Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «kerigma» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 123  124  125

Статья написана 8 декабря 21:32

Интереснейшая книга про то, как жила партийная верхушка в 20-е годы, когда Сталин медленно, но верно пробивался к власти, расправляясь с остальными политическими противниками. Я не большой фанат этого периода, и в силу этого в том числе знаю его плохо, так что многие моменты, связанные с тем, кто и против кого дружил, были для меня в новинку. Написано очень живо, интересно и с чувством юмора. Борис Бажанов сделал в партийной канцелярии, можно сказать, фантастическую карьеру, в очень юном возрасте (он ровесник века, т.е. в описываемый период ему было 20-28) пройдя путь до секретаря Политбюро, посвященного во все страшные и не очень тайны власти, а потом и став личным секретарем Сталина. Впрочем, в 1928 Бажанов сбежал из СССР и после определенных мучений оказался во Франции, где и благополучно дожил до 1982. Первая версия его мемуаров вышла в 1930, последняя (которую я и читала — в 1980, с учетом убийства Троцкого, детальных обстоятельств побега и т.д.)

Бажанов как автор, безусловно, ярый антикоммунист, но при этом очень разумный, без брызганья слюной — и почитав его, становится понятно, почему, собственно: нельзя работать в таких условиях и продолжать верить в светлую коммунистическую идею, когда "вожди" заняты исключительно грызней за власть и готовы ради нее пройти по трупам (и проходят), и сами ни во что не верят. Это очень показательная часть, на самом деле, изнанка большой лжи — по словам Бажанова, когда Политбюро нужно было назначить на ответственный пост какого-нибудь человека с головой, задавался вопрос "а не коммунист ли он?" — на что ответом было "да нет, нормальный, образованный" — в таком духе. И кроме ярых "старичков" типа Троцкого в светлую идею верил мало кто.

"Итак, я пришел к выводу, что вожди коммунизма пользуются им лишь как методом, чтобы быть у власти, совершенно презирая интересы народа. В то же время, пропагандируя коммунизм, распинаясь за него и стараясь раздуть мировой коммунистический пожар, они совершенно не верят в его догму, в его теорию."

Еще очень показательный и привлекательный момент в стиле Бажанова — сочетание неприкрытого рассказа о жутковатых подробностях быта и отношений Политбюро с откровенно комическими моментами — впрочем, чтобы увидеть их комизм, надо обладать и изрядным чувством юмора, и изрядной смелостью.

"В Кремль я и мои помощницы везем на большой машине драгоценный груз — материалы Политбюро, последние протоколы. Два вооруженных чекиста из фельдъегерского корпуса сопровождают нас в нашей машине. У них всегда напряженные лица — им внушено, что нет секретнее этих материалов и что их надо защищать до последней капли крови. Конечно, никто никогда на нас не нападал."

Или вот совершенно театрально-эпический момент про очередную крупную ссору Троцкого с Тройкой (Зиновьев-Каменев-Сталин). Вообще-то все это в итоге приведет к тому, что Сталин, спокойно слопав гораздо менее достойных противников Зиновьева и Каменева, останется у власти один, а Троцкого убьют ледорубом, но пока правило нарушается, и сначала происходит фарс, а уже потом трагедия.

"Это был разрыв. В зале царила тишина исторического момента. Но полный негодования Троцкий решил для вящего эффекта, уходя, хлопнуть дверью.

Заседание происходило в Тронном зале Царского Дворца. Дверь зала огромная, железная и массивная. Чтоб ее открыть, Троцкий потянул ее изо всех сил. Дверь поплыла медленно и торжественно. В этот момент следовало сообразить, что есть двери, которыми хлопнуть нельзя. Но Троцкий в своем возбуждении этого не заметил и старался изо всех сил ею хлопнуть. Чтобы закрыться, дверь поплыла так же медленно и торжественно. Замысел был такой: великий вождь революции разорвал со своими коварными клевретами и, чтобы подчеркнуть разрыв, покидая их, в сердцах хлопает дверью. А получилось так: крайне раздраженный человек с козлиной бородкой барахтается на дверной ручке в непосильной борьбе с тяжелой и тупой дверью. Получилось нехорошо."

Очень интересно написано про Сталина — мне кажется, Бажанов тут очень хорошо подметил главную его черту — стремление к власти прежде всего, не к тому, чтобы что-то реально сделать, а к власти как таковой. Бажанов рассказывает, что по ходу работы ему неоднократно приходилось приносить Сталину всякие документы, по которым требовалось то, что сейчас у нас называют "управленческое решение" — и о чем бы ни шла речь, что о крестьянах, что о промышленности, что о чем угодно — Сталин крайне мало ими интересовался и предлагал Бажанову самому принять решение. А время свое и усилия посвещал построению собственной "сети" на местах, чтобы в нужный момент все "его" люди проголосовали на съезде партии ровно так, как надо ему.

"Каменев человек очень вежливый и тактичный. Поэтому он говорит: "А вы, товарищ Сталин, что вы думаете по этому вопросу?" — "А, — говорит товарищ Сталин, — по какому именно вопросу?" (Действительно, вопросов было поднято много). Каменев. стараясь снизойти до уровня Сталина, говорит: "А вот по вопросу, как завоевать большинство в партии". — "Знаете, товарищи, — говорит Сталин, — что я думаю по этому поводу: я считаю, что совершенно неважно, кто и как будет в партии голосовать; но вот что чрезвычайно важно, это — кто и как будет считать голоса".

Бажанов высказывает идею, что если бы Ленин не умер вовремя, то Сталин точно так же сбросил бы когда-нибудь его с высот власти, как сбросил Троцкого, обвинив, например, что Ленин — агент немецкого империализма. А что, вполне себе идея. "И смотришь, Ленин уже не вождь мировой революции, а темная личность". Это вот мертвого Ленина можно канонизировать и трактовать его слова, как угодно.

Интересная история вышла с т.н. "завещанием Ленина" — которое он отдал Крупской и завезал огласить на очередном съезде партии. Пройди все, как Ленин предполагал, Сталина, возможно, и оттеснили бы вовремя от власти, но Сталин узнал о завещании и, разумеется, никакого общего оглашения не допустил.

Также Бажанов пишет, что, по словам секретарш Ленина, тот признавал что время, предшествующее НЭПу, подтвердило крах коммунистической теории, просто "сдавать назад" уже было нельзя, потому что нельзя силой переменить психологию людей, да еще и сохранив при этом власть. "Ленина остановил Кронштадт и Антоновское восстание. Сталин перед Архипелагом Гулагом не остановился". Бажанов пишет, что поинтересовался к секретарей Ленина, какими книгами тот чаще всего пользовался — говорят, среди них была "Психология толпы" Густава Лебона. Почитать, что ли.

В книге много очень интересного про разных советских деятелей. Теперь, когда от них остались только названия улиц и станций метро, сложно уже сказать, кто чего стоил — а между тем и среди них попадались, особенно в начале существования СССР, люди способные, достойные и самоотверженные. Бажанов очень хорошо пишет про Фрунзе, который, будучи способным военным, фактически вернул боеспособность армии за счет того, что привлек туда бывших царских офицеров, навел порядок и добился упразднения института политических комиссаров в армии, заменив их "замполитами". За что и поплатился — Сталин настоял, чтобы он лег на операцию язвы, и организовал его смерть на операционном столе. Бажанов пишет, что Фрунзе по ощущениям готовил для себя роль Бонапарта, и у него были для этого все способности.

Вообще книга хороша "портретными" описаниями главнейших советских деятелей той эпохи. Прежде всего, конечно, интересен сам Сталин:

"Всегда спокоен, хорошо владеет собой. Скрытен и хитер чрезвычайно. Мстителен необыкновенно. Никогда ничего не прощает и не забывает — отомстит через двадцать лет. Найти в его характере какие-либо симпатичные черты очень трудно — мне не удалось. Постепенно о нем создались мифы и легенды. Например, о его необыкновенной воле, твердости и решительности. Это — миф. Сталин — человек чрезвычайно осторожный и нерешительный. Он очень часто не знает, как быть и что делать. Но он и виду об этом не показывает."

Тут Бажанов раскрывает супер-способность Сталина: когда на заседаниях обсуждается какой-то вопрос, Сталин не участвует в обсуждении по существу, но внимательно следит за тем, к чьей позиции склоняется общее мнение. А в конце просто кратко озвучивает его в формате "такой-то прав, а такой-то не прав" — и поскольку большинство участников уже внутри себя с этим согласились (что Сталин заметил), им остается только принять его формулировку как итоговое решение. А что, супер-трюк, надо взять на вооружение. А то каждый погруженный в проблему человек обычно пытается высказать собственное мнение, а не осознать и сформулировать мнение большинства (не важно, верное или нет).

Про Зиновьева смешной момент: в партийной верхушке-де ходит формула "Берегитесь Зиновьева и Сталина, Сталин предаст, а Зиновьев убежит". Про других тоже очень интересно, но не буду уже все пересказывать.

Возвращаясь к комическим моментам, вот, на мой взгляд, лучший из них. Чичерин, напомню, был нарком иностранных дел, а Литвинов — его заместитель.

"Чичерин и Литвинов ненавидят друг друга ярой ненавистью. Не проходит и месяца, чтобы я получил "строго секретно, только членам Политбюро" докладной записки и от одного, и от другого. Чичерин в этих записках жалуется, что Литвинов — совершенный хам и невежда, грубое и грязное животное, допускать которое к дипломатической работе является несомненной ошибкой. Литвинов пишет, что Чичерин — педераст, идиот и маньяк, ненормальный субъект, работающий только по ночам, чем дезорганизует работу наркомата; к этому Литвинов прибавляет живописные детали насчет того, что всю ночь у дверей кабинета Чичерина стоит на страже красноармеец из войск внутренней охраны ГПУ, которого начальство подбирает так, что за добродетель его можно не беспокоиться. Члены Политбюро читают эти записки, улыбаются, и дальше этого дело не идет."

В общем, читала запоем, чего самой от себя не ожидала. Огромное положительное отличие Бажанова от остальной массы анти-коммунистических мемуаров — полное отсутствие пафоса, куча деталей и присутствие чувства юмора. Вполне допускаю, что он что-то приукрасил, где-то обелил себя, где-то завысил масштаб своих достижений и влияния в Политбюро — но это не столь важно для общего восприятия.


Тэги: бажанов
Статья написана 11 ноября 15:46

сабж

Редкая вещь АБС, которая совсем ничем не заинтересовала — и скучная, и какая-то раздерганная. Я понимаю, что это все ранее творчество, поиски своего стиля и своих проблем — но в "Стажерах" столько назидательности и деления людей на правильных и неправильных, что аж противно. Весь этот инспекционный вояж Юрковского, в котором мы неожиданно выясняем, что когда одна группа ученых на далеком астероиде недоедает и спит в лифте (потому что их куда больше, чем вмещает станция) — это хорошо и правильно, потому что люди это делают ради фана. А когда другая группат шахтеров на другом астероиде работает по 14 часов в день, гробя здоровье, чтобы заработать себе и своей семье — это, конечно, проклятые представители загнивающего капитализма, и надо им работать запретить, а альтернативы не дать. Зачем птицам деньги, как говорится.

Таких мелких моментов много, и морализаторство излишне само по себе, а уж содержание этой морали и вовсе вызывает вопросы — обычно я внутренне соглашаюсь с тем, что АБС говорят, но здесь слишком много какого-то юношеского радикализма, и чувствуешь, что это надувательство, и так вот на раз никакие проблемы не решаются. И не бывает так, чтобы пять хороших человек ни с того ни с сего решили, что они живут в аду и кругом враги, а потом пара разговоров все это исправила и у них опять настали мир и дружба.

Интереснее всего, пожалуй, часть истории про пиявок на Марсе и сооружения, построенные не человеком, которые люди долго считали за свои — но эта линия ничем не заканчивается. Многие другие, впрочем, тоже. А вот основная линия — воспитания стажера и отношений Быкова и Юрковского — совсем не впечатляет. Мне не понятен этот пафос — умереть на работе, раньше, чем наступит старость — хотя я понимаю, что именно этого хочет от нас Пенсионный фонд. Равно мне неясна и трагедия старости в изложении АБС — как-то это все очень надуманно, очень анти-человечески и про-государственно — что человек ценен, только когда он убивается на работе, и никакого другого критерия нет, и никаких личных взаимоотношений, кроме товарищества по работе, тоже нет. Даже для зари коммунизма это слишком.


Статья написана 9 ноября 21:57

сабж

Я раньше не читала Заболоцкого в промышленных масштабах и вообще почти не была знакома с его творчеством, так что целый здоровый том, включающий в себя все основные его стихи и прозу в хронологическом порядке был для меня большим открытием. Еще большим открытием было осознать, что Заболоцкий до тюрьмы и после тюрьмы (с 1939 по 1946 годы) — это вообще два разных поэта по сути.

Заболоцкий до 1939 — слегка безумный, "разудалый", совершенно необузданный, если можно так выразиться. С обэриутами, кроме Хармса, я тоже не была особо знакома и общее их стиль и направление не представляла. Хармса я не люблю и не понимаю. Этот "ранний" Заболоцкий своей необузданной фантазией, нелогичностью и немелодичностью тоже не сказать, чтобы казался мне идеальным автором — он для меня слишком "буйный". Но зато в этом своем буйстве фантазии Заболоцкий совершенно уникален — и по-своему прекрасен. К примеру, часто цитируемая в нашем доме трагическая история цыпленка из стихотворения "Свадьба":

"... Цыпленок, синий от мытья.

Он глазки детские закрыл,

Наморщил разноцветный лобик

И тельце сонное сложил

В фаянсовый столовый гробик.

Над ним не поп ревел обедню,

Махая по ветру крестом,

Ему кукушка не певала

Коварной песенки своей:

Он был закован в звон капусты,

Он был томатами одет,

Над ним, как крестик, опускался

На тонкой ножке сельдерей.

Так он почил в расцвете дней,

Ничтожный карлик средь людей."

Из всех до-тюремных стихотворений меня лично больше всего зацепило "Сердце-пустырь" — для Заболоцкого того периода какое-то очень личное, очень сдержанное, без привычной его насмешки, издевки и выдумки:

Прозрачней лунного камня

Стынь, сердце-пустырь.

Полный отчаяньем каменным,

Взор я в тебя вперил.

С криком несутся стрижи, —

Лёт их тревожен рассеянный,

Грудью стылой лежит

Реки обнаженный бассейн.

О река, невеста мертвая,

Грозным покоем глубокая,

Венком твоим желтым

Осенью сохнет осока.

Я костер на твоем берегу

Разожгу красным кадилом,

Стылый образ твой сберегу,

Милая.

Прозрачней лунного камня

Стынь, сердце-пустырь.

Точно полог, звездами затканный,

Трепещет ширь.

О река, невеста названная,

Смерть твою

Пою.

И, один, по ночам — окаянный —

Грудь

Твою

Целую.

В целом стихи Заболоцкого, особенно ранние, оставляют впечатление большой выдумки и куража. Это как кубизм на фоне классицистского рисунка — и результат "я так вижу", и вызов общепринятым вкусам и канонам в равной степени.

Еще, конечно, гениальные "Меркнут знаки зодиака" — пожалуй, именно в этом стихотворении — лучшее и максимальное воплощение всего веселого, буйного и вычурного таланта Заболоцкого, идеальное по соотношению формы и содержания.

"... Меркнут знаки Зодиака

Над постройками села,

Спит животное Собака,

Дремлет рыба Камбала,

Колотушка тук-тук-тук,

Спит животное Паук,

Спит Корова, Муха спит,

Над землей луна висит.

Над землей большая плошка

Опрокинутой воды...."

Большая часть действительно крутого и запоминающегося — написанно до 1939 года — "Ночные беседы", поэма "Торжество земледелия" (совершенно укуренный вариант 4 сна Веры Павловны, переложенный на крестьянский вопрос), поэма "Безумный волк", которая просто совершенно укуренная и этим прекрасна. Шикарная штука "Лодейников", наконец, во всех своих вариантах:

"...Лодейников склонился над листами,

И в этот миг привиделся ему

Огромный червь, железными зубами

Схвативший лист и прянувший во тьму,

Так вот она, гармония природы,

Так вот они, ночные голоса!

Так вот о чем шумят во мраке воды,

О чем, вдыхая, шепчутся леса!.."

Читать это надо со страшным выражением лица и выразительно вращая глазами, видимо, для создания комического ужаса.

Все эти вещи не задевают меня эмоционально, но все равно страшно крутые. По-человечески цепляет, например, "Седов". С другой стороны, чем ближе к 1939 году, тем больше откровенной коньюктурщины — всякое прославление Партии, Сталина и тд.

В 1938 Заболоцкого арестовали, пытали во всем известном доме на Литейном, приговорили к пяти годам лагерей за троцкистскую контрреволюционную деятельность и отправили в Комсомольск-на-Амуре. Ближе к концу заключения его перевели на поселение на Алтай, и только в 1946 разрешили вернуться жить в Москве. Стихов начиная с 1939 и до конца заключения он не писал — или они не сохранились.

В мой сборник входит его Автобиография, История заключения и сто избранных писем жене из тюрьмы. Читать это ужасно — не тем, что в них описываются какие-то сверх-ужасы, а тем, как обыденно эти реально происходящие сверх-ужасы звучат. Он пишет про погоду, работу чертежником, просит махорки, наставляет сына, чтобы тот помогал маме — такие очень простые человеческие вещи, все меньше надежды. С другой стороны, жена, которая с двумя маленькими детьми честно ждала его пять лет — и, кстати, пережила его впоследствии на 40 лет. Читать эти письма не страшно, а именно что очень тоскливо.

Заболоцкий после тюрьмы, стихи начиная с 1946 — все более и более выхолощенный, нейтральные стилистически и содержательно, пустые и гладкие. Никакие. Вот ручьи, вот весна, безопаснее всего говорить о погоде — и стихи писать тоже. Он все еще талантливый писатель, конечно, и местами сдержанность даже пошла ему на пользу, сделав чуть строже и глубже.

Мне вот "Гроза" очень нравится из после-тюремного периода:

"Содрогаясь от мук, пробежала над миром зарница,

Тень от тучи легла, и слилась, и смешалась с травой.

Все труднее дышать, в небе облачный вал шевелится.

Низко стелется птица, пролетев над моей головой..."

Но той уникальной безуминки, которая отличала его от всех остальных просто неплохих и ровных поэтов — слишком много вещей, про которые можно сказать "ну, вроде неплохо" — и тут же о них забыть. Я, кстати, с изумлением выяснила, что "Журавли", которых все учили в школе, и "Очарована, околдована, с ветром в поле когда-то повенчана" — это стихи Заболодкого. А также "Опротивели Марусе // Петухи да гуси. // Сколько ходит их в Тарусе, // Господи Исусе", которые поет Гребенщиков. Но среди нескольких выдающихся вещей — множество совсем проходных, которых не было и вовсе до тюрьмы.

Еще в моей книжке есть с десяток статей Заболоцкого по разделу "Литературная критика", но сказать о них ничего хорошего я не могу — обычные газетные перепалки и "вступительные статьи", не что-то, имеющее научную ценность.


Статья написана 4 ноября 21:11

сабж

Все-таки нужно сначала читать аннотации, а потом браться за романы, чтобы не получилось, как с этим текстом. Открывая его, я, собственно, не подозревала, что это будет ЦЕЛЫЙ ЗДОРОВЫЙ РОМАН ПРО КРОЛИКОВ! Можно ли придумать что-то более захватывающее? *издевательски*

Моя позиция по кроликам в основном заключается в том, что в них много мелких костей, а курица на вкус лучше. Нет, они не кажутся мне какими-то супер-няшными. К тому же, будем честны, кролики тупые. В кролике примерно четверть от собачьего сознания в лучшем случае. Кто видел скучно сидящих кроликов в контактном зоопарке, тот вряд ли проникнется этим текстом.

Я так и не поняла, на какой возраст рассчитаны "Обитатели холмов". По объему текста и количеству скучных описаний природы (привет Бианки) — на 40+. По уровню происходящего (ути-пути миленький кроличек!) — лет на 6. Вот кролички покинули родной кроличий городок и пошли себе куда глаза глядят, вот у них приключения с птицей, а вот переправа речки...

Мне было очень скучно от первого до последнего слова. И дело даже не в том, что скучно написано — читается, кстати, очень легко, правда, можно так же легко читать по диагонали, ничего не потеряешь. Дело в том, что приключения кроликов сами по себе очень скучны содержательно. В них нечему захватывать. Я живо представляю себе эти ленивые меховые комочки, которые сидят кучкой и жуют травку. И все. И это при том, что сюжет развивается — вначале кролики даже не могут сообразить, как уходить из родной норы, и по ним очень видно, что интеллект у них ниже плинтуса. А по ходу приключений они внезапно обнаруживают тоталитарное государство, то есть кроличий городок, другой стайки. С полицейским режимом и всеми делами. И все это очень сильно не вяжется с тем, как начиналась история — не только сюжетно, не вяжется в первую очередь с т.зр. уровня кроличьего сознания, слишком уж он получается разный. Не говоря уж о том, что живут кролики всего несколько лет, так что создать тоталитарное государство силами одного кроличьего правителя должно быть довольно сложно.

Можно, конечно, говорить, что это роман не про кроликов, а про людей. Но тогда смысл тем более теряется. "Скотный двор" уже есть, и он гораздо круче. Чисто "кроличьего" характера приключения, связанные с тупостью и неорганизованностью этих животных, тоже оказываются неуместны при такой трактовке. В общем, эти нестыковки в сюжетной части не позволяют составить от книги какое-то связное впечатление: то ли кроличье сознание развивается по ходу действия сюжета, то ли автор просто сам устал от однообразия того, что могут делать и думать кролики, если уж честно на это посмотреть. На это похоже больше всего — к примеру, в начале книги говорится, что наши кролики практически ничего не знали о людях, т.к. жили всегда далеко от них. А где-то на этапе борьбы с "фашистскими кроликами" кто-то из "наших кроликов" произносит речь о том, что "животные всегда помогают друг другу, а не как люди". Нуну. Еще только из романов о жизни кроликов не торчат нравоучения, сколько ж можно!

Немного развлекают истории про пра-кролика, имя которого я не запомнила, но опять же, такая сложная мифология мало вяжется с таким низким уровнем сознания кроликов в целом, какое видится по тексту.


Тэги: адамс
Статья написана 27 октября 19:37

сабж

Искала в доме, что почитать художественное, легкое и на русском, ничего лучше Бирса под руку не попалось. В целом, надо признаться, я не большой фанат старой фантастики, не считая Лавкрафта — все эти плюшевые рассказы ужасов кажутся мне в основном ужасно скучными. Бирс, в сущности, не исключение, хотя у него есть замечательные вещи. Но, пожалуй, лучшая часть этого сборника — рассказы, относящиеся к истории Гражданской войны в Америке и имеющие мало общего с фантастиской и мистикой. Они как-то сильнее задевают за живое и действительно пробуждают интерес. В чем-то даже перекликаются с рассказами Фолкнера на эту же тему. Имею в виду в первую очередь "Сражение в ущелье Колтера" и "Чикамога" — действительно очень трагические.

Что до мистических рассказов про привидения, явления покойников, исчезновение людей и наследственные страхи — это такое милое, слегка наивное чтиво для современного человека, мне кажется, очень спокойное и ненапряжное. Не могу сказать, что меня что-то из этой партии сильно впечатлило, но читать было скорее приятно. Кстати, совершенно не бьющийся ни с чем, но изумительный комический рассказ "Как чистили корову" — едва ли не лучшее, что есть в сборнике.

Зато вот микрорассказы из сборника "Причудливые притчи" показались совсем уж вымученными и натянутыми. Бирс изобличает дельцов, политиков и человеческую натуру в целом, но делает это настолько топорно и преувеличенно, что каждая притча напоминает очень неумело пересказанный бородатый анекдот и в целом не вызывает никаких откликов.

Знаменитый "Devil's Dictionary" очень хорош только в отдельных частях, но если читать его подряд, тоже быстро утомляешься. В нем больше передергиваний, чем глубины.


Тэги: бирс

Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 123  124  125




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 143

⇑ Наверх