римлянам Гораций Коклес. Он сдерживал наступление целой армии этрусков, в то время как за его спиной соратники разрушали мост через Тибр. После того как мост рухнул, герой бросился в воду и перебрался через реку вплавь. Не важно, есть ли хотя бы доля правды во всех этих легендах или нет, главное, что они характеризуют тип военных действий, свойственный многим примитивным культурам.

В историях о раннем Риме четко прослеживается готовность римлян принимать в свое общество чужаков. Это было крайне редким явлением для остального Древнего мира. Территория Рима становилась все больше, росла численность населения, и соответственно увеличивались масштабы войн. На смену небольшим отрядам воинов под предводительством героя-одиночки пришли рекруты, способные обеспечить себя необходимой экипировкой.

Через некоторое время — историкам до конца не ясно, как происходил этот процесс в Риме, да и в других греческих или италийских городах, — римляне начали сражаться как гоплиты в тесно построенной фаланге. У гоплита имелся круглый покрытый бронзой щит приблизительно трех футов в диаметре. Он также носил шлем, нагрудник и ножные латы, а его основным оружием было длинное копье. Фаланга гоплитов давала гораздо меньше возможностей для проявления индивидуального героизма, поскольку плотное расположение воинов почти не позволяло им видеть, что происходит в нескольких футах впереди.

После того как в битвах перестала преобладать личная доблесть, а их исход начал определяться сотнями или даже тысячами гоплитов, сражавшихся плечом к плечу, изменилось и соотношение политических сил в государстве. Прежде цари и вожди подтверждали свою власть воинскими успехами. Теперь гоплиты начали требовать политических прав, соизмеримых с их ролью на поле боя, прежде всего права ежегодно избирать своих собственных лидеров, чтобы участвовать в управлении государством — как в мирное время, так и в военное. Большинство гоплитских командиров принадлежали к довольно узкой группе семей, ведущих свой род от старой военной аристократии, которая не собиралась делиться властью».


«С незапамятных времен ее населяли древние ливийские племена, которых египтяне называли лебу или ребу, а берберами (производное от латинского «варвары») назвали арабы, вторгшиеся в Магриб в VII веке. Триполитания до III века н.э. называлась Сиртикой. Однако и ныне это название применяется к ее прибрежной полосе. Древнейшие города Триполитании были основаны финикийцами: Лабдах (позже Лептис-Магна) около 1100 г. до н.э., Эя в VII веке до н.э. и Сабрата около 500 г. до н.э. Города эти вошли в состав могущественной Карфагенской державы, основанной в 814 г. до н.э. История Феццана связана с таинственным царством гарамантов. Полагают, что оно возникло в эпоху миграций «народов моря», т.е. после Троянской войны, и что эти народы смешались с автохтонным населением».

М.Ф. Видясова. Ливия. Куда идет страна 140 племен?

Научное исследование посвящено как древней истории Ливии, так и событиям, которые разворачивались в этой стране и в ХХ веке, и в самые недавние времена. Описано сформировавшееся исстари деление страны на три историко-географические области: Киренаика, Триполитания и Феццан. При этом сама по себе Ливия в современном понимании, с нынешним названием и границами, возникла только в эпоху колониального раздела Африки.

Отмечается, что на жизнь современной Ливии до сих пор продолжают влиять племенные отношения, начавшие складываться в XI веке. Тогда на обширном пространстве от Западной Сахары до Центральной Азии совершались массовые перемещения кочевых народов. Заложенная более тысячи лет назад племенная структура во многом сохранилась до наших дней, и это несмотря на многочисленные войны, миграции населения, рождение и гибель государств. Архаичная племенная система продолжает играть актуальную роль даже в жизни обитателей больших и, казалось бы, современных городов. Именно в ней автор усматривает одну из причин того, почему гражданская война в Ливии оказалась такой продолжительной и жестокой.

«После Пунических войн и падения Карфагена (146 г. до н.э.) Триполитания становится частью Римской республики, затем Римской империи. Расцвет Лептис-Магны пришелся на первые три века н.э., особенно на время правления уроженца этого города, императора Септимия Севера (193–214 гг.), при котором здесь появилось много новых строений. Последнее относится и к Сабрате. Оба города, как и Эя, экспортировали продукты местного производства и слоновую кость из Черной Африки, хотя низкорослые североафриканские слоны, составлявшие «танковый корпус» армии Ганнибала, возможно, еще не совсем вымерли (их изображения встречаются на позднеантичных мозаиках из Туниса и Ливии). Не вышел из употребления и финикийский (пунический) язык. Так, Апулей (ок.125 г. – после 170 г.), женившийся на богатой вдове из города Эя, нелестно характеризуя своего пасынка Сциния Пудента, пишет, что этот именитый юноша – невежда, предающийся безделью и пьянству. «Разговаривает он все время только по-пунийски и едва-едва помнит до сих пор несколько греческих слов, которым когда-то его выучила мать. По-латыни же он и не хочет и не может разговаривать». В ходе распада Римской империи на Западную и Восточную (конец III века) Триполитания отошла к первой из них. В 439–534 гг. она являлась частью Вандало-Аланского королевства со столицей в Карфагене».



«В отличие от рубинов, крупные сапфиры весом более 50 карат встречаются не то чтобы исключительно редко, хотя кашмирский камень такого размера — настоящее сокровище; все сапфиры из этого региона весом свыше 10 карат стоят очень дорого. Знатоки при покупках полагаются на тот факт, что, единожды увидев подлинный васильковый оттенок кашмирского сапфира, его уже нельзя забыть. Вся сложность заключается в том, что можно много лет провести в «нижних слоях» ювелирной торговли и так и не увидеть ни одного кашмирского сапфира, а ведь цвет других сапфиров оценивается исключительно в сравнении с кашмирскими.

Бирманские сапфиры также могут быть отличного качества: цвет у них более насыщенный, стремится к ультрамариновому синему, среди них попадаются качественные образцы весьма крупных размеров. Сапфиры из Шри-Ланки обычно бледнее, с выраженным дихроизмом, некоторые из них практически бесцветные; но лучшие камни тем не менее приближаются по цвету к кашмирским. И в бирманских, и в шри-ланкийских камнях встречаются включения, похожие на белые иглы, как в рубинах, которые улавливают свет, если вращать камень, а также заполненные жидкостью трещинки. В бирманских камнях «шелк» (это общее название подобных включений) обычно состоит из скоплений коротких игл, заметных через лупу и расположенных под углом в 60 или 120 градусов друг к другу. В шри-ланкийских сапфрах «шелк», как правило, длиннее, зачастую он протягивается от одной стороны камня до другой, и только в одном или двух направлениях.

Наличие в камне «шелка» обычно является достаточным доказательством его природного происхождения; однако, если «шелк» виден невооруженным глазом, это может значительно сократить стоимость камня, за исключением случаев, когда он образует «звезду». Правда, «шелк» в форме звезды может встречаться и в искусственных сапфирах. Характерным признаком шри-ланкийских сапфиров являются включения циркона, поскольку в этом регионе они залегают в одних и тех же местах».

Дэвид Беннет, Даниела Маскетти. Ювелирное искусство. Иллюстрированный справочник по ювелирным украшениям

Меняются эпохи, стили, поколения. Неизменным остается лишь одно – человеческая страсть к драгоценностям. Ювелирные изделия, стоившие целые состояния, носили их величества и высочества многих европейских королевств и монархий, владыки Востока и правители Африки, величественные императоры ацтеков и царственные повелители инков. Драгоценности сверкали на вельможах и придворных красавицах, богатейших шейхах и могущественных султанах, промышленных магнатах и крупных финансистах. Теперь в них щеголяют владельцы нефтяных скважин, голливудские звезды и просто богатые ценители прекрасного.

Ювелирное искусство, постоянно совершенствуясь, развивается согласно общечеловеческой моде – здесь, как и во всем другом, определенные стили сменяют друг друга. Эволюция украшений в этом томе (в создании которого приняли участие эксперты знаменитого аукционного дома Сотби) представлена наглядно: 919 фотографий уникальный изделий, сделанных в натуральную величину. Интересно узнать, каких разнообразных цветов бывают «лучшие друзья девушек», бриллианты. Названия некоторых видов их огранки — «маркиза», или «сердце», полны романтики и тепла, они вполне способны стать признанием в любви и талисманом, приносящим счастье и удачу. Идеи для своих творений мастера черпали из окружающего животного и растительного мира. В 1830 гг. стали использоваться особые символы, язык цветов, «секретные коды» и целые сюжеты остававшиеся популярными не менее 20 лет. Ценилось не только золото, в 1819 г. во Франции и Англии было модном носить комплекты изысканных украшений, сделанных их миниатюрных и отполированных до сияния стальных шариков. Моду нередко задавали представительницы прекрасного пола, обладающие безупречным вкусом и пониманием красоты. Среди них были именитые герцогини: Ангулемская – возродившая моду на кораллы и Виндзорская — собравшая бесценную коллекцию редчайших украшений.

Художники живописцы тоже внесли свой вклад, так портрет Леонардо «Прекрасная Ферроньер» подсказал ювелирам идею налобной цепочки с центральной подвеской, получившей название — «ферронье» и ставшей популярной в Италии XV в., до того, как появились тиары и диадемы. Например, серьги в виде жирандолей или подсвечников были распространены во 2-й половине XVIII в., но и последующих веках это форма неоднократно входила в моду. Основной формой подвесок на протяжении веков являлся крест, как правило украшенный драгоценными и полудрагоценными камнями. Так в Англии в моду в начале XIX в. вошли мальтийские кресты, украшенные бриллиантами. Мотив лиры – на подвесках – обычно ассоциируется с неоклассицизмом.

В конце XIX в. в ювелирном искусстве Европы стали использовать обаятельные мотивы стиля ар нуво – всевозможные растительные орнаменты, экзотические цветы и растения, всевозможных стрекоз и букашек.

В 1925 г. вошли в моду экзотические вещицы, напоминающие о индийских колониях и жарких странах. С тех пор восточная символика стала популярной. Авторы считают, что историческая родина браслетов с головами мифических животных – Ассирия. В Индии массивные браслеты с головами полудельфина «макара», означающего знак Козерога, были символом процветания. Древнекитайские — украшены головами драконов, приносящих благополучие и удачу. Стиль, названный «археологическим» и подражающий ювелирам Древнего Рима, Индии, Египта, – распространился в Европе начиная с 1870 годов, только головы этрусских, древнеримских, древнегреческих быков и овнов, заменили химеры и грифоны. Традиционные индийские ожерелья и серьги из яркого «солнечного» золота с жемчугом и цветными камнями (рубинами, изумрудами), не уступили своих позиций и стали стильными произведениями Дома «Ван Клиф и Арпельс» в 1960 г. Их элегантности и восточной фантазии, выраженной в царственных парюрах, клипсах, в забавных брошах и часах с пантерами, рыбками и бабочками, по-прежнему верны «Булгари» и ювелирные коллекции Картье, ориентированные на создание единого ансамбля современной одежды и аксессуаров.

Отдельная глава посвящена «почти современности» — периоду с 1980 по 2000 гг. Перемены в моде повлекли за собой и новые тенденции в ювелирном дизайне: украшения стали более крупными, броскими, отражающими новообретенный статус женщины — теперь материальная независимость позволяла женщине самой выбирать и покупать себе украшения. Но при этом: «работающая женщина 1980-х гг. в своем архетипическом облике хотела приобрести практические драгоценности, красивые и удобные в носке, подходящие к ее насыщенному графику». В отличие от тех, которые носили на балах и приемах…

«В конце XIX века технический прогресс и механизация сделали украшения доступными большему количеству покупателей, при этом снизив их качество. Медальоны и браслеты этого периода изготавливались из низкопробного золота грубой работы и были все «на одно лицо», так что меньше всего к ним подходило определение «ювелирные изделия». Немодно стало носить помногу украшений одновременно, утрачивали популярность гарнитуры из штампованного золота.

Такое положение наблюдалось по всей Европе. В начале 1880-х годов модницы, пресытившись чередой археологических стилей и украшениями, в которых на первом месте были историческая достоверность и сложные техники, на время совсем отказались от ювелирных изделий.

В Англии ситуация усложнялась еще и протестом против избыточности викторианского стиля, его кичливости и ограничений. Последовательницы эстетического движения отказались от изысканных туалетов в пользу простых платьев, с которыми они носили обыкновенные янтарные бусы; в почете у них были также индийские украшения из камней необычной огранки или неограненных, а также с изображениями индуистских божеств из чеканного золота и серебра.

Днем носили украшения небольшие, нежные, непритязательные, на некоторое время бриллианты из дневной носки оказались исключены. На балы, придворные и официальные собрания по-прежнему надевались роскошные драгоценности, но в умеренных количествах; предпочтение отдавалось одному изысканному украшению с качественными камнями, а не нескольким посредственным.

Между 1887 и 1890 годами в Англии носили столь мало драгоценностей, что многие ювелиры оказались на грани разорения, однако полностью отказываться от украшений публика не собиралась,-и в 1890-х годах ювелирное дело снова процветало, хотя и не так бурно, как раньше.

Желание порвать с традициями, вернуться к авторским украшениям нашло подлинное воплощение в изделиях французских ювелиров, приверженцев стиля ар нуво (модерна). Этот стиль, высокохудожественный, декоративный, богатый, пикантный, пышный, как нельзя лучше соответствовал главной функции драгоценностей — подчеркивать женскую красоту.

Эпоха ар нуво в ювелирном искусстве продлилась недолго, с 1895 по 1910 год, и хотя стиль этот был силен в первом десятилетии XX века, его зарождение, развитие и расцвет пришлись на конец XIX века. Лейтмотивом стиля ар нуво была природа как воплощение женственности, и хотя природные мотивы были популярны в течение всего XIX века, теперь они приобрели абсолютно новый характер, утратив стремление к точности воспроизведения и открывшись навстречу воображению и творческому переосмыслению. Искусство ар нуво напоминало о природе, а не копировало ее.

Приход ар нуво в ювелирное дело был бы невозможен без Оскара Массина с его увлечением ботаникой и без японского искусства, изображающего природу в стилизованном виде с использованием асимметричных плавных линий.

Основными сюжетами для украшений в стиле ар нуво стали природные мотивы, традиционные для XIX века: цветы, насекомые, змеи и животные. Однако теперь они воплощались в новых, свободных, полных воображения формах; насекомые, вполне узнаваемые в 1860-х годах, в 1890-х превратились в фантастические создания. Бабочки, стрекозы, цикады и пауки стали неповторимыми и изысканными. Змеи, с их гибкими телами и радужной чешуей, служили символом жизни, вечности, сексуальности. Мотивами для украшений стали орхидеи, лилии, мимозы, хризантемы, одуванчики, подсолнухи, маки и омелы. Растения и цветы, водоросли и морские обитатели, с их извилистыми формами и линиями, напоминали о жизни, движении, неразрывной связи рождения и смерти. Растения изображались не только в полном цвету, но и в виде ростков, бутонов и увядающих соцветий, символизируя периоды жизни: юность, зрелость и старость».


«Кабинет Мустафиоль-Мамалека вел игру на два фронта. Он провозгласил «дружественный нейтралитет» в отношении России и Англии, вел переговоры о заключении союза с этими державами, а в то же время допускал и помогал организации враждебных сил. Нужно было выиграть время – дать возможность немцам организовать эти силы, а туркам успеть перебросить на персидскую территорию регулярные войска из Месопотамии. Как раз в это время английские войска отошли от Багдада и у турок были свободные силы.

Был задуман хитрый план. Агитацию и пропаганду против христиан, призывы к священной войне, эксцессы правительство объясняло, как народное движение мусульман в защиту единоверцев турок. Нападения, убийства русских и английских граждан, грабежи, выдворение консульств, стычки жандармов с персидскими казаками – правительство объявило мятежом персидских подданных против шаха и поставленных им властей. Персидская жандармерия, во главе которой стоят германские, шведские и турецкие офицеры, якобы восстала против своего законного правительства. Отряды муштехидов – якобы против власти шаха. Мятежники якобы не слушают правительства. Кабинет Мустафиоль-Мамалека шел еще дальше. Он посылал отряды «казаков» на борьбу с мятежниками, но эти отряды или разбегались, или садились в «бест». Правительство делало вид, что жандармы и муштехиды восстали против него. Оно делало вид, что борется с этим движением, при его участии созданном.

Что же получалось?

Когда правительство посылало свои войска против «мятежников», во главе которых стояли германские и турецкие офицеры, признававшие над собой одну власть в Персии, власть своих послов, выходило, что оно ведет войну с германцами и турками. Когда принц Рейс посылал созданные им отряды «мятежников» на борьбу с правительственными войсками, выходило, что он ведет войну с правительством шаха. Германия воевала с Персией. Турция воевала с Персией. Посланники же этих держав жили в Тегеране и находились в самых дружелюбных отношениях с персидскими властями. Выходило: Персия, не объявляя ни нам, ни Англии войны, уже вела эту войну и против нас, и против Англии. Положение становилось невыносимым. Нужен был разряд.

Русский отряд в Казвине получил приказание продвинуться к Тегерану, но самый город не занимать. Выступление должно было носить характер демонстрации. Тегеран кипел. Кто пустил слух – неизвестно. В городе упорно стали говорить, что из Тифлиса отдан приказ о наступлении на Тегеран, что русские займут столицу, что в Персию посылают из России целый корпус».

А. Г. Емельянов. Казаки на персидском фронте

Описанные непосредственным участником событий 1914-1918 годов в Персии, показывают клубок сложных взаимоотношений правительства Российской империи (а потом – и Временного правительства) как с британскими союзниками, так и персидскими властями. В тексте уделено внимание действиям Германии и Турции, и тех, кто в Персии рассчитывал на победу Германии и получение от нее прежних персидских «владений», перешедших к Российской империи.

4 марта 1916 г. было заключено англо-франко-русское соглашение о «целях войны России в Малой Азии», по которому после под победы над Германией, Австро-Венгрией и Турцией Российская империя получала район Константинополя (Стамбула), Проливную зону между Черным и Средиземным морями, а также северную часть Турецкой Армении. Британская империя – при согласии Российской – получала занять своими войсками нейтральную (центральную) часть Персии, и под свой контроль – Палестину, отобранную у Османской империи.

25 ноября 1915 года состоялось тайное заседание Совета министров Персии, на котором симпатизирующий немцам Мирза Хасан-хан Мустовфи аль-Мемалик, уже третий раз занимавший пост премьер-министра (с 18 августа 1915 по 25 декабря 1915 года), заявил, что «Мы вынуждены прервать переговоры с англо-русской дипломатией, ведущиеся в Тегеране, Петербурге и Лондоне о заключении союза с Россией и Англией, ввиду полной безнадежности и невозможности успеха. Общественное мнение Тегерана, его политических кругов, меджелиса, и настроения персидского народа крайне враждебны России и Англии, ведущим войну с единоверной Турцией и защитницей ислама, Германией. Это было бы безумие – противодействовать народному движению, принявшему стихийные размеры. Я отказываюсь от всякого участия в этой беспочвенной и фантастической дипломатической комбинации». Большинство министров проголосовало за это предложение, и на следующей день об этом все стали говорить в Тегеране.

В ответ в столице Российской империи в Тифлис поступила депеша: «Поднять великодержавное имя России в Персии на подобающую высоту. Послать для «активной политики» достаточные вооруженные силы. Незамедлительно». Для посылки в Персию начальником российских войск был выбран генерал Николай Николаевич Баратов.

Баранов, выступая перед казаками на персидской территории, напомнил им о былой славе дедов и отцов кубанского войска, о лихих недавних делах казаков в Турции, о новом фронте, созданном нашими врагами – персидском и о той славе, которая ждет прибывших в Персию на новых полях сражений. «Казаки, задача ваша трудна тем, что, прежде чем пустить в ход оружие и дать волю воинской доблести вашей, вы должны убедиться, точно ли враг перед вами. Помните, что с Персией мы не воюем, мы воюем с жандармами, желающими вовлечь Персию в войну с нами. Но старания подкупленных немецким золотом жандармов – напрасны, и Персия с нами не воюет. Мирным жителям не причиняйте обид. Помните завет Суворова:

– Мирного жителя не обижай, он нас поит, кормит и дает приют.

– Русские невинные мирные люди и союзники англичане, прогнанные с насиженных мест, ждут от вас защиты, а Россия ждет вашего нового подвига».

Несмотря на противодействие разрозненных отрядов германо-турецких наемников, пытавшихся препятствовать движению русских частей к Керманшаху, отряды под командованием передвигались быстро («совершали пятидесятиверстные переходы при перегруппировках») и тем обеспечили успех кампании начального периода персидского похода, не обижая при этом местное население.

«На Востоке люди очень доверчивы и охотно верят тем, кто умеет говорить настойчиво и убедительно. И в Персии верили силе и могуществу Германии и Турции, которые обещали ей свою помощь и говорили о разгроме России. Но на Востоке умеют считаться и с фактами. Падение Хамадана показало, что не все справедливо в словах германо-турок. Престижу германо-турецкого могущества был нанесен жестокий удар, но ни немцы, ни турки не пали духом. Сильные отряды их повели в свою очередь наступление по дороге между Хамаданом и Тегераном, пытаясь отрезать Хамадан от столицы. Силы противника настолько превосходили русский отряд, что сначала мы только оборонялись. Отбив удар, русские войска не дали времени германо-туркам собраться с новыми силами и возобновить наступление. Русский отряд стремительным и неожиданным нападением разбил германо-турецкие части и подошел к Куму…

Первые известия об успешных боях русских войск на Султан-Булахском перевале были получены в Тегеране двадцать пятого ноября, в день исторического заседания кабинета министров. Последующие известия, в особенности взятие Хамадана, произвели в столице большое смятение. Еще двадцать пятого ноября Мустафиоль-Мамалека посетила депутация от тегеранского купечества и потребовала от него объявления войны России и Англии. Падение Хамадана произвело переворот в умах. Купечество выбрало новую депутацию к шаху и уполномочило ее просить повелителя Ирана соблюдать в отношении воюющих держав полный нейтралитет. Уполномоченные заявили шаху, что народ не хочет войны с кем бы то ни было. Переговоры с Россией и Англией о заключении союза также должны быть прерваны, ибо никто в Персии не желает войны с единоверной Турцией. Шах обещал.

Мустафиоль-Мамалек был потрясен. Он ошибся только в одном дне. Он поторопился. Карьера его испорчена…»


«Именно соглашения, заключенные в столице Баварии с фюрером Третьего рейха Адольфом Гитлером, премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, премьер-министром Франции Эдуардом Даладье и лидером фашистской Италии Бенито Муссолини открыли путь германской агрессии. Получив Судетскую область Чехословакии, нацисты обрели огромные военные, материальные и людские ресурсы, что позволило им серьезно укрепить позиции Германии на международной арене и свою власть в стране. «Престиж Гитлера действительно взлетел на новую высоту», — констатировал американский историк Уильям Ширер. А американский журнал Time, признавший Гитлера человеком 1938 г., написал: «Он порвал версальский договор в клочья. Он снова вооружил Германию до зубов — или почти до зубов». О позорной мюнхенской странице собственной истории на Западе вспоминают крайне редко. Лишь некоторые исследователи имеют мужество непредвзято и всесторонне ее анализировать. К примеру, канадский историк Майкл Джабара Карлей написал интереснейшую статью (перевод к. и. н. Д. В. Суржика) с говорящим названием «“Только СССР имеет… чистые руки”: Советский Союз, коллективная безопасность в Европе и судьба Чехословакии (1934–1938)». Им был использован широкий круг документов, выявленных в архивах разных стран. Глубоко проанализировав политику Великобритании, Франции и СССР, Карлей констатировал: «Чехословакия могла бы попытаться выйти из положения, изначально рассчитывая только на свои силы. Но Бенеш не относился к числу лидеров, которые могли бы вести страну в этом направлении».

Мюнхен-1938: Падение в бездну Второй мировой: сб. ст. / под общей ред. В. Ю. Крашенинниковой

В сентябре этого года исполнилось 80 лет с события, в корне изменившего ход мировой истории и приведшему к развязыванию Второй мировой войны. В книге историки из России, Болгарии, Белоруссии, Америки рассказывают о конференции в Мюнхене, прошедшей 29 сентября 1938 году и получившей название «Мюнхенского сговора» (в результате которого Германия получила Судетскую область Чехословакии), о предыстории, самих переговорах, и последствиях соглашения. В тексте упоминаются Декларация о ненападении, подписанные: 15 июля 1933 г. в Риме «Пакт согласия и сотрудничества» между Великобританией, Францией, Италией и Германией; 26 января 1934 г. между Польшей и Германией; 6 декабря 1938 г. Риббентропом с министром иностранных дел Франции Жоржем Бонне, 7 июня 1939 г. в Берлине с Риббентропом германо-эстонский и германо-латвийский договоры о ненападении с Эстонией и Латвией,

«В марте 1938 г. Германия осуществила аншлюс Австрии, который был встречен большинством британских политиков очень спокойно, почти равнодушно. Следующим объектом германской агрессии стала Чехословакия... Синхронно с Берлином свои претензии на Тешинскую область предъявила Польша. Разразился крупный международный кризис, итогом которого и стал печально знаменитый Мюнхенский сговор. Во время Чехословацкого кризиса, мир стоял перед выбором — давать или не давать отпор германской агрессии. Даже после аншлюса Третий рейх был не так силен, каким стал к лету 1941-го. В 1938 г. остановить Гитлера можно было коллективными усилиями двух-трех государств. Сделать это многократно и неустанно призывал Советский Союз. Однако британские и французские политики предпочли отдать Чехословакию нацистам на растерзание».

Во время обсуждения в британском парламенте отчета английской делегации, участвовавшей в Мюнхенской конференции, Уинстон Черчилль пророчески заявил: «У вас был выбор между позором и войной. Вы выбрали позор – и получите войну…»

В издании дается оценка Красной армии в 1938 году, роль Польши (которая сама стала через год жертвой гитлеровской агрессии), роль СССР (не раз предлагавшего Чехословакии помощь), и сотрудничество судетских немцев с вооруженными силами и спецслужбами нацистской Германии во время Чехословацкого кризиса 1938 года («все структуры судетских немцев во время кризиса осени 1938 г. не только имели плотные связи с нацистскими специальными службами и вермахтом, но фактически и существовали только на правах вспомогательных сил репрессивного аппарата гитлеровской Германии»).

В тексте приводятся данные по программе германизации чехов, которая постепенно реализовывалась в протекторате Богемия и Моравия, роли обергруппенфюрера СС Рейнгарда Гейдриха и местных коллаборантов и прессы, демонстрировавших оголтелый пронацистский тон даже в последние дни войны.

В приложениях: текст соглашения, заключенного в Мюнхене, запись хода конференции, сделанная делегацией Германии, записка министерства иностранных дел Чехословакии, англо-германская и франко-германские декларации.

«Болгарский историк Борис Боев проанализировал основные тенденции в развитии социально-политической ситуации в Болгарии во время Судетского кризиса и влияние Мюнхенского сговора на внутриполитическую ситуацию в Болгарии. Автор статьи, отмечая косвенный вклад Болгарии в заключение Мюнхенского соглашения, пишет о том, что в сентябре 1938 г. болгарский царь Борис III встречался с главными участниками состоявшейся через несколько дней «международной конференции» в столице Баварии — Чемберленом, Даладье и Гитлером. Их планы по отторжению от демократической Чехословакии части ее территории в пользу нацистской Германии встретили понимание и поддержку со стороны Бориса III. В статье процитировано его письмо Чемберлену, отправленное после встречи царя с фюрером Третьего рейха: «Судетская область должна быть принесена в жертву для того, чтобы спасти Чехословацкое государство и мир в Европе». Мюнхенский сговор, расчленение Чехословакии и последовавший в середине марта ее захват Германией вызвали интерес и отклик в Болгарии. 19 марта 1939 г. была обнародована «Декларация против оккупации Чехословакии нацистской Германией». Особенно подробно Борис Боев пишет о ситуации в молодежных и студенческих организациях, где нашлись как сторонники, так и противники сближения Болгарии с Германией. Впрочем, во все времена, в том числе и в наши дни, характерной чертой болгарской интеллигенции был раскол на сторонников сближения с Западом и на сторонников сближения с Россией».


«7 января 1927 года референт Чумак в докладной записке на имя заведующего Протокольным отделом Д.Т. Флоринского сообщал, что согласно его просьбе он встречался с американским инженером Купером, чтобы узнать, что он хочет посетить в СССР. Купер выразил пожелание осмотреть советские школы, фабрики, музеи и т. д. Он захотел побывать в Кремле, Мавзолее, Алмазном фонде. Но более всего он желает посетить деревню, завод и партийное собрание. Будучи противником всех существующих форм государственной власти – монархии, демократии, диктатуры и пр., – он считает, что мир еще не имеет той власти, которая ему нужна. Близко ознакомиться с экономической жизнью в СССР Куперу было необходимо в связи с тем, что, часто выступая на собраниях американских деятелей, он должен, говоря о достижениях СССР, приводить конкретные факты. Особенно важным являлось для американского инженера изучение «работы партии» и ее участия в жизни страны. Купер изъявил желание посетить партийное собрание, где он мог бы побеседовать с рядовыми партийцами и посмотреть, из кого состоит партийная масса.

Деловые круги в США проявляли неподдельный живой интерес к СССР, о чем свидетельствуют и документы фонда Протокольного отдела. Так, в июле 1927 года в Москву прибыл из Ленинграда господин Файлин в сопровождении выезжавшего в Стокгольм секретаря американской торговой палаты господина Смита.

Господин Файлин являлся видной фигурой среди американских промышленников, «будучи крупным авторитетом по вопросу массовой продукции и фордизму. Он является основателем недавно открывшегося в Женеве Международного института по изучению массового производства, считает, что признание СССР Америкой произойдет с укреплением отношений между этими странами».

Господин Смит просил о приеме у Г.В. Чичерина, чтобы сообщить о результатах своей поездки на Стокгольмскую конференцию и о настроениях «царивших там среди делегатов, в особенности об антисоветской пропаганде английских и германских делегаций».

О.Ю. Захарова. Как принимали в СССР высоких гостей

В тексте подробно, на основании архивных документов (и с подборкой старых официальных фотографий) рассказывается о том, как в Советском Союзе были глав других держав, руководителей компартий и известных персон, кто их встречал, чем кормили и одаривали, организовывали поездке по нашей стране, и какой выделялся бюджет на то или иное мероприятие.

Сотрудники Протокольного отдела НКИД занимались не только своими прямыми обязанностями, подготавливая и проводя протокольные мероприятия с иностранными дипломатами, и составляли для руководства своего наркомата досье – характеристику, позволявшую начальству более успешно проводить переговоры. Такой документ на высокопоставленных дипломатов, которые приглашались на прием к советскому руководству. Так 2 декабря 1925 года на прием к К. Е. Ворошилову (занявшему 6 ноября 1925 года, после смерти М. Ф. Фрунзе пост Народного комиссара по военным и морским делам СССР) был приглашен Али Голи Хан Ансори, чрезвычайный и полномочный посол Персии в СССР, о котором была составлена и подана руководству следующая справка: «Очень яркая фигура. При царском правительстве был около десятка лет секретарем-советником Персидской миссии в Петербурге <…>. В Москву Ансори прибыл в ноябре 1920 в качестве Чрезвычайного посла. Вел с тов. Караханом переговоры и в феврале 1921 года подписал договор между РСФСР и Персией <…>. Ансори определенно придерживается ориентации на СССР, а не на Англию. <…> Ансори является дуаэном Дипломатического корпуса и пользуется большим в нем уважением».

Георгий Васильевич Чичерин (с 6 июля 1923 по 21 июля 1930 года занимавший пост Народного комиссара иностранных дел СССР) лично принимал участие в подготовке наиболее важных визитов. Так в июле 1929 года Чичерин обращается к наркому Ворошилову, информируя, что в Москву приезжает высокопоставленный персидский гость – Форуги, который ранее был премьер-министром, а теперь занимает пост военного министра. Форуги, ехавший в Европу в отпуск, собирался на несколько дней остановиться в советской столице. В связи с этим Чичерин, что персидского военного министра на вокзале должен встречать представитель Народного комиссара по военным и морским делам СССР, и если Форуги выразит желание встретиться со своим советским коллегой, то по мнению наркома иностранных дел СССР, не согласиться на его визит Ворошилову «не представляется возможным».

При встрече иностранных министров случались и казусы, особенно во время подготовки церемоний и визитов не в Москве, а в других городах и при одновременной подготовке двух визитов. Так в апреле 1932 года в СССР началась подготовка к планировавшемуся в конце апреля визиту премьер-министра Турции Исмет-паши. В то же самое время готовился визит в советскую столицу министра двора Персии Тей Мурташа. 11 февраля сотрудник (дипломатический агент) агентства НКИД в Баку И. Карташов, получивший от Протокольного отдела НКИД много зашифрованных инструкций, как готовиться к приезду персидского министра двора, ответил на них в Москву посланием, в котором были следующие проникновенные строки: «простите великодушно <…>. Вы сделали их с большим избытком. Я здесь невероятно перегружен делом, не имею сейчас секретаря, расшифровываю сам и только по ночам, и Вы согласитесь со мной, что не спать по ночам для того, чтобы в который раз расшифровать, что надо обеспечить министра машиной, питанием, проверить вагон и сообщить в Москву о прибытии и т. д. немножко досадно!.. Пожалуйста, не обижайтесь за эти строки. Я чертовски утомлен, Вы не представляете, какая здесь куча дел. А насчет проездов знатных иностранцев не беспокойтесь, эта механика здесь уже усвоена с давних пор, предупреждайте только заблаговременно и сообщайте главное — за чей счет, а прочее уже разумеется».

Но и в самой Москве приезд персидского министра двора не прошел без казусов. 13 марта состоялся прием в персидском посольстве по случаю приезда в Москву персидского министра двора Персии, приглашен был весь дипломатический корпус, и высокопоставленные советские деятели.

Заведующий протокольной частью НКИД (1922-1934 гг.) Дмитрий Тимофеевич Флоренский зафиксировал поведение нетрезвого представителя Реввоенсовета Иванова, который «вел себя безобразно. В частности, своими пьяными любезностями и фамильярностями он преследовал турецкого и афганского послов, которые всячески старались от него отделаться. <…> Во время разъезда гостей, когда я сидел с персидским послом, к нам подошел Иванов, еле стоявший на ногах, произнес бессвязное приветствие по адресу посла, выпил за его здоровье очередной бокал вина и ретировался <…>». По мнению Флоринского, генерал Иванов вел себя «безобразно», и он считает своим долгом довести сведения об этом случае до Отдела внешних сношений Реввоенсовета».

«В 1927 году экономические миссии регулярно посещали СССР. В декабре дважды прибывали делегации из Японии. Первая под руководством Кухары, вторую возглавлял виконт Гото.

Главная часть визита господина Кухары прошла в Ленинграде, куда тот отправился сразу после окончания балета «Красный мак» в Большом театре.

В Ленинграде Кухара изъявил желание посетить Детское Село, где японская делегация в течение двух часов осматривала Екатерининский и Александровский дворцы. На обратном пути в автомобиле, в котором ехали Кухара и сопровождающие его лица, от быстрой езды воспламенилась доска у ног шофера. В результате, потеряв управление, автомобиль наскочил на дерево. В город делегация добиралась на другой машине. Кухара воспринял аварию как небольшое приключение.

Вечером того же дня состоялся прием у Залкинда. Кухару привели в восторг художественные произведения, изобилующие на квартире Залкинда. Особенно гостю понравилась одна китайская ваза, о которой он недвусмысленно несколько раз говорил, что она ему «безумно нравится» (видимо, надеясь получить вазу в подарок).

По возвращении в гостиницу за обедом члены делегации спрашивали помощника заведующего Протокольным отделом Костюковского о советской конституции, об экономическом строительстве и структуре НКИД. По мнению Костюковского, вопросы свидетельствовали о недостаточной информированности гостей о ситуации в СССР.

После обеда члены делегации отправились в Мариинский театр на «Эсмеральду». Ленинградский балет понравился гостям больше московского, по их мнению, он «более тонкий», «более одухотворенный».

По возвращении в Москву Кухара преподнес Костюковскому около 3 метров японского шелка. Когда Костюковский отказался от подарка, так как в СССР «было не принято получать подарки», Кухара сказал, что в Японии «это принято, и пригрозил, что он будет оскорблен, если я не приму». Костюковский был «принужден» принять подарок.

10 декабря японская экономическая миссия выехала из Москвы. Д.Т. Флоринским были разосланы телеграммы по все окружные и губернские исполкомы, находившиеся на пути следования поезда, о подготовке проводов Кухары. Таким образом, церемонии проводов были организованы во всех крупных окружных и областных центрах (Свердловске, Омске, Новосибирске, Иркутске, Верхнеудинске).

На вокзалах гостей провожали делегации, состоявшие из: председателя исполкома, членов президиумов, начальников административных отделов. Господин Кухара был очень доволен оказанным ему вниманием и повторял, что увозит с собой наилучшие впечатления об СССР, при этом он сожалел, что ему не удалось осмотреть Сибирь, и надеется еще раз побывать в СССР.

Церемонии проводов не обошлись без курьезов. Так, в одном из городов представитель исполкома просил Кухару передать братский привет всему японскому революционному пролетариату и рассказать ему всю правду об СССР. В Новосибирске Кухару приветствовали от имени новосибирского «революционного пролетариата».

На обедах, организованных для японских гостей Протокольным отделом, Кухара провозгласил тост за здоровье Г.В. Чичерина и Л.М. Карахана (на одном из них он поблагодарил за присланные Л.М. Караханом вино и яблоки).

На вопрос о самом ярком впечатлении от поездки в СССР Кухара заявил, что это виденная им искренняя неподдельная любовь народов СССР и Японии. «Это, – добавил он, – является крепким фундаментом дружбы двух народов». В дороге Кухара устраивал японские ужины (на них подавались блюда японской кухни), после которых члены делегации пели песни, сочиненные членом делегации бароном Ито, о поездке в СССР. В песнях упоминалось слово «Сибирь», на просьбу одного из сотрудников Протокольного отдела к переводчику полностью перевести их текст был получен отказ (ввиду сложного толкования некоторых выражений)».


«Если послевоенная эпоха дала нам такие замечательные изобретения как стиральная машина, холодильник, космический челнок и оральные контрацептивы, то последнее время мы имеем улучшенную версию того же телефона, что мы купили пару лет назад.

На самом деле все выгоднее становится не внедрять инновации. Только представьте себе, сколько открытий не было сделано из-за того, что тысячи ярких умов растратили себя на выдумывание сверхсложных финансовых продуктов, в итоге принесших только разрушение. Или провели лучшие годы своей жизни, копируя существующие фармацевтические препараты так, чтобы их отличие от оригинала оказалось незначительным, но все же достаточным для того, чтобы мозговитый юрист мог написать заявку на выдачу патента, после чего ваш замечательный отдел по связям с общественностью запустит совершенно новую кампанию по продвижению не столь уж и нового лекарства.

Вообразите себе, что все эти таланты были вложены не в перераспределение благ, а в их создание. Кто знает, может быть, у нас уже появились бы реактивные ранцы, подводные города и лекарство от рака….

В любом случае сейчас дела обстоят не так, как должны бы. Для того чтобы наша способность к инновациям и творчеству не пропала зря, экономику, налоги и университеты стоит изобрести заново. «Нам не следует терпеливо ждать медленного изменения в культуре», — заявил более 20 лет назад экономист-одиночка Уильям Баумоль. Нам не надо ждать, пока азартные игры на чужие деньги перестанут быть выгодными; пока дворники, полицейские и медсестры начнут нормально зарабатывать; пока математические гении вновь будут мечтать о строительстве колоний на Марсе, а не об основании собственных хедж-фондов…»

Рутгер Брегман. Утопия для реалистов: Как построить идеальный мир

Когда наступит всеобщее (или почти всеобщее) прекрасное будущее? Скоро ли технологии и правила цивилизованного мира (охватывающего миллиарды человек) станут не только сыты, обуты и иметь свое место для обитания (жилье), но и счастливы? Да и случится ли это вообще?

В последние столетия на Земле многие народы стали жить лучше, но и у этого есть своя изнанка. Так Брегман приводит конкретный пример – в США, где самое дорогое в мире медицинское обслуживание, тем не менее снижается для многих ожидаемая продолжительность жизни. В Америке растет избалованное поколение, но при этом дети стали больше бояться, все большую негативную роль играет депрессия.

И возникает вопрос – всегда ли возросшее потребление приводит и к повышению качества жизни? Как помочь бедным? Но тут надо подчеркнуть, что Брегман рассматривает европейский и американский исторические опыты и приходит к парадоксальному выводу: «все же система, направленная только на помощь бедным, лишь расширяет пропасть между ними и остальным обществом».

Следующая тема, подробно разбираемая в книге – это сколько же нужно работать (в неделю) и что будет с людьми, когда в будущем появятся времена избыточного досуга? Изнанка этой темы — это феномен бесполезной работы, на которую тратят свою жизнь миллионы людей, которые вовсе не заняты разработкой и производством элементов того самого светлого будущего, о котором многие уже и не мечтают…

«Сто лет назад слово computer обозначало род человеческой деятельности. Я не шучу: так называли работников — главным образом женщин, — которые целый день занимались вычислениями. Вскоре, правда, их труд стали выполнять калькуляторы; это были первые из длинного ряда рабочих мест, уничтоженных компьютерами…

Новое поколение роботов превзойдет нас не только силой, но и умом. Добро пожаловать, друзья, во Второй век машин, как уже прозвали этот дивный новый мир чипов и алгоритмов. Первый век начался в 1765 г. с того, что шотландский изобретатель Джеймс Уатт во время прогулки придумал, как повысить эффективность парового двигателя. Было воскресенье, и набожному Уатту пришлось прождать целый день, прежде чем взяться за дело, но к 1776-му он соорудил механизм, способный выкачать 60 футов воды из шахты всего за 60 минут.

Еще в те времена, когда почти все и везде были бедны, голодны, грязны, напуганны, тупы, больны и уродливы, вектор технологического развития устремился вверх. Вернее, он взмыл под углом около 90°. В 1800 г. Англия использовала втрое больше гидравлической энергии, чем энергии пара; 70 годами позже английские паровые двигатели генерировали столько энергии, что могли заменить 40 млн взрослых мужчин. Машинная энергия стремительно вытесняла мускульную.

Сегодня, 200 лет спустя, пришел черед наших мозгов. И давно пора. «Компьютерный век настал везде, но только не в показателях роста производительности», — сказал экономист Боб Солоу в 1987 г. Компьютеры уже способны выполнять очень сложные операции, но их влияние на экономику минимально. Как и паровому двигателю, компьютеру тоже понадобилось время на то, чтобы набрать обороты. Или вспомним электричество: все значительные технологические новшества появились в 1870-х, но лишь около 1920 г. большинство фабрик перешли на электроэнергию.

Перенесемся в сегодняшний день. Чипы теперь умеют делать то, что даже десять лет назад казалось невозможным. В 2004 г. два видных ученых написали книгу, одна из глав которой многозначительно называлась «Почему люди все еще что-то значат». Почему же? А потому, что вождение автомобиля никогда не удастся автоматизировать. Но через шесть лет робоавтомобили Google уже проехали более миллиона километров.

Футуролог Рэй Курцвейл убежден, что в 2029 г. компьютеры будут не менее разумны, чем люди. В 2045-м они могут стать в миллиард раз умнее, чем все человеческие мозги вместе взятые. Согласно технопророкам, экспоненциальный рост машинной вычислительной мощности попросту неограничен. Конечно, Курцвейл наполовину гений, наполовину сумасшедший. И стоит помнить о том, что вычислительная мощность и разумность — не одно и то же.

И все же мы отказываемся от его пророчеств себе на погибель. В конце концов, мы уже не раз недооценивали силу экспоненциального роста…»


Статья написана 14 ноября 21:45
Размещена также в рубриках «Интервью», «Другая литература»

75 лет назад в конце осени 1943 года состоялась Тегеранская конференция руководителей СССР, США и Англии, воевавших тогда против фашистской Германии и ее союзников. Именно в Тегеране «большая тройка» — Сталин, Рузвельт и Черчилль — впервые встретились все вместе лицом к лицу. Это был один из важнейших моментов истории ХХ века, когда были заложены основы того мира, в котором мы живем сейчас.

Недавно у меня вышла книга "Тегеран-43. "Большая тройка" на пути к переустройству мира". По случаю юбилея ответил на ряд вопросов для сайта "Библио-Глобуса".

Почему тема Тегерана-43 до сих пор актуальна?

О событиях в Иране 1941- 1946 годов можно снять не один увлекательный фильм. Эпизоды реальной истории тех лет, лишь отчасти отраженные в известном кинофильме «Тегеран–43», до сих пор еще не нашли своего полного воплощения в искусстве. И в документальных исследованиях тоже.

Один из важных аспектов, рассматриваемых в книге — это оценка реальной роли немцев на иранской территории как до, так и во время Второй мировой (Великой Отечественной) войны. Некоторые из посвященных этому документах рассматривались как на Нюрнбергском процессе, так и в ходе расследований, которые вели сотрудники наших органов, получая показания у германских дипломатов и разведчиков.

В моей книге, например, подробно рассматриваются все версии покушения на лидеров Советского Союза, США и Англии, которое готовила немецкая разведка при участии знаменитого диверсанта Отто Скорцени...

Книга посвящена только Тегерану-43?

Нет, там описана обстановка в Иране перед Второй мировой войной и во время нее. В Тегеране и других крупных городах интеллигенция интересовалась русской культурой, в первую очередь – классикой, литературой и театром. Советский посол в 1937 году докладывал: «В Тегеране подготовка к проведению Пушкинского юбилея приняла широкий характер. Крупнейшие газеты и журналы печатают вересаевскую биографию Пушкина, опубликовали ряд статей и печатают переводы пушкинских произведений...». Впоследствии, незадолго до начала Тегеранской конференции, 30 октября 1943 года, в иранской столице возникло Иранское общество культурных связей с СССР. При обществе существовала литературное отделение, представители которого занимались чтением лекций иранцам о русской литературе. Общество выпускало свой журнал, на обложке первых номеров были портреты Фирдоуси и Пушкина.

Интервью полностью на сайте ТД "Библио-Глобус"

20 ноября в "Библио-Глобусе" пройдет презентация книги "Тегеран-43. "Большая тройка" на пути к переустройству мира". 16 ноября книга будет представлена в книжном магазине "Молодая Гвардия".


Статья написана 9 ноября 14:10
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах non-fiction.


«Дивное оружие действительно упоминается в «Махабхарате». И не только оно. В великой поэме много интересного. Однако, внимательно вчитываясь в такие обрывки и рассматривая их в контексте всего произведения в целом, так и не удается разглядеть в сложном плетении поэтико-мифологических метафор аналоги нашего, примитивного в некотором смысле, оружия массового поражения… В который раз повторим: мифологическое мышление живет и выстраивает ассоциации, которые нам, сегодняшним, и в голову не придут. Оно подчиняется другой логике, не той, к которой мы привыкли. Как можно соваться в это культурное пространство, механически перенося туда мерки индустриального (и даже постиндустриального) общества?»

С. Е. Ермаков. Неразгаданные артефакты археологии

Научно-популярное издание состоит из двух частей: "Артефакты?" и "Артефакты!". Первая часть посвящена разнообразным археологическим находкам, среди которых – летающие и нелетающие объекты, и древние светильники, виманы и уровень радиации Мохенджо-Даро, тысячелетние "электрические батарейки", и другие артефакты. Вторая часть посвящена линзам острова Готланд, тайнам пространственной ориентации викингов в путешествиях (солнечный камень), различным сенсациям (фильму «Заговор «Орион», якобы кадрам с эксперимента на эсминце «Элридж»), Антикитерскому механизму. Текст дополняется многочисленными рисунками и чертежами, взятыми из различных источников.

В 1927 году доктор Варам Р. Кокатнур, химик-индиец, обучавшийся в Бомбее, Калифорнии и Миннесоте, напечатал в журнале выпускников Принстонского университета «Alumni Weekly» статью под завлекающим названием «Первый беспосадочный перелет совершен за два тысячелетия до Рождества Христова». В тексте утверждалось, что в 1024 году в городе Удджайна, одном из семи священных городов индуизма, в личном хранилище одного из раджей, была обнаружена рукопись на санскрите, в которой рассказывалось об исследованиях, проведенных столетия назад.

Сведения о существовании трактата, посвященного виманам, получили распространение в конце XIX века. Далее идет описание подробностей обретения «Вайманики-шастры» и деятельности пандита Суббарайи Шастри (Шастриджи). «Как дополнения к тексту появились и чертежи, выполненные неким чертежником по фамилии Эллаппа примерно между 1900 и 1919 годами.

Это те самые чертежи, которые огромное количество людей распространяет ныне, считая аутентичными древними рисунками ведической эпохи или, на худой конец, их копиями».

Сам текст написан не на древнем языке, а на более позднем, уже литературном санскрите. Далее Ермаков разбирает – отчасти с современной точки зрения – четыре типа летательных устройств.

«Предположим, некий древний текст действительно существовал и был доступен ограниченному числу лиц в конце XIX – первой четверти XX столетия. Затем он был умышленно (не важно, почему) изложен более современным языком и стал доступен людям.

В этом случае несомненна какая-то ценность трактата. Выражаться она будет в возможности на его основе создать или, точнее, воссоздать описываемые в нем устройства. Успех предприятия был бы серьезным ответом, да что там, почти нокаутом все более крепнущему сомнению.

Пишут и говорят, будто бы еще в 1890-х годах в Индии по описанным (!) схемам была успешно построена и испытана вимана. Только подтверждений события никто не нашел…»


«В немецком переводе «Песни Валтари» используется термин «гуннский полумеч». Интересно, что сабля Карла Великого, называемая также саблей Атиллы, могла бы считаться прототипом этого вида сабель. Впрочем, сделать это не так просто, так как происхождение этого оружия до сих пор является неразрешимой загадкой. По легенде, сабля в 1000 году была извлечена Оттоном III из могилы Карла в кафедральном соборе Аахена. Но этому нет достоверного исторического подтверждения. Другая легенда сообщалась историографом Ламбертом фон Хиршфельдом в XI веке: сабля когда-то принадлежала богу войны Марсу. Один пастух нашел ее и подарил королю гуннов Атилле…».

Томас Лайбле. Меч. Большая иллюстрированная энциклопедия

История человечества — это история меча, единственного благородного оружия, дожившего до наших дней. Меч — это феномен не только оружия, но и культуры: «Меч мы встречаем и в Библии, и в средневековых сагах, и в современных фильмах-фэнтези, таких, как «Звездные войны». Многие исторические мечи уникальны, обладали своей индивидуальностью, подобно личностям, имели имена. По существующей веками традиции сдавший меч признавал себя тем самым подчиненным; преломить меч означало унизить его владельца, а целовать меч означало принести высшую форму присяги. Среди наиболее известных мечей – Joyeuse («Радостный») – так называемый меч Карла Великого. «Меч происходит из сокровищницы Сен-Дени и впервые упомянут хронистом Жильемом де Нажисом. С XII века он использовался в качестве коронационного меча французских королей в традиции, просуществовав даже до Наполеона». Вопреки всем легендам, этот меч не относится ко времени Карла Великого, а являлся классическим рыцарским мечом времен расцвета Средневековья.

Многие легендарные мечи обрели «вторую» мифическую жизнь благодаря кино. Так меч прославленного испанского воителя Эль Сида, жившего в XI веке, стал популярен благодаря фильму о его герое. Но сейчас в испанских музеях выставлены два меча, приписываемые Сиду. Один из них («Колада») – как минимум на два столетия моложе своего «владельца», а вот другой – «Тисона», до сих пор вызывает споры среди ученых – его клинок изготовлен во времена Сида…

Именно средневековый меч был оружием, которым пользовались более тысячи лет. В пятом веке появилась германская спата (длинный рубящий меч) – предок рыцарского меча. А на исходе XVI века мечи медленно сменили шпаги – оружие эпохи Возрождения.

Но само искусство фехтования пережило расцвет лишь в эпоху позднего Средневековья. Длинный меч стал королем оружия – в те времена его использовали не только на войне, но и в повседневной жизни – в поездках, и на судебных поединках и в других обстоятельствах. Поэтому мастера фехтования могли жить за счет своего искусства и публиковали многочисленные книги. Возникли даже гильдии мастеров фехтования.

В эпоху Возрождения меч стал элементом истории. Мастерством изготовления функционального, пригодного для боя меча почти никто не интересовался. Почему это древнее уже забытое искусство недавно возродилось? Все изменилось, когда в конце семидесятых-начале восьмидесятых годов прошлого столетия фантастические и исторические темы стали очень популярны в кино и литературе. Все начиналось с фильма фэнтези «Горец» (1985), позже появился «Властелин колец».

Большинство мечей, снятых в многочисленных блокбастерах, относится к фэнтезийным, не имеющим исторического прототипа, мечам, отличающимся наличием чрезмерных украшений. Многочисленные мечи киногероев и злодеев в целом также по-особому применяются и имеют фантастические образы. Они должны производить чрезвычайный эффект узнавания и подходить к характеру действующего лица. Многие киномечи имеют большой недостаток: чтобы бросаться в глаза зрителю, их не только по-особому украшают или придают им особую форму, но и делают их гораздо большего размера, чем «настоящие мечи».

Наибольшее разнообразие мечей оказалось во «Властелине колец». Чтобы вооружить представителей разных рас и народностей пришлось разработать этнодизайн, который «наряду со специально разработанными стилями борьбы для каждого из народов, играл особую роль». Кем же «ковалась» эта фантастическая реальность? Среди разработчиков толкиновских мечей оказались производственный дизайнер Джон Хоу (реконструктор) и кузнец Питер Лайон (участник фэнтезийных ролевых игр).

Издание рассказывает и о многочисленных мечах, изготавливаемых сейчас отдельными кузнецами-оружейниками в Чехии, Индии, Монголии или суперсовременными фирмами в Европе и США. Среди них имеются чисто декоративные вещи, пригодные для применения на практике реплики (новоделы) среднего и высокого качества и даже современные интерпретации исторических мечей.

В чем же заключается настоящая тайна хорошего меча? Ответ прост: не в украшениях и магических амулетах, а в хорошей балансировке и качестве стали. Другая истина заключается в том, что никакой меч не будет рубить сам вместо тебя. Чудо-мечей с убойной силой «1000» не существует. Все зависит от бойца. Прославленный японский фехтовальщик Миамото Мусаши («доставая меч из ножен, ты внутренне должен быть готов убить противника») в бою использовал только бокен – деревянный меч. Но поскольку его искусство меча было недостижимо, он побеждал в схватке великолепно вооруженных противников.

«Два восточных типа сабли особенно широко распространились в Европе: турецкий и персидский. Турецкая сабля оказала большое влияние на Европу… Рукояти обоих типов загнуты в виде пистолета, дужки – прямые и крестообразные, с расширяющимися или шарообразными окончаниями. От дужек вдоль основания обычно проходят два язычка прямо в отверстие ножен, прочно удерживая в них саблю…»


«С паракасской связана культура наска (100–500 гг.), расположенная в одноименной долине и долине Ика. От наска дошли превосходные гончарные изделия, покрытые глазурью, создававшиеся без помощи гончарного круга. С наска связаны два загадочных сооружения. Во-первых, это т. н. эстакерия, «сооружение» из стволов альгар-робы (сладкого стручечника), центром которого является четырехугольник из 12 рядов стволов по 20 «колонн» в каждом. Во-вторых, в долине Пампа-да-Пальпа находится знаменитая «галерея», сделанная около 400 г. из углублений, расположенных по прямым линиям, и покрытая рядами камней, размещенных параллельно или по спирали. При рассмотрении с самолета в долине видны изображения животных, а линии расходятся из одного центра. Непонятно, зачем сооружалась эта «галерея». Мария Райхе считала, что это календарь, фон Дэникен видел здесь «подражание аэродрому инопланетян», загадка так и остается нераскрытой.

Около 400–600 гг. на севере Перу возникла культура Мочика. Ее носители жили в оазисах, возникших в долинах прибрежных рек, плодородная долина давала прекрасный урожай, кукуруза созревала здесь дважды в год. Мочика, как и народы Месоамерики, сооружали «пирамиды». Самыми большими были пирамиды Солнца и Луны (рядом с Трухильо), длина пирамиды Солнца достигала четверти километра, а ширина превышала 140 м. Мочика сооружали дороги шириной в 9,8 м и каналы, хотя и не знали колеса. Керамика мочика изобилует сюжетами, отражающими быт и жизнедеятельность индейцев. У мочика был верховный военный предводитель (кич), которому подчинялись правители отдельных долин (алаэк), существовало рабство и частная собственность, на одном из рисунков на сосуде изображена ткацкая мастерская. Наиболее почитаемым богом у мочика была Луна-Си, а верховным богом Аи Апаэк – получеловек-полуягуар».

В. Ребрик. Лекции по истории Древнего Востока: от ранней архаики до раннего Средневековья

В книге рассказывается о цивилизациях Шумера, Древнего Египта, Греции, Персии, Финикии, Индии, Китая, доколумбовой Америки, майя и инков. Подробно описан расцвет тиауанакской культуры. Здесь до сих пор возвышаются руины храмового комплекса, состоящие из четырех основных зданий, возвышающихся на площадке, равной примерно площади небольшого современного стадиона — 500 на 1000 метров, первое из которых (Аканапа), представляет собой пятнадцатиметровую многоступенчатую пирамиду с длиной основания 230 метров. А возвышающееся неподалеку Каласайя представляет собой широкую площадку, которая поднята на три метра над поверхностью земли и огражденная рядом четырехгранных каменных колонн. Именно здесь и расположены знаменитые во всем мире Ворота Солнца, чьи фотографии теперь украшают множество книг, календарей и постеров… Но часть их рельефов так и не завершена... Эти огромные ворота, весившие сотни тонн, высечены из гигантских каменных андезитовых глыб, достигающих три метра в высоту. Верхняя часть ворот украшена затейливым рельефом, в центре которого находится большая человеческая фигура, из головы которой расходятся солнечные лучи, заканчивающиеся изображением пумы.

У инков было множество богов, часть из которых «досталась им в наследство» от их предшественников, более ранних циклизаций, а сами инки обожествили Природу, давшую им жизнь, и даже их немногие жестокие ритуалы можно понять как одну из форм естественного отбора, сохраняющего для потомков лучшее... Небесная иерархия богов инков была по-военному строгой – так во главе небес стоял верховный бог Кон Тикси Виракоча (или просто Виракоча), это слово-термин можно было перевести у инков как «Господь», который имел множество имен, и был великим богом-создателем, сотворившим когда-то не только землю и людей, но и других земных богов. При создании вселенной Виракочи использовал три основополагающих элемента – воду, землю и огонь. Связь между Средним миром – людей и Высшим миром – богов, осуществлялась при помощи Великого инки, сына Солнца….

История инков начинается с легенды, которая из уст в уста передавалось среди инков – однажды первый инка – Манко Капак и его сестра-жена Мама Окльо, выполняя священную волю своего великого отца Солнца-Инки, вышли из вод заповедного озера Титикака, чтобы создать огромную страну, где будут поклоняться их божественному отцу, который подарил им волшебный жезл, который и должен был отыскать лучшее место для строительства города, который и должен будет стать столицей новой великой империи. Империи Солнца...

«Персия впервые объединила ближневосточные государства в единую империю, благоприятствующую развитию торговли и экономики, она соединила в себе ближневосточную и арийскую (иранскую) религиозные и культурные традиции. Персидские цари, бывшие противниками Греции, вызывали, тем не менее, восхищение многих греков своими высокими моральными принципами…. Персия стала посредником между Западом и Востоком, Грецией и Индией. Держава Ахеменидов представляет собой одну из наиболее блестящих эпох в истории иранского этноса… Дарию досталась гигантская страна, обьединявшая весь Ближний и Средний Восток, от Ливии до Индии, восточная граница которой проходила примерно по реке Инд (Синд). Страна нуждалась в законе, административном и военном устройстве».


«После дуэли о случившемся информировали военного министра, графа А.И. Чернышева, который в свою очередь доложил о произошедшем царю Николаю I. Затем Чернышев объявил командиру отдельного гвардейского корпуса генерал-лейтенанту К.И. Бистрому, что царь повелел судить Дантеса-Геккерна, Пушкина и всех прикосновенных к делу лиц военным судом». К суду были привлечены три человека: Дантес, Данзас и… камергер (так ошибочно в начале судного дела фигурировало придворное звание поэта) двора его императорского величества А.С. Пушкин. Секундант Дантеса, виконт д’Аршиак, уже сбежал из России, опасаясь наказания за участие в дуэли. До наших дней дошла и служебная записка, «составленная Комиссею военного суда, учрежденной при лейб-гвардии Конном полку», определяющей меру прикосновенности (т.е. ответственности) нидерландского барона Геккерна: «По имеющемуся в деле письму убитого на дуэли камергера Пушкина видно, что сей министр, будучи вхож в дом Пушкина, старался склонить жену его к любовным интригам со своим сыном, поручиком Геккерном».

Дуэль Пушкина с Дантесом-Геккерном

27 января (8 февраля) 1837 года возле Чёрной речки в окрестностях Санкт-Петербурга состоялась дуэль камер-юнкера А.С. Пушкина и гвардейского офицера Ж. Дантеса. Пушкин был смертельно ранен и через два дня скончался. Сразу началось судебное дело, и впервые судебный приговор был предан гласности и напечатан 10 апреля 1837 года в газете «Санкт-Петербургские сенатские новости».

Уже в XX веке проводились криминалистами и судебными медиками баллистические исследования в виде эксперимента – ведь считалось, что Дантеса спасла от пули Пушкина пуговица, от которой она срикошетила, задев лишь руку, а позже стали предполагать, что под мундиром у Дантеса могла быть специальная защита типа кольчуги.

А в это издание включены уникальные материалы – «Подлинное военно-судное дело 1837 года» (изданные впервые в 1900 году небольшим тиражом и с тех пор не публиковавшиеся более ста лет), а консультантами выступили современные юристы, прокомментировавшие законодательство Российской империи 30-40-х годов XIX века. Дело о дуэли между Пушкиным и Дантесом рассматривал именно военный суд – Дантес являлся тогда поручиком кавалергардского полка, а секундант Пушкина — Данзас — инженер-подполковником Санкт-Петербургской инженерной команды по морской строительной части. В издании подробно рассказывается, как разворачивались события.

Первым судьи (шесть гвардейских офицеров и аудитор Маслов) допросили Дантеса, который подтвердил, что присылал Наталье Николаевне билеты в театр, книги и записки, но заявил, что с его стороны это были лишь «дурачества». Потом были допрошен друг Пушкина князь П.А. Вяземский, и Данзас. Судьи решили не допрашивать Наталью Николаевну, «дабы без причин не оскорблять г-жу Пушкину требованием изложенных в рапорте аудитора Маслова объяснений».

В тексте опубликован и интересный документ –«Формулярный список о службе и достоинстве Кавалергардского ее величества полка поручика барона де Геккерна февраля 4-го дня 1837 года, где значится: «выговоров не получал, в штрафах и арестах не бывал…в походах не был… усерден (по службе)…хорош (в хозяйстве)».

А вот что гласит записка, «составленная Комиссею военного суда, учрежденной при лейб-гвардии Конном полку», определяющей меру прикосновенности (т.е. ответственности) министра нидерландского барона Геккерна: «По имеющемуся в деле письму убитого на дуэли камергера Пушкина видно, что сей министр, будучи вхож в дом Пушкина, старался склонить жену его к любовным интригам со своим сыном, поручиком Геккерном».

Судьи в приговоре объективно изложили фактические обстоятельства, начиная с семейных проблем, и закончили описанием условий и хода дуэли. Приговор был достаточно суров: «генерал-аудиториат, сообращаясь с воинским 139 артикулом и Свода законов тома XV статьей 352 полагал: его, Геккерна, за вызов на дуэль и убийство на оной камер-юнкера Пушкина, лишив чинов и приобретенного им российского дворянского достоинства, написать в рядовые с определением на службу по назначению Инспекторского департамента». Дантеса от сурового наказания спасло личное вмешательство Николая I, который на приговоре собственноручно написал: «Быть посему, но рядового Геккерна как нерусского подданного выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты».

Пронырливый Геккерн-Дантес стал сенатором Франции, успев до этого начать судебный процесс против Гончаровых о взыскании с них наследства покойной жены. Его пути еще раз пересеклись с Николаем I – выполняя тайное поручение принца-президента (будущего императора Наполеона III) Луи-Наполеона, Дантес в мае 1852 года встретился с тремя европейскими монархами, среди которых был и Николай I. Неизвестно, жалел ли российский император о той встрече – ведь на следующий год началась Крымская война, в которой Франция выступила против России.

Суд вынес приговор и покойному Пушкину: «преступный же поступок самого Камер-юнкера Пушкина... по случаю его смерти предать забвению». Поражает скорость, с которой были принято судебное решение: 3 февраля начался суд, а 19 февраля был вынесен приговор.

Главного виновника дуэли, согласно законам времён Петра I, ожидало следующее наказание: «Все вызовы, драки и поединки чрез сие наижесточайше запрещаются… Кто против сего учинит, оный всеконечно, как вызыватель, так и кто выйдет, имеет быть казнен, а именно повешен, хотя из них кто будет ранен или умерщвлен, или хотя оба не ранены от того отойдут. И ежели случится, что оба или один из них в таком поединке останетца, то их и по смерти за ноги повесить».


«Все англоязычные книги, посвященные ближневосточным фронтам, отражают исключительно опыт союзных войск. Галлиполийская кампания неизменно представляется как «фиаско Черчилля», эпизод в Эль-Куте (Кут-эль-Амаре) – как «капитуляция Таунсенда», легендарный Лоуренс Аравийский – как главный вдохновитель арабского восстания, а рассказы о Месопотамской и Палестинской кампаниях завершаются торжественным описанием «вступления генерала Мода в Багдад» и «вступления генерала Алленби в Иерусалим» соответственно. Стремясь порвать с иерархическим подходом официальной истории, социальные историки изучают дневники и письма простых солдат, хранящиеся в архивах Имперского военного музея в Лондоне, Австралийского военного мемориала в Канберре и библиотеки Александра Тернбулла в Веллингтоне. За 100 лет исследований мы воссоздали исчерпывающую картину Первой мировой войны глазами солдат Антанты, но только начинаем делать попытки взглянуть на эту войну с другой стороны линии фронта – глазами османских солдат, вынужденных отчаянно сражаться против самых могущественных мировых держав.

На самом деле взглянуть на ближневосточные фронты из османских окопов – довольно непростая задача. Несмотря на десятки военных дневников и мемуаров, опубликованных на турецком и арабском, мало кто из западных историков владеет этими языками, чтобы прочитать свидетельства очевидцев, и лишь очень малая часть этих первоисточников переведена на английский язык. Архивные материалы еще менее доступны. В Архиве дирекции военной истории и стратегических исследований Генерального штаба (Askeri Tarih ve Stratejic Etüt Başkanlığı Arşivi, сокращенно ATASE) хранится крупнейшее собрание оригинальных документов времен Первой мировой войны. Однако доступ в АТАСЕ строго контролируется».

Юджин Роган. Падение Османской империи: Первая мировая война на Ближнем Востоке, 1914–1920

Как отмечает в обстоятельном предисловии Роган, именно вступление Османской империи в войну больше, чем что-либо другое, способствовало тому, что общеевропейский конфликт перерос в мировой. Ближневосточные фронты стали в Первой мировой

самыми интернациональными – среди солдат и офицеров были австралийцы и новозеландцы, представители буквально всех народностей Южной Азии и Северной Африки, сенегальцы и суданцы, французы и англичане, уэльсцы, шотландцы, ирландцы, а также турки, арабы, курды, армяне, черкесы, немцы и австрийцы. «Османский фронт был настоящим Вавилонским столпотворением, где в бою сошлись армии со всех концов света».

Так отмечает в своей книге один из участников боев, сержант Лонг (П. Лонг «Другие чины»), рядом с лагерем для английских военнопленных в Багдаде размещался «целый батальон алжирцев», которые заявляли пленным британцам, что раньше служили во французской армии. Затем эти алжирцы были отправлены в Персию, где, как утверждается, «воевали с русскими во имя турок».

На некоторых участках фронта траншеи противников находились так близко друг к другу, что воины могли слушать разговоры врага. Беспощадные бои сменялись затишьем и порой совершались благородные поступки – в основном по праздникам, когда солдаты перебрасывали из траншей друг другу угощения. Как отмечают ветераны, в таких случаях не бросали испорченные угощения и редко сопровождали брошенный противнику подарок ручной гранатой.

В тексте подробно описаны не только военные действия и договоренности, которые возникли (а позже были нарушены) в ходе Первой мировой войны, но та историческая ситуация, которой повергла мир в эту схватку.

Немаловажное значение для Берлина имело развивающее сотрудничество Германской и Османской империй, с помощью которого кайзер Вильгельм рассчитывал вытеснить Британию с подвластных ей территорий. «Вильгельм считал, что дружба с османским султаном, который в своей роли халифа, или преемника пророка Мухаммеда, также являлся духовным лидером мировой мусульманской общины, побудит мусульман во всем мире больше симпатизировать Германии, нежели другим европейским державам. А поскольку в те времена под британским правлением в Индии, Египте и регионе Персидского залива находилось более 100 млн мусульман, Германия видела в исламе мощное потенциальное оружие против англичан, которым она могла в случае необходимости воспользоваться.

Еще одним весомым мотивом для дружбы было важное стратегическое положение, которое занимала Османская империя. В период визита кайзера в Стамбул между Великобританией и Россией шло интенсивное соперничество за господство в Центральной Азии, которое получило название «Большая игра». Османские провинции в Восточной Анатолии были одновременно воротами в Персию и Центральную Азию. Это давало Германии возможность вмешаться в «Большую игру» и оказывать давление на Великобританию и Россию через союз с османами».


«Я думаю, что многие русские слышали, что такая «Ясская конференция» была. Кое-кто знает, что Яссы — румынский город, временно заменявший Румынии столицу в период оккупации Бухареста. Но как и почему возникла конференция в Яссах и какое она имела значение в цепи событий — кто об этом имеет представление? Впрочем, знать это необходимо только тем, кто интересуется вопросом: откуда «пошла, стала есть» так называемая Французская интервенция?

Эта последняя неразрывно связана с именем человека, которого обычно называли «одесским консулом», хотя он никогда такого титула не получал и не носил. На самом деле он был назначен своим правительством в Киев (gérant du Vice-Consulat de France à Kiev ). И это — вовсе не деталь. Это справка по существу вопроса, ибо не только самая мысль о военной помощи России родилась в Киеве, но, что важнее, именно Киев, а не Одесса предназначался быть базой для Франции в этом начинании. Таким образом, Киев, соответственно своей специальности быть колыбелью всероссийских «географических» движений («колыбель Руси»), был также и люлькой… Интервенции. Я познакомился с г[осподи]ном Энно в тот день, когда появился так называемый последний номер «Киевлянина». Это было в марте 1918  г. Немцы по приглашению Грушевского, Винниченко и Петлюры заняли Киев. Как известно, мировая война была в то время в полном разгаре. Мне казалось невозможным пользоваться покровительством тех, с кем, несмотря ни на что, мы считали себя в состоянии войны, почему я закрыл «Киевлянин» при соответствующей статье. В этой статье я высказал, что, пока идет война, немцы не могут рассматриваться нами иначе как враги, и что мы остаемся верны слову, которое мы дали французам и англичанам. Г[осподин] Энно пришел поблагодарить меня за эту статью, и это меня тронуло, ибо немцы уже ловили его и в случае ареста смертная казнь «за шпионство» была бы обеспечена. Через несколько дней после этого он уехал в Румынию…»

Василий Шульгин. 1919. В двух томах. В. В. Шульгин, И. П. Нилов, Ю. К. Рапопорт, М. Д. Шульгина; сост., науч. ред., авт. вступ. ст. и коммент. А. А. Чемакин.

Полный текст двухтомника, восстановленный по рукописям и эмигрантским газетным публикациям, печатается впервые. Во вступительной статье подробно излагается биография Шульгина, рассказывается о его соавторах, процессе написания и планах Шульгина по изданию этой книги в начале 1920-х годов за границей.

Шульгин родился 13 января 1878 года в Киеве, окончил гимназию и юридический факультет университета, стал депутатом Государственной Думы (причем – трех созывов), а когда началась Первая мировая война, ушел добровольцем на фронт. От имени Временного комитета Государственной думы вел 2 марта 1917 года переговоры с Николаем II, после чего тот подписал свое отречение от престола. Первоначально Шульгин поддерживал Временное правительство, после Октябрьской революции отправился на Дон, где принял активное участие создании белой Добровольческой армии. После разгрома Белого движения эмигрировал, позже отошел от политической деятельности, но руководство СССР так и не простило ему прежних деяний

В тексте описаны одесские события конца ноября 1918 – 1919 года, падение власти гетмана Украинской державы П. П. Скоропадского, Ясское совещание, приход к власти генерала Гришин-Алмазова, события Гражданской войны на Юге России, как менялась обстановка в Киеве при смене очередной власти, деятельность чекистов и белогвардейского подполья, крестьянское повстанческое движение, невзгоды и опасности, которые удалось пережить Шульгину, его близким и знакомым. Каждый из томов снабжен подробными примечаниями.

«Некоторые думают, что если бы политика Скоропадского в последний период гетманства была иная, то и события могли бы пойти иначе. Может быть… Скоропадский не мог не видеть, что стрелка мирового компаса, сделав поворот на 180°, повернулась спиной к немцам и указывает яркую звезду восходящей Антанты. Но в Киеве все же единственной реальной силой оставались немцы. И пока они были здесь, Скоропадскому, пожалуй, не стоило изменять им и кланяться Антанте. И смертельно раненный лев опасен, пока жив. Это узнал на собственном опыте гетман. «Реальная политика», конечно, вещь хорошая, но какая она обманчивая: никогда не знаешь, что же на самом деле реально. Этика — проще, ибо состоит из «категорических императивов». С точки зрения «этики» гетману, получившему власть из рук немцев, когда они были в славе, нельзя было отступаться от них в минуту крушения. А он отступился вполне, что видно из его телеграммы Белецкому, который был от его имени в Румынии при французах: «В ответ на ваше донесение в отношении переговоров с представителями французского правительства в Румынии я уполномочиваю вас поставить в известность французское правительство от моего имени о нижеследующем: Мои симпатии по отношению к Франции и державам Согласия не изменились, а они были ясно высказаны мною в эпоху моего сближения с французской военной миссией в 1917 году. Несчастные обстоятельства, созданные не мною, заставили Украину, раздавленную большевизмом, капитулировать перед немцами. Победа союзников развязывает мне руки. Я призову к власти людей, политика которых безупречна в смысле верности державам Согласия. При составлении кабинета я всегда буду счастлив идти навстречу желаниям держав Согласия...»

В Яссах чувствовали опасность такой политики — «неизношенных башмаков» — лучше, чем в Киеве. В частности, Энно настоятельно советовал друзьям Скоропадского осторожность. Под влиянием этих настояний в Киев пошла следующая телеграмма: «Державы Согласия желают прежде всего сохранения существующего порядка вещей на Украйне и советуют всем партиям и группировкам воздержаться от всяких шагов до скорого прибытия французского консула в Киеве». Скоропадский не понял положения и предупреждений и продолжал компрометировать себя в глазах немцев, у которых, несмотря на все, он был в руках. И немцы на прощанье отплатили за это «парфянской стрелой»…».


«ОГПУ по своей работе связано со всеми учреждениями в СССР и во всех учреждениях пользуется более или менее сильным влиянием. ОГПУ только формально подчиняется Совнаркому СССР, а фактически — политбюро ЦК. Оно беспрекословно выполняет все директивы, получаемые от руководителей ЦК партии. Если при жизни Дзержинского ОГПУ иногда пускалось в обсуждение того или иного вопроса или постановления ЦК, то после его смерти оно получило при ЦК партии чисто исполнительные функции и не смеет рассуждать. Это можно видеть на многочисленных политических примерах и на частных примерах Бажанова и Беседовского, которых ОГПУ хотело ликвидировать и не сумело настоять на своем: политбюро запретило. Перемена объясняется разницей в личном авторитете Дзержинского и Менжинского. В то время, как первый сам был членом политбюро и играл там крупную роль, последний едва прошел на последнем съезде в члены ЦК. Отсутствие личного авторитета несколько снизило авторитет и всего ГПУ по отношению к другим наркоматам, руководителями которых являются более крупные фигуры, чем Менжинский.

Когда после смерти Дзержинского в 1926 году обсуждалась кандидатура на пост председателя ОГПУ, политбюро долго колебалось и одно время даже думало поручить руководство ОГПУ Орджоникидзе или Микояну. Их имена выдвигались в виду малой известности Менжинского и его недостаточного авторитета в партийной среде. Однако, учитывая ропот среди сотрудников ОГПУ, которые, заслышав об этих кандидатурах, чуть не открыто говорили о национал-шовинистических тенденциях Орджоникидзе и о беспросветной глупости Микояна, политбюро утвердило безличную кандидатуру Менжинского».

Агабеков Г., Думбадзе Е. ГПУ. Записки чекиста. На службе в ЧК и Коминтерне. Личные воспоминания

Одним из первых высокопоставленных сотрудников советской внешней разведки, сбежавших в сталинское время на Запад, был Георгий (Григорий) Сергеевич Агабеков (настоящая фамилия — Арутюнов).

Сражался на фронтах Первой мировой, закончил Ташкентскую школу прапорщиков. Служил в Красной армии, в ЧК. занимал должность начальника отделения по борьбе со шпионажем и контрабандой ГПУ, в апреле 1924 года был переведен в аппарат Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ. Работал на ГПУ в Афганистане под прикрытием должности помощника заведующего бюро печати Полпредства СССР в Кабуле, а в конце 1926 года был направлен резидентом ИНО ОГПУ в Персию.

В апреле 1928 года Агабекова направили в Москву для работы в центральном аппарате ОГПУ — начальником сектора по Среднему и Ближнему Востоку ИНО. Через полтора года стал резидентом советской нелегальной разведки в Стамбуле (Константинополе), спустя несколько месяцев сбежал из Константинополя в Марсель, выпустил на Западе книгу, разоблачающую деятельность советской разведки.

Резиденты ОГПУ запрашивают от руководства бюджет, который утверждает начальство и выделенная сумма может превышать запрошенную смету или наоборот – в зависимости от успешности работы резидента. Агабеков, будучи резидентом в Персии, в самом начале 1927 года мог рассчитывать на ежемесячную смету в две с половиной тысячи долларов, а уже через несколько месяцев эта смета была увеличена вдвое.

Резиденту ОГПУ в Персии приходилось организовывать работу по разложению армянской эмиграции, устанавливать отношения с персидскими чиновниками (и вождями племен) и добывать для Москвы секретную корреспонденцию иностранных миссий в Тегеране и наиболее важных персидских министерств (в первую очередь — Министерства Иностранных Дел и Военного Министерства). Среди самых важных документов иностранных миссий значились доклады британских консулов, докладывавших раз в две недели (при необходимости – раз в неделю) своему руководству в Тегеран о настроениях, политической и экономической обстановке на своей территории. Советские разведчики и специалисты по внешней политике считали, что английские консульские работники составляют свои отчеты более объективно и тщательно, чем многие советские представители.

Интерес также представляли послания, отправляемые бельгийским посланником в Персии, дружившим с французским посланником и получавшим от него различную информацию. Так же сотрудники ОГПУ проявляли интерес (и удовлетворяли его) к докладам других дипломатических миссий, в том числе: французской, голландской, чехословацкой, японской, американской, польской, германской. Именно работники германской миссии относились к дипломатической почте наиболее предусмотрительно, вкладывая уже запечатанные пакеты в металлическую трубку со специальным замком. Трубка завертывалась в бумагу и упаковка запечатывалась. Но и эти предосторожности не спасали от действий советских разведчиков и их агентов…

«Также аккуратно поступала в наши руки почта персидского правительства. В первую очередь нас интересовала, конечно, почта Министерства Иностранных Дел. Нужно сказать, впрочем, в ней мы редко находили что-нибудь ценное. Персидское правительство ограничивалось отправкой своим посланникам очередных циркуляров и всевозможных финансовых отчетов. Лишь последнее время начали посылаться информационные бюллетени, но и они особого интереса не представляли, так как все, что в них сообщалось, мы узнавали раньше. Интересной для нас была только переписка персидского Министерства иностранных дел с персидским представителем в Ираке. Дело в том, что до 1927 года, дипломатических сношений между Персией и Ираком не существовало и только после упорных настояний со стороны Ирака, персидское правительство послало в Багдад уполномоченного для ведения переговоров. О ходе переговоров ГПУ узнавало из шифрованных телеграмм, доставлявшихся нам агентом №33, шифровальщиком при Совете министров. Доклады персидского представителя полны были ценными сведениями о шиитах и суннитах в Ираке, о курдах, об айсорах и т. д.

Почта военного министерства представляла чисто военный характер. ГПУ аккуратно фотографировало ежемесячные сводки о состоянии армии, о снаряжении, о комплектовании и пр., и пр.

Более полной информации о персидских делах нельзя было желать. Стоило это сравнительно дешево (мы платили по 1 и по 2 доллара за каждый перехваченный и доставленный резиденту ГПУ пакет), а устроено было в высшей степени просто.

Дипломатическими курьерами иностранные миссии в Персии почти не пользуются. Отправкой и доставкой дипломатической корреспонденции ведает персидская государственная почта. Каждый вечер видный почтовый чиновник Министерства доставлял нам сданные ему для отправки или прибывшие в Персию пакеты. Мы вскрывали их, фотографировали документы, запечатывали и утром возвращали на почту. Пакеты следовали дальше по назначению, ни в ком не вызывая подозрения. Помню, как-то германский посланник Шуленбург, встретил полпреда Давтьяна на рауте, жаловался ему на дороговизну персидской почты. Давтьян отнесся к его жалобам с вполне понятным сочувствием: всего несколько часов назад, он читал доставленную мною копию доклада Шуленбурга на Вильгельмштрассе.

Чиновник Министерства, любезно доставлявший нам чужую почту, иногда за одну ночь зарабатывал до 50 долларов. Агент № 10 за организацию этой работы, помимо жалования, получил единовременно две тысячи долларов.

Вследствие увеличения работы, мне прислали из Москвы в помощь Макарьяна, сотрудника ГПУ. В Тегеране он занял официальную должность делопроизводителя полпредства. Вместе с собой он привез специальную машинистку из ГПУ».


«Итак, начало пути – мыс Арктический. Время старта, как мы уже знаем, – декабрь. Остался насущный больной вопрос – выбор дня старта. В этот день (в эти дни) должен дуть подходящий ветер – СЕВЕРНЫЙ, очень желательно сильный, обжигающий, обмораживающий, сумасшедший – назовите его как угодно, но именно северный, встречный для людей, идущих на север. Его называют прижимным, ибо он подгоняет и прижимает льды к берегу, закрывая пространства открытой воды. Категорически неприемлемы ветра южных румбов – отжимные. Они ломают лед возле земли (припай) и уносят его обломки вместе с дрейфующими льдами в черные дали. В том же случае, если припай уцелеет, дрейфующие льды все равно исчезают, и севернее припая открывается заприпайная полынья шириной 10–40 километров – препятствие, труднопреодолимое для лыжников».

Дмитрий Шпаро. 1000 километров до рассвета

Известный отечественный путешественник, руководитель первой в мире лыжной экспедиции, которая в 1979 году достигла Северного полюса, рассказывает в этой книге о другом, сравнительно недавнем экстремальном путешествии. В декабре 2007 – марте 2008 года два российских путешественника, Матвей Шпаро (сын Дмитрия) и Борис Смолин, прошли 1000 километров от материка до Северного полюса во время полярной ночи.

Отсутствие света само по себя тяжкое испытание, а ведь их путь пролегал по глубоким снежным наносам и коварным дрейфующим льдам, в тревожном напряжении, не разверзнется ли на очередной ночевке прямо под палаткой бездна черной воды. И прибавить к этому изнурительный непрерывный холод, обжигающий ветер, яростную пургу… Автор приводит выдержки из стенограмм телефонных разговоров, из дневников, цитирует телеграммы и письма тех, кто делился собственным опытом и оказывал поддержку участникам экспедиции. Повествование получается настолько живым и динамичным, что читатель сам ощущает себя немного присутствующим там, во тьме на ледяном пути к полюсу. Отмечена и такая деталь – когда участников спросили, чего им больше всего не хватает в этой экспедиции, Матвей Шпаро ответил «информации». Потому что во время любого сеанса связи или телефонной пресс-конференции вопросов к путешественникам задавали очень много, а им хотелось самим узнать новости о Большой земле, о близких, о событиях.

В книгу также включены материалы, посвященные девяти российским молодежным экспедициям на Северный полюс которые под руководством Матвея Шпаро и Бориса Смолина, состоялись в период с 2008 по 2016 год.

«Долго говорил с врачом полярной экспедиции «Комсомольской правды» Михаилом Малаховым. Он был с нами и в переходе СП-26 – СП-27, и в походе в Канаду. После советско-канадской лыжной экспедиции Миша побывал на Северном полюсе еще три раза. Одно из его путешествий в паре с Ричардом Вебером было выдающимся. Стартовав от Канады, Михаил и Ричард достигли полюса и вернулись к земле без поддержки, то есть взяв с собой все, что было нужно в пути туда и обратно. Миша – хороший врач, Миша – хороший товарищ. Вот что он попросил передать Матвею и Борису:

1. Ребята устали, потому что мало отдыхают.

2. Важно, чтобы вторые сани были вплотную привязаны к первым, иначе вторые сани проделывают собственный путь.

3. Ребятам нужно сбросить с самолета сухие спальники.

4. 120 кг можно тащить элементарно. Чушь, что у них плохая физическая подготовка. Они – здоровые, мощные парни.

5. Главная проблема – нет системы. Система должна появиться: 12 часов – работа, 12 часов – отдых…».


«Само слово лицемерие произошло от греческого слова «ответ». Позже слово «лицемерие» приобрело самостоятельный смысл… Подозрительность к театральной игре, ассоциирующаяся с аристократическими маскарадами и католическими церемониями (эта связь была усилена театрализованными представлениями иезуитов, используемыми ими в воспитательных целях), была привита Америке пуританами, которые в 1642 г. закрыли театры. Эта подозрительность легко превратилась в недоверие к политике вообще как своего рода театральной сцене».

Мартин Джей. Добродетели лицемерия: О лжи в политике

Чем истина отличается от лжи? Автор, известный историк и культуролог, утверждает, что говорение истины и лицемерие – это две соревнующиеся модели, коды человеческого поведения. Если обратиться к Истории, то можно отменить, что еще времена Платона зародилось предубеждение против лицемерия театрализованного представления: «Само слово лицемерие произошло от греческого слова «ответ». Позже слово «лицемерие» приобрело самостоятельный смысл… Подозрительность к театральной игре, ассоциирующаяся с аристократическими маскарадами и католическими церемониями (эта связь была усилена театрализованными представлениями иезуитов, используемыми ими в воспитательных целях), была привита Америке пуританами, которые в 1642 г. закрыли театры. Эта подозрительность легко превратилась в недоверие к политике вообще как своего рода театральной сцене».

В издании разбираются и особенности самообмана, и также «эффект Барнума», а также «упадок искусства лгать», над которым смеялся Марк Твен. Всегда ли социальная функция лжи полностью негативна? «Несмотря на множество сомнительных или своекорыстных действий, осуществляемых лжецами, не все они, конечно, должны быть осуждаемы. Одна из наиболее часто встречающихся целей обмана, например, — сохранение конфиденциальности, нетронутости внутреннего мира, который сопротивляется абсолютной прозрачности, навязчивому любопытству мира, нередко просто зондирующем человека».

В книге дается анализ появления и распространения лжи в политики, этике и литературе. В 1941 г. вышли комиксы о супер-героине. «Как и феминистические заявления о расширении прав женщин и садомазохистские фантазии и рабской дисциплине, идея Марстона о золотом «лассо истины» Чудо-женщины предполагала существование некой магической версии детектора лжи. Изготовленное греческим богом-кузнецом Гефестом такое лассо нельзя было разорвать». Оно было бесконечно эластичным могло заставить говорить правду любого. Джей рассматривает феноменологию политического и исследует вопрос о внутреннем содержательном кризисе общечеловеческой морали и об особенностях политики. Но еще Бенжамин Дизраели сказал, что «существует три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика».

После поражения южан в Гражданской войне между Севером и Югом, снизилось влияние культуры Юга, склонной к галантной вежливости и наступил ценимый северянами триумф искренности как модели общественного поведения.

«Начиная с 1885 г. высокий слог и витиеватые выступления постепенно были заменены противоположной риторикой, литературный стиль все больше заменялся языком техническим и научным… Старый стиль, использующий технику риторики Цицерона, был забыт и заменен более простым и «подлинным» стилем, в котором первостепенное значение имела искренность».


Статья написана 11 октября 14:20
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах non-fiction.

«У италийцев, особенно у римлян, наоборот: пред сильно развившеюся идеею государства роды совершенно не сохранили своего значения, но в полной степени сохранили его по отношению к отдельным лицам. Это выразилось, между прочим, и в том, что у римлян родовое имя осталось главным, наиболее употребительным, и рядом с ним личные имена имели мало значения, были очень малочисленны и просты, иногда и вовсе не употреблялись в общежитии. У эллинов же, наоборот, личные имена пышны, громки, разнообразны, а родовые рано вышли из употребления. В отношении к рабам римляне сурово проводили принцип их бесправия, а греки рано внесли в рабство смягчения. Формы суда и наказания были, по-видимому, одинаковы в общий греко-италийский период, равно как и основы государственного устройства. И тут и там видим царя, сенат и народное собрание, имевшее власть только принимать или не принимать внесенные царем предложения,- древнейшее устройство критских общин, описанное Аристотелем, до мелочей сходно с устройством Рима времен царей. Общими были эллинам и латинам и разнообразные соединения отдельных племен в союзы, у германцев и кельтов вовсе не встречавшиеся.

В области религии общие в своей основе верования у эллинов и у латинов развились совершенно самостоятельно. У эллинов – царство живых образов, олицетворенные боги, у римлян – одна отвлеченность, одна идея, зато эта идея признавалась почти во всем, почти повсюду. Не только одни крупные явления или великие силы природы обожествлялись для римлян: римлянин чтил все, что духовно, и всякому бытию, и человеку, и лесу, и реке, и государству, даже таким действиям, как пахание, ограждение границ, заложение города и т. п., он придавал как бы душу и чтил ее. И такого рода религиозность надолго овладевала умами, как свидетельствует вся история Рима, с силою еще большею, чем почтение к человекоподобным богам у греков».

Теодор Моммзен. История Рима

Вышедшее в серии «Античный мир» классическое издание содержит детальный анализ важнейших событий древнеримской истории, биографий прославленных полководцев и государственных деятелей. Моммзен в течение нескольких лет собрал, обработал и систематизировал более ста тысяч документов по римской истории, ставших основой для этого издания, удостоенного Нобелевской премии по литературе.

Излагая историю со времен, предшествующих возникновению Вечного города, Моммзен (почетный гражданин Рима, ставшего столицей Итальянского королевства) описывает взаимоотношения племен, управлением Римом до упразднения царской власти, формирование и республики и постоянную борьбу за верховенство в ней, заговоров и выборов, пламенных выступлений и спровоцированных бунтов толпы.

В книге уделено внимание и преобразованиям, которые провел в Риме Цезарь, причем не только в управлении, но и в городском строительстве. Были построены новый рынок, биржа, здание суда, начаты работы по осушению соседних болот, и планировалось урегулирование Тибра (что должно было устранить наводнения), возведение новой ратуши, базара, театра, библиотеки, призванной заменить Александрийскую библиотеку, которая сгорела (хотя античные авторы высказывают об этом разные точки зрения) во время династической войны в Египте с участием Цезаря.

В тексте подробно описан расцвет римской коррупции последних лет Республики, и то, что «людей среднего состояния здесь совершенно не встречалось, были лишь миллионеры и нищие, и первых было не более 2000 семей», а также падении нравов среди римской элиты и римских граждан.

«Цезарь, конечно, понимал, что никакими распоряжениями нельзя исправить всех этих неустройств и что только время и мирный труд самой нации могут произвести тут благодетельные изменения. Но новый римский властитель не принадлежал к числу тех людей, которые отрицают всякую предлагаемую меру на том основании, что она не достаточна вполне, хотя ясно, что нет одной абсолютно достаточной меры. Он принял ряд мер для борьбы с теми неустройствами, о которых мы сказали. Искусственное размножение пролетариата было задержано ограничением хлебных раздач. Против обезлюдения Италии, являвшегося последствием экономических недугов, он боролся специальными законами: всем италикам воспрещено было жить вне Италии иначе как по общественным делам, а людям в возрасте от 20 до 40 лет во всяком случае не дозволялось проводить вне государства более трех лет. Цезарь покровительствовал семейной жизни и к вопросам о разводах относился с ригоризмом, поражавшим современников. Отцам многочисленных семейств он выдавал награды. Против роскоши он издал ряд законов и строго следил за их соблюдением, не обращая внимания на то, что это вызывало насмешки в высшем римском обществе».

«Некоторые особенности имело морское холодное оружие. В основном оно предназначалось для абордажного боя, который происходил в том случае, если вражеский парусный корабль не уничтожался артиллерийским огнем или не сдавался. Абордажная тактика применялась до середины XIX в. Учитывая известную ограниченность пространства на палубе корабля, абордажные сабли должны были иметь не очень длинные, но достаточно мощные рубяще-колющие клинки, у большинства образцов незначительно изогнутые. Гарды большинства образцов абордажных сабель изготавливались из листовой стали таким образом, чтобы полностью закрывать кисть руки. Для защиты от коррозии они обычно покрывались черной краской. Кроме абордажных сабель в бою использовались также абордажные пики, топоры и ножи».

А.Н. Кулинский. Европейское холодное оружие

В этой великолепно оформленной книге, рассказывающей об европейском оружии второй половины XVII-XX вв., мастерски сделанные фотографии органично дополняются научно выверенным текстом. Автор, главный хранитель оружейных фондов Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи, подробно излагает историю и особенности всех видов клинкового оружия (мечей, шпаг, палашей, сабель, тесаков, кортиков, ножей и кинжалов, топоров, дуэльного оружия). В книге приводится подробное описание экземпляров, а также есть терминологический словарь европейского холодного оружия (в том числе русские термины и их иностранные эквиваленты).

Автор излагает и историографию оружиеведения: в 1895 г. было основано соответствующее международное общество, через два года появился «Журнал исторического оружиеведения», редактором которого стал выдающийся австрийский историк оружия В. Бехайм. В 1948 в США вышло первое издание справочника «Пять веков изготовителей ручного огнестрельного оружия, холодного оружия и защитного снаряжения» Р.Э. Гарднера. История русского оружия для зарубежных исследователей до недавнего времени была «terra incognita» — вышедший в 1953 г. в Москве определитель русского оружия практически не упоминался в зарубежных историографических обзорах.

Во второй половине XVII в европейских государствах стали появляться регулярные наемные войска, что не могло не вызвать изменений в структуре, тактике и вооружений армий. Ускорился процесс унификации огнестрельного и холодного оружия. Монополия на производство унифицированного, т.е. уставного оружия, постепенно перешла в руки государства. Следствием этого стало упрощение эфесов холодного оружия и отказ от украшений. Широко известные мастера по изготовлению холодного оружия постепенно уступали место анонимным производителям.

Чрезвычайно пестрая палитра образцов холодного оружия Германии объяснялась тем, что многочисленные короли и курфюрсты обращали особое внимание на свои суверенные права в области военного дела, причем униформа и холодное оружие должны были подчеркнуть эти права, но и символически выражать преемственность династий.

Во французской армии после возвращения Бурбонов появилось множество новых образцов холодного оружия, которые должны были искоренить память о Наполеоне и революции.

Постоянное совершенствование огнестрельного оружия привело к снижению роли холодного оружия. В регулярных армиях Западной Европы со второй половины XVII в. топоры и ударное оружие уже не выполняли боевых функций. Булавы и шестоперы стали ранговым знаком различия и продолжали применяться в Польше и в Украине. Булава стала символом гетманской власти, а шестопер – атрибутом ротмистра. Последний раз попытка использовать топоры в качестве боевого оружия произошла в Первую мировую войну. В 1915 г. штаб Юго-Западного фронта российской армии пытался вооружить отдельные пехотные роты топорами, насаженными на длинные рукояти, для прикрытия полевой артиллерии. Но успеха эта затея не принесла.

«Во второй половине XIX в., когда во всех армиях уже существовали уставные образцы пик, сама необходимость этого оружия в кавалерии все чаще ставилась под сомнение. Весьма оживленно этот вопрос обсуждался в военной периодике России, Германии и Франции. Противники пик аргументировали свою позицию тем, что опыт военных кампаний XIX в. многократно подтверждал бесполезности пики в руках плохо обученного кавалериста. Даже неопытный вооруженный саблей кавалерист мог рассчитывать как-то применить свое оружие в бою, в то время как новичок с пикой был практически беспомощен перед уверенным в себе конником. Масса, а главное длина пики заранее указывали место нанесения укола. Достаточно было отвести пику клинком сабли или палаша, и вооруженный ею всадник становился почти безоружный и был обречен на ранение или гибель в ближнем бою. Он мог просто не успеть выхватить собственную саблю… Разумеется, среди улан или гусар встречались мастера, владевшие пикой на таком уровне, что к ним просто было невозможно подойти на расстояние сабельного удара. Вращая вокруг себя пику с большой скоростью, такой всадник мог удерживать на расстоянии и даже поражать сразу нескольких конных противников».


«О первоначальной истории Кембриджа мы знаем очень мало или, вернее, ничего, но зато можем проследить первые шаги Оксфорда на пути к духовному возвышению. Учреждение высших школ было повсюду в Европе частным результатом влияния, оказанного крестовыми походами. На Западе при столкновении его с более культурным Востоком появилось стремление к образованию. Путешественники, вроде Абеляра Батского, приносили из школ Кордовы и Багдада первые начатки физических и математических наук.

В XII веке классическое Возрождение снова сделало Цезаря и Вергилия предметом изучения в монастырских школах и наложило свою печать на педантичный стиль и частные классические цитаты у таких писателей, как Уильям Малмсберийский или Иоанн Солсберийский. В школах Парижа появилась схоластическая философия, а изучение римского права было возобновлено болонскими юристами. Долгий умственный застой феодальной Европы исчез, как лед под лучами летнего солнца. Странствующие учителя вроде Ланфранка или Ансельма переезжали моря и горы с целью распространения новой силы знания. Тот же дух тревоги, исследования, недовольства старыми формами жизни, который увлек половину христиан ко Гробу господню, покрыл дороги тысячами юношей, спешивших в те города, где собирались наставники…

В мирное царствование Генриха II численность студентов и репутация университета возросли. Через сорок лет после посещения Вакарием научное значение Оксфорда вполне определилось. Когда Джеральд Уэльский читал его студентам свою любопытную топографию Ирландии, самые ученые и славные члены английского духовенства присутствовали, по словам автора, в его стенах. В начале XIII века Оксфорд уже не имел соперников в Англии, а по европейской известности состязался с величайшими школами западного мира. Но чтобы представить себе тот старый Оксфорд, мы должны выбросить из головы все знания об Оксфорде современном. Во внешности старого университета совсем не было того великолепия, которое поражает теперь человека, когда он в первый раз проходит по его верхним этажам или смотрит вниз с галереи святой Марии.

Вместо длинных рядов величавых коллегий и красивых аллей из древних вязов история приводит нас в узкие и грязные улицы средневекового города. Тысячи юношей, скученных в простых меблированных комнатах, толпящихся на папертях церквей и в передних домов вокруг наставников, столь же бедных, как и они сами, пьяных, ссорящихся, играющих в кости, просящих милостыню на углах улиц, занимают место докторов и туторов в разноцветных мантиях. Мэр и канцлер тщетно старались водворить мир и порядок среди этой буйной и шумной молодежи. Приходившие в университет с молодыми господами слуги завершали на улицах распри своих домов. Студенты из Кента и Шотландии продолжали и здесь ожесточенную борьбу севера с югом».

Джон Ричард Грин. История Англии и английского народа

В фундаментальном издании известного британского историка описаны важнейшие события в истории страны с V по начало XIX веков, уделяя внимание как ожесточенной борьбе за власть, так и нравам, которые царили в обществе. Так во время Столетней войны парламенты, ставшие простыми собраниями вассалов и их сторонников, стали походить на военные лагеря, куда вожди часто являлись лишь в сопровождении вооруженных отрядов. Парламент 1426 года получил неофициальное название «дубинного парламента» — в нем было запрещено ношение оружие и вассалы баронов пришли с дубинами на плечах. После того, как и с дубинами было запрещено являться в парламент, под одеждой стали прятать камни. Многие верили в колдовство и чародейство – так появление тумана, окутавшего поле битвы при Бернете, приписывали заклинаниям монаха Бенге.

Подробно описаны и времена королевы Елизаветы, пуританская Англия, победы и преобразования, сделанные Кромвелем, Реставрация и триумф Вильгельма Оранского, Великая Коалиция, захват Индии.

«Америго Веспуччи описал краснокожие племена Дикого Запада, Кортес и Писарро открыли причудливые цивилизации Мексики и Перу, путешествия португальцев познакомили Европу с древним великолепием Востока, а Маффеи и Мендоза впервые рассказали про Индию и Китай. Англия принимала деятельное участие в этих открытиях. Англичанин Дженкинсон проник в Бухару; Уиллоби познакомил Западную Европу с Московией; английские моряки проникли к эскимосам, поселились в Виргинии, а Дрейк объехал весь земной шар. «Собрание путешествий», изданное Гаклюйтом, показало не только обширность мира, но и бесконечное число человеческих пород, разнообразие их законов и обычаев, религий и даже стремлений. Влияние этих новых, более широких понятий о мире отразилось не только на живости и богатстве современной фантазии, но и на повышение с этого времени интереса к человеку. Шекспировская идея Калибана, подобно исследованиям Монтеня, отметила появление нового и более верного, ввиду его большей положительности, взгляда на природу и историю человека. Стремление изучать человеческий характер сказалось в «Опытах» Ф. Бэкона и еще более — в удивительной популярности драмы. К этим широким мировым источникам поэтического вдохновения присоединилось в Англии национальное торжество победы над Армадой, освобождение от Испании и страха перед католиками, подобно туче, тяготевшего над умами народа. Новое чувство безопасности, национальной энергии и силы вдруг изменило вид всей Англии. До того в царствование Елизаветы главное значение принадлежало интересам политическим и экономическим; сцену занимали политики и воины — Сесили, Уолсингемы и Дрейки, а литература почти не принимала участия в славных событиях эпохи. Но с тех пор, как остатки Армады были отнесены к Ферролю, воинов и политиков затмевают великие поэты и философы. Среди толпы, заполнявшей переднюю Елизаветы, более всего выделялась фигура певца, слагавшего к ее ногам «Царицу фей», а также молодого юриста в блестящем зале, погруженного в мысли о задачах «Нового органона» («Novum Organum»). Победа при Кадисе, завоевание Ирландии меньше обращают на себя внимания, чем вид Гукера в овчарне, создававшего «Церковное устройство», или гений Шекспира, из года в год достигавшего большей высоты в грубом театре близ Темзы».


«Исследуя угличское следственное дело с точки зрения сегодняшнего уголовного процесса, нельзя не заметить его очевидные изъяны, наличие которых исключает однозначный вывод о происшедшем с царевичем Димитрием 15 мая 1591 года. В деле нет описания места, где случилась трагедия. В деле нет описания ножа, которым якобы царевич себя ранил. Никто не был допрошен о том, каким был этот нож, каких размеров, кому принадлежали т. д. Также в деле нет описания раны царевича Димитрия, ее характера и локализации. Соответственно, нельзя сделать никакого вывода о том, могла ли быть причинена ему рана таким предметом. Единственным методом расследования дела являлся допрос. Следственная комиссия в целях разрешения противоречий в показаниях допрошенных не проводила ни очных ставок, ни «следственных экспериментов», ни иных действий по установлению достоверности полученных показаний.

В деле нет показаний матери погибшего царевича – Марии Нагой. Только она одна могла пояснить, почему назвала убийцами Данилу Битяговского, Никиту Качалова и Осипа Болотова. В силу своего статуса она обладала «судебным иммунитетом». Допрашивать ее не имел права никто: ни бояре, ни патриарх».

Дело об убийстве царевича Димитрия

18 марта 1584 года скончался первый русский царь Иван Грозный. Его старший сын трагически погиб еще до того, поэтому на престол вступил средний сын — Федор Иванович, прозванный «блаженным». А младший сын Грозного, Димитрий, родившийся 19 октября 1581 года, поскольку был рожден от шестого (или седьмого – смотря как считать) брака, но по тогдашним православным обычаям (считавшими законными только три брака) не мог считаться законным наследником Ивана Грозного и после восшествия на престол Федора был отправлен с матерью Марией Нагой и другими родственниками в Углич. Там 15 мая 1591 года его и нашли на задах княжеских хором – со смертельной раной на горле.

Со смертью царевича Димитрия, а потом и его брата Федора в 1598 году пересеклась царская династия Рюриковичей. Началась борьба за власть, а таинственные обстоятельства гибели царевича привели к появлению многочисленных Лжедмитриев.

Издание состоит из двух частей: в первой анализируется само расследование, а вторая представляет собой «Дело розыскное про убийство царевича Димитрия Ивановича на Угличе». Это единственное полностью сохранившееся в архивах следственное дело XVI века. Порядок производства дела регламентировался «Судебником» Ивана IV, принятым на Земском соборе 1549 года.

Насколько квалифицировано и непредвзято, с точки зрения современной юриспруденции, велось то давнее расследование? «В угличском следственном деле отражены две версии. Первая – царевич Димитрий погиб в результате самоубийства (несчастного случая). И вторая – был убит.

Материалы дела указывают, что следствием проверялась только первая версия. С целью ее подтверждения было допрошено множество свидетелей. Вторая версия, о том, что «царевича зарезали Осип Волохов, да Микита Качалов, да Данило Битяговский», о чем заявил на допросе Михаил Федорович Нагой, брат царицы, практически не проверялась».

В деле, дошедшем до наших дней, имеются вопиющие изъяны, показывающие односторонность работы тогдашней следственной комиссии (по сравнению с современными), единственным методом расследования которой был допрос (допросили почти 140 человек). Но в деле нет показаний Марии Нагой, матери погибшего царевича, обладавшей в силу своего положения «судебным иммунитетом». А ведь именно она могла объяснить, почему и сама, и ее ближайшие родственники называли убийцами тех трех человек.

В судебном деле отсутствовало описание, как места трагедии, так и ножа, его размеров и даже владельца. Впрочем, нет подробного описания и раны, полученной царевичем. Расследованием занималась присланная из Москвы следственная комиссия, в составе которой были князь Василий Шуйский и митрополит Геласий. 2 июня 1591 года Геласий доложил о выводах, сделанных комиссией, на совместном заседании Собора и Боярской думы. После этого Собор пришел к выводу, что смерть царевича является несчастным случаем. Царицу постригли в монахини, ее братьев разослали по разным городам, мятежных угличан приговорили к ссылке в Сибирь, а то и смертной казни. У колокола, возвестившего о трагедии, вырвали язык, отрубили одно ухо, наказали плетьми и сослали в Тобольск – «первоссыльным неодушевленным с Углича». Почему же сам Шуйский, став царем Василием IV Иоановичем, неоднократно утверждал, что царевич был убит, а не погиб в результате несчастного случая, как было зафиксировано в расследовании? В 1606 году царевич Димитрий был прославлен Русской православной церковью как страстотерпец, его святые мощи были признанны нетленными и перенесены в Москву, где они и пребывают в Архангельском соборе Кремля.

В издании приводится и мнение эксперта-медика, профессора Р.А. Харитонова: «Если больной царевич во время припадка мог «напружиться» на нож, то это единственный случай за всю писаную историю эпилепсии». Но все равно вопрос, что случилось в Угличе 15 мая 1591 года, остается открытым.

«Сказал Углецкой губной староста Иван Муранов про царевичеву смерть: тешился де и царевич у себя на дворе с жильцы своими, с робятки, тыкал ножом, и в те поры пришла на него немочь падучая, зашибло его о землю и учало его бити. Как де его било, и в те поры он покололся по горлу ножом сам, и от того он умер.

И учал, государь, быти в городе звон, ажно в городе многие люди посадские и слободские, люди с топоры и с рогатинами; а дияк Михайло Битяговской с сыном, с Данилом, и Микита Качалов, и Данило Третьяков, и Осип Волохов лежат побиты; а велел их побити Михайло Нагой за то, что им они учали разговаривати. То, государь, мои и речи по государеву цареву и великого князя кресному целованью. А речи писал губной диячок Власко Фатеев сын, лета 7099, майя в 20 день».


«…Остается мне объявить свое мнение о северо-западном вышеупомянутом проходе, которое в том состоит, что оный невозможен и если есть, то тесен, труден, бесполезен и всегда опасен. Рассуждаю причины физические, которые еще по сие время питают англичан надеждой, не могу довольно надивиться, что народ, где довольно искусных мореплавателей в теории и практике и остроумных физиков, не может усмотреть явного оных не основательства. Первым и главным доводом почитаются великие приливы и отливы на западных берегах Гудзонского залива, а особливо в Велькоме и при заливе Репульсе, ибо из того заключают, что должно тут быть в близости океану, из которого поднимается вода так высоко. На сие предлагаю следующее: в открытом океане вода много меньше поднимается, нежели в узких местах, где прохода ищут. Напротив того, в тесных местах и во встречных водах, куда движение океана свободнее досягает, поднимаются воды несравненно выше, как в океане: примером служить может Мезенская губа, где прилив поднимается иногда до семи сажен. Праведно ли то заключить может, и скажет ли кто, что из Беломорского пролива есть проход в океан Мезенскою губою для того, что воды весьма высоко ходят?»

Проект Ломоносова и экспедиция Чичагова

Основу издания составляет уникальный исторический и литературный памятник — составленное великим русским ученым М. В. Ломоносовым «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию». Часть материалов книги, принадлежащих перу Ломоносова, была опубликована в составе его собрания сочинений, но вся подборка текстов, дающих полную картину предпосылок, подготовки и попытки пройти на парусном судне через Северный полюс не печаталась с 1854 года.

В начале этого труда подробно разбираются неудачные попытки найти Северо-Западный проход из Атлантического океана в Тихий вдоль побережья Северной Америки. Как известно теперь, они продолжались столь же безуспешно еще полтора века, все экспедиции упирались в непроходимые льды. Проход уже стал восприниматься как мифический, и лишь в начале ХХ столетия знаменитый путешественник Амудсен смог провести свой корабль «Йоа» из одного океана в другой этим путем. Но основное внимание Ломоносов уделяет тому маршруту, который впоследствии был назван Северным морским путем. Он тоже во времена Ломоносова имел оттенок легендарности, предполагалось, в частности, что, следуя вдоль арктического побережья можно добраться до Китая и Индии. И это было главным, что побуждало пускаться в опасное странствие различные экспедиции, в том числе и возглавляемую Виллемом Баренцем. Впоследствии оказалось — Ломоносов был прав, указывая, что Северный морской путь имеет большую важность сам по себе, для освоения богатых, но труднодоступных земель Севера. Хотя идея пройти по нему, да с заходом на Северный полюс, на деревянном паруснике сейчас воспринимается как запредельно смелая и фантастичная.

В книгу также включены вошли материалы о подготовке экспедиции согласно проекту Ломоносова, инструкции ее руководителю, капитану бригадирского ранга Василию Чичагову, оправдательная записка Чичагова, объясняющая причины неуспеха экспедиции, документы Адмиралтейской коллегии и письма, связанные с отправкой обоих плаваний Чичагова, а также описание его путешествий. Это был тот самый Чичагов, будущий адмирал, с которым связан известный исторический анекдот: докладывая императрице Екатерине о победе в морском сражении, Чичагов так разошелся, что начал сыпать непечатными словами. Осознав – ужаснулся, но государыня невозмутимо ответствовала, мол, продолжайте, Василий Яковлевич, я ваших морских терминов всё равно не понимаю…

«Хотя всего путешествия успехов ожидать должно от людей бывалых, знающих мореплавание, мужественных, терпеливых и в своем предприятии непоколебимых, однако и бессловесные животные в том помощь дать могут, что примерами доказать можно. Между прочими следующей примечания достоин: некто морской разбойник, родом норвежанин, именем Флокко, желая сыскать Норвегию, пустился от Аркадских островов в море. При отъезде взял три ворона, и когда он в знатном расстоянии отошел от берегу, то пустил одного на волю, которой тотчас полетел к Аркадским берегам обратно и тем показал, что они от оных не так далече, как казалось. Продолжив несколько времени свое плавание, пустил на волю другого, которой, полетав кругом немало времени, к судну возвратился затем, что, кроме оного, не нашел к успокоению места. Он нескольким времени, выпуском третьего ворона был счастливее затем, что он увидел Исландию, полетел прямо к оной и дал повод себе последовать и открыть землю, для которой Флокко в море пустился».


«Воспитанный в Англии Воронцов, скорее всего, был хорошо знаком с ее колониальным управлением Индией. Первым английским генерал-губернатором Индии в 1773 году стал Уоррен Хейстингс, который говорил по-персидски и на хинди, с глубоким почтением относился к индийской культуре. Изучение персидского языка, как писал Хейстингс, «не может не открыть наш ум, не может не наполнить нас милосердием ко всему человеческому роду, которое внушает наша религия». Генерал-губернатор способствовал переводу на английский «Бхагавад-гиты» и исламских текстов «Аль-Фатава аль-Хиндийя» и «Аль-Хадайя». В Калькутте – центре Британской Индии – Хейстингс открыл медресе. Научные общества, изучавшие географию и флору Индии, пользовались высоким покровительством генерал-губернатора. А теперь посмотрим, чем занимался первый кавказский наместник Воронцов».

Амиран Урушадзе. Кавказская война. Семь историй

В книге, по словам автора, делается попытка взглянуть на события Кавказкой войны (XIX века) через судьбы ее героев, среди которых самые известные – Шамиль и генерал Ермолов, Николай I. В тексте описываются и довоенные события, военные действия с Персией, военные успехи Российской империи и попытки преобразовать те земли, проведя реформы. Но насколько они были успешными? Российский император Николай I однажды сказал: «Вы думаете, я управляю государством? Государством управляют столоначальники».

В 1840 году на Кавказе провели административную реформу, в ходе которой пытались территорию подогнать под общий шаблон. Реформа полностью провалилась и ее архитектора сенатора Павла Гана отправили в отставку. Первый кавказский наместник Воронцов, стремясь получить для империи способных чиновников и офицеров, учреждал новые учебные заведения, в том числе мусульманские училища, выпускники которых получали ряд преимуществ при продолжении обучения или поступления на службу. В 1848 году при канцелярии наместника была открыта первая на Кавказе публичная библиотека.

Старший сын Шамиля, Джамалуддин, выданный аманатом (заложником) во время битвы с российскими войсками во время битвы за Ахульго в 1839 году, получил в России фамилию Шамиль и был отправлен в Александрийский сиротский кадетский корпус, размещенный в Царском Селе. 4 октября 1841 года был зачислен в 1-й кадетский корпус, в котором учились сыновья императора Николая I, в том числе – царевич Александр, спустя несколько лет ставший Александром II.

«В теплые сентябрьские дни 1859 года Шамиль покидал Кавказ… Дорогой получилась остановка в Чир-Юрте, где Шамиль пробыл три дня. Здесь был расквартирован знаменитый на Кавказе Нижегородский драгунский полк, которому посвящена одна из картин князя Григория Гагарина. Командир полка граф Иван Ностиц принял Шамиля очень гостеприимно. Он развлекал гостя граммофоном и фотоальбомами. Ностиц был страстным любителем фотографии и, конечно же, мечтал запечатлеть легендарного имама.

Шамиль расположился в саду, и Ностиц стал наводить объектив, но ничего не получалось: имам сидел неспокойно, постоянно оглядывался и хватался за кинжал. Граф испортил уже несколько фотопластинок, когда понял в чем дело. Его преданный адъютант, узнав, что командир останется один на один с грозным предводителем горцев, велел нескольким драгунам спрятаться в кустах с примкнутыми штыками. Они должны были защитить Ностица в случае, если Шамиль покусился бы на жизнь полковника. Драгунам же очень хотелось увидеть живого Шамиля. Имам сразу их заметил и, разумеется, подумал недоброе.

Спустя десять лет Шамиль и Ностиц встретились вновь. Имам, вспоминая историю своей первой фотографии, признался: «Я был уверен, что меня лишат жизни, и полагал, что тебе дан приказ расстрелять меня; да и кто же мог бы это лучше исполнить, как не командир «шайтан-драгунов»? К тому же ты мне сделал новую одежду, а так поступали у нас с наибами, которых я приказывал казнить: их всегда одевали во все лучшее и новое. Ты меня посадил на стул в уединенном саду, навел на меня маленькую пушку и велел сидеть смирно: я думал, что если ты не попадешь, то меня добьют стоящие в десяти шагах твои шайтаны-драгуны. Бог спас тогда тебя; рука моя была еще сильна, и я готов был вонзить кинжал в твою грудь. Убили бы меня, но и ты в живых не остался бы».

Фотография все-таки получилась. Граф приказал драгунам отойти, а Шамиля попросил успокоиться. Снимок стал популярен и разошелся по всей России. Ностицу удалось настоящее «вирусное» фото задолго до глобальной сети. Все доходы от распространения шамилевского портрета пошли на лечение раненых драгун, а также на помощь семьям погибших».

«Простившись с Одессой, Багрицкий переезжает в центр России. Теперь он постоянный житель Москвы и ее окрестностей.

Москва нэповская уже не та, что в годы разрухи. На Тверской, Мясницкой, по которым проходил недавний одессит, много магазинов с огромными витринами. Вечером они подсвечивались изнутри электрическим светом. «Витрин воспаленный строй», – заметит Багрицкий.

Скрежещут по рельсам трамваи, битком набитые куда-то торопящимися людьми. Должно быть, это основной транспорт столицы. Другого подходящего нет.

Конечно, можно взять извозчика. «Но это, – усмехается Багрицкий, – привилегия Маяковского. А сам он поскромнее. И уж коли есть трамвай, так и надо им воспользоваться. Но зачем спешить? Только подождать, чтобы было в трамвае посвободнее».

А дорога уже проторена – к журналам «Красная новь», «Новый мир», «Молодая гвардия»… И уже не раз выступал он на литературных вечерах, обретая новых слушателей – будущих читателей его стихов».

Леонид Воронин. Эдуард Багрицкий

В книге рассказывается не сколько «казенная» биография революционного поэта, сколько поэта-романтика на фоне смены эпох, патриотических и литературных пристрастий и кумиров, многие из которых (тот же самый Николай Гумилев, столь ценимый Багрицким) оказались не только не востребованы, но и на долгие годы под запретом.

В тексте приводится множество малоизвестных жизненных подробностей Багрицкого, одесских и московских, военных и мирных, прозаических и поэтических, а также – историй о его знакомых деятелях культуры и тогдашних издательствах.

Весной – летом 1917 года Эдуард Багрицкий работает в одесской милиции, а в ноябре 1917 года, после того, как весть об Октябрьской революции дошла до города, становится участником Персидской военной экспедиции. Поэт занимает должность делопроизводителя врачебно-питательного отряда, который оказывал помощь больным и раненным. Валентин Катаев напечатал в одесском сатирическом журнале «Бомба» шутливое пожелание «Визитная карточка»: «Э. Багрицкому (Персия)

Ты уезжал. Сильней других

Я на вокзале плакал.

- Хоть там уйми

Свой громкий стих,

А то посадят на кол».

Отряд передвигался в Персии на верблюдах, и поэтому через пять лет, вспоминая свою персидскую эпопею, Багрицкий назвал его «Верблюжим походом». В 1922 году поэт написал стихотворение «Голуби», в ктором были следующие строчки:

«…Через Ростов, через станицы,

Через Баку, в чаду, в пыли -

Навстречу Каспий, и дымится

За черной солью Энзели.

И мы на вражеские части

Верблюжий повели поход.

Навыворот летело счастье,

Навыворот, наоборот!..»

Багрицкий в Персии научился ездить на верблюде, познакомился с местными традициями и испытывал трудности со своей работой делопроизводителя, порой запутываясь в документации. Когда начался вывод русских войск с персидских земель, то с ними в Россию отправился и Багрицкий, вернувшийся осенью 1918 года в Одессу.

«До самой сдачи книги в издательство размышлял Багрицкий о том, какие стихи включит он в «Юго-Запад», и прежде всего – в его последний раздел, открывавшийся поэтическими декларациями.

А среди них – его программные «Стихи о поэте и романтике», где звучало имя Гумилева. Каким многозначным было бы появление этого имени в первой книге Багрицкого!

Потому-то и торопился он с публикацией этих стихов, подгоняя такую публикацию к выходу «Юго-Запада». Недаром в 1927 году он отдал их в альманах «Ковш». В марте 1928 года, в те самые дни, когда вышел его «Юго-Запад», он сообщал писательнице Татьяне Тэсс: «Стихи о романтике» идут в альманахе «Ковш», который до разговора с романтикой закрывали три раза. «После напечатания (этих стихов) он (альманах «Ковш») закроется в четвертый и последний раз…»

Увы, этот номер альманаха «Ковш» в свет не вышел».


«В 1931 г. комсомол взял шефство над воздушным флотом. Аэроклубы и кружки военного дела ОСОАВИАХИМа появляются повсюду, в парках ставят парашютные вышки. Молодежь летала и прыгала с парашютом — и было ведь на чем летать и с чего прыгать! Лозунг «Комсомол — на самолет!» не был пустым звуком. Экономика выдала под этот лозунг простой и надежный У-2, знаменитый кукурузник. Страна готовилась к войне, готовились новые мобилизационные планы, строились военные заводы — ведь из металла и с той электроэнергией, которые вырабатывались на предприятиях, построенных в первую пятилетку, можно было строить не только трактора, автомобили и паровозы, но и попутно танки, самолеты и пушки. Самолетов ТБ-3 (тяжелых бомбардировщиков) в стране было выпущено 818 экземпляров, и понятно, что самолет, дальность полета которого составляла 1350 км, был предназначен не столько для обороны, сколько для наступления. А ведь кроме ТБ-3 выпускалось еще множество самолетов. В 1938 г. только скоростных бомбардировщиков (СБ) на 22 заводе в Москве было выпущено 1250 экземпляров! И летчиков для того количества самолетов, что хотели заказать для Красной армии по мобилизационным планам, надо было готовить именно так, массово и всеохватно.

И так во всем. ОСОАВИАХИМ, одна из самых массовых организаций в СССР после профсоюзов и комсомола, готовила санитаров, стрелков, пулеметчиков, танкистов, летчиков. Организация имела все необходимое, а если чего-то не было на местах, то комсомольцы, молодежь строили своими руками, собирали деньги и покупали. Да и сам ОСОАВИАХИМ был организацией не из бедных. Советское правительство не жалело денег на оборонную работу. И с воспитанием патриотизма никаких проблем не было — молодежь и поколение постарше, не смотря на репрессии, ощущали заботу партии и правительства. Энтузиазм масс чаще всего был неподдельным.

«Мирная» страна СССР, собственно, уже пробовала воевать. То поход в Афганистан затеют, то направят ограниченный контингент советских войск в Испанию. Наши военспецы годами не вылезали из Китая, помогая то гоминьдановцам, то коммунистам».

Татьяна Васина. ВПК СССР

В книге подробно и обстоятельно рассказывается, как возник и развивался советский Военно-промышленный комплекс, кто им руководил, как были взаимосвязаны конструкторские бюро, НИИ и заводы, в какие страны СССР поставлял военную продукцию и соответствующих специалистов.

8 декабря 1936 года были принято решение об образовании Народного комиссариата оборонной промышленности, в состав которого были переведены 47 авиационных заводов, 15 артиллерийских, 10 танковых, 9 патронно-гильзовых, 9 оптико-механических,7 трубочно-взрывательных, 7 снарядных заводов, 3 металлургических, 3 оружейных завода, 23 военно-химических предприятия, 16 заводов по производству электроприборов и радиоприборов,10 судостроительных заводов и верфей, 8 предприятий точного машиностроения, 5 аккумуляторных заводов,3 завода по производству минного и торпедного вооружения.

Поскольку принимались новые программы военного производства, направленные на перевооружение армии, то в Наркомате количество управлений (среди которых были Главное управление по производству брони, Главное управление по военному приборостроению) превысило двадцать. Многие из военной техники получили боевое крещение в Испании – республиканскому правительству было поставлено 410 танков, 647 самолетов, 1186 единиц артиллерийского вооружения.

В книге уделено много внимания и советскому атомному проекту.

В апреле 1945 года «при органах» была создана специализированная группу ученых, на которых возлагалась задача найти самое лучшее, чего удалось германским ученым в разработке атомной программы. 2 мая 1945 года с подмосковского аэродрома в Берлин вылетела делегация под руководством заместителя Л.П. Берия А.П. Завенягина. Среди ученых, отправившихся в Институт кайзера Вильгельма, были Ю.Б. Харитон, И.К. Кикоин, Л.А. Арцимович, Г.Н. Флеров, Л.М. Неменов…

«Есть сведения, что после войны в 1945—1953 гг. в СССР работало около 10 тысяч немецких специалистов. Скажете, что эта цифра не верна — немецких военнопленных было гораздо больше?! Ну да, конечно, но речь идет не о военнопленных, а о специалистах, в большинстве своем людей гражданских, работавших на нашу страну и проживавших на территории Советского Союза вместе со своими семьями! Около 7 тысяч специалистов работало над атомным проектом, еще около 3 тысяч — над ракетным. Кроме того, было немало специалистов, работавших в других отраслях промышленности. Это были химики, оптики, радиотехники, физики и математики, инженеры и конструкторы различных отраслей техники.

Немецких специалистов заранее распределили по соответствующим министерствам. Больше всего, 500 специалистов, хотели отправить на заводы Министерства вооружения, 350 человек планировали отрядить в Министерство промышленности средств связи, 30 человек необходимо было направить в Министерство сельхозмашиностроения, которому были поручены работы по твердотопливным ракетам. Меньше всех специалистов досталось Министерству судостроения — 25 человек.

К приему и размещению немецких специалистов готовились заблаговременно, строили и ремонтировали жилье, заготавливали продукты, искали мебель, и главное, готовили производственные площади.

В ноябре 1946 г. в Химках Московской области рабочие завода 456 встречали 17 немецких специалистов с семьями: помогали им доставлять домашнее имущество в финские домики, которые специально построили к их прибытию в заводском поселке Лобаново. По приезду немецким семьям выдали аванс и продуктовые карточки.

И так было везде, куда были направлены немецкие специалисты. Условия их жизни были похуже, чем в Германии, но намного лучше, чем у советских ученых, инженеров и рабочих. Зарплаты и пайки (до декабря 1947 г. страна жила по продуктовым карточкам!) были намного выше, чем у их советских коллег.

Статус немецких специалистов и их родственников в СССР был таков: подданные Германии, имеющие вид на жительство «до особого распоряжения». Им не позволялось покидать без разрешения заводские поселки. Так же, как в любом другом спец. поселении 30-х — 40-х годов в поселках немецких специалистов были специальные комендатуры и контрольно-пропускные пункты.

Немецкие специалисты работали на 31 предприятии 9 союзных министерств в 11 областях России и Украины. Более всего организаций и предприятий, где работали немецкие специалисты, было в Москве и Московской области — 18. Больше всего их здесь было на предприятиях Министерства вооружения: заводах №№ 79, 88, 233, 355, 393, в НИИ-88 ракетостроения и его филиале, на заводах авиационной промышленности — №№ 1, 51, 456, 500, в НИИ города Пушкино, в научном институте химико-физических исследований им. Карпова, на электротехнических заводах №№ 596, 686. В Ленинградской области немцы работали в НИИ ВМФ Сестрорецка и судостроительном НИИ-49».

«Шанс, что Марс обитаем…

Один против миллиона. Так утверждал астроном Оджилви в книге Герберта Уэллса «Война миров». Опубликованный в 1896 г. роман был предназначен для публики, которая считала, что Марс станет следующей после Земли планетой в нашем познании Вселенной. Человеком, который, как никто другой, способствовал тому, что общество было готово поверить в существование внеземной цивилизации на Марсе, был Персиваль Лоуэлл. Его история важна для поиска жизни во Вселенной, хотя, как мы еще увидим, утверждения Лоуэлла служат для нас хорошим напоминанием о том, на каком конце телескопа эта жизнь расположена.

Фигура Персиваля Лоуэлла не укладывается в рамки короткой биографической справки. Хотя его идеи относительно существования жизни на Марсе были ошибочны, Лоуэлла все-таки следует признать серьезным исследователем. Как астроном-любитель он положил начало традиции, когда богатые люди, имеющие финансовые возможности, становились главными донорами научных исследований в интересующей их области. Его решение расположить свою обсерваторию, оснащенную целым набором телескопов, в пустынной местности в Аризоне, а не где-нибудь поближе к благам цивилизации предвосхитило современную эпоху профессиональных ученых, когда телескопы устанавливают в отдаленных районах, что позволяет добиться наиболее высокого качества астрономических наблюдений.

Интерес к Марсу возник у Лоуэлла после ознакомления с работами директора миланской обсерватории Джованни Скиапарелли. Скиапарелли наблюдал Марс во время «великого противостояния» в 1877 г. Противостояние наступает, когда Земля и, например, Марс выстраиваются на одной линии по одну сторону от Солнца. Во время противостояния два небесных тела часто оказываются максимально близко друг от друга, и в этот момент складываются наилучшие условия для наблюдения планет.

Если наблюдать Марс в телескоп-рефрактор с такой же апертурой, как у инструментов, которые использовали Скиапарелли и Лоуэлл‹‹4››, планета выглядит бледным розовым диском с несколькими темными пятнами, отчетливо различимыми на его поверхности в районе вулканического нагорья Фарсида. В зависимости от времени года на Марсе можно видеть яркую белизну ледяных полярных шапок, которые испаряются и отступают с наступлением летнего периода. Кроме того, на Марсе периодически случаются пылевые бури такой силы, что они полностью скрывают поверхность планеты, и она выглядит, как мутный диск. Скиапарелли утверждал, что во время своих наблюдений он обнаружил на поверхности Марса длинные темные линии, которые он назвал итальянским словом canali (протоки). Скиапарелли отмечал, что эти линии он мог увидеть в окуляре телескопа лишь в моменты полного атмосферного покоя, когда наблюдениям не мешает движение воздуха земной атмосферы и поверхность Марса перестает быть дрожащей и расплывчатой.

До этого момента все было вполне наукообразно. Скиапарелли честно описал то, что увидел в телескоп. Хоть он и рассуждал о возможной природе этих каналов, но делал это очень взвешенно и осторожно. Тем не менее наблюдения Скиапарелли стали отправным пунктом, от которого Лоуэлл совершил свой роковой переход от фактов к домыслам. Он заявил, что каналы, которые видел Скиапарелли, — реально существующие на поверхности Марса объекты и что они образуют глобальную сеть. Такая сеть прямых линий не могла возникнуть естественным путем, и, по его словам, это явно свидетельствует о существовании на Марсе развитой цивилизации».

Джон Уиллис. Все эти миры – ваши. Научные поиски внеземной жизни

Книга профессора астрономии Викторианского университета посвящена анализу перспектив поиска жизни во Вселенной с точки зрения современной науки. По мнению Уиллиса, для того, чтобы успешнее искать, надо четко определить, какие же условия для существования жизни необходимы (по примеру земной). Помочь может астробиология.

В тексте рассказывается, как при помощи созданного им телескопа Галилей исследовал объекты ночного неба. Прошли века и на Земле возник интерес к Марсу, началась ставшей скандальной с гипотезой прежнего существования на Марсе цивилизации, создавшей сеть каналов. По мере развития науки иллюзии существования иной разумной жизни в Солнечной системе развеялись, но осталась надежда, что она существует на других планетах, около других звезд. Невооруженным взглядом можно увидеть ночью около 3000 звезд, и еще столько же – в другом полушарии. Приблизительное количество звезд – порядка 400 млрд. но у скольких даже из этого огромного числа есть планеты. «Только в 1995 г. астрономы подтвердили существование первой планеты на орбите «обычной» звезды (звезды главной последовательности). Метод, которым они воспользовались, был прост и элегантен: хотя свет от планеты теряется в блеске родительской звезды, значительно превосходящей ее по яркости, вращаясь вокруг звезды, планета заставляет ее немного смещаться под воздействием гравитации. Планета и звезда подобны паре танцоров — большому и маленькому: планета кружится в вальсе вокруг своего звездного партнера, а тот в свою очередь чуть пододвигается ей навстречу, вращаясь по гораздо меньшей орбите».

Прошло немногим менее двадцати лет и в результате изучения Космоса было обнаружено свыше 1800 планет, вращающихся вокруг своих звезд. Но опять вопрос – на скольких из этих планет может быть разумная жизнь? И возможно ли, что в галактике Млечного Пути – около 400 млрд планет?

Отдельные главы книги посвящены экзопланетам и поиску внеземного разума, а также ответу на вопрос – а зачем нам внеземная жизнь?

«Как будут выглядеть инопланетяне? Полагаю, ни для кого не секрет, что инопланетян в кино обычно представляют в виде гуманоидов по двум причинам: так дешевле, и людям более симпатичны антропоморфные инопланетяне. Из этого правила есть много исключений, но вопрос заключается в том, с чего следует начать поиск инопланетной жизни?

Хоть я и не исключаю, что в один прекрасный день какой-нибудь марсоход снимет замедленное видео, на котором крошечный марсианский слизняк будет ползти по пыльной марсианской равнине, но столь прямолинейные методы для наших целей не подходят. Явление, которое мы называем жизнью, — это набор взаимосвязанных химических процессов; переработка энергии, необходимой для поддержания жизни, приводит к выделению различных побочных продуктов (выдохните, и вы поймете, что я имею в виду). Следовательно, в наших поисках жизни имеет смысл учитывать, как присутствие живых организмов меняет состав окружающей среды. Проявление последствий биологических процессов называется биосигнатурой. Наилучшими или наиболее исчерпывающими можно считать те биосигнатуры, которые нельзя получить методами неорганической химии».


Статья написана 2 октября 13:13
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Мой новый обзор, опубликованный на Озоне

Московское метро. Подземный памятник архитектуры

Объемное полноцветное издание-альбом представляет собой подробный рассказ о феномене Московского метрополитена, значение которого в период его строительства и сразу после того было намного больше, чем просто транспортная функция. 15 мая 1935 года была торжественно открыта первая линия Московского метро. На открытие присутствовали руководители партии и государства, и вскоре во многих газетах и журналах были напечатаны фотографии улыбающихся вождей, сидящих в вагоне.

Стремительные сверкающие сталью и свежей краской поезда, проносящиеся сквозь череду подземных дворцов-станций, предстали реальным воплощением коммунистической грезы о светлом будущем. Пусть еще не все хорошо на поверхности земли, но здесь становилось ясно, что прекрасные перспективы реальны… «Московский метрополитен, ежедневно пропускающий через себя огромные толпы пассажиров, открыл для рядового населения светлые дворцы коммунизма, отделанные гранитом и мрамором, благородной бронзой, драгоценной смальтой и натуральными самоцветами. Покинув утлый мир наверху, убогое жилье в подвале или коммуналке и спустившись по лестнице-чудеснице под землю, советские трудящиеся ежедневно становились частью идеального мира удивительных храмов и чертогов… Условная плата за проезд подчеркивала, что самое дорогое по затратам на строительство транспортное средство в мире — достояние всего трудового народа, имеющего право наслаждаться роскошью его интерьеров, удобством поездов и быстротой сообщения».

Первая из трех частей книги посвящена предыстории создания московской подземки, в том числе обзору метрополитенов Лондона, Берлина, Парижа и Нью-Йорка. Во второй рассказывается о строительстве метро с 1935 по 1954 год, а в третью включены рассказы работников метрополитена и воспоминания его ветеранов.

Михаил Иностранцев. Воспоминания. Конец империи, революция и начало революции

В книге рассказывается об учебе будущего генерала Иностранцева в еще дореволюционной гимназии, службе в гвардии, обучении в Николаевской академии Генерального штаба. В тексте описан и роковой день 1 марта 1881 года, когда покушение положило конец царствованию Александра II, и перенесение тела императора в Петропавловский собор. В процессии, которую открывали эскадроны конвоя, помимо казаков, был конвой из горцев Кавказа, облаченный, по словам Иностранцева, в свои туземные костюмы, которые блистали красками и оригинальностью, а некоторые были в костюмах и шлемах, напоминавших Средние века. Вместе с новым императором – Александром III, шли в русской форме – германский кронпринц и будущий император Фридрих III и принц Уэльский, впоследствии король Эдуард VIII.

Уделено внимание и службе в центральном аппарате военного управления, участие в Первой мировой войне. Иностранцев описывает как обстановку на фронте, так и атмосферу в тылу, в том числе – в столице империи перед Февральской революцией. «Между тем «распутинщина» росла и ширилась. Уже шли толки, что Распутин со Штюрмером проводят идею сепаратного мира с Германией, что союзники не на шутку встревожены и что французский посол Палеолог и английский – Бьюкэнэн имеют от своих правительств полномочия на чрезвычайные меры, дабы не допустить до мира. Вместе с тем стало известным, что в виду крайней одиозности Распутина министром внутренних дел Протопоповым, по категорическому указанию свыше, приняты серьезные меры для охраны этого темного человека, едва ли не являющегося агентом Германии…»

Далее следует описание революционных событий, впечатлений от выступления Ленина, правления адмирала Колчака (при котором Иностранцев был генералом для поручений) закончившееся для Верховного правителя катастрофой.

Владимир Динец. Дикарем в Африку!

Африканский континент до сих пор является одним из до конца так и не исследованных регионов Земли, порой опасным, но все равно привлекающим множество организованных туристов и одиночных путешественников. В числе последних Владимир Динец – биолог, побывавший в более чем ста странах.

В тексте он рассказывает о своих приключениях в Восточной Африке и на Мадагаскаре, как среди местного населения, так и тамошней живности. Мадагаскар, по мнению биолога, это вовсе не остров, а маленький континент, ведь большинство обитающих здесь растений и животных нельзя встретить за его пределами. Основным средством здешнего передвижения являются буш-такси, отходящие в рейс по мере наполнения, т.е. забитые под завязку. Многие туристы приезжают в мадагаскарские заповедники полюбоваться на лемуров – здесь обитают 44 вида, от здоровенных индри до крошечных мышиных.

«Национальный парк Серенгети — один из самых больших в Африке. К вечеру я едва успел доехать до реки Мара, пересекающей его примерно посередине. За рекой разбросано несколько кемпингов и контора парка. Тамошние свалки мусора тоже оказались очень интересными: даже днем вокруг них шныряли шакалы, два вида даманов, полосатые мангусты и три вида обезьян... Мне, в частности, рассказали, как ездить по Серенгети ночью. Возле конторы парка в Серонере есть пивной бар, который открыт до десяти вечера. Если говоришь, что едешь туда или оттуда в кемпинг, это считается уважительной причиной. Характерная для национальных парков Восточной Африки ситуация…».

Автор книги описывает и правила в африканских парках-заповедниках, и оптимальные способы передвижения, традиции пигмеев – самого мирного народа в Африке и живописных масаев, основной чертой характера которых является меркантильность.

Ольга Берггольц. Мой дневник. Т 2: 1930–1941

Это вторая книга многотомного научного издания дневников Ольги Берггольц, хранящихся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ). Дневники этого периода полностью публикуются впервые. В дневниках запечатлены наблюдения, мысли и переживания времени, когда Ольга Берггольц работала корреспондентом на стройках первых пятилеток, получала первое литературное признание. Но на те же годы выпали и тяжелейшие испытания – смерть дочерей, арест по обвинению в связях с врагами народа, тюрьма, допросы, потеря ребенка…

На страницах дневников Ольга Берггольц делилась самыми глубокими чувствами. Это и история несложившейся семейной жизни с поэтом Борисом Корниловым, и любовь к Николаю Молчанову, которая тоже не принесла счастья. «Наверно оттого, что встала сегодня рано, утро при огне (всегда кажется, «как в школу») — опять это острое и больное ощущение. Детское. Вот такие же утра и всюду много снега. Успела сделать Ирине первую елку (Постышев тогда ее только что легализировал). Приехали с Муськой тогда туда, в снег. Украшали елку. Потом зажгли свечи — пахло воском и теплой хвоей, и печкой, сидели только при елочных свечах, пахло воском и теплом — пахло нашим детством. А мы сидели уже обе взрослые, елка была для моей дочери, и чувствовали, что детство было давно... Потом последовала жизнь, со многим. Теперь и прошлогодняя елка — прошлое. Ириши нет».

Тексты воспроизведены непосредственно по записям в дневниковых тетрадях и снабжены развернутыми комментариями, разъясняющими не только событийный фон, но и непосредственно то, как сделаны записи, дополнены научными статьями, посвященными жизни и творчеству Ольги Берггольц. Книга проиллюстрирована документами и фотографиями из личного фонда О.Ф. Берггольц в РГАЛИ.

Карина Сарсенова. Запредельное

Современность полна удивительных открытий, и особый интерес вызывает то, что находится на грани науки и тайны, рационального знания и загадочных, пока не исследованных способностей человеческой натуры и души. В книге собраны беседы автора с представителями различных направлений академической и традиционной медицины, а также специалистами по всевозможным психологическим и эзотерическим практикам. «Подобно человеческой психике, состоящей из сознания и бессознательного, мир многослоен, — пишет автор в предисловии. — Поэтому современному человечеству добраться до познания его основ не представляется возможным… Однако заглянуть за условную грань материи, приподнять завесу над извечной тайной смысла жизни мы всё-таки попробуем».

Участники диалогов размышляют о наиболее характерных психологических проблемах современного человека и возможных причинах их возникновения и распространения. Описаны и пути гармонизации жизни. Способы преодоления стрессов могут быть различными, но все они требуют прежде всего, быть честными с самими собой. В некоторых случаях имеет смысл сразу обратиться за профессиональной помощью. Это верно даже для самих специалистов: «Нельзя помогать людям, если психика пребывает в состоянии напряжения. Личная терапия для психологов обязательна».

Чрезвычайную важность в современном мире обретает семья, которая способна быть естественной защитой человека от внешнего негатива и информационных перегрузок. «А когда человек ослаблен страданием, он легко внушаем. Он ищет поддержку. И если поддержка не приходит со стороны родных и близких, она приходит извне!». Поэтому так важен, особенно для детей, опыт безусловной любви и принятия со стороны родителей. А понимание истинного значения слова «любовь» помогает осознать, какую роль это краеугольное понятие играет в человеческой жизни и устройстве всего мира.

Бразилия — страна карнавала и не только

В книге рассказывается, как живут коренные жители континента, какие достопримечательности доколумбовой Америки дошли до наших дней, как ухаживают бразильские мужчины, какова «система координат» бразильца и какие здесь отмечают праздники. Уделено внимание и такому удивительному явлению как капоэйра, сочетающая в себе черты танца и боевых искусств.

«Праздники дают людям возможность выйти за рамки своих социальных ролей, проявить те качества своей натуры, которые не находят выхода в повседневности, направить в положительное русло избыточные энергии, ощутить единство. Самые большие любители городских выступлений – люди среднего и невысокого достатка, которые, буквально, живут от праздника до праздника. Нередко они в силу низкого образования, невозможности получить достаточную квалификацию, не реализованы в профессии и вынуждены работать на низких, малооплачиваемых специальностях, хотя способны на большее. Участие в подготовке праздничного события для этих людей – возможность проявить свою фантазию и талант, применить знания, стать лидерами, почувствовать успех и вкус славы, пусть даже в масштабах своего района. Несмотря на бедность, непрофессиональные танцоры, актеры и музыканты Бразилии – счастливые люди».

Отмечено, что календарь праздников Бразилии делит год на приблизительно равные отрезки времени, тем самым придавая каждому месяцу особый уникальный колорит. Таким образом праздники пронизывают всю жизнь страны, объединяя эмоциональные проявления людей, создавая информационное пространство и в итоге оказывая значительное влияние на формирование национального характера в целом.

Андрей Епишин. Преображая мир в кровавом мятеже… Русская живопись революционной эпохи

Как видели и увековечивали революционную стихию российские художники? В этой монографии всесторонне анализируются произведения станковой живописи эпохи революции 1905 года, Октябрьской революции и Гражданской войны, новое «пролетарское искусство», его первоисточники и характерные черты.

Особое внимание автор уделяет культурно-историческому объяснению эволюции отечественной реалистической живописи от поздних передвижников до ранней советской живописи. «На протяжении 1914–1916 годов, мир русского искусства пытался пересмотреть и переориентировать свою жизнь и работу в условиях возникшего ментального и материального хаоса… Экзистенциальный вызов Первой мировой противоречил самой идеи творчества как репрезентации реальности и роли художника как творца культуры в современном мире. Как могло искусство соотноситься с современностью, когда последняя означала разрушение, а не созидание? В сравнении с общечеловеческим горем и лишениями, мир искусства казался надуманно-прекрасным и даже фальшивым… Все это принуждало задуматься, имеет ли смысл творить во время войны. В конечном счете это был вопрос о назначении искусства, о сфере его воздействия».

Исследуется связь искусства и общественно-политических событий, революционная идеология, ее влияние на визуальные воплощения мечты о грядущем социализме и беспощадной борьбы против «эксплуататорских классов» и других противников сначала революционного движения, а потом и нового строя. В книге подробно воссоздается панорама российской культуры и жизни в целом на протяжении первой четверти ХХ века. Коммунистическая утопия, зафиксированная в произведениях искусства, показана одновременно изнутри, с точки зрения ее создателей, и внешним взглядом с учетом объективного исторического фона.

Виталий Мельников. Жизнь. Кино

Известный режиссер в своих мемуарах описывает учебу в послевоенном ВГИКе, где среди студентов внимание привлекали иностранцы и фронтовики, среди которых был разведчик Григорий Чухрай и боевой офицер Владимир Басов. Среди преподавателей был Сергей Эйзенштейн, который завершал своего «Ивана Грозного», и Сергей Юткевич.

В книге рассказывается и о том, как несколько десятилетий назад снимали документальные картины. «На нашей студии, в отличие от «Ленфильма», было много работы. Преобладала «заказуха». Различные министерства заказывали фильмы по собственной надобности и на свой вкус. «Санпросвет» заказывал фильмы-плакаты, Минобороны делало особо секретные произведения о маневрах и взрывах. В такие дни у просмотровых залов и монтажных стояли и что-то охраняли автоматчики. Некоторые богатые ведомства заказывали и полнометражные игровые фильмы. Особой гордостью режиссера Анци-Половского, например, был довоенный фильм «Если завтра война». Анци-Половский до сей поры считался «ведущим» режиссером студии, но фильмов его, кроме секретных — заказных, никто никогда не видел. Рассказывали, что для того, чтобы на съемках его слушались солдаты и офицеры, Анци-Половский пришивал к своим штанам генеральские лампасы».

Мельников вспоминает, как в телевизионном объединении было задумано ежегодно выпускать по фильму к новогодним праздникам. Среди первых фильмов были: «Соломенная шляпка», «Приют небесных ласточек», «Приключения принца Флоризеля». Подробно рассказывается о съемках Евгения Леонова и Олега Даля в «Утиной охоте», мистических случаях, случившихся во время работы над фильмом «Павел», приключений в Индии, когда режиссер пытался найти в Калькутте на съемки картины об артисте Герасиме Лебедеве, в конце XVIII века организовавшем на индийской земле театр, где индийцы играли в пьесах Шекспира.

А. Э. Шмидт. Биография, переписка, избранные труды, библиография

Издание посвящено научному и творческому наследию видного отечественного востоковеда А.Э. Шмидта, чья биография неразрывно связана со становлением востоковедения в нашей стране. В жизнеописании Шмидта, которым открывается книга, повествуется о его учебе в университете, поездке в Европу, путешествие Шмита в «поезде науки» в Ташкент, работа в Туркестанском восточном институте… Из более раннего периода биографии Шмидта достойна интереса его дружба с князем Ухтомским, издателем газеты «Санкт-Петербургские ведомости». Ухтомский был слегка эксцентричным человеком и держал в редакции клетку с живым крокодилом, которого Шмидт периодически дразнил. Есть мнение, что именно под впечатлением от обитавшего в редакции крокодила и внимания, которое ему оказывалось, Корней Чуковский написал свои знаменитые сказки.

Но потом была революция, и судьба многих ученых в последующие годы сложилась драматически. Шмидт в 1931 году был арестован — ему было предъявлено обвинение по печально известной 58 статье, после чего он был выслан в Казань.

Говорится в издании и об уникальных книгах восточной тематики, которые хранились в Публичной библиотеке. Представлены работы самого Александра Эдуардовича, посвященные примечательным моментам истории стран Востока, прежде всего Персии. Например, судьбе прославленного завоевателя Надир-шаха. «Надир одну за другой отвоевывал у афганцев занятые ими территории и взял обратно столицу Исфахан, за что получил почетное прозвище Тахмасп-коли, т.е. «Рука Тахмаспа», но народ называл его Тахмасп-кули, т.е. «Раб Тахмаспа», и это последнее прозвище так прочно установилось за ним, что вряд ли кто знал его первоначальное имя. Сувайди, как верноподданный турецкого султана, конечно, говорит о Надире в несколько пренебрежительном и враждебном тоне, называя его: «этот Надир», «этот бунтовщик» и т.п.».

В книге представлены уникальные материалы из государственных и частных архивов Санкт-Петербурга, Москвы, Ташкента.

Эдуард Лимонов. Мои живописцы

Не стесняющийся в выражениях, побывавший в разных странах и непростых жизненных ситуациях, Лимонов афористично, порой с сарказмом и юмором рассказывает о художниках, их работах и тех временах, в котором они жили. Заодно он упоминает, как и когда увидел их творения и чем же они его потрясли. К примеру – флорентийский художник Паоло Уччелло. «Его «Святой Георгий и Дракон», небольшая картина, выполненная темперой на доске 52 х 90, никак не выглядит написанной в 1470 году, как это было на самом деле. Картина полностью сходит за современный комикс. Дракон, нестрашный и декоративный, включая белые круги на одном из зелёных крыльев как будто он бабочка. Принцесса в винного цвета длинной юбке и в зелёном топе держит в руке зелёную цепочку, соединяющую её с драконом. Впечатление такое, что она вывела Дракона на прогулку, и это не она у него в плену, как положено по сюжету, а он у неё в плену. Это смешно. Хвост дракона тонкий и мелко завитой, зелёный же, задран к небесам. На небесах тучки и тонкий месяц.

Святой Георгий на белом коне (шея согнута вниз, копыта занесены в сторону Дракона) одет в металлические латы и шлем, что, конечно же, необычная одежда для святого. Это молодой безбородый мальчик. Он сидит в красном седле и пикой, длиннющей и тонкой, как иголка, поражает Дракона в глаз, кровь падает в кровавую лужицу, впрочем, аккуратную. За Драконом (у Дракона, кстати, зелёные чешуйчатые ноги большой курицы) виден тёмный вход в пещеру, откуда его, можно догадаться, вывела на прогулку принцесса. Детей такая картина вряд ли удивит. Они сотни и тысячи раз видели подобное в мультиках».

Отдав должное художникам Средневековья и Возрождения (А. Рублев, С. Боттичелли, Микеланджело, Рубенс, Дюрер), Лимонов рассказывает о Врубеле и Ван Гоге, Мунке и Уорхоле, припася напоследок личные душевные переживания от посещений Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, начиная с далекого 1966 года, импрессионистов и лежащей в Египетском зале мумии. Последняя небольшая главка – китайские живописцы – самые древние, и к глубокому сожалению Лимонова, ему недоступные.

М. Ф. Видясова. Тунис. Маршрут в XXI век

Эта древняя земля хранит память о многих событиях, имевших важное значение для всего мира. От финикийцев и Карфагена – до Второй мировой войны и крушения колониальной системы… Издание, подготовленное при участии при участии Института стран Азии и Африки МГУ и Института востоковедения РАН, раскрывает перед читателем многие малоизвестные страницы тунисской истории.

Именно на территории Туниса в 1943 году союзниками были нанесены серьезные поражения немецким и итальянским войскам, завершившиеся полным изгнанием сил стран Оси с африканского континента. «Фон Арним решил отступать к вади Акарит, сухому руслу между Заливом Габес и солончаком Шотт-эль-Феджадж, и там осуществить перегруппировку войск. Подойдя к вади Акарит своей дорогой, Монтгомери 6 апреля атаковал противника у городка Эль-Хамма, начав бой безлунной ночью, не дожидаясь рассвета. После этого столкновения, бросая за собой убитых, сдающихся в плен и покореженные танки, остатки армии «Африка» откатывались вдоль побережья все дальше на север; сумели сделать бросок к возвышенностям Энфида (у залива Хаммамет), соединившись здесь с итало-немецкими войсками, сосредоточенными против 1-й британской армии. Но за ними следовали по пятам союзники, которые уже готовили наступление из Алжира и с позиций, занятых у Меджез-эль-Баба. Основные усилия были направлены на то, чтобы перерезать морские коммуникации между Италией и Тунисом. Авиация нещадно бомбила порты…».

Одновременно с боевыми действиями, которые велись основными противостоящими сторонами Второй мировой войны, в Тунисе происходили очень важные процессы, связанные с формированием самосознания местного общества. Тема развития тунисской государственности подробно показана в книге, начиная с момента установления французского протектората над Тунисом в конце позапрошлого века и до совсем недавних событий в этой стране.

Карина Сарсенова. Фантастические войны

К непримиримому противостоянию способны не только армии на поле битвы, но и идеи, жизненные сценарии, честолюбивые замыслы и капризы, даже разные части одной и той же личности. Книга известной писательницы и профессионального психолога включает ряд произведений, объединенных темой противоборства людей, их убеждений, вплоть до поединка добра и зла вселенского масштаба.

Сюжет об уникальном открытии, которое совершил традиционный герой остросюжетных фильмов и романов – великий ученый, но явно человек не от мира сего — оборачивается в повествовании «Желать Нельзя Отказывать» каскадом комических ситуаций, органично дополненных философскими размышлениями о природе любви и основополагающих законах жизни. Ведь у замкнувшегося в стенах лаборатории профессора, которому «не нужны ни слава, ни любовь, ни деньги» имеется брат, веселый шалопай и обаятельный мошенник. Они мало того, что принципиально несхожи характерами и убеждениями, так еще и свою Нобелевскую премию ученый получил за открытие средства, мгновенно изменяющего внешность. И конечно, плутоватый брат обрадован возможностью заполучить это удивительное вещество, он уверен, что теперь легко скроется от кого угодно…

На страницах книги – множество парадоксов, ведь даже гениальность может сочетаться как минимум с крайне своеобразным чувством юмора. Ведь у двух братьев есть отец, персона столь же незаурядная, сколь и эксцентричная. А каково приходится героям другого произведения, которые в момент наивысшего отчаяния или, наоборот, предвкушения заслуженной радости, вдруг слышат от загадочного незнакомца (или незнакомки) категорическое требование отдать свой самый главный страх? Но ничто не властвует над человеком безраздельно, даже зло можно одолеть, отыскав в душе проблески настоящей любви.


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 16  17  18




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 46

⇑ Наверх