Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «kerigma» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4 [5] 6  7  8  9 ... 118  119  120

Статья написана 1 февраля 21:36

  сабж

В первый том вошли самые ранние рассказы, и это определенно не то, с чего следовало бы начинать знакомство с Грином. Первые его писательские опыты довольно посредственны и в лучшем случае напоминают недоделанного Замятина, только у Грина труба пониже будет. Кроме того, многие рассказы 1900-х годов посвящены тематике революционной борьбы, всяким кружкам недоделанных бомбистов и подпольных неучей — сложно представить себе тему более скучную и отвратительную одновременно. Опять же, воспринимая через призму своей эпохи, когда каждый день закрывают станции метро из-за "бесхозяйных вещей", начинаешь воспринимать всех, кто даже задумывается о терактах, как совершеннейших выродков — хотя, понятно, в глазах авторов и читателей, на которых рассчитывал автор, их деятельность должна была быть окружена ореолом жертвенности и высшей цели. Но все-таки во всех его героях и их действиях есть что-то от Раскольникова, это бурление чувств и энергии в молодом организме, не обремененном умом, образованием и воспитанием, зато хлебнувшем нищеты и одиночества. Они вызывают отвращение, хотя по большому счету должны скорее вызывать жалость — все это поколение 16-леток, записывающееся в подпольные кружки и делающее вид, что они уже взрослые, жизнь повидали и жертвовать ей не страшно.

Мне импонирует тут манера Замятина: взгляд на все это со стороны взрослого, сформировавшегося человека, взгляд очень понимающий и даже сочувствующий, но без малейшей романтизации и даже напротив. А у Грина все это окрашено в романтико-героические тона, и от этого очень противно. Производит впечатление, как та часть "Дара", что посвящена собственно Чернышевскому. Тоски и некоторой гадливости.

Другие рассказы, не революционного толка, какие-то слишком неопределенные. Во многих из них название — это единственно хорошая часть, некоторые и тем не могут похвастаться. Определенные наметки прекрасных идей и прекрасного языка уже чувствуются, всего того, чем Грин будет так знаменит в своих романах, но это какие-то маленькие и трудноуловимые вещи, сложно даже показать пальцем. Только про один, последний рассказ, "Пролив бурь", могу сказать, что он меня заинтересовал и понравился — он какой-то более взрослый и цельный, что ли. В нем нет того бестолкового нагромождения неловких масштабных диалогов и описаний, которые ни к чему не ведут, и есть четкий и при этом внезапный, в духе Грина, сюжет.


Тэги: грин
Статья написана 27 января 14:39

сабж

Это совсем не такой уж "женский роман", который я ожидала по рекомендациям. В большей степени это основательная и размеренная семейная сага, охватывающая три поколения австралийских переселенцев в первой половине 20 века. Детальная, с историями каждого из членов большой семьи, подробным описанием их окружения и даже некоторым историческим контекстом (по крайней мере, в тот период, когда сюжет переходит к эпохе Второй мировой). В центре — любовная история дочери из среднего поколения семейства и местного священника, но нельзя сказать, чтобы она занимала в романе какое-то особо значимое место в части объема текста, хотя, безусловно, является самой значимой в сюжетном плане.

Все начинается в большой бедной семьи новозеландских переселенцев: несмотяр на то, что семья живет не то чтобы на грани голода, но с некоторой постоянной его угрозой, детей все прибавляется, правда, все удачно получаются мальчиками, которые остаются тут же и с ранних лет работают. Есть только одна девочка, Мэгги, она-то и станет главной героиней. Глава семьи неожиданно получает приглашение переехать в Австралию, к старшей богатой сестре, у которой нет других наследников, и с переездом уровень их жизни значительно улучшается. Но тем не менее, это не позволяет им как-то существенно изменить саму суть жизни: все члены семьи, включая вырастающих детей, так и остаются в своем поместье и работают на земле, занимаясь чисто физическим трудом и не помышляя ни о чем большем. Никто из них не не задумывается ни на секунду, что можно было бы что-то в этой жизни изменить, например, поехать учиться в университет, стать кем-то другим, а не овцеводом или начальником овцеводов. В этой переходящей из поколения в поколение размеренности есть что-то вырожденческое, что-то, свидетельствующее об утрате жизненных сил семейства. К концу романа все оставшиеся члены семьи уже достаточно обеспечены и постоянный труд не является условием их физического выживания — но в большинстве своем, за парой исключений, они продолжают вести какую-то серенькую, незаметную и привычную жизнь. Только двое детей из младшего поколения дают какую-то надежду в этом плане. Кстати говоря, это очень хорошая мысль и очень правильная: "Она с удивлением поняла, что непрерывный чисто физический труд — самая прочная преграда, которую способны воздвигнуть люди, чтобы не давать себе по-настоящему мыслить". Мне кажется, что не только физический, а и вообще непрерывный и тяжелый труд любого рода является такой преградой, потому что от умственного и организаторского труда устаешь не меньше, и времени и сил подумать о своей жизни тоже нет.

Отдельно хочется сказать про главную героиню романа, к которой как раз и относится любовная история со священником, — девочку Мэгги. Знаете, я во всей мировой литературе не помню такого образчика "идеальной женщины" в плане сочетания всех тех качеств, который традиционно принято считать олицетворением женственности. Она красивая, но не заносится своей красотой и сама ее не осознает. До очень взрослых лет сохраняет полнейшую, доходящую до идиотизма невинность в плане вопросов пола (я не верю, что для человека, живущего на ферме, где плодится всякая живность, это возможно). И самое главное — она совершенно покорная, безынициативная, способна годами терпеть плохие условие и плохое обращение, принимая его как должное, и при этом ждать и надеяться. Такой человек, который сидит, куда его посадят, и делают, что ему сказано. Юная девушка влюбилась в священника, и он в нее тоже, но он выбрал церковную карьеру, а она терпеливо ждала-ждала, и вышла замуж за первого встречного потом, который был на него мало-мальски похож. Ах да, еще чисто женское свойство: не понимая, откуда берутся дети, она страшно хочет их иметь. Изначально, с детсткого возраста. Что, кстати, для выходцев из многодетных бедных семей тоже не особо характерно, мне кажется. И, разумеется, секс с новоявленным мужем кажется ей чудовищным и страшно болезненным. И старшую дочь, которая, как назло, выросла умной, инициативной и себе на уме, она открыто недолюбливает. Зато в сыне, нежном теленочке, души не чает. В общем, писательница собрала все штампы про "нежное сердечко" и как там еще называется такой типаж людей — хотя по мне, наиболее подходящий эпитет для них — овца. Кому конкретно Мэгги сделала хорошо своей бесхарактерностью и долготерпением — да никому, напротив, заставила всех окружающих ее мучиться от того, что они не оправдали высокие ожидания овцы и спровоцировали новый виток ее смиренных страданий. Священника — оттого, что он предпочел ей карьеру, сына — оттого, что он осмелился самостоятельно выбрать свой жизненный путь.

Почему меня так раздражает такой женский типаж и такой подход к жизни? — Да потому что именно описанным качествам многие обязаны тем, что выросли в нищете с отцом-алкоголиком, а мама-страдалица работала на трех работах и говорила "на самом деле, он тебя любит", вынося бутылки. Что характерно, в счастливых семьях женщине как-то не удается сохранить этот типаж смиренной страдалицы — потому что не от чего особо страдать. Видимо, поэтому такие страдалицы счастливые семьи и не создают, иначе их главный талант пропадет впустую.

Интересно было бы услышать мнение мужчин — насколько Мэгги кажется им симпатичной и привлекательной?

К слову, именно в этой истории дилемма священника — любовь или карьера — совсем меня не трогает. Может, потому, что изначально было понятно, что он выберет, и будь Мэгги поживее и поактивнее, были бы еще варианты, а тут она нисколько не помогала ему склонить чашу весов в свою пользу, и все пошло так, как пошло. Драма в "Оводе" в этом плане гораздо сильнее цепляет за живое. А Ральф в этом плане — не слишком привлекательный персонаж, хотя и очень понятный по-человечески. Не было бы у него любимой карьеры, так была бы, например, любимая жена и любимая любовница. Его наперсник кардинал Витторио гораздо более сдержан, проницателен и этим симпатичен. "Смирение — вот чего вам недостает, а ведь именно смирение и создает великих святых — и великих людей тоже" — и это очень верно применительно к Ральфу и подобным ему персонажам, которые, по большому счету, больше всего любят самих себя.

Самый симпатичный персонаж в романе — Джастина, нелюбимая дочь от нелюбимого мужа. Которая, несмотря на всю неудачность своего положения, выросла живым, сильным и активным человеком, сама выбрала себе занятие, пробилась на сцене на другом конце света и, в итоге, единственная из всего семейства получила под конец романа надежду на создание счастливой семьи по любви. Хотя тоже, конечно, все это кажется немного сомнительным: через весь роман идет красной нитью идея о том, что все героини женского пола всю жизнь упорно любят одного мужчину. Это мило, конечно, но как-то сомнительно — я не говорю, что такого не бывает, а говорю, что это случается далеко не с каждой.

В целом — мне было интересно читать, роман отлично написан и все действия и характеры кажутся очень достоверными. Но лучше было бы обойтись без финального пафоса про птицу из терновника, он довольно-таки неуместен.


Статья написана 24 января 21:23

   сабж  

Этот замечательный сборник представляет собой полное собрание "Денискиных рассказов", в том числе тех, которые в советское время не издавались или издавались с купюрами. Кто как, а я на них выросла, и многие помню с детства практически наизусть, а отдельные цитаты настолько прижились, что мы уже забыли, откуда они, используя их в разговоре.

Когда перечитываешь любимую в детстве книгу, всегда есть опасения, что она окажется не такой классной и смешной, как когда-то. Но "Денискины рассказы", слава богу, от времени не постарадали, и многие фразы в них как тогда, так и сейчас кажутся гениальными. Что-то есть такое в стиле Драгунского, это прекрасная точность, краткость и оригинальность, из-за чего все его замечания и слова героев начинают казаться очень живыми, нешаблонными и настоящими. Стиль, не испорченный скучными и слащавыми представлениями о том, какой должна быть "правильная" детская литература. Что-то такое есть еще у Коваля, а больше — я не знаю, у кого.

Прелесть Драгунского отдельно в том, что эти вещи подходят действительно для любого возраста, от малышового до взрослого, и для его восприятия не нужно ни малейших усилий или "настоя" — он сам быстро его создает. Такое приподнятое ощущение из счастливого детства, когда все весело и интересно, даже банальные скучнейшие вещи. Мир "Денискиных рассказов" — очень уютный, комфортный и добрый. Притом, что ничего такого особенного в нем нет, и против истины автор нигде особо не грешит, вроде бы, но вот это ощущение безопасности и доброжелательности мироздания, которое создает книга, просто прекрасно. А еще у него встречаются действительно добрые и хорошие люди, в смысле, взрослые. Казалось бы, эка невидаль, но на самом деле-то этого не так много, чтобы было достоверно, чтобы такие характеры были нарисованы одним-двумя штрихами, и им верилось. И несмотря на детское восприятие, как-то очень приятно читать, что такие люди есть, и их много, просто в жизни ты этого обычно не замечаешь, а в "книжной" подаче все становится лучше видно.


Статья написана 9 января 21:27

сабж

Сборник малой прозы, повестей и рассказов. Честно признаюсь, я, как многие, наверное, раньше из Замятина читала только "Мы" в рамках школьной программы, и совершенно не понимала, чего от него ждать. Вначале было тяжело вчитываться: все-таки слог у Замятина тяжелый, специфический, в нем не то чтобы посконное-домотканое, но скорее такое неприятное сочетание некой псеводорускости, этого нарочито испорченного народного языка, с какой-то даже мистикой, недоговоренностью, часто — откровенным потоком сознания. Пожалуй, из современных авторов, как ни странно звучит, по языку и манере писать ближе всего к Замятину будет Галина.

Я не могу понять, как я отношусь к тому, что он пишет, и даже не могу понять, что Замятин думает, например, про Революцию, как относится к извечной проблеме своего поколения "старая аристократия vs нищий народ vs пламенные революционеры". В его изложении как-то становится поочередно жалко их всех и омерзительно от того, что с ними происходит.

Не все вещи из сборника производят впечатление, и не сразу. Замятин как-то очень подспудно действует, вроде бы читаешь, больше испытывая раздражение от тяжелого и слегка корявого языка, и много у него откровенно "свинцовых мерзостей" про провинциальную дичь и нищету. И только где-то под конец произведения, среди всего этого полудикарского безумия, внезапно открывается такая глубина, и красота, и жуть. В его прозе правда есть что-то очень природное и дикое, такая же естественность и жестокость. Движения сердца, не сдерживаемые разумом и приличиями, только какими-то древними инстинками и зашитыми в подсознание, а не осознаваемыми представлениями о должном. Как в прекрасном маленьком рассказе "Письменно" — все в нем идеально от первого до последнего слова, и весь он — квитэссенция всей остальной замятинской малой прозы, где с одной стороны — вот эта звериная дикость и с другой — такая же звериная покорность судьбе, следование предписанному, как инстинкту, даже вопреки разуму и явным желаниям.

Самое сильное из этого тома, пожалуй, "На куличках". История, которая на первый взгляд кажется переиначенным вариантом "Мелкого беса", внезапно раскрывается и как трагедия, и как фарс, и все одновременно, и неясно, чья трагедия больше — того, кто погиб, или того, кто остался в этом обществе и этом уездном городке. Так же почти впечатлил меня "Север" — в нем много не особо ясного, во всяком случае, мне не всегда ясна мотивация отдельных поступков персонажей, но при этом создается совершенно четкое ощущение всей картины их чувств — необъяснимое, на кончиках пальцев. И так же понятен становится исход, хотя он и кажется внезапным и ужасным.

Впрочем, нет все вещи из "Уездного" такие мрачные и тяжелые, в том же духе и стиле есть и комические, и просто милейшие. "Сподручница грешных" очень хороша, это сочетание жути и предвкушения крови с неожиданно мягким и забавным финалом. Такие же "Чудеса". Вообще в изображении околорелигиозных вещей у Замятина есть что-то очень уютное, немного комическое, но успокаювающее и доброе — та доброта, которая часто полностью отсутствует в его повестях и рассказах на другие темы.

Замятин оказался довольно тяжелым чтением и технически, и психологически, но это того стоит. В нем, как ни странно, гораздо больше в итоге от Достоевского, но много и от Сологуба, и это совсем не "советская литература", как я боялась, даже не Серебряный век, что-то более классическое и "дремучее" (не в плохом смысле слова). Честно говоря, я была приятно удивлена тем, насколько он глубок и хорош.


Тэги: замятин
Статья написана 1 января 12:54

Читала вроде много, но как-то ничего особенно не запало в душу. Сильным впечатлением было, пожалуй, только "Дерни за веревочку" Рыбакова — лучшее из художки в этом году. И не менее прекрасное, но совсем в другой ипостаси — умнейшая и веселейшая книга  Малгожаты Мусерович «Целестина, или Шестое чувство».

Порадовала трилогия Ксении Медведевич "Страж престола", по крайней мере, ей я действительно увлеклась, хоть и не могу сказать, что это особо великие романы, но действительно интересные.

Из нехудожки самое шикарное была, конечно, работа Аверинцева "Поэтика ранневизантийской литературы".

И последнее сильное впечатление года — Jonathan Franzen «The Corrections» — большая, тяжелая и не самая радостная книга, но очень глубокая и очень цепляющая за живое. Буду читать Франзена дальше, он правда живой классик.

Полный список прочитанного за год:




Страницы:  1  2  3  4 [5] 6  7  8  9 ... 118  119  120




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 138

⇑ Наверх