Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Wladdimir» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 199  200  201  202 [203] 204  205  206  207 ... 212  213  214

Статья написана 2 ноября 2014 г. 10:33

5. Блок «Из польской фантастики» состоит из дебютного рассказа «Wszystkie twarze szatana/Все лики сатаны» свежеиспеченного выпускника общеобразовательного лицея Яцека Пекары/Jacek Piekara (род. 1964) – ныне известного писателя и журналиста. Публикации сопутствуют три черно-белые иллюстрации АНДЖЕЯ ГРУНА/Andrzej Grun.

«В тексте выпускника лицея,-- пишет М. Паровский,-- скрывающего свое лицо за сценическим оформлением Борхеса и По, за теологическими решениями, за мотивами приключенческого кинематографа, за поэтикой horror-а – чувствуется что-то собственное, пережитое на самом деле. Костюм – с чужого плеча, заимствованный из массовой культуры, эмоции – экзистенциональные колебания, эсхатологические сомнения, аксиологические поиски – кажутся аутентичными. Примем же эти юношеские признания с надлежащим вниманием, несмотря на то, что о «боли, проникающей до мельчайшей клетки», повествует автор, которого судьба пока, вероятно, уберегла даже от зубной боли». А главный редактор с некоторым недоумением дополняет: «Дебют. Наш руководитель отдела польской прозы утверждает – многообещающий. И уж наверняка свидетельствующий о буйной фантазии». О Пекаре можно почитать здесь Карточка непереведенного рассказа тут

6. Замечательный «Словарь польских авторов фантастики» стараниями Анджея Невядовского пополняется персоналией прозаика, журналиста и публициста Юзефа Дзешковского/Dzierzkowski Jósef (1807 -- 1865). Здесь же публикуются фрагменты из его новеллы «Магнетический лекарь» («Lekarz magnetyczny» (w) «Dziennik Mód Paryskich», Wilno, 1844).

7. В отделе рецензий Барбара Окульская/Barbara Okólska рецензирует роман «Транзит» французского писателя Пьера Пело (P.Pelot «Tranzyt», Warzawa, Czytelnik, 1983), A.K./А.К (надо полагать, Andrzej Krzepkowski) пишет о романе «Миллиарды белых лепестков» Чеслава Бялчиньского (Czesław Białczyński «Miliardy bialych płatków, Warszawa, KAW, 1982), а Мацей Паровский/Macej Parowski разбирает по косточкам сборник «Игра в живую мишень» Анджея Джевиньского (Andrzey Drzewiński «Zabawa w strzelanego», Rzeszów, KAW, 1983). Небольшая черно-белая иллюстрация МАРЕКА ЗАЛЕЙСКОГО/Marek Zalejski.

8. В статье «Inwazja: projekcja lęków i niepokojów/Вторжение: проекция страхов и беспокойств» Анджей Невядовский анализирует отражение тематики вторжения инопланетян на Землю в произведениях польских писателей: Богдана Петецкого, Адама Холлянека, Мацея Кучиньского, Дариуша Филяра, Збигнева Простака, Анджея Чеховского, Антония Оссендовского («Zbuntowane i zwyciężone», 1925), Анджея Матеошека, Станислава Лема. Здесь же небольшая иллюстрация ЯЦЕКА ЯНАКА/Jacek Janak.

9. В статье «Przedwczorajsze I dzisiejsze mitotwórstwo/Позавчерашнее и сегодняшнее мифотворчество» Лешек Бугайский/Leszek Bugajski доказывает, что нынешняя научная фантастика в современном обществе исполняет ту же роль, что исполняли мифы в обществах прошлого – визуализирует мечты, заполняет лакуны в существующем образе мира.

10. Блок «Наука и НФ» открывается статьей «Nieuchronny koniec/Неизбежный конец». Это фрагмент книги профессора математики лондонского King’s College Джона Тейлора/John Taylor «Черные дыры: конец Вселенной?» в переводе МАРЕКА КАЛИНОВСКОГО/Marek Kalinowski и ЯРОСЛАВА ПЕЛЕСЯКА/Jaroslaw Pielesiak. Тематика понятна из названий статьи и книги.

11. А продолжает блок «Наука и НФ» статья уже хорошо знакомого нам Арнольда Мостовича/Arnold Mostowicz под названием «Na początku była panspermia/В начале была панспермия», в которой он популяризирует гипотезу Фрэнсиса Крика и Лайонела Оргела о внеземном происхождении жизни на Земле.

12. Как обычно, присутствует небольшой (на полстранички) блок научно-популярных заметок «Космос начинается на Земле».

13. В рубрике «Парад издателей» Мацей Паровский беседует с Яниной Зелёнко/Janina Zielonko, руководителем редакторского отдела переводов в варшавском издательстве «Iskry». В этом издательстве выходила самая «долгоиграющая» (1966 – 1994) и, пожалуй, самая любимая польскими читателями серия НФ, которая называлась «Fantastyka – Przygoda/Фантастика – Приключение».

К тому времени, когда она стартовала, у поляков совместными издательскими усилиями начало формироваться впечатление, что во всем мире фантастику пишут только поляки (такие как Борунь, Трепка, да вот еще Лем) и россияне (такие как Немцов и Охотников, Платов и Сапарин). И тут вдруг трах-бабах в этой самой серии «FP» выходит «Krzysztalowy sześcan Wenus/Хрустальный куб Венеры» (1966) -- замечательная антология произведений американских авторов. Ну и пошло-поехало.

За все время своего существования серия шесть (!) раз меняла графическое оформление. Вообще-то «FP» -- это, безусловно, тема, достойная отдельного поста, каковой я, возможно, когда-нибудь и составлю. Здесь только хочу отметить, что в этом же издательстве выходили первые тома великолепной антологии «Кroki w nieznane/Шаги в неизвестное», которые неизменно составлял и редактировал Лех Енчмык (который вообще-то занимался в редакции в основном советской литературой и который в конце концов настолько эволюционировал в направлении англосакской литературы, что его из редакции ушли… Тоже, кстати, тема отдельного поста).

14. В заметке «Wieczór w Zaułku/Вечер в “Переулке”» -- информация о КЛФ при краковском клубе по интересам «Zaułek».

15. В разделе «Читатели и “Фантастыка”» -- седьмая «посадка» (Lądowanie siódme). Снова подборка читательских писем. Здесь же очень даже симпатичная небольшая черно-белая иллюстрация за таинственной (для меня по крайней мере) подписью Elsingre.

16. «Операция “Хаос”» -- новый эпизод приключений Фанки Коваля на страницах раздела «Комикс».

17. В информации к «Списку бестселлеров» сообщается о выходе в свет ряда новых книг НФ, но отражения в списках это, понятно, пока не находит. Нововведение – указывается количество голосов по каждой из позиций для читателей (всего за майский список проголосовал 3321 читатель).


Статья написана 1 ноября 2014 г. 16:50

1. На внутренней стороне передней обложки публикуется подборка разных интересных фактов из области развития НФ в стране и за рубежом. Отсюда можно узнать, например, о том,

-- что целых три польских издательства анонсируют издание новых серий НФ («Alfa», «Iskry» и «KAW»);

-- что некоторые произведения польской фантастики издали недавно в Болгарии, Франции, ГДР, ФРГ;

-- что «Wilhelm Heyne Ferlag» празднует свой 25-летний юбилей помимо всякого прочего изданием 1000-ной книги в своей фантастической серии;

-- что, судя по данным «SF Jaresband 1983», журнал «Fantastyka» среди всех прочих специализированных журналов НФ стоит по величине тиража на втором месте в мире и на первом – в Европе.

2. Рассказ американского писателя Харлана Эллисона/Harlan Ellison, который в оригинале называется «Worlds to Kill» (1967), перевел на польский язык как «Zabójca światów/Убийца миров» ДАРОСЛАВ Е. ТОРУНЬ/Darosław J. Toruń. Сопутствует цветная иллюстрация ИВОНЫ ПИЛЬХ/Iwona Pilch с очень плохим цветоделением. Прекрасно написанный рассказ, вот только мне лично противна сама его идея, из которой следует, что во имя исполнения неких далеко идущих планов можно истреблять миллионы людей и население многих планет. Слишком свежо еще в памяти то, что натворили такие «планировщики» в нашей стране, в Германии, в Камбодже… И, боюсь, что это уже общее место для нового поколения читателей, поднаторевшего в компьютерных играх, для которого такие решения -- всего лишь элемент стратегии или, даже, тактики.

К моменту появления в «Фантастыке» великий и ужасный Харлан Эллисон отметился в Польше переводом единственного рассказа (но, правда, тоже хорошего). Впервые на русский язык рассказ под названием «Убийцы миров» перевел в 1993 году Н.Гузнинов. Об авторе можно узнать здесь Карточка рассказа тут

2. Рассказ американского писателя Уолтера М. Миллера-младшего/Walter M. Miller, Jr, который в оригинале называется «Big Joe and The Nth Generation» (1952) перевел на польский язык под адекватным названием «Wielki Joe i N-te pokolenie» ЯЦЕК МАНИЦКИЙ/Jacek Manicki. Цветная иллюстрация КШИШТОФА ДЕМЯНЮКА/Krzysztof Demianiuk.

Пришедшая в изрядный упадок колония землян на Марсе. Главную ценность для колонистов представляют фрагменты из священных книг, написанных Эйнштейном и прочими древними пророками. Имеющий несколько таких фрагментов – уже богач. Но вот засада: именно поэтому целиком собрать книгу невозможно, нечем платить. Значит, купить нельзя. Ну а как насчет украсть? Это первое явление замечательного писателя польской читательской публике. На русский язык рассказ под названием «Большой Джо и энное поколение» перевел в 1993 году Н.Гузнинов. Об авторе можно узнать здесь Карточка рассказа тут

3. Рассказ Ильи Варшавского/Ilia Warszawski, который в оригинале называется «Сумма достижений» (1978), перевела на польский язык под адекватным названием «Suma osiągnięć» ИРEНА ЛЕВАНДОВСКАЯ/Irena Lewandowska. До этой публикации Варшавский уже стал для польских читателей хорошо знакомым и даже, возможно, любимым писателем. Об авторе можно узнать здесь Карточка рассказа тут

4. В номере публикуется также первая часть романа американского писателя Альфреда Бестера/Alfred Bester, который в оригинале называется «The Stars My Destination» (1956) и который ЯЦЕК МАНИЦКИЙ/Jacek Manicki перевел на польский язык под адекватным названием «Gwiazdy – moje przeznaczenie/Звезды – мое предназначение (моя цель)». Это уже вторая встреча с писателем в журнале. О первой – смотрите в предыдущих постах. На русский язык роман перевел в 1989 году В.Баканов (под названием «Тигр! Тигр!»).  Об авторе можно узнать здесь Карточка романа тут

(Окончание следует)


Статья написана 1 ноября 2014 г. 10:36

Последний летний номер делает все та же команда; тираж, объем, бумага, типография – все те же. На первой странице обложки – иллюстрация ИВОНЫ ПИЛЬХ/Iwona Pilch к рассказу Х. Эллисона, на последней – подборка репродукций картин КРИСА АХИЛЛЕОСА/Chris Achilleos. Художественное оформление номера МАРЕКА ЗАЛЕЙСКОГО и АНДЖЕЯ БЖЕЗИЦКОГО.

Содержание номера следующее.

Opowidania

Harlan Ellison Zabójca ćwiatów 3

Walter M. Miller, Jr Wielki Joe i N-te pokolenie 10

Ilia Warszawski Suma osiągnięć 16

Powieść

Alfred Bester Gwiazdy – moje przeznaczenie (1) 21

Z polskiej fantastyki

Jacek Piekara Wszystkie twarzy szatana 17

Dział krytyki

Słownik polskich autorów fantastyki 48

Recenzje 50

Spotkania z polską fantastyką 52

Polscy krytycy o literaturze fantastycznej 53

Nauka i SF

Naukowcy о końcu Wszechświata 54

…i o początku życia 56

Kosmos zaczyna się na Ziemi 57

Parada wydawców

Ci, któ otworzyli wrota 58

Czytelnicy i “Fantastyka”

Lądowanie siódme 60

Komiks

                          Akcja “Chaos” 61

(Продолжение следует)


Статья написана 31 октября 2014 г. 07:24

13. Надо сказать, что Мацей Паровский и Януш Анджей Зайдель были знакомы довольно давно. Еще в Варшавском политехническом институте, где Паровский учился вместе с братом Януша, Веславом, тот рассказывал ему о брате-физике, который пишет рассказы. «Не гуманитарий, а пишет, -- вспоминает об этом Паровский. – Это давало мне хоть какую-то надежду». В 1973 году они уже вместе получали премии – Януш главную, Мацей поощрительную – за победу в конкурсе на рассказ, объявленном журналом «Mlody Technik». Вероятно именно тогда, в редакции журнала, Зайдель познакомился также со Жвикевичем, Простаком, Чеховским… К сожалению, знакомство Паровского с Зайделем продолжения не получило, на протяжении всех 70-х годов они едва лишь обменивались поклонами при немногочисленных встречах. В 1982 году, когда в книжных магазинах появилось несколько книг социологической фантастики и стало понятно, что тех людей, которые думают одинаково, не так уж и мало, Паровский и Зайдель встретились. Паровский искал Зайделя в связи с подготовкой к изданию нового журнала, «Фантастыки», но до Зайделя эта новость уже дошла, и он позвонил первым. Встреча состоялась где-то на стороне, и они очень быстро выяснили, что у них одинаковые вкусы и одинаковые взгляды. Зайдель дал Паровскому гранки «Limes inferior», и тот, как он вспоминает, уже во время чтения горько пожалел о том, что Орамус, Жвикевич, Енчмык, Нидецкая, Внук-Липиньский, Гловацкий открыли вот это вот единство своих взглядов со взглядами Зайделя гораздо раньше его. Вскоре после этого Паровский поехал на квартиру к Зайделю и с удивлением обнаружил, что они с ним близкие соседи. И вот уже после этого они встречались часто – то у одного дома, то у другого, иногда по несколько раз в неделю. А потом пришел день 19 июля 1985 года…

Так что я не думаю, что это интервью было взято у Зайделя обычным образом: журналист что-то спросил, собеседник что-то ответил, пожали руки и разъехались. Скорее оно складывалось как результат многих разговоров на интересные для обеих темы.

«ДВА  КОНЦА  ПОДЗОРНОЙ   ТРУБЫ»

Мацей Паровский: Радиологическая защита, которой ты занимался много лет, должна была в конце концов тебе здорово надоесть, превратиться в нудное занятие. Единственным выходом оказался побег в литературу. Тем более, что он увенчался такими романами, как «Цилиндр ван Троффа» и «Limes inferior».

Януш А. Зайдель: Вообще-то современная наука имеет мало общего с тем, что думают о ней профаны, поглощающие популяризаторские шедевры. Нет людей, обладающих полнотой современных знаний в области ядерной физики, молекулярной биологии или хотя бы радиологической защиты. Человек всегда работает над малым фрагментом – например, занимается метеорологическими аспектами, изучает поведение струи загрязненного воздуха, истекающей из дымовой трубы, и распространение соответствующего загрязнения в атмосфере. С другой стороны, тот, кто руководит работой научных коллективов, не может видеть деталей, совокупность его знаний сводится к курсу университетской программы. Ну и, кроме того, количество знаний, требующих усвоения, молниеносно растет.

Мацей Паровский: Относительно современной науки еще более мрачно высказался Маслоу. «Это, -- по его словам, -- техника, которая предоставляет возможность заниматься творчеством нетворческим людям»

Януш А. Зайдель: Согласен с этим. Не нужно быть изобретателем или мыслителем, чтобы обслужить выделенный тебе кусочек науки. Для этого не требуется ни сверхвыдающихся умений, ни исключительной находчивости.

Мацей Паровский: Так почему ты не сбежал из науки и не сделал ставку исключительно на литературу? Почему ты скачешь на двух конях?

Януш А. Зайдель: По паре причин. Во-первых, я изучал физику, потому что действительно ее любил. А во-вторых, я с трудом расстаюсь с чем бы то ни было из области накопленных знаний, с людьми, с которыми сжился, с окружающей средой, которую понимаю и к которой чувствую расположение. Работа в штате обеспечивает меня контактами, поездками туда-сюда. Благодаря радиологической защите я повидал другое полушарие нашей планеты, чего, подозреваю, никогда бы со мной не случилось, если бы я рассчитывал лишь на грант от ZLP (Союза польских писателей). Да и само писательство означало бы замыкание в кругу собственного «я» и принуждение организации себе творческой жизни. Нет, я предпочитаю то, что сейчас имею. Тем более, что, придерживаясь физики, я удовлетворяю не только свой инстинкт верности, но и дух противоречия. Есть пара человек, которые считают, что мне надо распрощаться с нуклеоникой, стараются даже облегчить мне такое расставание разными способами. В этой ситуации… ну ты сам понимаешь.

Мацей Паровский: А ты не думал о том, чтобы заняться журналистикой, социологией, историей?

Януш А. Зайдель: Ой, нет. Журналистика – гораздо более рискованное профессиональное занятие, чем радиологическая защита. Кроме того, я не жалею и никогда не жалел, что выбрал физику. Учеба позволила мне сформировать понятия о структурах и методах науки, научила меня точности мышления, чего я наверняка не получил бы от изучения гуманитарных наук. Я лизнул много математики, химии, астрономии – словом, того, что человек не может изучить самостоятельно, не впадая в дилетантизм типа дэникеновского. В то же время, такие области человеческого знания, как история и общественные науки, значительно легче изучить самостоятельно. Меня именно вот это вот усвоенное знание точных наук подвигло на поиски в области социологии, политики, философии. Я считаю, что каждый гуманитарий должен разбираться в точных науках, хотя бы поверхностно.

Мацей Паровский: И затем это знание точных наук безотчетно переносится в прозу. В твоих рассказах, например, повторяется мотив подзорной трубы. Два конца микроскопа или, там, телескопа – по обеим сторонам мыслящие существа – одно существо смотрит на второе, не зная того, что само находится под наблюдением. Эта мысль вынесена тобой из лаборатории… или, может, астрономической обсерватории?

Януш А. Зайдель: Может быть – из обсерватории, а может быть, и из истории философии. Я попросту указываю на ненадежность, рыхлость наших знаний о мире. Ставлю их под сомнение. Экспериментируем, подглядываем… не так ли? А может быть, и сами являемся объектом эксперимента. Разумеется, я считаю, что мир познаваем через аппроксимацию с довольно большим приближением. Однако относится это к миру материальному, доступному физическим измерениям. А тот второй?.. Вот черт, то, о чем я говорю – это, наверное, агностицизм. Но заражение физикой, логикой точных наук подсказывает мне, что субъективные наблюдения всегда можно подвергнуть сомнению. Сомнения с точки зрения логики совершенно справедливы. Трудно их оспорить.

Мацей Паровский: Да не буду я их оспаривать. Дело в том, что за твоей прозой вообще не стоят те эсхатологические сомнения, которые ты тут развиваешь. Тебя не интересуют проблемы теологов, тебе интересны политические проблемы. Ты не выслеживаешь, особенно в романах, неясности, возникающие из метафизической прерывистости мира, ты ищешь ту неопределенность, которая родилась из-за того, что кто-то что-то держит под спудом.

Януш А. Зайдель: Результаты моей научной практики приводят к тому, что я не люблю ни сказок, ни иррациональности. Я делю мир на то, что познаваемо путем научного эксперимента (дающего повторяющиеся результаты), и на то, что непознаваемо по определению, находится вне области материи. В этой второй области решает не эксперимент, а вера; не чувство, а сознание. Одни верят, что Бог и духовный мир существуют, другие верят, что их нет. Я стою на стороне этих первых и действительно не имею солипсистических сомнений относительно существования мира. Мир слишком болезненно клеймит мою шкуру.

Мацей Паровский: И ты как писатель строишь модели, выделяешь определенные тенденции, конструируешь собственные миры с опознаваемыми элементами, взятыми из действительности. Чудес в этом мало, фактов и метафор – много.

Януш А. Зайдель: Я делю фантастику на ФР – фантастику рациональную и на ФИ – фантастику иррациональную. И позиционирую себя как сторонник ФР, в то время как чары, телепатия, привидения, неистощимые кошельки и дубинки-самобои, продукты галлюцинаций или воображения – меня не интересуют. Я предпочитаю, как ты говоришь, моделируя, боксировать с миром. Тем более, что склонен к этому по двум причинам. Во-первых, дает о себе знать физик-экспериментатор, а во-вторых, побывав на протяжении тридцати с лишним лет объектом социальных экспериментов, я, как писатель НФ, могу наконец отыграться на действительности. Хотя, впрочем, я никогда не заблуждался на тот счет, что мне удастся построить синтетический и законченный образ человеческой судьбы в нашем времени. Я надеюсь на творческое сотрудничество читателя.

Мацей Паровский: Мне тоже показалось, что ты чего-то не договариваешь. Из-за твоих романов выглядывает не сформулированная явно, но все же заметная, программа построения счастливого общества. В «Limes inferior» ты показываешь духовно раздробленную Землю, обустроенную Надзирателями под диктовку Космитов, но между строк этой мрачной презентации просачивается послание о том, что существуют иные миры, лучшие – не навязанные и не фальшивые. У тебя есть их проект?

Януш А. Зайдель: Детально разработанного проекта у меня нет. Вместо такого проекта я хочу убедить читателя в том, что ему необходима вера в возможность существования на Земле более добросовестно организованного мира. Цивилизации, общества, семьи – тоже. Нужно пестовать веру в существование добра как такового. Парадоксально то, и об этом я хотел бы когда-нибудь написать, что такие же люди, как и искатели добра, препятствуют его возникновению. А ведь люди потенциально способны на создание условий, которые уже много веков описываются в утопиях. К сожалению зло, даже малое, очень сильно. Небольшое в процентном отношении количество слуг Сатаны способно отравить людское творение.

Мацей Паровский: А Сатана существует?

Януш А. Зайдель: Наверное должен существовать. Это интуитивное понятие – символ, воображение движителя того, что мы называем злом.

Мацей Паровский: И во что в таком случае играет Сатана?

Януш А. Зайдель: Точно не знаю. Над этим стоит подумать при написании очередного литературного произведения. В «Limes» Сатана играет в гордыню и эгоизм Надзирателей, в их подлость, позволяющую им обманывать соотечественников, в их лень, сибаритство, готовность обеспечения себе хорошей жизни за счет других людей. Наверное в книге не получилось показать это настолько острым, но Снерг нападает на этот след, когда, подводя жизненные итоги, спрашивает сам себя – а, может, меня избрали не потому, что я умнее, лучше, а потому, что морально ниже?.. Вот именно в это и играет Сатана. В фальсификацию ценностей, в представление худшего лучшим.

Мацей Паровский: Такие важные, как этот, мотивы ты развиваешь в своих романах. А вот рассказы – это уже продукт стандартной продукции, в них меньше индивидуальности, меньше боксирования с абсолютом.

Януш А. Зайдель: Я не согласен с тем, что это относится ко всем рассказам. В каждом сборнике моих рассказов, начиная с «Яда Мантезии», были несколько текстов, не соответствующих главному стандарту. Вот и в последний сборник, «Чертов хвост», я включил рассказ об Иисусе Христе, за который получил выволочку от своих верующих друзей. А ведь я написал рассказ, положив в его основу библейскую притчу, только адресовал ее не пастухам, которым Христос рассказывал о виноградниках, а людям XX-го века, которым можно то же самое изложить, используя категории кибернетики. И так всегда и происходит с этими оригинальными рассказами. Их труднее писать, и, вот же диво, они нравятся читателям меньше других. Рассказы предоставляют больше возможностей для выражения отдельных мыслей; романы, когда им не хватает этих мыслей, обычно подбивают так называемой «литературой». Я люблю писать романы, когда располагаю мясистым сюжетным действием; впрочем, я пишу их так же, как и рассказы, не люблю оставлять «пустых страниц», которые можно пропустить при чтении.

Мацей Паровский: В последнее время у тебя все очень удачно складывалось именно с романами. Вот-вот выйдут из печати «Вся правда о планете Кси» и «Выход из тени», в одном из издательств уже лежит «Парадизия», которую очень хвалили рецензенты…

Януш А. Зайдель: Но писать рассказы я тоже не брошу. В моей голове бродит, например, мысль о рассказе этак страниц на 10, в стиле «Звездных войн», о вторжении на Землю космитов-каннибалов, которым их потери совершенно не важны. Чем больше их накрошат земляне, тем лучше накормленной и тем более боеспособной будет армия космитов; им ведь нет нужды заботиться о снабжении продовольствием, знай лишь войско привози.

Мацей Паровский: Очень хорошо. И в то же время жуть берет. Спасибо за беседу.

14. В завершение описания номера журнала сообщим, что в разделе «Читатели и “Фантастыка”» состоялась уже шестая «посадка» (Lądowanie szóste). Интересна выдержка из письма Вольфганга Ешке, который написал: «Спасибо за <присланные> номера “Фантастыки”. Удивительно то, чего вы, поляки, можете достичь. В наших больших журналах гораздо лучшая бумага, но содержание, бывает, вдвое менее интересное». И еще, из письма читателя: «…ваша «Фантастыка» -- первый журнал, который я прочитал от корки до корки, хотя журналов хватает и отнюдь не безынтересных».

15. К приключениям Фанки Коваля добавлен эпизод под названием «W gnieździe węża/В змеином гнезде»

16. «Список бестселлеров». Ну что тут скажешь… «список бестселлеров».


Статья написана 30 октября 2014 г. 21:24

5. На литературный конкурс, объявленный «Фантастыкой» десяток месяцев назад, пришло несколько сотен рукописей. Однако «их чтение приносит сущие мучения, – жалуется М.Паровский.-- Начинающие писатели пишут, мы читаем – и на наших головах волосы встают дыбом». Выглядит присланное примерно так: «…повключал компьютеры, взял кровь и подсоединил множество проводков к конечностям тела»… Или: «…исследовав господина Боракса, я заметил, что у него не хватает 1/2 половых органов внутри организма»… "Создается впечатление, -- констатирует Паровский, -- что несколько сотен книг НФ, поглощенных как никак рынком, совершенно не подействовали на представление <массового читателя> о НФ, как о побасенке, неизменно повествующей о компьютерах, ракетах, космических агрессорах и полицейских, вооруженных бластерами. И что интересно: между трезвыми мнениями о «Фантастыке», содержащимися в письмах в наш журнал, и уровнем присылаемых на конкурс рукописей лежит воистину пропасть. Наверное письма и рассказы пишут совершенно разные люди…" Тем не менее, что-то более или менее приемлемое Паровскому иногда удается из этого потока выловить… Как, например, рассказ Зигмунта Язукевича/Zygmunt Jazukiewicz «Опасные связи/Niebiezpieczne sprzężenia». Здесь интересна игра слов – название рассказа, конечно, ассоциируется с названием другого знаменитого произведения, но второе слово в нем имеет также значения «сцепление», «сопряжение», более отдаленно «спаривание», что способствует нагнетанию комического эффекта, поскольку напечатанный текст -- это забавный фривольный (!) рассказ из жизни роботов, оформленный в виде писем (!), написанных языком, стилизованным под старопольский (!). Зигмунт Язукевич/Zygmunt Jazukiewicz (род. 1953) был к моменту публикации его конкурсного рассказа выпускником факультета строительства и архитектуры Щечинского политехнического института и студентом факультета журналистики Варшавского университета. В дальнейшем «Фантастыка» напечатает еще один его рассказ…

6. Замечательный «Словарь польских авторов фантастики» стараниями Анджея Невядовского пополняется еще двумя персоналиями: Збигнева Дворака/Dworak Zbigniew (род. 1942) – физика, астронома, популяризатора науки, автора НФ, и Юзефа Богдана Дзеконьского/Dziekoński Józef Bohdan (1816 -- 1855) – литератора, критика, художника. Здесь же публикуется отрывок из трехтомного романа Ю.Б.Дзеконьского «Сендзивой» («Sędziwoj», Warszawa, druk. J.Jaworski, 1845, fragm. rozdz.IX).Тут же размещена небольшая цветная иллюстрация МАРЕКА ЗАЛЕЙСКОГО/Marek Zalejski.

7. В статье «Научная фантастика – фантастика – сказка/Science fiction – fantastyka – baśń» критик и переводчик с французского языка Барбара Окульская/Barbara Okólska пытается дать определения указанным понятиям. Это фрагмент ее диссертации «Жанр научной фантастики и его формирование во французской литературе под конец XIX и в начале XX века», подготовленной к защите в 1982 году.

8. В разделе рецензий Анджей Невядовский/Andrzej Niewiadowski обсуждает книгу мексиканского писателя Сержо Галиндо «Грибоед» (Sergio Galindo «Grzybojad/El hombre de los hondos», przełożyla Barbara Stawicka, Кraków, Wydawnictwo Literackie, 1982), а Славомир Кендзерский/Sławomir Kędzierski пишет о сборнике Кира Булычева «Ретрогенетика» (Kirył Bułyczow «Retrogenetyka», przełozył Tadeusz Gosk, Warszawa, Iskry, 1983). Здесь же размещена небольшая черно-белая иллюстрация МАРЕКА ЗАЛЕЙСКОГО/Marek Zalejski.

9. В разделе «Наука и НФ» Хельга Рейтер/Helga Reuter пишет о не существующей пока науке, начала которой закладываются как раз в настоящее время. «Социология космоса/Socjologia kosmosu» -- перевод статьи из специального номера парижского ежемесячника «Futuribles 2000», целиком посвященного экономическим, политическим и социологическим последствиям завоевания космоса. Статью перевела с французского МАГДАЛЕНА ХЕН/Magdalena Hen.

10. Статью «Наблюдатели/Obserwatorzy» Мацей Иловецкий/Maciej Iłowecki посвятил крысам. Эти очень умные и зловредные и крайне плодовитые существа, по его мнению, способны вытеснить людей с планеты Земля. Здесь же размещена небольшая цветная иллюстрация МАРЕКА ЗАЛЕЙСКОГО/Marek Zalejski.

11. Блок научно-популярных заметок «Космос начинается на Земле» занимает половину журнальной страницы.

12. Адам Холлянек/Adam Hollanek и Яцек Родек/Jacek Rodek наведались в Советский Союз по линии ВААП и отчитались репортажем о пребывании там под названием «Около 100 книг в год, миллионные тиражи!». Главред и его зам побывали в редакциях издательств «Мир» и «Молодая гвардия», журналов «Знание – сила», «Техника молодежи», «Искатель», встретились с руководством ВААП и с группой товарищей, среди которых засветились Еремей Парнов (ответственный за сие мероприятие), Дмитрий Биленкин, Эдуард Геворкян, Георгий Гуревич, Владимир Михайлов, Александр Силецкий, Владимир Гопман, Владимир Покровский и Борис Руденко. Гидами в прогулках по Москве выступали Светлана Михайлова и Наталья Гремячкина. Договорились об обмене книжными и журнальными новинками, рекомендациями произведений для перевода. Ну а впечатления – вон они, в заголовке. Один из вопросов: «Есть ли у вас кроме многочисленных и даже весьма многочисленных разделов НФ в специальных журналах и приложениях к ним некий центральный орган НФ, некий журнал вроде нашей “Фaнтастыки”?». Ответ: «В качестве такого журнала выступает “Наука и Фантастика/Nauka i Fantastyka”, издаваемая и редактируемая совместно с группой писателей, членов Союза советских писателей. Там публикуются оригинальные тексты, переводы заграничных произведений, публицистика, критика, научно-популярные статьи. Для дебютантов предназначена специальная рубрика “Слово молодым авторам”. Там же печатаются сообщения о работе клубов любителей научной фантастики…» И ведь почти не соврали… Правда, завершающая фраза все ставит по своим местам: «Выходит два-три раза в год».

(Окончание следует)


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 199  200  201  202 [203] 204  205  206  207 ... 212  213  214




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 72

⇑ Наверх