Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Алекс Громов» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2 [3] 4  5  6  7  8  9 ... 16  17  18

Статья написана 17 августа 14:45
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Вышла моя новая книга. Полезна для ценителей и авторов произведений о попаданцах,:-) а также альтернативной истории. В тексте описаны многие узловые моменты из истории СССР и не всем известные факты, которые могли стать основой для альтернативы (например, зафиксированная попытка Сталина вмешаться в выборы президента США 1948 года…).

Подробнее о книге и фрагменты для ознакомления:

http://kpole.ru/catalog/knigis/gromov-a-b...

Комсомольская правда: https://www.kp.ru/daily/26851.3/3891897/

Независимая газета: http://www.ng.ru/ng_exlibris/2018-07-12/1...

Громов, Алекс Бертран. СССР: Мифы, фейки, парадоксы. – М.: Кучково поле, 2018. — 432 с.: ил., 2000 экз. — (Мифы, фейки, парадоксы) ISBN 978–5-9906463-6-9

Более 70 черно-белых иллюстраций

Аннотация:

СССР был самой большой, более того — грандиозной — державой XX века. При этом он был очень разным в те или иные периоды своего существования и развития. Однако у великой страны — не только великая история, но и великие мифы. Легенды о её славном прошлом складывались десятилетиями, и до сих пор появляются всё новые и новые. И реконструкция события порой становилась внушительнее и грандиознее, чем оно было в реальности. Обратимся же к первоисточникам, документам и фактам, чтобы понять и представить, что было и чего не было, и как всё обстояло на самом деле, от залпа «Авроры» до Олимпиады-80 в Москве...

Приобрести можно на Озоне


Статья написана 10 августа 16:31
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах non-fiction.

«В одном из первых заседаний Комитета по постройке Сибирской железной дороги была рассмотрена записка управляющего Морским министерством об исследовании Северного морского пути в Сибирь ввиду того большого значения, которое он может иметь для постройки Сибирской железной дороги как путь, удобный для доставки материалов. К сожалению, своевременно путем этим не воспользовались, и лишь в 1905 г. был благополучно доставлен из Англии в устье Енисея большой груз рельсов. После Русско-японской войны и, главным образом, после исполненного трудностей и лишений так трагически окончившегося похода эскадры адмирала Рожественского вокруг мыса Доброй Надежды внимание правительства и общества снова обратилось к этому вопросу, вследствие чего в 1906 г. при Главном гидрографическом управлении была образована особая комиссия для его обсуждения».

Забытые герои Арктики. Люди и ледоколы. Автор-составитель Никита Кузнецов

Издание посвящено Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана, состоявшейся в 1910–1915 годах. В ходе этой экспедиции был впервые полностью пройден и обследован Северный морской путь, а также открыт ряд ранее не известных территорий, в том числе архипелаг Северная Земля, первоначально названный Землей Императора Николая II. Но время окончания экспедиции выпало на разгар Первой мировой войны. И в результате последнее из крупных географических открытий современник толком не заметили, не до того было. Только знаменитый полярный исследователь Руаль Амундсен сказал: «В мирное время эта экспедиция возбудила бы восхищение всего цивилизованного мира, а ее руководитель получил бы признание, которого заслуживает его подвиг».

Многие из участников грандиозного похода погибли в Гражданскую войну или оказались в эмиграции, что тоже не способствовало признанию их заслуг в СССР. Поэтому вошедшие в книгу мемуары не публиковались свыше ста лет. Авторы этих воспоминаний – врач Э. Е. Арнгольд, капитан 2-го ранга Н. А. Транзе и матрос А. И. Киреев. В книге подробно рассказывается о судах экспедиции – ледокольных пароходах «Таймыр» и «Вайгач». Описано и путешествие перед началом экспедиции — через всю Россию от Кронштадта до Владивостока, со множеством колоритных зарисовок, где запечатлены места, ситуации и люди.

«В другой группе рассказ ведет солдат о том, как недавно «хунхузу» поймали. Тут вся соль рассказа в том, что «хунхуза» оказался фельдфебелем в пьяном виде, забредшим в запретную зону. Как солдатики, ошибочно приняв его в темноте за «хунхузу», и бока ему намяли, и личность попортили, и даже к дежурному офицеру сволокли, где и выяснилось, что это не «хунхуза», а фельдфебель. Как офицер укорял служаку-фельдфебеля и спрашивал: «Как же ты, сукин сын, теперь с такой харей службу царскую нести будешь?». Во всем рассказе солдатика чувствовалось, что солдаты, испортившие «личность» фельдфебеля и намявшие ему бока, прекрасно знали, с кем имеют дело, но представился случай безнаказанно проучить, отомстить ретивому служаке-фельдфебелю, видимо, заслужившему такую «благодарность» солдат, и они это сделали».


«В это время Корнилов уже служил в Петербурге, на должности делопроизводителя 1-го отделения 2-го обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (ГУГШ). В его обязанности входило руководство отделом «иностранной азиатской статистики» и разведработа в южных военных округах России. И все же штабная служба явно тяготила Корнилова. В конце концов он подал на имя начальства рапорт, где говорилось: «Вследствие отсутствия работы я не считаю свое дальнейшее пребывание в Управлении Генерального штаба полезным для Родины и прошу дать мне другое назначение». Иной мог бы поплатиться за свою дерзость, но молодому полковнику-герою рапорт, что называется, сошел с рук. Генерал-майор Михаил Васильевич Алексеев, 1-й обер-квартирмейстер ГУГШ, выхлопотал для Корнилова ответственный и важный пост военного агента (атташе) в Китае. Поскольку военный атташе любой страны — это военный разведчик, только работающий «легальными» методами, можно думать, что в Пекин Лавр Георгиевич отправлялся с радостным чувством. Он снова был в двух своих стихиях: Восток и разведка…

К новой должности Корнилов отнесся, как всегда, творчески и с выдумкой, иной раз на грани авантюризма. Помимо традиционных для военных атташе методов работы однажды он предпринял нечто вроде маскарада: переоделся китайским чиновником, подгримировал и без того «восточное» свое лицо и, прибыв в отдаленный провинциальный гарнизон, под видом некоего губернатора принял там парад одной из частей китайской армии, попутно подметив особенности ее обмундирования и вооружения. Неудивительно, что русские дипломаты были шокированы таким поведением коллеги и вскоре между Корниловым и послом России в Китае М. Н. Гирсом разразился конфликт, который привел к увольнению излишне самостоятельного полковника. Впрочем, работа Корнилова в Китае оказалась более чем плодотворной — по ее итогам он опубликовал несколько аналитических записок о стране, ее вооруженных силах и экономическом потенциале, а на обратном пути предпринял огромное (пять месяцев) путешествие по Монголии и Кашгарии, которое, конечно, было не развлекательным, а имело опять-таки разведывательные цели…»

Вячеслав Бондаренко. Белые

В большом фолианте подробно рассказывается о судьбах и сражениях самых известных военачальников Белого движения — М. В. Алексеева, Л. Г. Корнилова, С. Л. Маркова, М. Г. Дроздовского, В. З. Май-Маевского, Н. Э. Бредова, П. Н. Врангеля и А. П. Кутепова, рассказывается о формировании Белой армии, Ледовом походе, удачах и поражениях, непростых отношениях с союзниками, попытке взять Москву, и конфликтах в стане Белого движения.

Еще 30 июня 1919 года, до своих разногласий с Деникиным, Врангель сумел нанести Красной армии чувствительное поражение – он взял Царицын, который в течение всего 1918 и начала 1919 года войска атамана Краснова штурмовали трижды и каждый раз безуспешно. Но в мае 1919 года Кавказская армия Врангеля разгромила 10-ю армию красных и в начале июня вплотную подошла к Царицыну. Город был взят благодаря не только энергичному натиску войск, но и поддержке техники. В атаку тогда пошли 17 танков Первого танкового дивизиона, сформированного в Екатеринодаре.

4 апреля 1920 года барон Врангель стал главнокомандующим Русской армией в Крыму. Врангель, получивший широкую известность как один из самых талантливых полководцев Белой армии, неоднократно выступал против военной директивы своего начальника генерала Деникина, сделавшего авантюрную ставку на взятие Москвы. 8 февраля 1920 года Врангель был отправлен в отставку, но после многих военных неудач Деникин 2 декабря подал в отставку со своего поста Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России, и через день на военном совете главнокомандующим был выбран Врангель. Барон в течение шести месяцев не только руководил защитой Крыма от большевиков, но и пытался провести реформы, которые бы привлекли на сторону его правительства крестьян и казачество. Сам Врангель возлагал немалые надежды не только на помощь Антанты, но и на совместные действия с польской армией. Тем более, что в польском походе летом 1920 года Красную армию постигла откровенная неудача.

В книге подробно рассказывается, что (и кто) было первоисточником истории о герое-адъютанте и чем отличался реальный Владимир Зенонович Май-Маевский от «своего» кинообраза в фильме «Адъютант его превосходительства» и последующих книгах о приключениях «адъютанта», который не только сумел избежать расстрела в застенке белогвардейской контрразведки, но и вырваться и продолжить борьбу с недругами советской власти даже за границей.

«Двадцать восьмого февраля 1919 года, в день назначения на должность комкора, в жизни Владимира Зеноновича возник человек, которому было суждено сыграть немалую роль в его судьбе. Приказом № 27 по II армейскому корпусу «2 Офицерского Генерала Дроздовского полка подпоручик Макаров назначается личным адъютантом командира корпуса с 15.02.1919». Так впервые возник на страницах хроники Белого дела тот самый «адъютант его превосходительства», который стал позднее прообразом капитана Кольцова; на истории этого персонажа мы еще остановимся позже…

После войны Макаров снова пережил взлет известности, он пользовался заслуженным уважением как ветеран, а его мемуары, к которым добавились воспоминания времен Великой Отечественной, переиздавались в 1957 и 1960 годах. По их следам в 1966 году радио Крыма подготовило программу о Макарове, автором которой выступил его соратник по партизанскому движению Великой Отечественной Георгий Леонидович Северский (1909–1996). Этой программой заинтересовалась киевская газета «Юный ленинец», вскоре заказавшая Северскому повесть на ту же тему. В соавторы (вернее, в литобработчики) Северский взял киевского журналиста и литератора Игоря Марковича Росоховатского (1929–2015), и в итоге появилась повесть «И все-таки это было», публиковавшаяся в «Юном ленинце» в июле–ноябре 1967 года (причем Росоховатский скрылся под псевдонимом И. Росенко). Сюжет повести уже очень сильно отличался от реальной судьбы Макарова — авторы только «оттолкнулись» от нее, фактически создав совершенно нового персонажа по имени Павел Васильевич Маканов (с самим Макаровым при этом не консультировались и его не упоминали). Главным же героем повести был мальчик Миша Львов. А уже на основе этой повести Северский, не ставя в известность Росоховатского, вместе с опытным и успешным сценаристом Игорем Яковлевичем Болгариным (1929 года рождения) написал сценарий телевизионного фильма «Адъютант его превосходительства». Правда, от него один за другим отказались семь режиссеров, а восьмой, Е. И. Ташков, основательно переделал сценарий, отрывки из которого были опубликованы в 1968 году в журнале «Вокруг света». На этот раз адъютанта звали уже Павлом Васильевичем Марковым, а в предисловии сценаристы ссылались на П. В. Макарова — «одного из первых советских разведчиков». Впрочем, затем адъютанта переименовали в Павла Андреевича Маркова, а там и в Павла Андреевича Кольцова. Одновременно и Миша Львов стал Юрой.

Съемки шли в 1969 году, после чего фильм на четыре месяца «лег на полку» — члены худсовета обвинили его в апологии белогвардейщины. Но после закрытой премьеры для высших чинов КГБ дело сдвинулось с места, и в апреле 1970 года фильм увидела вся страна, а его создатели получили Государственную премию».


В годы царствования Николая II доклады редко продолжались более 20 минут, за которые обычно надо было обсудить около 20 вопросов. Иными словами, полагалась приблизительно минута на ту или иную проблему. Казалось бы, ничтожный факт, тем не менее много определявший в политической жизни страны: последний российский самодержец не читал записки объемом более чем в две-три страницы. Это было наблюдение министра императорского двора В. Б. Фредерикса, которым он поделился с А. А. Киреевым. «Да ведь это ужас!! – возмущался последний. – Наша государственная жизнь протекает с силой внимания 5-и, 6-и минут».

Однако именно за эти пять-шесть минут удавалось добиться решения, на которое в противном случае пришлось бы тратить месяцы, а то и годы. 17 января 1908 г. на заседании Государственной думы депутат-октябрист А. Ф. Мейендорф объяснял депутатам: «При прежнем строе существовал один нормальный законодательный порядок и наряду с этим приблизительно столько же законодательных путей, сколько проходов между сиденьями в этом зале [в Таврическом дворце]. Некоторые из этих путей были подлиннее, другие покороче, и я скажу, что некоторые были так коротки, что они для своего прохождения не требовали срока, превышающего период горения хорошей сигары». В данном случае речь как раз шла о всеподданнейшем докладе. Вопреки мнению многих правоведов, любая бумага, подписанная императором, могла получить законодательную силу. Убедить государя было проще, чем многолюдное законосовещательное учреждение – Государственный совет или Комитет министров».

Кирилл Соловьев. Хозяин земли Русской? Самодержавие и бюрократия в эпоху модерна

В 1897 году в первой всероссийской переписи приняли участие 126 миллионов подданных. В переписном листе был вопрос о роде занятий. Император Николай II написал: «Хозяин земли Русской». Какую роль играло самодержавие и многоярусная отечественная бюрократия? «Вплоть до 1906 г. в Российской империи был один подлинный политик — царь. Лишь он мог определять направление развития страны».

Кирилл Соловьев — доктор исторических наук, профессор кафедры истории и теории исторической науки РГГУ. Автор трехсот научных публикаций, в том числе пяти монографий по вопросам политической истории России, истории парламентаризма, техники управления и технологии власти.

15 мая 1883 года Александр III и его супруга Мария Федоровна венчались на царство в Московском Кремле. Рядом с сановниками, несшими регалии царской власти (корону, скипетр, державу, знамя, щит и меч) шествовали гренадеры в форме 1812 года. После удара большого колокола с колокольни Ивана Великого, начался перезвон колоколов всех московских храмов.

В самом начале книги рассказывается о том, как технический прогресс изменил облик Российской империи в конце XIX – первом десятилетии XX в. В городах появились первые кинотеатры, электрическое освещение, многоэтажные дома и автомобили. Но как эти новинки сочетались с самодержавием и «правдой воли монаршей»?

Николай II не имел личных секретарей, поскольку опасался, что они оказывать влияние на принятие им судьбоносных решений, и поэтому императору приходилось лично разбирать собственную корреспонденцию. В книге описана государственная канцелярия, комиссии, Государственный совет и министерства, пресса и власть. В главе «Бюрократия и общественность. «Мы» и «они»» рассказывается о конфликтах между правительством и общественностью, чиновниками и земцами.

«По сведениям в 1867–1868 годах, грамотных среди рекрутов было 9-10% (в Московской губернии — около 20%). К 1879 году грамотных в Петербурге было более 55% (62% мужчин и 46,4% женщин), а всего в стране — чуть более 6%. К концу века грамотных в России — более 21%. Однако не все умевшие читать и писать могли быть однозначно приписаны к обществу — хотя бы потому, что «грамотными» были и выпускники университетов, и едва умевшие подписываться «сельские обыватели». Изучая общество в России, вероятно, следует учитывать и другие критерии, помимо наличия элементарного образования, например, род деятельности представителей читающего меньшинства. К 1881 году в Петербурге 5,2% населения столицы так или иначе получало доход на государственной службе, и столько же — 5,2% — принадлежало к свободным профессиям.

В совокупности это около 11%, которых едва ли можно однозначно приписать к «обществу»: неизвестно, все ли они были вовлечены в коммуникативный процесс, в результате которого и формировалась общественная мысль. К обществу можно с уверенностью причислить представителей «свободных профессий», то есть 3296 человек на всю Россию к 1897 г. Эту цифру можно увеличить за счет 15 237 художников, актеров, музыкантов, 16 742 врачей, 4639 инженеров, 12 174 юристов на частной службе и, наконец, с некоторой долей условности 103 760 человек, состоявших на земской, городской и сословной службе.

Можно попытаться «демаркировать» общество, отталкиваясь от его вероятного круга чтения. Очевидно, что в первую очередь речь должна идти о «толстых журналах», которые неизменно претендовали на то, чтобы быть глашатаями «общественной мысли». Самые популярные органы периодической печати 1830-1840-х годов имели весьма ограниченный круг читателей. Так, «Библиотека для чтения» издавалась тиражом до 7 тысяч экземпляров, «Отечественные записки» (в 1840 году) — до 4 тысяч, «Современник» (в 1848 году) — до 3,1 тысяч. Тираж наиболее читаемой газеты «Московские ведомости» в это же время колебался от 6 до 9 тысяч экземпляров. Со временем тиражи росли. Так, в 1890-е годы средний тираж «толстого журнала» колебался между 3 и 5 тысячами экземпляров, тираж «тонкого журнала» достигал 50 тысяч, газеты — 25 тысяч. Согласно оценке редакции журнала «Современный мир», один экземпляр толстого журнала читало 8 человек, если же он хранился в библиотеке — 30. Соответственно, по расчетам А. И. Рейтблата, круг читателей популярного журнала с тиражом 15 тысяч экземпляров приближался к 200 тысячам человек. Впрочем, влияние того или иного издания на государственную жизнь определялось не числом, а политическим весом его читателей. Читатель-император был влиятельнее всех остальных».


«Обоснованно опасаясь разоблачений своих агентов, разведка противника шла на всякого рода ухищрения, в частности привлекала детей и подростков к военному шпионажу. Под легендой беженцев малолетние шпионы засылались в глубокий тыл страны, преимущественно в Москву и Петроград, с целью сбора сведений о передвижении русских войск по железным дорогам к линии фронта. Однообразно одетых шпионов-подростков легко выявляли чины ЖПУЖД и тем самым предотвращали совершения противоправных действий.

Задержанный на станции Полица восьмилетний шпион К. Мельников рассказал, что в апреле 1916 г. он вместе с четырьмя другими мальчиками был послан для сбора агентурных сведений в Брянск, Орел, Смоленск и Тулу. Пристроившись к 236 му запасному пехотному полку, они прожили некоторое время в Орле и, собрав необходимый материал, выехали в Минск, чтобы пробраться к немцам .

25 мая 1916 г. на станции Крейцбург Рига-Орловской железной дороги был задержан сильно хромавший на левую ногу и с забинтованной кистью левой руки мальчик-доброволец Ф. Ф. Гуцол, облаченный в военную форму с погонами вольноопределяющегося и тремя георгиевскими ленточками по борту шинели. По распоряжению начальника КРО штаба 1-й армии подполковника В. В. Беловодского его арестовали по подозрению в шпионаже. На допросе он рассказал чиновнику Дегтяреву, что, после того как в 1914 г. отца призвали в австрийскую армию, мать отдала его во львовскую школу шпионов, где вместе с другими подростками и взрослыми разных национальностей он в течение 3,5 месяцев обучался гимнастике, «лазанию» и «прыганию», сигнализации, а также черчению планов местности, чтению карт, распознаванию воинских частей и т. п. По окончанию курса, в середине декабря 1915 г., Ф. Ф. Гуцол вместе с другими агентами был проведен через границу и под видом беженца посажен в поезд и отправлен в Россию.

…В шпионской деятельности подозревались не только скомпрометировавшие себя подростки, но и люди самых разных возрастов и профессий. По роду занятий подозрительными считались артисты и артистки кафешантанов, проститутки, воры, преступники, шулера, лакеи в ресторанах, продавцы, фокусники, нищие, калеки, фабричные и заводские рабочие, инженеры, красивые женщины и прочие лица, интересовавшиеся состоянием вооруженных сил, коммуникаций, оборонных предприятий, организацией промышленности, настроением населения тыловых районов и прочими сведениями. Попадали в разработку органов безопасности и просто любознательные люди».

Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне 1914–1918 гг.

В книге описывается, как в начале царствования Николая II происходило обеспечение внутренней безопасности империи. МВД занималось политическим розыском и контрразведкой. «Борьбой со шпионажем занимались Департамент полиции, охранные отделения (ОхО), губернские жандармские управления (ГЖУ) и жандармские полицейские управления железных дорог (ЖПУЖД). ГЖУ имели двойное подчинение: по строевым, кадровым и хозяйственным вопросам — штабу Отдельного корпуса жандармов (ОКЖ), по следственно-розыскной и наблюдательной деятельности — Департамент полиции…». В начале XX века на территории империи контрразведкой занимались следующие министерства: военное (Главное управление Генштаба, военные агенты за рубежом и разведывательные органы штабов военных округов), иностранных дел (Департамент политических дел МИД, информировавший Департамент полиции и Главное управление Генштаба о направлявшихся в Россию дипломатах, установленных разведчиках) и финансов (Отдельный корпус пограничной стражи, ведавший охраной границ, и Таможенный департамент).

Доктор исторических наук Николай Кирмель в книге на основе документов рассказывает о функционировании военной контрразведки и политической полиции, и системы их взаимодействия, а также подбор, подготовку и расстановку кадров, борьбу с разведкой противника в тылу и создание фронтовых спецслужб. Отдельные главы посвящены борьбе с диверсантами, противодействию подрывной деятельности противника, надзору за военнопленными и обеспечению безопасности войск.

В приложения приводятся списки губернских жандармских управлений, офицеров ОКЖ, командированных в разведывательные отделения штабов действующей армии, выписка из наставления по контрразведке в военное время, одобренного Верховным главнокомандующим 6 июня 1915 г., списки контрразведывательных отделений и ведомости штатного личного состава контрразведывательных органов на театре военных действий.

«Иногда оказывала помощь российской контрразведке и иностранная пресса. Однажды в японской газете «Асахи симбун» от 30 сентября 1914 г. была опубликована статья «Германский шпион в дамском платье». В ходе разработки данной информации начальник Никольск-Уссурийского розыскного пункта ротмистр Г. И. Бабин установил, что еще 16 сентября в селе Зеньково была задержана женщина, предъявившая паспорт на имя С. Непомнящей, но впоследствии оказавшаяся переодетым мужчиной М. Метляевым. Проживая в селе Спасском, он обслуживал местных дам в качестве портнихи, пользуясь успехом у мужчин, которые не смогли отличить его от женщины. «Умение черпать сведения из прессы, изучать и грамотно их анализировать считалось одним из важнейших качеств сотрудника органов безопасности», — считает историк А. Н. Качкин.

Помощницей контрразведки в деле сохранения секретов являлась военная цензура, которая препятствовала просачиванию важной информации к противнику, как через частные письма и телеграммы (перлюстрация), так и через периодические издания (цензурирование). Перлюстрация частной корреспонденции, редко способствовала выявлению шпионов противника в глубоком тылу, но давала богатый материал для изучения настроения населения и армии, о котором мы будем говорить в одном из последующих разделов. Тем не менее благодаря перлюстрации иностранной корреспонденции на почтамтах Владивостока и Петербурга удалось выявить германского шпиона в Приамурском крае — лейтенанта шведского флота. Он посылал свои донесения в Германию, в разведбюро В. Николаи».


«Да, вышедшие из Москвы полки гвардии конвоировали крупные ценности. Но были и другие обозы с трофеями, не менее ценные и для нас крайне интересные. Например, обоз Вестфальского корпуса. Этот корпус имел в своём составе до Бородинского сражения 13 000 человек. После Бородина корпус не пошёл далее на Москву, а был оставлен в Можайске и Гжатске. Задачей корпуса было охранять Смоленскую дорогу и обеспечивать жизнедеятельность обширного госпиталя в Колоцком монастыре, где находилось на излечении более тысячи тяжелораненых солдат французской коалиции. Кроме того, командиру этого корпуса, маршалу Жюно, предписывалось собрать на Бородинском поле всё брошенное там оружие и перевезти его всё в тот же в Колоцкий монастырь.

13 октября маршалу поступил секретный приказ: сжечь и спрятать все то оружие, которое невозможно взять с собой, и принять все необходимые меры для эвакуации подчинённых ему войск. По ведомости от 16 октября в Вестфальском корпусе числилось: 1916 пехотинцев, 775 кавалеристов, 34 орудия и 130 повозок строевого обоза. Общая численность людского состава корпуса — 5690 человек, конского состава 1375 голов.

Второй секретный приказ пришёл 23 октября. Приказ гласил: сжечь всё, чего нельзя захватить с собой и быть готовым по первому сигналу двигаться на Вязьму. Естественно, всё имевшееся в их распоряжении время вестфальцы употребили «правильно». Они упаковали все захваченные в округе ценности, запаслись провиантом и фуражом на дорожку. Кроме того, они закопали вблизи монастыря 27 пушек, около 5000 ружей, 500 сабель 15 000 бомб и ядер, собранных на Бородинском поле.

Что же забрали с собой хозяйственные германцы, скоропалительно избавившись от столь громадного количества вооружения? А забрали они с собой много всяческого добра. Ограбили Лужецкий монастырь, существующий с 1408 года. Очистили Введенский храм, а в церкви Святого Ферапонта они даже устроили столярную мастерскую, где из икон сколачивали ящики для укладки трофеев. То же самое происходило и в Саввино-Сторожевском монастыре, что стоит вблизи Звенигорода. Естественно, что в Можайске, Гжатске и в 50 километрах от них не осталось ни одной не обобранной церкви, ни одной усадьбы. Все собранные грабежом ценности заботливо укладывалось в новенькие ящики — лампады, кресты, серебряные оклады, посуда, украшения с гробниц, металлические деньги и даже колокола. Точно известно, что они сняли и увезли два старинных и очень ценных колокола. Один весом в 13 пудов, а другой в 10 пудов».

Александр Косарев. Клады Отечественной войны

Во время войны 1812 года бесследно исчезли громадные трофеи и собственные немалые средства Великой армии Наполеона. По мнению Косарева, 99 % награбленного этой армией, так и осталось в России, и лишь небольшая часть ценностей оказалась на территории Литвы, Латвии (кстати, входивших тогда в состав Российской империи) и Польши. Куда же все исчезло, и сколько этого было? Так, «до взятия Москвы солдатами Великой армии из громадного Андроникова монастыря было вывезено всего ничего: всего три подводы с церковной утварью. Поэтому польским солдатам (из корпуса Юзефа Понятовского, входившего в состав армии Наполеона) достались богатейшие украшения, находившиеся в храме и церквях монастыря….Ведь кроме монастырей и сотен приходских церквей в столице имелось множество прочих мест, представляющих весьма лакомые куски для грабителей. Дворцы богатых людей и царских вельмож, ссудные кассы, питейные дворы, арсеналы, монетный двор, промышленные и торговые предприятия, склады, музеи, имущество тысяч и тысяч граждан…». Спустя восемь лет после изгнания Наполеона из России по приказу Александра I была создана специальная комиссия под руководством сенатора Львова, которая занималась подсчетом убытков, а также церковных разорений – абсолютное большинство русских церквей и монастырей, оказавшихся на пути французской армии, подверглись разграблению и осквернению.

Наполеоном для отправки особо ценных трофеев было сформировано три так называемых «Золотых обоза», но был и «Железный обоз», куда, по мнению историков, могли попасть массивные предметы, в том числе мраморные и бронзовые статуи, старинное оружие и доспехи, предметы дворцовой меблировки и многое другое…

Среди популярных мест поиска – село Семлево, а точнее, находящееся в нескольких километрах юго-западнее него, поросшее по берегам мхом небольшое озеро Глубокое. Здесь ищут уже почти два века сокровища московских и крёмлевских церквей, монастырей, т.е. уникальный антиквариат, который французы вывезли для устройства собственного музея, а также для передачи часть трофеев дружеским полякам и туркам, у которых они столетия назад были в боях и походах отбиты. При этом в качестве одного из основных источников ссылаются на записки генерала Сегюра (главного квартирмейстера в штабе императора), который к этому событию (как и писавший позже Вальтер Скотт) никакого отношения не имел, поскольку при этом не присутствовал: сведения он получил от офицеров, которые это сокрытие производили.

Возникает вопрос – а почему население окрестных мест еще в 1812-1813 годах, по горячим следам, не нашло брошенные и спрятанные сокровища? Ответ прост: «Вся местность, вдоль которой двигалась Великая армия, обезлюдела до такой степени, что какое-то население стало возвращаться туда года через три…». Да и не до раскопок было – нужно было срочно восстанавливать сгоревшие дома, сеять и жать, тем более, что много мужчин, взятых в армию и партизаны, погибло в боях. Рабочих рук на всех не хватало…

В авторском послесловии даются списки двух групп (по способам закладки) самых известных кладов войны 1812 года. Первая, клады до востребования, насчитывает 21 позицию, и включает в себя, к примеру, казну Макдональда, закопанную в парке Рундальского замка; серебряную посуду графа Чернышева, утопленную в колодце хутора Блинова… Во вторую группу, кладов ликвидационных, входит 17 позиций, среди которых 200 повозок «московских трофеев», утопленных в Боровском озере.

«В предыдущей почти детективной истории я уже рассказывал вам о том, как именно кладоискатели работают с попавшими в их руки архивными материалами, связанными с последствиями нашествия Наполеона на Россию в 1812 году. С удовольствием предлагаю ещё один материал на эту тему, прекрасно иллюстрирующий это направление поисковой работы. Перед нами «Дело № 7398» от 18 июля 1851 года, выпущенное из недр Управления генерал-губернатора витебского, Могилёвского и смоленского по канцелярии 3-го отделения, которое даёт нам очередной исторический вызов, заставляя напрягать все силы, знания и опыт в решении очередной головоломки.

«Господину Могилёвскому Гражданскому Губернатору

Дворянин Августовской губернии, Адам Щепковский донёс г. (господину) Виленскому Военному Губернатору, что ему известны некоторые места в Западной губернии, где ретировавшиеся в 1812 году французские войска зарыли в землю ящики с деньгами, что служил тогда во французской кавалерии, он сам был свидетелем этого, и хотя по давности лет не в состоянии описать упомянутые места, но может указать оные».

Вот с какого документа мы будем стартовать в наших поисках. Опять поляк, опять дворянин и вновь с просьбой об организации очередных поисков. Но на сей раз в отличие от кассира Ковалевского г-н Щепковский, кажется, действует от чистого сердца. Только от одного соображения становится как-то не по себе. Почему г-н Щепковский ждал с подачей прошения столь долго? Согласитесь, 39 лет — это такой солидный срок, когда даже самые яркие жизненные коллизии неизбежно покрываются густым флёром забывчивости. К тому же данному «кладоискателю» должно было быть уж как минимум 70 лет! Куда это он отправился на старости-то лет? Что это вдруг ему приспичило экстренно припомнить боевые эпизоды из времён далёкой молодости и отправиться в Россию?»


«Игра шампанского в хрустале, бархатные и шелковые обивки и портьеры, переливы бриллиантов, мерцающий огонь свечей в причудливых бронзовых канделябрах, а на первом плане похотливый бородатый мужик, или сжимающий в своих грубых руках заколдованную, беспомощную аристократку, или вертящийся в бесноватом плясе, напоминающем ритуальные танцы диких племен. Этот «видеоряд» давно стал как бы обязательным и в литературе, и в кино. На протяжении XX века голливудские кинокомпании сумели многократно воспроизвести подобную, потрясающую воображение «русскую экзотику».

Однако распутинская тема — не только объект бытового любопытства, а тиражирование этой истории не объясняется лишь распространенным людским интересом к скрытому, непристойному. Здесь фокусируются вполне определенные политические интересы, мировоззренческие пристрастия, психологические комплексы не только отдельных людей, но и конкретных общественных групп и политических направлений. «Распутиниада» — инструмент идеологических манипуляций, удобный способ объяснить изломанные судьбы стран, народов, империй и правителей простыми формулами и ходульными приемами.

Много десятилетий назад один из самых известных отечественных политиков XX века, герой, кумир и проклятие судьбоносного 1917 года Александр Керенский изрек: «Без Распутина не было бы Ленина». Иными словами, если бы этот сибирский мужик не появился в Царских чертогах, а еще лучше и не родился на свет вовсе, то Россию не постигли бы испытания и мучения, которые она выдерживала почти столетие под игом беспощадных коммунистов. При таком взгляде на ход времен фигура Распутина приобретает магический ореол «могильщика» Царской Империи, посланца инфернальных сил, открывшего «врата ада» для погубителей и притеснителей».

Александр Боханов. Григорий Ефимович Распутин-Новых. Мифы и реальность

С Григорием Распутиным в отечественной истории связано множество мифов, причем происхождение их (не говоря уже и о достоверности) теряется среди воспоминаний (по большей части – недругов) и всевозможных скандальных газетных публикаций, составляющих куцый набор «базовых элементов» и «волнующих эпизодов». В этом издании профессор, доктор исторических наук Боханов на основании сохранившихся архивных документов реконструирует жизнь Распутина на фоне эпохи.

Жители села Покровское, где родился Распутин, занимались извозом. В начале XX века в селе проживало семь семей с фамилией Распутины. Сама же родовая этимология к «распутному образу жизни» не имела никакого отношения, поскольку фамилия происходила от слов «распутье», «распутица» или перепутье. Она была широко распространена на Русском Севере и Сибири и встречается в документах, по крайней мере, с XVII века.

Чем же объясняется популярность Распутина, причем еще до того, как он был представлен Николаю II и Александре Федоровне? По мнению Боханова, «известность Распутина базировалась на нескольких «умениях»: врачевании, предсказании, и главное – на его способности объяснять явления и проблемы жизни, дать совет...»

Первые хронологические ориентиры, описывающие путь Распутина наверх появились его первого приезда в Петербург в 1903 году. В тексте подробно рассказывается о кругах церковных иерархов и учеников Петербургской духовной академии, в которых Распутин вращался довольно долго. Интересный факт – ректором академии (с которым встречался Распутин), в то время был епископ Сергий (Стагородский), будущий патриарх, с 1927 года проявивший полную лояльность к Советской власти.

Образ Распутина в 1914-1916 годах широко использовался в революционной и немецкой пропаганде. Позже Временное правительство вело специальное расследование по делу Распутина – так искали компромат на царскую семью.

В 1910-1916 годах в ряде желтых газет именно на «делах Распутина» делался тираж, и поэтому охотно печатались различные небылицы – нужны были сплетни и скандалы. Подобное «расследование» пытался провести в конце мая 1914 года корреспондент газеты «Зауральский край» В.П.Чикин, бравший интервью у старца Макария, заявившего о Распутине: «Про него плохого сказать нечего». «Тогда корреспондент решил задать «убийственный» вопрос: «А отчего же все про него говорят плохо?». Прозвучавший ответ был полным и ясным: «В силе человек. Завидуют – вот и говорят». Есть и другой факт: следствие консистории 1907-1908 годов не установило не только хлыстовства Распутина, но и никаких случаев воровства и пьянства, а также непозволительного обращения с женщинами.

В издании подробно описывается историческая обстановка в России в начале XX века, жизнь императорской фамилии, а также сообщается о дальнейшей судьбе Ф. Юсупова, зарабатывавшего в эмиграции своими «воспоминаниями» об участии в убийстве Распутина. В издании включены сочинения самого Распутина и объемное приложение, в котором приводятся подробные данные о круге лиц, причастных к его судьбе. Некоторые из них дожили до семидесятых годов прошлого столетия.

«Многие современники тех событий, которые или Распутина вообще не видели, или где-то лицезрели мельком, в своих мемуарах зафиксировали скандальные подробности его биографии и поведения в качестве реальных фактов. Здесь уже речь надо вести о болезненных деформациях мировосприятия людей в переломные исторические эпохи: они видели то, что хотели видеть, верили тому, во что желали верить. Действительность тут определяющей роли не играла. Желаемое и возможное приобретало в сознании немалого числа людей характер подлинного и свершившегося. Этот психологически-мировоззренческий коллапс явился детонатором русской катастрофы 1917 года.

Подобный синдром массового психоза наблюдался в эпохи канунов и крушений во многих странах. В России он наиболее выразительно проявился как раз в распутинском феномене. Об этой социальной паранойе далее придется говорить еще не раз. Пока же лишь уместно заметить, что многие десятилетия лживые скабрезные пассажи и россказни воспроизводятся в качестве «надежного документа»».

«Место и интерпретация понятия «справедливость» в различных социально-экономических философских учениях соответствуют его основам в философии в ее общем современном понимании, а именно эпистемологии, онтологии, антропологии и методологии, которые рассматриваются в качестве тематических основ и априорных предпосылок любой мыслительной парадигмы. Этот аспект несколько глубже, чем то, о чем мы говорили выше – это, так сказать, конец пути. Например, если задать вопрос, почему такие философы, как Милль и Бентам, положили в основу своей социально-политической философии индивидуальное счастье и пользу, то придется вернуться на эпистемологический уровень и, отвечая на поставленный вопрос, сослаться на антропологию и когнитивистику Юма, стоящего во главе целой плеяды современных утилитаристов».

Исламская экономика: сборник статей

Издание объединяет ряд научных работ, посвященных исследованию особенностей экономики исламского мира, прежде всего финансовой сферы и банковского дела. Книга поделена на две части – первая представляет собой обзор экономической науки стран Востока, рассматриваются и анализируются истоки и определение экономической теории, ее философия, задачи и методы. Вторая посвящена подробному описанию соответствующей финансовой системы, в том числе на примере банковской системы Ирана. Уделено внимание и тому как развивалась экономическая мысль на Западе, чем европейский подход отличается от восточного. Авторы показывают, сколь важной для стабильности общества в целом является тема справедливости, в том числе и в экономической сфере, а это накладывает на преуспевающих в бизнесе людей ряд моральных обязательств. Ведь получение прибыли представляет собой законное стремление предпринимателя или финансиста, но при этом недопустимо забывать об интересах всего социума.

«Идея введения понятия «исламская экономика» впервые возникла в 50-е годы XX века. Первые исламские инвестиционные банки были учреждены в 1960-е годы в Малайзии и Египте, а за тем в 1974 году появились исламские банки в Дубае, Кувейте и Бахрейне. Таким образом, на сегодняшний день, по словам Кахфа, количество исламских банков по всему миру составляет свыше 100 видов, при этом Эдвардз признал появление исламского банкинга неким видом религиозного нововведения».

«Последние археологические открытия вскрывают перед нами неожиданный факт, что городская цивилизованная жизнь, обычные для нашего быта условия культурной городской жизни, мирный торговый обмен и техника жизни, раньше не допускавшиеся ее достижения, позже забытые и через тысячелетия иногда вновь найденные; они позволяют думать, что сложный городской цивилизованный быт существовал задолго — может быть тысячелетия — за шесть тысяч лет назад. В течение тысячелетий сложным путем все эти достижения распространялись на все континенты, не исключая, по-видимому, в какой-то период и Нового Света. С человеческой точки зрения, Новый Свет не являлся новым, и культура, даже научная, его государств к концу XV — началу XVI столетий — времени его открытия для Западно-европейской цивилизации — была не ниже, но в некоторых отношениях даже выше научного знания западных европейцев. Она потерпела крушение только вследствие того, что военная техника, огнестрельное оружие были неизвестны в Америке и за несколько десятков лет перед открытием Америки стали обычными в быту западноевропейцев.

Выясняется картина многотысячелетней истории материального взаимодействия цивилизаций, отдельных исторических центров через Евразию, частью Африку, от Атлантического Океана до Тихого и Индийского, временами — с многостолетними остановками — распространяющегося через океаны. Чрезвычайно характерно, что центры культуры были расположены в немногих местах. Древнейшими являются: Халдейское междуречье, установленное Брестедом, долина Нила, Египет и Северная Индия, доарийская. Они все находились в многотысячелетнем контакте. Немного позже, пока не глубже трех тысяч лет, вскрывается Северо-Китайский центр. Но здесь научные исследования начались только за последние три-четыре года и заторможены диким японским нашествием. Здесь могут быть неожиданности. По-видимому, существовал временный центр на берегу Тихого океана — в Корее или в Китае — и на берегу Индийского — в Аннаме, роль которых совершенно еще не ясна, и возможны большие открытия».

Педагогические идеи с позиции ноосферы. Гуманистический взгляд на образование и науку (по трудам В.И. Вернадского). Сост. И. Д. Чечель

В издание включены фрагменты работ Вернадского, подробно рассказывается об его жизни и деятельности, его отце (учителе словесности, ставшем профессором Московского университета) и матери, учебе юного Владимира Ивановича в Санкт-Петербургском университете, в котором преподавали Менделеев, Бекетов, Докучаев, Сеченов, Бутлеров и другие прославленные российские ученые. В тексте описана ученая карьера Вернадского, стажировки за границей и преподавательская деятельность в Московском университете, интерес к ходу развития мировой научной мысли. Не обойдена вниманием и организаторская деятельность Вернадского, ставшего после отречения Николая II заместителем министра вновь созданного министерства просвещения, затем – президентом Украинской Академии наук и уже в годы советской власти – работа на посту директора музеев, руководства институтом и избрание Вернадского академиком.

Первый раздел книги – «Научное наследие В.И. Вернадского» — содержит фрагменты его работ, посвященные ноосфере, жизни и природе, истории отечественного естествознания, русской интеллигенции, а также значения и целей задач высшего образования.

Второй раздел книги – «Из архива В.И. Вернадского» — представляет собой фрагменты его писем, дневников и записей, в том числе – выводы ученого, посвященные обстановке непростых годов существования СССР, предвоенных и военных месяцев Великой Отечественной войны.

«21 января 1941

Полицейский коммунизм растет и фактически разъедает государственную структуру. Сейчас все проникнуто шпионажем. Всюду воровство все растущее. Продавцы продуктовых магазинов повсеместно этим занимаются. Нет чувства прочности режима через 20 лет с лишком. Но что-то все-таки большое делается — но не по тому направлению, по которому "ведет власть".

Колхозы все больше превращаются как форма 2-го крепостного права — партийцы во главе.

Газеты переполнены бездарной болтовней XVIII съезда партии. Ни одной живой речи. Поражает убогость и отсутствие живой мысли и одаренности выступающих большевиков. Сильно пала их умственная сила. Собрались чиновники, боящиеся сказать правду. Показывает, мне кажется, большое понижение их умственного и нравственного уровня по сравнению с реальной силой нации. Ни одной почти живой мысли. Ход роста нации ими не затрагивается. Жизнь идет — сколько это возможно при диктатуре — вне их…

Суббота, 26 апреля 1941 г., утро.

Так или иначе мильоны людей (НКВД) попали в положение р а б о в и идет развал — все воры в партии и только думают, как бы побольше заработать — действуют вопреки основной идее коммунизма (организации свободы). Наркомы — их число все растет — и они представляют из себя живой брак…

Воскресенье, 11 мая 1941 г.

Любопытной чертой нашего времени являются некоторые неожиданные и непонятные черты организованного невежества — патологическое явление, однако очень глубоко влияющее на жизнь.

Два явления здесь бросаются в глаза: 1) Запрещение синоптических карт, искажение одно время высоко стоящей работы главной физической обсерватории.

А между тем для авиации, которая растет — несомненно эти данные должны быть. Но сейчас, мне думается, мы переживаем какое-то глубокое изменение климата.

2) Второе — с геологическими картами. Все искажено и здесь, цензура превзошла все когда-то бывшее. Вредители сознательные и бессознательные слились

16 ноября 1941 г. Воскресенье, утро.

Три- [четыре] факта бросаются в глаза, резко противоречащие словам и идеям коммунизма:

Государство в государстве: власть — реальная — ГПУ и его дальнейшие превращения. Это наросты, гангрена, разъедающие партию — но без них она не может в реальной жизни обойтись. В результате мильоны заключенных-рабов, в том числе наряду с преступным элементом и цвет нации, и цвет партии, которые создали ее победу в междоусобной войне. Два крупных явления: 1) убийство Кирова, резко выделявшегося среди бездарных и бюрократических властителей; 2) случайная неудача овладения властью людьми ГПУ — Ягоды.

3) Деятельность Ежова — вероятно, давно сумасшедшего или предателя, истребляющего цвет партии и остановленного в своей разъедающей работе, когда уже много разрушительной "работы" им было сделано.

4) Истребление ГПУ и партией своей интеллигенции — людей, которые делали революцию, превратив ее в своеобразное восстановление государственной мощи русского народа,- с огромным положительным результатом. Партия обезлюдела и многое в ее составе — загадка для будущего. Сталин, Молотов — и только».


«Десять миллионов лет назад наши предки слезли с деревьев. Зачем – вопрос открытый, вполне возможно, что их влекли чудесные перезрелые плоды, усыпа́вшие лесную подстилку. В таких плодах больше сахара и спирта. Соответственно, у нас развивалось чутье на спирт – способность улавливать его запах на расстоянии. Где спирт, там и сахар, усваивали мы.

С этой способностью связан так называемый «эффект аперитива»: вкус или запах алкоголя пробуждают желание поесть. И это, если задуматься, довольно странно. Алкоголь и так достаточно калориен, почему же его потребление провоцирует нас «продолжить банкет»?

Считается, что стаканчик джин-тоника стимулирует пищеварение, но это не так. Алкоголь можно ввести внутривенно, эффект будет тот же. И срывы диет после приема горячительного тоже происходят не от слабоволия. Алкоголь воздействует на определенный нейрон головного мозга, вызывающий жуткое чувство голода, – этот же нейрон срабатывает, когда мы и в самом деле зверски хотим есть. Для нашего далекого предка, жившего десять миллионов лет назад, все складывалось правильно и логично. Вот вы копошитесь в лесной подстилке, с ностальгическим вздохом вспоминая о жизни в кронах, и вдруг чуете ласкающий ноздри аромат перезрелого плода. Вы идете на запах – и вот она, огромная прекрасная дыня или еще какое-нибудь чудо. Осилить ее в один присест трудновато, но отступать не следует. Все эти калории можно запасти в виде жира и сжечь позже. Таким образом у вас формируется обратная связь: с каждым проглоченным куском в организм поступает доза алкоголя, который воздействует на мозг и усиливает чувство голода, вы откусываете еще и только разжигаете аппетит, а в результате 500 000 поколений спустя ваш потомок, который заплетающейся походкой тащится домой из бара, готов продать душу за шаурму.

Но вернемся обратно – на десять миллионов лет назад. Алкоголь привел нас к пище, алкоголь пробудил у нас желание ее доесть, но теперь организм должен этот алкоголь переработать, иначе мы сами пойдем кому-нибудь на корм. С доисторическим хищником и на трезвую-то голову биться трудновато, а уж когда тебя штормит и качает, замахиваться на саблезубого тигра и вовсе гиблое дело».

Марк Форсайт. Краткая история пьянства от каменного века до наших дней: что, где, когда и по какому поводу

От первобытного питья и первого пива (споры о происхождении которого продолжаются до сих пор) Форсайт переходит к более цивилизованным временам, о которых до нас дошли хотя бы отрывочные сведения – это шумерские питейные заведения и Древний Египет (в котором выражение «идти по болотам» означало заниматься сексом). Следующий сюжет посвящен древнегреческому симпосию и богу вина Дионису, о которому рассказывают посвящены многочисленные мифы. Греки пили вино и любили презирать иноземцев («персы пьют пиво – значит, они варвары»). Далее следую Древний Китай, Палестина, римский пир, Темные века и Ближний Восток.

Отдельные главы посвящены пиршественным чертогам викингов, средневековой пивной, ацтекам, салуну (которых в городках было несколько) на Диком Западе и России.

Петр I, заставлявший тех, кого считал провинившимися, выпивать огромный кубок и пить окружающих наравне с ним, стал главным героем множества питейных рассказов, часть из которых посвящена Всешутейшиму, Всепьянейшему и Сумасброднейшему собору, среди участников которого был один из доверенных лиц царя — глава приказа розыскных дел князь Ромодановский.

В 1914 году, в связи с началом Первой (хотя тогда еще не знали, что она первая) мировой войны царь Николай II запретил продажу водки по всей территории империи. Следующая питейная история связана с вождем народов.

«Сталин просто творил со своими подчиненными то же, что Советы творили со всем остальным народом. Пакт Молотова — Риббентропа в 1939 году отмечали застольем, на котором было произнесено двадцать два тоста еще до того, как принесли еду. Однако на частных обедах у Сталина атмосфера приближалась к инфернальной. Сталин хохотал до слез, когда Берия изображал предсмертные хрипы Зиновьева, убитого по сталинскому приказу. Вождь выбивал трубку на лысину Хрущева, а потом заставлял плясать гопак. Заместителя наркома обороны всякий раз сталкивали в пруд.

Сам Сталин пил мало. По крайней мере намного меньше своих гостей — к тому же ходили слухи, что вместо водки у него в рюмке была простая вода. Берия попробовал провернуть такой же фокус, но его изобличили. В конечном итоге он выработал смиренно-философский подход: «Надо скорее напиться. Когда напьемся, скорее разойдемся. Все равно так он не отпустит».

Смысл заключался в том, чтобы унизить членов политбюро, стравить их друг с другом и развязать языки. Против Сталина и без того трудно было что-то замышлять, а уж когда каждый вечер напиваешься при нем до поросячьего визга…»


Статья написана 8 июля 16:37
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах non-fiction.

«Живой интерес в России к сопредельной с ней обширной Османской империи «подогревали» не только военные кампании, начиная со «времен очаковских» до покорения Крыма и Русско-турецких войн николаевской эпохи, но и вполне мирные путешествия на Восток. В результате столь разных контактов к 1830–1840-м годам все больше восточных предметов — произведений искусства и художественного ремесла — появлялось в России, пересекая турецкую границу: одни — в качестве дипломатических даров, другие как свидетельство активной торговли предметами роскоши и экзотическими товарами. В жизненном обиходе россиян появляются привозные изделия из стран Леванта, купленные на рынках Константинополя или в специальных лавках столичных городов… Яркие краски, причудливость форм и изощренная орнаментика этих изделий зримо воплощали экзотику Востока. Долгие годы мода диктовала устойчивый спрос и высокие цены на восточные шали, турецкие шелка и ковры, конскую сбрую и оружие, халаты и керамику Изника. Пряный и чарующий в своей новизне мир предметов и образов, проникающих в Россию из Оттоманской Порты, вдохновлял на создание собственной, русской версии стиля à la turque.

Начиная с последней трети XVIII века и вплоть до середины XIX столетия, это влияние обнаруживает себя в убранстве интерьеров, тканях и вышивках, аксессуарах женского костюма и куафюрах.

Так, например, в пушкинскую эпоху дамы всех возрастов носят причудливые головные уборы в виде турецких тюрбанов самых разнообразных форм и расцветок. А шали с восточными узорами с конца XVIII века не выходят из моды на протяжении нескольких десятилетий. Свидетельством этого увлечения являются прекрасные образцы портретной живописи и графики первой трети XIX века. Художественное решение декоративных изделий в стиле тюркери отличает экзотический «сплав» европейских мотивов и восточных традиций — богатое узорочье и контрастная цветовая гамма искусства мусульманского Востока. В декоре изделий из стекла и фарфора, в бисере и тканях, выполненных отечественными мастерами в турецком стиле, появляются новые сюжеты: курящие кальян или трубку турки, возлежащие одалиски, арабские скакуны. Особое место в дворянском быту первой трети XIX века занимают изящные вещицы из бисера, украшенные лубочно яркими и веселыми сценками из «турецкой» жизни — персонажи в восточных костюмах, среди которых соседствуют турки и китайцы, курят трубки, беседуют или гуляют под пальмами, одетые как участники театрального действа или маскарада».

Ориентализм. Турецкий стиль в России. 1760–1840-е. Сост. О. А. Соснина, А. М. Валькович.

В увлекательной полноцветной книге подробно описывается, как на протяжении царствоваия Екатерины II, Александра I и первых десятилетий Николая I изменялись взаимоотношения между Российской и Османскими империями, и о том, как в этот период в российских городах входили в моду восточные (в том числе – турецкие) атрибуты, изображенные на картинах отечественных мастеров и в русской литературе.

Петр I, начавший курить трубку в Голландии, ввел на них моду в России. В тексте А.С. Пушкина описано, как царь принимал для переговоров турецких пашей: «В минуту первых приветствий слуги фельдмаршальские разбили шатер, постлали наземь ковер турецкий, на который усадили мы наших трех пашей. Они сели, сложив ноги крестом, и велели принести себе трубки, коих чубуки столь были длинны, что головки их лежали на земле».

В России модным курение трубок стало в конце XVIII — начале XIX веков, времени Русско-турецкой войны. Курить в приличном доме мужчинам дозволялось только в кабинете или в специальной курительной комнате, которая примыкала к кабинету. Курительные комнаты часто были декорированы в виде восточной диванной, с целыми коллекциями курительных трубок, живописно размещенных на стенах (на которых висели ковры и звериные шкуры).

Именно из Османской империи в Российскую распространилась мода на курительные трубки с длинными чубуками. Популярная в Российской империи в первой трети XIX века бисерная вышивка стала использоваться и для украшения аксессуаров трубок. Чехлы на чубуки трубок стали украшаться восточными узорами и орнаментами. В те времена многие курильщики трубок считали, что курение – не вредно, а наоборот, обладает целебно-успокоительными свойствами, помимо прочего, способствуя «прочищению мозгов».

«Вторая половина XVIII века стала временем активного знакомства России с культурой и искусством Оттоманской империи. К тому времени появилось множество иностранных изданий с описаниями земель и народов, в нее входивших. Среди издателей этих книг было немало дипломатов, путешественников, писателей и художников самых разных национальностей, создавших обширную галерею изображений восточных городов и национальных типов в оригинальных костюмах. Эти книги и отдельные листы гравюр, попавшие в русские собрания, долгое время служили источником знаний о Востоке. Вплоть до начала XX столетия они оказывали заметное влияние на появление разного рода художественных затей в турецком вкусе. В конце XVIII — начале XIX века с наступлением эпохи просвещенного туризма все больше мирных путешественников отправляются на Восток в поиске чудес и приключений. Живописные виды (vues pittoresques) восточных стран, столь популярные в графике первой половине XIX века, предполагали новизну и богатство впечатлений от природных ландшафтов, экзотической архитектуры и «картин» местного быта. Авторы изображений Стамбула и его литературных описаний (в путевых дневниках, очерках, письмах), как правило, не были оригинальны в выборе сюжетов и видовых точек для презентации древнего города. Любовь к «самым живописным эффектам» приводила к появлению схожих панорам и кладбищ, занимательных уличных сцен («картинок») и персонажей пестрой толпы, кофеен, танцующих дервишей, сцен в гареме. Этот «дежурный» набор восточных образов и сюжетов соответствовал обязательным номерам программы гран-тура по Константинополю эпохи романтизма. Одним из любимых мест паломничества европейцев был пестрый и шумный турецкий рынок. В его многочисленных лавках и мастерских покупали или заказывали ковры и оружие, украшения и шали. Не оставались равнодушными к восточным редкостям и русские аристократы. Русский вариант этого «живописного Константинополя» предстает в работах художников, побывавших в столице Османской империи: Карла Брюллова, Якова Корнилова, Григория Гагарина, Никанора Чернецова, Михаила Скотти, Ивана Айвазовского».


«Классический юродивый – это протестующий одиночка. Такой тип обличителя вообще характерен для средневековой культуры, для консервативного, медленно меняющегося общества. Но как только в XVII в. динамизм овладел умами, как только началась перестройка культуры, юродивый перестал быть одиночкой, он превратился в человека партии, примкнув, конечно, к консервативному течению. Это произошло при патриархе Никоне. Ни один мало-мальски заметный и активный юродивый не принял церковной реформы. Все они объединились вокруг протопопа Аввакума и его сподвижников. Одиночество уже не было абсолютным…»

А.М. Панченко. Парадоксы русской истории

Книга посвящена анализу различных феноменов, как реальных исторических личностей, так и существовавших типажей в истории Отечества. Среди них: боярыня Морозова – как символ и личность, Петр I и многочисленные самозванцы. Неслучайно именно XVII столетие на Руси получило прозвище «бунташный век». Этот период начался Смутой – первой в истории страны Гражданской войной и закончился Стрелецким восстанием 1698 года. В период Смуты «рушились средневековые авторитеты, и прежде всего авторитет власти. Русь переживала тяжелейший кризис – династический, государственный, социальный…»

Среди занимательных персонажей отечественной истории был Филипп Беликов, который при Анне Иоанновне служил в Монетной канцелярии, потом впал в немилость и в 1738 году «за некоторую его вину», как гласил указ, наказанный плетьми, был отправлен «для службы» в Тобольск.

Спустя 7 лет Беликов решил сообщить Тайной канцелярии нечто важное для государственных дел, и был незамедлительно отправлен (с женой и тремя детьми) в столицу империи. Будучи допрошен, Беликов заявил Сенату, что желает написать два трактата: «Натуральную экономию», которая «принесет некоторую всероссийскую пользу», и книгу по алхимии, которая «сможет дать доходу 10000 руб».

21 мая 1746 года Сенат Российской империи принял решение позволить Беликову писать эти книги, но на всякий случай с него была взята подписка, что «ничего противу богу и ее имп. величества <...> ее фамилии и Российской империи отнюдь не писать и о том, что писать, никому не объявлять». Помимо этого, «для лучшего сочинения» Беликова с семьей под конвоем отправили в Шлиссельбургскую крепость, где ему было отведено «два покоя». В 1747 году Беликов закончил и отправил в Сенат текст «Натуральной экономии», который начальству не понравился и был сочтен трудом, лишенным всякого значения. А вот обещанный труд по алхимии так и не был завершен.

До наших дней дошли жалобы Беликова в Сенат на скудность содержания в крепости – у него в Шлиссельбурге родилось еще двое детей, а денежное довольствие так и не увеличили. Поэтому русский алхимик писал властям, что «смерть лучше такого житья». 30 января 1764 года новая императрица Екатерина II, ознакомившись с докладом Сената по делу Беликова, повелела его выпустить из крепости, где он просидел 18 лет…

«…на первых порах Кунсткамера была «пустынным» музеем, в котором монстров было больше, чем «нормальных» посетителей. Людям древнерусского воспитания уроды казались «страшилищами». Поэтому Петр отверг предложение генерал-губернатора Сената С.П. Ягужинского, который советовал назначить плату за посещение Кунсткамеры. Петр не только сделал свой музей бесплатным, но и выделил деньги для угощения тех, кто сумеет преодолеть страх перед «страшилищами». Шумахеру выделялись на это четыреста рублей в год. Угощения посетителей Кунсткамеры продолжались и в царствования Екатерины I и Анны Иоанновны. Так реформатор приручал традиционную аудиторию к новизне, к небывалым вещам».


«И вот Казань взята. Казанское ханство ликвидировано, и земли его включены в состав России. В 1556 году без значительного сопротивления была взята Астрахань. Все течение Волги оказалось в наших руках. Через Астрахань были установлены торговые контакты со Средней Азией и даже с Индией.

Кстати, Османская империя не оставила без внимания успехи Ивана Грозного. В 1569 году, в наиболее трудное для России время Ливонской войны, после поражений под Оршей и Чашниками, после измены князя Курбского, турки подготовили поход на Астрахань. Им удалось дойти до Астрахани, но взять ее они не смогли. Более того, местное население, на поддержку которого рассчитывали турки, оказалось лояльным к русским».

Борис Юлин. Вехи русской истории

Первые главы издания посвящены Древней Руси и византийскому следу, далее следует время междоусобиц, нашествие монголов, битва на Калке, поход Батыя. Следующая глава посвящена Александру Невскому и его потомкам, яростной борьбе между Тверью и Москвой за главенство на Руси.

Благодаря нарождающемуся в период возвышения Московского княжества сословию (служивого дворянства) ограничивалась независимость удельных князей, снижалась роль их военных дружин и ополчения. Но легшая на плечи служивых дворян практически вся военная служба имела и свои недостатки: дворянин не мог все время проводить на службе, потому что должен был уделять внимание своему поместью, и к тому же, будучи конным, дворянское войско не могло постоянно заниматься защитой русских городов.

Далее следует описание роли казаков (в первую очередь расширения территории государства), и формировании еще двух категорий служивых людей – пушкарей (хотя, по словам Юлина, артиллерия в ее современном виде еще не сложилась) и стрельцов. Согласно разрядной росписи 1651 года русское войско (численностью 133 210 человек) состояло: дворяне и дети боярские – 39 408; стрельцы – 44 486; казаки – 21 124; пушкари – 4 245.

Отдельные главы посвящены Ивану Грозному, приходу Романовых к власти (боярин Кобыла, «право отъезда», Роман Юрьевич Захарьин), реформам Петра I, расцвету и закату великой империи.

«В это же самое время, с 1608 по 1610 год, Федор Романов (теперь уже Филарет), назначенный Лжедмитрием II митрополитом Ростовским, был «нареченным патриархом» у тушинцев. С 1610 года Филарет участвует в низложении Василия Шуйского, утратившего остатки авторитета после поражения под Клушиным. Василия насильно подстригли в монахи и выдали польскому гетману Жоклевскому. На смену «последнему Рюриковичу» пришла уже прямая власть Боярской думы – Семибоярщина.

И в этом коллегиальном органе, вместо царя, управлявшего государством, одним из семерых был Иван Никитич Романов. Формально Семибоярщина имела задачей, которую она себе поручила, выбрать царя. Но в ней столкнулись интересы двух сильнейших группировок, после поражения Шуйских претендующих на престол, — Романовых и Голицыных. Во избежание прямой борьбы оставшихся кланов родовитых бояр Семибоярщина решила не избирать царя из представителей русских родов».


«Тотчас по возвращении в Вашингтон Рузвельт принял советского временного поверенного в делах Б. Базыкина, которому заявил: «Поездкой я очень доволен, маршал Сталин был замечателен. Мы чудесно провели время. Находясь в американской миссии, я получил от маршала Сталина сообщение, что раскрыт заговор об убийстве нас всех троих. Маршал Сталин пригласил меня переехать в советскую миссию. Это приглашение я сразу же принял. Они меня устроили великолепно, предоставив мне на территории советской миссии отдельный особняк… Всё было обставлено превосходно. Мы имели с маршалом Сталиным, кажется, свыше трехсот тостов. Хорошо также отпраздновали мы день рождения Черчилля». Что же касается Сталина, то американский президент явно подпал под его демоническое обаяние. Советский лидер умел, когда это ему было необходимо, так играть свою роль, что самые умудренные зрители верили в его искренность и добросердечность».

Георгий Чернявский. Рузвельт

30 января 1882 года в семейном имении Гайд-Парк, расположенном в американском штате Нью-Йорк, в богатой аристократической семье родился Франклин Делано Рузвельт — единственный президент США, который был избран на этот пост трижды. Получив дома прекрасное начальное образование, он учился в привилегированной частной школе, затем – в Гарвардском университете, в юридической школе при Колумбийском университете. Работал адвокатом. В двадцать восемь лет стал сенатором, позже получил пост помощника морского министра. В сорок шесть лет был избран губернатором родного штата, а через четыре года выиграл президентскую гонку. Успешно боролся с «Великой депрессией», поддерживал создание как антигитлеровской коалиции во время Второй мировой войны, так и Организации Объединенных Наций.

В издании его жизненный путь и заслуги рассматриваются подробно и с разных точек зрения. Особое внимание уделено взаимоотношениям с советским лидером Иосифом Сталиным. Кроме хорошо известных событий – Тегеранской и Ялтинской конференций – рассматривается в книге и то, как происходило формирование международных организаций, ставших ключевыми в послевоенном мире. По поводу будущей ООН было много споров, поскольку Рузвельт и его окружение стремились обеспечить Америке лидирующее положение в этой организации. Когда создавался Совет безопасности ООН, по настоянию США в него кроме трех держав коалиции был включен Китай. Тогда Сталин настоял на включении и Франции, рассчитывая использовать существовавшие между ней и США противоречия.

«Проблема единогласия великих держав в Совете Безопасности особенно беспокоила Рузвельта. Он решительно выступал против советского предложения о распространении этого принципа на голосование непосредственно заинтересованной державы. В личном архиве президента сохранился его меморандум, в котором, в частности, говорилось: «Единогласие постоянных членов Совета Безопасности должно иметь место в отношении решений, имеющих политический и исполнительный характер. Оно также должно преобладать в остальных категориях решений, касающихся мирного решения споров, кроме тех, в которых участвует один из постоянных членов». Рузвельт считал, что советское предложение вызовет серьезную оппозицию в американском конгрессе и в целом в стране, особенно среди изоляционистов, которые используют данный казус против участия США в организации. Более того, подчеркивал Рузвельт, «принятие нами правила полного единогласия было бы интерпретировано как сдача [позиций] по отношению к России, чья жесткая защита этого правила широко известна». Поэтому решение пока было отложено».


«Обычно после заседания Политбюро Сталин приглашал своих соратников на "ближнюю дачу". Здесь просматривали новый (или полюбившийся старый) фильм. Ужинали. И в течение всей ночи велось обсуждение многочисленных вопросов. Иногда сюда сразу же дополнительно вызывались необходимые люди. Иногда здесь же формулировались решения Политбюро ЦК или уславливались к такому-то времени подготовить такой-то вопрос.

Более или менее регулярно А. Жданов около полудня приглашал меня с 3-го этажа к себе на 5-й. Лицо у него было очень бледным и невероятно усталым. Глаза воспалены бессонницей. Он как-то прерывисто хватал раскрытым ртом воздух, словно ему явно его не хватало. Для больного сердцем Жданова эти ночные бдения на "ближней даче" были буквально гибельными. Но ни он, ни кто другой не хотел пропустить ни одной из них, даже больным: здесь высказывалось, обсуждалось, иногда окончательно решалось абсолютно все».

Дмитрий Шепилов. Непримкнувший

Это мемуары видного советского государственного и партийного деятеля, очевидца и участника событий сталинской эпохи. Как известно, его блестящая карьера рухнула в одночасье после поражения в 1957 году «антипартийной группы» Молотова, Маленкова, Кагановича… Дмитрий Трофимович тогда удостоился отдельной формулировки «и примкнувший к ним», что породило в народе анекдоты об антипартийце с самой длинной фамилией — Ипримкнувшийкнимшепилов. Но для самого Шепилова ситуация сложилась тогда печально, он был исключен из партии, лишен звания члена-корреспондента Академии наук.

В своих воспоминаниях он рассказывает о том, что ему довелось наблюдать, и как это воспринималось им самим и окружающими. Например, о том, что между принципами работы коммунистической партии, которые были заложены еще Лениным, и реальным положением дел ощущался всё больший разрыв. Сколь-нибудь критически задуматься о самих принципах было для большинства за гранью возможного, но о том, что стиль руководства Сталина все дальше уходил от них, Шепилов в книге все-таки пишет. Он отмечает, что в довоенное время пленумы партии собирались регулярно, происходили и совещания, и это создавало впечатление, что партийная жизнь идет, как надо. Причем выступления самого Сталина на этих мероприятиях всегда были, по словам Шепилова, продуманными и полезными.

А вот после войны все меньше становилось обсуждений и больше директив, после XVIII съезда партии – следующего пришлось ждать 13 лет. Шепилов признается, что он и другие объясняли себе происходящее собой сложностью обстановки в мире, которая-де требовала от руководящей партии первого социалистического государства железной дисциплины и полного единодушия.

«5 октября 1952 года в Большом Кремлевском Дворце открылся 19-й съезд Коммунистической партии Советского Союза. Некоторых из нас, авторов учебника, пригласили на съезд в качестве гостей; в числе приглашенных был и я.

Я сидел на "галерке", в боковой ложе балкона. Рядом со мной почти все время "гостил" Артем Микоян, известный конструктор боевых самолетов (МИГов), брат Анастаса Микояна. Здесь же были некоторые министры, крупные военачальники, работники аппарата ЦК.

…Партийного съезда не было 13 лет. И теперь великая победа в тягчайшей войне и грандиозные успехи во всех областях социалистического строительства создали на съезде обстановку радостной и торжественной приподнятости.

Съезд открыл вступительным словом В. М. Молотов. Почтили память умерших: А. С. Щербакова, М. И. Калинина, А. А. Жданова. В Президиум съезда избрали Баширова, Берию, Булганина, Ворошилова, Кагановича, Куусинена, Маленкова, Молотова, Сталина, Хрущева и еще нескольких секретарей крупных партийных организаций.

Бурей оваций встречал съезд каждый раз упоминание имени Сталина. Зал много раз стоя приветствовал вождя. Имя Сталина не сходило с уст ораторов. Уже в своем вступительном слове тон в этом отношении задал В. Молотов. Он закончил свою речь словами:

- Да живет и здравствует многие годы наш родной великий Сталин!

Примерно так начиналось и заканчивалось каждое, почти без исключения, выступление.

А. Н. Косыгин:

- Да здравствует гениальный вождь и учитель, наш дорогой и любимый товарищ Сталин!

М. А. Суслов:

- Партия уверенно поведет советский народ к полной победе коммунизма под мудрым водительством нашего великого вождя и учителя, корифея науки, родного и любимого товарища Сталина!

Н. С. Хрущев:

- Да здравствует мудрый вождь партии и народа, вдохновитель и организатор всех наших побед товарищ Сталин!

Л. И. Брежнев:

- Великим счастьем для нашего Отечества является то, что во главе всенародной борьбы за процветание нашей Родины, за торжество коммунизма стоит величайший человек нашей эпохи, мудрый вождь и учитель Иосиф Виссарионович Сталин. Да здравствует наш вождь и учитель великий и любимый товарищ Сталин!

Теперь такие елейные здравицы кажутся нам чем-то унижающим человеческое достоинство. Теперь неистовые прославления Мао Цзэдуна в Китае представляются нам каким-то фанатическим кликушеством. Но в те годы такие речи о Сталине были нормой для всех».


«Император Цяньлун, правивший на протяжении большей части восемнадцатого века и принадлежащий к династии Цин, однажды, любуясь своей коллекцией сокровищ, обратил внимание на один из экземпляров. Это была небольшая нефритовая чаша, предположительно созданная во времена династии Мин, правившей с четырнадцатого по семнадцатый век. Хотя чаша императору очень нравилась, что-то в ней заставляло его сомневаться в подлинности ее происхождения.

Император позвал одного из своих лучших художников, чтобы узнать его профессиональное мнение. Художник, служивший хранителем дворцовой коллекции, осмотрел чашу и сказал, что у него есть и хорошая, и плохая новости. Плохая новость состояла в том, что чаша была подделкой, выполненной в стиле периода Мин, а хорошая – в том, что он узнал руку автора подделки, им был его дед.

Дед хранителя был искусным мастером подделок. Он не только умел делать чаши в стиле периода Мин, но и знал, как сделать так, чтобы подделка казалась действительно старой.

Узнав, что чаша была поддельной, император нисколько не разозлился. Напротив, он был впечатлен и высоко оценил работу мастера. Он сказал, что многие создавали подделки, но мало кому удавалось сделать это так искусно. Император сетовал, что другие делают подделки наспех и не заслуживают звания художника».

Пол Мидлер. Плохо сделано в Китае

Далее в книге рассказывается, что император не только заказал специальный ящик для чаши, которую он считал шедевром, но даже написал короткий трактат об искусстве изготовления подделок. Мидлер рассказывает, что именно эта нефритовая чаша, выставленная в Музее Императорского Дворца в Тайбэе, где хранятся самые знаменитые сокровища китайских владык, была его любимым историческим экспонатом, но его поражал не только сам предмет, но и его увлекательная история.

Сама книга представляет собой сборник увлекательных историй, написанных автором, проведшим несколько лет в Китае, и консультировавшем американцев и европейцев в налаживании отношений с китайскими партнерами. В тексте уделено внимание китайским уловкам и уверткам, описанию того, как китайцы умеют мастерски манипулировать впечатлениями и чувствами иностранцев. Неслучайно старинная китайская поговорка гласит: «Замути воду, а уж потом пытайся нащупать рыбу».

В тексте подробно рассказывается о способности китайцев быстро копировать почти все (от шампуней и одежды до технических новинок), получив в руки и оригинал, и китайских подделках, которые попадают (как подлинники!) даже на крупнейшие западные аукционы, где выставляются предметы антиквариата из Европы, Африки, Индии и других стран. В тексте также упоминается, какое раньше было обилие фальшивых денег в Южном Китае, как различались по уровню исполнения подделок, от высококачественных до низкосортных.

По словам Мидлера, книга посвящена влиянию традиций, ведь они могут препятствовать или способствовать развитию диалога между представителями разных культур.

«Чем дольше я жил в Китае, тем меньше он мне казался и тем чаще я задавался вопросом, не были официальные сведения о численности населения немного завышены. Это могло быть результатом простой ошибки и нетрудно было представить, как она могла произойти.

Начальнику администрации небольшого округа дали задание подсчитать своих подопечных. Руководство, получив его цифры, предложило их немного увеличить, чтобы скомпенсировать возможные неточности. Нужно ведь было учесть рабочих-мигрантов, работавших по всей стране без подобающей регистрации. Их, вероятно, учитывали во многих районах, но никогда не вычитали по месту прописки. В этом уравнении были и другие неизвестные, например, бездомные или миллионы людей, по-прежнему жившие в пещерах. И, конечно, поскольку государство старалось ограничить рождаемость одним ребенком на семью, многих новорожденных родители не регистрировали. Чиновникам приходилось учитывать самые разнообразные факторы.

После того как полученные данные собрали вместе и передали руководству района, там их тоже слегка увеличили, чтобы если ошибиться, то в безопасную сторону. Так же поступали на уровне провинций и на самом верху. На каждом этапе чиновники для надежности слегка завышали данные. Дело ведь было в Китае, никто не удивится, если численность населения окажется высокой».


«Ближайший к нам обитаемый край – это страна, населенная малорослым и проворным в движениях племенем. Городов же там насчитывается девять. Затем следует царство, жители которого еще меньше тех ростом и медлительней в движениях, а любимые занятия их — письмо, астрономия, белая магия, наука о талисманах, тонкие ремесла и исследования. Городов же там насчитывается десять. Затем следует расположенное по ту его сторону царство, жители которого – обладатели красивой наружности, охотники до пиршеств и увеселений, люди, не знающие горести и печали, тонкие знатоки игры на лютне, распространенной у них во множестве разновидностей. Управляет ими женщина, и они имеют естественное предрасположение к доброте и мягкосердечию, так что отвращение у них вызывает уже одно упоминание о зле. Городов же там насчитывается девять».

Повести о Хаййе ибн Йакзане

Книга объединяет три классических повести, написанных на одну и ту же философскую тему – что представляет собой человек, в чем заключаются сильные и слабые стороны его разума. Собственно, и двумя главным героями повестей являются деятельный разум (это как раз Хайй) и его постоянный собеседник, альтер эго автора каждого из произведений. При этом все три автора занимают почетные места среди ученых и писателей арабского Средневековья. Уважением их имена традиционно были окружены и в Европе – три аллегорические повести написаны прославленными Ибн Синой, Ибн Туфайлом и ас-Сухраварди. На русский язык тексты трех повестей переведены виднейшим отечественным востоковедом Артуром Сагадеевым. В текст книги входят научное предисловие и аналитические материалы.

Такой пример обращения трех великих мыслителей к повести-трактату о человеке и его разуме, новые переосмысления и интерпретации этой темы уникален для истории классической восточной философии и литературы. Подобного не происходило ни до, ни после «Повести о Хаййе ибн Йакзане». При этом особого внимания заслуживает тот факт, что в «Повести» отчетливо заметны элементы культурного и наследия разных стран и эпох, в том числе древнегреческого. А впоследствии «Повесть» оказала немалое влияние на развитие не только восточной, но и европейской философской мысли.

«Но случилось так: сильным приливом было вызвано течение, которое перенесло ларь той же ночью к берегу другого острова – того самого, о котором говорилось выше. Прилив же доходил как раз до такого места, куда он добирался лишь раз в году, и силою его вода вынесла ларь в густые заросли деревьев, защищенные от ветров и дождя и укрытые от солнца так, что они оказывались как бы обращенными от него на восходе и отклонившимися на закате. Потом вода стала убывать, уносимая отливом от ларя с ребенком, а ларь остался на месте. После этого горы песка, наносимые порывами ветра, поднимались все выше и выше, и под конец его накопилось столько, что, засыпав проход к ларю в той чаще, он оградил последнюю от вторжения воды так, что прилив до нее уже больше не доходил».


«Знаете, я думаю, речь идёт даже не о представлении. Реклама создаёт эмоцию. Нам никогда напрямую не продают порошок, нам продают чистое бельё. Нам не предлагают купить дрель, но заставляют захотеть идеально круглые дырки в стене. Нам продают ощущение от обладания чем-то, эмоцию, чувство, возникшее из этого ощущения. Реклама работает напрямую с нашим подсознанием. Эмоции, чувства — все они исходят из скрытых глубин нашей психики. Поэтому мы очень быстро решаем купить тот или иной рекомендуемый рекламой продукт… Наилучший способ — не смотреть её. Выходите из комнаты, когда начинается реклама, или переключайте канал. Или убавьте звук. Если звук будет включён, вы всё равно будете воспринимать текст, и он окажет на вас заказанное рекламодателем влияние».

Карина Сарсенова. Запредельное

В новой книге профессионального психолога собраны беседы автора с психотерапевтами, целителями и специалистами в области различных академических методов и традиционных практик, направленных на сохранение физического здоровья и душевного равновесия. Рассказывается, к примеру, о том, что такое эриксоновский гипноз и каково его воздействие на пациента, а также о характерных признаках ситуации, когда целесообразно обратиться к психотерапевту. Отмечено, что сам специалист-психолог, сколь бы квалифицированным он ни был, должен отслеживать собственное состояние и при необходимости корректировать его, опираясь на помощь коллег.

Уделено внимание и методам профилактики стресса, а точнее его вредного воздействия на человека. Полностью избавиться от стрессов в современных условиях вряд ли возможно. Однако следует учитывать, что стресс – это не только сугубо внешнее воздействие, как таковое, он может накапливаться из-за неумения оградить себя от бесконтрольного поступления негативной и просто избыточной информации. Во многом правила обращения с агрессивной информационной средой родственны известным с древности принципам сохранения чистоты помыслов.

«Ты можешь стремиться к цели изо всех сил, а при её достижении ощутить пустоту и упадок сил, вплоть до депрессии!.. Путь к её достижению обесточил тебя! Поэтому важно опираться на внутренний ориентир. Радость, вдохновение, наполненность — одни из подобных ориентиров. Какой бы сложной ситуация ни была, она всегда имеет два способа решения. Два выхода есть из самого глухого тупика. Зачем биться головой о стену, если можно отойти на пару шагов, взглянуть на ситуацию в целом и обнаружить, помимо заборов и стен, окна и двери? Развивайте в себе правильное ощущение ситуации и будете меньше страдать… Возьмём тему профессии. Вы садитесь и представляете себя в этой профессии спустя пять лет. Прислушиваетесь к ощущениям. Затем удлиняете промежуток времени до десяти лет. Почувствуйте. Хорошо вам или плохо. Если вам спокойно и приятно, вы на верном пути. Если возник дискомфорт, стоит к нему прислушаться».


«О происхождении фамилии «Анчаров» можно только гадать. Она имеется в перечне так называемых семинаристских («церковных») фамилий — то есть тех, которые получали представители духовного сословия при поступлении в семинарию. В отличие от образовавшихся естественным путем (в русском языке — преимущественно от имени или рода занятий отца, в европейских — чаще от места происхождения), семинаристские фамилии придумывали искусственно. Так появились не только вычурные Амфитеатров или Бриллиантов, но и распространенные Аннинский (Анненков), Архангельский или Преображенский. Фамилия Анчаров, образованная явно от легендарного растения «анчар», в этом списке стоит в одном ряду с Виноградовым, Левкоевым или Кипарисовым. Отметим попутно, что в 1966 году, в одном из сохранившихся неотправленных писем, Михаил Леонидович, отвечая на вопрос адресата, написал: «Фамилия, увы, не псевдоним. Сам страдал от нее в школе». В XIX веке подобные фамилии вне крестьянства уже носило пол-России, в основном в среде разночинной интеллигенции».

Юрий Ревич, Виктор Юровский. Михаил Анчаров. Писатель, бард, художник, драматург

В книге подробно описан жизненный путь литератора, автора-исполнителя и художника Михаила Анчарова, стоявшего у истоков формирования отечественной авторской песни. Он появился на свет в Москве 28 марта 1923 года в Москве, отец будущего барда был инженером, мать учительницей. Впоследствии Михаил Анчаров неоднократно обращался в своих произведениях к тому району столицы, где прошло его детство. Так, в романе «Теория невероятности» он писал: «…от всей огромной Благуши, что простиралась от Семеновской заставы до Окружной дороги и Измайловского зверинца , осталась одна маленькая улочка под названием Благушинская, самая тихая в Москве. Это такая тихая улица, что когда среди бела дня раздается вопль “Машина-а!”, то с тротуаров кидаются мамки, няньки, расхватывают детей, играющих на булыжной мостовой, и улица пустеет. Потом медленно тарахтит цистерна “МОЛОКО” — и снова на Благушинской улице “классы”, ведерки для песочных пирогов и всякое такое».

Подробно прослеживается творческое становление Михаила Анчарова. В начале Великой Отечественной войны он вместе со школьным другом пришел в военкомат – проситься на фронт, непременно в авиацию. Но в летчики Анчарова не взяли по здоровью, зато он был отправлен учиться на военного переводчика – осваивать китайский язык. Именно тогда он начал вести дневник, в котором искренне и поначалу даже наивно фиксировал свои размышления о творчестве и о том, как достичь в нем совершенства. Впоследствии им был создан ряд литературных произведений, среди которых широко известные повести «Как птица Гаруда», «Самшитовый лес», «Сода-солнце», «Записки странствующего энтузиаста». Анчаров написал и сценарий к первому советскому телесериалу «День за днем». Особое внимание авторы, конечно, уделяют творчеству Анчарова-барда и феномену отечественной авторской песни в целом.

«Студенческо-туристический фольклор, который часто называют для краткости «городским» (хотя это не совсем точное определение), стал той питательной средой, почвой, на которой авторская песня росла и развивалась. Напомним, что вначале еще не было магнитофонов и единственной средой распространения неофициальных песен была изустная передача от одного самодеятельного исполнителя к другому. Песни того периода нельзя назвать авторскими, потому что аудитория с авторами почти не соприкасалась, — более того, зачастую автора просто не знали и не особенно им интересовались (именно это, в частности, произошло с песнями Аграновича, да и с ранними песнями Анчарова тоже).

Репертуар этого фольклора был необычайно широк — он вобрал в себя и чисто народные мотивы и классику песенной поэзии и романса, песни самодеятельные и профессиональных композиторов; встречаются песни на стихи поэтов Серебряного века, чье творчество официальной пропагандой не приветствовалось (например, Саши Черного). Были очень популярны различные интерпретации «цыганочки» или частушек».


Статья написана 3 июля 16:12
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Анна и Сергей Литвиновы — известные современные писатели, работающие в жанре детектива. Авторы нескольких десятков книг, совокупный тираж которых составляет миллионы экземпляров.

Как вы вдвоем начинаете работу над книгой? Придаете ли особое значение первому предложению в тексте?

С.Л. Первое предложение определяет многое. Задает ноту на все произведение. Разумеется, оно очень важно. Не случайно, многие первые фразы романов остаются жить в веках. «Он поёт по утрам в клозете» (Олеша). «Играли в карты у конногвардейца Нарумова» (Пушкин). Или: «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина» (Булгаков). Или: «В наше время беда зачастую приходит в виде звонка с самого любимого телефона». Или: «Город родимый – дыра дырой». Два последних примера – Литвиновы.

Что для вас наиболее важно: сюжет или характеры персонажей?

С.Л. В детективе важнее всего сюжет. Но и персонажи, в то же время, должны чувствовать себя внутри этого сюжета естественно, как рыбки в воде.

А.Л. Ещё очень важно, как герои говорят. Опер не должен изъясняться сложносочиненными предложениями. И подростки должны общаться на нынешнем сленге, а не использовать жаргон своих родителей.

Как рождаются персонажи? Могут ли они совершать неожиданные — даже для вас — поступки?

С.Л. В детективах герой должен вести себя так, как ему полагается, и не допускать вольностей. Иначе весь сюжет пойдет насмарку.

А.Л. Но мелкие хулиганства герои – особенно героини! – себе позволяют. Допустим, ей надо в библиотеку идти, а она заглядывает в магазин и покупает красивое (и не слишком нужное) платье.

Вы обычно составляете подробный план и следуете ему или допускаете импровизацию?

С.Л. В детективах особые импровизации невозможны. Сломается вся конструкция.

На долю ваших героев выпадает множество трудностей и бед. Вам их не жалко?

С.Л. Бывает жалко, бывает. Но что делать? Плачем, но пишем.

А.Л. Трудности закаляют характер. Пусть терпят. Тем более, что наш жанр предполагает хэппи-энд.

Подробнее на Terraart.ru


Статья написана 19 июня 18:39
Размещена также в рубрике «Другая литература»

Вышла моя новая документальная книга.

Алекс Громов. Сталин. Цена успеха, феномен пропаганды. – СПБ.: ИД Питер, 2018. — 464 с. — 3 тыс. экз. ISBN 978-5-4461-0853-4

Сталинская эпоха до сих пор вызывает живой интерес. Как формировалось «общественное мнение», как новая идеология внедрялась в массовую культуру? Почему миллионы людей верили Сталину, но не верили друг другу? В чем заключалась уникальность его пропагандистской машины? Сталинская пропаганда влияла не только на настоящее и будущее, но и на прошлое, моделируя его, представляя мрачным и бесперспективным, по сравнению с единственно верной дорогой к светлому коммунистическому будущему. Новая книга известного историка, лауреата ряда премий, посвящена эпохе великих достижений и огромных трагедий, а также ее главным образам, созданным пропагандой, и до сих пор способным воздействовать на умы и чувства людей.

ФРАГМЕНТ КНИГИ:

Штрафбаты Троцкого

Летом 1919 года положение советской России было очень тяжелым – со всех сторон наседали враги, а на контролируемой красными территории возникали контрреволюционные заговоры. Дезертирство (причем вовсе не идейным соображениям) стало массовым. Вожди молодой Республики понимали, что время пламенных призывов и революционного энтузиазма, вспыхнувшее в октябре 1917 года, в условиях непрекращающейся Гражданской войны и царящей вокруг разрухи, многих «не воодушевляет» на совершение ратных подвигов. А значит, помимо «пряника» Светлого Будущего с золотыми унитазами нужен был конкретный «кнут». Поэтому 3 июня 1919 появился приказ Реввоенсовета Республики от 3 июня 1919 г., в котором, по сути, говорилось о революционных военных трибуналах и… штрафных частях. Председатель РВС Республики, нарком по военным и морским делам Л.Д. Троцкий так сформулировал будущее штрафников: «Красноармеец должен быть поставлен в условия выбора между возможной почетной смертью в бою, если он идет вперед, и неизбежной позорной смертью расстреляния, если бросит позицию и побежит назад...».

Сталин, несмотря на приписываемые ему патологические наклонности, не являлся и автором такой безжалостной «организации», как заградотряды. Не углубляясь в историю, можно принятое (еще за полгода до того самого приказа Л.Д. Троцкого) 5 декабря 1918 года Постановление Совета рабоче-крестьянской обороны, согласно которому по всей прифронтовой полосе для поимки дезертиров были организованы заградительные отряды из лиц, преданных Советской власти, а также специальные кавалерийские дивизионы, среди которых крупными и безжалостными был дивизион имени тов. Троцкого, носивший громкое название «Тайный дивизион», и отряд с неоднозначным названием — «Черная сотня».

В Военно-историческом журнале (№11 за 1988 г.) цитируется приказ РВС Западного фронта, изданный во время советско-польской войны (1920 года), шедшей для молодой советской Республики с переменным успехом: ««Организация заградительных отрядов представляет собой одну из важнейших задач командиров и комиссаров. Каждое крупное воинское соединение должно иметь за своею спиной хотя бы тонкую, но прочную и надежную сетку заградительных отрядов… Легкость и безнаказанность дезертирства способны разъесть самую лучшую часть. Молодой солдат, пытающийся вырваться из огня, в который попал впервые, должен встретить твердую руку, которая властно возвратит его назад с предупреждением о суровой каре всем нарушителям боевого долга. Удирающий шкурник должен наткнуться на револьвер или напороться на штык...».

Троцкий был уверен, что поправить ситуацию даже в разгромленных и деморализованных частях не так уж трудно – надо «дать хороших командиров, несколько десятков опытных бойцов, добыть босым сапоги, устроить баню, провести энергичную агитационную компанию, накормить, дать белья, табаку и спичек… Красноармеец плотнее поел, сменил белье, переобулся, выслушал речь, подтянулся – и стал другим».

Вот это самое «выслушал речь» в ходе Гражданской войны приобретало особое значение, как на красной, так и на белой стороне. В ход шли цветистые метафоры, будто взятые – хотя почему «будто»! – из поэтических сборников, или намеренно упрощенная, понятная простому человеку лексика.

Подробнее на Terraart и Terrabooks




Страницы:  1  2 [3] 4  5  6  7  8  9 ... 16  17  18




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 46

⇑ Наверх