Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «kerigma» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2 [3] 4  5  6  7  8  9 ... 122  123  124

Статья написана 11 августа 10:01

Друзья, посоветуйте, что почитать в отпуске — из литературы последних 10 лет, скажем? Хочу чего-нибудь захватывающего и интересного. Жанр в принципе не важен.


Статья написана 10 августа 21:14

  сабж

"Война с саламандрами" — роман начался за здравие, а завершился за упокой. Переход от милой веселой истории к саламандровому апокалипсису хоть и был в достаточной степени растянут по страницам и более ли менее логически обоснован, все равно показался немного странным. Хотя весело и интересно было почти до конца.

Вначале идея с саламандрами, которых обнаружил и начал опекать капитан торгового судна в южных морях, кажется совсем необычайной, во всяком случае, я каких-то аналогов в литературе не помню. И саламандры странные, и очень непонятны их способности и намерения, и внезапное увлечение капитана тоже странно, хотя почему бы и нет, собственно. Начало истории представляется чистым приключенческим романом, и как она к концу умудрилась превратиться в политический памфлет, мне понятно технически, но не понятно логически. И даже кажется мне, что автор задумывал-то изначально политический памфлет, но так увлекся начальной саламадровой историей, что написал в итоге довольно романтический кусок, неожиданный во всем остальном романе.

Середина романа — это медленный, но очень тщательно и комически задокументированный переход от "загадочных морских тварей" сначала к скучной коммерции и политике, а потом и к тотальному и всеобъемлющему апокалипсису. Саламандры развиваются, и сначала становятся рабами человека, но потом, натурально, освобождаются от своих цепей и показывают всем кузькину мать. Подано это, надо признать, очень смешно — особенно подборки "официальных" документов. Автор молодец, и переводчик тоже. Можно признать, что автору удалось отразить то, как весь мир вообще в своих самых разных проявлениях, от научных статей до бытовых разговоров простых людей, отреагировал на сверхразумных саламандр. И заодно отлично простебать все эти формы письменного выражения общественного мнения.

Концовка, может быть, слишком разухабистая: так уж прямо и апокалипсис, и саламандры захватили весь мир, а бедные люди непонятно, куда должны деться. С другой стороны, было понятно, что к этому все идет, иначе и смысла не было начинать. Хотя, конечно, немного жаль, что столько изобретательности и чувства юмора вложено в донесение затертой до отвращения мысли, что люди-де такие уроды — им хоть что дай, они сделают из этого повод для мировой катастрофы.

"Фабрика Абсолюта" — на первый взгляд, совершенно другая история, но по итогам очень похожая на "саламандр". В попытке изобрести очередной вечный двигатель талантливый инженер случайно изобретает механизм, который способен за счет уничтожения материи выпусить в мир чистого бога, заключенного в ней. И все причастные тут же начинают творить чудеса, исцелять прикосновением, любить ближнего ну и что там дальше по списку. Вначале это очень комично, хотя, наверное, и оскорбляет чьи-то религиозные чувства, но во времена Чапека об этом, слава богу, уже перестали думать или еще не начали.

Но чем дальше, тем больше опять же становится понятно, что человек такая тварь, он и из бога найдет повод устроить мировую войну или хотя бы драку с соседом. Написано очень весело, отдельные места страшно смешны, собственно, все, что связано с "вольной" трактовкой любых религиозных канонов и историй. Хотя это, собственно, и единственно хорошее, что есть в романе, в остальном же он — тоже пасквиль на злобных капиталистов, которые даже видя, что их действия развалят мир, но принесут некоторую прибыль сейчас, выбирают прибыль.

"Рассказы из одного кармана" и "Рассказы из другого кармана" мне показались как-то даже симпатичнее и человечнее романов, по крайней мере. Это набор совершенно разнообразных, но в целом значительно более добрых историй про преступников и тех, кто их ловит. Не все из них супер-оригинальны, но их приятно читать и в большинстве рассказов действительно интересно, чем все закончится.

"Апокрифы" — это странная подборка, какая-то слишком пафосная, что ли. Избитые классические сюжеты, повернутые немного по-новому, чтобы оказалось, что "все было совсем не так". В первые сто раз этот прием еще можно было простить, но за века развития литературы он слишком уж затерся, да и сюжеты Чапек выбрал слишком расхожие. "Страшная правда" о том, что Ромео и Джульетта не умерли в юности, а спокойно ее пережили и Джульетта вышла замуж за другого, родила ему восемь детей и была уважаемой мадам, не вызывает во мне никакого уважения к авторской изобретательности. Остальные того же толка. Только "Иконоборчество", пожалуй, более тонкая, видимо, потому, что это не самые избитые персонажи.

Пьеса "Мать" — феерический образец пафосного треша. Вот, значит, перед нами Мать с большой буквы и ее семейство: героически погибший на войне отец и куча сыновей, которые тоже погибают, и каждый — за свое особенное правое дело. Один врач, другой революционер, третий уж не помню что. А она, значит, страдает, как Женщина и Мать. А духи умерших пытаются ее убедить, что такова их и ее судьба, и куда уж деваться. И все это с бесконечной нудотой и пафосом, но начисто без смысла.


Тэги: чапек
Статья написана 5 августа 18:50

сабж

Слушала в машине и начиная со второй половины романа уже ловила себя на том, что хочу скорее куда-нибудь поехать, потому что интересно, что же дальше. Я очень нетерпеливый слушатель вообще, и мне аудиокниги тяжело даются, так что это признак страшно интересного текста.

Сюжет в целом довольно простой: группа людей, космических переселенцев, потерпела крушение на неизведанной и малопригодной для жизни человека планете. Но они сумели кое-как выжить и приспособиться и все пытаются сохранить свою жизнь и цивилизованность, надеясь, что их скоро найдут. Но годы идут, а никто не прилетает, — и вот уже выросло поколение их детей, для которых эта жестокая планета является родной. Их небольшая деревня так и называется — Поселок, а у планеты и вовсе нет названия. Людей всего несколько десятков, и связи с большим миром нет и не было с момента кораблекрушения, и взрослые, помняшие этот большой мир, уже слишком стары и слабы, чтобы самим что-то изменить, их хватает только на то, чтобы влачить довольно жалкую жизнь и воспитывать молодеж. А вся надежда на какое-то спасение оказывается сосредоточена на молодом поколении — нескольких людях, которые о Земле-то знают только по рассказам старших.

Больше всего задевает в "Поселке" не фантастическая составляющая — ее как раз не столь много, не считая недружественный антураж планеты, описанный подробно, но как-то настолько реалистично, что он перестает казаться фантастическим. Вот ядовитые растения, а вот хищные животные; они не такие, как на Земле, но суть от этого не меняется.

Гораздо больше задевает составляющая человеческая; в Поселке совсем немного людей, но у каждого из действующих лиц — очень яркий и ясный характер и очень понятная мотивация, так что начинаешь ему искреннее сочувствовать — потому что внутренняя мотивация всегда кажется правдивой и правильной. И более того, начинаешь даже заранее немного предсказывать его действия и реакции — настолько эти характеры последовательны и логичны. Это отнюдь не делает роман скучным, наоборот, заставляет читателя/слушателя искренне сопереживать героям. Честно скажу, к примеру, Олег, главный герой, от лица которого идет повествование большую часть времени, кажется мне не слишком привлекательным персонажем. Он не плохой, нет, он хороший правильный юноша, насколько можно быть хорошим и правильным вообще, и даже немного слишком. Но при этом есть в нем и очень отталкивающие черточки (каждый человек сам решает, что для него неприемлемо, понятно) — к примеру, зависть, пусть и тщательно подавляемая, и желание самоутвердиться. С другой стороны, это вполне объяснямо обстоятельствами — раз уж единственный его сверстник во всех "местных" делах на голову выше его и он привык быть "в тени" Дика.

Я немного сгущаю краски, конечно. Что отличает всех жителей Поселка — так это то, что они безоговорочно стоят друг за друга и готовы выручать друг друга из беды и не бросать даже в самой сложной ситуации. История с пострадавшей Марьяной тому пример: случись подобное на Земле, наверняка герои бы задумались, не бросить ли им беззащитную девушку, которая, скорее всего, и сама не выживет, и они из-за нее погибнут и не выполнят свое задание, важное для всего Поселка. Но ребят такие мысли даже не посетили, и это приятно, это как-то очень отражает суть людей Поселка.

С другой стороны, насколько симпатичные и адекватные люди в Поселке, настолько несимпатичными и неадекватными кажутся трое из прилетевшей экспедиции. И не потому, что они, по всем законам драмы, делают буквально все, чтобы не найти случайно Поселок. Меня поражает сам непрофессионализм их поведения. Представьте, вы ученый-биолог, вы высадились на необследованную человеком планету, на которой куча неизвестной флоры и фауны. У вас ограничено время, зато масса техники и куча возможностей сделать потрясающие открытия. Но вместо этого вы тратите свое драгоценное время на ругань с другими членами экспедиции, выяснение, кто тут главнее, чтение детективов, развлекательные полеты. Сколько раз упоминается, чтобы члены экспедиции реально работали? Один-два от силы. Как вообще люди, прилетевшие на опасную неизведанную планету, могут не жалеть времени и не опасаться тратить силы и вести себя безрассудно, только чтобы досадить коллегам по экспедиции. Все это кажется довольно странным. Вроде бы и участники экспедиции — люди опытные, не в первый раз куда-то высадившиеся, и должны осознавать, что это не пикник в парке. Но нет у них ни интереса, ни цели, ни ответственности.

Довольно долго эти две линии — людей из Поселка и экспедиции — идут параллельно, и это вызывает ужасное раздражение, потому что с одной стороны люди из Поселка, разумные и адекватные, с мучениями и жертвами пытаются пробиться к этой экспедиции, а с другой — члены экспедиции только и делают, что высняют отношения между собой.

Мне кажется, пытаясь нагнать драматичности, Булычев все же перегнул палку. К примеру, идея взорвать потерпевший крушение космический корабль, чтобы он-де не повредил местой флоре — полный бред, и очень странно, что у участников экспедиции не нашлось ни одного внятного аргумента против этого, кроме "я не хочу". Исследовать причину аварии, которая унесла столько жизней, не? Передать родственникам погибших их личные вещи? И если уж корабль пролежал там 16 лет, то от нескольких месяцев вряд ли что изменится. И таких очевидно неправильных решений для профессионалов, какими должны быть участники экспедиции, как-то многовато. Зато концовка получилась, конечно, очень драматичная, и неадекватность людей с Земли эту драматичность умножает многократно. Здесь есть, пожалуй, небольшой передергивание неблагоприятных обстоятельств, которые наваливаются одно на другое, сводя на нет все человеческие попытки, при нормальном раскладе вполне успешные. Но даже когда умом все это осознаешь, все равно напряжение к концу нарастает огромное. И когда оно наконец разрешается, читатель испытывает чувства, похожие на те, что должны испытывать герои, когда их многолетние мечты и чаяния наконец реализовались. Честно скажу, я ехала на работу в полдевятого и ревела в машине, потому что иначе просто невозможно.


Тэги: булычев
Статья написана 25 июля 22:30

Редкий зверь: лингвистический научпоп, причем очень забавный и интересный. Книга про искусственные языки всех сортов и мастей. Автор не пытается объять необъятное, но дает достаточно полную картину наиболее значимых искусственных языков или наиболее интересных. Разделы книги, в целом, посящены разным подвидам искусственных языков. Первый рассказывает о "философских" языках, изобретатели которых ставили своей целью упорядочение всего сущего и столь же упорядоченное отражение в языке, начиная от классификаций всех вещей в мире, чтобы слова в каждой категории начинались на одну букву, и заканчивая максимально упрощенными изобретениями, своящими на нет все смысловые оттенки, зато передающими "самую суть".

Следующая глава — больше про письменный язык и попытки его упорядочивания таким образом, чтобы символы были интуитивно понятны всем людям. Попытки изобретателей впечатляющие, но заведомо провальные. Автор справедливо замечает, что самый понятный "символьный" язык для всех людей — это "язык" дорожных знаков, да и то он не настолько идеален: все-таки их приходится учить.

Много внимания уделено идеям создания и истории наиболее известных искусственных языков, типа волапюка и эсперанто.

Конечно, автор не обошел вниманием и вымышленные языки из художественных произведений, начиная с эпических трудов Толкина и заканчивая дотракийским, клингонским и языком планеты Пандора. Кстати, удивительно обнаружить, что по сравнению с "профессиональными" изобретателями искусственных языков сочинения фантастов как раз смотрятся не очень оригинально в плане словообразования, грамматики и тд., хотя клингонский с вывернутой грамматикой, конечно, крут, и как его учат люди, я не знаю.

С удивлением выяснила, что несколько реально используемых в мире языков, точнее, скажем, их вариаций, можно назвать искусственными и они обязаны своим созданием совершенно конкретным людям. К примеру, что в Норвегии де-факто существуют два разных языка — нюнорск, сконструированный поэтом Иваром Осеном, и букмол. Интересно, то, что мы называем норвежским — это какая из них вариация?

Отдельную радость в книге доставляют задания. По многим разбираемым языкам автор приводит примеры фраз и выражений с переводом, а потом предлагает на основе логики и здравого смысла перевести туда-сюда другие фразы и выражения. Мне очень понравилось в это играться, хотя задания реально сложные, но выполнимые, и после автор дает подробный разбор, что и как. Так что привожу фотки для вашего развлечения и заранее извиняюсь за телефонное качество.






Тэги: научпоп
Статья написана 21 июля 12:45
Размещена также в рубрике «Рецензии»

Историческая монография, которая читается, как приключенческий роман. Я не знаток истории Италии, и про императора Фридриха узнала от своего тогда еще не мужа — он собирался (и собирается до сих пор) писать про него роман. Но поскольку романа я так и не дождалась, приходится довольствоваться историческими работами. Труд Канторовича — пожалуй, самый известный и очень объемный — 700 страниц, так что читала я его долго, но не потому, что это было скучно.

Напротив, реальная биография императора Фридриха, внука Барбароссы и последнего императора Священной Римской Империи кажется куда более необычной, чем любая фантазия романиста; придумай такого персонажа романист, ему бы сказали, что это Марти Стью и таких людей не бывает. Тем не менее, Фридрих Второй был и оставил колоссальный след в итории и культуре. Автор замечает, что его политика и поведение во многом стали предвестниками и итальянского Ренессанса (потому что именно Фридрих начал собирать вокруг себя поэтов и скульпторов, создающих светское искусство, которого в то время почти не существовало), и ренессансных тиранов типа Медичи (которые не слишком умело копировали его действия).

Самое начало жизни Фридриха, казалось бы, не предвещало такого потрясающего возвышения. Он рано остался без родителей, воспитывался под папской эгидой в итальянской провинции и унаследовал от отца лишь корону Сицилийского королевства — и то это была скорее номинальная власть, чем реальная, поскольку в период междувластия после смерти матери Фридриха на Сицилии замки и земли позахватывали местные аристократические роды и, естественно, никого не хотели видеть правителем над собой. Тем не менее, Фридриху удалось не только полностью овладеть Сицилией, но и со временем устроить там государство совершенно нового типа, которого в начале 13 века не было и не могло быть больше нигде. Сицилийское королевство стало под его рукой идеальной бюрократической машиной, управляемой назначаемыми правителями регионов, со строгой отчетностью, строгим правосудием — крайне эффективным. На протяжении всей жизни Фридриха Сицилия оставалась для него поставщиком и денег, и, извините, квалифицированных управленческих кадров — я не знаю, как это иначе сказать. В то время, когда еще даже феодального строя толком не было, но создал новый класс профессиональных государственных служащих, опередив свое время лет на 400. Канторович пишет: "These officials shared the view the Emperor loved to inculcate: that "fame comes through knowledge, honour comes through fame, and riches come through honour". По-моему, этот подход идеален для любого государственного устройства в любые времена — он предусматривает, что у руля стоят в первую очередь профессионалы.

Что характерно, Фредерик совершенно не пытался устроить всю свою империю по единому образцу — слишком она была разношерстной. Если на Сицилии можно было организовать такую "идеальную тиранию", то в Германии, куда Фредерик отправился в 1212, он повел себя совсем по другому. Никакой Германии тогда, понятно, не было, а было множество разрозненных земель, принадлежащих немецким принцам, которые хоть и склочничали между собой, резво объединялись, едва ими решал править кто-то еще. Здесь Фридрих изо всех сил демонстрировал, что ни в коей мере не покушается на них права и привилегии, и за счет такой политики ему удалось добиться их поддержки и в итоге получить германскую корону. Немецкие земли в дальнейшем исправно поставляли Фридриху войска.

Как так вышло, что никому не нужный мальчик-сирота под опекой папы из своей полуразоренной Сицилии внезапно стал правителем огромной империи, самого значимого государства в тогдашней европейской истории. Автор ехидно отмечает, что "What he did, he did coram publico, and he always announces beforehand what his intentions were. Yet his actions always containted an element of suddenness and surprise, either because no one had taken him seriously, or because he carried out his intention at the moment when people had ceased to expect it". Каждое из его притязаний и действий казалось вполне обоснованным, а потом уже некому, кроме папы, было и опоминаться, чтобы толком противостоять этому натиску.

Самой сложной частью империи оказалась материковая Италия. Юга — Апулия и Калабрия — однозначно принадлежали Фридриху, но загвоздка состояла в сводолюбивых Ломбардских городах и Папской области. С ними Фредерик вступил в борьбу, которая продолжалась всю его жизнь с переменным успехом.

Одним из самых удивительных моментов в биографии Фридриха мне кажется его постоянное противостояние с папством — и ладно бы еще с каким-то одним папой, невзлюбившим его персонально. Но нет, сначала Иннокентий III, умный, сильный и просвещенный, который был формальным опекуном Фридриха после смерти матери — сначала он "поставил" на Фридриха, но потом переменил решение и начал играть за то, чтобы германским императором признали Оттона Вельфа. Но в итоге, поняв, что Оттон еще менее управляем, опять обратил взгляд на Фридриха.

За Иннокентием последовал Гонорий III, изо всех сил пытавшийся отправить Фридриха в Крестовый поход. В поход Фридрих в итоге сходил, причем ему удалось то, что не удавалось никому ни до, ни после. Он — внимание! — договорился с Каирским султаном аль-Камилем и в обмен на помощь против Султана Дамаска получил Иерусалим без войны. С аль-Камилем, кстати, Фридрих оставался дружен еще многе годы, и из своего Крестового похода привел сарацинское войско, которое служило ему весь остаток его жизни. Фридрих отвел сарацинам город-гетто в Италии и набирал из них личную гвардию.

За время подготовки к Крестовому походу папа Гонорий III умер, а новый, Григорий IX, благополучно отлучил Фридриха от церкви за то, что тот медлил с отправлением в Святую землю. Тем не менее, Фридрих благополучно и бескровно вернул христианам Иерусалим и по возвращении в Италию начал уже открытую войну с папскими войсками.

Папа Григорий пытался собрать даже целый собор для того, чтобы осудить императора — но "явка" была низкой, потому что следовавших на собор прелатов перехватил сын Фридриха, и они окончили свои дни преимущественно в имперских тюрьмах. Первое отлучение Григория было отменено в итоге переговоров, но за ним последовало второе — из-за того, что Фридрих дал своему сыну титул короля Сардинии, которая рассматривалась как папский протекторат.

По смерти Григория IX следующий папа Иннокентий IV продолжил борьбу с императором и пытался даже организовать против него персонально Крестовый поход — но других таких дураков не нашлось. К тому же за пару лет до этого в Восточной Европе появились татары, и у всех нашлись тревоги поважнее.

Я все время думаю — вот если бы Фридриху удалось организовать взаимодействие с папами по принципу Византии или даже России — когда церковь и государство сливаются в экстазе, и церковное благословение легитимизирует власть монарха — какой сокрушительный эффект это могло бы оказать на историю Европы. Понятно, что на Италии и Германии Фридрих бы не остановился и, возможно, мы сейчас имели бы если не другую политическую карту мира, то другую общеевропейскую культуру и политическую историю. Но папы, которые в каждом конкретном случае преследовали гораздо более локальные интересы, чем борьба с идеей общеевропейского "просвещенного тоталитаризма", противостояли императору в буквальном смысле изо всех сил. Последний, Иннокентий, даже слинял от Фридриха в Лион — потому что опасался, что в Риме его поднимут на вилы местные гибеллины и будут правы.

Собственно, мне кажется, что если бы не поддержка папы, Фридрих прекрасно раскатал бы ломбардские города — всякие там Милан, Бергамо, Витербо и Парму, не говоря уж про Фаенцу. И ездили бы мы сейчас шопиться не в Милан, а в Кремону (там, кстати, миленько, но очень скучно). А про фаянс бы и не слышали.

Забавный, но очень показательный момент в биографии Фридриха — собственно, не момент, поскольку это проходит через всю его жизнь. Сам Фридрих был очень просвященным и образованным человеком. Знал то ли 6, то ли 9 языков, относился с иноверцам с огромной веротерпимостью (в частности, защищал евреев, которых традиционно обвиняли во всех бедах), собрал вокруг себя блестящий двор. "Nothing gives Frederick such unique distinction in the gallery of famous monarchs as the unruffled cheerfulness which he maintained through all vicissitudes: that intellectual cheerfulness of the man who feels himself equal to every emergency, whose glance scans the earth from Olympian heights and shrinks not form contemplation of himself".

В том, что принято называть частной жизнью, Фридриха отличала та же экстравагантность и широта. Он не был скромным и не отличался самоотречением в быту, как многие хорошие монархи более позднего периода, поставившие всю свою жизнь на службу своему государству. Напротив, где-то у Канторовича говорится, что во времена ломбардских войн, когда Фридриху не хватало денег, войск и еды для них, когда солдатам начали вместо монеты выдавать кожаные деньги с печатью императора, а поставки всего неоходимого организовывались из далекой Сицилии — в общем, даже тогда примерно треть от объема переписки императорской канцелярии составляли личные "хобби" Фридриха. Охота, искусство, экзотические животные и всякие подобные развлечения. В частности, в поездках (в том числе военных) по Италии Фридрих таскал за собой огромный двор, приправленный сарацинами и зверинцем. Канторович пишет, что в какой-то поездке Фридрих остановился в монастыре Святой Юстины. "It was a great honour for the monks, of course, but no small burden, for they were expected (as were later the monks of San Zeno in Verona) to entertain en elephant, five leopands and twenty-four camels, asa well as an emperor". Фридрих, видимо, шел за 25-го верблюда)) Я просто представляю себе такую средневековую фреску "Монахи Святой Юстины развлекают слона". Сильное художественное воздействие должна была бы иметь.

Среди всех своих забот Фридрих умудрялся находить время и для внимания искусствам, и для открытия в Неаполе университета, и для написания трактата об охоте на птиц. Как он все успевал, для меня полная загадка.

Но в вопросах правления он был скорее тираном и бюрократом, и вся эта ломбардская демократия с выборными подеста и вольными торговыми городами стояла у него поперек горла. Особенно к концу своей жизни, увязнув окончательно в бесконечных локальных стычках с папскими сторонниками и восстаниями в итальянских городах, он развернул настоящую машину если не террора, то тотального шпионажа. Для того, чтобы охранить Сицилию от зловредного гвельфского воздействия, Фридрих установил на острове настоящий "железный занавес": прибывающие корабли тщательно обыскивались имперскими служащими, допрашивалась команда и пассажиры. Выехать из королевства без разрешения императора было вообще невозможно. "Above all, papers and letters were forbidden. To bring a letter into Sicily required the imperial permission in each separate case. If such permission had not been obtained the bearer was hanged". А мы еще жалуемся, что у нас государство тоталитарное, ха!

Удивительным образом Фридриху "везло" на жен: он пережил четырех, и все оставили ему уйму наследников мужского пола, которые дальше благополучно получили короны в оотдельных частях его империи и служили опорой его политике. Под конец своей жизни Фридрих (который умер всего 56 лет) отправлял воевать с ломбардцами не только сыновей, но и внука. Пленение болонцами его сына короля Энцо в 1249 было, конечно, ударом, но Фридрих резонно заметил, что сыновей у него еще много.

Печально и поразительно, как быстро вся эта огромная империя (и огромная имперская семья) развалилась после смерти императора. Казалось, везение Фридриха отыгралось на его потомках: они пытались отвоевать былую славу империи или хотя бы просто удержать короны отдельных частей, выданные Фридрихом, но потерпели просто сокрушительное поражение. При этом отдельные эпизоды иначе, как злым роком, просто необъяснимы. К примеру, внук Фридриха, молодой Конрадин, в 16, кажется, лет триумфально вступил в Рим императором (чего Фридрих не смог добиться всю свою жизнь) — но буквально через месяц проиграл знаменитую битву при Тальякоццо (об этом есть у Данте) и был казнен (! для объявленного монарха вещь невероятная) в Неаполе. А несчастный король Энцо, в 20 лет попавший в плен к болонцам в результате неудачной, но ничего не значившей битвы, так в этом плену и прожил жизнь, и умер, увидев крушение империи своего отца.

Фридрих, с другой стороны, всего этого не застал, хотя его смерть тоже можно назвать дурацкой случайностью. Подхватив на охоте дизентерию, но скоропостижно умер в возрасте 56 лет. Кстати, всю свою жизнь Фридрих избегал ездить во Флоренцию, потому что ему напророчили, что он умрет sub flore, читай — в городе с цветочным названием. Когда ему стало дурно в окрестностях Фоджи, он нашел прибежище в близлежащем Castel Fiorentino, богом забытой дыре в Апулии, и оттуда уже не уехал.

Что сказать напоследок. Труд Канторовича прекрасен, и вряд ли я передала и сотую долю того, насколько это интересно читать — он дает картину и очень наполненной и потрясающей жизни, и всей этой столь же активной и бурной эпохи, которая еще долго резонировала в веках и ближайшим образом дала нам творчество Данте. Который, кстати, в "Божественной комедии" умоминает и императора, и многих его сыновей, приближенных и врагов.


Страницы:  1  2 [3] 4  5  6  7  8  9 ... 122  123  124




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 143

⇑ Наверх