FantLab ru

Все отзывы посетителя ХельгиИнгварссон

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  8  ]  +

Александр Мазин «Викинг»

ХельгиИнгварссон, 18 сентября 18:27

Сказка о том, как Зайчишка-Хвастунишка всех победил.

*******

Разнообразие – очень странная вещь. В теории звучит хорошо и даже манит, но на практике случается всякое, и почему-то чаще плохое. Съел что-то непривычное – изжога, несварение, сыпью покрылся или прилип к Белому Другу на денёк-другой. Решил опробовать позу из Камасутры – вывихнул себе или партнёрше чего-нибудь. Сел в другой автобус – уехал не туда. Постоянно ложиться и вставать в разное время вообще вредно для здоровья. Часто менять работу опасно не только для стажа, но и для кошелька. Так и с художественной литературой. Если уже некуда больше расти в освоенном направлении и хочется внести разнообразие в долгую «семейную» жизнь со «своим» читателем, то почему бы не попробовать себя в другом жанре или в ином мире? С другими героями? Но нет, это неспортивно. Давайте наденем маску зайца и будем делать то же самое, что и всегда, но спустя рукава (надоело ведь!) и в полной уверенности, что одна эта маска вытянет детсадовский утренник до уровня Театра Драмы. К чему я это всё тут горожу? Да прочёл – некуда было деваться в командировке – серию «Викинг» Александра Мазина. Не ждал я такого подвоха от знакомого автора, ох не ждал…

В «Варяжском цикле», освоенном мной до 2009 года, живёт и дышит свой парень Серёга Духарев. Именно живёт и взаправду дышит во всю грудь бывший студент-филолог и бывший десантник. Ну, кто из нас, бывших молодых раздолбаев, чуть не «вылетел» или всё-таки «вылетел» из университета? Поднимите руки, у кого было нечто подобное или кто был знаком с такими личностями. Только честно. Идём дальше – «Римский цикл». К двойнику Серёги – балбесу Алексею – добавляется основательный мужик и бывший советский офицер Геннадий Черепанов. Оба вообще космонавты. Космонавты! А теперь перекрестимся, чтобы лишнего чего не сказать, и возьмёмся за «Викинга». Не того, что у Андрея Кравчука в грязи блевал и плакал. Не тех, что в канадско-ирландском производстве виляли задницами в тонких кожаных штанах и глаза подводили. Нет, мы будем читать «Викинга» от старого, доброго, знакомого и уважаемого Мазина Александра Владимировича. Ёл-Ка-Ли-Мэ-Нэ! Мальчик-зайчик!..

***

Мальчик-красавчик на папиной машине

Быстро едет по проспектам городов счастливых.

Одежда в обтяжку, глаза скрывает кепка,

Зажата между пальцами с ментолом сигаретка.

Блестящие сапожки, бляшка и ремень из кожи,

Татуировки в цвете, он не смотрит на прохожих,

Из уха светит камень сарказмом бриллианта.

Он был танцором, стал продюсером и музыкантом.

Родственные связи его на ноги поставят,

Уже готово кресло, в которое он сядет,

В будущее глядя через банковскую карту.

Мальчик подрастёт и станет новым олигархом.

На Гавайях жарко, как от его рассказов,

Он отбирает топ-моделей для приват-показов.

Надавив на газ на новеньком Феррари,

Он летит навстречу звёздам, не путая педали.

Добрый дядя подарил от бизнеса проценты,

Он учит географию по визам в документах.

Попробовал он всё из жизни Брэда Питта,

Ему в постель приносят с коктейлем Маргариту.

Стоит всегда на входе, пропуская лучших,

Ведь он звезда-промоутер, что не бывает круче.

Нефтяной ребёнок ещё с норковых пелёнок,

Знает, почему он и насколько папе дорог.

Ах, мальчик-красавчик,

Сколько девушек вздыхает,

Сколько слёз проливают

Они, глядя на тебя.

Ах, мальчик-красавчик,

Сколько девушек страдает,

Сколько мимо пролетает,

Как им плохо без тебя.

Собственно, на этом можно было бы и закончить мой опус. Образ главного героя цикла «Викинг» и его сюжет раскрыты Ёлкой полностью. Но нет, нельзя такое в себе держать – клапан сорвёт. Продолжаем разговор!

Серёга Духарев парень простой – проспался, встал и полез дуриком на княжий двор ВДВ показывать, в дружину, мол, хочу, но был нещадно бит и оказался среди скоморохов. Спасибо, дед-варяг подобрал и обучил местному бою. Рукопашника Алексея Коршунова пришлось переучивать даже античным варварам. Геннадию Черепанову в римской армии больше пригодились навыки командира, чем борцовские ухватки. А Андрюша – тьфу ты – Коленька молодец! Он сам всех учит. Сэнсэй! На семинары ездил, летал и плавал. *Он учит географию по визам в документах.* Мы тоже почитывали Ливия и помним мономахию Манлия Торквата с галлом. Огромный варвар с длинным тяжёлым мечом и щитом против мелкого римлянина со щитом и гладиусом. Пока первый рычал и замахивался, второй подбил щит, подшагнул, прижался и проткнул печень и пах. Преимущества короткого колющего клинка в сравнении с длинным рубящим налицо. Потому Коленьке сразу нашёлся меч по руке необходимого образца. Следующий момент. Да, Николай Переляк мастер спорта по фехтованию, уважаю. Я представляю, что может сделать мастер спорта по боксу с любителем. На ринге, в перчатках, трусах и кедах. Один на один и по правилам. Но сколько таких «суперменов» получили травмы, несовместимые с жизнью, в подъезде, на улице и возле клубов? А ведь средневековые воины не чета современной гопоте. Чтобы уметь убивать, надо много и часто убивать. Иначе – в скоморохи, к драчунам потешным. Или вообще убьют. Николай же не просто убивает сам, он по плечам и головам скачет у «неуклюжих» и «необученных» викингов, франков, англов, сарацин и варягов. Шестьдесят килограммов ярости. Бешеный саблезубый заяц. Буй-тур Ахилл свет Брэдпитович. Леголас Яйцерез.

Как же долго раздвигались границы морально-нравственных принципов и ломались запрещающие блоки у героев «Варяга» и «Римского цикла»! Долго и мучительно. Еле-еле пообвыклись, попритёрлись к дикому средневековью, и то отнюдь не ко всему привыкли. А Андрюша – вот привязалось – Коля молодец! Бессовестный! Его папа-нувориш научил: всем не поможешь, поэтому помогать надо только себе и ближникам. *Он не смотрит на прохожих!* Не прошлое, аттракцион какой-то. Игра компьютерная. Живому человеку глотку резать даже приятно оказалось. Охранника себе не просто мордоворота отхватил, а берсерка. «Лёг» не под кого-нибудь, а под Рагнара Лодброка с сыновьями. Дружит не абы с кем, а с Иваром Бескостным и Рюриком. Всем крышам крыша! И вашим, и нашим. *В будущее глядя через банковскую карту.* Проценты будут, историю-то в школе учил! Вместо феррари – драккар. Вместо банды братков – викинги. *Блестящие сапожки, бляшка и ремень из кожи* тоже куплены, но только «чтобы соответствовать». Раб заставил! Не можешь победить в честном поединке – приди ночью с шилом, и в ухо его, в ухо спящему. Пока никто не видит. Сволочь, но порядочная. Или порядочная сволочь? Духарев бы с таким рядом в кустах не присел. Удавил бы, и закапывать не стал.

Серёга, Алексей и Геннадий женщин видели только по праздникам или из благодарности. Не до них как-то было. Недосуг. А Андрюша… Ладно, не буду. Самого достало. Николай же, как пасхальный кролик, только и успевает яйца подкладывать. В каждой локации по бабе. *Он отбирает топ-моделей для приват-показов!* Просто девка, рабыня, наложница, пленница, варяжская воительница, парижская аристократка, гаремная гурия… Шёл по улице, споткнулся-упал-воткнулся-отжался-встал. Хоть штаны не застёгивай. Ах да, чуть не забыл – жену и мать её, свою тёщу, гм, любимую. Описания процесса длинные, сочные, смачные. С фантазией от плэйбоя тоже всё хорошо: сеновал в снегах зимней Скандинавии при подглядывающей самке тролля, французская ванна с полуодетыми служанками и живой музыкой, кровать со шкурами под балдахином, вокруг свечи и молот Тора на счастье. *Ему в постель приносят с коктейлем Маргариту.* Красота! Пять, нет семь, нет десять раз за ночь! Современная культура множественных оргазмов форэвер! Серёга Духарев был весьма опечален тем, что техника совокупления в те времена несколько отличалась от того, к чему он привык. Охотно верю. А вот... гм, Николаю досталась выросшая при маме на острове жена-девственница с навыками элитной проститутки. Видимо, врождённый талант. Да и сам он – маленький гигант большого секса. *Ах, мальчик-красавчик, сколько девушек вздыхает, сколько слёз проливают, как им плохо без тебя!* Ах ты наш гусёночек! Куда побежал? https://www.youtube.com/watch?v=_xw54zsPQC0

Не пойми зачем, после душещипательного авторского монолога посреди варяжского цикла о том, что душа просит исторического романа, появилось то, что можно обобщить одним словом – магия. Пары лет не прошло! До фаерболов не скатилось, но планка опустилась заметно. Статуя Одина бьёт током. Католические святые отцы занимаются промывкой мозгов посредством пения и приложения мощей. Троллихи ходят, подглядывают и делают главному герою недвусмысленные предложения. Видения с участием тотемного волка. Выход в «сумрак». Воздушные бои в лучших традициях высокохудожественных китайских боевиков. Фонтанчики крови в воздухе и капли её на снегу – это же так прекрасно при замедленной съёмке! *Он был танцором, стал продюсером и музыкантом.* Наконец, то, что можно назвать «выпускай берсерка!» Очень удобно, помогает в любой ситуации. Берсерк в огне не горит, в воде не тонет, оружию не даётся. Оно ему, что веник в бане. Только мясом корми, пивом пои, давай спать и… ну, это самое. И цацек золотых побольше, побольше!

Катится колобок, катится, налипает на него всякое. Вот уже не колобок, а герой целый накатался. Сильный, но лёгкий – как ёжик из анекдота. Сбились ёжики стадом, бегут, пыхтят, топочут – ну чем не викинги? Да всем. Основная претензия к циклу в том, что описываемый мир потерял реализм и всякое жизнеподобие. Сами персонажи замечают его условно, постольку поскольку. Не мир, а блёклая картонная декорация, падающая на пол после того, как взгляд покинул её. Как локация в игрушке – упёрся лбом в горизонт и елозишь ногами над пустотой. Сам Николай Переляк, мягко говоря, не вызывает симпатий – золотой мальчик, отпрыск нового русского. Все помнят ночные кошмары Духарева о том, кем он мог бы стать в современном мире? То, что этот зайчик спортсмен и далёк от бизнеса, что временами он служит трибуной для авторских правильных мыслей об армии и государстве, нисколько не улучшает отношение к нему. Душа, характер, личность – назовите, как хотите – у него с гнильцой. Взять хотя бы то, что Николай с лёгкостью и самостоятельно отказывается от своего имени. Я не заяц, я волк. Волк! Черноголовый, но белый. Ничего страшного? Здоровая гибкость психики и живучесть? Не получается оправдать, ведь так же небрежно он относится абсолютно ко всем и ко всему, в любом времени. Звоночек! Следом за миром и героем потянулся и ссыпался жанр. Попаданчество осталось, а историзм скривился презрительно, сплюнул под ноги и ушёл. Видимо, в «купальни». Героическое фэнтези? Мелковат наш Коля для героя, мелковат во всех смыслах. Юмористическое фэнтези? Так не смешно что-то, гадко даже местами. Неприятно, честное слово.

Оценка: 6
–  [  7  ]  +

Андрей Буревой «Одержимый»

ХельгиИнгварссон, 11 сентября 12:54

Неудержимый охотник до девушек, кладов и приключений.

+++++++

Хорошо… нет, как же восхитительно упоительно быть молодым! Не появиться на свет шестнадцать, восемнадцать или целых (дружно делаем страшные глаза!) двадцать лет тому назад, а именно быть им. Фонтанировать энергией, эмоциями, мечтами и планами. Не изучить уже досконально и чётко представлять границы своих возможностей, а ещё раздвигать их всё дальше и дальше в каждой критической ситуации. Жить, действовать, любить и наслаждаться самой жизнью. Главный герой Андрея Буревого – воплощение этой активной и полнокровной юности. Совершенно не важно, кто он сейчас, Дарт из «Охотника» или Кэрридан из «Одержимого», типаж един для обоих циклов, возможно, что и для всех последующих тоже. Это молодой человек около двадцати лет от роду, ещё растущий, сёрфер на гребне волны вздымающегося тестостерона, красавчик и везунчик, боевой маг и – вот уж приятная неожиданность – сверхъестественное существо, упорно и не смотря ни на что продолжающее считать себя обыкновенным человеком…

Нет-нет-нет, не спешите ставить размашистый жирный крест на книгах автора! Никакого сравнения с обычными приключениями «мальчиков-на-прокачку» мусорного фэнтези! Андрей Буревой – писатель загадочный, пожелавший остаться неизвестным. Да простит меня Белянин Андрей, но именно его я заподозрил в использовании псевдонима. Конечно, только поначалу. При сходных общих жизнерадостности и легкомысленной серьёзности язык Буревого заметно современнее и беднее, а его образность и мотивы берут своё начало не в мировой культуре, а в компьютерных играх. Нисколько не желаю обидеть этим Андрея Буревого! Мир Забытых Королевств и Средиземье Толкина различаются в той же мере, но каждый интересен и прекрасен по-своему. Есть и другие отличия. К примеру, белянинский стиль вызывает безудержный смех и веселит душу, а стиль Буревого возвращает крылья юности и одновременно по-доброму иронизирует над этим состоянием. Не отрицаю свою крайнюю пристрастность, но мне чтение «Охотника» и «Одержимого» почему-то напомнило «Меч без имени», «Мою жену – ведьму» и «Багдадского вора».

Герой Буревого юн настолько, что его можно сравнить лишь с подростком, отрывающимся на всю катушку школьным выпускным вечером и – особенно – ночью после него. Море возможностей, океаны дальнейшего развития событий красочными фейерверками взрываются у него голове. В мире волшебном может реализоваться большая часть этих фантазий, без страхов и обид, без «надо», без неизбежного наступления утра и с поправкой на иную реальность. Хочу быть воином в доспехе и плаще и носить меч у пояса. Бить морды и стрелять из арбалета. И молнию пускать. Искать и находить клады. Сокровища! Артефакты! Убивать драконов здорово, но летать на них куда интересней. Ещё в Преисподней побывать. И в казино. И это, защищать людей от демонов, вампиров и некромантов! И от разбойников! Обжулить Воровскую Гильдию! Хочется стать правительственным спецагентом со значком и татуировкой. И рыцарем. И дуэлянтом. Сталкером в Зоне. Много путешествовать. Можно поступить в университет – студенты так весело живут! Но учиться там долго не стану, это скучно, я и так всему научусь. Са-а-ам!

Любовь? Влюблённость? Влюбчивость? Определение «куртуазный гон» будет грубее, но ближе к истине. И снова не то и не так. Помогает лирический напев Трофима:

Ветер в голове, а я влюблённый

Во всех девчонок своего двора.

В мире столько мест,

Где я ещё ни разу не был.

Ветер в голове, портвейн креплёный,

И песни под гитару до утра,

А над головой распахнутое настежь небо.

Ну что тут добавить? Девушек! Не важно каких, главное побольше. Брюнетка-вамп в чёрном облегающем комбинезоне? И чтобы рычала, дралась и ругалась? Нежное золотоволосое создание в белом воздушном платье и голубоглазое? И наивное, как пятилетняя девочка? «Посмотри, какая у меня грудь выросла! Ня? Ну-у ня-а-а!..» Трактирная служанка в костюме подавальщицы с Бирфеста? Подружки-лесбиянки? Негритянка? Близняшки? Суккуба? Эльфийка? Магесса? Вампирша? Шпионка? Наёмная убийца? Сводная сестра? Студентка со старших курсов? Кого же выбрать? Беру сразу двух!.. Дисциплинировать сей бразильский карнавал непотребства под силу только Николаю Расторгуеву в застёгнутой наглухо гимнастёрке:

Я расстегну сорочки тесный ворот,

Нынче недаром тёплый ветерок.

Пройдут ботинки весь полночный город,

Я развязал маленько узелок.

Галстучек модный капельку ослаблю,

Уличных песен, шуток нарулю.

Я за парней свой город-город славлю,

А за девчат ну прям-таки люблю.

А за границею бойчей хлебопекарни,

А за границей есть вкуснее кренделя.

А мы гуляем тут! А ну-ка парни,

А ну, девчата, до победного конца!

У девчат на ребят глазки-глазки горят,

Губки-губки блестят, щёчки ласки хотят.

У ребят на девчат зубки-зубки стучат,

Холки колом стоят, кровь играет в сто крат.

Припев – два раза. А лучше три. И – хвать озорника за ухо железными пальцами: «Пора тебе, паря, жениться! А лучше в армию!» И по холке его, по холке! Ффу-у-у, вроде полегчало. Спасибо, Николай, за идею! Надо героя послать служить, а после женить! Сделано!.. Всё, ушёл суровый дядя в военной форме? Далеко ушёл? Тогда пусть дезертирует шалопай, да и многожёнство ещё никто не отменял!..

О чём бишь я? Что-то поневоле отвлёкся... Творчество Андрея Буревого – удивительно привлекательная гремучая смесь героического и юмористического фэнтези с элементами куртуазного романа. Одно не только удачно дополняет, но и уравновешивает, держит в рамках приличий другое. Эпические подвиги тут же засмеиваются, рыцарство на опережение и вполне успешно борется с откровенным бесстыдством, а ягодицы Прекрасной Дамы в обтягивающих штанцах перчаточной кожи вновь и вновь толкают героя на великие свершения. Финальный рывок – и романтика побеждает эротику, стяжательство и рукоприкладство. Распахиваются во всю ширь могучие крылья, и вот ты уже летишь. И вредная стерва, ответившая, наконец, взаимностью, смирно лежит у тебя на руках. И не скандалит из-за второй любимой, которая с сияющими влюблёнными глазами ждёт вашего приземления у ворот вашего родового замка. Семейная жизнь втроём так прекрасна!.. Катается по полу, ржёт в голос над этаким ослом лопоухим мелкий бес, и не видит ещё, паскудник, что сзади к нему подошла его жена-бесовка со скалкой… И только открытый, радостный и жизнеутверждающий смех в остатке.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Ник Перумов «Сказки Упорядоченного»

ХельгиИнгварссон, 25 июня 19:11

++++ Оседлый маг – смотритель на должности и тайный некромант.++++

«Охотники. Пророчества Разрушения» и «Охотники. Мегалиты Империи» Ника Перумова обманули слишком многие читательские ожидания. Они разительно отличаются от романов основного течения «Миров Упорядоченного», связь их с основным циклом чисто формальна, и реальное место им удастся найти только где-то на периферии. Например, среди фанфиков «Миры Ника Перумова». Чересчур жестоко? И да, и нет. Действительно «обманутыми» здесь оказываются лишь привычно завышенные требования поклонников, предвкушающих картины разрушений очередного гибнущего в борьбе мира и явление Великих. Сам автор честно назвал эту серию «Сказками…», настраивая нас на лёгкое чтение. Да будет так.

Первым делом, естественно, привлекает внимание переплёт. Оформление, цветовая гамма, стиль иллюстраций с виду те же – но рисовал их не Владимир Бондарь, а Иван Хивренко. Ну и что? Нюансы становятся заметны лишь после прочтения. Берём первую книгу: финальная сцена сражения с демоном. Делия вооружена не скалкой, а чем-то, напоминающим ятаган. На Вениамине нигде не видно двух мечей, и одет он в монашескую рясу с капюшоном. Красный демон с топором – красавец, но в его случае сложно ошибиться. Книга вторая: засада на дороге, момент спасительного появления Скорре – почему-то пешего и всё в той же рясе. Нет Минди с Венди, зато на козлах спокойно сидит и освещает фонарём путь какой-то мужик. Тягловых варанов всего двое, ещё двух убитых и верхового новоприбывшего нет. Алисанда всё ещё на крыше кареты. Бонавентура совсем не сед, высок, но не пузат и уж тем более не смахивает на левиафана. Мастер-охотник вооружён арбалетом, а не секирой. Упырица не в человеческой ипостаси. Нет ни заветной скляницы Вениамина, ни уже развернувшегося конструкта. Вот вараны хороши, не поспоришь. Удовольствие, увы, подпорчено.

Повествование зрелищно и напоминает роад-муви, «снятый» в стиле фэнтезийного приключенческого боевика, поскольку единственной связующей нитью произведения и главным двигателем сюжета становится само путешествие. Заметно влияние вестерна, что совершенно неудивительно для «дорожного кино» в прозе. Снимите маски, и вы узнаете бандитов, охотников за головами, индейцев и ковбоев. Есть одинокий волк, живущий с аборигенами, и есть неожиданный визит его бывшей возлюбленной, сделавшей выбор в пользу карьеры и высшего общества. Есть нападения на дилижансы, свидания с загадочными красотками и перестрелки в «салунах». Имеются даже «подстреленный» и его длительная транспортировка. В ходу тайный сговор закона и беззакония. Узнаваемо местоположение тайного преступного логова – прямо напротив головного полицейского Управления. Ну и, конечно же, сами перемещения туда-сюда-обратно и многочисленные испытания, в которых героям предстоит познать себя, а прочим персонажам погибнуть. Было бы даже весело – но лёгкое динамичное действо перегружено более чем пространными диалогами, которые никак нельзя назвать разговорами у костра. К чему они – и подробнейшие «научные», «тактико-технические» и «анатомические» описания?

Явный перебор действующих лиц для двух тонких книжек. Вместо «кучки сильных» и «команды плохих» бесконечный пасьянс игровых и неигровых карт, достойный куда более объёмного произведения. При этом перекос в раскрытии образов такой, что задумываешься о купюрах первоначального замысла, не подчищенных в тексте чистовика перед публикацией. К примеру, первые пятьдесят страниц «Пророчеств Разрушения» отданы Венкевильяне и ле Вефревелю, Хомке Копчику и Беате, Магде и Ордену Истинного Спасителя. Одна восьмая объёма книги – одна шестнадцатая всего цикла – потрачены на то, чтобы показать прошлое персонажей, появляющихся эпизодически. Это при том, что даже для Скорре и дю Варгас пришлось написать отдельный приквел. «Конь» Беаты важнее и интереснее Делии, мэтра алхимии, главы вампиров и Корделии Боске? Не верю. «Охотникам…» грядут многочисленные продолжения? Вот это вполне может быть.

Любопытна система Мира и мира в нём, основанная на уравновешивающем природном законе «камень-ножницы-бумага» для вампиров, магов и демонов. Жаль, что гораздо большее внимание уделено легионам козлоногих, вере в Спасителя, алхимии и некромантии. Вместо обкатки новой идеи в который раз используется старое, привычное и отработанное в обоих смыслах, на этот раз в виде намёков-автоаллюзий. Троллинг над «Сумерками…», «Блэйдами» и «Вампирскими хрониками» только приветствуется, кое-что хочется даже цитировать: «Слушай ещё, парень. Не бывает хороших вампиров. Это только в сказках случается – мол, они все такие тонкие, возвышенные, непонятые. Дескать, они и кровь-то сосут неохотно. – Сосут и плачут. – В точку. Плачут и сосут. Или другая байка – якобы бывают такие недовампиры, что со своей упырьей сущностью борются, хотят оставаться людьми и даже с другими кровососами воюют. Тоже не бывает». Увы, концовка выглядит политкорректным извинением и всё портит. Вроде бы введён новый класс персонажей – охотники на вампиров – но сам процесс ловли и уничтожения, мягко говоря, не реалистичен. Героям Джона Карпентера, Стивена Кинга и Брэма Стокера веришь, трапперам-болтунам Ника Перумова – нет.

Полностью закономерно, что недостатки и слабости «Сказок…» потребовали введения неких скреп и дополнительного привлечения внимания. К вящему сожалению, здесь для этой цели используются куда как прозрачные иносказания и вульгарные намёки на секс. Эта воистину пубертатная зацикленность на грубо-чувственном эротизме кажется излишней и навязчивой пошлостью. Многие персонажи Николая Данииловича не отказывали себе в удовольствиях плоти и ранее, некоторые даже пользовались ими для достижения своекорыстных целей, но в целом оставалось впечатление вполне пристойной романтической любви. Тут всё совсем не так, как прежде. Гиперсексуальный толстяк, магичка-нимфоманка, оказание интимных услуг ради продвижения по карьерной лестнице, дружеские забавы втроём, секс с врагом ради знакомства с ним, обман девственника взрослой женщиной, покупка ночи с дочерью у отца, изнасилования с последующими убийствами, имитация изнасилования ради выживания насилуемой, инициированная самой жертвой… Верх безобразия – чародейка, пристающая к вампиру с предложениями попробовать с ней «это» ещё и в крылатой форме, и ещё в «этакой, со щупальцами». Нервы не выдерживают даже у нежити. У позднего Юрия Никитина частенько встречаются молодки, начинающие заученно двигаться и привычно постанывать после недолгого сопротивления насильнику. В романах Александра Мазина дворовым и крестьянским девкам отведена исторически правдоподобная роль сексуальной игрушки. Анджей Сапковский обычно добавляет «перца» в сюжеты известных с детства сказок. У каждого автора свой стиль изображения «клубнички», но обычно он органично вписывается во внутреннюю логику индивидуального художественного мира. Столь радикальные изменения сей темы у Ника Перумова шокируют. Действительно ли это разовая мера, «приправа» для проходного произведения, поиск ли новых средств выразительности под влиянием современности или кризис творчества? Предлагаю каждому ответить на этот вопрос самостоятельно.

Появилось в «Охотниках…» ещё одно новшество, и на этот раз оно радует: главный герой Ника Перумова стал мужчиной, взрослым человеком. Вениамин Скорре уже не бунтарь, которого отовсюду изгоняют и «травят собаками», и не сбежавший из дома за приключениями пацан. Он понимает законы и научился встраиваться в их систему. Работая на общество, не прекращает заниматься своим любимым делом в личное время. По-прежнему алкая запретных знаний, уже не лезет на рожон. Он всё ещё уверен в том, что прав, а большинство ошибается, но уже не тратит время на споры. Жизнь рассудит. Убеждения отстаиваются, правота доказывается не словами, а делом. Результатом. Возмужавший главный герой меняет своё отношение и к женщинам. Как следствие, меняются их взаимоотношения. Оказывается, что эти прелестные создания с длинными ногами, крепкими ягодицами, высокой грудью и буйной копной волос тоже люди. Оказывается, они имеют свои интересы, выстраивают собственные далеко идущие планы и могут добиваться их средствами, методами и способами, данными им природой. Оказалось, что женщина – это не «слабый пол» и даже не иначе выглядящий мужчина. Прорыв совершён – и ни шагу назад, уважаемый автор! В этой истории Вениамин успешно сбросил со своей шеи поводок «сильной женщины», увидев её манипуляции над собой и другими. Было бы отрадно прочесть в одной из следующих историй о том, как получит своё (желательно ремня) следующий перумовский типаж – «лолита-терминатор».

Очень интересен как персонаж Делия. Она – прообраз первой нормальной женщины в творчестве Ника Перумова. Значительно отличаясь от его многочисленных воительниц, чародеек (опять же не дур подраться) и других (снова бойцов хоть куда), меняющих от книги к книге лишь расу, масть, возраст и степень близости к главному герою, она также не укладывается и в общеизвестный шаблон «Kinder, Küche, Kirche». Делия – живая и деятельная особа, способная и приготовить, и Вениамина на службе подменить, и разлучнице «космы-то повыдёргивать». Она видит насквозь свою соперницу и возлюбленного. Она любит, ревнует, всё понимает, но отпускает – и ждёт. Надеется на лучшее. Хочется верить, что сбудется. Нисколько не удивлюсь, если при их воссоединении кто-то скажет блудному магу: «Беги, дядь Вень!» Вдвойне интересен выбор расовой принадлежности Делии – половинчик. Ни клыков, ни когтей, ни мускулатуры нет, даже волосы на ногах повывелись из-за жизни на севере. Мелочь, а приятно. Помнится, Рональд Руэл Толкин был влюблён в этот маленький народец. Забавное совпадение, не находите?

Перевернув последнюю страницу, понимаешь, что лёгкого чтения тоже не получилось. Абзацы динамичных и зрелищных схваток теряются посреди глав псевдонаучных описаний и длиннейших высказываний. Многоликая повзрослевшая любовь мечется от скабрёзностей к семейной жизни и обратно. Узнаваемые перумовские автоаллюзии. Эксплуатация вампирской тематики с одновременным её высмеиванием. Странное впечатление оставляют эти книги: подростковый бунт и запредельное напряжение сил и чувств почти ушли, а новое только проклюнулось в росток. Ощущение недосказанности. Намёки на что-то большее. И над всем этим – лёгкое чувство обиды.

Оценка: 5
–  [  10  ]  +

Роберт Сойер «Гоминиды»

ХельгиИнгварссон, 7 июня 07:20

«Дедовщина» или «бабовщина»? Какая разница, если все мы – обезьяны.

Роман «Гоминиды» 2002 года открывает трилогию «Неандертальский параллакс» современного канадского писателя Роберта Джеймса Сойера. Ещё задолго до того, как книга окажется в руках, невольно возникает резонный вопрос: «Что же такое параллакс?» Редкий человек ответит на него без гугла. Итак, параллакс – это кажущееся изменение положения объекта, зависящее от положения наблюдателя. Другой взгляд, иное освещение давно ставших привычными реалий. Хорошее название для книги в жанре социальной фантастики и альтернативной истории! Привлекает, интригует, завораживает. Следующая уловка, которую никак не мог пропустить писатель-журналист по образованию, это громкий и ёмкий эпиграф-заголовок. Всего две цитаты – но популярного гарвардского приматолога Ричарда Рэнгема и Скотта Макнили, лица американской компании-производителя программного и аппаратного обеспечения – одновременно задают основное направление повествования и делают его остросовременным. Новейшие исследования в области антропологии и передовые технологии – вот та связка, от которой почти невозможно отказаться. К примеру, это излюбленный ход писателя-фантаста, сценариста и кинорежиссёра Майкла Крайтона.

К величайшему сожалению, цитируемая книга «Демонические самцы: человекообразные обезьяны и истоки людской жестокости» 1997 года Ричарда Рэнгема в соавторстве с Дейлом Петерсоном в настоящее время официально не переведена на русский язык. Доподлинно известно немногое. Имеющей значение для цикла «Неандертальский параллакс» является следующая информация. Наиболее близки человеку генетически шимпанзе и бонобо (т.н. «карликовые шимпанзе»), причём последние, в свою очередь, очень мало различаются между собой. Общество шимпанзе патриархально и агрессивно, склонно к насилию, в том числе и сексуальному, убийствам, охотничьим рейдам и даже «племенным» войнам. Исторически большинство доминирующих человеческих культур также патриархально и имеет те же «демонические» наклонности. Общество бонобо матриархально и нетерпимо к проявлениям мужской (!) агрессии. Сам Ричард Рэнгем говорит о бонобо следующим образом: «Мы вполне можем рассматривать их (бонобо) как шимпанзе, сделавших три шага к миру. Они снизили уровень насилия в отношениях между полами, в отношениях между самцами и в отношениях между сообществами». Становится понятным, почему в фантастическом допущении Роберта Сойера альтернативные неандертальцы создали свой мир, развивая «идеи» бонобо.

Возвращаемся к роману Роберта Сойера. Даны две цивилизации – наша с вами и неандертальцев – расположенные в двух параллельных мирах и примерно сходные между собой по уровню прогресса, но сильно различающиеся по образу жизни: государственность, законодательство, идеология (включая этику), общественные и личные взаимоотношения. Даются персонаж, случайно попавший из одного мира в другой, и столкновение различных точек зрения на одни и те же явления жизни, как правило, оформленные в виде диалога. В целом – интригующе и познавательно. Как и всегда, картину несколько портят детали. Возможно, в США и Европе многое уже стало нормой, но некоторые «фантастические» клише чужого мира надоели российскому человеку до чёртиков. Матриархат, семья из нескольких партнёров, бисексуальность, гомосексуальные «бодибилдеры», нескончаемые судебные тяжбы... Всё нормально, мы уже привыкли. Почти. Мы современные, идущие в ногу со временем люди без предрассудков. Кажется. Нормально ли это для самого Роберта Сойера, или таким образом выражается его сатира на современность, как у Пьера Буля в «Планете обезьян»? Оставляю вопрос открытым. Возвращаясь к реальным бонобо, хочу напомнить об их «генитальном рукопожатии», не различающем пол и возраст, и сексе как основе их социальных отношений. Скорее всего, дело именно в этом. На фоне такой «толерантности» все остальные различия двух миров как-то теряются. Сращение природы и цивилизации, живые и здравствующие представители вымершей фауны, высокотехнологические импланты и гаджеты, поголовное чипирование, отказ от насилия, летающие автобусы, сушильный шнур вместо полотенца, столб для чесания в каждой квартире… Было, было, было. В целом мир неандертальцев выглядит довольно плоско. Возможно, в следующих книгах серии Роберт Сойер допишет эту картину.

Неприятно поражает натуралистическая и психологически правдоподобно прописанная сцена изнасилования женщины, аукающаяся на протяжении всей книги. Не просто от начала и до конца, но вплоть до «почистить пёрышки» и «как теперь с этим жить». Зачем использовать в жанре серьёзной фантастики такой примитивный приём привлечения внимания сомнительной аудитории и тратить на это – вдумайтесь – целую главу? Ведь не маньячный триллер, не криминальная драма. Чтобы подготовить кроманьонскую золушку к появлению неандертальского принца? Чтобы показать всю грубость и дикость патриархального, не смотря на достижения феминизма, мира людей – наследников шимпанзе? Мне не понять такого уровня детализации даже при условии идейной необходимости сцены.

Для тех, кто не знаком с первоисточниками из научной и научно-популярной литературы, могут быть интересными многочисленные пространные рассуждения персонажей, своего рода вторичная популяризация социологии, биологии, археологии и других наук. Плюсы и минусы перенаселения. Многочисленные заразы и болячки сельскохозяйственной цивилизации – в отличие от «чистой» охотников и собирателей. Критика реконструкции ископаемых видов по найденным останкам, проблема опознания и интерпретации артефактов. Критика агрессивных видов спорта. Влияние религии на формирование общества, этику и даже науку, её критика и вопрос её необходимости в современном мире и вообще. Асоциальное поведение, его причины и методы борьбы с ним, действенность и этичность этих методов. Недостатки и достоинства тотального контроля. Причины табуирования секса, наготы и естественности. Роль войн в освоении Земли и космоса. Влияние СМИ и интернета на общественное мнение. И многое, многое другое. Повторюсь: всё это действительно интересно, но является журналистским, художественным и вторичным даже в сравнении с научпопом изложением материала. Светлой памяти Обручева Владимира Афанасьевича, его «Плутония» и «Земля Санникова» объективно были информативней с точки зрения науки и куда как занимательнее в художественном плане.

В завершение хочу сказать следующее. Роман «Гоминиды» Роберта Сойера достаточно любопытен и ценен как самой данной в нём информацией, так и её сведением вместе, но большинству читателей может показаться неинтересным. Значительная часть текста оформлена в виде диалогов и рассуждений. Много шокирующих сцен, связанных с сексом. Действия, как такового, нет. Книгу можно классифицировать как художественную адаптацию современной научно-популярной литературы, сделанную для телевидения.

Оценка: 6
–  [  14  ]  +

Бернард Корнуэлл «Сага о короле Артуре»

ХельгиИнгварссон, 4 февраля 15:37

Бернарда Корнуэлла называют автором, возродившим исторический роман. Могу только согласиться с этим утверждением. Удивляет уже то, что во время засилья моды на так называемое «фэнтези», когда этот ярлык без разбору вешают на каждую книгу только для того, чтобы её купили, смогло пробиться к читателю и прочно занять себе место хоть что-то другого жанра, тем более столь качественно сделанное, интересное и полновесное. Его «Сага о короле Артуре», впечатлениями о которой я хочу здесь поделиться, совершила, казалось бы, невозможное: дала ещё одну версию изъезженных вдоль и поперёк и всем знакомых событий. В чём же заключается эта новизна?

***Новизна артурианы Бернарда Корнуэлла.

Во-первых, чрезвычайно интересно подано отношение Артура к религии. У Корнуэлла он не христианский рыцарь, не «современный» циник-атеист и даже не вождь-язычник любого толка. Простите за столь вольное допущение, но мне он кажется прагматиком и агностиком. Занимая высокое положение в воинском культе Митры, терпя при себе безумного Мерлина и пользуясь покровительством почти вымерших друидов, заигрывая с ещё молодым и очень агрессивным христианством, он остаётся нейтральным и снисходительным к любой из этих религий, не отрицая ни одну из них. Приносите государству пользу, не вредите людям, и можете делать всё, что вам вздумается. Какой бог существует на самом деле – разбирайтесь сами, моё дело бить саксов, мостить дороги и восстанавливать мосты по римскому образцу, а ещё обустраивать города.

Во-вторых, Артур совершенно не желает править. Здесь он представлен как бастард Утера Пендрагона, защитник и опекун при младенце, отроке и мужчине Мордреде, законном отпрыске законного сына своего отца. Артур на протяжении десятилетий имеет реальную власть, военную и политическую, его постоянно пытается посадить на трон то одна, то другая группировка – а он упорно отказывает всем, храня верность данной отцу клятве. Удивительно, но мечты у него просты: дом в провинции, хозяйство, жена, дети и кузница. Осталось сплотить Британию воедино, перебить всех саксов, воспитать Мордреда и передать ему, наконец, опостылевшие бразды правления. Только вот ковать у него не слишком хорошо получается, в личной жизни тоже не всё так гладко, как хотелось бы, да и в государстве всегда что-то случается и мешает осуществлению его мечты…

В-третьих, артуриана Бернарда Корнуэлла оказалась фактически лишённой волшебства, присутствующего здесь лишь номинально. Оно и понятно: исторический роман тем и отличается от фэнтези, даже от исторического фэнтези. К примеру, у Мэри Стюарт есть замечательная «Трилогия о Мерлине», и в ней тоже реалистично всё, за исключением одного фантастического допущения: видений (выходов из тела, прозрений), которые всегда подтверждались в действительности. В «Саге о короле Артуре» магия – это синкретический комплекс религии, ритуальных действий, устного народного творчества, приёмов психологического воздействия и обрывков античной науки. Но это понятно только автору и его читателям, в художественном же мире «колдовство» имеет значение и способно так или иначе влиять на суеверных людей, верящих в него и поднимающих на знамёна каждое совпадение. Необходимо особо отметить, что такое двойственное восприятие прописано мастерски: отсутствует сатирическое принижение волшебства и причастных к нему персонажей, как, например, в романе «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена. Более того, некоторые совпадения магических действий с изменением ситуации в вымышленной реальности настолько удачны, что заставляют даже скептически настроенного читателя колебаться на тонкой грани: «А может?..»

***«Позитивный натурализм» как основа стиля Бернарда Корнуэлла.

В отличие от старых исторических романов, мешавших романтические приключения пополам с реализмом (вспомнить хотя бы «Трёх мушкетёров» Александра Дюма-отца), Бернард Корнуэлл использует натурализм, лишь чуть приправленный романтикой. Натурализм царит во всём, не касаясь лишь чувств и памяти персонажей, той пусть придуманной, но светлой веры в лучшее, которая помогла им выжить тогда и скрашивает старость сейчас. Чтобы не залазить глубоко в дебри терминологии, приведу шаблонный, полученный от вузовского преподавателя пример. Знакомя гостя со своим домом, реалист пригласит его с парадного крыльца и станет водить по комнатам, показывать мебель, картины и вид из окон, а натуралист заведёт с чёрного хода на кухню в чаду готовки, и то только после того, как продемонстрирует на заднем дворе бойню, компостную кучу и выгребную яму. Не собираюсь утверждать, что это пошло или плохо, нет. Непривычно и, возможно, даже ближе к действительности, чем изображение того же 6-го века в «Руси изначальной» Валентина Иванова.

Начало первой книги трилогии («Король Зимы») крепко увязло где-то на задворках пресловутого дома. Если бы не сюжетный ход, начинающий повествование со старого уже героя, ставшего рассказчиком, впечатлительный читатель-эстет мог бы легко бросить неприятное чтение. С места в галоп: «всего лишь» сцена рождения ребёнка. Пронзительные вопли, крики, похныкивания, тяжёлые хрипы и снова крики, стоны и бессильный плач. Мужчина, мечтающий убежать, напиться или убить кого-нибудь. Огонь, дым и крики «помощников», грохот глиняных горшков и ударов копий по щитам. Мочащаяся при всех и прямо на порог комнаты жрица, после разбрызгивающая эту мочу по постели роженицы. Пот, кровь, слизь, солома и амулеты по голому, корчащемуся на шкурах который час подряд телу. Тут же на коленях в углу комнаты христианский епископ истово бормочет молитвы, а его силой выдворенная жена бьётся в истерике за дверью и умоляет Бога простить языческих ведьм… Родили, и ладно. Следом идёт описание жизни сборища безумцев, уродов и калек, собранных Мерлином и поселенных вместе с бездомными детьми, дряхлыми стариками и свиньями… Дальше – визит-инспекция враждебно настроенной группы воинов на двор отсутствующего Мерлина, ужимки и прыжки пришедшего с ними друида, ответный фарс Нимуэ… Весело, одним словом. Читателю предлагается притерпеться и «войти в эпоху», а основному герою, подростку Дерфелю, придётся немало изловчиться, чтобы выжить и вырасти в этих условиях. Он уже решил, что станет воином, как Артур, и будет сражаться под его началом.

Главный герой, Дерфель Кадарн, одновременно и однорукий старик-монах в христианском храме, записывающий молодой королеве Игрейне историю легендарного Артура, и пленный мальчишка-сакс, друг ученицы Мерлина Нимуэ, ставший могучим воином, а после и полководцем. Помните, я упоминал о романтике в изображении чувств и памяти персонажей? История подаётся так, что неясно, было ли многое на самом деле, или только возникло после в пересказе пережившего своё время человека. Это любовь Артура и Гвиневеры, Тристана и Изольды, бескорыстие и идеализм Артура, волшебство Мерлина, Морганы и Нимуэ, подвиги Ланселота и верность Галахада… Вот войны были, были воины, были кровь, грязь, холод и голод. Что там сейчас поют барды, не важно, они уже тогда сочиняли свои песни в угоду гневливым или добрым королям и за их золото. Но песни поют до сих пор, легенды помнят, а жестокостью, нищетой и грязью и сейчас никого не удивишь. Никому не верьте, моя королева, мне верьте. Скучает ещё нерожавшая девочка Игрейна, хочет сказку. Грустит, мёрзнет, грезит и пишет одинокий старик…

***Главный герой и сражения.

Трилогия увлекает, хоть далеко и не с самого начала. В дополнение к многочисленным и зачастую излишним натуралистическим подробностям, немного пугает список действующих лиц и мест действия в начале каждой книги. Лично я из-за этого списка заподозрил даже наличие театральности в использовании выразительных средств, как у Джона Бойнтона Пристли в «31 июня», но, к счастью, ошибся. В основном повествование ведётся от первого лица, от имени Дерфеля, ставшего участником, очевидцем и современником описываемых им событий. Непонятно, как один человек, необразованный к тому же, смог столько всего заметить своими собственными глазами и, главное, осознать и свести в единую картину, оценить её, проанализировать и сделать выводы, но об этом во время чтения как-то не задумываешься. После понимаешь, что он – полностью вымышленный персонаж, соединившийся с голосом автора. На протяжении всей «Саги…» Дерфель практически не меняется. Вот он мальчик на побегушках, а вот уже убил своего первого противника и стал мужчиной в войске Артура. Никакого ступенчатого взросления и обучения воинским умениям «в кадре». Выжил – значит, умеет и может достаточно. Вполне соответствует той эпохе. Мыслит он тоже всегда одинаково, возможно, из-за способа подачи повествования от лица себя-старого.

Боевые действия даны на очень высоком уровне. Я не историк-специалист и тем более не реконструктор, но отличия – в лучшую сторону – от многих и многих авторов налицо, хотя временами всё же возникают некоторые вопросы. К чести Бернарда Корнуэлла, в своих послесловиях он самостоятельно озвучивает многие спорные моменты, в том числе проблему совмещения «зрелищности» и «исторического правдоподобия». В описании битв нет никаких «шахмат», никакого соответствия реальных столкновений предварительно составленным «виртуозным» планам. Есть пересечённая местность и почти полное неведение о местоположении и действиях противника. «Чудо-партизаны» отсутствуют. Чувствуются массовость происходящего и размеры поля боя. Регулярно всем сторонам путают карты погода, заразные болезни и даже временное отсутствие провианта. «Стена щитов», которую все здесь регулярно выстраивают, до боли напоминает римский строй, но должны же были «варвары» перенять хоть что-то полезное у римлян? Сначала в ход идёт стрелковое и метательное оружие, после приходит очередь ударов тяжёлыми боевыми копьями через плечи сдерживающих или толкающих противника сцепленными щитами товарищей, вблизи рубят мечами и топорами, а в самой тесноте и свалке орудуют длинными ножами. Тяжёлая конница, по сути, есть только у Артура, и она всегда непобедима. Возможно, сказываются эффект новизны и неумение ей противостоять на острове, но мне это почему-то напоминает зов трубы, крики «Кавалерия! Кавалерия!» и бегство индейцев. Хорошо, что автор не пользуется ею в каждом столкновении и помнит о рельефе местности и ограниченной выносливости лошадей.

Поединки тоже хороши, и это также заметно в сравнении с читаными-перечитанными штампами. Авторов не называю, просто приведу несколько устойчиво кочующих по книгам и узнаваемых типажей. Даже лучшие воины Бернарда Корнуэлла не виртуозные фехтовальщики, не без меры регенерирующие берсерки, не изменяющие ход времени мастера единоборств, не обладатели парочки тайных и всегда действующих приёмов, не силачи и не умники. Их противники – не снопы соломы, не болваны, не трусы, не увальни, не слабаки, не предсказуемые программы и не сумма рычагов, центров тяжести и шарниров. Противники почти равны друг другу. Как у Корнуэлла описываются поединки? Выходят в круг два мужика, встают напротив и начинают ритуальные оскорбления. Один чуть трусит, другой слегка пьян. У первого доспех похуже, у второго вообще нет. У одного меч, у другого топор или копьё. Если первый удар никто не проворонил, начинается собственно схватка. Смог от пары выпадов уклониться или блокировать их – на следующем обязательно схватишь, и долго рану терпеть не сможешь. Смог обмануть сам или угадать финт противника – замечательно. Оружие ошибок не прощает. Одного, а то и обоих, уносят. Занавес.

***Римское наследие и борьба за государственность.

Британия «Саги о короле Артуре» – не мифическая земля туманов, друидов и рыцарей, героически противостоящих приплывшим из-за моря дикарям в шкурах и с топорами, а реальная варварская страна, всё ещё не оправившаяся после почти четырёхсотлетней римской оккупации. Множество вяло грызущихся между собой «королей», властителей «независимых» земель невеликого размера и влияния. Пёстрая смесь не дружащих друг с другом культов, от почти истреблённых местных многобожия и друидизма до привозных митраизма и христианства. Циклопические по меркам местного населения фортификационные каменные постройки. Бани, храмы и библиотеки, использующиеся не по назначению и загаженные. Пришедшие в негодность дороги и мосты. Расколотые статуи. Римские украшения, элементы доспехов и оружие, почти возведённые в ранг артефактов великой силы. Римские монеты. Тесный уединённый мирок, утративший цельность, хозяина и самостоятельность. А ещё воинственные пришельцы извне, уже закрепившиеся и начавшие обживаться на окраинных землях саксы и англы. Именно этот расколотый децентрализованный мир пытаются собрать в единое сильное государство Артур, Мерлин и христиане. Артур военной силой и навязанными союзами, Мерлин – возвращением старых богов, а христианство просто прибывает медленно, неотвратимо и безлично, как очередной сезон при смене времён года. Христианству, как новой эпохе, даже герои не нужны. Ему достаточно обыкновенных людей, таких, как Тевдрик, совсем не героических Эмриса и Сэнсама, и безымянных последователей. Оно не торопится. Лебединая песня Мерлина и Артура красива, но останется лишь в преданиях и легендах. Всего лишь сказка, но она родится и будет жить, как ребёнок Игрейны, только благодаря усилиям Мерлина и Артура. Будет жить и помогать жить дальше.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Дмитрий Глуховский «Будущее»

ХельгиИнгварссон, 21 января 17:36

«Я – скорбный дух, над бездною парящий,

Со всем, что вечно, ставший наравне.

Оставь надежды, всяк сюда входящий».

//Данте Алигьери.

***

«Я боюсь будущего. Я не хочу жить в таком будущем. Оно нежизнеспособно». Дмитрий Глуховский будто твердит это снова и снова, но иносказательно и в многочисленных вариантах. Действительно, написанная им картина грядущего мира ужасает, как полотна Иеронима Босха. Чем дольше вглядываешься, тем больше замечаешь деталей, тем яснее видишь их значения и взаимосвязи, и тем страшнее и омерзительнее становится.

***Мир без мечты, труда, цели и смысла.

Вертикально организованные мегаполисы-«свечки», нехватка натуральной пищи и рециркуляция отходов, социальное расслоение вплоть до степени «смертный – бессмертный», диктатура и грызня политических партий и корпораций, неумелое вторжение в человеческую ДНК, «человек-винтик», «таблетки счастья», химическое подавление эмоций и инстинктов. Всё это уже было, и много раз. Но чтобы всё вместе и в таком освещении – не припомню. Человечество, застрявшее на количестве без перехода на иной уровень качества. Больше людей, больше благ и лет жизни для них – но какой ценой? Государство не просто позабыло о духовной составляющей своих граждан в погоне за всё усложняющимся обеспечением их базовых материальных потребностей или бросило все силы ради всепоглощающей Идеи или Великой Цели. Нет, оно сознательно и на законодательном уровне отказало в самом праве на существование мечте о выходе в космос, стремлению куда либо вообще, любви, семье и деторождению. Это временная, вынужденная и обусловленная необоримыми причинами мера? Нет, в романе упоминается ещё два не менее значимых государства, которые пошли по другому пути и по-своему преуспели. Был сделан сознательный выбор, он оказался ошибочным, но признавать это, исправлять и менять что-то никто не собирается. «Мы живём хорошо, у нас всё есть». Самодостаточный самодовольный коллапс. Форма, сохраняющая свою структуру не из-за устойчивости её компонентов, а только благодаря полному исчерпанию всех источников и запасов внутренней энергии.

Идея человеческого «муравейника» тоже не нова. Жёстко организованное общество с набором узкоспециализированных каст в большинстве своём стерильных особей. Похоже? И да, и нет. «Улейного» сознания нет. Нет чувства сопричастности чему-то большему. Главное же отличие в том, что нет развития. Здесь инертны и бесплодны все, от «рабочих» до «трутней», и рой отсюда не вылетит никогда. Это не единый живой организм, стремящийся к адаптации, самоулучшению, самовоспроизведению и освоению новых территорий, а, скорее, механизм. Механизм не из тех, что производят или делают хоть что-то помимо поддержания собственного состояния существования, а сложная настольная конструкция со множеством шарниров и противовесов. Движение есть, толку нет. Топтание на месте. Вечный двигатель, замкнутый на самом себе.

В этом обществе будущего забыли о смерти, старости и болезнях, но взамен оно оказалось поражено пандемией разнообразных и вроде бы взаимоисключающих фобий. Боязнь замкнутых и открытых пространств. Боязнь толпы и одиночества. Отторжение лиц даже с первыми признаками старения и детей. Ксенофобия и отвращение к себе подобным. Тотальный, довлеющий страх, ставший небом нового мира и привычным для всех состоянием. Как следствие – наркотики, антидепрессанты, алкоголь, сексуальная раскрепощённость. Горы таблеток, море алкоголя и многокилометровые траходромы с тёплой водичкой, со скруглёнными углами и водяными горками, чтобы слишком часто в них не застревали и не давили в толчее насмерть. Одна беда – ко всему вырабатывается устойчивость. Необходимая доза «успокаивающего» уже способна убить, а тереться с противоположным или даже со своим полом надоело до полной физической дисфункции и атрофии. Куда идти и что делать? Некуда бежать, буквально некуда. Пространство и само небо над головой вытеснены, их уже века как имитируют на мониторах. Заняться нечем: нет ни работы как таковой, ни развлечений, поскольку всё давно автоматизировано, надоело или устарело. Никто не видит результатов своего труда. Бездумное вечное общество, как биомасса мяса крупного рогатого скота в питательном растворе. Немногочисленная прослойка всё ещё осознающих своё существование особей ярится и рвёт на части себе подобных, как кормовая саранча в узких стеклянных колбах. Бессознательное довольство и слепой гнев – вот два полюса нового мира. Первый заменил счастье пассивным обывателям, второй дал иллюзию выхода деятельным и сильным людям. Право выбирать между ними тоже отсутствует, государство всё сделало за тебя и без твоего ведома, ещё в раннем детстве. Ничего не изменить. Ни-че-го. Государственный механизм настолько отлажен, что давит любой бунт в зародыше, ещё на уровне идей и эмоций.

***Герой, любовник, психопат.

Главному герою сложно даже думать о себе по имени. Зато у него есть личный порядковый номер и работа. У него есть жилая ячейка, куб со стороной в два метра. Кровать, шкаф, полка, стул и монитор во всю стену. Он ещё хорошо обеспечен. Жаль, что у него клаустрофобия. Ничего, уже терпимо. Он научился, едва переступив порог, запивать текилой снотворное и отключаться до следующего оперативного вызова. Он представитель силовых структур, он в Фаланге. Надевает маску Аполлона, как все, и делает то, что должно. Он с детства в неоплатном долгу у государства. Он рождён незарегистрированным, изъят у родителей и выращен в детдоме воспитателями в масках гневного Зевса. Общество потратило на него ресурсы, он отрабатывает, изымая детей и отдавая их представительницам парной своей службы в масках Афины. Вся его жизнь в службе. Уйдя с неё, он потеряет абсолютно всё и сразу. Он ненавидит себя, службу, государство, своих родителей, вопреки закону родивших его, людей, заставляющих его служить своим нежеланием сопротивляться скотскому инстинкту размножения. Спрессованный гнев, копящийся годами, как раздражение, лишь заставляет его лучше исполнять свои обязанности. Только развитая химическая промышленность не даёт ему окончательно сойти с ума.

Как водится, героя находит неожиданный покровитель из правящей верхушки – Олимпа – и даёт ему особое задание на грани политики и криминала. Это послужило катализатором для начала многих событий и, главное, пробуждения его личности. Прямо сказать, не самой приятной личности. Читателя проводят по кругам его ада: подробности воспитания, экзаменов, службы. Ни детства, ни дружбы, ни любви. С виду здоровый ампутант, не знающий даже, каково это – быть целым, но болезненно переживающий и ощущающий свои уродство и неполноценность. Он полностью слился бы с общей безликой массой, не будь у него нескольких мучительных и навязчивых воспоминаний: деревянное распятие с Христом и пара коротких фраз матери о религии. Непрекращающийся внутренний монолог о вере и ненависти, раскрученное до предела и уже перегретое динамо. Вот это действительно интересный и новый ход Дмитрия Глуховского: использование религии без морали, мистики, откровений, чудес и фанатизма. Его герой наделён чувством сродни инстинкту, чем-то подсознательным и привитым с детства. Чем-то, что можно выразить словами: «Я не знаю, как должно быть правильно, но то, что сейчас, неправильно». Это даже совестью назвать в полной мере нельзя, но на том он и стоит, тем только и интересен.

Очень жёсткое, намеренно жестокое и эпатажно бесстыдное повествование. Дмитрий Глуховский не использует иносказания, не замолкает при описании многочисленных отвратительных моментов из прошлого и настоящего своего героя. Он будто упивается чернухой. Если за ним в детдоме гонится, чтобы изнасиловать его, старший воспитанник, это чувствуешь. Если он пошёл к проститутке, то уж будьте уверены, что полка будет навешена на все три дырочки. Бьют беременную женщину в живот – это видишь. Герой получает по морде – читатель, имеющий этот опыт, узнаёт свои ощущения. «Любовный» треугольник – их тут висит целых два на одном герое – изображён в том же стиле. Никакой возвышающей любви и никаких нежных чувств. Вместо диалога влюблённых – один его безумный монолог. Мысли, чувства и желания женщин не важны настолько, что отсутствуют в фокусе книги. Им приходится раздеваться, как-то по-особенному отдаваться, изменять, отбиваться, скандалить и орать только для того, чтобы их заметили. В чём ценность и особость женщины, если деторождение под запретом, а заниматься сексом можно с кем угодно? «Заткнись и двигай телом!» Намотать волосы на кулак и по лицу отхлестать, чтобы в крик, чтобы в слёзы, чтобы тушь потекла. Женщина – жертва? Нет, обоюдный эгоизм и взаимное непонимание во всём. У обоих полов только телесное, только низменное. Грубо и изощрённо удовлетворяемая похоть, больше похожая на издевательства. Хирурги будущего всё зашьют. Что это, демонстрация бездумной трансляции порно, теперь уже из мозга в реальность? Может быть. Зависть, ревность, обида, гнев. Желание либо полностью обладать, либо растоптать, унизить и уничтожить. «Я тебя люблю – я тебя убью – я себя убью». Деградация налицо. Вопрос в том, только ли общество будущего деградировало?

***

Я действительно удивлён, встретив антиутопию столь высокого уровня, и рад, что её написал именно российский автор. Рано, рано ещё заколачивать гвозди в крышку гроба современной отечественной литературы. Форма не та? Ну да, согласен, отнюдь не классическим слогом писано. Так ведь и мы с вами уже давно не дамы и господа. Порой, чтобы прийти в себя, просто необходимо получить хорошую полновесную затрещину. Некоторым помогает. Что такое страх будущего? Это боязнь неизвестности, любых перемен, и прежде всего – смерти. Дмитрий Глуховский в этом романе возвёл страх будущего в принцип, сделал его законом существования. Но убежать от будущего невозможно, как нельзя остановить само время. Стремление контролировать абсолютно всё, и даже смерть, лишило общество развития, привело его к ступору, следом погрузило в кому, которая, в свою очередь, грозит перейти в смерть. Парадокс: смерть от желания её избежать. «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Смешно, вот только почему-то никто уже не смеётся.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Энн Райс «Вампирские хроники»

ХельгиИнгварссон, 19 ноября 2017 г. 16:09

«Вампирские хроники» Энн Райс – крайне непривычное и необычное для меня чтение. Я, как и большинство несовременных мужчин, преступно нетолерантен и плохо переношу даже платонические и высокохудожественные описания любви двух партнёров одного с собой пола, а в этих книгах такие отношения стали нормой. Как же хорошо, что сериал открывается почти целомудренным по сравнению с остальными романами «Интервью с вампиром»! Как и в случае с группой «Queen» времён Фредди Меркьюри, сначала я втянулся, а когда узнал – было уже поздно. Я закусился, стиснул зубы и стоически продолжил начатое. Признаюсь, что даже после всех душевных мук и терзаний нисколько не жалею ни о том, ни об этом случае. Я до сих пор слушаю хорошую музыку, слушаю её прямо сейчас, во время написания этого эссе, и знаком теперь с одной из ярчайших представителей «Серебряного века» литературы о вампирах. Усилия действительно того стоили.

Энн Райс не просто восхитительна в своих безудержных фантазиях, она профессионально работает с текстом и сюжетом, цепко удерживает читательский интерес. Цикл с каждой книгой лишь раздвигает горизонт её художественного мира дальше и дальше по принципу всё увеличивающихся концентрических кругов. Как именно? Странами и целыми континентами осваиваются новые географические зоны. Всё глубже и глубже становятся экскурсы в прошлое как всего человечества, так и отдельных героев. Расширяется знакомство с её собственным, пусть бедным, но оригинально организованным бестиарием: собственно вампиры, монструозные и безмозглые упыри, природные и стихийные духи, привидения и души умерших, лесные ведьмы и городские маги, экстрасенсы и спириты, падшие ангелы и кровавые древние боги, неканонические Иисус Христос и Господь Бог, а также некоторые другие существа и сущности. Авторская мифология Энн Райс ненавязчиво и органично вплетается в историю, легенды и мифы народов мира, вживляется в современную культуру. Возникают, уходят в тень и снова появляются на сцене всё новые и действительно интересные персонажи, отличные друг от друга. Постепенно и ступенчато, как в масонском ордене, раскрываются тайна появления в этом мире вампиров, их сверхъестественные умения и способности. От книги к книге значительно меняются даже жанровые особенности и внешний стиль повествования. Например, легко узнаются элементы исторического и любовного романа, мистики, романтизма, сентиментализма, новеллистического повествования, авантюрного приключения, «божественной драмеди», городского фэнтези… Всего не перечесть без раскрытия конкретных сюжетов. Читайте, и вы увидите сами!

Меня, как и многих других, отталкивают (и всегда будут вызывать во мне брезгливость вплоть до отвращения) некоторые не вполне пристойные сцены и отдельные мерзкие моменты вампирского цикла, обыкновенно имеющие здесь сексуальную подоплёку. Помимо уже отмеченного и откровенно навязчивого мужеложства, в повествовании имеются педофилия и геронтофилия, эдипов комплекс, детская проституция, ритуальный каннибализм и (вот они, корни анекдота о старом беззубом вампире!) то, что, не желая подробно описывать само действие, можно назвать «менструальным вампиризмом». Согласно шкале оценки допустимости Джошуа Тревиньо («окно Овертона»), местами зашкаливает от «радикально» до «немыслимо» в сторону «большей свободы». Границы допустимого расшатываются основательно, но желания «бросить ЭТО немедленно» почему-то не возникает. Возможно потому, что страдают стены и кровля, а не фундамент нормы. Предлагаю не зацикливаться на этом, как и сама Энн Райс. Что есть, то есть, и от этого не отказаться. В многочисленных вариациях жанра «хоррор» конкретные страхи, бытовая чернуха, насилие, убийства, секс, половые извращения, психические отклонения, мифологемы, архетипы, религия и мистический ужас идут рука об руку. Набор и степень детализации этих составляющих разнится в зависимости от автора, но общее правило не меняется никогда. Желаешь действительно поразить читателя – сначала выведи его из равновесия, лиши душевного покоя, поставь вне привычной (и приличной) зоны комфорта.

Основная и общая претензия, неоднократно высказанная в основном мужской аудиторией «Вампирских хроник» – это, естественно, многочисленные описания гомосексуальных любовных игр. Что также никого не удивляет, недовольство вызывает отнюдь не женский их вариант. Действительно, здесь и мне видится явный перебор. Не вдаваясь в подробности, отмечу, что присутствуют описания сцен от почти дружеских объятий до недоговорённой, иносказательной и, в редких случаях, откровенной порнографии. «Танцуют» все, от вампиров до людей, но не всё так страшно, как может показаться. Не стоит сгущать краски. Главное, на что следует обратить внимание – это то, что гомосексуализм в книгах Энн Райс не самоцель. Это лишь малая часть её мира, никак не пропаганда, не воинствующий вызов общественной морали и семейным традициям. Он есть, но особого и пристального внимания не заслуживает. Покувыркались и забыли. Следующий момент, о котором стоит знать, это отсутствие самой физической возможности полового акта у вампиров ввиду их полной импотенции. Они мертвы и, как ни крути, их удел – бессильная бисексуальность. Путь к «вратам наслаждения» открывается для них лишь через клыки, горло и желудок. Особо ушлые индивиды предпочитают дружить с живыми партнёрами и работать руками и губами, но всё равно всегда заканчивают кровопусканием. Таким образом, вся сексуальная гиперактивность вампиров в основном происходит от осознания невозможности получить желаемое, и чаще всего случается лишь на словах. «Сосут и плачут, плачут, но сосут», как верно подметил Ник Перумов в «Охотники. Пророчества Разрушения». Выдохнули. Вдохнули. Успокоились. Можно продолжать дальше?

Рискну высказать предположение, что такой род «свободной любви» в творчестве Энн Райс появился не только из-за взрыва общей распущенности, вызванной сексуальной революцией шестидесятых-семидесятых годов двадцатого века (как мы помним, год её рождения 1941-й). Не обошлось и без этого, конечно. Но всё же, по-моему, истинная причина кроется в омутах и подводных течениях гендерной психологии. Как мужчине никогда не удастся понять или, переодевшись, изобразить женщину – так и у Энн Райс, каким бы талантливым автором она ни была, не получилось полностью войти в образ и создать полноценных героев противоположного ей пола на том уровне достоверности, чтобы в их правдоподобие поверили читатели-мужчины. Приведу ниже всего три показательных примера из её текстов и свои комментарии к ним, судите сами.

Пункт первый. Абсолютно все описания нежной мальчишеской влюблённости, неистовой юношеской страсти и зрелого мужского желания – от эмоциональных их проявлений до физиологических – практически полностью не соответствуют действительности. Их будто записали с чьих-то слов и исковеркали, желая приукрасить, а не взяли из своего личного опыта. Читал, смеялся и плакал.

Пункт второй. Образ Старшего Мужчины (Учителя, Наставника, Отца, Вожака) у мальчиков и юношей действительно священен, присутствует даже некоторая доля влюблённости. Но мы не влюбляемся в него, как девочки, так, как это описано в сериале, и тем более не испытываем желания и потребности недвусмысленно лечь под него и по-женски «отдаться ему и его сильным твёрдым рукам». Это я считаю уже серьёзным проколом со стороны Энн Райс. Поясню свою мысль специально для въедливых дам, имеющих полное право спросить: «Почём мне знать, какие чувства испытывают девушки к Старшему Мужчине?» Отвечаю: «И не могу знать, лишь предполагаю, но отношение мужчин к этому образу совсем другое». Мы видим в нём будущего себя, идеального самца для подражания. Мы учимся у него и ждём одобрения и похвал, как божественной милости. Набравшись сил и опыта, мы бросаем ему вызов и боремся с ним, чтобы превзойти его и занять его место. Всё просто до примитивности, и никаких сладких слёз в подушку.

Пункт третий. Чрезвычайно важный момент, который, вероятно, может вызвать приступ бурного веселья у женщин. Ну не способен ни один здоровый мужчина в своём уме относиться к собственному пенису, как к чему-то «непонятному», «ненужному» и совершенно «лишнему», как к «ничтожному кусочку мягкой плоти», «жалкому», «мокрому», «липкому» и «вонючему». Это наш идол, наш кумир, отдельное самостоятельное существо со своими специфическими и зачастую неконтролируемыми желаниями, а также предмет нашей тайной гордости. Вам смешно, милые дамы? А мы так живём. Уже привыкли ходить с Ним, как со своенравным кобелём на поводке, холить его и лелеять.

Думаю, на этом пора заканчивать. Повеселились достаточно, даже устали. Обобщая всё сказанное выше, утверждаю, что мужские персонажи Энн Райс – это женщины, неловко и со смешным неистовством изображающие мужчин. Замечателен в связи с этим персонаж Габриэль де Лионкур, мать Лестата (появляется уже во второй книге цикла), и её диалоги с сыном. Личное моё мнение состоит в том, что американская «Гусарская баллада» не удалась, поскольку на целый батальон «шурочек» Энн Райс не удалось изобразить ни одного поручика Ржевского. Поэтому имеем то, что имеем, а именно – женский мистический любовный роман-эпопею с чёрными нарисованными усиками и мягким бюстом внушительного размера. Те немногие из мужчин, что способны отстраниться и удержать на расстоянии многочисленные трансгендерные подробности, получат удовольствие от чтения. Я смог, хотя и, признаюсь, с огромным трудом. Всем остальным категорически не советую заходить дальше «Интервью с вампиром». «Show Must Go On!»

Оценка: 7
–  [  4  ]  +

Грэм Джойс «Безмолвная земля»

ХельгиИнгварссон, 18 октября 2017 г. 16:28

«Безмолвная земля». Небольшой стеклянный шар с домиком, парой ёлок и снегом. Потрясёшь его – и сами знаете, что будет. Так и роман. Начнёшь читать и сразу понимаешь, что он из себя представляет и что будет дальше. Удивительно, но ни шарик, ни роман не теряют от этого своего очарования. Ни капельки.

Вечная и старая как мир, повторяющаяся снова и снова история. Мужчина и женщина, любовь и смерть, эгоизм и альтруизм. Достаточно одной действительно экстремальной ситуации, чтобы сразу отвалилось всё лишнее, и обнажилась основа. Лавина сойдёт, а скалы останутся. Именно это и случилось с Зоей и Джейком. Отдых на модном горнолыжном курорте – на деле всего несколько раз по три минуты удовольствия. Всё остальное – длительный период накопления средств, проезд, давка в автобусе и ресепшн гостиницы, дорога вверх по склону. Брак – удовлетворение похоти, положение в обществе и привычка, даже продолжение рода в нём не обязательно. Существование – всего лишь набор скучных, примитивных, однообразных и повторяющихся движений. Дыхание, еда, сон, выделение отходов, фрикции.

Как быть, если не только в повседневности, но и при выходе за рамки обычного напрочь отсутствуют активная борьба и прямая угроза жизни? Если вдруг совсем пропадёт каждодневная жвачка, позволяющая не думать о смысле своего личного существования? Что делать тогда? Придётся остановиться и оглянуться. Оглядеться вокруг и взглянуть на себя. Ужаснуться. Где я? Кто этот человек возле меня? Почему мы вместе? Кто я? Зачем я?

Наедине с собой все дела и занятия теряют смысл. Еда безвкусна. Секс неинтересен. Алкоголь не пьянит. Лихорадочная гиперактивность вскоре сменяется скукой и раздражением, а те – апатией. Мир вокруг распадается, осыпается, исчезает. Внезапно замечаешь, что и сам теряешься по частям. Только что было что-то – и вдруг этого не стало. Ноющая, зияющая, всё разрастающаяся пустота внутри. Угасают воспоминания, даты, слова, мысли. Начинаешь говорить и не знаешь, как закончить. Забываешь начало фразы. Молчишь. Засыпаешь. Умираешь. Гаснешь.

Вначале не было ничего. Ничего, кроме бога. А может быть, человека. Двух людей: мужчины и женщины. Ей было холодно. Он зажёг огонь и поддерживал его, а женщина рассказывала ему сказки. Она боялась кого-то во тьме, и он защищал её. Она готовила ему пищу и называла её вкус. Он ел, слушал и верил ей на слово. Они были. Они – стали. Но нельзя гореть, не сгорая. Когда вокруг нет ничего, единственное, из чего можно творить – это ты сам. Вспыхнут чувства, появятся воспоминания, жизнь обретёт свет, тепло, цвета, форму, вкус и смысл. Живёшь, лишь отдавая себя друг другу. Даёшь жизнь, лишь жертвуя собой. Живи. Живите!

Оценка: 9
–  [  24  ]  +

Ник Перумов «Охотники. Пророчества Разрушения»

ХельгиИнгварссон, 15 октября 2017 г. 08:35

Вечер пятницы.

Ура, наконец-то свежачок от мэтра Перумова! Звучит-то как волшебно: «Сказки Упорядоченного», «Охотники», «Пророчества Разрушения». Не название – песня! Можно отдохнуть от почившего на лаврах основного сериала, побаловать себя фэнтезийным боевичком. Новые герои, законченный в две-три книги сюжет, бодрая фабула – что ещё для счастья надо? Быстрей домой, скорей в кровать, жену бай-бай, а сам читать!

Ночь с пятницы на субботу.

Тэ-экс, что тут у нас в аннотации? Маги, ещё и подраться не дураки. Спасибо ханси Фессу! Вампиров гоняют? Есть за что. А они, бедненькие, дружить хотят? Ничего, переживём! Эта гламурная нежить даже Хедина-Милостивца в конце концов достала. Козлоногие лезут со своими пророчествами? В том и интерес! Занимайте места в ложе, сейчас кто-то будет получать по рогам и наглой морде!

Спустя час.

Мама дорогая, куда я попал?.. Кота мне на воротник…

Суббота, шестой час утра, на кухне с безбожно разбуженной женой.

Понимаешь, я покупал книгу Перумова. Ну, я же тебе рассказывал: Ни-и-ик, Пе-ру-мов! Эльфы, драконы, кольца, хоббиты! Истинные маги, древние боги, новые боги, следующие боги, которые были маги! Помнишь? Один мир тресь, кучу миров хрясь, потом пришёл Спаситель. Какой Спаситель? Да вроде Христа, только со стрелой вместо креста. При чём тут Христос? Э-э-э, не важно, я не про это, я про другое! Покупал Перумова, а вляпался в «Сумерки»! С самого начала! Пойми, в «Сумерки»! Вляпался! А потом Геральт с Йеннифер разборки устроили! На полкниги! Да, и подрались тоже. Ты вот скажи, зачем мне надо знать, сколько раз и с кем эта заматеревшая... Всё, всё, не выражаюсь! Тут по-другому не скажешь! Сколько раз, с кем и как именно эта амбициозная аспиранточка спала ради диплома, очередного научного звания, продвижения в должности, каждого артефакта! Наконец, чтобы «защитить» своего «неблагодарного» и морально устаревшего возлюбленного?! Для чего мне её лучшая подруга-нимфоманка?! Мне?.. Нимфоманка?!. Кхм, мне тебя хватает, это я так, фигурально… Это всё в книге! Зачем я это читаю? Не знаю. Это же Перумов!

Я хотел, чтобы боевые маги спасали мир… Да, как в Сейлор Мун, только круче, не перебивай! А тут живого вампира половину главы вскрывают! С называнием всех над- и подчелюстных желёз и их выделений на латыни! Гной в тазик выпускают! «Артериум анималис» пинцетом в разрезе ловят, а те разве только не шипят в ответ! А потом этот жирный вивисектор идёт пить пиво, жрать колбасу и снимать проституток! Почему проституток? Потому что старшая дочь трактирщика, редкая мастерица, вышла замуж и уехала, а младшая ещё не достаточно подросла. Да, ему сам трактирщик сказал. Да, он знал про дочь. Да, вивисектор толстый, как летающий Харконнен, но ещё может получать удовлетворение орально! Да, всё прямо так и написано! Нет, я ничего не выдумываю! Вот, сама погляди! Зачем я это читал? Не знаю, это же Перумов…

Тут даже охотники на вампиров не охотники, а трапперы! Кто такие трапперы? Это трусливые капканщики! Никакого по мечу в руку и «грудь на грудь»! Шахматы какие-то! Да, с походовым описанием всей партии! Да, детально описано, как они каждую верёвочку натягивают и каждую пружинку взводят. Да, вампиры всё это время терпеливо стоят в сторонке, ждут и ничего не замечают... А потом вообще толерастия началась! Что такое толерастия? Это терпимость к … Нет, я не выражаюсь! Это нормальное мужское слово! Хорошо, не буду дома.

Ты пойми, я книгу брал! Книгу, цельное произведение, а не сборник рассказов! Ну да, тут написано «роман», а на деле это три-четыре рассказа специально обученные обезьяны ножницами порезали и склеили как попало! Почему двухтомник? Могут и третий выпустить, и четвёртый. А-а, почему не один том? Не знаю, если всю эту лишнюю… Всё, всё, не ругаюсь! Если всю эту воду слить, то и двухсот страниц не наберётся. Нет, это не параллельные сюжетные линии! Здесь даже сюжета нет! Нет, раньше было не то же самое! Нет, я не горячусь! Что это, уже соседи в дверь стучат? Ладно, выйду, извинюсь. Заодно вынести мусор? Я вроде с вечера вынес. А-а, ты про книгу… Я же деньги заплатил… Пятьсот рублей отдал… Говоришь, здоровье дороже? Гм. Может, в библиотеку отдать? Что? Не надо детям психику портить? Действительно, не надо. Ладно, уговорила, выкину.

Оценка: 4
–  [  6  ]  +

Олег Верещагин «Путь домой»

ХельгиИнгварссон, 1 октября 2017 г. 11:34

Это не детская литература. Вот главное, что понимаешь уже после первых глав дилогии Олега Верещагина «Путь домой». Подчёркнуто жестоко, жёстко, прямо и однозначно. Нет полутонов и светотени, промежуточные положения и всякая неопределённость в его мире попросту не выживают. Реальность накидывает ситуации, не предупреждая, и на них приходится мгновенно реагировать. Никаких «эй, подождите», никаких «моя хата с краю». Успел – жив, не успел – мёртв. Жизнь как схватка на клинках: удар – защита – контрудар. Жизнь или смерть, третьего не дано. Такой же однозначный категорический императив и в отношении морали. Другой человек всегда либо друг, либо враг. За друга жизнь отдай, врага убей. Унижение терпеть нельзя. Совершивший подлость не жертва обстоятельств, а подлец. Слабых и девочек защити. Рабство не имеет прав на существование. Девочки не должны воевать и умирать. Если в человеке есть гниль, она обязательно проявится и разрастётся, такой человек никогда не исправится и потому не достоин дружбы. Никакой новомодной «толерантности», компромиссы с совестью всегда приводят ко злу.

Что это, романтика плаща и шпаги, очередное ходульное сказание о дружбе, любви, чести и поединках? Современные зорро, гардемарины и пираты? Очень похоже, но чересчур натуралистично. Секс, увечья, пытки, изнасилования, гомосексуализм, убийства, каннибализм. Рыцари Круглого Стола спасут положение? Были здесь и они, но их уже сожрали. Идёт такое нагнетание откровенной «чернухи», что становится непонятно, для чего Олегу Верещагину понадобилось делать героями этой истории именно школьников средней параллели. Можно возмутиться, а нужно задуматься. Лишь современная городская цивилизация породила такое понятие, как «подросток» (он же «тинейджер») – уже не ребёнок, но ещё не взрослый. Взрослый, но недостаточно. В Средние века люди этого возраста уходили от родителей или теряли их, начинали обзаводиться семьями и хозяйством, нанимались на работу, рожали и воевали. В наше время «дети» из малообеспеченных семей и деревни хоть и вынужденно, но до сих пор вкалывают. Ещё пример к сравнению – в России смеются над «вечным студентом» за тридцать, холостяком без жилплощади и постоянного заработка, живущим на содержании у родителей. А в Европе это норма, поскольку там нишу наших тридцатилетних занимают пятидесятилетние. В чём разница? Только в правах, окружающей среде и воспитании. «Подросток» – это бесправный взрослый, искусственно задержанный обществом в развитии социального статуса из-за повышения среднего возраста населения. Именно проблемой инфантилизации современного общества и решил заняться «безумный пионервожатый» Олег Верещагин в своём жестоком эксперименте. Детей в его «Пути домой» нет. Они изначально поставлены в условия, заставляющие их оперативно принимать взрослые решения, и потому либо взрослеют в свои двенадцать-шестнадцать лет, либо погибают. Естественный отбор. Глобальная ритуальная инициализация, в которой могут выжить только личности с максимально развитыми морально-волевыми качествами и практическими навыками.

Окружающий мир дилогии похож на чуть усложнённый лабиринт для крысы. Даны во всём землеподобные декорации для обитания, природные ресурсы – лишь руки приложи, смена времён года и дикие звери, чтобы не расслаблялись. В избытке готовое – осталось найти – средневековое оружие для смертоубийства, враги и конкуренты. Враги возведены в абсолют для полной невозможности переговоров и заключения с ними мира: рептилоиды, каннибалы и гомосексуалисты. Конкуренты – такие же подопытные крысы, но часто другой национальности, причём националистические настроения для пущего интереса возведены в принцип. Беги, Лола, беги! Беги, но знай, что жизнь у тебя только одна. Беги, но помни, что остаться человеком важнее, чем выиграть. Условность и схематичность мира выгодно оттеняют и дополняют более чем многочисленные цитаты из русской и мировой классической и художественной литературы, песен советской эстрады и кинофильмов, культовых групп и бардов. Простите, но из чувства уважения к проделанной работе автора я хочу перечислить их в спойлере, хотя бы только из первой книги. Огромный массив чужих текстов и впечатляющий список фамилий! Одновременно срез конкретной ушедшей эпохи и вневременной культурный пласт настоящей поэзии. Картонные декорации простенького сюжета оживают, душа читателя расправляет крылья. Если отнять у персонажей эти песни, им останется только умереть. Олег Верещагин далеко не мастер описания человеческого сердца, но компилятор талантливый. Мне жаль людей, которые способны пролистывать в книгах «Пути домой» стихи, не читая их и не вникая, следя лишь за пунктиром передвижения загнанной крысы, издыхающей в лабиринте. Я бы хотел, чтобы сейчас зазвучала «Баллада о борьбе» («Средь оплывших свечей и вечерних молитв…», 1975 год) Владимира Высоцкого, хоть в его собственном исполнении, хоть группы «Мельница» Натальи О'Шей. После мне нечего будет добавить.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Чайф», Николай Гумилёв, «Аквариум», Ада Якушева, «Наутилус Помпилиус», ВИА «Пламя», Андрей Макаревич, «Кино», Вероника Долина, Сергей Лукьяненко, Булат Окуджава, Константин Никольский, Владислав Крапивин, Михаил Светлов, Гарсиа Лорка, Леонид Бутяков, Юлий Ким, Александр Розенбаум, Башлачёв Александр, Юрий Визбор, Владимир Ланцберг, Юрий Шевчук, Андрей Вознесенский, Максим Танк, Юрий Ряшенцев, Олег Митяев, Александр Грин, Осип Мандельштам, Валерий Миляев, Леонид Филатов, Александр Градский, Саша Чёрный, Владимир Высоцкий, Роберт Рождественский, Юрий Левитанский, Михаил Исаковский, Павел Коган, Михаил Танич, Марина Струкова, «Любэ», Сергей Есенин, Александр Пушкин, Алексей Толстой, Елена Хаецкая, Константин Симонов, Сергей Боханцев, Борис Вахнюк, Александр Галич, Александр Бушков, Мария Семёнова, Уильям Шекспир, Лайон Спрэг Де Камп, русские народные, казачьи, походно-туристские песни.

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

Ник Перумов «Приключения Молли Блэкуотер»

ХельгиИнгварссон, 27 сентября 2017 г. 17:43

Цикл «Приключения Молли Блэкуотер» удивил меня. Это первый представитель детской, без малого сказочной литературы в длиннейшем списке ориентированных на подростковую аудиторию книг Ника Перумова. При этом все действующие лица, конфликты и их решения остались вполне типичными для этого автора, да и в самом вымышленном мире произведения тоже, казалось бы, нет ничего нового. Всё кажется привычным, лишь адаптированным для чтения нормальной девочки примерно десяти-тринадцати лет. Своего рода «Перумов-лайт», безалкогольное, сладкое и в розовой банке. Неожиданное дополнение к уже освоенному им героическому фэнтези, космическому боевику и техномагии! Мир Молли пережил некую вселенскую Катастрофу, таинственным образом перемешавшую времена и континенты. Цивилизованная и дисциплинированная Империя героически бросает легион за легионом на бой с внезапно появившимися соседями: воинственными варварами, огромными зверомонстрами и ужасными магиками. Внутри государства с виду святая Инквизиция искореняет «отдельные случаи проявления дикой магии» и саботажа. Под землёй, словно гигантский гнойник, веками незаметно зреет и вот-вот прорвётся древнее Зло. Герой – в данном случае героиня – рождена Ключом ко всему происходящему... Ничего не напоминает? «Семь Зверей Райлега», «Дочь некроманта», «Летописи Разлома»? Но при всём внешнем подобии заметна и огромная внутренняя разница.

В этом мире никто уже не помнит, из-за чего и как именно случилась Катастрофа. Люди приняли изменившуюся географию как данность и действуют сообразно новым условиям – тогда как обычно у Ника Перумова катаклизм происходит прямо здесь и сейчас. Эта империя уже не калькирована с Римской Империи, как было, например, в случае с Мельином. Теперь она похожа на Великобританию девятнадцатого века, времён Pax Britannica и королевы Виктории. Промышленная революция, железные дороги и колониальные завоевания, джентльменство, консерватизм и классовое общество. Коренное отличие от реальности – оно же фантастическое допущение и основной стиль повествования – это стимпанк. Всё, что до того у Перумова работало на магии и кристаллах магии, теперь движется углём и паром. Извечное перумовское противовесное взаимодействие Порядка, Хаоса, Сил Третьих, Древних и Дальних упрощено до уровня периферийных вялотекущих войн и коварных планов одного обиженного при дележе Мира божества. Магия официально под запретом и публично объявлена нечестивой и варварской, её «совершенно случайные» всплески заблаговременно обнаруживают и своевременно обезвреживают агенты Особого Департамента. Некромантия, так любимая мэтром, представлена здесь в виде немёртвой изломанной машинерии в подвалах и катакомбах города-государства. Есть и вампиры, на этот раз весьма органично и, как всегда, коварно занявшие место среди высшего света Норд-Йорка.

Вновь, как и в написанном дуэтом с Дарьей Зарубиной цикле «Верное слово», эксплуатируется тема Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Там были «А зори здесь тихие» в исполнении магически трансформированных «зенитчиц», здесь используется ситуация в целом. Неготовность к отражению нападения, винтовки против автоматического оружия, партизанская тактика, отступление до Москвы, всё для фронта и прочие вполне узнаваемые аллюзии. Что это – попытка заинтересовать современных детей историей или профанация? Знать бы наверняка. «Rooskies» мира Молли – вполне узнаваемые русские. Сквозь стандартные западные клише о России (медведи, волки, валенки, снега) просматривается некоторое восторженное авторское восхищение. Само повествование строится так, что симпатии героини и сопереживания читателей постепенно переносятся с Норд-Йорка к этим «благородным варварам», которые, оказывается, вовсе не примитивны, а живут в согласии с матерью-землёй. Дикарями же и бездумной саранчой оказываются как раз жители Королевства. Более того, этим «rooskies» ещё и спасать придётся зашедших в технологический и магический тупик «европейцев»…

Сквозной для творчества Николая Данииловича и такой забавный персонаж, как боевитая «девочка», претерпел здесь значительные изменения. Помните Тэль из романа «Не время для драконов»? Вот квинтэссенция этой перумовской малолетней стервы. Типаж, от которого невозможно было отказаться даже в соавторстве с Сергеем Лукьяненко. Подраться-израниться, на руки упасть и котёнком прикинуться, чтобы добиться своего, голую попу показать и вынудить за собой тридцатилетнего мужика ночью по лесу бегать с известной целью. «Лолита-терминатор» с двуручным мечом из аниме! Молли – главный герой цикла – совсем другая. Пацанка, конечно, но скромница, умница, отличница и романтичная барышня одновременно. Одно это меняет знакомую картину целиком. Героиня – с виду всё тот же боевой маг, вечно в надрыве «вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю», кровь из глаз и зубы в крошку – здесь после великих побед за гранью возможного восстанавливается на удивление быстро, по принципу «лёг, поспал и всё прошло». Инквизиция её ловит – и ругает, грозит пальчиком и отводит, пристыдив, домой. Никакого сравнения с методами отца-экзекутора Этлау. «Допустимых потерь», как в том же «Хранителе мечей» или «Алмазный Меч, Деревянный Меч», нет. Тем более нет ужасов, выпавших на долю юной доньи Алиедоры. Кошечку девочка подобрала, спит с ней тайком от мамы. С мальчиками уже дружит, но ещё слабо представляет, что с ними делать и, тем более, как их использовать. Ходит в школу, выполняет домашние задания, получает высокие оценки. Папа с мамой, младший братик. Своя комнатка, куклы, хобби, подарок от папы. Ты – центр мироздания, ты и смерть несовместимы, твои друзья и близкие не могут умереть. Всё вертится вокруг тебя, всё ждёт, пока ты станешь готова. Можно валяться под тёплым одеялом в обнимку с любимой кошкой, пить на кухне горячий чай с домашним печеньем. Без тебя не произойдёт ничего важного, ничего не случится. Молли Блэкуотер всё ещё ребёнок, и читатель также должен хотя бы попытаться вернуться в детство.

Что получается? «Перумов-лайт», чуточку страшная современная сказка вместо привычного «пикирующего истребителя», спевшего напоследок «ми-и-и-ир вашему дому!..» Насколько она хороша или плоха – не мне судить. Я бы спросил у девочек подходящего возраста. Более того, с превеликим интересом узнал бы их мнение. Будет ли им интересна эта «Маленькая Баба-яга против вампиров»? Тот ещё вопрос. По-моему, «Приключения Молли Блэкуотер» – это такой же эксперимент Ника Перумова, как и его «Сказки Упорядоченного», а также детская вариация на тему «Семи Зверей Райлега».

Оценка: нет
–  [  7  ]  +

Сергей Т. Алексеев «Аз Бога Ведаю!»

ХельгиИнгварссон, 25 сентября 2017 г. 15:27

Прежде всего хочу предупредить, что роман Сергея Алексеева «Аз Бога Ведаю» не получится читать для отдыха или развлечения. Не собираюсь никого убеждать в том, что это научный труд по истории, религии или культурологии, совсем нет. Я лишь утверждаю, что по своим формальным и смысловым характеристикам произведение представляет собой нечто среднее между научно-популярной литературой, мистикой и манифестом своего рода «охранительного национал-патриотизма», направленного против так называемого «всемирного масонского заговора». Для адекватного понимания текста надо либо полностью отдаться ему и свято принять всё на веру (видимо, того и желает автор), либо скрупулёзно изучить его с академической точки зрения. В любом случае чтение будет работой, и очень тяжёлой.

Предлагаю не отвлекаться на псевдоисторический (он же событийный) пласт повествования, поскольку увязнуть в нём можно по уши и надолго. Слишком много по меньшей мере спорных моментов, считаю это откровенной провокацией со стороны автора, ловушкой для образованных, но вздорных умов. Действия как такового здесь нет, чем всё кончится – известно из любого учебника. Читателю приходится продираться сквозь бурелом народной этимологии на уровне Михаила Задорнова и арийской криптоистории-мифологии а-ля Александр Асов (хочу подчеркнуть, что даже родноверы признали книги последнего вредными славянской вере). Всё это «просвещение» подано навязчиво и откровенно безобразно: длинно, нудно, пафосно, отвлечённо от основного повествования, вследствие чего текст теряет всякое подобие целостности, а восприятие его только усложняется. Стискиваем зубы и читаем дальше, ищем заявленные Сергеем Трофимовичем высшие, сакральные смыслы.

Что находим? Весь арийский пантеон курит траву забвения, в князьях русских угас свет изначальный, на престоле киевском князь Игорь-Дурное-Семя и бесплодная старуха Ольга. Зато в Хазарском Каганате всё более чем хорошо. Гм. Восходит солнце на Севере, рождается сын божий Святослав, сотрясаются в страхе столпы государства иудейского! Но… баба дура, рефреном и через всю книгу. Не место ревнивой, мстительной и тварной самке у правила власти, не женское это дело. Ольга одной своей бабьей сутью на корню исковеркала, сгубила мужа, сына, внуков, веру и государство. Баба-то она дура, это нам объяснили подробно и на конкретных примерах, но кто этим воспользовался? Хазарский Каганат, а точнее – рахданиты, его посвящённые высших кругов пирамиды власти.

Вам это ничего не напоминает? Мне – «Протоколы сионских мудрецов» в лубочных картинках, славянский комикс. Доходит до многозначительных «прозрений» будущего: иудейские звезды над Кремлём, смутьяны григории, вредители владимиры (!) во главе России, многочисленные войны за Балканы («землю сияющей власти» и «центр земли русской»), американский лозунг «Свобода и Потребление» для уничтожения гоев и порабощения их иудеями. Дальше – больше. Змей Золотой и тайная власть злата, поединок со Змеем. Царь царей и раб рабов, каган всея Руси, воля или свобода. Лебединая Дорога и Млечный Путь, птицы белые бьются с птицами чёрными. Вышитая рубаха вместо брони, казачество – святая стража Севера, серьга – знак Рода. Ритуальное мужеложство или обет воздержания. Богатырь или детина, наивный иван-родства-не-знающий. Волхвы-цыгане как помощь арийской Индии и тайное оружие Иудеи – христианство. Россия супротив мира всего в нескончаемой борьбе за своё существование и единственно верный правопорядок, их орда – а нас рать. Одним мистика, другим – сакральные знания, выбирайте сами.

Так ли уж оригинален Сергей Алексеев? Роман «Аз Бога Ведаю» написан своеобразно, но безусловно патриотично, смысл его берёт за душу и лечит раны сердечные – но те же струны заставляет звучать, например, и цикл «Древний» Сергея Тармашева. Бросаются в глаза и отличия – здесь всё своё, родное, и сразу мифологическое, без длинного вступления из постапокалипсиса и космических баталий. Без экшена, как даже в собственных «Сокровищах Валькирии», зато с мистикой, подобной «Песне Сван» Роберта Маккаммона. Всё бы ничего, но есть у Сергея Трофимовича некоторая претенциозность, которая не позволяет мне воспринимать все его книги явлением временной, модно-патриотичной развлекательной литературы, эксплуатирующей недавнее и современное унижение России после развала СССР. Эта претенциозность, по-моему, наиболее полно выражена в его эссе «Россия: мы и мир» и в разделе «Уроки русского» его официального сайта. Это настораживает, но и вызывает уважение к автору.

Оценка: 7
⇑ Наверх