Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «shickarev» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 25  26  27

Статья написана 9 мая 11:57
Размещена также в рубриках «Калейдоскоп фантастики», «Интервью»

Сегодня появляются все новые и новые виды вооружения, способные изменить традиционные представления о боевых действиях. И все чаще слышны голоса о том, что мир стоит на пороге глобальной войны. Какой будет эта – пока гипотетическая – война будущего? Как будет развиваться сирийская кампания? И какие геостратегические сценарии военных конфликтов наиболее вероятны? На вопросы Сергея Шикарева отвечает «Александр Зорич» – под этим псевдонимом выступают писатели Дмитрий Гордевский и Яна Боцман, авторы 32 романов, среди которых – научно-фантастические технотриллеры «Завтра война», «Время – московское!», «Стальные грозы», «Беглый огонь», «Полураспад». Также Александр Зорич известен как один из наиболее востребованных отечественных сценаристов и военно-технических консультантов. С его участием создано более 20 сценариев для компьютерных игр, среди которых такие военные стратегии и шутеры, как «В тылу врага», «Черные бушлаты», «Новый Союз», War is war.

– Распространено мнение, что традиционные военные стратегии сегодня нуждаются в пересмотре, в том числе в связи с появлением новых видов вооружения. Насколько это верно? Чем война будущего будет отличаться от прошлых войн?

Дмитрий Гордевский: Собственно, стратегические принципы военного искусства – это самые общие, базовые постулаты, которые чем-то сродни аксиомам геометрии. Вот некоторые из этих принципов:

  1.     силы надо концентрировать на направлениях главных ударов;

  2.     группировки противника надо окружать и расчленять;

  3.     управление своими войсками должно быть твердым, скрытным, непрерывным;

  4.     нельзя позволять противнику перерезать свои линии снабжения;

  5.     противника надо вводить в заблуждение относительно своих истинных замыслов.
Яна Боцман: После появления ядерного оружия, в 1950-е годы, многие теоретики писали, что атомная бомба полностью отменит классическую стратегию. Однако рассекреченные документы НАТО и Варшавского Договора 1960-1980-х гг. показывают: на стратегическом уровне военное планирование выглядело примерно так же, как накануне Первой мировой войны. Только вместо конницы выступали огромные массы танков, а вместо классической артиллерии оборону врага должны были взламывать сотни атомных боезарядов… В общем, я не думаю, что в обозримом будущем нас ожидают революции в стратегии. Хотя технология ведения военных действий – то, что у нас называется «оперативное искусство» (в военной доктрине США дословно так же – operational art), – конечно же, меняется, и меняется зримо.

– А как эти «технологические» изменения отразятся на обычных солдатах? Изменится ли их роль в военных операциях и боевых действиях, например, по сравнению с пехотинцами прошлого?

Дмитрий Гордевский: Сейчас налицо две тенденции. С одной стороны, все передовые армии стремятся перейти к бесконтактным боевым действиям. То есть обнаружение вражеских целей хотят возложить на роботов, а их поражение – на дальнобойные огневые средства: артиллерию, ракеты, авиацию и, снова же, роботов (дронов и т.д). Бесконтактная война превращает классического воина в оператора сложной техники, который удален от линии соприкосновения на многие километры – иногда на целые тысячи. Как, например, операторы американских тяжелых дронов MQ-9 Reaper. В общем, вместо Рэмбо, лупящего из пулемета от бедра, получаем усредненного офисного айтишника в униформе.

С другой стороны, и в США, и в России, и в других передовых странах сейчас запущены очень дорогостоящие программы превращения бойцов первой линии (комбатантов) именно в Рэмбо. Обновляется всё. Автоматы должны бить кучнее, винтовки – дальше и точнее, противотанковые управляемые ракеты станут малогабаритными настолько, чтобы их можно было носить за спиной и запускать с плеча, от бронежилетов требуется держать автоматную пулю чуть ли не в упор, приборы ночного видения и сверхчуткие микрофоны делают бой всесуточным и всепогодным… Ну а экзоскелетные конструкции позволят бойцу не упасть под весом всего этого великолепия.

В пределе развития за 20-30 лет можем получить классический боевой экзоскелет с независимым источником питания на топливных элементах (fuel cells) – примерно такой, какой был показан в фильме «Аватар». Это – полная противоположность бесконтактности, потому что экзоскелет нужен как устойчивая платформа для стрельбы и средств обнаружения, а также как носитель бронезащиты. А все эти качества будут востребованы в ближнем бою – например, на улицах города.

При этом массовое внедрение экзоскелетов даст один любопытный побочный эффект: резко упадет результативность действия традиционных боеприпасов по пехоте. Сейчас разрыв гаубичного снаряда или легкой авиабомбы с дрона выводит из строя пехотинцев в радиусе 30 метров тяжелой баротравмой и осколками. Но и ударная волна, и стальной град могут быть парированы достаточно продвинутым экзоскелетом. А ведь вся концепция бесконтактной войны держится именно на том, что наши боеприпасы эффективно поражают не только технику, но и пехоту!

Отсюда мы видим, что в ближайшие 30-50 лет роль пехотинца-комбатанта может и упасть почти до нуля (если экзоскелеты достаточной эффективности созданы не будут), и удивительным образом возрасти (а ведь экзоскелеты смогут еще и заменить значительную часть легкой бронетехники!).

– Станет ли космическое пространство полем боевых действий? И насколько сегодня милитаризирован космос?

Дмитрий Гордевский: Сама физика полета диктует милитаризацию космоса. Чем выше мы забираемся, тем быстрее можем лететь, а чем быстрее летим, тем нас труднее сбить и тем стремительней мы обрушим на голову врага смертоносный груз. Все баллистические ракеты используют космическое пространство для скоростного движения в верхней части своей траектории. В этом смысле «милитаризация» космоса началась еще в 1940-е годы с запуском немецких ракет V-2 по Лондону, а подбираться к космосу немцы начали даже раньше – во время обстрелов Парижа из пушки «Колоссаль» в 1918 году (чьи снаряды летели через стратосферу на высоте 45 км – в 4 раза выше, чем современные авиалайнеры, например). Далее, Гагарин еще в космос не полетел, а в 1950-е годы уже вовсю рисовали эскизы орбитальных бомбардировщиков и схемы ракетных баз на Луне.

Но в 1960-е гг. из-за внушительных космических успехов СССР американцы сочли, что размещение атомного оружия на орбите Земли не даст им решающих преимуществ, но при этом обойдется в триллионы долларов. Поэтому в 1967 году был подписан советско-американо-британский договор о неразмещении ядерного оружия в космосе. Он заморозил все масштабные программы милитаризации космоса. До конца XX века сверхдержавы ограничивались в военной сфере только выведением спутников разведки, связи и навигации. Ну и были еще всякие интересные эксперименты: любители военной техники знают, наверняка, про разработку советской боевой космической станции «Скиф», про то, что все «шаттлы» и «бураны» рассчитывались под обслуживание размещенных на орбите ядерных боеголовок… Но как бы там ни было, ни одна серьезная система вооружений в космосе развёрнута не была.

И хотя в первое десятилетие XXI века де-факто произошел отказ от большинства мирных договоренностей между США и СССР, сегодня над нашими головами Звезда Смерти тоже пока что не летает. Милитаризация космоса – дело долгое и дорогое. Но вызов традиционным космическим лидерам может быть брошен Китаем. Китай сегодня быстрее прочих стран наращивает темпы присутствия в космосе, и, кто знает, возможно, именно он станет обладателем первой полноценной боевой станции на орбите.

– Какие сегодня существуют перспективные разработки в военной технике?

Дмитрий Гордевский: Ну, если говорить именно о перспективных разработках, то в сфере эксклюзивного хайтека (то есть такого, который потенциально доступен буквально 2-3 странам на планете), я бы выделил следующие изделия:

  1.     гиперзвуковые крылатые ракеты;

  2.     гиперзвуковые стратосферные самолеты;

  3.     противоракеты с кинетическим перехватом;

  4.     сверхдальнобойные атомные торпеды;

  5.     рельсотороны;

  6.     лазерные пушки.
Понемногу о каждом.

Гиперзвуковые крылатые ракеты. Это такие ракеты, которые перемещаются в атмосфере по пологой траектории на расстояния в тысячи километров и при этом имеют крейсерскую скорость порядка 1500 метров в секунду и больше. Их крайне сложно перехватить и сбить (в отличие от сравнительно медленных дозвуковых крылатых ракет – таких как, например, «Томагавк» и «Калибр»). Гиперзвуковые крылатые ракеты невозможно создать без надежных реактивных двигателей нового типа. Американцы с 2010 гоняют экспериментальную X-51A Waverider, в РФ всё пока что скрыто завесой секретности.

Гиперзвуковые самолеты. Речь идет о самолетах, перемещающихся на высотах более 30 км со скоростями 1500 метров в секунду и выше. Их также называют стратосферными и суборбитальными. Трудностей с их созданием еще больше, чем с гиперзвуковыми ракетами, но они сулят своим обладателям огромные возможности по нанесению быстрых трансконтинентальных ударов при помощи обычного, неядерного оружия.

Противоракеты с кинетическим перехватом. Первые противоракеты, способные сбивать вражеские атомные боеголовки и их носители, появились еще в 1950-е годы. Но из-за недостаточной точности перехвата (расчетный промах составлял десятки и сотни метров) они оснащаются ядерными боеголовками, чья огромная мощность компенсирует отклонение от цели. Только в последние десятилетия точность перехвата поднялась до тех значений, когда противоракета может поразить цель непосредственно – кинетическим ударом. Отсутствие ядерной БЧ качественно снижает ее опасность для экологии и населения собственной страны. Отсюда вытекает психологическая легкость массовой постановки таких противоракет на боевое дежурство, что в значительной мере и способствовало к фактическому отказу США от Договора по ПРО 1972 года.

Сверхдальнобойные атомные торпеды. Торпеды с ядерными БЧ появились еще в 1960-е годы, имели дальность хода 10-20 км и были предназначены для поражения подводных лодок и надводных кораблей противника. Однако сейчас речь идет не о тактическом, а о стратегическом средстве. Россия, стремясь найти асимметричные ответы на усиление американской ПРО, то ли ведет, то ли имитирует разработку больших автономных подводных аппаратов (вероятно, с атомным реактором в качестве энергоустановки), которые могли бы преодолевать под водой тысячи километров и доставлять к целям на побережье противника тяжелые водородные заряды мегатонного класса. Программа носит (или якобы носит) наименование «Статус-6», жаждущие подробностей приглашаются к гуглению.

Рельсотрон. Он же railgun («рейлган»). Это пушка, снаряд которой разгоняется при помощи мощного электрического тока, создающего силу Ампера. Здесь мы снова говорим о гиперзвуке. Если снаряд обычного орудия практически невозможно разогнать быстрее чем 1200 м/с, то рельсотроны сулят скорости порядка 2-2,5 км/с, то есть вдвое выше, что, конечно, дает пропорциональный прирост дальнобойности. Подобные орудия имеют хорошие перспективы во флоте, где никого не испугаешь установкой весом в 100 тонн и где корабельные силовые установки могут обеспечить мегаваттные энергозатраты. К настоящему времени были опубликованы видео с испытаний американского корабельного рейлгана, а также фотографии аналогичного китайского изделия. В РФ два года назад заявили о работах над собственным рейлганом, но ни один снимок пока что рассекречен не был.

Лазерные пушки. Это изделие с огромной историей: различные «лучеметы» и «лучи смерти» появились в фантастике за много десятилетий до того, как был создан первый оптический квантовый генератор (собственно лазер). Но нечто сравнительно боеспособное, могущее доставить к цели энергию порядка 1-5 МДж (эквивалент 200-1000 граммов тротила), начало появляться только в последние годы. Я думаю, до 2025 г. мы услышим об успешном применении в локальных конфликтах тактических лазерных установок ПВО, а около 2035 г. – о заступлении на боевое дежурство первых противоракетных лазеров на орбитальных станциях.

– А насколько вероятно использование ядерного оружия?

Яна Боцман: Вполне вероятно. Причем если в 1970-1980-е типовым вариантом применения ядерного оружия считался обмен ударами между США и СССР, сегодня всё выше вероятность использования атомного оружия одной стороной в локальном военном конфликте. Например, его могут применить США против Северной Кореи, мотивируя это необходимостью уничтожения подземных ракетно-ядерных объектов.

– В каких еще регионах в будущем возможно возникновение военных конфликтов?

Яна Боцман: Основным поясом нестабильности сейчас является мусульманский мир на огромном пространстве от Западной Сахары до Филиппин. Из-за того, что подобное статус-кво поддерживается еще с 1980-х, может сложиться впечатление, что так будет всегда. Но, скорее всего, после «переформатирования» Ближнего и Среднего Востока ведущие мировые державы возьмутся за другие регионы. Одним из самых пожароопасных является, конечно же, Юго-Восточная Азия, где через теплые моря идут нескончаемые караваны танкеров и контейнеровозов и пересекаются интересы Вьетнама, Бирмы, Таиланда, Малайзии, Брунея, Сингапура, Индонезии, Филиппин, Китая, Японии и США.

– Существует ли вероятность полномасштабного военного конфликта между блоками? Какие геостратегические сценарии наиболее вероятны?

Дмитрий Гордевский: Сейчас проблема с этими самыми «блоками». Фактически устойчивым военным союзом с богатыми традициями коалиционного взаимодействия является только НАТО, остальные союзы и «организации сотрудничества» выглядят бледно. И именно отсутствие большого восточного военного блока, который бы уравновешивал и сдерживал Запад сравнимой по масштабу грубой силой является сейчас главным глобальным дестабилизирующим фактором. Выходит, вероятность крупного военного конфликта сейчас имеется и с каждым годом растет, но в качестве его участников выступят не «блоки», а НАТО с одной стороны и некая региональная сверхдержава – с другой. В списке: Россия, Иран, Северная Корея.

– Судя по сообщениям СМИ, одним из итогов сирийской кампании стало увеличение объемов продаж российского вооружения. А каковы, собственно, военные итоги. Пусть промежуточные? И как дальше могут развиваться события?

Яна Боцман: Главный наличный итог сирийской войны: Башар Асад и лояльные ему политические структуры остались у власти в наиболее населенной части Сирии. В то время как летом 2015 года, накануне вмешательства России, режим Асада находился на грани краха. Соответственно, Россия впервые после 1991 года показала: ее вооруженные силы могут менять ход войны на удаленном, заморском театре военных действий. В чисто военном плане были обеспечены освобождение Алеппо (крупнейший город Сирии) и Пальмиры (важный узел дорог в пустыне). Также был деблокирован гарнизон большого города Дейр-эз-Зор на Евфрате, который больше двух лет героически сражался в окружении. К сожалению, США также осуществили проникновение непосредственно на сирийскую территорию, и теперь их прокси в лице так называемых Сирийских Демократических Сил, подпертые непосредственно американским спецназом, контролируют всю Сирию к востоку от Евфрата.

Дмитрий Гордевский: Отсюда имеем достаточно пессимистический прогноз дальнейшего развития событий. США будут пытаться вытеснить Россию и Иран из Сирии сочетанием политического и военного давления с тем, чтобы СДС получили свободу рук и демонтировали режим Асада. Точнее, военные удары по сирийской армии будут наносить непосредственно американцы, а СДС будет служить для их действий удобной ширмой (для чего, собственно, и нужны те местные вооруженные формирования, которые мы сегодня называем «прокси»).

– Раз уж заговорили о «прокси»: как соотносится с традиционными боевыми операциями операции войны информационной? Насколько вообще концепция информационной войны реальна? Или это удобная – и, видимо, хорошо финансируемая – химера?

Яна Боцман: Понятие «инфовойны» можно трактовать достаточно широко, но грубые факты таковы. Непосредственно в структуре вооруженных сил США имеется Киберкомандование (United States Cyber Command, USCYBERCOM), которому подчинены несколько Управлений информационных операций (армейское, флотское, авиационное). Это в прямом смысле слова органы инфовойны, то есть подчиненные Пентагону военнослужащие, которые занимаются разведкой, пропагандой и дезинформацией в очень широком спектре – причем как непосредственно в ходе военного конфликта, так и в мирное время.

Также США огромное значение придают PSYOPS – «психологическим операциям», проще говоря, пропаганде среди мирного населения и войск противника. Для ведения PSYOPS в структуре американских вооруженных сил также имеются штатные отделы и подразделения. Весьма показательно, что для ведения PSYOPS создана специальная модификация известного транспортника «Геркулес» – EC-130J Commando Solo, которая представляет собой летающую станцию радио- и телевизионного вещания. При этом оборудование, размещенное на борту EC-130J, способно определять частоты вещания радио- и телецентров противника, после чего настраивать собственные передачи именно на эти частоты, заглушая и подменяя оригинальный сигнал.

Дмитрий Гордевский: В военной публицистике деятельность EC-130J оценивается высоко. Мне попадались даже хлесткие фразочки насчет того, что в Ливии один вылет EC-130J был эффективнее, чем несколько ударов бомбардировщиков B-2. Но поскольку я видел фотографии ливийских аэродромов, с хирургической точностью разбомбленных с борта B-2, мне трудно себе представить, какой такой еще больший ущерб был учинен американским летающим телецентром. Различные подразделения кибервойны и спецпропаганды имеются и в составе ВС РФ, но судить об их возможностях достаточно сложно.

– Появится ли в ближайшее время новый роман Александра Зорича о военных действиях в будущем? И ждать ли продолжения цикла «Завтра война»?

Яна Боцман: Учитывая, что еще не увидел свет наш роман «Стальная гонка» (это как раз продолжение цикла «Завтра война», законченное в 2014 году), у нас нет планов продолжать нашу любимую космическую сагу. Что касается других историй… Я думаю, в ближайшие годы будут выходить военно-футуристические игры, сделанные по нашим сценариям.

Беседовал Сергей Шикарев

Первая публикация — журнал "Инвест-Форсайт"

Ранее — интервью с Антоном Первушиным


Статья написана 12 апреля 12:11
Размещена также в рубрике «Калейдоскоп фантастики»

Сегодня отечественная космонавтика переживает непростой период: неудачные запуски, сокращение финансирования… И всё же в космической отрасли возможны и научные, и космические прорывы. Как будет развиваться космонавтика в ближайшем будущем? Возможна ли сегодня гегемония одной страны в космическом пространстве? Реалистичны ли планы Илона Маска? И каковы наиболее вероятные сценарии освоения Солнечной системы? На мои вопросы отвечает Антон Первушин, российский писатель и журналист, действительный член Федерации космонавтики России, автор ряда научно-фантастических и научно-популярных книг, среди которых «108 минут, изменившие мир» и биография Юрия Гагарина.

– Какие перспективы у российской космонавтики? Происходящее сейчас – «доедание» советского задела или есть новые разработки?

– Лет пять назад я ответил бы на вопрос уверенно: да, мы «доедаем» советский задел. Однако с тех пор общая ситуация изменилась. Успешно стартовали новейшие ракеты линейки «Ангара», введен в эксплуатацию космодром Восточный, появляются новые модификации кораблей «Союз», которые сегодня остаются по факту единственным космическим транспортным средством, регулярно доставляющим космонавтов разных стран на орбиту. При этом, напомню, специалисты ракетно-космической отрасли в 1990-е годы выживали буквально на «подножном корму», но не растеряли основной задел, а, наоборот, добились рекордных показателей. Вы знаете, например, что уже семнадцать лет, без перерывов, начиная с ноября 2000 года, наши соотечественники присутствуют в космосе? Это абсолютный мировой рекорд! А по количеству пилотируемых запусков мы вновь, как в советские времена, обогнали американцев. Конечно, если бы NASA запустило в серию свой пилотируемый корабль, ситуация выглядела бы как-то иначе, но чего нет, того пока нет.

Понятно, что хочется каких-то более ярких и значимых для истории успехов, но следует понимать: даже при достойном финансировании любая новая разработка в столь сложной научно-технической сфере, как ракетно-космическая, требует времени и значительных усилий.

– Какие перспективные проекты существуют сегодня?

– Например, создается пилотируемый космический корабль «Федерация» – он значительно расширит наши возможности по проведению операций в околоземном пространстве и даже, как обещают, сможет летать к Луне. Работы над ним начались в 2009 году, и кажется, что времени было более чем достаточно, а он пока ни разу не летал. Но давайте сравним, например, с тем же «Союзом», проектирование которого бюро Сергея Королёва начало в 1962 году. Первый пилотируемый запуск, как известно, состоялся всего через пять лет – в 1967 году, но корабль оказался настолько «сырым», что в результате погиб Владимир Комаров. Затем, в июне 1971 года, погибают на «Союзе-11» Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев. И опять корабль пришлось дорабатывать. То есть на обеспечение надёжности «Союза» потребовалось больше десяти лет, причём с жертвами. Сегодня мы себе жертв позволить не можем. Как и американцы: они возятся со своим «Орионом», аналогичным «Федерации», с 2006 года, и до сих пор нет ясности, когда он полетит с экипажем. Получается, если разработчики «Федерации» выполнят обещание и запустят первый корабль в беспилотном варианте в 2022 году, они не сильно выйдут из «стандартного» сценария. Среди других перспективных отечественных проектов следует назвать ракету под рабочим названием «Союз-5», которая будет выводить «Федерацию» на орбиту; сверхтяжёлую ракету СТК, способную поднять в космос от 100 до 150 тонн; транспортно-энергетический модуль с ядерной установкой мегаваттного класса. Все эти проекты при их реализации заметно изменят облик современной космонавтики, причём не только российской, поскольку сразу заявлено, что они будут использоваться и в коммерческих целях. Также Россия собирается принять участие в строительстве обитаемой окололунной станции «Deep Space Gateway», поэтому все перечисленные разработки будут востребованы.

– Можно говорить о том, что сегодня лидерство в космонавтике принадлежит одной стране?

– Разумеется, нельзя. У каждой страны из числа ведущих космических держав есть свои «лидерские» программы. Например, Россия лидирует сегодня в области пилотируемой космонавтики, США – в области научных исследований ближнего и дальнего космоса, Европейское космическое агентство создает уникальное оборудование для космонавтики. Пожалуй, только Китай пытается охватить всё и сразу, как в свое время Советский Союз, но пока в результате воспроизводит опыт прошлого, что тоже немало, но выглядит исторически вторичным. Ситуация может измениться, если только США наконец разберутся со своей пилотируемой программой и вновь станут «самодостаточными» в космонавтике. В таком случае можно будет говорить о безусловном лидерстве, потому что даже без пилотируемой космонавтики американцы делают такое, чего не умеет делать никто в мире. Например, вы знаете о беспилотном многоразовом космоплане «Boeing X-37B», который уже пятый раз полетел в космос? Причём предыдущий полёт продолжался 718 дней и завершился успешной посадкой на аэродром Космического центра Кеннеди. Никто подобного не делал и вряд ли в обозримом будущем сделает.

– Каковы научные и коммерческие перспективы мировой космонавтики? Какие задачи наиболее актуальны?

– Современная космонавтика во многом подчинена интересам коммерции. Поскольку выяснилось, что ближайшие планеты непригодны для жизни, а доставка грузов на орбиту ещё долго будет оставаться дорогим и сложным делом, приоритет отдается созданию и поддержанию спутниковой группировки, которая решает множество коммерческих задач: картографирование, навигация, трансляция данных, наблюдение за погодой и поиск ресурсов. На втором месте стоит наука, причем не только фундаментальная, но и имеющая практическое значение. Скажем, существование столь дорогостоящего комплекса, как Международная космическая станция (МКС), можно оправдать только интересами науки – прежде всего науки о человеке, его взаимодействии с новой средой обитания и т.п. И только на третьем месте, увы, находится задача расширения нашего присутствия во внеземном пространстве, колонизации Луны и Марса, непосредственного изучения малых тел Солнечной системы, включая сближающиеся астероиды.

Всё же я уверен: со временем экспансия человечества в космос активизируется. Но для этого предстоит реализовать очень важный и трудный этап – строительство инфраструктуры, которая находится за пределами околоземных орбит. Нужны тяжёлые ракеты, новые космические корабли, спутники межпланетной связи, прототип межпланетного корабля. Вроде бы, проект окололунной станции «Deep Space Gateway» дает нам шанс увидеть реализацию этого еще при нашей жизни. Но вполне может оказаться, что тут в лидеры вырвется Китай: там принята довольно амбициозная программа изучения Луны с высадкой на поверхность не только луноходов, но и космонавтов.

– Сейчас много говорят о том, что будущее за беспилотной космонавтикой. Еще в прошлом веке преобладали идеи об освоении Солнечной системы человеком. Какой сценарий более вероятен?

– Оба эти направления должны гибко дополнять друг друга. В свое время одной из причин проигрыша «лунной гонки» Советским Союзом стала убежденность советских конструкторов, что космонавтам нельзя доверять сложные операции управления, поэтому они стремились построить целиком автоматизированный корабль, в котором пилот оставался лишь пассажиром. С учётом того, сколь громоздкими были тогда электронные системы контроля и управления, требовалось выводить в космос огромную массу. Соответственно, требовалась огромная ракета, которую так и не сумели довести до летного образца. Сегодня электроника миниатюризируется, растут ее надежность, функциональность, но и профессионализм космонавтов тоже значительно вырос. В совокупности это позволяет создавать более высокотехнологичные и маневренные космические корабли. Конечно, в идеале космическая экспансия могла бы выглядеть так: сначала на другую планету прилетают умные роботы, монтируют необходимые для комфортной жизни сооружения, а затем на «всё готовенькое» прибывает человек. Но практика показывает, что далеко не всегда роботы могут справиться даже с простейшими задачами, особенно когда речь идет о ремонте – человек всегда будет универсальнее и хитроумнее любого робота. Поэтому, несмотря на то, что роль беспилотной космонавтики будет продолжать расти, для выполнения многих миссий всё равно потребуется человеческое присутствие. Хотя бы для того, чтобы исправить очередную «критическую ошибку».

– Реалистичны планы Маска сотоварищи основать колонию на Марсе?

– К сожалению, это утопия. Когда речь заходит о подобных масштабных проектах, всегда нужно смотреть не на красивые презентации, которые вам нарисует любой школьник, а на конкретную деятельность по осуществлению предложенного проекта. Например, чтобы начать подготовку к пилотируемым полетам на Марс, нужно выбрать конкретную реалистичную схему транспортной системы, включающей ракету-носитель и межпланетный корабль. Если вы присмотритесь к деятельности Илона Маска, то обнаружите, что по вопросу колонизации Марса он всё еще находится на стадии красивых картинок в духе фантастики 1960-х годов.

На конгрессе в сентябре прошлого года Маск представил новую версию своей многоразовой «марсианской» системы «Big Falcon Rocket», которая состоит из ракетного бустера и межпланетного корабля на сто человек. При этом корабль сначала будет выводиться на орбиту, потом стыковаться с заправщиками и только после отправится в полугодичный полет к Марсу. В 2022 году Маск собирается отправить туда два грузовых корабля, в 2024 году – еще два грузовых и два пассажирских, экипажи которых и начнут строительство колонии.

– Планы и амбиции впечатляют. А какие проблемы и «узкие места» есть в проекте?

– Всё выглядит очень красиво и эффектно, благо, Маск может продемонстрировать результаты успешных испытаний прототипа кислородно-метановых двигателей Raptor, которые, как планируется, обеспечат и старт с Земли, и полет, и посадку на Марс. Но, извините, где корабль? Компания SpaceX не только не сумела пока запустить пилотируемый вариант околоземного корабля «Дракон» (причем способного вместить максимум семь человек, а не сто), но и не освоила технологию стыковки. Конечно, дело поправимое, однако создание инфраструктуры хотя бы в околоземном пространстве наверняка займет у компании Маска годы и годы напряженного труда. Марсианский же корабль остается лишь картинкой, никаких серьезных работ над ним не ведется. Кроме того, вспомним, что настолько сложную и громоздкую систему, как пилотируемый корабль, на Марс еще никто не сажал. Значит, потребуются еще годы на то, чтобы построить прототипы, испытать их ближнем в космосе, затем отправить на Марс и дождаться результата. Наверняка будут сбои, аварии, придется вносить исправления в проект и т.д. Илон Маск, безусловно, талантливый человек и великолепный пиарщик, но не господь Бог – он не сможет за пять-шесть лет сделать то, на что у космических агентств уходят десятилетия. Даже если у него получится найти полноценное финансирование на реализацию проекта, что пока выглядит проблематичным, законы развития техники Маск отменить не способен. Пусть сначала запустит хотя бы одного человека – и не на Марс, на орбиту.

– Существуют ли вообще экономические стимулы для освоения Солнечной системы?

– Экономическое обоснование космической экспансии – весьма щекотливая тема. Даже Илон Маск при всей изворотливости ума не смог убедительно обосновать, как будет окупаться колонизация Марса. Конечно, всегда можно сказать, что космонавтика ставит задачи будущего перед настоящим, чем стимулирует прогресс. Но скептики ответят, что прогрессу некуда спешить, многие проблемы могут быть решены без привлечения космонавтики и без трат на нее. Опять же, приходится признать, что если когда-нибудь мы научимся добывать в космосе ресурсы, куда выгоднее будет использовать их там же, в космосе, а не возить на Землю. Например, пресловутый гелий-три, который теоретически можно извлекать из лунного грунта, рационально пустить на топливо для межпланетных кораблей, но если таких кораблей нет, зачем нам гелий-три? В сущности, космонавтика в современном мире, если отбросить коммерчески выгодную деятельность по эксплуатации спутниковой группировки, может помочь мировой экономике только в качестве «пылесоса» для лишних денег.

– Как будет работать этот «космический пылесос»?

– За счет глобализации мировая экономика подошла к пределу роста: новых рынков для нее больше нет, активы явно переоценены, кризисные явления продолжают нарастать. В такой ситуации необходима революционная перестройка всей системы мировой торговли. Раньше перестройке способствовали кровопролитные войны, но сейчас желающих воевать по-настоящему как-то не наблюдается. Выход во внеземное пространство, реализация грандиозных проектов по освоению Луны и организация пилотируемой экспедиции на Марс могли бы стать тем стимулом для стагнирующей экономики, который тщетно ищут. Но, к сожалению, до понимания истинных экономических возможностей космонавтики далеко. Вот если бы Земле угрожал гигантский астероид, тогда, думаю, колеса завертелись бы, нашлись бы деньги и ресурсы на строительство космических систем защиты, а экономика от всей этой деятельности немедленно поперла бы вверх. Но астероид, похоже, не прилетит, поэтому космонавтика еще долго будет финансироваться по остаточному принципу – как заведомо убыточный инструмент для осуществления политического или идеологического доминирования.

– Возможен ли сегодня концептуальный прорыв в освоении космоса? И с чем он может быть связан?

– На мой взгляд, главная проблема современной космонавтики – отсутствие четкой стратегии. Когда работали Сергей Королёв и Вернер фон Браун, у космонавтики была конкретная и очень притягательная цель – Марс, который в то время считался живой планетой со своей биосферой и, возможно, цивилизацией. В 1970-е годы выяснилось, что Марс мертв, поэтому осваивать его будет невероятно трудно. При этом инерция мышления сохранилась: Марс постоянно фигурирует как стратегическая цель в тех или иных программах космических агентств. Но видна и растерянность: в какие-то моменты агентства понимают, что столь дорогостоящий проект, как экспедиция на красную планету, им не потянуть, поэтому объявляют стратегической целью создание обитаемой базы на Луне. Потом они вспоминают, что на Луне уже побывали земляне и ничего принципиально нового там нельзя будет открыть или получить. Снова начинаются разговоры о Марсе. На Венеру, понятно, никто лететь не хочет, потому что условия там еще более страшные. Только однажды, в 2009 году, американцы вспомнили, что в Солнечной системе есть и малые тела, а некоторые из них – например, сближающиеся астероиды – регулярно подходят к Земле на расстояние, которое вполне позволяет слетать к ним на существующей технике, провести изучение поверхности и даже высадиться. Планы NASA тогда изменились в пользу астероидов, но, увы, продолжалось это недолго: сегодня они снова пересмотрены в пользу Луны.

Понятно, что все эти колебания и метания не способствуют росту интереса и тем более доверия к космонавтике. И всё же надежда есть.

– Что дает основания для оптимизма?

– В настоящее время бурно развиваются методы обнаружения планет у соседних звезд. Недавно, например, открыли землеподобную планету у ближайшей к нам звезды – Проксимы Центавра. И эта планета находится в «зоне жизни», то есть в той области пространства, где температура достаточно высока, чтобы обеспечить существование воды в жидкой фазе – условия для начала биологической эволюции. Скоро, обещают астрономы, появятся инструменты, позволяющие не только найти планеты, но и получить определенное представление о наличии у них атмосферы, о составе этой атмосферы. Существует немаленький шанс, что еще до середины века ученые смогут сказать уверенно: на планете такой-то у звезды такой-то обнаружены признаки жизни. Что это изменит? Прежде всего, придется пересмотреть всё наше миропонимание, а затем у космонавтики снова появится притягательная цель. Да, построить межзвездный зонд будет непросто, на это тоже уйдут годы и годы, а результата придется ждать сто лет. Но, по крайней мере, стратегия будет определена, и любые космические инициативы получат твердое и ясное обоснование.

Беседовал Сергей Шикарев

Первая публикация — журнал "Инвест-Форсайт"


Статья написана 2 февраля 14:50
Размещена также в рубрике «Рецензии»

По случаю выхода многосерийной экранизации первого романа из трилогии Ричарда Моргана о товарище Такеши Коваче написал небольшую заметку для Афиша-Daily.

Будущее не столь отдаленное. Человечество овладело технологией межзвездных перелетов и начало заселять другие планеты. Однако космическая экспансия оказала не такое значительное влияние на общество, как изменение человеческой природы.

Бессмертие по-прежнему недостижимо, и, как пел Джим Моррисон, «никто не выберется отсюда живым». Однако механизмы оцифровки сознания и его переноса в другие телесные оболочки сделали возможным существование долгожителей-мафов — от имени ветхозаветного патриарха Мафусаила, прожившего 969 лет. Вот только долгая, в несколько столетий, жизнь доступна лишь немногим богачам, способным менять — одну за другой — дорогостоящие оболочки. Удел же большинства — один-два переноса, на которые хватает страховки, а люди религиозные и вовсе предпочитают настоящую смерть череде перерождений. Экономическое неравенство оказывается сущей безделицей перед неравенством социальным, когда одни живут несколько столетий, а другие обречены на короткое нищенское существование.

Неудивительно, что в мире «Видоизмененного углерода» что-то подгнило. Он мрачен, полон конфликтов и насилия. Под стать новому дикому миру и главный герой. Такеши Ковач родом с планеты Харлан, заселенной выходцами из Восточной Европы и Азии. Ветеран Корпуса чрезвычайных посланников, прошедший через несколько военных конфликтов, он не стесняется пускать в ход оружие, чтобы найти убийцу своего нанимателя. Загвоздка в том, что жертва — миллионер Лоренс Банкрофт, воскрешенный в новом теле, — лишена воспоминаний о последних часах своей прошлой жизни. А врагов у Банкрофта, как и у всякого мафа, давно отбросившего условности и моральные нормы, предостаточно.

В «Видоизменном углероде» переплелись традиции нуара и киберпанка. Из нуара в роман Моргана перекочевала фигура крутого главного героя, вооруженного метким циничным словом — и, чтобы добиться большего, пистолетом. Такеши Ковач — футуристический собрат персонажей Реймонда Чандлера и Дэшилла Хэммета. Именно этих писателей сам Морган называет среди тех, кто в наибольшей степени повлиял на его стиль. Наследует у родоначальников нуара он и критический взгляд на общественное устройство, позволяющее сильному безнаказанно попирать слабого. А вот обилием боевых и сексуальных сцен «Видоизменный углерод» напоминает книги другого автора — Мики Спиллейна.

Еще одна примета детективного жанра — спутник главного героя, помогающий ему в расследовании. Здесь в его роли выступает искусственный интеллект отеля «Хендрикс», готовый ради постояльцев нарушить любые законы робототехники и причинить своим действием вред человеку.

Демонстрация же влияния на общество технологических инноваций навеяна классикой киберпанка. Их лозунг «Передовые технологии, отсталая жизнь» хорошо передает мрачную безнадегу, обесценивающую и лишающую смысла человеческое существование. В творчестве Моргана градус этой антикапиталистической критики доведен до предела: работодатели даже метят штрихкодом головы сотрудников, как работорговцы когда-то клеймили свой живой товар.

Отличается же «Видоизмененный углерод» от многих киберпанк-романов, помимо прочего, масштабом происходящего. Обычно в киберпанковском мире будущего действуют якудза и корпорации дзайбацу. Этот антураж вдохновлен японским экономическим вторжением в Америку, следы которого заметны не только в киберпанке, но и в триллере Майкла Крайтона «Восходящее солнце» и даже в кинотрилогии «Назад в будущее», где Марти МакФлай убеждает дока Брауна в том, что японская электроника — самая лучшая. В мире «Видоизмененного углерода» государства и нации уже не играют прежней роли. Мир стал глобальным, и самое ходовое американское порно делают в Улан-Баторе. Земные механизмы власти и подчинения воспроизводятся и на других планетах. Будущее уже везде — и бежать некуда.

Кто автор

«Видоизмененный углерод» стал первым опубликованным романом Ричарда Моргана. К этому времени 37-летний британец закончил университет и зарабатывал на жизнь, преподавая английский язык сначала в Испании и Турции, а затем в Шотландии. Коммерческий успех книги позволил ему полностью посвятить себя литературному труду.

Следующий его роман, «Сломанные ангелы», был посвящен новым приключениям Ковача. Вопреки ожиданиям автор отошел от нуар-стилистики: вторая книга оказалась образцовой военной фантастикой, живописующей — по-прежнему весьма брутально — трудовые будни отряда наемников, которые разыскивают звездный корабль марсианской цивилизации. Завершил историю Ковача роман «Woken Furies», в котором харизматичный герой нашел достойного противника — молодую копию самого себя.

Книга «Market Forces» разоблачала капиталистический мир прибыли и чистогана в стилистике производственного романа из жизни менеджеров и гангстеров — причем различия между ними оказывались минимальными. После злободневного романа Морган обратился к жанру темного фэнтези и написал трилогию «Страна, достойная своих героев». Кроме того, писатель всегда охотно соглашался на предложения поработать в смежных жанрах. В его активе несколько комиксов и сценариев для компьютерных игр.

На русский язык переводились только три романа Ричарда Моргана. Теперь, по случаю выхода сериала, к выходу планируется не только трилогия о Коваче в новых переводах, но и лучший, по мнению критиков, роман Моргана «Черный человек». Сюжет этой книги напоминает роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»: в ней генетически выведенный суперсолдат Карл Марсалис идет по следу своих собратьев-отступников. Однако если Дик исследовал экзистенциальную природу человека, то Моргана больше интересуют ее социальный и биологический аспекты.

О том, как книга стала сериалом, о Джоэле Сильвере и Лаэте Калогридис на сайте "Афиши" — https://daily.afisha.ru/brain/8011-vidoizmenennyy-u...


Статья написана 17 октября 2017 г. 13:23


Статья написана 26 сентября 2017 г. 13:45
Размещена также в рубрике «Рецензии»

Сквозь прорехи в пространственно-временном континууме на читателя сыплются масоны, siloviki, путешественники во времени и даже инопланетяне — причем из двух конкурирующих цивилизаций. «Лампа Мафусаила» Виктора Пелевина оказалась романом еще более фантастическим, чем недавний «S.N.U.F.F.», и шелковым платком утирает нос отечественным мэтрам и корифеям жанровой литературы.

Обыкновением стало поругивать новые книги Пелевина, зачастую ставя автору в пример его собственные предыдущие произведения. Представляется, однако, что «Лампа...» выбивается из череды прежних пелевинских романов. А возможно, и вовсе знаменует собой новый этап в его творчестве.

Впрочем, обо всем по порядку.

Подзаголовок романа обещает читателю «большой полифонический нарратив». Повествование включает четыре истории: три из них рассказывают о представителях рода Можайских, четвертая — о генерале ФСБ, так или иначе повлиявшем на судьбу каждого Можайского. По сути, перед нами повести (самый удачный для Пелевина формат), которые взаимосвязаны между собой теснее, чем можно было предполагать.

Последняя (крайняя — в современной системе исчисления) история рассказывает о спецоперации специальных же служб — довольно запутанной и похожей на тайну, завернутую в головоломку, с двойными агентами, толкованием древнееврейских начертаний и чекистскими медитациями на горячее, холодное и чистое. Главное действующее лицо этого «оперативного этюда» — генерал ФСБ, действующий под выразительным псевдонимом «Федор Михайлович Капустин». Крым, Украина, Сирия, геополитика и экономика — Пелевин, как обычно, легко и убедительно отвечает на экзаменационные вопросы нашей современности. А вот корнями своими эта спецоперация уходит в прошлое, о котором повествует третья часть «полифонического нарратива». «Храмлаг» старательно притворяется документальным очерком, своего рода историческим исследованием советского масонства.

Примечательно, что для самого писателя разница между художественной и документальной литературой не слишком велика. В англоязычном эссе «My Mescalito Trip»[1] Пелевин писал, что «отличие это не между двумя книгами, а между двумя разными типами читательского восприятия». И к использованию мимикрии такого рода писатель уже прибегал, стоит вспомнить его ранние рассказы, опубликованные еще в начале девяностых и образующие единый цикл: «Откровение Крегера», «Оружие возмездия», «Реконструктор». В них Пелевин бросает на историю двадцатого века: Советский Союз, фашистскую Германию и Великую Отечественную — пристальный псевдодокументальный и криптоисторический взгляд.

Подоплека происходящих событий раскрывается и в «Самолете Можайского», второй части романа, в которой переплелись сразу несколько расхожих фантастических сюжетов. Здесь и упомянутая уже криптоистория, и путешествия во времени, и конкурирующие между собой инопланетные цивилизации. Действие этой «космической драмы» происходит в девятнадцатом веке, когда один из Можайских, Маркиан Степанович, сталкивается с космическими расами сквинтов и бородачей, а заодно и с прошлонавтами из двадцать первого века в лице все того же генерала Капустина и его подчиненных.

Из всех историй «Самолет Можайского» — на мой взгляд, самая обаятельная и симпатичная. И дело здесь не только в ностальгическом флере ретро и явственно проступающих традициях классических фантастических рассказов.

Несмотря на то, что Маркиан Можайский не своей волей вовлекается в события, угрожающие существованию Отечества и даже родной Вселенной, из всех этих глобальных передряг он выходит целым, невредимым и даже с некоторым финансовым прибавлением. Во многом благодаря алкогольным возлияниям, но главное — благодаря любви к Елизавете Петровне. Его возлюбленная в свою очередь оставила идею борьбы за народное счастье посредством террористических актов, бомб и револьверов.

История Маркиана Можайского оказалась удивительно частной историей, а семейное благополучие и поездка в Баден-Баден — важнее и космологических потрясений, и революционной борьбы.

А вот открывающая книгу производственная повесть (таково авторское определение) «Золотой Жук» не избегает социального и политического измерений, а, напротив, активно и обильно их описывает и комментирует. Значительная часть язвительно точных высказываний пелевинских персонажей касается конфликта «цивилизации» и «ваты» — противостояния, уходящего так далеко в отечественную историю, что современность отдельных реплик удостоверяется лишь актуальной терминологией и окружающими нас реалиями.

Например, часто цитируемое высказывание о том, что «русский мир — это просто сегмент фейсбука, где последние „Звездные Войны” обсуждают на русском языке», можно возвести еще к сетованиям Чаадаева, который в своих «Философических письмах» с удивлением вопрошал: «...где наши мудрецы, где наши мыслители? Кто из нас когда-либо думал, кто за нас думает теперь?» и печалился о том, что пока «весь мир перестраивался заново, у нас же ничего не созидалось: мы по-прежнему ютились в своих лачугах из бревен и соломы».

Впрочем, по серьге в романе получает каждая сестра.

Вот слова Маркиана Степановича Можайского: «Хотя, может быть, все беды нашего Отечества оттого именно и возникают, что мы не можем действовать с хитрым и подлым многолетним расчетом, спрятанным за лживыми уверениями и улыбками, — как те нации, что мы берем себе за пример? Стараемся удивить кого-то широтой и беззаветностью благородства, обливаемся кровью, да еще и выставляем себя на посмешище…»

Упрекнуть в равнодушии писателя, вроде бы прикрывающегося полифонией мнений, нельзя. Любопытно, что сам он при этом за известную сентенцию Льва Толстого о том, что «спокойствие — это душевная подлость», зачислил того в прислуживающие вампирам халдеи в романе «Бэтман Аполло». А наряду с ним и Ивана Тургенева, чье присутствие опознается в книге по серебряной пепельнице в виде лаптя — в «Отцах и детях» такая стояла на письменном столе Павла Петровича. Да и само название агрегата M5, которым питаются вампиры, можно расшифровать как «эмпатия».

Достается от Виктора Олеговича не только классикам, но и современникам.

В том же «Бэтмане Аполло» Пелевин вывел некоего Владимира Георгиевича, бросившегося в «бездну кала и гноя» и оказавшегося в «каргобуржуазной гостиной». В свой черед Сорокин в «Теллурии» описал Виктора Олеговича, летающего над Москвой и жующего свой хвост (да, именно хвост).

От литературной дуэли вернемся к производственной повести.

С хвостом или без оного Пелевин — это писатель, прекрасно чувствующий дух современности и транслирующий его читателю будто спутник системы, например, ГЛОНАСС, запущенный в ноосферу и передающий оттуда координаты и сигналы точного времени.

Так было с советской эпохой (например, в «Дне бульдозериста» или в «Омоне Ра»), и с постсоветским лихолетьем («Generation „П”»).

Отсюда и обращение писателя к фантастическому инструментарию. Традиционно присущие реализму художественные средства и приемы просто не справляются с адекватным отображением мира, заметно усложнившегося со времен тех же Толстого и Тургенева.

Отсюда и сюжет, напоминающий инициацию (а в некоторой степени ею и являющийся) читателя, с постепенным открытием ему порядка и принципов мироустройства. Такая повествовательная стратегия имеет свои традиции — более давние, чем тайные общества.

По наблюдениям этнографов и антропологов, в племенах, ведущих традиционный образ жизни, инициацию сопровождают не только ритуальные испытания и пытки, но и изложение инициируемому космогонических мифов. Распространена эта практика и среди мексиканских индейцев, о чем так убедительно рассказал Карлос Кастанеда.

И даже в обществах, лишенных ритуала инициации и сопутствующих пыток, существует потребность не только в познании мира, но и в его толковании — нарративе, способном разъяснить мир не как совокупность фактов, а как последовательность событий, с известной отправной точкой и местом (пред)назначения.

Между тем характер мироразъяснительных историй Пелевина со временем изменился, претерпел достаточно тонкий, но важный смысловой сдвиг. В первых своих произведениях писатель рассказывал об устройстве бройлерного комбината имени Луначарского или разоблачал советскую космическую программу, то есть писал о том, что на самом деле все устроено не так. А затем в фокусе его внимания оказалось то, а как на самом деле все устроено. На смену разоблачению иллюзорной картины мира пришла демонстрация работы его скрытых механизмов.

Одним из таких романов, рассказавшем читателю и про «цветные революции», и про офшоры, про информационные войны и прочие неприглядные приметы современности, стал «S.N.U.F.F.» — самый отточено злой и язвительный роман Пелевина. И, несомненно, один из лучших в его творчестве.

Время с тех пор побежало быстрее и тоже как-то злее, дух его помутился.  И sputnik, казалось, утратил ориентацию во времени.

В «Лампе Мафусаила...» Пелевин вернулся на магистральное направление, к прежним своим темам и для толкования современности обратился к теориям заговора. В мире, заявившем о смерти Бога, они стали ненадежным, но спасительным прибежищем для тех, кто пытается разглядеть смысл в происходящих событиях.  И в новом романе такие теории представлены в самых махровых и хардкорных изводах.

Финансисты плетут интриги, масоны замышляют недоброе. И главное — рептилоиды гадят.

Разоблачение заговора и толкование мира в книге начинаются сразу, и «Золотой Жук» больше прочих историй соответствует представлениям о типичном романе Пелевина. Действительно, здесь наличествуют и словесные игры, и мистические переживания героя, вызванные, конечно, употреблением психоактивных веществ, и актуальные социальные и политические комментарии. Увеличь автор эту повесть до размеров романа, и перед читателем в новых декорациях развернулся бы уже знакомый ему сюжет. Однако историй в книге четыре.

И связаны между собой они теснее, чем может показаться на первый взгляд. Малозначащие вроде бы детали по мере развития сюжета приобретают дополнительное значение. Обратите внимание, например, на записку, оставленную Маркиану Степановичу прошлонавтами в «Самолете Можайского». Или на игрушечную корону на голове прапрадеда Кримпая (он же Крым) Можайского, которую тот рассмотрел на старой семейной фотографии. Ближе к финалу выясняется, что Пелевин и вовсе расставил на читателя ловушку «недостоверного рассказчика».

«Золотой Жук» фигурирует в романе как рукопись гей-экзистенциального романа, написанного Кримпаем Можайским, но оказывается, читателю эта рукопись представлена в существенно отредактированной версии.

Вот что говорит о романе куратор его автора, Федор Михайлович Капустин. Приведу объемную цитату:

Капустин откинулся на спинку кресла и изобразил на лице высокую задумчивость, сразу сделавшись похожим на редактора.

— Но только… Вот как простой читатель тебе скажу — во-первых, действия мало в твоем опусе, одна болтовня. А чего в твоей писанине слишком много, так это мрака. Трагического такого надрыва на ровном месте, экзистенциализьма… Умняка тухлого, как у нас в училище говорили. Жизнь-то, она совсем не такая, как ты думаешь. Проще она. И лучше. Видно, что юноша писал, который ничего еще толком в ней не понял. Люди вокруг делом занимаются, новую реальность куют, а он горюет и печалится ни о чем…

Такие разоблачения бесследно не проходят, и собственно уже в «Лампе Мафусаила...» проявляется отказ от привычной конструкции пелевинского романа. Наиболее значительные различия касаются финала.

Стоит присмотреться к концовкам значительных и знаковых произведений Пелевина, чтобы увидеть в них общий паттерн, повторяющийся снова и снова.

Персонажи Пелевина, раскрывшие тайну приютившего их мира, покидают его. Знание делает свободным, и растолкованное мироздание уже не способно удержать героев от освобождения — вполне в русле буддистских представлений.

Улетают из бройлерного комбината имени Луначарского Затворник и Шестипалый. Из космических просторов на красную линию метро переходит Омон Кривомазов. Покидает «Желтую стрелу» Андрей из одноименной повести. Исчезает среди песков и водопадов милой его сердцу Внутренней Монголии Петр Пустота. Уходит в светлую рекламную даль Вавилен Татарский. Покидают офшар Бизантиум Кая и Грым в романе «S.N.U.F.F.». Уезжает на «поездах судьбы» рассказчик Киклоп из «Трех цукербринов».

Перечень примеров можно продолжить, но можно и обратить внимание на исключения.

Интересно, что в произведениях, герои которых остаются жить и действовать в прежнем, известном им мире, также прослеживается общая характерная черта: и Рама Второй из «вампирской» дилогии, и Саша из «Проблемы верволка в Средней полосе» (с оговорками к ним можно отнести и Алекса де Киже из «Смотрителя») — существа трансформированные, преображенные. И похоже, что пережитая ими метаморфоза делает освобождение от мира невозможным или ненужным.

Персонажи нового, «крайнего» романа Пелевина не следуют ни первому, ни второму сценарию. Они остаются на своих местах, а кое-кто и на боевом посту, хотя окружающий мир рычит и клокочет. Выхода нет, бежать некуда. Нужно жить и исполнять свои обязанности.

Действительно ли «Лампа Мафусаила...» знаменует новый этап в творчестве Пелевина? Или это лишь временное отступление от «генеральной линии»?

Согласно заведенному расписанию уже скоро, осенью семнадцатого года, мы об этом узнаем.

В ожидании новой книги Пелевина стоит помнить об еще одном обстоятельстве. Оставленность героев их автором в беспокойном, бушующем мире не влечет за собой ни отчаяния, ни беспросветной печали. Напротив, финал «Лампы Мафусаила...» дарит надежду на то, что со временем все образуется — пусть это и потребует значительных усилий.

Выражаясь словами генерала Капустина, «Абажур нам, скорей всего, простят. Но издержки будут». Или как пел Леонард Коэн:

There is a crack in everything.

That’s how the light gets in[2].

---

[1] На русском языке впервые опубликован под названием «Мой мескалитовый трип» в 2015 году в переводе Александра Гузмана (см.: Пелевин Виктор. Повести, эссе и психические атаки. СПб., «Азбука», «Азбука-Аттикус», 2015).

[2] Все расколото, и потому в трещины проникнет свет (пер. с англ.).

---

Рецензия с сокращениями.

Полностью — на сайте "Нового мира".


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 25  26  27




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 149

⇑ Наверх