Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «angels_chinese» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4 [5] 6  7  8  9 ... 39  40  41

Статья написана 9 августа 2016 г. 13:52
Размещена также в рубрике «Калейдоскоп фантастики»

Тем временем усилиями прекрасной Оксаны Романовой вышла вот такая книжка:

Если коротко — шекспировская фантастика. Обложка Макса Олина, иллюстрации Оксаны (и какие!). Примерный состав тут.

Говорят, будет доступна на "Фантассамблее" уже вот в пятницу под Питером :)


Статья написана 2 августа 2016 г. 10:41
Размещена также в рубрике «КИНОрецензии»

Для родной газеты.

На экраны вышла космическая драма «Бесконечность» – очередная часть бесконечной франшизы «Звездный путь», она же «Стар Трек»: фильм о невероятном будущем человечества.

Немного статистики: «Стар Трек: бесконечность» (по-английски лента называется «Beyond», по смыслу это примерно «Всё дальше, и дальше, и дальше») – тринадцатая полнометражка об экипаже межзвездного корабля «Энтерпрайз» и третий фильм в серии приквелов к оригинальному телесериалу «Звездный путь» почти полувековой давности. По-своему это, конечно, парадокс: в то время как герои «Бесконечности», бравые путешественники по пустоте, рвутся разведать неразведанное и освоить неосвоенное, сама «Бесконечность» – это доение всё той же старой доброй коровы, которую придумал в далеких 1960-х родоначальник «Звездного пути» Джин Родденберри. Ни на какое новое слово фильм не претендует, напротив, отправиться в какую-нибудь космическую глухомань, как это делает экипаж «Энтерпрайза», его создатели не рискнули бы: вдруг коммерческий результат не оправдает ожиданий?

За что мы его любим?

Самый первый «Звездный путь» появился за десять лет до лукасовских «Звездных войн», и не в кино, а на телевидении с его скромными бюджетами и технологиями; это тоже была революция – первый НФ-сериал, который можно смотреть, не матерясь и не плача от стыда! – но на фоне лукасовской саги о нем, как правило, не вспоминают.

Прогибаться под изменчивый мир создателю сериала Джину Родденберри не хотелось, у «Звездного пути» уже были и свое лицо, и свои поклонники (они зовут себя «трекки», и их поразительно много), так что фильмы франшизы получались куда более блеклыми в сравнении со «Звездными войнами»: если инопланетяне, то все человекоподобные, отличающиеся разве что прической, формой черепа или ушей (как знаменитый мистер Спок с планеты Вулкан); если полеты в космосе, то однообразные, если технологии, то не сногсшибательные – бластеры, ЭВМ...

«Бесконечность» – не исключение: она гуманоиднее, гуманистичнее, гуманитарнее, нежели ее конкуренты по космическим странствиям, и в то же время наивнее и проще. Человечество, повоевав с отдельными инопланетными расами, объединилось с ними же в Федерацию, которая – за все хорошее и против всего плохого. Капитан «Энтерпрайза» Джеймс Керк (Крис Пайн) вместе с мистером Споком (Закари Куинто), врачом Маккоем (Карл Урбан), гением инженерного дела Скоттом (Саймон Пегг; он же стал и главным автором сценария), лингвистом и красавицей Ухурой (Зои Сальдана) и прочими соратниками летает между звезд и пытается примирить враждующие народы. В ходе очередной миссии на «Энтерпрайз» попадает древний прибор, часть какого-то непонятного оружия. Спок его каталогизирует – и все о приборе забывают.

Находясь на грандиозной космической станции Йорктаун, капитан Керк вызывается помочь прилетевшей туда же на разбитом корабле инопланетянке (Джессика Вулф), сообщившей, что ее исследовательская экспедиция потерпела крушение на планете, затерянной в туманности. Конечно, это ловушка, измысленная, чтобы злодей Кралл (Идрис Эльба) заполучил тот самый прибор. В ходе краткого боя корабль «Энтерпрайз» разрушают, а его экипаж терпит бедствие на той самой планете...

Ничего принципиально нового во всем этом нет – только старое, проверенное и отлично себя зарекомендовавшее: масштабные битвы, приключения тела, разбавленные приключениями мысли, фирменный сарказм даже перед лицом вроде неизбежной гибели, неиссякающий оптимизм хороших парней и неоднозначные мотивации плохих. (Однозначные мотивации – это к «Звездным войнам».) Некоторые визуальные решения, безусловно, новы для «Звездного пути», пусть киноиндустрия в целом и отработала их лет дцать назад.

И что? И ничего: как в том анекдоте про Петра Ильича Чайковского, «любим мы его не за это».

Спасение утопии – дело рук...

«Стар Трек» любим как раз за предсказуемость, конкретнее – за то чувство комфорта, которое он беззастенчиво дарует уже почти полвека. Что бы ни происходило на реальной Земле  – кризисы, теракты, окончательное забвение мечты о космосе, – на экране мы видели и видим все то же светлое будущее, объединенное человечество, людей, которые в основном умны, добры и решительны. А если случаются среди них уроды, их все-таки можно понять. Вот как злодея Кралла, мотивация которого объясняется довольно быстро: он хочет спасти Федерацию «от нее самой», ибо нет ничего хуже застоя – и ничего лучше борьбы.

Капитан Керк в кульминационной сцене пафосно парирует: «Лучше умирать, спасая жизни, чем жить, забирая их». Этот идеальный этический кодекс будущего – побеждающий, естественно, угрюмый социал-дарвинизм Кралла, – абсолютно рационален. «Звездный путь» по большому счету именно об этом: о рациональной вселенной. Любая проблема разрешима, любой конфликт устраним. Разум не «когда-нибудь победит», а уже победил и ежесекундно утверждает свою победу. И все это, заметим, при полном отсутствии традиционных земных религий: ни тебе христианства, ни ислама, ни буддизма. Вот он, счастливый триумф «рацио»! К слову, олицетворяется этот триумф бесстрастным логиком мистером Споком, в некоторых отношениях – почти роботом.

Ясно, что эту рациональность следует внушить и условным варварам фронтира, местного Дикого Запада, сиречь неизученного космоса. И не беда, что во всем этом слишком много американской мечты. В конце концов, если бы американская мечта о рациональном мире могла восторжествовать, это был бы не худший из возможных миров.

Вот что привлекает в стерильной «архитектуре» космических станций, в коридорах без пылинки, без тараканчика, в броуновском движении облаченных в нелепые униформы людей, которые все явно знают, куда и зачем идут. Умом понимаешь, что мы миновали точку, до которой этот мир возможен – да и была ли она, эта точка? (1960-е? Не зря ведь действие происходит в «поясе Гагарина»: там у них о Гагарине помнят – а тут почти и забыли.) Сердце все равно хочет утопии, рациональности, алгоритмизуемых, а значит – простых решений.

Это потом, после сеанса, вспоминая, допустим, сцену, в которой герои под песню «Sabotage» группы Beastie Boys шутя уничтожают мириады врагов, задумываешься о том, так ли хорош этот мир. Убитые, конечно, враги, угрожающие людям и нелюдям доброй воли, и все-таки – нельзя ли устраивать эдакую бойню менее зажигательно, без веселого огонька в глазах? В нашем-то мире – да, и не такое бывает, но вы же, черт вас возьми, будущее. Вы же там все гуманисты. И вдруг – такое.

Впрочем, к утопиям лучше не приглядываться: утопнешь – и не заметишь.


Статья написана 28 июля 2016 г. 00:13
Размещена также в рубрике «Калейдоскоп фантастики»

В пандан к не теряющей актуальности статье.

Вообще, конечно, интересно. Одна из пяти гипотез Филипа К. Дика (The Exegesis, p.86) относительно его мистического опыта (т.н. 2-3-74) — это the Kozyrev dysfunction. Речь идет о теории времени Николая Козырева (т.н. причинная механика). Откуда-то Дик знал, что проверкой теории Козырева занимается в СССР Пулковская обсерватория. Это Pulkovo мелькает в "Экзегезе" тут и там.

То есть — по всем показателям Пулковская обсерватория и есть та "ленинградская лаборатория", куда Дик написал по поводу 2-3-74: "Какое-то время я воображал, будто по случайности задет экстрасенсорным экспериментом, суть которого — передача изображений на большие расстояния. Я написал в лабораторию в Ленинграде и рассказал о произошедшем — в то время я думал, что источник сигналов расположен очень далеко, то есть в СССР" (из письма Питеру Фиттингу, op.cit., p.8).

А теперь — точка пересечения: "В 1961 году сотрудники Пулковской обсерватории Xейно Поттер и Борис Стругацкий (писатель-фантаст), проведя анализ фотоснимков, осуществили проверку асимметрии формы больших планет" (в рамках проверки теории Козырева; из той же статьи в Википедии).

Как я понимаю, к 1974 году БНС в Пулково давно не работал.

Но вот Хейно Поттер работал. А до того "в 1946 окончил с золотой медалью Таллиннскую Кесклиннаскую Русскую Гимназию". И если письмо Дика до Пулково дошло, Поттер вполне мог его читать.

И это уже второй эстонец в этой истории. Первый — Мартин Роогна, отправивший Дику письмо с просьбой прислать автограф. Эпизод вошел в роман "ВАЛИС".

Даже хорошо, что Дик всего этого не знал, я думаю: он бы точно решил, что присутствие в картине сразу двух эстонцев и до кучи Бориса Стругацкого (вспомним, как Дик обошелся с Лемом) — неспроста )))


Статья написана 25 июля 2016 г. 14:23
Размещена также в рубриках «Калейдоскоп фантастики», «КИНОрецензии»

Для родной газеты.

Английский режиссер Дэвид Йейтс снял, может быть, самый странный фильм года: историю Тарзана, какой мы ее еще не видели и вряд ли когда-нибудь увидим еще раз.

Те, кто судил о ленте по трейлеру, ожидали полуфантастического боевика, в котором Тарзан предстал бы тем, кем он, в сущности, и являлся с момента своего появления в романе Эдгара Райса Берроуза в далеком 1912 году, – самым первым Суперменом. «Легенда о Тарзане» жестоко обманула ожидания этих зрителей. Впору заподозрить: это и есть режиссерский замысел.

Африка, какой она была

Как ни странно, больше всего «Легенда о Тарзане» напоминает последнюю на сегодня киноэкранизацию «Грозового перевала» (2011). Вытравив из классического романа Эмили Бронте всю романтику и весь юмор, режиссер Андреа Арнольд сняла безжалостный артхаус на два с лишним часа: сплошной дождь, угрюмые равнины Северного Йоркшира, почти полное отсутствие диалогов, грязь-рвань-сопли и прочий натурализм. Вышло здорово – просто по контрасту с предыдущими, напрочь романтическими версиями.

Точно так же «Легенда о Тарзане» Йейтса не содержит ни грана собственно легенды. Название, конечно, выбрано неслучайно: легенда легендой, а что там было на самом деле? Ну, или, точнее, если бы Тарзан, он же Джон Клейтон, третий лорд Грейсток, воспитанный в племени гигантских обезьян, существовал – каким он мог бы быть?

Ответить на такой вопрос достоверно – задача нетривиальная, но прием, в сущности, не нов: поскольку разнообразные Супермены в идеальных мирах всем давно надоели, с некоторых пор делаются попытки раскрыть сущность супергероев в реальности, данной нам в ощущениях. Первой – блестящей – попыткой такого рода стал комикс Алана Мура «Хранители», не так давно перенесенный на киноэкран. Потом была кинотрилогия Кристофера Нолана про Бэтмена, в которой фантастики почти не было, зато была суровая правда жизни, слегка загримированная под совсем уже не готический Готэм.

Рано или поздно кто-то должен был сделать то же самое с Тарзаном. Взять лорда Грейстока – и поместить его не в придуманную от и до Африку книг Берроуза (говорящие на понятном Тарзану языке животные, древние города, мистические культы, племена, которых почему-то не тронула европейская цивилизация), а на Черный континент, каким тот был на самом деле. Например, на территорию Конго в 1884 году, как раз накануне появления Свободного государства Конго, названного так с чудовищной иронией: свободы в бельгийской колонии не было в принципе – зато были водопады туземной крови, рабство и ограбление местного населения. Антураж, согласитесь, покруче, чем в книгах Берроуза, только невыгодный: любой Супермен должен побеждать, Тарзан – не исключение, а победить слуг короля Леопольда II, при котором совершалось страшное изнасилование Центральной Африки, не смог никто.

Правда, были те, кто пытался. Один из них, как ни странно, британец – сэр Роджер Кейсмент (позднее он присоединился к ирландскому мятежу и был казнен за государственную измену). Британцы не брезговали грабить колонии, но к рабству были нетерпимы – и хотели выглядеть лучше других. Правда, Тарзан в фильме мало похож на Кейсмента, если не считать подданства – и глубинного, присущего эксцентричным британским джентльменам идеализма.

Еще один борец с колониальным ужасом – чернокожий американец Джордж Вашингтон Уильямс, воевавший на Гражданской войне с рабовладельцами Юга и нетерпимый к белому расизму. Он – в исполнении Сэмюэля Л. Джексона – стал в фильме спутником Тарзана. Их антагонист – лицо также историческое: верный слуга бельгийского деспота Леон Ром (Кристоф Вальц).

Лорд в мире животных

Так Тарзан (его играет Александр Скарсгард – без пафоса, сдержанно, скупо, реалистично) оказался частью настоящей истории. Фильм начинается с середины. Лорд Грейсток – знаменитость средних лет, он давно живет в английском поместье, счастливо женат на Джейн (Марго Робби), дочери миссионера, встреченной им в Африке, и в эту самую Африку возвращаться не спешит. Однако тут лорда призывает – по почину американца Уильямса – британское правительство, изображенное кучкой милых, но явно теряющих разум геронтократов; премьер-министра – без имени, но это явно знаменитый Уильям Юарт Гладстон, – играет Джим Бродбент. Правительство хочет, чтобы лорд Грейсток вновь сделался Тарзаном и разведал ситуацию в Конго. Джейн, скучающая по Африке и переживающая недавнюю потерю ребенка, от этой идеи в восторге.

Не в восторге только сам Тарзан, и очень скоро мы понимаем, почему. Легенда, повторим, легендой, а он ведь на самом деле вырос в племени обезьян – и постоянно об этом помнит. И по-прежнему ест сырые яйца, как было принято в джунглях, и знает, что Африка – это не романтика, а грязь, кровь, пот, страх, ужас. И восторг, да, тоже. Пролететь с ветерком на лиане здорово, если уметь выбрать лиану, которая не оторвется от ствола под твоим весом.

Лорд Грейсток это умеет, как и многое другое. Тут сценаристы старались не погрешить против истины. Исходная ситуация ведь так и так фантастическая: реальные Маугли, дети, выращенные зверями, почти не способны к обучению и социализации, их невозможно научить человеческому языку – что говорить о манерах (и идеях!) британского лорда. Но, предположим, Тарзан за счет интеллекта как-то одолел этот барьер. Остальное все равно должно быть как в жизни. Обезьяна-мать Кала ищет в голове сына блох, потому что обезьяны это делают. Победить взрослого самца ни один человек, даже Тарзан, не может, зато можно признать по-обезьяньи свое поражение – убийство покорившегося зверю чуждо, это достижение человека. Говорить с животными Тарзан может условно, как ученый, хорошо изучивший их повадки. И так далее, и так далее.

Противостоящий Тарзану Леон Ром – продукт цивилизации: он идеально одет, ест с фарфоровых тарелок и носит четки из паучьего шелка (идеальная удавка). Однако, и это важно, Леон Ром ненавидит лорда Грейстока в том числе как аристократа, «голубую кровь», которой всё дается сразу. Сам он, естественно, мечтает стать высшим аристократом – королем Конго. Вероятно, здесь есть намек и на Гитлера, который тоже был таким вот парвеню, выскочкой, мечтавшим овладеть всем миром. Как бы плоха ни была старая аристократия, у нее были хоть какие-то идеалы; пришедшие ей на смену выскочки-мегаломаны – много хуже.

Есть еще вождь Мбонга (Джимон Хунсу), который готов отдать Рому все алмазы племени за голову Тарзана. Ром, чтобы заставить Тарзана следовать за собой, похищает Джейн; такова завязка сюжета, который в «Легенде о Тарзане» – не главное. Как и идиллический хеппи-энд, который не может никого обмануть. Ведь никому не удалось остановить колонизацию Конго. Значит, Супермен так или иначе обречен.


Статья написана 23 июля 2016 г. 15:42

Поскольку выходной, пробежал чуть выспавшимися глазами посты Галины Юзефович про трудности восприятия перевода Пинчона. Я не читал ни перевода, ни оригинала и воздержусь, таким образом, от суждений про. Но об одной штуке скажу.

Эта штука называется, как я узнал, "концепция адресата". Идея понятна: переводчик, переводя, ориентируется на читателя. Учитывает читателя, так сказать, чтобы обеспечить тому, э-э, удобочитаемость.

Мне как человеку, отягощенному технарским мышлением, непонятно, как такое может быть.

Гуманитарии вольны распоряжаться абстракциями, но перевод и процесс перевода всегда конкретны. Что могут означать таинственные слова "ориентироваться на читателя", кто таков этот безымянный "читатель"? Варианты следующие:

1) переводчик ориентируется на некоего "читателя", как он, переводчик, его себе представляет. То есть — в голове у переводчика имеется образ "читателя". К очень разным людям, которые прочтут перевод, этот образ может иметь любое отношение, от эквивалентности до полной противоположности, — но это всего лишь личный мысленный конструкт переводчика.

Умный честный человек всегда отдает себе отчет в том, что у него в голове конструкты, а что нет, и до какой степени. Образ "читателя" может складываться как угодно: у одних "читатель" нормально относится к длинным предложениям, у других он их терпеть не может и т.д. Ориентироваться на такого "читателя" — значит ориентироваться на собственные представления _и_ признавать их верными, адекватными реальности. Меняя текст перевода в угоду "читателю", мы фактически меняем его в угоду самим себе и своим представлениям о мире. Но сама суть перевода — воссоздание _чужого_ представления о мире, а не потакание собственному;

2) переводчик ориентируется на самого себя как на идеального читателя. Это пункт 1, только честный. Да, многие так и делают — переводят под себя, сказал бы я;

3) переводчик ориентируется на живых родственников, друзей и т.д., дает им читать перевод и спрашивает, поняли они или нет Тоже вариант, хотя на практике я такого не видел, но что я знаю. В любом случае это не "читатель" вообще, а очень малая фракция целого. Здесь конец пункта (3).

Почему так? Потому что "читатель" — это абстракция. Нельзя выравнивать реальность перевода по абстракции. По своему представлению о ней — да. Но тогда давайте так и говорить — и добавлять: сколько переводчиков, столько и "читателей".

Противостоит этому подходу концепция автора. В отличие от всегда воображаемого "читателя" автор и его текст всегда конкретны. Текст уж точно.

Ну да, есть очень широкая область интерпретаций текста — и идейных интерпретаций, и изоморфных им текстовых переводческих интерпретаций, — которая, собственно, и дает на выходе множество возможных адекватных переводов текста.

Да, эта область дополнительно расширяется за счет личных особенностей переводчика — его ума, его невежества, его самомнения, его знания иностранного языка, его начитанности в родном, его фобий, маний и т.д.

Но эта область конечна и в случае конкретного текста обозрима; личностные особенности поддаются элиминации на уровне хорошей редактуры — именно потому, что ориентация идет на оригинал; и при удачном стечении обстоятельств мы получим перевод — один из множества, — который отражает реальный (!) текст.

Главное же, при таком сознательном подходе переводчик всегда может объяснить, что и почему он сделал, без пустых ссылок на абстрактные понятия.

Область понимания "читателя", напротив, сколь бесконечна, столь и абсурдна в своей абстрактности. Когда я слышу слова "читатель не поймет", мой внутренний технарь спрашивает: вы о ком конкретно? Какой именно читатель не поймет — и почему этот частный факт должен интересовать переводчика?

На практике, конечно, когда говорят о "читателе", имеют в виду "чтобы даже дурак понял" (великая вещь политкорректность!). Это другое, то, что журналисты зовут "дуракоустойчивостью", и у этого явления есть формализуемые параметры. Однако я рискну сказать, что адресация к дураку применима только к служебным текстам (СМИ, инструкции по эксплуатации, путеводители, манифесты, реклама...) — и к авторским, если автор того хочет, если он непременно желает понравиться условному дураку, который понимает только что-то простое. К переводам она неприменима. Нельзя, когда переводишь, ориентироваться на дурака — ты не автор, чтобы принимать такие решения.

Как-то так :)


Страницы:  1  2  3  4 [5] 6  7  8  9 ... 39  40  41




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 181

⇑ Наверх