Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «ФАНТОМ» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 40  41  42

Статья написана 13 июня 11:08
Сегодня исполняется 130 лет со дня рождения самого моего любимого поэта, гения португальской и мировой литературы, Фернандо Антонио Нугейро Пессоа




------------------------------------------------------ --------------------------------

Фернандо Пессоа

21.01.2016
  

Фернандо ПессоаСамый именитый португальский поэт XX века. Писал произведения на португальском и британском языках, подписываясь различными гетэронимами, которых некие исследователи насчитывают более 72-х, каждый со своим голосом, биографией и эстетической программкой.

Более известные из их –(Alvaro de Campos, Ricardo Reis и Alberto Caeiro.

Полное имя – Фернандо Антонио Нугейро Пессоа. Родился 13 июня 1888 года в Лиссабоне. В возрасте 5 лет будущий писатель потерял отца, который погиб от туберкулеза, а скоро и младшего брата, которому не было даже года. В 1895 году его мама выходит замуж во 2-ой раз за консула Португалии в Дурбане, и они переезжают в Южную Африку. Там он получает образование и обнаруживает ранний талант к литературному творчеству. Там же знакомиться с произведениями В. Шекспира, Э. По, Дж. Милтона, Дж. Г. Байрона, Дж. Китса, П. Шелли, А. Теннисона и других. Британский язык играет значительную роль в жизни поэта.

В 1905 году, оставив семью в Африке, Пессоа возрощается в Португалию, чтоб учить литературу. В 1906 г. он поступает на Высшие литературные курсы (в текущее время филологический факультет Лиссабонского института), но не выдерживает и 1-го года. В это время он знакомится с крупнейшими португальскими писателями. В будущем году умирает бабушка поэта, благодаря маленькому наследию которой Пессоа открыл маленькую типографию, которая, правда, стремительно разорилась. С 1908 г. и до последних дней поэт занимается переводами коммерческой корреспонденции, ведя достаточно скромную общественную жизнь.

С 1912 года. Пессоа начинает выступать в повторяющихся изданиях как эссеист и литературный критик. В 1915 г. вкупе с другими поэтами,  он издает литературный журнал “Орфей”, который основал модернизм в португальской литературе. В 1918 г. выходят две англоязычные книжки – поэма (Antinous и 35 Sonnets). Вкупе с 2-мя компаньонами Пессоа основывает ещё одну типографию, в какой в 1921 г. выходят еще два сборника его английской поэзии – “Английские стихи I-II” (English Poems I-II) и “Английские стихи III” (English Poems III). Пессоа переводит несколько книжек с британского на португальский, также стихи Э. По “Ворон” и “Аннабель Ли”.

С тех пор, как он вернулся из Африки в Португалию, он очень изредка выезжает из Лиссабона. Конкретно более увлекательным местам и атмосфере этого городка посвящена “Книжка беспокойства”, очередное значимое произведение, написанное четвертым из самых узнаваемых псевдонимов Пессоа – Бернарду Суаресом. Но и он не был опубликован при жизни писателя.

Фернандо Пессоа умер практически неизвестным 30 ноября 1935 года, напечатав только одну книжку на португальском языке – “Послание” (Mensagem) и оставив огромное наследие стихов и листов, которые до сего времени исследуются и готовятся к печати.

Сам Ф. Пессоа насчет собственной биографии высказывался так:

“Если после того, как я умру, кто-то захочет написать мою биографию, нет ничего проще. Вот две даты – моего рождения и моей смерти. Всё другое принадлежит мне”.

http://glavbuk.ru/fernando-pessoa/

------------------------------------------------------ ---------------------------------


ФЕРНАНДО ПЕССОА.    РАЗРОЗНЕННЫЕ СТРАНИЦЫ.

Из письма к Франсиско Косте

Лисабон, 10 августа 1925 г.


...Искусство для меня — это выражение мысли через чувство, другими словами, выражение общей правды через частную ложь. Не обязательно в самом деле чувствовать то, что выражаешь: напав на ту или иную мысль, достаточно, если ты сумел убедительно изобразить свое чувство. Может быть, Шекспир и не величайший поэт всех времен, поскольку никто, по-моему, не превзошел тут Гомера; но он — величайший из живших на земле мастеров выражения, самый неискренний из когда-либо существовавших поэтов, почему с одинаковой яркостью и выражал самые разные образы жизни и чувства, с одинаковой глубиной воплощал любой душевный тип — общую правду человеческого, которое его и занимало.

Поэтому искусство для меня театрально по самой сути, а величайший художник — это тот, кто средствами своего искусства (любое из них, с поправкой на его природу, можно сделать «театром», театрализовать чувства) и с наибольшей сложностью сумеет выразить не себя — то есть самым напряженным, самым глубоким и самым сложным образом выразит все, чего взаправду не чувствует или, другими словами, чувствует только для того, чтобы выразить.

На первый взгляд кажется, что в литературе такой критерий подходит прежде всего поэтам «разнообразия», а не поэтам «строя» — Шекспирам и Браунингам, а не Гомерам, Данте или Мильтонам. Это не так. Рядом с Шекспиром Гомер, Данте, Мильтон, а вместе с ними, пусть в меньшей степени, и Камоэнс, — поэты заметно более ограниченные в том, что они выражают. Еще заметней, насколько они мельче его в средствах выражения. Но именно поэтому они сложней. Им приходится выражать чувства через конструкцию, архитектонику, «строй». Шекспир же — и, как совершенно очевидно, без малейшей суеты и раздражения по этому поводу — поразительно лишен способности к сложным постройкам...


Из «Книги неуспокоенности» Бернардо Соареса

***

Сердцем я романтик, но настоящий покой нахожу только в чтении классиков. Сама их обозримость — воплощение ясности — как-то странно умиротворяет. Ловишь это счастливое чувство нестесненной жизни, когда взгляду открываются широкие пространства, которые нет нужды истаптывать. Словно сами языческие боги отдыхают от таинств.


Дотошнейший анализ ощущений (когда иной раз, кажется, и впрямь начинаешь что-то испытывать), узнавание собственной души в окружающей природе, обнаженность — почти анатомическая — каждого нерва, жажда в образе воли и влечение под видом мысли — все эти вещи слишком привычны для меня самого, чтобы могли удивить или утешить в другом. Всякий раз их чувствуя, я хотел бы — именно потому, что чувствую их, — почувствовать что-то совсем иное. Это «что-то» я и нахожу в классиках...


Читаю и чувствую свободу. Растворяюсь во внешнем. Меня как личности больше нет. «Я» исчезло. Передо мной — не мое же собственное облачение, которое чаще всего не замечаешь и тесноту которого лишь иногда чувствуешь, а сам окружающий мир в его небывалой ясности, открытый весь целиком: солнце, видящее каждого, луна, узорящая тенями беззвучную землю, широкие, уводящие к морю поля, литая чернота деревьев, посылающих зеленые знаки в небо, налитые покоем усадебные пруды, виноградные лозы вдоль дорог, спускающихся по склонам.


Читаю, словно отрекаюсь от престола. А поскольку венец и мантия никогда не значат так много, как в тот единственный миг, когда уходящий король бросает их наземь, я складываю на мозаичный пол в преддверии тронного зала трофеи всех своих разочарований и снов, чтобы ступить на парадную лестницу во всемогуществе взгляда — и только.


Читаю, словно отправляюсь в странствие. Лишь за чтением классиков, которые всегда спокойны и если мучатся, то не делятся болью, я чувствую себя священным путником, помазанником и пилигримом, бескорыстным созерцателем бессмысленного мира, Князем Великого Изгнания, который, уходя, подает последнему нищему беспредельную милостыню своего отчаяния.


***
К концу дня остается одно — то же, что оставалось вчера и наверняка останется завтра: неутолимая, ни с чем не соразмерная жажда быть собой и другим.


***
Материя оскорбляет меня изо дня в день. И тогда все во мне — как пламя на ветру...


***
Дать миру скользить между пальцев, как нитке или как ленте, которой играет женщина, замечтавшись у окна.


Все в конечном счете сводится к одному: научиться переносить разочарование не мучась.


Занятно было бы почувствовать себя двумя королями сразу (не единой душой их обоих, а, напротив, двумя разными душами).


***
День за днем в мире происходят события, которые не объяснишь известным нам ходом вещей. На миг обретя слова, они день за днем забываются, и та же тайна, которая вызвала сказанное к жизни, уносит его в небытие, обращая загадку в забвение. Таков уж ход тех вещей, которые обречены забыться, поскольку мы не можем их объяснить. При солнечном свете видимый мир снова выглядит нормальным. Необычное подстерегает в темноте.

***

Возможность похожа на деньги, которые, в свою очередь, тоже всего лишь возможность. Для того, кто действует, возможность — это каждый раз новое испытание воли, а меня воля не интересует. Для тех, кто, вроде меня, отказался от действия, возможность — это погибельная песня сирен. Пренебречь ею, но со всей страстью, воздвигнуть громаду безо всякого смысла — вот соблазн бездеятельного.

Возможность... Памятник отказу от тебя я бы воздвиг посреди этого поля.


О бескрайние поля под солнцем! Тот, для кого вы живы, смотрит на вас из темноты.


О хмель громких слов и пышных периодов, которые волнами распирают дыхание, подчиняя его своему ритму, со смехом рассыпаются иронией змеящейся пены и тают в грустном великолепии сумерек!

***

Мысль о путешествии соблазнительна переносом. Она тем и хороша, что соблазняет уже как бы не меня, а кого-то другого. Все необъятное зрелище мира проходит перед глазами волной многоцветной скуки, воображение очнулось, накатывает желание больше не шевелиться, и только преждевременная усталость от мысленных просторов неловким ветром задевает самое сердце, замершее, как водная гладь.


И точно так же — чтение, и точно так же — все остальное... Воображаю себя эрудитом, в немой непринужденности живущим среди древних и новых авторов, обновляющим свои чувства чувствами других, полным разноречивых мыслей противоречащих друг другу мыслителей и того большинства пишущих, в ком едва проклюнулась мысль. Но желание читать развеивается, как только передо мной на столе книга: сама физическая необходимость ее прочесть уничтожает всякое удовольствие от чтения... Точно так же вянет во мне и мысль о путешествии, стоит лишь приблизиться к месту, откуда я мог бы отправиться в путь. И опять возвращаюсь к двум ничтожным вещам, на которые я — еще одно ничтожество — всегда могу положиться: к своим будням безвестного прохожего и к своим сновидениям — бессонным часам, неспособного уснуть.


И точно так же все остальное... Стоит только пригрезиться чему-то, угрожающему и вправду прервать обычное течение дней, как я с тяжелым чувством протеста поднимаю глаза на свою неразлучную сильфиду, эту бедняжку, которая, наверно, была бы сиреной, научись она петь.

***

Какая разница, даже если меня никто не прочтет?!. Я пишу, чтобы отвлечься от жизни, а печатаю потому, что таковы правила игры. Если завтра мои листочки исчезнут, это причинит мне боль. И все-таки, я уверен, не ту пронзительную и безумную боль, которую кто-то может предположить, думая, будто в написанном — вся моя жизнь...


Огромная земля, хранящая свои горные громады, сохранит, пусть не с таким материнским чувством, и эти разрозненные страницы. Мне все равно. Я убежден в одном: что открытыми глазами смотрел на жизнь, которая не слишком терпеливо следила за своим отпрыском... и с великим облегчением вздохнула, когда он наконец отправился спать.


Из «Книги песен» Фернандо Пессоа


**

Задувает сильнее
И сильней за окном.
И душа, цепенея,
Позабудется сном.

И поймет затаенно,
Как морозно в бору,
Где пластаются кроны
На высоком ветру.

И поймет, о чем прежде
Догадаться мечтал,
Когда слушал в надежде
То, что ветер шептал.


***

Откуда тот бриз мимолетный
Донесся, цветеньем дыша?
Обласкана и беззаботна,
Ответа не просит душа.

Сознание замерло втуне.
Лишь музыка правит одна.
И так ли уж важно, колдунья,
Что сердце пронзаешь до дна?

И что я такое на свете,
Неверном, как сон наяву?
Но слушаю отзвуки эти
И — хоть ненадолго! — живу.


***

Мы лишь тени от мира другого,
Где доподлинно живы душой.
Там не лгут ни движенье, ни слово,
Здесь, для темного глаза людского,
Оставаясь гримасой чужой.

Так туманно и неуследимо
Все, чем кажемся, суть затая
И маяча химерою мнимой —
Зыбче отсвета, призрачней дыма
От пылающего бытия.

И лишь кто-то из нас на мгновенье
Угадает, стряхнув миражи,
По кривлянью уродливой тени
Потайное, прямое движенье
Непритворно задетой души.

И увидевший глубь за личиной,
Что застыла, ужимкой дразня,
Пробуждается он от кончины,
Сберегая хоть отблеск единый
Ослепившего вчуже огня.

И не ведает больше покоя —
Как изгнанник, той явью клеймен,
Что, зарницей блеснув колдовскою,
Отшвырнула томиться тоскою
В лабиринте пространств и времен.


                                                                                   Перевод с португальского БОРИСА ДУБИНА


http://magazines.russ.ru/inostran/1997/9/pessoa02.h...

------------------------------------------------------ ---------------------------------


Статья написана 8 июня 11:12

В продолжение темы http://fantlab.ru/blogarticle53344

Всё у нас застопорилось на втором этапе.:-(

Я по состоянию здоровья и по причине перманентного цейтнота не могу лично заниматься проектом.:-(

Взявшийся было помочь endermnarsky на сайте появляется очень редко, да и по принципу и методу формирования сборника в единый файл есть к нему вопросы...

Дело подвисло.

Если у кого есть желание, время и умение — помогите, пожалуйста.


Статья написана 30 мая 17:37
Король небытия.



Через две недели, 13 июня 2018 года, исполняется 130 лет со дня рождения моего самого любимого поэта.

Фернанду Пессоа (Fernando Pessoa) — гений португальской и мировой литературы.


В ранней юности я впервые увидел его стихи — и был потрясён, раздавлен той глубиной, той вселенской мудрой печалью, которыми исходили его строки.

Да, конечно, я не знал языка оригинала.

Но его переводили замечательные мастера, чьи работы я читал многажды, переводы других европейских поэтов, и потому верил им безоговорочно.

Но сейчас — не о них, о переводчиках, а о предмете моего поклонения и восхищения — о Фернандо Пессоа.

Итак, кто же он, человек, всю свою жизнь создававший двойников, создававший гениально настолько, что они зажили соей собственной жизнью, как никто и ни у кого ранее?

Альберто Каэйро, Рикардо Рейс, Альваро де Кампос, Бернардо Суарес...
Миры, самостоятельные вселенные.

Всё это есть в сети, созданные им личности реальны и живут своей жизнью — и ждут своего читателя.

Человек, считавший, что поэт и писатель – не профессия, но призвание, указывавший в автобиографии в графе "профессия" — переводчик.

Человек, считавший себя христианским гностиком, либералом, консерватором, каббалистом, масоном, мистиком, националистом, эрудит, знавший литературу в совершенстве, от Гомера до Бальзака, почитатель Шекспира, немецкой поэзии, Блаватской, блестящий знаток английского языка, писавший на нём так же, как и на родном, модернист и билингвист ( что встречается не так уж часто ) , поэт, увидевший при жизни лишь один свой поэтический сборник, пессимист до мозга костей, неудачник в любви, неплохой нумеролог, составивший более полутора тысяч(!) гороскопов, многих известных личностей, в том числе португальских поэтов и даже своих гетеронимов.

Человек, чьё поэтическое наследство огромно — более 30 000 страниц — и до конца ещё не опубликовано.

Политическая карикатура, фельетон, жёсткая сатира, тонкая лирика, глубокая философия, патриотические стихи, непревзойдённое создание литературных масок.

Человек, всю свою недолгую и такую плодотворную жизнь искавший ответ на вопрос "кто я?" — и не находивший ответа, человек, бесконечно одинокий и одновременно ощущающий своё единение со всем миром, с каждым из людей.


АВТОПСИХОГРАФИЯ  

Поэт измышляет миражи —
Обманщик, правдивый до слез,
Настолько, что вымыслит даже
И боль, если больно всерьез.

Но те, кто листает наследье,
Почувствуют в час тишины
Не две эти боли, а третью,
Которой они лишены.

И так, остановки не зная
И голос рассудка глуша,
Игрушка кружит заводная,
А все говорят — душа.  

Это стихотворение в гениальном переводе А.М. Гелескула, как мне кажется, наиболее точно выражает суть Поэта, его душу, его стремления и мечты, его отчаяние и тоску.

Я мог бы долго говорить о Фернандо Пессоа, многие и многие его стихи я знаю наизусть; его творчество сильно повлияло и на меня, как поэта, но говорить об этом — всё-таки не то, что открыть любимый том, сесть в кресло и погрузиться во вселенную самого большого романтика и философа среди поэтов.

В заключение приведу одно из сильнейших стихотворений автора в потрясающем переводе Е.В. Витковского.


ЭЛЕГИЯ ТЕНИ  

Мельчает род, и опустела чаша

Веселья прежнего. Уже давно

Холодный ветер — ностальгия наша,

И ностальгия — все, что нам дано.



Грядущее минувшему на смену

Ползет с трудом. А в лабиринтах сна

Душа везде встречает только стену;

Проснешься — снова пред тобой стена.



Зачем душа в плену? Виной какою

Отягчены мы? Чей зловещий сглаз

Нам души полнит страхом и тоскою

В последний сей, столь бесполезный час?



Герои блещут в невозможной дали

Былого,- но забвенную страну

Не видно зренью веры и печали;

Кругом туман, мы клонимся ко сну.



Который грех былого столь жестоко

Бесплодьем искупить пора пришла?

Зачем столь беспощадна воля рока,

Столь сердцу безнадежно тяжела?



Как победить, сникая на излете —

Какой войною и каким оружьем?

Для нашей скудной и заблудшей плоти

Ужели казнь горчайшую заслужим?



Прекрасная земля былых героев —

Под знойным солнцем средь лазурной шири,

Что высоко сияло, удостоив

Всех милостей тебя, возможных в мире!-



О, сколько красоты и славы прежней!

Надежды опьяняющая рьяность —

Увы, чем выше взлет, тем неизбежней

История: паденье в безымянность.



О, сколько, сколько!.. Вопросишь невольно,

Где все, что было? В глубине Гадеса,

Во свете черном никому не больно,

Ничьи стенанья не имеют веса,-



Кого, по воле темного владыки,

Отпустят в жизнь из царства древней тьмы,

Когда придем по следу Эвридики —

Иль станет так, но обернемся мы?



Не порт, не море, не закон, не вера —

Велеречивый, горестный застой

Царит один как мертвая химера

Над- скорбной влагою, над немотой.



Народ без рода, стебель без опоры,

Предпочитающий не знать о том,

Что смерть спешит к нему, как поезд скорый,

И все в нутро свое вберет гуртом.



Сомнений и неверия стезя,

Ведущая во глубину сознанья,

Где никакою силою нельзя

Спастись от косной жажды нежеланья.



Сиротству подражая и вдовству,

Мы записать хотим рукой холодной

Тот сон смешной, что видим наяву,

Сон бесполезный, скучный и бесплодный.



Что станет со страной, среди народов

На Западе блиставшей, как маяк,

С когортой рыцарей и мореходов,

Вздымавших гордо португальский флаг?..



(О шепот! Вечер, ночь уже почти —

Сдержи слова ненужной укоризны;

Спокойствием страданье сократи

В огромном сердце гибнущей отчизны.



О шепот! Мы неизлечимы. Ныне

Нас пробудить бы, мнится, только мог

Вихрь той земли, где посреди пустыни,

У бездны на краю, почиет Бог.



Молчишь? Не говоришь? Ужель полезней

В себе лелеять слишком горький опыт,

О родина! Как долго ты в болезни —

И спать-то не умеешь. Жалкий шепот!)



О день, в тумане будущего скрытый:

Король воскресший твердою рукой

Спасет народ, и осенит защитой —

Взаправду ль Бог назначил день такой?



День очищенья от греха и срама —

Когда прийти назначено тебе,

Исполнить долг, разверзнуть двери храма,

Затмить глаза блистающей Судьбе?



Когда же, к Португалии взывая,

К душе-пустыне, дальний голос твой

Прошелестит, как благостная вайя

Над влагою оазиса живой?



Когда тоска, дойдя до крайней грани,

Увидит в час перед рассветом, как

Возникнут очертания в тумане,

Что ныне сердцу грезятся сквозь мрак?



Когда? Движенья нет. Меланхоличный

Черед часов: душа привыкла к яду

Ночной досады, вечной и обычной,

А день способен лишь продлить досаду.



Кто, Родина, расправился с тобой,

Отравленною сделал и недужной,

Кто жалкой наделил тебя судьбой,

Прельщая пищей — сытной, но ненужной?



Кто вновь и вновь тебе внушает сны?

Кто вновь и вновь тебя могилой манит?

Твои ладони слишком холодны.

О, что с тобою, в жизнь влюбленной, станет?



Да, ты жива, да, длится бытие,-

Но жизнь твоя — лишь сонные мгновенья...

Все существо облечено твое

Позорною хламидою забвенья.



Спи — навсегда. Знай, греза голубая

Хотя бы не спалит тебя дотла —

Как сон безумный, что любовь любая

К тебе, о Родина,- всегда мала.



Спи безмятежно,- я с тобой усну,

Волнениям подведены итоги;

Ты, у надежды не томясь в плену,

Не будешь знать ни жажды, ни тревоги.



Спи, и судьбы с тобой единой ради

Пребудут отпрыски твоей семьи

В таком же сне, и в нищенской отраде —

Обнять стопы любимые твои.



Спи, Родина,- никчемна и ничтожна,

А коль узришь во сне надежды свет,

Знай, все — не нужно, ибо невозможно,

И цели никакой в грядущем нет.



Спи, кончен вечер, наступает ночь,

Спи,- ненадежный мир смежает веки,

Предсмертным взором отсылая прочь

Все, с чем теперь прощается навеки.



Спи, ибо все кончается с тобой.

Ты вечной жизни жаждала во славе

Пред этой пустотою голубой —

Быть вечным вымыслом? О, спи, ты вправе



Исчезнуть, не внимая ничему;

Для праздных душ в мечтаньях мало проку;

Вечерний час уводит нас во тьму

Навстречу ветру, холоду и року —



Так, лику смерти противостоя,

Взглянув во мрак, что мир вечерний кроет,

Промолвил римский Император: «Я

Был всем, однако быть — ничем не стоит».



( Omnia fui, nihil expedit.

Император Север )





Мой самый любимый Поэт.

Фернандо Пессоа, Fernando António Nogueira Pessoa, 13 июня 1888, Лиссабон — 30 ноября 1935.

Король небытия.


Статья написана 28 февраля 13:40
Очередная, февральская Трава Полынь.



Было как всегда интересно, хоть и камерно.
Не так многолюдно, как в прошлый https://fantlab.ru/blogarticle52742    раз.

Андрей Туманов порадовал и темой, и чувством, и качеством стихов,

https://vk.com/travapolyn?z=video576322_456239063%2...


Статья написана 21 февраля 13:54
Спешу поделиться новостью о выходе новой поэтической антологии.:-)



Это — "Кубок Поэмбука. Осенний сезон 2017: сборник стихотворений"

Вышла антология толщиной в 520 страниц, в славном городе-герое Волгограде, в издательстве "Перископ-Волга" тиражом в 500 экз.

Прекрасные бумага и печать, твёрдый переплёт, крепкий блок.
Можно бы было поспорить на счёт  дизайна обложки, но не буду.

Первый официальный сборник по итогам Кубка Поэмбука, осеннего сезона 2017 года.
Авторов — много, стихи — разные по уровню мастерства и восприятию; встречаются и очень сильные и интересные работы.
И среди этого разнообразия представлены несколько моих стихотворений, на 209-й странице.

Может быть, даже появится в продаже, скорее всего — в Библио Глобусе.

Надеюсь, что общий файл книги, электронка, будет со временем доступен.
Тогда дам ссылочку для тех, кто заинтересуется.


В приложении — несколько фото.


( И моя страничка на сайте: https://poembook.ru/id107445  )


Файлы: 20180221_132020.jpg (2614 Кб) 20180221_131935.jpg (3739 Кб) 20180221_132232.jpg (2456 Кб) 20180221_132208.jpg (2541 Кб) 20180221_132002.jpg (2167 Кб)

Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 40  41  42




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 111

⇑ Наверх