FantLab ru

Все отзывы посетителя beskarss78

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  4  ]  +

Бернард Корнуэлл «Саксонские Хроники»

beskarss78, 31 января 18:21

Быстрая реконкиста

Героика эпического размаха и твёрдого исторического основания.

Автор берет переломную эпоху, описывает героя, стоящего одной ногой на земле, а другой на викинговском драккаре, наполовину сакса-язычника и отличного варвара, который волею судьбы бьется за короля и свой родной замок.

Время — от нижней точки нашествия викингов на Англию, от почти безнадежного надира — до уверенного торжества христианства, вытеснения викингов, огосударствления, если так можно сказать, почти потерянных территорий. Десять книг — от детства и юности до старости протагониста.

Герой — Утред Беббанбургский — это хороший воин (полководец и дипломат) смутного времени.

Что же делает его хорошим?

Он обманывает, он слишком самонадеянный подданный и авантюрист, каких мало. Он стяжатель, хотя монеты плохо прилипают к его рукам. Чтобы выжить рядом с ним — требуется недюжинный запас удачи, хотя бы потому, что он слишком легко убивает людей.

Его достоинство в том, что сражается он на правильной стороне. По большей части.

Какая же сторона правильная?

Собственно удача цикла романов — это демонстрация в лицах, семьях и обычаях — того, как медленно менялась Англия за половину столетия.

Начало — это распад и бегство. Это новые и новые сотни викингов, десятки драккаров — которые всё плывут и плывут через море и кажется никогда не кончатся.

Сдерживать их почти нет сил.

Но викинги не могут найти мир в самих себе. Граница между государством и бандой — у них слишком тонкая. Любой может попытать удачи в бою, а удача — это награбленные сокровища. Потому им всегда мало, с ними невозможно заключить прочный мир.

Воспроизводство знати, как только лучших воинов и захватчиков — делает их разбойниками. Это в Норвегии, в Дании, где структура старой, родовой аристократии по большому счету сохраняется — там у них прочное и надежное государство. В Британии каждый дергает удачу за косу. И либо надо идти за новой добычей, либо отбирать её у таких же викингов.

Из-за дележа и обид — герой, практически уже «оданившейся» — возвращается к саксам.

Саксонская знать — поначалу слишком малочисленна и привычна к своим мелким войнам, чтобы дать отпор этой волне. Но воспроизводиться по образцу викингов — о, этого боятся больше всего и король Альфред, и церковь. Потому герой, какие бы подвиги не совершил — будет награжден мало и недостаточно. А есть еще претензии полусметенных, практически сокрушенных викингами королевств- старой гептархии саксов.

Потому проект короля — это создание нового государства, в котором не просто есть каменные крепости с гарнизонами, но есть еще единая аристократия, прошитая родственными связями. Церковь — да, она важна и дополняет структуру, но сама по себе не решит задачу.

Эту организованность и чувствует главный герой.

Она будто вырастает у него за спиной, прорастает сквозь него. Все больше людей могут прийти на помощь случайному замку.

Все с большей легкостью удается отбивать морских разбойников. Все быстрее терпят крах явные авантюры — в том числе и его собственные.

Из среды викингов выдвигаются новые и новые фигуры — соперники Утреда в коварстве и доблести. Но у них в запасе, по сути, лишь удача и нахрап, лишь манёвренность и редкие подкрепления.... Надо просто разбить очередного вожака и выжить. Вырастет новый каменный бург, и будет сделан еще шаг вперёд.

Очень хорошо получился процесс смешения религий, обычаев и крови.

Государство, церковь, семья — эти силы далеко не всегда могут что-то сделать.

Одновременно идёт война Марса, Афины и Аполлона.

Герой показан как лучший воин своего времени — в делах Марса он первый.

Там где надо пойти вперед, и рискуя жизнью, добыть победу — он идёт и добывает. Где надо обмануть противника — обманывает. Где требуется стоять из последних буквально сил, не слишком надеясь на подмогу — стоит. Где надо решить судьбу таких же как он воинов на десятки лет вперёд — Утред прозорлив, как никто.

Но вот в войне Афины — он остро ощущает, что лишь вторичная фигура. Сокровища, поля, рабы... — слишком многое проходит как бы мимо него. Далёкая мечта — родной замок — вроде путеводной звезды, но там он не окажется раньше старости. К зрелому возрасту он учится не противоречить Афине, он понимает, что имущество накапливается и земли распахиваются по своим законам.

Для война Аполлона — он жертва. Язычник, который делает всё, что в человеческих силах, чтобы выставить с Британских островов людей, которые только и могут утвердить язычество. Религия буквально разбивает его семью. Первая любовь становится фанатичной язычницей. Старший сын принимает сан — отец проклинает его (и там всё очень печально). Дочь — выходит замуж и уплывает с викингами. Лишь второй сын продолжает дело. И есть ещё пасынок — взятый от убитого викинга — он да, такой же язычник...

Но это не испанская реконкиста. Не семьсот лет. Три-четыре поколения — и викинги становятся очень опасными морскими разбойниками, которые уже не могут зацепиться за побережье. Герой от детства до старости — проходит почти все этапы, и в своём замке, как язычник, говорит, что богов забывают и когда забудут — начнется Рагнарёк.

При том каждый роман — это предельно закрученная пружина интриги, высокий темп, короткие реплики, череда взаимных обманов, подвигов, удач и глупостей. Даже если герой оказывается подневольным гребцом. По отдельности они читаются быстро и легко. Общие черты цикла — проступают орнаментом на втором плане, хотя в прологах и эпилогах довольно много написано открытым текстом. Элементы фантастики есть — герой видит магию, хотя читатель волен сам решать, была ли она на самом деле или это просто удачные фокусы...

Автор «Стрелка Шарпа» держит марку.

Оценка: нет
–  [  10  ]  +

Алексей Иванов «Увидеть русский бунт»

beskarss78, 7 января 13:59

Когда современные историки берутся за материал, которые еще пару десятилетий назад был заидеологизирован до состояния сферического коня — это уже хорошо. В этом смысле хронология восстания, с яркими образами, судьбами персонажей (до и после), историей народов (до и после) — весьма интересная штука, и части подробностей я до прочтения книги совершенно не знал. Да, это публицистика, а не фундаментальная монография томика на три-четыре, потому вопросы все равно остаются, и в количестве.

Но!

Автор показал процесс в динамике, за что ему и спасибо.

Отличным образом стало сравнение потенциальной державы Пугачёва с «улусом Джучи» — подобного сравнения, с неким архаичным образцом (о котором Пугачёв и не знал, но делал то, что получалось) сильно недоставало «Спартаку» Валентинова. Сравнение отлично укладывается в образы относительно победивших восстаний (например, суданских махдистов в 19-м веке) и очень многое объясняет в ходе боевых действий.

Территория большой степи, где казаки составят основу воинского сословия — вот конечный образ той кочевой лавины, которую вел Пугачёв.

Хорошо получилось сравнение потенциально орды и возникающей нации.

Полиэтническая империя со множеством локальных «территорий-идентичностей» и дворянской аристократией, которая казалась сравнительно чуждой многим народам, но без которой мгновенно наступала кровавое месиво — вот чем была Россия того времени. Самый цепкий и страшный противник Пугачёва, который шел за ним, как охотничья собака — масон Михельсон. В этом смысле попытки уже эпохи «развитого модерна» просто найти иной народ (немцев, русских, евреев, казахов), который виноват во всех проблемах, равно как и найти организацию, виновную в том же (масоны, копинтерн) — смотрятся еще более карикатурно.

Восстание было пожаром — пока имелся горючий материал, пока можно было прийти на новую территорию, крикнуть «с нами царь!», пообещать волю — все катилось и катилось. Не думаю даже, что смерть самого Пугачева что-то изменила бы в самый разгар событий. Но кто именно был горючим материалом? Очень хорошо показано, что люди шли на бунт не только из-за притеснений — материальных или этнических — но из-за отсутствия локальной аристократии, которая бы имела представительство в империи. Как еще в восстании Болотникова участвовали провинциальные дворяне. В этом смысле попав в центральные области России Пугачев получил поддержку крестьян, которые не хотели идти дальше своего уезда — и всё.

Окончательное погашение бунта (проливка перекрытий после пожара) — это казни нескольких сотен человек (на виселицах и плахах после официальных судов — погибло меньше людей, чем было убито собственно дворян), это дарование статуса местным аристократиям (тут лучший пример — донские казаки, которые за лояльность получили выход в дворянство, а уже при Павле решили вопрос с башкирами), это максимальное снижение самоидентичности бунтовавших субэтносов. Автор замечает, что поскольку с местными элитами в итоге пришлось делиться — потом Россия не распалась на тюркскую и славянскую половины.

Собственно инкорпорирование местных аристократий — и было способом расширения империи. Издержки гасились за счет постоянно увеличивающихся полей: Россия несла великой степи пахоту. За счет новых торговых путей. За счет новых технологий. Ну, и за счет крестьян, которым на шею садились все сильнее. Которые составили очень большой процент бунтовщиков, но выдвинуть из своих рядов готовую военную прослойку — не смогли. Они смогут уже в Ипериалистическую и Гражданскую, когда их массово мобилизуют, обучат, дадут оружие.

Потому такой консерватизм и был в первой половине 19-го века: зачем что-то менять, если всё шикарно работает, а технологическое отставание (казалось) можно побороть очередным уральским проектом?

Но когда дело касается старой-доброй экономики — тут автор предпочитает говорить больше о заводах, а не о стране вообще. Та сумма административных изменений и экономических реформ, которая прошла после восстания — остается в тени. Поминается полусловом.

Описание отдельных боев, осад и столкновений. Действие артиллерии не на Сенатской площади, а среди изб, со стен монастырей, прямо с колоколен. Описание хитростей, встречных обманов, рискованных маневров, глупостей и удач. Военный пласт восстания.

Тут очень хорошо видно, какой однообразной оказалась пугачевщина. «Капитанская дочка» — это именно типизация. Очередное ветхое укрепление, в котором слишком мало людей готовы взяться за оружие. Там, где пропорция становилась не такой впечатляющей — либо тупая осада, либо поражение. Да, менялись декорации, менялся состав участников. Исключения есть, но их мало.

Чтобы появилось разнообразие — восставшим требовалась армия, а не орда. Для «полковников» нужны были полки, а больше того — сержанты. Пугачёву требовались не советники и «царицки», но штаб.

И, да, этим боям нужна экранизация. Только не хотелось бы увидеть фильм-попил «Михельсон против Пугачёва»...

Судьбы людей.

Есть лоялисты. Есть бунтовщики. Но самое интересное — люди посередине. Таких автор описывает довольно много. Как просто сумасшедших, вроде солдата-маразматика, так и весьма хитроумных. Как малодушных, так и хладнокровных до состояния ящерицы. Как суетливых — вроде нескольких офицеров, которые слишком рано решили «перевернуться» второй раз, так и совершенно инертных — Шванвича. Есть удачники (а более всех них — удачница-«царицка»), и совершенные лопухи.

Итого. Для специалистов, имхо, в книге не будет ничего особенного. По сравнению с описанием «горно-заводской цивилизации» — довольно много общих мест и повторов. Если хорошо побегать по страницам википедии — узнать можно и побольше.

Но как историческая публицистика — как вторая книга о пугачёвщине (после «Капитанской дочки») — отлично.

Это не третья книга, в которой должен быть обзор казачества, как общего феномена на фронтире великой степи, где необходимо показать самостоятельную, с более слабым государством, эволюцию казаков (восстание Хмельницкого — там ведь получилось много из того, что не вышли ни у Разина, ни у Пугачёва). Это не книга, в которой можно было бы увидеть механизм принятия решений в Петербурге, международную обстановку, сложности мобилизационной машины и т.п.

Но в качестве второй — рекомендую.

Оценка: 7
–  [  0  ]  +

Роберт Чарльз Уилсон «Биос»

beskarss78, 8 декабря 2016 г. 09:04

Посредственный роман.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Живая планета — и вообще цепочка живых миров — уж сколько с этим носились. Но то, что мы видим — именно повторение старых идей, без разработки чего-то нового: как существует это единое сознание, что у него за цели, какие проблемы, как оно вообще реагирует на людей, кроме того, что их вирусами разъедает? Автор знает о квантовых эффектах, о робототехнике, но системность мышления не проявляет: в борьбе с такими формами жизни нашлись бы контрдоводы. Даже у изолированной колонии.

С точки зрения социальной фантастики — несколько штампов про корпорации и высшую расу. Политические штампы про Тегегран.

С точки зрения сюжета — я не понял, а что это было? Без пяти минут ужастик, согласен, но только персонажи действуют по схемам тупых самоубийц. Цель отправки героини на другую планету так и не проясняется.

С точки зрения персонажей — да, есть линия обретения чувственности главной героиней. Она и дает тексту хотя бы тень осмысленности. Но в финале эмоциональная героиня благополучно самоубивается, а зачем — и сама не понимает.

Эпилог — ну просто прелесть — вторая серия ужжжжастика начинается.

Потерял время на чтение.

Оценка: 6
–  [  4  ]  +

Майк Кэри «Дары Пандоры»

beskarss78, 19 августа 2016 г. 22:41

Естественно, книга с такой мощной гидравлической слезодавилкой — гениальная девочка-зомби пытается вести себя хорошо, и учительница её в этом поддерживает — обречена на экранизацию.

В остальном это проходная зомби-книга, которых множество было, есть, еще будет. Перед нами разворачивается не кризис (люди все преодолеют), а «отложенный финал». Смерть неизбежна и её конкретная форма — это вторая удача книги, хотя, скорее, она выражена в изящном финте, которого подсознательно ждешь.

Вторая часть — когда автор вводит в дело гигантские растения/грибы, трейлеры-лаборатории с неограниченным запасом энергии и реактивов, словом, сбивается на трэш середины 20-го века — по конструкции мира смотрится заметно хуже первой. Наукообразность как бы испаряется из текста.

Но драма девочки-зомби и её учительницы раскручивается до конца. Если вы будете следить именно за отношениями этой пары — тут все изложено предельно честно и детально. Личностный план главных героинь отработан до конца.

Прочие люди/зомби — уже поданы схематичнее, разве что «сержант» и «престарелая ученая-биолог» смотрятся живыми.

Оценка: нет
–  [  5  ]  +

Сергей Переслегин «Первая Мировая война между Реальностями»

beskarss78, 7 августа 2016 г. 22:37

Первый том анонсированного двухтомника.

Основной стержень книги – разобраны важнейшие сражения начала Первой мировой, рассмотрены их возможные альтернативы. То есть перед нами – результаты отыгрыша, обработки «командно-штабных» игр. Автор не первый раз обращается к теме, потому в тексте много самоцитирования, равно как комментариев к самым разным источникам, самоцитирования комментариев и т.п. Но в этот раз он копает особенно глубоко – со схемами, диаграммами, расчетами.

Так же очень интересны – хотя и весьма кратки – политические альтернативы. Что если одно из государств поведет себя иначе? РИ при живом Столыпине – что это будет за игрок?

Так же интересны рассуждения автора с общей оценкой вероятностного поля первой мировой. Количество «чудес», шансы той или иной стороны выиграть благодаря еще одному «чуду». Оценка качества армейских машин. Выводы автора: поскольку сценарное пространство вырождено, т.е. нет инерционного сценария – то Первая мировая это цивилизационная катастрофа.

Чертовски интересно, весьма и весьма познавательно. Подобные «черновики военной истории» очень редки, а на фоне нынешнего вала попаданцев, походя меняющих ход битв прошлого – смотрятся просто великолепно. Словом, много плюсов и крепкая похвала автору за эту работу.

Но дальше – будет критика :) . Единственно, что скажу — критика человека, который второй том еще не читал, и не знаком с авторским же анализом распада социально-политических машин 1917-1918 гг. – текст, насколько я понял, еще не написан.

Во-первых: автор довольно подробно рассуждает об исторических «столетиях» — длительных периодах. Много усилий посвящено и описанию политического устройства основных игроков. Пересказывается дело Дрейфуса.

И?

Как это проецируется на действие армейских машин?

Да, упоминается, что сразу после Марны в германском руководстве не было понимания, что это катастрофа и фонтаном били идеи о продолжении наступления.

Но речь о немного других вещах, которые в полную силу покажут себя после. Первая мировая – это соревнование именно социально-политических машин, соревнование экономик – потому что на поле боя армии оказались неспособны разбить друг друга. Лишь истребить друг друга. И требовалось будто из кармана вынимать очередной десяток дивизий. В 1917-м – все стало ясно.

А в 1914-м? Разве что расхождения между «грюндерами» и «юнкерами» получают отражение в описаниях сражений того года – в основном потому, что немецкий флот описывается, как «игрушка кайзера».

В остальном – связь между статусом Франции как республики – и особенностью подготовки к войне «неочевидна». Проблемы РИ – да, уже в 1914-м — а где они? Лишь есть упоминание, что в случае проигрыша туркам битвы за Кавказ – очагом революционных настроений стал бы черноморский флот.

Почему Австро-Венгрия, на тот момент идущая по внутриполитическим рельсам распада (венгры строили свою, отдельную нацию, и у них получалось!) смогла так бодро влезть в войну? Для чего рассуждать колониях, старых империях, новых империях, выстраивать в эту структуру двуединую монархию, если нет ответа на вопрос – за каким рожном практически суверенные венгры поперлись умирать за Габсбурга?

Неким исключением показана Турция – автор намекает, что прорыв «Гебена» в Мраморное море произвел едва ли не решающее действие на позицию Турции именно потому, что младотурки на тот момент действительно молоды, и увлечены духом авантюры.

Да, есть действие социально-политических структур, и есть действие чисто армейских машин (где военные постоянно копируют находки другой стороны) – но если эти процесс переплелись в 1917-м, то какие-то эффекты должны были проявляться и в 1914?

Во-вторых, больше всего вызывает удивление — отказ рассматривать технические альтернативы!

/Сам Переслегин ранее писал, например, о возможности радикально повысить автономность германских кораблей — таким образом куда более серьёзную войну рейдеров можно было начать уже в 1914м.../

Попытаемся сформулировать требование для такой альтернативы:

— технология уже существует хотя бы в сыром виде (мы не должны вытаскивать из цилиндра белого кролика атомную бомбу);

— требуется её доработать и принять на вооружение перед войной. Причем новаторы должны сработать на опережение — и противник не успеет широко внедрить «противоядие» на момент начала войны (Франция 1940-го — это залежи новаций, воплощенных в одном или в дюжине экземпляров).

— технология должна давать преимущество одной из сторон в решающий момент. Замечу, не абсолютное преимущество, а достаточное. Если смотреть на системы вооружений, которые могли появиться сразу после войны (книга «1919» — рекомендую), то видно, что решающего преимущества они еще дать не могут. Потому речь идет именно о первом годе боевых действий.

Техно-альтернатива 1. Что есть немецкое командование перед войной (конкретные сроки назовут историки немецкой промышленности) рассмотрит и реализует моторизацию скольких-то дивизий/корпусов? Автор сами пишет, что в критические мгновения 1914-го, видя немцев под Парижем — один из французских военачальников конфисковал все парижские такси и смог за ночь перебросить шесть тысяч человек на участок прорыва, а немецкие маршевые батальоны шли пешком.

Понесут ли потери немецкие грузовики/легковушки с поставленными на вертлюги пулеметами и умеренным бронированием? Или грузовики с пушками?

Да. Логично предположить, что они кончатся в первые три месяца войны. Но немецкие войска в сентябрьском Париже 14-го — это совершено другая Мировая война. Италия, выходя из состояния нейтралитета, вынуждена будет выбрать не Британию, а Германию. Это практически конфигурация начала 41-го года, только Россия не провела модернизацию, у неё нет нормального выпуска вооружений... А США — слишком далеки и еще не смогли так шикарно заработать, как у них получилось к 1918-му...

Техно-альтернатива 2. Что если российское командование в 1911-1914 чуть лучше подумает о тяжелых бомбардировщиках «Илья Муромец»? И к 1 августа 1914-го их будет не четыре штуки, а, скажем, двадцать четыре. И большая часть из них будет сосредоточена на маневрах в Крыму.

Это значит, что они — с долей вероятности, смогут целенаправленно бороться с линейным крейсером «Гебен» — горизонтальное бомбометание не слишком эффективно, однако, ПВО на флоте — тогда еще менее развито.

А равновесие на черноморском театре военных действий держалось только одним линейном крейсере «Гебен», который приблудился к турецкому флоту в первые дни войны. Его уничтожение — при прочих равных — развязывает руки Черноморскому флоту РИ. Причем развязывает их — пока на складах еще не кончились запасы кардифского угля, и пока не растрачен энтузиазм первого года войны.

Речь не идет о немедленном десанте на Константинополь :). Но в 1917-м, с появлением линкоров в черноморском флоте – удалось парализовать снабжения Стамбула углем – он доставлялся по морю. И весь 1917-й «Гебен» стоял на приколе. Речь идет о том, что высадка союзников на Дарданеллы, будет проведена при дефиците угля у турок и одновременной высадке на Босфор.

И это тоже – совсем другая война.

Итого: если вы желаете написать авантюрный роман по действиям 1914-го – то эту книгу надо читать – так вы поймете, где может быть выдумка, а где будет фантастика в плохом смысле слова. Но текст этой книги – не художественный. Это публицистическая и научно-популярная литература.

Оценка: нет
–  [  6  ]  +

Чайна Мьевиль «Кракен»

beskarss78, 29 июля 2016 г. 08:53

Как еще показать мистическую изнанку Лондона?

Ведь трюк этот проделывали сотни раз и заштамповали кучу решений.

Вампиры и оборотни, «теневой город», «вторая подземка», история отдельных улиц и домов, знаменитых людей и даже немецких бомбежек с дирижаблей — только схватишься за идею, как по тебе будто 220 пропускают. «Уже было».

И?

Приходится идти на нестандартные решения и обдумывать — какой еще может быть мистическая составляющая? Вот из чего она может родиться? Как существовать, развиваться?

Мьевиль создает мир, в котором объектам культа — с реальными магическим последствиями! — может стать все.

Совсем все.

Куклы. Океан. Рыба. Хомячок. Амуниция «Звездного пути».

При том единого, всеобъемлющего божества не возникает, хотя чуть не каждый божок претендует на возможность апокалипсиса, начатого своей волей.

Теневой Лондон становится слабо олигполизированным рынком, на котором есть пара серьезных игроков (даже если один существует в виде татуировки на спине постороннего человека), несколько десятков церквей разной степени безумия (и церковь Кракена — в первую голову), сотни мелкобуржуазных волшебников, стачка их фамильяров и даже отдел полиции (куда без него?) который занимается культами.

Слишком много разнородных сил, чтобы установилась четкая иерархия. Слишком много новых магико-технических выдумок, чтобы все продолжали размахивать волшебными палочками.

В исторической перспективе такой бедлам довольно быстро должен бы закончиться — но только Мьевиль показывает, что новые/проснувшиеся/уходящие силы создают постоянный хоровод, в котором долго существуют разве что отстраненные историки. А мистически группировки возникают так же быстро, как молодежные субкультуры. На этом фоне «старые культы» есть, но критическую долю рынка и власти они взять не могут.

«Нацисты хаоса»? А вот они. Посольство океана (как отдельной силы)? За углом. Наймиты — монстропасы? Организуются в соседнем переулке.

Лондон Мьевиля по сочетанию нового и старого похож на традиционное фэнтези — как современные задворки британской столицы на викторианский город времен Диккенса. Сходство есть. Но кто все эти люди со странными штуковинами в руках?

/хотя конечно, вопросы взаимодействия с государством традиционно для подобных вещей оставлены в сторонке и стыдливо прикрыты непонятным отделом полиции/

Подобная топология — отличный фон для сюжета, у которого в завязке обычная краеведческая лекция в музее (шухер начинается), в кульминации два апокалипсиса, а в финале — частично стертая память персонажей. Будет мораль и жизнеутверждение, скепсис и отчаяние, стоицизм и ажитация. Грамотное нагнетание атмосферы и выведение на сцену новых персонажей. Все карты будут сыграны, все идеалы воплощены и преданы одновременно, каждый герой встретит свою судьбу (и эта судьба будет отличаться от финала других значимых героев).

Соответственно подобраны и персонажи. Классический «ученый, который вдруг увидел магию», его женщина. Есть фанатик-церковник с навыками бойца и конспиратора. Есть два злодея самой телесно-отмороженной природы (Госс и Сабби напоминают двух отморозков из «Никогде» Нила Геймана), есть пара злодеев инфернально-отсутствующих. Есть профсоюзный лидер, живущий со времен Древнего Египта. Ведьма-полицейская. И еще две дюжины относительно значимых деятелей.

Местами текст аналитичен и повествователен, а местами до крайности кинемиатографичен, мы видим картинку. Есть нуар.

Итого: роман сильный, обладающий всеми признаками романа. Единственный его недостаток, это вопрос «Для чего?»

Автор придал теневому Лондону ещё одно измерение. Вплел в текст немного социалистических тезисов. И?

Правда, если вы любите городскую фэнтези — таких вопросов не возникнет.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Антология «Сингулярность: Образы "постчеловечества"»

beskarss78, 25 июня 2016 г. 13:31

О форме:

Бумага, твердая обложка, хороший переплет, подходящий формат – мне понравилась грубо-вещественная, осязаемая и обоняемая сторона издания. Такой и должна быть хорошая научно-популярная литература, не претендующая на фундаментальность. Три сотни страниц, чтобы полистать в дороге, а потом не выкидывать, оставить на полке.

Тираж в 600 экземпляров — скорее коллекционный, но всё равно приятно. Есть в интернете.

А вот с видимой стороной — уже начались проблемки. Особенность дизайна этого издательства — помещение на обложку имени лишь составители сборника и ничьего другого. Ну ладно, перетопчемся. Слава — пыль, а настоящий читатель всегда посмотрит оглавление, там фамилии присутствуют. Правда, имеются очепятки.

О содержании

Я и своей-то статьёй не совсем доволен — а уж в других текстах находил такие перлы, которые надо бы осветить... Если кто будет огорчен или даже проявит недовольство — милости прошу расчехвостить мою работу :)

Итак:

Часть 1. Сингулярность – разрыв в развитии цивилизации

Андрей Болдачёв «Финита ля история – политико-культурно-эконоическая сингулярность, как абсолютный кризис человеческой цивилизации»//

Автор указывает на два вида прогнозирования: моральное – сейчас живем плохо, всем каюк, если не станем жить правильно, и рациональное – почему все происходит и к чему приведет.

В этом смысле сингулярность — неизбежна, но при том совершенно не факт, что произойдет какое-то сказочное, стремящееся к бесконечности изменение показателей. Вот с демографической сингулярностью – уже не состоялось (по графикам роста населения с неолита – мы должны получить бесконечность в 2007-м году. Но нет – просто изменились процессы). Поэтому надо искать качественные изменения в своременных отраслях. Которые с одной стороны, все перевернут, с другой стороны – не будт откровенно фантастичны.

В экономике – идеальное согласование производства и потребления – что снимет часть кризисов, но не уничтожит саму экономику. Автоматизация: количество человеко-часов в производстве – сводится к нажатию кнопки «заказать». Учитывая автоматизацию покупаемых изделий, получаем: переход от потребления товаров – к потреблению функций.

В политике – переход от выборов субъектов – к выбору результатов (до нуля сократится время между выбором субъекта и оценкой его деятельности).

Культурная сингулярность – одновременно существование и развитие всех художественных стилей (продолжительность моды – сокращается но нуля).

Сингулярность в философии – некое интегральное понимание мира у образованных людей. И постнаучная рациональность: компьютеры автоматизируют часть логических решений, часть исследовательских функций – человеку надо будет создавать амальгамы и мозаики из допущений.

В итоге, когда технологическая сингулярность породит сверхразум – то люди останутся, человечество останется – как шимпанзе на окраине эволюционного процесса.

За идею и часть рассуждений – отраслевые сингулярности! — мои аплодисменты автору. Но когда он говорит, что с людьми ничего особенного не случится – это смотрится несколько странно, учитывая объем тех ресурсов, что потребляют люди, и учитывая то массовое исчезновение видов, которое устроил человек.

Аналогично, сингулярность в философии — это сейчас сытое общество может позволить себе содержать почти неограниченное количество картин мира, и каждую считать разнозначной. Если физическая картина мира снова становится очевидно-значимой для государства и общества (а не как сейчас, когда промышленные державы отказываются от АЭС!) – почти неизбежно создание каких-то метасистем, которые, не зачеркивая все предыдущие рассуждения, создают регламент их использования (исторический пример – преподавание философии в Византии – использовались тексты древних авторов, в том числе и с упоминанием языческих богов, но именно как учебные).

Андрей Мирошниченко «Череда сингулярностей. Этика сверхличности и сингулярнсоть-2» /41/

От освоение космоса люди отказались – интереснее осваивать виртуальность, нанотехнологии и прочее. Потому интереснее, что это приближает к победе над смертью – вечной мечте человечества. В итоге будет сверхличность: личность человека на компьютерном носителе плюс все технологические знания мира, доступные в реальном времени…

Этические задачи новой личности – это полнота самореализации. А этом можно сделать только через распространение себя, через изменения космоса вокруг – в итоге «расперсонализация волящего разума».

Возникают вопросы: этика вырабатывается, как нормирование правил жизни в обществе. Мартышка в одиночестве этику не создаст этики. Потому возникает проблема (среди прочих авторов и немного её покопал) о противоречии межу моносубъектом и полисубъектом. Что мы получаем в результате сингулярности? Потому что тактически моносубъект выгоднее, но на длительном периоде развития он сталкивается с проблемой – личность не нужна, потому что нет значимых угроз, останавливается развитие и т.п. (океан планеты Солярис) А вот полисубъект, сохраняя межличностные противоречия – воплощает через них те противоречия, которые служат источником развития…

Сергей Кричевский «Живое универсальное разумное существо: гипотеза пост-постчеловеческого будущего» /61/

Тут все просто, надо пройти трансформацию ЧР в КБЧ, а из КБЧ в ЖУРС: автор с восторгом говорит о возможности переноса сознания с биологического носителя на новый, технологический. Предполагает космическую экспансию новых разумных существа, уповает на помощь пришельцев, но опасается их слишком высокого технологического развития. Наконец, говорит о том, что вселенная возможно, разумна, надо просто научиться жить по её правилам...

И всё это на неполных четырех страницах текста. Будь гипотезы свежи, оригинальны и дерзновенны — такая краткость бы впечатляла. Но все это я читал раньше, начиная от «Новой космогонии» С. Лема...

Часть 2. Футурология информационного общества.

Андрей Скаленко. «Глобальная трансфинформационная сущность цивилизационного процесса» /с.65/

Автор назойливым курсивом /выделена треть объема текста/ пытается сказать, что все и каждое предложение в его статье — важны. А говорит он о том, что информатизация на дворе, времена в технологическом отношении, революционные. Надо совершенствовать наше общество и пополнять знания о нём. Всё хорошо, но мне показалось, что я читаю статью из 1980-х, годика 1986-го...

Андрей Мирошническо. «Освобождение авторства. Адаптемы медиа». /с.73/

Автор удачно использовал термин «адаптема» — теорема и короткое суждение о новизне.

Исходная посылка: на пространство публикационных площадок вышли 2-4 млрд. личностей. Это меняет медиа.

Монополия на распространение информации остается в прошлом. Тон будут задавать системы отбирающие информацию, интересную данному конкретному потребителю. Бесплатный контент, самообслужвание масс, но только необходимую властям/финансистам информацию продолжат оплачивать сверху. Новая социально значимая журналистика может родиться из журналистики брендов (блогеру надо писать об интересном). Но поскольку авторство очень сильно подменяется копипастой и лайком – возникнут новые монополисты в подаче информации, которые будут завоевывать внимание потребителя через создание стилистического оформления информации (диктатура редакторов социальных сетей – информация там есть, но её нет в ТОПе ). Действительно качественно новым явлением – будет благодарственная оплата.

Хорошо показано, что сам по себе доступ к любой информации – еще не освобождает человека, человек ведь живет в обществе. Одна из сильных статей сборника, хотя мне бы хотелось некоей схемы или краткого описания той модели информационных потоков, которую конструирует автор. Стилистически авто немного подражает Тоффлеру.

Константин Фрумкин. Комментированная реальность /109/

Автор увязывает технологию «дополненной реальности» (когда мы видим вещи вокруг сразу с комментариями) и развитие баз данных. Проводит вполне резонную аналогию между такой смычкой — и порнографией: откровенность, открытость практически всех предметов.

Я бы тут развернулся с рассуждениями – как изменятся понятие «вещи-в-себе», такое вот сопровождение ведь будет дополнением энгельсовской «вещи-для-нас», рожденной только через практику – но промолчу 

Юрий Вазильтер. «Закат буквы, или Несколько гипотез о бытовании литературы и поэзии в постписьменную эпоху» /113/

В статье развертывается очень правильная идея: литература – это лишь одна из форм, которыми люди выражают свои экстровертные стремления. Понятия «книги» и «публикации» — сильно разойдутся, в итоге ы снова вернемся к синкретическому искусству – то есть объединению всех возможных форм в рамках одного произведения.

Есть у меня отчасти схожая работа «Отчуждение автора, как следствие индустриализации общества» http://samlib.ru/b/beskarawajnyj_stanislaw_sergeewich/93.shtml – я рассуждал, как изменится отношение к авторскому праву, и сама литература. И что писатели, как таковые, вынуждены будут кооперироваться с создателями других видов искусства, а умение связно писать тексты станет сродни умению рисовать.

Но здесь автор полнее раскрыл проблему – упомянув и поэзию, и качества человеческой психики. Одна из сильных статей в сборнике.

Часть 3. Социология будущего.

Александр Шубин «Путь информалиата» /165/

Автор делает разбег – на десяти страницах рисует кризис индустриальной фазы развития и глобализации. На смену идет информалиат: труд, управление и вторчество в одном флаконе, деятельность работника определеяется не приказами, но советами, он информационен и неформален.

К сожалению, имхо, автор увлекся образами новых работников умственного труда, которые существует на пока не заполненном до конца рынке. Он рисует образ, который мне напоминает образа казак/пионера/колониста на новых территориях – но только не в тайге или прерии, а на рынках и в технологических проектах.

Но фраза: «Новое общество должно поддержать каждого человека в его стремлении заниматься любимым делом», — утопия чистой воды. Когда же я прочитал о том, что широкое распространение альтернативной энергетики — ветряки и солнечные батареи — позволит нам получать даровое (!) электричество, то понял – это мечты.

Автор просто взял наивно-социалистические зарисовки про сельские коммуны, которые сами по себе вытеснят большие корпорации и государства — и припаял к ним электронику.

Не-а.

Игорь Эйдман «Контуры нового общества» /202/

Попытка описать посткапиталистическое общество. Альтруизм не работает и выход – в атомизации труда. Меновая экономика – каждый у своего компьютера, через сеть меняется – вытеснит коллективы, это альтернатива капитализму и социализму.

Автор формулирует список «прав человека», которые позволяю любому индивиду свободно примкнуть к тому сообществу, в рамках которого он желает удаленно трудиться.

Рисуется картина нового общества – без государства – в котором страты номадов, созерцателей, традиционалистов и просто сумасшедших – смогут гармонично сосуществовать.

Увы, это фантастика.

Социальные структуры конкурируют между собой. В этом смысле государство постоянно воскресает (в какой бы кризис его не свалили предыдущие властители), потому что эта структура обладает аппаратом подавления и монополизирует право на насилие. А хорошему аппарту подавления требуются новые технологии, или прсото разнообразные технологии, которые можно получить лишь благодаря разнообразию форм труловых субъектов: не только товарищ у компьютера и десяток роботяг в полуавтоматизированном заводе, который дешевле целиком автоматизированного…

Что абсолютно свободный рынок, что федерация сельских общин, что федерация странствующих племен – существуют лишь пока не возникает возможность создать надструктуру и взять к ногтю всякую мелкую шушеру. А возможность эта становится необходимостью, потому как раньше управляемой структуры (государства) в федерациях субъектов начинаются неуправляемые процессы (как на любом 100% диком рынке – стремления сбыть с рук бракованный товар, работать через демпинг с прицелом на монополию и т.п.)

Константин Фрумкин «Куда эволюционирует мораль» /222/

Статья отчасти обзорная – автор перечисляет тенденции, которые в тех или иных формах присутствуют в сегодняшнем этическом дискурсе. Первая из них «этический империализм» — экспансия норма морали на остальные сферы, например, запрет некоторых экспериментов с животными. Это приводит к отрыву этики от морали. Индивид сталкивается проблемой: старые нормы не то, чтобы не работают, но требуется их трансформация. «Добро превращается в односторонние моральные обязательства, зло и злодеи тяготеют к исчезновению вообще, отклонение от нормы перестает считаться морально предосудительным».

Как обзор и зарисовка – статья вполне адекватна. Но очень бы хотелось чуть более глубокой разработки проблемы «полисубъектности»: есть среда, есть «братья наши меньшие», есть люди, есть (в будущем) какие-то вариации сверхинтеллектов. Должна быть система, которая описывает суму этических отношений – и насколько эта система будет отличасться от морали лесного дикаря, который и лес уважал, и с богами «общался».

Юрий Шушкевич «Генеалогия нового неба. Реконструкция прошлого может стать основной задачей будущих поколений»./256/

Автор почти без разбега улетает в свои мечты:

- скоро на всех ждет какая-то форма обеспеченного существования и там у каждого будет много, очень много свободного времени, жить будем полтораста лет;

- человек будущего обречен на одиночество;

- постигать природу просто скучно, и нет в этом утешения для человеческой души;

- лишь история дает такое ощущение, потому надо воскрешать персонажей прошлого (по Фёдорову практически)

- а потом установим связи с миллиардами умерших предков и будем переосмысливать и переосмысливать свою жизнь…

Получается не Россия завтрашнего для, а сплошной «Убик».

Автор гипертрофировал одну из страстей человека – смотреться в прошлое, как в зеркало. Но в любые эпохи эта страсть занимает лишь часть нашего времени. Вот буквально вчера – расцвет попаданчества, как литературного приема – именно как попытка посмотреться в прошлое и одновременно исправить его. Но это не значит, что все другие сферы деятельности пошли лесом.

По поводу скуки и бездуховности постижения природы – Нил Стивенсон и «Анафем» — всем в помощь 

Ну а идея о том, что все будут жить просто здорово, не нуждаясь, а машины будут за нас вкалывать – она привлекательная, но сами по себе машины нам не помогут. Без трансформации общества и/или человека мы тихо окочуримся по углам, потому что проиграем конкурентную борьбу эффективным механизмам.

Станислав Бескаравайный «Прогнозирование развития техники» /274/

В статье решалась достаточно узкая, чисто методологическая задача – разобраться с понятием «парадигма техники» (это аналог понятия «парадигма науки»). Как оно получилось – судить читателям .

Антон Первушин Сумма космонавтики. Взгляд Станислава Лема на будущее космической экспансии /289/

Можно ли лемовские рассуждения, ставшие сейчас отчасти ретрофутуризмом – использовать в реальном прогнозировании?

С одной стороны – Лем предсказал, что межзвездная экспансия потребует такого высокого уровня кооперации на Земле, что это сметет национальные границы, объединит человечество – вывод вполне разумный и если смотреть на сегодняшние попытки кооперации в космосе – правильный.

С другой стороны – в рассказах о пилоте Пирксе – Лем рисует картину быстрой колонизации космоса средствами индустриальной эпохи. Техника лишь начинает обретать «искры разума».

Первушин показывает, что «космонавтику» рассказов о Пирксе – Лем заимствовал из авиации, и к 1970-м стало ясно, что подобная колонизация космоса — именно фантазия.

А в противоречи между машиной и человеком – как колонизаторами космоса – Лем указывает на волю человеческого разума, а вот машинный интеллект воли лишен. Потом, завершает уже Первушин – человек не сможет отказаться от человечности в своей космической экспансии.

Можно тяжело вздохнуть и открыть «Эхопраксию» Уоттса.

Увы, будущее обладает столь выдающимся оскалом, что лучше бы оно не улыбалось нам  Трансгуманизм, он ведь не на пустом месте возник…

Словом, у Харитонова, в романе «Факап» вселенная Стругацких «отправлена в будущее» куда достовернее (хотя, конечно, роман – очень велик по объему, и сопоставлять его со статьей не совсем правильно).

В целом по сборнику:

Сборник отягощен типичной проблемой конкурса, на который подано маловато работ.

Выбор есть, но из предложенных кубиков не складывается целостная концепция. Составители в кризисе.

Глубоко разработать один вопрос? Нет, есть работы в других темах.

Описать все будущее подробно, как целостную картину – откровенно не хватает работ.

Выкинуть все слабые и вторичные тексты? Нет, тогда тупо не будет книжки, только брошюра.

Получается редкозубая челюсть. Удар пальцами, а не кулаком.

Сборнику очень на пользу пошли бы еще две сотни страниц текста, еще хотя бы один раздел.

По футурологической составляющей.

Этот сборник очень неплохо смотрелся бы десять лет назад. Да, это проблема всех подобных сборников. Но проблема не меняется: тут есть ценные своей новизной понятия, гипотезы, концепции — просто их мало, и методологически сборник не играет, как целое. Общая идея о кризисе индустриальной фазы развития – прослеживается – но не во всех текстах, порой противоречиво, порой лишь на периферии.

Читаешь одну статью, вторую — хорошо, потом две подряд – грустно. В итоге к последним текстам в сборнике подбираешься с ощущением вторичности. Если бы в книге присутствовала единая линия рассуждений, авторы бы придерживались каких-то общих концепций – и вторичность не была бы проблемой. Сейчас-то классиков прогнозирования читают не за оригинальность, а за великолепные примеры рассуждений…

Итого: могу ли я сказать, что это плохой научпоп? Нет.

Это средний, обыкновенный, но никак не выдающий, сборник. Отедбльные проблемы в сборнике подняты и рассмотрены на вполне приличном уровне. А на фоне весьма ограниченного потока научных футурологических текстов на постСоюзном пространстве – крепкий середнячок.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Мария Галина «Автохтоны»

beskarss78, 26 мая 2016 г. 19:28

Книга отчетливо разламывается на два пласта.

Первый — практически социальная проза, зарисовка из жизни оскудевающих городов. Таких сейчас много. Они медленно тонут в провинциальности, отчаяно пытаясь выдумывать фестивали, заманивать денежных туристов, воскрешать старые таланты собственных земляков.

Автор очень хорошо показала, что восемьдесят лет назад в городе могли ставить новаторскую оперу, сорок лет назхад работали хорошие художники — а сейчас живут лишь воскрешатели старых баек, да устроители всяческих ресторанов и кофеен.

Культура скукоживается до просмотров полупустых архивов и умения элегантно повесить лапшу на уши туристу. И, да, до фестивалей.

Но на декорациях слишком много воруют, а обслуга в ресторациях чересчур откровенно презирает своих клиентов.

Автор выбрала Львов, но наверняка так же можно пройтись по Риге. Может быть через тридцать лет станет таким и Днепропетровск.

И точно такое же впечатление произвел на меня Крым в 2009-м.

Будто кто-то оживил книгу Ле Гуин «На последнем берегу» — сущность и жизнь вытекают из мира, оставляя лишь пыль и суету. И магии уже почти нет.

Второй — попытка работать с мистикой. Тут, увы, такого бронебойного эффекта не наблюдается. Основные творческие приемы — умолчание и метельшение.

Наверное в оскудевающих городах и должны быть вот такие тайны — мелкие, полусгнившие, малозначительные. Герою приходится проламываться сквозь собственный цинизм и остроумие, чтобы хоть как-то приблизиться к уровню местных легенд. Люди, будто колебательные контуры, каждую секунду меняются от «да» к «нет» и наоборот.

Можно увязывать конкретику поисков героя с реальной историей 1920-30-х, но делать это порой откровенно скучно. Слишком велик контраст между потенциальными возможностями, между эпическими тайнами бытия, о которых поют герои, на которые намекают рукописи — и современным прозябанием. Будто гусеница сто лет конспирировалась среди дождевых червей, но забыла как превращаться в бабочку.

Когде герой взламывает сеть умолчаний и местных секретов (в основном собственным молчанием и педантичным следованием легенде) — становится ясно, что тайна утонула, рассыпалась, сгнила, что уже не найти истины за десятком точек зрения и можно лишь выбрать ту, что тебе симпатичнее.

Или сжечь весь город до основания, а потом начать строить новый с чистого листа. Со своими тайнами.

Но герой не Перехват-Залихватский, он всего лишь маска, имперсонирующая остроумную и малось уставшую от жизни писательницу. Он разворачивается и едет к себе домой.

В остальном:

- хороший язык. Будь он чуть хуже, все повествование сбилось в бельевой ком, в манную кашу с комочками, усыпанную песком. А так читать легко;

- грамотно повышается градус накала, автор переводит действие из документального в мистическое;

- концовка кажется чуть сбитой, рассыпающейся, сюжет будто теряет путеводную нить.

- мне сложно назвать этот текст романом. Герой ведь не меняется. Попытка показать внутренний кризис — имхо — не у далась. Это очень хорошая повесть.

8/10.

Первую часть текста желательно прочесть всем тем начинающим авторам, которые думают, что на материале родного города можно написать отличную фэнтези.

Это не всегда так.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Брюс Стерлинг «Зенитный угол»

beskarss78, 22 мая 2016 г. 21:02

Это роман оптимиста-патриота, который очень поучительно перечитать лет через десять после публикации...

Итак, вполне реальные США 1999-2002 годов. Прямо упоминается 11 сентября, атака на башни-близнецы (роман вышел на английском в 2004-м).

Персонажи — из самой что ни на есть научно-технической элиты Штатов, причем элиты во многом уже наследственной. У главного героя дедушка был конструктор самолётов и ракет, папа — социальный инженер, а сам он — гений работы с программами.

Проблема героя — это жуткая бюрократия. Автор не жалеет усилий, чтобы показать как медленно, десятилетиями, нарастает этот барьер между любым реальным делом и людьми, которые могут, нет, черт подери — должны! — его провернуть. Старики рассказывают, что из шарашек надо уходить как только там бухгалтерия начинает душить инициативу (специфика американской шарашки). Внуки сталкиваются с тем, что надо не просто изощряться, но юлить, нарушать законы каждый день, делать экспериментальные установки на свои деньги. Это всё равно не помогает в львиной доле случаев потому как бюрократия сама не знает чего хочет, но любое действие кажется ей опасны. И?

И — с развитием действия откровенный ботан, который при зверских доходах и мебель-то себе в дом заказать толком не может — понемногу становится настоящим бойцом. Вот его добровольная работа в почти невозможных условиях, он отринул роскошь и негу. Вот — умение прогрызать тонны бумаги на своём пути. /Семью он сохранил — возврат к жене и ребенку, как обязательный пункт программы/ Вот — вполне реальный мордобой с риском для жизни. Финал — он убивает человека.

Кого?

Неудачника. Скользящего по наклонной умного и в высшей степени изворотливого знакомца, который отчаялся в борьбе с бюрократией, у которого проблемы с бизнесом, и который решил продать технический секрет проклятым китайцам вкупе с индусами (у тех не меньше фанаберии и бюрократии, они даже отказались покупать...).

Да, книжку лучше хранить завернутой к звездно-полосатый флаг. Герой буквально преодолевает себя, чтобы начать служить интересам Родины — и чем дальше идет по этому пути, тем фантастичнее выглядит роман.

Если начало книги — суровая индустриальная история, реализм научно-бюрократически-бизнес процессов, то финал — это чистый Джеймс Бонд/ капитан Пронин. Мотивы персонажа становятся все более похожим на рассуждения графа Толстого — хорошо бы всем людям доброй воли града на холме объединиться, и как настучать по голове злодеям... В информационном, понятно, смысле.

Я бы сказал, что «Зенитный угол» — это своего рода умелое покаяние автора за отчаяние и безнадёгу «Распада» (роман вышел в 1998-м), где старая и дряхлая Америка пытается хоть как-то собраться, пусть и ценой проигрыша войны Голландии... Автор говорит, что надежда есть, пока истинные патриоты Америки, скромные и незаметные, стоят на своих местах.

Детективная линия в романе сработана мастеровито — есть даже ружье (которое не совсем ружье), что выстрелит именно в финале пьесы.

Фантастическое допущение минимально, если оно вообще фантастично.

Персонажи — да, они явно маски, явно стандартные образы, но маски яркие, подвижные, временами хочется видеть в них реальных живых людей.

Но вот прошло двенадцать лет. Оправдались рассуждения Брюса Стерлинга?

- использовано новое оружие — «цветные революции» — скромные парни сделали своё дело, и вот уже новая «большая дубинка» (не совсем новая, есть уже скоро полвека стукнет, но социальные сети оказались идеальным инструментом) обеспечивает стратегическое превосходство;

- порядка в Вашингтоне больше не стало. Коррупции не стало меньше. Кризис 2008-го так и не прочистил мозги. Тень «Распада» никуда не делась.

Пограничные легионы вырвали для Pax America еще пятнадцать лет относительного покоя.

Но как воспользовались ими Штаты — пусть решают читатели...

Оценка: 7
–  [  13  ]  +

Уильям Гибсон «Периферийные устройства»

beskarss78, 8 мая 2016 г. 08:10

Исторический миг между возникновением Интернета и созданием полноценного, мыслящего ИИ — затянулся на десятилетия. Но каждый год область человеческого взаимодействия с компьютерами становится сложнее — вскрываются новые темы, которые может разрабатывать автор киберпанка.

Далеко не всегда в этих поисках надо видеть целостные модели или остроумные концепции. Как в «Сказаниях Земноморья» Ле Гуин многие волшебники всю жизнь тратили, чтобы найти одно единственное слово истинной речи — так и писатели порой пытаются разглядеть единственный отблеск будущего. Не всю картину в целом, но различить хотя бы один оттенок.

До самоотрицающего предела эту тенденцию довел Х. Райаниеми в «Квантовом воре» — нарисовал образ далёкого будущего, построенного на эстетических и постмодернистских аллюзиях. У него футурология обернулась игрой и карнавалом. Гибсон не заходит так далеко. Уже как два десятилетия в его романах актуальные проблемы, вполне современные и социально значимые — сочетаются с эмоциональным восприятием предметов и человеческих качеств, которые никак не получается поместить в сегодняшний день. И чтобы рассмотреть отблески грядущего вместе с автором — надо понять, что же он любит, в каких образах воплощает свои догадки.

Гибсон очарован ремесленничеством. Но не примитивным, средневековым, а сочетанием новейших технологий, свежих чудес науки — и дедовских механизмов. Почти в каждом его тексте можно найти описание мастерских завтрашнего дня, каких-то лабораторий, кустарных биоферм или подобия лавок старьевщика, где кудесят хакеры-надомники.

Не оставляет автора равнодушным и образ рождающегося предприятия. Процесс основания фирмы. Когда из случайного набора человеческих качеств и редкого стечения обстоятельств — вдруг появляется вполне значимый бизнес. Для него этот миг, как рождение ребенка или закладка корабля — сочетание больших нервов, торжественности и нежности.

Наконец, Гибсона привлекают чудачества богатых людей — которые порождают нестандартные технологические продукты. Вроде коляски, начиненной охранным роем микроботов. И вообще необычные изделия, которые выражают индивидуальность человека — прописаны в каждом его романе. Стертый, как пятак, рекламный слоган «вы покупаете не вещь, а образ жизни» — Гибсон умудряется делать правдой: трость с лезвиями, пустынная яхта, изысканный натюрморт в коробочке — становятся продолжением персонажа или даже его лицом, если персонаж никак себя более не проявляет.

Сложение этих трёх компонентов даёт нам образ «суммы технического знания», которая подвластна мастеру-человеку. Вот велосипед конструкции позапрошлого века, вот в его раме новейшие аккумуляторы, вот и чип, программы — они позволяют сделать уникальный трюк, на который не был способен никакой велосипедист прошлых эпох. И одновременно автор создаёт образ индустрии, нацеленной на конечного пользователя — когда под его личные потребности перебираются все конструкции прошлого и настоящего — и создаётся персональный гибрид.

Гибсон, при всём своем технократизме, пытается совместить уникальность личности человека, главенство её в нашей цивилизации — и новые уровни технологии, которые превращают личность homo sapiensa в серийный продукт. Он пробует сгустить вокруг себя время и, как муха в янтаре — застыть в предсингулярной эпохе, финал которой описал в своем первом знаменитом романе. Его будто пугает безжалостная интеллектуальность киберпанка Дэвида Марусека или Питера Уоттса

В этот раз, чтобы притормозить сингулярность, Гибсон обращается не к чисто техническим обоснованиям, а скорее к физическим: основное фантдопущение «Периферийных устройств», это воплощённый парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена в проекции на параллельные миры — после вмешательства в прошлое, рождается еще одна реальность, ветвь на дереве бытия, при том исходное будущее сохраняется без всяких изменений или парадоксов. Прошлое и будущее, при всех своих отличиях, связаны незримой пуповиной, возможен обмен информацией, а для человека возможно удалённое цифровое присутствие. Главный технический объект романа — это нечто среднее между «аватаром» и «дистанткой» — управляемое тело, называемое «перифераль». Чтобы прочувствовать другое тело, ощутить «расщепление» — героям приходится сменить время и обстановку. И львиную долю своих усилий Гибсон тратит на то, чтобы показать разницу между присутствием в «настоящем ином» и обычным виртуальным погружением.

Одновременно уникальности человека противостоит 3D-принтинг — возможность очень быстро «сфабить» любую вещь. Умеренно сильные ИИ в будущем широко распространены, а рядом с людьми — роботы-митикоиды, мало уступающие живым слугам -охранникам. Только вот людей в будущем маловато — не все пережили глобальные потрясения.

Разумеется, в сюжете есть гонка с постоянно растущими ставками, есть детективная линия и целая череда масок, которые придется срывать с персонажей. Поначалу неторопливый — сюжет берет разгон, скачкообразно увеличивает сложность, размерность, после чего интриги растворяются в медленном и благополучно-слащавом финале, больше напоминающим анимэ.

Но самое страшное в картине — то, что остается за её рамкой.

Гибсон осторожничает не только в вопросах искусственного интеллекта — но и в моделях использования «альтернативного прошлого». На поверхности лежит идея найма людей из прошлого в относительно малолюдном настоящем — на должности второстепенных охранников или лакеев. Чуть глубже — идея коллекционирования оружие, которым будут истреблять себя люди, если в прошлое отправить некоторые технологии и спровоцировать войну.

Но ведь перед людьми из будущего — бесконечный ресурс.

Множество миров позволит не только моделировать экзотические механизмы, но и строить лаборатории — ставить опасные и антигуманные эксперименты. Или искать месторождение в глубинах земной коры самыми варварскими и разрушительными методами.

Можно так изменить мир, чтобы среди миллиардов людей нашлась та уникальная личность, которая будет сочетанием своих психических качеств соответствовать потребностям заказчика. Любым.

Конечно, использование человека из прошлого — задано граничными условиями. С одной стороны это стоимость ИИ, который может делать все тоже самое. А с другой — стоимость канала в прошлое, всей электроники и аватара-периферали. Лишь между этими гранями может существовать работник из прошлого, и грани эти в мире, где математика развита на несколько порядков лучше, чем у нас — должны быть просчитаны очень быстро.

Для малозначимого переговорщика Недертона путешествие в прошлое может быть средством утоления печали по минувшим годам и упущенным возможностям, воплощенной ностальгией. Но для индустрии, которая стоит на службе у семьи клептархов Зубовых — выводы должны были быть сделаны буквально за несколько часов. Рождение целой отрасли «эксплуатации прошлого» — это тайна, которую автор предпочел не раскрывать... И пока эти нечеловеческие бизнес-решения остаются за кадром — перед читателями разворачивается авантюрный запуск нового стартапа. Нескучное выходит дело. А в общении прошлого и будущего герои романа, до того неряшливо плывущие по жизни — буквально находят себя! Ветераны получают здоровье, деньги и войну в одном флаконе. Мать семейства — спокойную старость в безопасной местности, а провинциальная девушка Флинн Фишер — настоящую, большую цель, к которой она будет идти все следующие годы.

В остальном, увы, книга Гибсона — это крепкий, средний роман, в котором под маской грядущего прячется очень много черт современности. Русские клептархи-олигархи, живущие в Лондоне. Китай, как черный ящик, откуда можно получить всё, что угодно. Ожидание острейшего экономического кризиса, которое витает над Штатами, да и всем миром.

Поэтому не надо искать в романе рабочей модели будущего. После колоссального успеха «Нейромантика» не всякий автор решится строить еще один целостный мир. Попробуйте рассмотреть в тексте яркие лоскутки из пёстрого одеяла завтрашнего дня.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Йен Макдональд «Бразилья»

beskarss78, 23 апреля 2016 г. 09:28

Тень вторичности лежит на этом романе.

С одной стороны автор не изменяет своей всегдашней методе: берет очередную страну третьего мира — со своей культурой и букетом неповторимых черт, добавляет пригоршню очередных технологических выдумок, и вот уже готов соблазнительный коктейль.

Но в этот раз дело идет медленно и шаблонно.

Во-первых, Бразилия — не просто страна «третьего мира», но и бывшая колония Португалии, теперь в значительной степени ориентированная на США. То есть карнавал, футбол, фавелы — свои, а прорывные технологии — импортные. Жизнь тела — самобытная, а жизнь большого бизнеса и науки — космополитичная. Если в Индии или Турции есть свой пласт культуры, который «отвечает» за осмысление новейших технологий хотя бы тем, что противопоставляет их древности, то в Бразилии это осмысление идет через призму потребления или прямого заимствования (понимаю, что ряд бразильских патриотов может резко на меня обозлиться, люди начнут вспоминать бразильских писателей и поэтов, да много чего. Увы, то что мне известно о Бразилии — подталкивает именно к такому описанию. Может я чего-то не знаю. Политический аспект противостояния США — я здесь не упомянул. И что будет с Бразилией в следующие десятилетия — другой разговор).

Во-вторых, каждый раз в новой стране Макдональд старается взяться за иной пласт технологий, использовать другое фантдопущение. В Бразилии это квантовые компьютеры. Но проблема оригинального фантдопущения — это необходимость показать подробности, которые бы отличали технологию от простого набора хотелок, от чисто фэнтезийных штуковин с наукообразными названиями. Потому, когда в действии появляется квантовый нож, разрезающий все — это вызывает недоумение. Далее — противостояние двух серьезных, трансреальных структур, которые бодаются за возможность управления совокупностью параллельных вселенных — объясняется безо всяких подводов: мир наш умирает, это просто отблеск исчезнувшей реальной вселенной. Просто часть знающих желает просто склеить ласты, а часть устроить какое-то неожиданное космогоническое действие (какое — они еще не придумали) в расчете на новый шанс.

В-третьих: структура произведения и отдельные фишки «не нашей» эпохи. Три линии, Бразилия 1732, 2006, 2032. Когда в XVIII-м веке начинают рассуждать о вычислительных устройствах — тут в голову стучится «Барочная трилогия» Нила Стивенсона, где все это подано на немного другом уровне. Путешествие по реке, с целью найти и при случае убить коллегу, который сошел с ума, и теперь целый племена страдают под его рукой — «Сердце тьмы», «Апокалипсис сегодня». Когда же в 2032-м героиня заявляет, что занималась экономикой параллельных миров — тут я припомнил собственный цикл статей, и нашел, что практически никакой информации эта девушка не сообщает.

В-четвертых: здесь, как ни в каком другом тексте Макдональда, виднен прием поиска и наклеивания «автохтонных» словечек на привычные предметы. Человек взял в руки словарь и принялся ставить другие ярлыки: прохладительный напиток — так, это должно быть что-то бразильское, мелкий воришка — что-то бразильское. Пляжный бонвиван — тоже местное слово. Там, где слов обозначают уникальные явления. из тех, что невозможно простым глазом обозреть у нас — такая манера вполне оправдана и хороша. Но слишком часто опускаешь глаза к подстраничной сноске, читаешь объяснение, и думаешь, что можно было бы вставить более привычный термин.

Но сам текст не напрасно перевели.

Это хороший по динамике, добротный по композиции, с относительно живыми героями, роман.

Квантовые стрелы, которые уничтожают всё на своём пути — хорошая находка (но нет самонаводящейся ракеты...).

Вещества из бразильских лягушек, которые позволяют мысленно путешествовать между мирами — может, и не самая оригинальная выдумка (Кастанеда...), но появляется она вовремя, чтобы увязать сюжетные линии.

Словом, если вы опытный читатель фантастики — то просто хорошо проведете время.

Если начинающий — много чего узнаете. 7/10

Оценка: 7
–  [  8  ]  +

Михаил Харитонов «Путь Базилио»

beskarss78, 15 декабря 2015 г. 00:13

Автор написал довольно серьезное предуведомление, глоссарий, расширенно выразил признательность, не говоря уже о подробных сносках.

Когда пишут такое — редко упоминают истинные источники вдохновения. У меня нет под рукой хорошего ментоскопа и головы автора (и некоторых других голов), чтобы раскрыть их методами объективного контроля. Но я попробую реконструировать. Потому ко всем утверждениям в нижеследующем тексте, надо приставлять, со всех сторон, больше и жирное «имхо».

Отправной точной послужил текст Т. Толстой «Кысь» — мрачнейшая постапокалиптика, где мутанты изображают из себя настоящих людей, пытаясь подражать героям сохранившихся книг. Чернуха это первостатейная, однако написанная приличным языком и явно рассчитанная на попадание в школьную программу. Герои лишены смысла жизни, смысла смерти и даже смысла принадлежности к некоей общности — всё вокруг мерзость, распад, гниение и тлен. А у читателя — ощутившего себя онкологическим больным, брошенным всеми родственниками и вещающимся в холодном сортире облезлой районной больницы — должно оформиться желание сдохнуть не сходя с места.

Прочитавши подобный трэш, автор-жизнелюб решил дать подрастающему поколению альтернативу. Где будет все тоже самое, и даже в сто раз круче и энергичнее, но без смертного греха уныния. То есть романе мы видим тотальный, убойный, полисексуальный, каннибалистский и национально-политизированный карнавал — но там нет отчаяния! Герои в любых ситуациях — даже если их тестикулы изымаются для пропитания ближних — хотят жить и строят какие-то планы на будущее.

Далее автор пошел в сокровищницу мировой литературы и взял во временное пользование следующие первоисточники:

— работы С. Лема. Множество разнообразных существ, которые живут в постапокалиптическом мире, очень уж напоминают по своему генезису и габитусу — всяческие нутрёшки и длиннуши;

— «Похождения бравого солдата Швейка» Я. Гашека — оттуда взят дух ветхого лицемерия и всеобщего притворства, натянутый на городскую культуру, который порождает тотальные непонятки и удачные попытки прикинуться бревном. То есть на фоне глобального мирового кризиса герои не чуждаются маленьких радостей жизни, стремятся к ним и умеют находить в них удовольствие. Причем всё это весело читается, но как-то грустно представлять себя на месте персонажей;

— У. Дилени «Пересечение Эйнштейна» — там ярче всего блистает сочетание постапокалиптического притворства (когда мутанты изображают из себя людей), требования новых сексуальных практик и многослойность восприятия культурного наследия человечества. Говоря простым языком — любой мутант, стуча клыками и совершая коитальные фрикции, найдет для себя образ, подражая которому, он будет выглядеть не так уж плохо, хотя бы в своих глазах. К этому образу привинтится своя философия, прилепятся жизненные вопросы и ответы на них — и где тут еще человеческое, а где уже мутагенное понять сложно. /Возможно, по той же статье проходит «Рибофанк» Пола Ди Филиппо/;

— А. Толстой «Золотой ключик». Про это произведение читатели и так в курсе. Автор использовал именно этот текст, чтобы побольнее пнуть Т. Толстую с её «Кысью», дескать, из наследия ваших предков, гражданочка, можно сделать вещь куда как ярче;

— Рабле в интерпретациях Бахтина, с манифестированием телесного низа, который плавно подводит нас к образам уже масс-культуры;

/ другая кладовая, в которой хранится много интересного, что мутанты после гибели человечества наверняка объявят культурным сокровищем /

— порнография — как жанр, несомненно интересующий подрастающее поколение, и работающий как бы смазкой для подселения в юные мозги некоторых философских и политических доктрин;

— музыка — шансон во всех его проявления, который создает ауру маршрутного такси, привычного большей части читателей;

— политика — автор щедро унавозил некоторые политические фигуры, а так же околополитический бомонд, низведя их вплоть до имен нарицательных, хотя некоторые опознаются и под именами собственными. Часть политических доктрин так же была обращена в ничтожество;

— анимэ (включая хэнтай, настолько причудливый, что сейчас не воспринимается в качестве порнографии);

— бондиана — уровень остроты коллизий, в сочетании с технологческими штуковинами — взят именно оттуда;

— городские субкультуры советского и постсоветского пространства, начиная от садистских стишочков и завершая уголовными понятиями. Особо выделяется тут игра «Сталкер»;

При всей многослойной пошлости и физиологичности, от которых можно защититься только холодным взглядом санитарного врача или заматеревшего сексопатолога, текст несомненно является романом:

— есть взросление части главных героев (да и герои тут яркие);

— тщательно проработанный мир. А вот так. Роман этот — укор массе фэнтези-произведений, где из вполне годных заготовок авторы умудряются склепать очередное невозможное бытие. (пожалуй, я вижу только два серьезных несоответствия. Можно допустить такую гиперсексуальность у массы постапокалиптических существ. В конце концов это не самый плохой способ налаживание межвидового, межотрядного и межклассового диалога — в мире, где единый стандарт разумного существа остался в глубоком прошлом. Но в таких условиях должно давать какие-то преимущества и отсутствие постоянной половой активности. То есть на фоне тотальной оргии (и при развитии биотехнологий), должны существовать персонажи в стиле «Велосипедного мастера» Б. Стерлинга, умышлено снижающие своё либидо. Во-вторых, почему только русский шансон? Я, конечно, понимаю, что автору пришлось заужать культурное наследие человечества, чтобы оно стало сопоставимо с «Золотым ключиком» и словарным запасом школьника, но при сохранении такого уровня технологий и регулярных раскопок — нашли бы и оригинальные «немецкие порнофильмы»...);

— полифоничный диалог. Полиязычный, поликультурный, зависящий от персонажей. Погружение во внутренний мир явно отличается от вооруженной разборки. Автор щедро выдумывает новые слова, превращая глаголы в существительные, работает с историческим развитием терминов. Похожий уровень присутствует у Жарковского в «Я, Хобо»;

— разветвленный сюжет. Могут быть вопросы к завершенности такого романа, но перед нами лишь первая часть трилогии — события сказки только должны начаться...

Итого: роман явно написан с целью выделиться из общей массы фэнтези-сталкерского чтива. При том автор не слишком далеко отходит от постмодернизма с его тотальным воровством персонажей, ситуаций, смыслов и образов. Да, есть ответ «Кыси» Т. Толстой, и ответ впечатляющий. Есть сильный пример национальной локализации биопанка. Но не более того...

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

М. Джон Харрисон «Свет»

beskarss78, 26 октября 2015 г. 18:24

Автор играет с читателями в очень рискованную игру: сквозь весь текст тянется максимально занудная, беспорядочная, без надежды на легкую разгадку интрига, в которой слишком много незначительных и откровенно не эстетичных деталей – и она вдруг завершается буквально на нескольких страницах если не банальным, то очень простым пояснением.

Как будто автор просто застраховался от слишком громких криков разочарования тех читателей, которые не поняли основной сути романа.

А она – в демонстрации, как на подиуме, всей бессмысленности существования обывателя. Надоевшие развлечения и ненужные игрушки – вот мир горожанина. Даже самые глубинные, интимные трагедии – вроде растления дочери родным отцом, а героиня романа столкнулась именно с этим – уже многократно залапаны сюжетами масс-культуры. Каждый день надо просыпаться, идти работать или просто жить, и никакой виртуальный аттракцион не может избавить от мерзкого ощущения пустоты, которое укоренилось в сердце. Подобное ощущение бессмысленности дает сакраментальная строчка Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека». Оно является из сартровской «Тошноты», отдавая экзистенциальностью, будто запахом тухлой рыбы. Историк может напоросться на него в романе Дж. Линдсея «Подземный гром» — молодой провинциал никак не может понять, что он делает в муравейнике Рима нероновских лет, и что делают люди вокруг. Живописец… Впрочем, каждый сможет вспомнить свои встречи с подобными произведениями.

Основные персонажи романа – наш современник и два пилота межзвездных кораблей — это детали замысла, шестеренки, которые думают найти мир, состоящий из подобных им шестеренок, а попадают в стандартный мотор интриги. По большей части неясно, чем они занимаются и каковы их ближайшие цели в жизни. Физик мало думает о физике и даже о промоушене своих открытий (да и открытия-то совершает на страницах книги скорее его напарник). Воспоминания об эротических видениях юности заботят его куда больше. А тут еще отношения с брошенной/подобранной женой и прошлое серийного маньяка. Пилот корабля мало ощущает себя человеком — её искалечили, когда сращивали с машиной. Ну а другой пилот не может понять, жить ему или снова нырнуть в виртуальность и тихо отдать концы, представляя себя детективом 50-х.

Вокруг них роятся порой не люди, но просто маски, которыми пользуется электроника ныне исчезнувших цивилизаций.

Казалось бы – ну что тут вообще хорошего?

Новацией автора стал еще один план бессмысленности: когда человечество вырвется к звездам, и получит новые возможности – вдруг окажется, что индивид между планет ещё более одинок, чем между кварталов. Культура не успевает за экспансией человека, который может взять к звёздам все библиотеки мира. Четыреста лет спустя люди на периферии не смогут создать новые смыслы, оттого будут постоянно пытаться воскресить прошлое. Мы видим городские улицы на других планетах, будто взятые из фильмов жанра «нуар». Попытки людей подражать образу действий почти забытых персонажей или преобразовать своё тело так, чтобы зарабатывать в качестве рикш.

Города возникают на других планетах, будто реликты неправильного прошлого, как устойчивые сверхтяжелые элементы среди своих радиоактивных собратьев.

Тут автор отчасти лукавит. Фронтир цивилизации – это всегда работа с упрощенными смыслами. Человек берет с собой единственную книгу, вооружается лаконичными принципами, собирает команду – и отправляется строить новый мир. Но и его образы имеют под собой основание – людям на периферии, каким бы цельным мировоззрением они не обладали, тяжело воспроизвести многоцветие и разнообразие столичной культуры. Хотя бы потому, что мало узких специалистов. В этом смысле гордость единственны композитором или склонность учить детей только игре на скрипке – это примета индустриального этапа культуры. Воспроизводство материальной культуры прошлых эпох в самых подробных декорациях, где людей хватает далеко не на все роли – может быть приметой следующего этапа цивилизации.

Но и вокруг человечества – какой-то мрачный винегрет из обломков и останков цивилизаций, из дегенеративных или просто устаревших структур. Инопланетяне могут идти от планеты к планете чтобы рыть в них громадные котлованы и роиться, как насекомые.

Как сохранить здравость рассудка с такими соседями?

Автор сохраняет за новыми пионерами космоса лишь одну искреннюю страсть – жажду новых открытий. Она становится самодовлеющей, будто тяга к выпивке у алкоголика, и единственно в ней, порой лишив себя человечности, люди еще могут найти себя. Йон Тихий у С. Лема летел долгие годы, надеясь вернуться к Земле, здесь же летят в бездны, не особо желая возвращаться. И автор дает им эту бездну – куда можно падать почти бесконечно.

Итого – роман колеблется между семью и восемью.

П.С. Перевод снабжен подстраничными сносками. Иногда очень дельными, иногда до странности малозначимыми. Что они действительно хорошо показывают – это игру автора со словосочетанием «Белая кошка» и фиксируют отсылки к другим текстам М. Джона Гаррисона

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Джо Аберкромби «Полмира»

beskarss78, 28 июля 2015 г. 14:31

Тинейджеры, взыскующие справедливости

Роман-приключение, описание путешествия «из варяг в греки» — построен вокруг немудрящей идеи – всем дать по рогам. И украшают текст две составляющих – это умение автора писать батальные сцены и его же умение чуть отойти в сторону от логики схватки, показать, что мир малость посложней, чем удар в голову противника.

По структуре мира.

Первый пласт, это довольно узнаваемое ранее Средневековье. Есть условные «викинги», есть некое государство, в своей роли похожее на империю Карла Великого, духовные структуры, которые можно считать похожими на католическую церковь (хотя и ограничено), имеется намек на Киев, на печенегов. И, наконец, некий Первогород, в котором легко узнать Константинополь.

Второй пласт – это легкая фэнтезийщина. Упоминаются эльфы, причем не какие-то лесные менестрели, а серьезные, технологически продвинутые существа – персонажи регулярно встречают громадные развалины, где из крошащегося бетона высовывается арматура. Естественно, дело не обходится без артефакта-вундервафли, но сюжет не сводится к работе со старинными штуковинами, а вращается вокруг современных персонажам интриг.

Третий пласт – довольно прямолинейное заимствование из популярной кинематографической культуры, причем с явным оттенком феминизма. Есть престарелая ниндзя, которая учит молодую воительницу – как сподручней викингов за бороды дергать. Имеется барышня-кузнец, разрабатывающая новые способы плавки стали. Есть осовременное мышление персонажей — как бы не старался автор показать, что дело в Средневековье происходит – крайне мало верится в эту самую средневекововсть. Даже «отец Ярви» скорее походит на иезуита.

Да, герои явно бессмертны. Когда героиню до полусмерти бьют в третий раз, а она дальше прыгает – без фатальных переломов – понимаешь, что ей открыт почти неограниченный кредит «на бессмертие». Перелом носа и порванная щека – вообще-то предел тех проблем, которые можно им доставить. Неправильно сросшаяся после перелома нога? Сепсис и заражение крови? Просто новые болячки в южном климате? Нет, не слыхали они про такое.

Герои — молодые люди, при самом начале взрослой жизни. Их бьют, к ним несправедливы, они даже не смотрят друг на друга — но автор проведет их общими дорогами.

Выпукло обозначены персонажи первого романа (а это – вторая книга в трилогии), они явно поднабрались опыта, толики цинизма, и продолжают выяснения отношений.

Если рассматривать текст, как приключенческий роман для восторженных подростков – к нему крайне мало претензий. Текст читается легко, быстро. Композиция выверена, а разноплановые концовки выстреливают в последней четверти текста, как связка фейерверков. Мораль в итоге торжествует – как и положено в нормальном воспитательном романе. Разве что любовная линия откровенно примитивна.

Но если подходить к тексту хотя бы с крупинкой соли – то все представляется в несколько мрачном свете.

Два основных недостатка – это нереальная удача персонажей и время получения ими критической информации.

Да, команде один раз не повезло

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Когда умерла очередная императрица. Но и старая знакомя «главного дипломата» оказалась воспитательницей при новой императрице, и главная героиня спасла жизнь новой императрице, и главный герой убил регента, покушавшегося на узурпацию власти.

Однако за весь год противостояния с «викингами», «империя франков» кроме блокады и дипломатического прикрытия самых дальних флангов – практически ничего не сделала.

В случае же развития романтических отношений

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Сестра главного героя открывает глаза героини – мол, жили мы в бедности, а братец мой все творил и творил добро. Возникает вопрос – герой и героиня вообще-то учились мечами махать у одного человека, в одно и тоже время, причем явно не один месяц. Жили не в современном городе, где про соседа ничего не знаешь, а как бы в средневековом северном поселении…

Есть еще заусеницы, вроде «шаолиньства». Помню как-то зрители смеялись на русскими ниндзями с подковами – «1612-й» — интересно, как читатели воспримут престарелую ниндзю с топориком?

Итого: в своей маркетинговой группе – роман хорош. И главное его качество – это умение показать, что личная справедливость штука правильная, но она не одна в мире правильных вещей. Более взыскательные читатели столкнутся с некоторой примитивностью, одномерностью мира.

Оценка: 8
–  [  15  ]  +

Антология «Негодяи»

beskarss78, 5 июля 2015 г. 18:29

Бронзовеющая традиция выдумки

Средневековые китайские студенты, чтобы стать чиновниками, писали сочинения традиционной формы. Норма, правило, преемственность – были сутью экзамена.

Самая большая проблема постороннего человека, при чтении этих сочинений – я так подозреваю – не околеть со скуки. Потому как разница между «калинкой-малинкой» и «малинкой-калинкой» — со стороны не ощущается.

Но представьте, что вы автор, который живет внутри традиции…

Бывшим советским гражданам этот вопрос не то, чтобы странен, но в плоскости фэнтези ещё мало актуален. Всего лишь двадцать лет назад мы пережили нашествие западной фэнтези, во всей её силе – и множеству авторов пришлось творить, используя новые фантастические допущения. Новые образы. Да и сама жизнь изменилась так, что многие выдумки нервно курят в углу.

Справились. Однако, если мы возьмем советскую мистику второй половины 70-х (или то, что посчитаем таковой), и сравним её с мистикой последнего десятилетия – разница будет очевидной.

Авторы, которые стали писать фэнтези новейшего времени, они большей частью еще с нами, у них продолжаются творческие поиски. Традиция еще молода.

Другое дело в западной – англо-американской – литературе.

Кого бы мы не посчитали основателем фэнтези (мнения разнятся) – этот человек мертв. Какую бы мы не взяли известную книгу – у неё имеется десяток «свободных продолжений». И фанфики давным-давно стали отдельным, уважаемым, направлением – там есть свои удачи, и свои «табели о рангах», будто у средневековых комментаторов Аристотеля.

Поэтому авторы оказываются в положении, чем-то напоминающем положение сказочников у Проппа – есть какие-то нормы, некие сочетания констант, которые приходится соблюдать. Воленс-ноленс. А когда нарушаешь – действуешь в пределах норм бунтарства. «Если у тебя есть какие-то свежие идеи, как отсюда убраться, свяжись с постоянным комитетом по подготовке восстания», — как говорил опытный вояка одному герою галактики. И есть оригинальность, которая нужна, без которой совсем никак. Ибо читатель жаждет развлечений.

Этой «вилке» и отвечают рассказы в сборнике.

Ностальгия и фан с одной стороны. Хотите оказаться к криминальном подобии Венеции(?), где украденное, будто поликратов перстень, возвращается к хозяину? Джо Аберкромби «Жить всё труднее».

Хотите ощутить дыхание Фафхрда и Серого Мышелова – если вы понимаете на творчество какого автора это намек – вот вам рассказ в античных декорациях «Недоразумение в Тире».

Путешествие с караваном по пустыне, где виден мираж заброшенного города – сколько раз вы читали что-то подобное? «Караван в никуда» к вашим услугам.

Разоблачение жадной и тупой компании? Более чем почтенная тема для рассказа, особенно, если работают молодые и перспективные ребята – и вот вам «Впервые на экране».

На этом фоне истинные монстры фэнтези – экспонируют продолжения и фрагменты своих историй. Развивают свою собственную традицию. Нил Гейман, к примеру.

Ну, и Дж. Мартин, самый тяжеловесный автор в этой колоде, дает пояснение к собственным романам и повестям – его текст нельзя воспринимать иначе, чем материал из энциклопедии Вестероса.

Стилистика в описании чисто сказочных миров и в описании почти документальных преступлений – тоже весьма узнаваема. Традиционна. В сборнике к научной фантастике можно отнести буквально пару рассказов, есть и практически чистые детективы, НФ тут самого ближнего прицела, а в плутовских историях есть намеки на мистику и отсылки к чисто фантастическим образам — разнобоя не ощущается.

Что будет новизной и придаст свежие оттенки вкуса этому гамбургеру?

В первую голову – интриги. Особенности сюжетных поворотов.

Тут авторы неистощимы на выдумку. Знакомые декорации подразумевают относительно знакомый сюжет, его надо просто вывернуть наизнанку или, внезапно, поменять лишь одну ноту в привычной мелодии, тем совершенно сбив читателя с толку. В плутовском рассказе всегда тысяча концовок. И, скажем, Майкл Суэнвик умеет на традиционной шахматной доске Нового Орлеана разыграть оригинальную партию – которую от марктвеновских и огенриховских эндшпилей отличает лишь форма жульничества.

Глупо тут что-то рассказывать – это все равно, что перечерчивать орнамент индийского храма.

Вторая новизна – это работа с фантастическими допущениями. Они тоже традиционны. Но бывают разные зомби, очень разные драконы и подозрительно отличаются друг от друга служители мелких богов. Финты ведь возможные не только в том, кто у кого что украдет, но и кто чем окажется в процессе этой кражи.

Наконец, третья новизна – при всей своей ограниченности – это типажи негодяев. Да, есть традиционные воры, убийцы, грабители, предатели, маньяки, властолюбцы, интриганы и просто мошенники. Все дело в маленьких отличиях, в тех самых «роялях с сыром». Вам покажут ворье, но это будет техасское ворье. Принц-негодяй во всей красе – но не заговорщик. Несколько друзей взломщика, но странная это команда…

Стала ли проблемой эта традиционность? Для кого-то – наверняка. Но большая часть рассказов в сборнике исполнена такими мастерами, которые хорошо будут работать во многих традициях. И покажут оригинальность там, где другой разведет руками.

Если вы начинающий любитель фэнтези – сборник откроет вам много миров, если уже опытный – то не будете разочарованы. 8/10.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Патрик Ротфусс «Имя ветра»

beskarss78, 23 июня 2015 г. 21:23

Роман — типичное выражение эскапизма в фантастике. При том исполненное добротно и вдумчиво.

Только самому зеленому автору или совсем уж наивному читателю может показаться, что добиться эффекта страны «никогда-никогда», можно простым переносом сюжета в Средневековье. Ну, и добавлением магии, понятно.

Ведь читатель — неторопливо листающий перед сном книгу — совершенно не жаждет разбираться в реальных проблемах героя, жившего тысячу лет назад. Разрушится волшебство отождествления себя — менеджера среднего звена — с вон тем парнем, у которого меч, подвиги и дама сердца. Поэтому хороший фэнтезийщик, если только он совсем уж не играет в реализм, превращает мир в уютную декорацию. Чтобы холод, стужа, вьюга — но самоощущения были как у современного горожанина. Батистовые трусы, которые упомянул Сапковский — элемент вот такого приближения.

Итак, мир, в котором действует герой.

С одной стороны есть харчевня-трактир. По дорогам ездят купцы. Имеются бродячие актерские труппы. Не видно электрического освещения. Огнестрельное оружие не упоминается. Пороховые бомбы и порох вообще? «Нет, не слыхал». В ходу мечи и арбалеты.

С другой стороны: купец привозит кофе. Мг. Только картофельные чипсы с собой не прихватил. Герой крадет «фосфорную спичку». Книги уверенно производят впечатление печатных. В университете упоминаются «соли лития», «натриевое масло», «чугунная болванка», преподаватели подробно объясняют про охлаждение тела на 2-3 градуса (и даже на 8-9 градусов) — студенты это легко понимают, то есть в ходу термометры. Больше того, высчитывается тепловой эффект экзо- и эндотермических реакций, есть даже единицы измерения. Университетская программа не отягощена избытком теологии. Математика на серьезном уровне. Перед нами университет, где уже прошла научная революция (причем давно), уровень естественных дисциплин соответствует 19-му веку. А производство, как минимум — уровень развитой мануфактуры.

Да, автор немного подстраховался — герой, среди прочего, проходит через систему подвалов, забитых совершенно проржавевшими механизмами, которым явно не одна сотня лет, и скорее вся тысяча. Как бы намекая на то, что не так все просто с техникой в этом мире. Упоминаются не совсем магниты (притягивают металлы, чешуйки «дракона» и т.п., но не всё подряд), а так же испарения некоего вещества, обладающие собственным поверхностным натяжением — неординарное свойство для газов и взвесей в нашей реальности.

Но это не снимает противоречий.

Магия позволяет плевать на второе начало термодинамики, лишь бы соблюдался закон сохранения энергии. При этом мы не видим вечного двигателя второго рода, а только попытки соорудить вечные лампы. Но есть работающий магический холодильник (половинка от вечного двигателя :) ). Более того, магия может отчуждаться от волшебника — можно сделать магическую лампу, которая при должном сочетании элементов и нанесении рун будет светить в руках любого человека. Упоминаются жар-винты и симпатические часы.

Намекаю: если секрет философского камня принципиально отчуждаем от алхимика — то непременно найдется герцог, который попытается отделить простой и понятный рецепт от склочного и жадного старикашки. Дыбой и добрым словом в отчуждении секретов можно ведь добиться куда большего, чем просто добрым словом...

Но государство — жадная машина, которая готовая все поставить себе на службу — в книге присутствует разве что в упоминании влиятельных родственников некоторых студентов и паре намеков на шпионаж. Единое юридическое поле, армия, военные наборы, серьезные спецслужбы, серьезная же полиция, значимые инфраструктурные проекты, существенные таможни — где они? Их присутствие неочевидно. Преступники маскируют плантацию наркотиков, но и только.

Присутствуют некие религиозные структуры — достаточно влиятельные, чтобы произвести арест. Но страха перед ними нет и вообще, только прямые, явные мистические проявления еще удерживают горожан от секуляризации.

Есть разбойники и наемники. Имеются наркоманы.

Видно громадное неравенство в уровне образования и отчасти технологий. Можно было бы предположить, что дело происходит в сердцевине значимого государства — где спокойно могут ужиться серьезный университет, порт, заштатные городишки, рудники... Но система власти не просматривается вообще.

Даже когда разорен городок — на помощь ему не приходит какой-нибудь эскадрон конницы, его не наполняют следователи, не окуривают ладаном инквизиторы. Один местный шериф показывает волдыри на ладонях, дескать, глубоко мы зарыли упокоенного демона.

Где все??? — вопрошают в таких случаях.

Сохраняйся такая ситуация сколько-нибудь долго, возник бы жадный человек (а жадность не знает рас и национальностей), который бы переделал очередной жар-винт в огнемет или даже в полевой транклюкатор. Вышел бы на большую дорогу и стал брать пошлину в свою пользу.

Но нет — в мире витает некая благосность, заведомое спокойствие бытия, присущая тихим провинциям развитых государств. И даже наркомафия вынуждена пользоваться арбалетами, а разбойники работают весьма вежливо.

В этом мире зло — настоящее, страшное — целиком сосредоточено в мистических проявлениях, в демонизме и черной магии.

Кстати, о религии. Смесь христианства с манихейством. Христианские мотивы вот: «Нет, я не Менда, хоть моя мать и дала мне это имя. Ибо я — Тейлу, владыка всего сущего. Явился я, дабы освободить вас от демонов и зла в ваших собственных сердцах. Аз есмь Тейлу, сын себе самому», — ну а манихейство в том, что тейлу и его главный оппонент со стороны зла вынуждены были покинуть этот мир одновременно. Победы над дьяволом или посрамления оного рожденный бог не достиг.

Есть еще «цветные камушки» из современности: малодетные семьи, вполне состоявшаяся городская полиция (расхожая фраза полицейского «не в мою смену»), вольное поведение женщин (хотя далеко не всех), джазовые композиции в музыке, и, наконец. архиважное свойство героя, роднящее его со значительным процентом американцев (и нынешних горожан вообще) — он живет в кредит. Только войдя во взрослую жизнь, постоянно находится на грани нищеты, но постоянно берет займы, выплачивает проценты, причем объемы займов растут. Правда, одновременно герой не платит налогов.

На фоне будто бы сурового мира автор может манипулировать биографией героя, композицией текста и ограниченным набором интриг.

Что, собственно, ему и удается.

Первый день — то есть рассказ первого дня и сопутствующий обстоятельства — это детство и юность героя.

Тут тоже много сахарного сиропчика.

Детство золотое, когда в бродячей труппе все любят друг друга, царит гармония и радость жизни. Суеверия? Нет, не слышал. Болезни? Нет. Не видел. Побили палками? С чего вы взяли? Голод? А что это? Максимум — своеволие отдельных градоначальников, отчего приходится играть не в помещении, а на главной площади городка. Воспитание он получает джентльменское «Я и впрямь об этом не задумывался. Так, просто дурацкий стишок. Однако, мысленно повторив его про себя, я обнаружил вполне отчетливый сексуальный подтекст.» — так и написано. Разумеется, у ребенка есть мегаучитель, настоящий маг, который на какое-то время пристал к труппе.

Потом нечисть убивает семьи и всю труппу. Приходится бродяжничать.

И тут — внимание — проблема. Три года подросток скитается в большом городе, ворует, голодает, спит в тайнике под «тремя сходящимися крышами». Но не применяет магию — хотя уже мог совершенно спокойно перемещать предметы. Вот не пришло в голову будущему отличнику, герою, весьма предприимчивому человеку, магически переместить кусок хлеба себе в карман. И денежку заодно. Он так же не пристал ни к одной шайке, и не был убит ни одной шайкой...

Когда же пришло время выходить из бродяжьего состояния — он просто помылся и прукупил новой одежды. Вши и блохи обошли его стороной, равно как и кожные болезни, глисты и весь тот букет хронических заболеваний, который обычно имеется у бродяг.

В университете мы видим героя, который становится чем-то средним между Гарри Поттером и сэром Найджелом.

Подробней не имеет смысла рассказывать.

Главное достоинство этой книги — сопоставимо с крепостью и чистотой хорошего деревенского самогона. Или вина. Или любого другого алкогольного напитка, к которому пристрастился потребитель. Человек выпивает, чтобы получить привычный эффект воздействия на свою нервную систему. «Имя ветра» — хороший по языку сентиментально-фэнтезийный роман с претензией на героику. Если вы любите подобные вещи — вы не разочаруетесь.

Только вот нового автор ничего не придумал, потому 7/10.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Андрей Звонков «Один взгляд назад»

beskarss78, 19 июня 2015 г. 18:07

Попытка выйти за границы попаданческого направления альтернативки. Автор хорошо показал многослойность сюжета — одна маска снимается, потом вторая, третья. Хорошо показано, что человеческая борьба в каждую секунду рождает другое будущее — и узловые точки, от которых можно направить историю по иному руслу, они вообще-то присутствуют в каждом дне человеческой истории. Идея не то, чтобы оригинальна, но в контексте попаданчества, классического попаданчества в 41-42 гг. из нашего времени — её хорошо оформили и подали. Так же характерно, что «узловые точки» сместились в постсоветский период — в попаданчестве это достаточно редкое явление.

Оценка: 9
–  [  0  ]  +

Валентин Рич «Полмиллиона часов»

beskarss78, 8 июня 2015 г. 20:46

+ умелое нагнетание атмосферы;

+ скупо, но местами интересно обрисован мир;

+ есть характеры и живые детали;

- 500 000 часов как рефрен — не сработали;

- концовка отчасти читается (просто так эту фигню не взорвать было, требовалось что-то иное), но автор не соизволил дать подробности — наверное, чисто фэнтезиный подход казался перебором, а нормальное научное обоснование скукой;

Итого — 7 баллов

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Борис Штерн «Чья планета?»

beskarss78, 8 июня 2015 г. 20:41

Хороший рассказ, который вырос из добротного анекдота.

Когда такое происходит, рассказы остаются в фантастике очень надолго.

Такой и сейчас читаешь — ведь смешно. и в конкурсе он бы высокое место занял.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Олег Чарушников «На «Олимпе» все спокойно»

beskarss78, 3 июня 2015 г. 08:47

Отличная юмористическая штуковина, которая была смешна тогда, в 1989, смешна и сейчас.

Идея скрестить типажи греческой мифологии с типажами производственников на заводах — отлично удалась.

Автор не стал затягивать и рассусоливать, писать слишком много на эту тему, потому шуточки не успевают надоесть.

Кто-то уже соорудил подобную пародию на работников офисов???

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Андрей Дашков «Отступник»

beskarss78, 3 июня 2015 г. 08:30

Для своего времени это был прорыв — прорыв во тьму, в ужас и скрежетание жвал за спиной.

Я читал несколько текстов автора — да и всю трилогию в которой действует Сенор — этот текст получился лучшим.

Показана принципиальная возможность импортозамещения в прозаических ужастиках и темном фэнтези :)))

Герои и мир подогнаны друг к другу, как скорлупа ореха с ядрышком. Обилие загадок, которое еще не начинает пресыщать. Тысяча и одна деталька. Наконец, во мраке блистает надежда — и это хорошо.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Федор Чешко «Бестии»

beskarss78, 3 июня 2015 г. 08:24

Еще не был написал код игры «Сталкер».

Еще Чернобыльская зона не стала проектом.

Но уже появлялись от такие рассказы.

Читаешь в ретроспективе — и видишь не слишком хорошо проработанный мир, моральные дилеммы «из 80-х» (потому как 90-е смыли часть гуманности по отношению к неофауне, дочиста смысли).

Но когда пытаешь понять, как писался бы текст тогда — приходишь именно к таким сюжетным ходам.

Это «маленький шажок жанра» — и до большого скачка еще много таких шажков.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Федор Чешко «Проклятый»

beskarss78, 3 июня 2015 г. 08:16

Иногда интересно перечитывать тексты, которые появились перед самым взлетом какого-то сюжета или поджанра.

А. Иванов еще не опубликовал (и может в задумках текста еще нет) «Сердце Пармы».

Еще Логинов не опубликовал «Колодезь».

И нет еще какого-то количества текстов, которые смогли подать тему мистики допетровской Руси-России.

Текст вполне крепкий, добротный, но «звезд с неба не хватает». Видно, что исторический пласт проработан лучше мистического, отчего автору приходится замещать детали проклятья — эмоциями.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Федор Чешко «Давние сны»

beskarss78, 3 июня 2015 г. 08:05

Зарисовка — эхо от «Флегетона».

Я не знаю, читал ли автор «Флегетон», и когда именно был написан рассказ — но производит именно такое впечатление. Эмоциональный отзвук по прочтении, который отлился в небольшую зарисовку.

Оценка: 6
–  [  1  ]  +

Федор Чешко «Перекресток»

beskarss78, 3 июня 2015 г. 07:59

Достаточно типичный рассказ в стилистике «магического реализма» и «пересечения времен». Современность — это раскопки, студенты, среди них молодая пара. Находят артефакт. Прошлое — это жизнь и проблемы племени времен матриархата. И вот идет зацепление, сплетение...

Язык вполне ровный, персонажи присутствуют (рассказ-то немаленький, двадцать страниц), конфликт развивается.

Но... чего тут нового?

Я прочел этот рассказ еще в 94-м, в сборнике «Сумерки мира» — и уже тогда он казался не слишком оригинальным:

- что-то подобное в сюжетах мелькала в той голливудской фигне, которая затопила видеосалоны, а потом и телеканалы...

- антураж племени, имена, отчего-то упорно воскрешает в голове фильм «Две стрелы».

Оценка: 7
–  [  7  ]  +

Джек Вэнс «Хозяева драконов»

beskarss78, 20 мая 2015 г. 19:46

Это одна из повестей, которая определила мое восприятие фантастики.

Масса идей:

- инверсия людей и драконов (каждый трансформирует другую расу для боевых потребностей);

- другой набор вооружений;

- архитектура, пещеры, образ жизни небольших поселений (имхо, за основы взяты какие-то шотландские разборки, но не суть важно).

Герои: яркие, узнаваемые, хорошо воспринимаются, их действия сравнительно быстро становятся не то чтобы предсказуемыми (было бы скучно), но ориентировочно понятными.

Атмосфера: да, там есть и свой аромат времени, и и ощущение совершенно иного мира.

Да, мне было 14 лет, когда её читал, но и сейчас я скажу — хороша вещица!

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Полина Копылова «Летописи Святых земель»

beskarss78, 20 мая 2015 г. 19:38

Слишком явные аналогии с рыжей Елизаветой. Можно было написать что-то принципиально иное, чем вольный пересказ истории с легкими заимствовании фэнтезийных элементов?

Да.

Королевы и короли практически никогда не действуют в окружении буквально трех-четырех советников. Свита, один кругу приближенных, другой, а там есть одни знакомые, в другом месте другие — и каждый ведь норовит подойти поближе. Создать кружево сплетен, слухов, показать, что ни один заговор не творится в одиночестве, а в маленькой толпе и т.п.

Увы — нет. Небольшая книжка, «опорный конспект».

Из-за этого «политическая поддержка» купечества выглядит какой-то абстрактной. Бунты вроде как есть — но это абсолютно безликая масса.

Потому по ходу текста куда больше сочувствуешь аристократам, чем героине.

Оценка: 7
–  [  1  ]  +

Сергей Переслегин «Критические материалы, опубликованные в серии "МИРЫ БРАТЬЕВ СТРУГАЦКИХ"»

beskarss78, 30 апреля 2015 г. 07:37

Отличное дополнение-пояснение и местами продолжение «мира Стругацких». Сочетание философии, литературы и футурологии — хочется написать такое же но не всегда получается :)

Думается мне, из-за того, что новой утопии сопоставимой популярности пока не появилось — то нашей литературе придется еще долго «дорабатывать тему».

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Тони Морфетт «Корзинка для мусора»

beskarss78, 30 апреля 2015 г. 00:24

Один из маленьких шедевров, которые навсегда останутся в фантастике!

Так спародировать контакт, бизнес и бюрократию — в одном маленьком флакончике — это надо уметь.

Оценка: 10
–  [  0  ]  +

Рэндалл Гаррет «Охотничий домик»

beskarss78, 30 апреля 2015 г. 00:22

Для меня — один из первых прочтенных фантастических боевиков такого уровня. Запомнился очень хорошо, экранизировать его и сейчас можно (не в полноэкранном формате, а так — минут на двадцать).

Для своего времени — написано просто здорово.

Оценка: 8
–  [  9  ]  +

Иэн Бэнкс «Несущественная деталь»

beskarss78, 22 марта 2015 г. 09:35

Легко тасуя реальность и виртуальность, заигрывая с горизонтальной восьмеркой и временами впадая в занудные описания — автор «взял вес». Фантастический роман во всей красе, с уникальным, сложным и конфликтным космосом, с развивающимися персонажами и кучей точек зрения по любым вопросам.

И это хорошо.

Но особенно интересно смотреть, как автор, который начал цикл «Культура» в 1987-м, бережно развивает созданную им вселенную. С 80-х мир вокруг нас довольно много поменялся. И требуется как-то совмещать космическую оперу (корабли, которые бороздят просторы Большого театра), и многоэтажную виртуальность, которая растет вглубь себя куда быстрее, чем люди осваивают Луну.

Для мощного автора единственный способ совместить эти тенденции — и не убить созданный мир — это найти проблему, обнаружить конфликт, который придется решать в рамках заданных ограничений.

И такой конфликт — посмертные виртуальные реальности, где разумные существа могут блаженствовать, а могут страдать. Соответственно, есть две группы — одни хотят, чтобы после смерти все было хорошо, другая — что надо отвечать за свои грехи.

Конфликт между ними постепенно выходит на новые уровни — от дискуссий к виртуальным войнам, потом выплескивается в реальность...

Детективные и военные интриги присутствуют в полном объеме. Что удалось — так это развертывание этих интриг на бесконечной технологической шкале. Из современных явлений это можно сравнить разве что с конфликтом в Африке: два государства воюют, используя старые пулеметы, тысячи мобилизованных, парочку купленных самолетов, а в качестве военной хитрости могут и овечье стадо прогнать перед тепловизорами. При этом получить на свой арсенал управляемую ракету — хорошо. И точно известно, что есть где-то ядрёная бомба, которая может решить вообще все проблемы, но её отчего-то не продают.

Работа с посмертием, с сохранением души, с влиянием тысяч смертей на виртуальную личность, образ гегемон-роения (размножение кораблей, думающих захватить космос) — все упаковано в единую сюжетную структуру.

Персонажи свои роли исполняют — в ним испытываешь эмоции, пытаешься предугадать их следующие шаги и видишь тупики их развития.

Автор показывает своё трудолюбие. Надо продемонстрировать целую жизнь некоей ученой, которая отправилась с экспедицией в виртуальный ад, там угодила в жернова, а потом, лишенная надежды — была отправлена местным владыкой на психическую реабилитацию? Пожалуйста — целая жизнь разумной слонихи в монастыре таких же слоних, где они переписывали книги.

Надо описать устройство скафандра? Боевого, специального, чтобы человека не размазало по стенке? Нет проблем — по такому описанию можно зачет сдавать.

Что в минусе?

- неустранимые противоречия созданного космоса. Бесконечное развитие разумов практически без серьезных конфликтов? Развитие, которое потребует все больших ресурсов и трудовых затрат? Не верю. Образ кораблей — богов в своих колесницах, богов по своим возможностям — которые патрулируют космос, он весьма занятен. Но... автор устраняется от рассмотрения внутренних противоречий Культуры, заменяя их бюрократическими шероховатостями и всяческими психологическими отступлениями. Потому арзумы кораблей неизменно эксцентричны, забавныЮ ограничены, с подвохом, с придурью, с усталостью...;

- финал с одной стороны честен. Все сюжетные линии завершаются, у каждой своё решение, свой конфликт — но все равно он получается чрезвычайно кратким. Будто сложная карточная партия вдруг прерывается появлением на столе пятерки джокеров;

- образ богатейшего субъекта одной почти человеческой цивилизации. Это бизнесмен богаче всех остальных, чуть ли не вместе взятых. Он уже больше ста лет делает карьеру и влияние его сказочно. При том остается именно бизнесменом — не преобразуется ни в политика, ни в настоящего олигарха. Не верю :)

Итого: роман затянут, но если вы хотят насладиться современными вариациями космической оперы — прочитать его стоит.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Андрей Круз, Мария Круз «Странник»

beskarss78, 29 декабря 2014 г. 01:06

Есть карта. Надо пройти из точки А в точку Б, грохнув по пути кучку мелких сволочей и завалив одного босса.

Увы, но роман предельно линеен, прост, как валенок.

Есть несколько хороших батальных сцен. Есть выход на смысловые связки с другими романами — и вырисовывается система миров. И всё.

Сюжет влачется, потом дергается от гальванических импульсов, потом снова влачется.

Для декорации — много (я бы с не меньшим удовольствием прочел аналитическую записку о состоянии мира). Для романа — очень мало.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Андрей Круз «Мёртвый Лерой»

beskarss78, 29 декабря 2014 г. 00:58

Зомби, придурки, один продуманный, перестрелка, измена, потому что он все-таки дурак, и предателям плохо....

Это краткий пересказ сюжета, который никак не отвлекает от главного содержания текста — как патрон заряжается в оружие, как срабатывает боек, пуля вылетает из ствола и раскалывает череп зомби.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)

Оценка: 7
–  [  12  ]  +

Андрей Величко «Кавказский принц»

beskarss78, 9 ноября 2014 г. 12:31

Когда в прозекторскую доставляют очередной труп, или когда хирург в очередной раз подходит к столу, где лежит живой, но жутко покалеченный пациент — рано или поздно жалость и ужас отступают, остается холодное и рациональное вопрошение «Что тут еще можно спасти»?

Это типично-стандартный попаданческий цикл романов, который начинается с излечения антибиотиками одного из великих князей — в реальности умершего от туберкулеза — а заканчивается большим банкетом в Зимнем дворце, в 1917-м, когда все проблемы не только Русско-японской, но и Первой мировой войны вообщем-то разрешены, победы одержаны, и можно немного расслабиться.

Из хорошего там есть:

- здравая мысль, что если вы изобретаете самолет, то противники скопируют его с отставанием в 2-3 года (японцы применили свои самолеты уже при начале войны 1904-го);

- противника не следует дожимать до предела, а скорее включать его в свою зону влияния (ту же Японию практически не объели по результатам войны, а сделали союзником);

- что сам по себе парламент без сопровождающей его целой тучи неписанных обычаев — опасная и глупая штука;

- пятилетки надо верстать, исходя не из финансовых, а из кадровых соображений;

- что многим талантливым инженерам совершенно не подходят административные должности;

- что крупный бизнес иногда надо национализировать, и делать это аккуратно;

- что политические партии, даже самые радикальные, при правильно подходе могут приносить пользу.

Но кто-то сразу скажет, что это историко-политические достоинства. Не художественные. Правильно.

Из художественных там только определенная легкость чтения материала, да пара курьезов, типа «Черногорско-курильской империи». Точка.

Герой — нагловатый, хамоватый, хитроватый и жутко удачливый. Изъясняется преимущественно сленгом начала 21-го века. В прошлом (т.е. в будущем) — технический интеллигент. Потому быстренько осуществляет ряд прорывных инженерных проектов, создает (не напрягаясь) несколько исследовательских институтов, разведовательных структур и гражданских организаций.

Индустриализация идет не просто по маслу, а еще быстрее...

Отношения его с высшим светом описать легко. Герой небрежно похлопывает по плечу наследников и так же небрежно потрахивает вдовствующую императрицу.

Словом, автор напоминает студента, который пересказывает конспект истории той эпохи: главное — чтобы герои произнесли правильное решение проблемы, а там все устроится как бы само собой...

По шкале сложности — этот цикл есть прямым антиподом «Жерновов истории» А. Колганова. Там — зубодробительное перечисление всех сложностей индустриализации в Союзе 20-х гг. Здесь — легко порхание от проблемы к проблеме. Причем порхает не бабочка — порхает воробушек, который этих бабочек шмяк-шмяк-шмяк-шмяк.

Там где можно было обойтись эссе — на двадцать страниц максимум — автор написал ШЕСТЬ книг.

Пять баллов ему... По десятибалльной шкале.

Рекомендую: практикующим критикам-паталогоанатомам и фанатам попадачества. Остальным — нет.

Оценка: 5
–  [  9  ]  +

Паоло Бачигалупи «Разрушитель кораблей»

beskarss78, 4 ноября 2014 г. 07:21

Для начала — о форме.

Да, я понимаю — на издание в три тысячи экземпляров — не особенно тратятся.

Да, я понимаю — художник взял за основу оформление «Заводной», добавил портрет девушки, пририсовал украшение на носу — и сказал, что всё так сойдет.

Да, я понимаю — издатели ждут выхода второго романа, получится нормальная книжка в шестьсот страниц формата А4.

Но это не повод клепать на обложку фотошопную аппликацию!

Теперь — о содержании.

В сущности это повесть, которая не дотягивает до романа ни по размерам, ни по внутренней эволюции персонажей.

По сюжету — без спойлеров — это типичная романическая история молодого подмастерья, который стал рыцарем и теперь весьма симпатичен принцессе. Когда читал, постоянно ловил себя на мысли, что тут как-то многовато взято приключенческих штампов. Только вот автор совершенно правильно обрывает её... Мы так и не узнаем истинных чувств принцессы.

Потому как мир там описанный — это проигрыш человечества.

Повесть — гипертрофированная иллюстрация, что будет с нами, если мы не пройдем «фазовый барьер», который отделяет индустриальное общество от когнитивного.

Постепенно кончится нефть — или её месторождения станут слишком дороги в разработке.

Цветные металлы придется добывать не из земли — а больше перебирать старые механизмы. (натурой для той общины, где живет герой, автору послужило громадное кладбище кораблей на побережье Бангладеш — сейчас туда пригоняют старые суда, и местные жители разбирают их вручную. Все жутко токсично и там адский уровень смертности)

Поднимется уровень океана, но, что важнее, люди крайне плохо смогут перенести цивилизацию на новые места — на это просто не будет ресурсов.

Прогресс в части технологий сохранится (Япония у автора традиционно выступает оазисом технологий), и вертикальное человечество, в котором люди реально различаются по уровню интеллекта и физических возможностей — будет построено...

Вернется часть феодально-общинных ритуалов.

Вернется восточный базар — как основная форма торговли...

Вернется и полноценная торговля людьми.

И останется жуткое ощущение безнадеги: молодые люди что-то слышали о прошлом, они каждый день разбирают танкеры, как-то догадываются, что построившие их люди жили малость иначе, чем натуральные дикари на побережье, у которых нет электричества и нормального обучения грамоте.

Но проще вернуться в прошлое, чем попасть на один из тех клиперов, что проносятся на горизонте.

Герой стал «рыцарем». Вырвался из привычного круга общения, с проклятыми вопросами и скорой смертью — его единственный шанс оказался точкой, с опорой которую он перевернул свой личный мирок. Он раздал все долги — железом и кровью, лекарствами и беседами. Перед ним новая ступенька...

Но в счастливый исход второго романа — если в нем будет участвовать этот же герой — веришь куда меньше, чем даже начиная читать первый. Такое количество удачи не может выпасть человеку дважды, и слишком далеко «рыцарю» по образу мышления до «принцессы».

Или автор слишком многого недоговаривает...

Итого: вещь на семь баллов. В линейном сюжете нет крупных провалов, автор к описанию мира прибавляет внутренние дилеммы персонажей.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Антология «Зомби-апокалипсис»

beskarss78, 1 ноября 2014 г. 12:22

Роман очень большой группы авторов, которые решили все проблемы с подгонкой стиля – перед нами не единый текст, а собранием писем, протоколов и дневниковых записей, в которых рассказывается полторы дюжины совершенно разных историй.

Кажется, что авторы поставили перед собой задачу — показать англосаксонские особенности переживания зомби-нашествия. С чем, по большому счету, успешно справились. Рассматривается Британия, США, немного Австралия... За пределы англоязычного мира места действия не выносятся – кроме короткого эпизода в Мехико — это явно идет на пользу книге, потому как отсутствуют «клюквенные» ляпы «Войны Z» Д. Брукса.

Что тоже пошло на пользу книге — авторы используют перенос «зомби-вируса» не только через укус, но и через поцелуи. К особенностям эпидемии бешенства «подмешали» немного гриппа. А то в сериалах масса персонажей не обращает внимания на собственные физиономии, забрызганные кровью мертвецов.

Чем же страшен зомби-апокалипсис? Ведь ходячие мертвецы — по своим возможностям куда как уступают пришельцам, да и сами по себе туповаты. Пока человека жив и здоров — вирус не так страшен. Это ведь не чума.

Ужас в не оказании сопротивления. В том, что множество барьеров, которые человечество воздвигло между собой и серьезными неприятностями — падают, как заговоренные.

Перво-наперво — вирус можно не активировать, не будить лихо. В книге ужас несомненно британский, а значит — старомодно-исторический. Источником заразы послужила не продвинутая лаборатория, а старое-старое кладбище. Массовое захоронение времен Черной смерти, которое раскопали, чтобы построить на его месте громадный развлекательный комплекс (прозрачный намек на недовольство лондонцев «Куполом тысячелетия» — другой помпезной стройкой).

Уже разбуженный вирус можно сравнительно легко загнать в могилу — но вокруг кладбища шляются разнообразные протестующие, корреспонденты, правозащитники, а так же агенты полиции, просто полицейские и черт знает кто еще...

Дальнейшее описание провалов системы будет простым спойлером, разве заметим, что хорошо описан типично английский ляп с разработкой подробных планов на случай экстренных ситуаций — и причиной отсутствия этих планов в решающий момент.

Авторы тщательно проработали стандартные типажи зомби-апокалипсиса. Они заимствованы из множества других книг и фильмов — занудством будет перечислять из каких. Оттого кажутся аппликацией, чем-то настолько типичным, что уже не веришь в уникальность, а ищешь в персонажах запасные части от героев других произведений...

Несколько стариков и просто пожилых людей с типичными заблуждениями, страхами или предрассудками. Скажем, интеллигентное опасение государства в стиле «правительство замышляет» и привычка бездетной четы ходить на демонстрации — пережиток 60-х. Обанкротившиеся старики, которые из книжного магазина съехали в маленькую «социальную» квартиру — привет от очередного кризиса.

Настоящим полицейским, истинным служакам, все еще непривычно носить оружие — пусть в книге и описано изрядно ожесточившееся государство.

Когда люди замыкаются или их охватывает ложная надежда. Мелочные придирки к ближним или же вспышки эйфории — вполне узнаваемы.

Описана попытка продлить существование принца Чарльза — укушенного. Его лечат, а свита вокруг кажется воплощением выродившейся монархии, мертвой в еще большей степени, чем принц. И только врачи на этом фоне кажутся живыми.

Ехидные шуточки достались новому обитателю Белого дома в США...

Коллективная память авторов вмещает почти всю историю жанра, отчего персонажи очень к месту вспоминают как трэшевые зомби-фильмы, так и роман Уиндема «День триффидов».

Но общий вердикт: старательно написанная и жутко вторичная вещь. Она рассчитана на целевую аудиторию, которая придерживается традиции пятичасового чаепития — в широком смысле. Соответствующий размер политических шпилек и прозрачность эротических намеков. Почтение перед стариной и страх перед глобальными процессами, которых персонажи уже не понимают и не могут контролировать. Увы, книга интересна лишь этим добротным раскрытием культурологической темы. В остальных аспектах ничего нового авторы не выдумали, да и не старались. Зомби подчеркнуто любят мозги, а весь «апокалипсис» развивается по привычной схеме.

Благодаря пестроте стилей, в оригинале книга очень подойдет всем изучающим английский язык…

Оценка: нет
–  [  4  ]  +

Майкл Маршалл Смит «Те, кто приходят из темноты»

beskarss78, 31 октября 2014 г. 16:52

Исходная книга и её экранизация.

Отправной точкой книги, её камертоном и нитью Ариадны – было самолюбование и легкая жажда чуда. Не автора, разумеется, но среднего класса американского общества. Тех сравнительно успешных людей, у которых есть хороший дом, которым нет нужды каждую минуту думать о здоровье, чтобы не попасть в «список на увольнение» своего босса, которые без лишних колебаний выбирают, где поесть. Слишком дорогие отели и всевозможные презенты класса «Преиум» — не для них. Однако присутствует спокойная, непоколебимая уверенность в завтрашнем дне.

И вот таким людям (и тем, кто хочет им казаться) одновременно хочется смотреться в зеркало – чтобы там отражалась жизнь – и одновременно, чтобы эта жизнь не была чересчур скучна.

Чудо должно быть страшным, но не отвратительным. Жизнь персонажа может разбиться вдребезги, но он не перестанет думать о том, как удобен подголовник его кресла или вспоминать добротную зимнюю резину, которую поставил на свой автомобиль. Загадка должна интриговать, оставаясь неизменно респектабельной…

Это субъективное ощущение? Естественно. Можно только заметить, что в книге дается куда больше оснований для него. На фоне успешного семейства (детей нет, но с финансами полный порядок и супруги любят друг друга), дома, начала писательской карьеры мужа, деловых успехов жены и хорошей природы на заднем плане – тихонько проявляется загадка. Читательский интерес приходится поддерживать, а потому линия главного героя разбивается вставками из ощущений маленькой девочки. В которую подселилась душа старого маньяка, но пока никак не может окончательно взять контроль…

Внутричерепная борьба – самый, пожалуй, лучший момент. Что в книге, что в фильме. То, что решается парой секунд гримас на экране или превращается в очередной вариант экзорцизма — Маршалл показал как самостоятельный процесс, отдельную войну, в которой невозможно все свести к четким воспоминаниям, да и сознание человека не очень хорошо контролирует процесс борьбы. И даже опытные «подселенцы», практически погасившие сознание «жильца», все равно принимают решения под воздействием чужой памяти.

В книге намеками, детальками, проявлениями в самых обыденных вещах – показано, как жена героя перестает быть собой, и чужое сознание подавляет её психику.

В фильме великолепно сыграла еще очень юная актриса – от простого описания «переворотов» в её сознании, когда девочка о вспоминала себя, то засыпала – удалось перейти к целостному образу, весьма впечатляющему.

Главный герой, столкнувшийся с загадкой – пусть он и бывший полицейский – начинает действовать обыденными методами. У него нет в запасе группы старых друзей, которых можно позвать на поддержку. Лаборатории нет, вместо картотеки – Google. Фактически, он «средний американец», который просто чуть больше знает о юриспруденции и реалиях работы полиции.

И, как любят показывать в разнообразных «секретных» сериалах (сериал, кстати, снимали создатели Х-файлов), возникает эффект «проникновения сквозь завесу». Когда довольно тщательная система конспирации, которая сохраняет таинственную организацию – практически не работает против данного конкретного гражданина, потому что он видел. В книге по сравнению с фильмом есть моменты откровенных передержек – когда искушенные в фантастике читатели ужа давно дали себе ответ на вопрос «а что тут вообще происходит», а персонаж еще не сообразил, но в фильме к этому подошли быстрее.

Мы видим, как мышление героя чуть изменилось, и теперь раскиданные по десятилетиям заметки, которые не может сопоставить никакой следователь – легко уживаются в его сознании.

И все те детальки, весь тот вещизм и любование барными стойками – вдруг оказывается как никогда кстати.

Само общество не раскрывается, не демонстрируется во всех подробностях. Герой что-то понял, что-то увидел, кто-то сказал о «девяти», управляющих системой. Но всей схемы не видит ни он, ни читатели/зрители. И это правильно. Потому как один решительный недостаток общества создатели сериала показали очень хорошо. Дело даже не в маньяках, которыми могут стать возвращающиеся из могильной тьмы души, дело в злоупотреблении возвращением.

Потому как в прошлой жизни они могли знать людей, которых им теперь со страшной силой хочется вернуть. И есть для этого техническая возможность.

А значит, число возвращенных должно расти. Это как с вампирами, которые должны как-то ограничивать свои ряды, иначе скоро людей не останется…

Благоразумно оставим за кадром часть подробностей, М. Маршал, естественно, не доводит историю до финала…

Сериал (с претензией на второй сезон, как же без этого) достаточно точно отражает содержание книги (расхождения есть), и как экранизация весьма впечатляет. Режиссура добротная, подача материала не скучная, актеры умеют себя показать. Любителям мистики, вероятно, очень понравится.

Оценка: нет
–  [  1  ]  +

Марина и Сергей Дяченко «Обитаемый остров»

beskarss78, 25 октября 2014 г. 19:42

Если сценарий пишется, как основа фильма — то, увы, Дьяченки тут сильно дали маху.

Что мы видели в фильме?

- разговор еще в космосе — это разговор типичного современного юноши, а не человека после радикальных революций в воспитании...

- попытка «закрыть» обучения языку — это полный бред;

и т.п.

Словом — когда двое делают одно и тоже, это не одно и тоже. Дьяченки, пытаясь приблизить сценарий к оригиналу книги — не смогли перевести авторский текст в реплики второго плана, описания и т.п. Потому что авторский текст надо было давать через глаза Максима — один его поход по городу, с мрачными зданиями, с несколько полинявшей, но еще хорохорящейся столичной роскошью — должен был очень много говорить современному зрителю. И тут надо было виртуозно расписывать «понимание/непонимание» главного героя.

Да, в оправдание Дьяченок надо сказать, что режиссура фильма сильно подпортила впечатление о сценарии...

Оценка: нет
–  [  16  ]  +

Анджей Сапковский «Сезон гроз»

beskarss78, 12 октября 2014 г. 00:24

«Когда мы были пацанами» — это явный и самый что ни на есть выпирающий лозунг данного романа.

Причем совершенно неважно — нынешние читатели вспоминают себя четырнадцатилетних, впервые уронивших челюсти от прочтения еще только рассказов о ведьмаке, или люди в преклонных годах, впервые прочитавшие опусы уже вполне зрелыми мужами, понимают, как веселились они много лет назад...

Сапковский железными сапогами бьет по двум болевым точкам:

- ностальгия о персонажах. Возвращается куча старых героев, у них снова дела, они снова живы;

- «взрослое мальчишество», то есть именно мальчишество (не ухарство, не удаль, не жажда приключений, не тяга странствий, не стремление к подвигу), но там так много моментов 16+, что приходится сочинять гибридный термин.

Тут последнее дело писать спойлеры о сюжете — прихотливая, многослойная интрига, чем-то напоминающая «Карты, деньги, два ствола».

Куда интереснее посмотреть, как автор вынуждено меняет мир.

Начинался ведьмачий цикл в довольно диких и откровенно средневековых краях. Потом, по мере раскручивания маховика интриги, автор добавлял в окружение Геральда и Цири все больше элементов эпохи Возрождения и даже Нового времени. Дело даже не в отдельных шуточках про молнию и Франклина. Возникли большие государственные структуры, организации разведок, характерных уже для 17-18-го века, политика приобрела откровенно современный оттенок, выползло понятие «террора». Приперлась латынь. Возникли довольно сложные интерфейсы (королевский кабинет с картами). А уж намеки на тоталитаризм и его последствия — ну прям из учебников истории прошлого века.

Если же брать длительные генетические проекты или взаимодействие с эльфийскими мирами — дело вообще запахло научной революцией.

Когда Геральд карабкался по лестнице сюжета, вляпываясь во все более цивилизованные политические интриги (головы, стало быть, откручивают еще подлей), усложнение мира было понятно.

Но вот он «в прошлом».

Какая-то периферическая задница, виноват, захолустье.

Какой-то ублюдочный король и карликовое королевство.

Все должно быть проще. Архаичнее.

Вот кольт, вот стрелок, вот мерзавец/чудовище. Вместо стрелка и кольта у нас ведьмак. Роковые красотки прилагаются. Пара финтов сюжета, как обычно и бывает в таких королевствах. Уровень сложности — типа сказочек братьев Гримм.

Но читатели уже познакомились с масштабом интриг «имперской разведки». Все может оказаться слишком скучным...

Потому возникают лаборатории магов, которые отдают уже 19-м веком как минимум.

Тут и преступность, организованная так, что профессор Мориарти пойдет решать дифуры.

Тут и транспортная система, которая вообщем-то приближается к каминам в министерстве магии (Поттер).

Возникает противоречие — если у вас так все было круто, куда все это добро делось ко временам «Крещения огнем»?

И получается будто смотришь на картинку Эшера

Но когда читаешь — мало обращаешь внимания на такие подробности. Сюжет несется, как электричка под откос. Бах, трах (в обоих смыслах), тарарах. О, и ты здесь, — хочется сказать очередному герою.

Итог: если бы А. Сапковский хотел развивать мир своих произведений — ему бы пришлось изряднейшим образом попотеть, сопрягая анахронизмы. Да и самого Геральда пришлось бы сдвигать на периферию сюжета, потому как все явственнее прорисовываются силы, для которых ведьмак все-таки пешка, и никакой доблестью тут дела не поправишь. Но я так подозреваю, А. Сапковскому глубоко фиолетова внутренняя непротиворечивость мира. Важнее неувядающее мальчишество персонажей.

Для поклонников цикла — читать всенепременно.

Хотя, все кто хотел, уже прочли :)))

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Андрей Валентинов «Нуар»

beskarss78, 22 июля 2014 г. 03:07

Роман вполне оправдывает свое название и время, которое тратишь на его прочтение.

Автор попытался работать в технике «короткого монтажа», и у него получилось куда как лучше, чем в «Ангеле Спартака». Текст читабелен от слова «легко» и местами даже «приятно». Это не боевик, не триллер — пружина распрямляется слишком медленно. Но понимаешь, что такой темп правильный: еще нет ни интернета, ни мобильных телефонов, ни даже карманных радиоприемников.

«Выдергивание по нитке» из множества сюжетов, из сцен, описаний, характеров, развязок и завязок, из громадного стога исторических фактов — дало позитивный эффект. Получилось добротное оделяло в расцветках шотландских килтов :-))) — но при всей цветастости оно сохраняет серо-черную гамму.

Это нуар — мрачно-безнадежные декорации, где у героя давно уже нет яркой мечты, юного полета надежды, в запасе старые обиды, долги, а честь и фига в кармане как-то странно переходят одна в другую. У героя давно нет страны, нет на 100% своего дома, в друзьях у него предатели, которые вот его лично пока предать не готовы, но уже подумывали об этом. Он творит много добра — но он же и злодей, каких мало.

Его женщины — роковые красотки (пусть и очень разные, как внешностью, так и опасностью, исходящей от них)

Впереди старость, и ясное, как пуля в лицо, предчувствие, что до неё он не доживет. Он даже войну с советской властью во многом пережил — просто потому, что белоэмигрантское движение рассыпалось, растворилось, местами сгнило и мутировало. И ой как непросто провести грань между тем, где он помогает Союзу, и где борется с большевизмом. А местами нельзя — и собственная жизнь кажется герою не такой уж большой ценой за сомнения.

«Ноосферный» слой текста получился несколько хуже.

Подводка к тайне, интрига, натяжение струны — все хорошо. Но когда карты вскрываются, и оказывается, что перед нами «смоделированная вселенная» — возникает как-то уж очень много противоречий между технологичностью её создания, и полумистическими формами «ноосферных» технологий.

В матрице ведь не обязательно приплывать на вариации «Летучего голландца» — в матрице можно просто перезагрузиться.

Да, автор весьма заботливо сохранил эстетику нуара — что пошло роману на пользу — но когда действие неизбежно вырывается из неё, вылупляется — перед нами какой-то уж слишком нескладные кибернитический цыпленок.

Сильный момент — сопоставление оригинала и «потрепанной жизнью» копии главного героя. Они говорят и думают как плохой оригинал и улучшенная копия.

Увы, самым слабым моментом в тексте стала политика. Причем как глобальная (претензии к трусости французов на фоне украинских событий этой весны, да и затянувшиеся разборки не героя, но автора с советской властью), так и к отдельным людям (явный «наезд» на Льва Вершинина). Я не хочу вмешиваться в разборки между двумя писателями (тем более , они знакомы, пусть сами разбираются), однако! Когда Лазарчук вывел в «Марше экклезиастов» образ Поганца — в котором при желании читается образ Вершинина — насмешка там была ироничной. Здесь же — сатира — ядовитая и оскорбительная.

Итого: для автора текст явно не проходной, знаковый. Роман получился. Любителям нуара и/или фантастики почитать стоит. Но рекомендации мои «без фанатизма». Читайте, если будет свободное время.

Оценка: 7
–  [  -2  ]  +

Антология «Настоящая фантастика-2014»

beskarss78, 19 июня 2014 г. 22:18

Могу сказать, что тексты из радела «Альтернативное литературоведение» — обсуждались и серьезно так разбирались на литературном семинаре в Партените (осенью).

Народ старался :)

Оценка: нет
–  [  5  ]  +

Антология «Зеркальные очки»

beskarss78, 12 мая 2014 г. 18:51

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«Континуум Гернсбека» — история про то, как человек начал видеть варианты альтернативной реальности. Того будущего, которое было модно парой десятилетий раньше, и которое могло бы возникнуть, но не возникло:-[. Кроме видений — ничего существенного.

«Глаз змеи» — ветерана, с прошитыми в мозгу программами, с разъемами в голове, с жуткими психологическими проблемами — пытаются лечить. Он не один такой. Роман с пациенткой, но безумие все равно наступает...:-(

«Рокэнроллим» — постаревшая «вдохновительница» музыкантов, которую можно заставить вспыхнуть, наркотически стимулировать, чтобы она давала музыкантам вдохновение:cool!:. Она почти бомжевала, её подобрала какая-то начинающая группа, а потом эту группу перекупил её старый партнер, от которого она сбежала бомжемвать. Я не удивился бы такому рассказу в сборнике «цветной волны»

«Истории Гудини» — просто фэнтези на псевдоисторическом материале. Гудини топят, замораживают, сбрасывают с самолета. А он волшебным образом живет. И все говорит старой мамочке, что это последний фокус, а потом он купит им лавку музыкальных инструментов8:-0.

«400 поганцев» — фэнтези постапокалиптическое, когда в раздолбанном городе объединяются банды, у каждой свои паранормальные способностиo_O. Они объединяются чтобы уничтожить великанов (психокинетиков), разрушающих здания до фундаментов и убивающих всех.

«Солцестояние» — герой изобрел новый вид наркотиков, увязав их с цветосветовыми эффектами и строго определенными трансформациями психического состояния. Наркохудожник. Сравнительно безвредно, теперь легально, заработал много денег. Дочь «родил» путем клонирования генетического программирования из своих же клеток. Полгода спит в гибернации, и дочка постепенно догоняет его по возрасту. С дочерью однажды переспал8-]. Потом у дочери парень — он воспринимает его как ничтожества, желает вывести на чистую воду с помощью нового наркотика (по эффектам тот схож с эликсиром правды). Но парень не промах, так что около Стоунхенджа, наркотик принимает герой и его дочь. Из-за побочных эффектов они чуть не умирают. У отца муки совести, он ложиться в гибернацию на сто лет. Рассказ хорошо разнообразят вставки, которые описывают становление современной индустрии развлечений и туризма вокруг Стоунхенджа. Литературный уровень здесь так же высок.

«Камень» — фэнтези. В постапокалиптическом мире среди лесов стоит собор, где живут уцелевшие люди и ожившие статуи. У людей и статуй могут быть общие дети, а Христос скучает в норе и ему стыдно показаться народу. Герой — историк, ожившая химерка — наблюдает за романом дочери епископа и статуи.

«Пока людские голоса не разбудили нас» — мужик приехал с женой на курорт, рядом с исследовательским центром, но брак разваливается, жить скучно. Он видел в море русалку. Решил поплыть разведать, что там за исследовательский центр. Оказалось, генетикой балуются. Поймали мужика. Не убили, но и не выпустили — просто подсадили жабры «Я назначаю вас Зингершухером Ихтиандром» — все довольно мрачно и безрадостно.

«Свободная зона» — рассказ во всем подобен киберпанку, но без компьютеров. Описана некая плавучая платформа-город, где по идее должны жить богатые (убежали туда от кризиса), но околачивается и много разного сброда. В том числе музыкант-герой рассказа. Вокруг полно людей с серьезными хирургическими трансформациями (в т.ч. для стимуляции центров удовольствий в мозгу), куча наркотиков. У музыканта распадается группа, он снова садиться на наркоту, но находит девушку и сваливает с платформы...

«Кремень жив» — в одном из гетто нового мира молодого слепого выбирают вдруг для работы. Ему ставят электронные глаза8-), учат, у него секретарь и т.п. Владелица одной из крупнейших корпораций требует, чтобы он обследовал мир и просто сказал ей — удалось ли улучшить его за последние десятилетия, или все катится к черту. Герой понимает, что есть проблема справедливости. Но прежде чем он приходит к ответу о её решении — владелицу корпорации убивают. И он становится наследником — как брошенный когда-то ребенок, чудом выживший в том гетто. Теперь все решать ему самому... Этот рассказ, имхо, трудновато экранизировать — так как надо показать становление человека и финт с внезапным возложением на него моральной ответственности.

«Красная звезда, зимняя орбита». Советская орбитальная станция разваливается, бунты, контрабанда, сплошной упадок и застой(много клюквы, очень много клюквы). В итоге после очередного бунта, её командир — Королев — остается на медленно падающих вниз развалинах. Но тут к нему прилетают панки из США, на самодельных ракетах.

«Моцарт в зеркальных очках» (Б. Стерлинг Л. Шайнер) — люди из будущего едут в прошлое, делая еще одну ветвь реальности. Восемнадцатый век. Начинают добывать нефть, переделывать — спешно и крайне небрежно — местное общество. Попаданцы отдыхают Юный Моцарт узнает, что ему светят проблемы. А он хочет автомобиль и студию звукозаписи. Менеджер средней руки, из «базовой реальности», развлекается как может, пожинает удовольствие и в качестве высшего приза обещает местным «грин-карту» (например, Туанетте, то есть Антуанетте...). В итоге бунт — местные масоны решают взять власть себе. Нефтеперерабатывающий завод в Зальцбурге взят в осаду. Но время Зальцбурга вышло — и менеджер с Туанеттой, и коллега этого менеджера с Моцартом (его новые песенки имеют коммерческий успех в базовой реальности, он может стать там попзвездой) — уходят сквозь портал.

Каковы исходные, базовые установки киберпанка в понимании этого сборника?

- посткатастрофа. Начиная от невозможности заявленного индустриального будущего — и заканчивая мистическими колебаниями реальности;

- деградация человека, разнообразные состояния обрубленности/уродства/искаженности — которым герой может противостоять, а может и нет;

- конкретная «траснсформация» реальности не столь важна — мистика, компьютеры, альтернативное прошлое.

Если взят тексты, которые хронологически не укладываются в киберпанк «Парень и его пес» Эллисона, «Хозяева драконов» Дж. Вэнса — можно увидеть не просто сходство, но почти полную идентичность.

Киберпанк родился, когда от деградации человека произошел скачок к его трансформации. Произошло техновозвышение маргиналов. Тупик вдруг стал переулком в будущее. Хакер — человек, который видит «сеть», который может что-то сделать с миром, просто нажимая клавиши «необычным образом» — обрел смысл существования.

Возникли «цифровые отверженные». И какое-то время — вторая половина 80-х — вполне существовали в качестве центральных героев.

На неясных перспективах будущего (крах СССР предощущался далеко не всеми, а осознавался еще меньшим числом людей), на боязни собственных кризисов.

Но будущее 90-х для США — оказалось именно таким, как в последнем рассказе: за грин-карту (и доллары) стало возможно купить все — от Моцарта, до «Туанетты». Одновременно фантдопущение — развитие электроники и влияние её на человека, становление новых субъектов — вошло в конфликт с маргинальным характером героев.

Потому серьезные авторы скоро перешли от единичного образа («укурок с планшетом из будущего»), к созданию целостных миров (начиная от «Алмазного века» и до «Счета по головам»). В этих мирах могут действовать люди всех сословий — попытка написать эпопею как бы читается на заднем плане. Хакер перестал ассоциироваться с ковбоем с дикого запада — это теперь просто работа. Программирование — тем более.

Мир, основанный на компьютерах, стал просто сложнее.

А этот сборник, своего рода «грязные пеленки» жанра. 7/10

Местами интересно, местами тяжело.

И ощущение героя из первого рассказа — потом повторяются со всем сборником. Это будущее — уже не наступит.

Оценка: 7
–  [  7  ]  +

Иэн Бэнкс «Последнее слово техники»

beskarss78, 16 февраля 2014 г. 12:04

дна из немногих (а для 1989-го вообще редчайших) попыток показать, что будет делать человека после наступления технологической сингулярности и какие проблемы будут для него актуальны.

В повести хорошо видно, что было отправной точкой рассуждений автора. Это образ «контакта цивилизаций», который с 50-х был одной из стандартных основ сюжета. Бэнкс отталкивается от образа «контакта», как лодочник от причала.

Инопланетяне, которые все-таки посетили землю в конце 1970-х, прилетели на корабле, который был умнее их всех вместе взятых и уж точно могущественнее человечества.

Гуманоиды на этом корабле – своеобразные эмоциональные чувствилища, ценность которых для исследования стремится к нулю. Хотя потенциал каждого, много выше потенциала человека, лишь свои переживания земной культуры они могу счесть чем-то хоть чуточку оригинальным. Всю аналитическую работу, все эксперименты и замеры осуществляют корабельные дроны.

Между экипажем и кораблем – практически не реальных разногласий. Только игровые. Они по максимуму обеспечены ресурсами, разнообразными видами услуг, они могут менять строение своего тела в широком диапазоне, да и живут практически вечно (хотя детей на корабле нет). То есть их «золотой век» хорош почти всем – кроме отсутствия смысла жизни.

Вопрос – а зачем я существую? – как бы на периферии корабельной жизни. Но его нельзя обойти. Понимание того факта, что ты – лишь пешка в руках громадной силы – нельзя спрятать в шкаф.

Каждый приспосабливается к статусу свой вторичности как может.

- корабль – да, он тоже вторичен. «Капризный» первый осознает свою вторичность, потому как оторван от центра цивилизации, где такие корабли делают сотнями тысяч. Он просеивает какие-то задворки галактики. Корабль прячется за эксцентричностью: странным поведением, коллекционированием снежинок и потаканием некоторым прихотям экипажа;

- героиня – Дизиэт Сма — повествование ведется от её лица идет (суховатыми комментарии корабля вторым «голосом») — идет путем эстетизации восприятия мира. Её личность «заточена» лишь на поиск и переживание, чувствование красоты. С точки зрения корабля она – хороший «человеческий сенсор»;

- многие, разумеется, уходят в чистый гедонизм. Один персонаж, явный оппонент главного героя, пытался уйти в игру целиком – вырядившись под героя земных фильмов о космосе, захотел, чтобы его выбрали капитаном корабля. На специально устроенном обеде, под десерт из человечины (гуманной выращенных тканей, разумеется) за него проголосовали лишь несколько человек.

- наконец, главный герой этой драмы – Дервель Линтер. Гуманоид, который решил остаться на Земле. В повести показано, как он прошел несколько стадий:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
а) понимание бесполезности себя; б) понимание, что в развитии земного проекта еще сохраняется смысл существования каждого отдельного человека, и желание этот смысл обрести; в) понимания, что надо быть как люди (снизить суперменство, стать физиологически ближе к людям) г) понимание, что в реальности стать участником земного проекта он не сможет (а вечным жидом быть не хотелось) принятие комплекса вины и фактически религиозное жертвоприношение себя – смерть от руки уличных бандитов

Это шокирует рассказчицу. Но и сто лет спустя, когда пишутся строки воспоминаний – она мало изменилась. Все так же воспринимает красоту, в поисках совершенства.

Утопия, равно и антиутопия – конец истории. Вот и здесь – контакт, но отсутствие контакта. Всемогущество – но предельный инфантилизм. Культура – но она больше не развивает гуманоидов, а лишь развлекает и позволяет воспоминать прошлое.

Но поставив эти вопросы, характерные для эпохи предельного могущества машин, Бэнкс совершенно не дал ответов – мы просто не видим противоречий, которые могут возникнуть в центре цивилизации гуманоидов. Все возможные противоречия скрыты за кулисами, как если бы у покорителей дикого запада в карманах был нескончаемый запас патронов, никогда бы не иссякал провиант, и они могли бы убедить себя, что они уходят в закат из чистой романтики.

Разумеется, в повести присутствуют недостатки.

Увлечение наблюдателей земной политкорректностью, земными проблемами, непонимание экономистами корабля земной экономики (лесть биржевым игрокам или тонкая усмешка — не суть важно) — они чрезмеры. Наблюдатели видели и не такое. Прочувствовали множество страннейших ситуаций. Потому земную культуру они должны видеть в каком-то ином ракурсе. Это ведь покруче «Писем в древний Китай» или заметок японского путешественника о России 18-го века. Но автор не стал сравнивать земную кульутру с другими — таких параллелей практически нет в повести. Облегчил себе работу? Да. Но снизил качество текста.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Ксения Медведевич «Ястреб халифа»

beskarss78, 22 декабря 2013 г. 13:36

Смотришь на такие романы и понимаешь, что есть задумки, которые ты довел лишь до уровня рассказа (есть такой — «Небытийная легенда»), а люди вот постарались, и вытащили на всеобщий суд большую форму.

«Завидовать будем» (сами знаете кто).

Естественно, идея показать бытие эльфа, который угодил в условное мусульманское Средневековье и стал служить «подножию трона» — вполне оригинальная.

Дело в другом.

Перед нами частичное проявление Абсолюта в политической жизни государства. В данном случае это сочетание тотальной верности и безжалостности.

Если вы думаете, что такой Абсолют присутствует только в фантастике, вспомните про ядерную войну — в 20-м веке государства научились жить с каждодневной угрозой абсолютного обоюдного уничтожения. Государство может приспособиться к наступлению абсолютной справедливости, к изолированности (Кинг «Под куполом»), к глупости первого лица, наделенного абсолютной властью (Дюма «Три мушкетера»). Люди вообще хорошо приспосабливаются, и структуры, созданные ими, отличаются умопомрачительной гибкостью.

Халифат тоже учился жить с эльфом, который принес с собой механистическую дисциплину, свойственную скорее европейскому XVIII-му веку.

Главный герой — это кавайного вида Фридрих ІІ, поставленный на службу халифу.

Айне колонне марширен, цвайне колонне марширен, а шаг влево, шаг вправо считается изменой и карается смертью...

«Самое удивительное для меня — это наша безопасность посреди нашего собственного лагеря» — похожие слова приписывают «Фрицу».

И тут не просто эльф крошит условных монголов с найманами. Не просто вгоняет местную аристократию в землю по плечи. Не просто требует тотального подчинения, как общего принципа жизни в государстве.

Он привносит другое время... Одну из эпох жесточайшей военной дисциплины. Неизбежно характерной для эльфов, с их низкой численностью и длительным сроком жизни. Ведь каждого эльфийского солдата приходилось доводить до статуса «коммандо», одновременно держа в руках их эстетические порывы…

С людьми иначе. Ни «оловянные солдатики» Фридриха, ни армия Цин Ши Хуанди, ни японские камикадзе — они ведь не взялись из пустоты. За ними стоит эпоха, куча предпосылок в развитии, новые формы отношений, новые семейные связи и способы сделать карьеру.

Новое сменяет старое, лишь когда старое — достаточно ослабло, чтобы уступить дорогу. И хорошо, если оно ослабло в людских умах — прольется меньше крови. А если за каждой из сторон — своя правда и свои силы? Гражданская война, однако...

За эльфом фактически нет социальной структуры. То есть идет процесс становления централизованного государства (эта стандартная фраза из учебников ничего толком не объясняет, но придает значительности), у халифа сколько-то тысяч гвардии, которую он содержит на государственные деньги. Но основные войска — они от вассалов. Которых кавайный эльф начинает сворачивать в бараний рог.

Что самое неприятное — эльф-то не проводит никакой вменяемой «прогрессорской линии». То есть он требует направлять на государственные работы какое-то количество пленных и арестованных. Но ни сети магических помощников, ни принципиально новых образовательных учреждений («Пажеский корпус» хорошо, но ведь и все, и связи там прочной нет...), ни новых технологий — и близко не являет. У него есть лишь магическая свита. Еще стены осажденных городов взрываются от пороха (хотя все знают, что это китайское «зелье», то есть о взрывах представление было и раньше)

Промежуточный итог понятен — тяжелая, бесперспективная по своей сути гражданская война. Когда условный калиф отбил условных монголов, но пришлось воспроизводить фокусы Тамерлана из нашей истории — кучи отрубленных голов, тысячи убитых младенцев и прочие «тихие радости» Средневековья.

Эльф убивает всех. Террор — его основной прием. Под любым предлогом или безо всякого предлога.

В халифате устанавливается непрочное равновесие.

Но дальше в игру вступает сила государства. Ибо держава – это Левиафан. Самое сильное существо на Земле.

Идет не просто освоение Абсолюта, притирка к нему, но и сами собой начинают подбираться ключи к сердцу эльфа. Деньги-то ему не нужны. Власти хватает. Удовольствия сами по себе – мало интересны тысячелетнему войну.

Остается – любовь.

Автор хорошо показала, что подобный процесс не умещается в голове одного интригана. Нет человека, который бы распланировал влюбленность «сумеречника», подобрал бы кандидатку, обеспечил романтическую атмосферу.

Люди столько не живут…

Работает именно Левиафан, и работает через острейший внутренний конфликт.

Государству очень нужны бессмертные управленцы. Идеальные экономисты. Честные полководцы. И в мире «Ястреба халифа» случаются брачные союзы — показана история как минимум одного успешного брака человека и эльфийки.

Но государство состоит из обычных людей, которые в условиях Средневековья уже к пятидесяти годам почти все глубокие старики. Такие не могут принять над собой бессмертных правителей. Почти неизбежно противостояние. Автор вполне честно показала, что религиозные мотивы в таких противостояниях – борьба с демонами, которые возводят хулу на веру – отчасти есть явный шовинизм, а отчасти самая серьезная необходимость.

Демоническая одержимость – здесь вполне реальна.

Потому давным-давно, еще до такого как эльфа купили на западе и пленным дотащили до халифата, люди с примесью эльфийской крови уже затесались в местную «элиту».

Как – вполне фактурно описал еще пан Сапковский в цикле о ведьмаке.

Так вот и получается, что едва ли не последняя представительница рода, который истреблял эльф, оказывается женой халифа, спустя какое-то время вдовой, и вот уже между Айшей и Тарегом разворачивается многолетний тайный роман.

Эльф утрачивает своё абсолютное качество. Он «использует служебное положение в личных целях». Не нарушая клятву, он изменяется внутренне. Ведь власть – развращает.

А такое существо уже чересчур опасно. Оно уязвимо и непредсказуемо одновременно.

Так что финал романа вполне понятен.

С тем только дополнением, что эльфа не убивают окончательно, а припечатывают до следующего романа.

Общее впечатление от «Ястреба халифа» весьма позитивное. Буду читать продолжение.

Но единственное, чему не верю – такому малому проявлению Абсолюта в государстве. Слишком большие преимущества дает управляемое волшебство. Если есть государства возглавляемые демонами, если есть области под управлением бессмертных, и если вполне реально раздобыть эликсир бессмертия, то почему его не испил еще Искандер Двурогий?

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Чарльз Стросс «Тайная семья»

beskarss78, 16 ноября 2013 г. 22:34

Отличная идея, воплощенная примитивными средствами и без настоящей фантазии...

Итак, рассматривается некий клан, представители которого с помощью собственных способностей и некоей узора-орнамента могут перемещаться между параллельными мирами.

Только набор этих миров чрезвычайно скуп. основная торговля идет фактически между двумя. Торговля предельно проста, носит спекулятивный характер: антибиотики и телевизоры в мир средневековья, а золотишко и камешки — во что-то более развитое.

Сюжет образуют три фактора:

- террористические воздействие некоей структуры, которая, похоже, тоже имеет возможность перемещаться между мирами, а так же внутренние противоречия в клане;

- действия героини, которая благодаря изменения орнамента (вот сюрприз — черт знает сколько времени идет торговля между мирами, и вот кто-то изменил орнамент) попала в новый мира — и это мир развитого стимпанка;

- у героини есть идеи, связанные с трудовой теорией стоимости: она желает не спекулировать, а развивать производства.

Вот и все.

- с террористами все просто — это «потерянное колено» клана. Товарищи накопили злобу в своем, отдельном мире, но когда стало ясно, что первоначальный раскол во времена оны вызван чистым недоразумением, они пошли на мировую;

- героиня исследовала стимпанковский мир — и страницы этих исследований написаны относительно живо, читаются занимательно. Героиня феминистка, сама себе хозяйка, и последовательно налаживает систему торговли. Барыжить поначалу приходится все тем же золотом и антиквариатом...

- Понятное дело, станки и патенты только начинаются, а к гражданке уже приходят с вопросами. Контрразведка. Которую она с удовольствием водит за нос... Понятное дело, эта контрразведка скована множеством условностей. Она, эта служба, прям девица на выдане, боится лишнее слово молвить...

В итоге на сходке клана героиня уговаривает родичей начинать промышленную революцию. Потому как в развитом мире, куда золотишко идет, все мощнее компьютеры, все сложнее «из ниоткуда» вытаскивать злато-серебро.

Итого: если воспринимать книгу, как подростковую — еще куда ни шло. Небольшая лекция о трудовой теории стоимости, о емкости рынка драгметаллов, престижных предметов потребления и пропускной способности транспортных сетей. Но разработка идеи остается на позорно-обывательском уровне.

Основные провалы:

- где постоянный поиск новых миров, новых рынков, новых возможностей?

- сколько сотен лет чистая спекуляция, а до импорта производств додумались только сейчас? «Не верю». Надо было показывать, что это не первая, и не десятая попытка. Героине должны были быть заранее известны основные контраргументы (начиная от того, что лэндлорды средневековья — не хотят что-то менять, от опасности целенаправленных социальных изменений, в результате которых клан теряет анонимность);

- если с собой можно протащить человека (пусть и одного) — неизбежно создание «колоний-поселений» в других мирах. Выдергивается специалист из нашего мира, и туда.

Учитывая, что это вторая книга цикла, простым глазом виден полный провал. Автор не потянул тему.

П.С. Обращает на себя внимание некая параллель между попаданчеством (с его прогрессорством), и торговлей между параллельными мирами (тоже с прогрессорством). Надо бы на эту тему статью написать...

Оценка: 5
–  [  21  ]  +

Сергей Лукьяненко «Застава»

beskarss78, 6 ноября 2013 г. 23:34

Много есть гипотез — отчего же тексты Лукьяненко сохраняют известную популярность?

Кажется, «Застава» становится хорошим аргументом в пользу гипотезы о достаточном уровне редукции.

Иными словами: сравнительно упрощенный, но эстетически привлекательный мир, где действуют похожие на читателей герои (герои — чуть наивнее читателей), и проговариваются достаточно стандартные моральные рекомендации.

Подростковый роман, где есть и сексуальная компонента (скорее обсуждаемая, чем визуализируемая), пара перестрелок и один серьезный штурм заставы, несколько рискованных технотрюков и много грустной самоиронии....

«Швамбрания» в семнадцать лет после провала на экзамене...

К сожалению, Лукьяненко крайне редко удается повторить фирменный прием Лазарчука: взять известную, замусоленную, затасканную фантпридумку, почти стандартное фантдопущение — и благодаря хорошим социотехническим мысленным экспериментам, хорошей культурологической базе — поднять это допущение на новый уровень. Если проще: мир выстраивается на новом уровне достоверности. потому штамп — уже не штамп.

В «Заставе» видны попытки автора эту достоверность обеспечить. В деградировавшем без пластика мире сохраняются амбиции государств и полугосударств. Противоречивые вопросы поднимаются — но ответа на них не дается (тот же механизм уничтожения пластмассы, или рабочая гипотеза о природе диверсантов). Но в остальном... Сохранилась как ощутимая вторичность множества идей, так и неправдоподобие мира.

Итак, вспоминаем «Белую дорогу» Вартанова.

Центральный мир и миры вокруг. Только тут телегу не перетащишь, тут лишь то в дело идет, что на себе унести можно. Соответственно, развита контрабанда из разных миров — кто во что горазд. Часть землян (таких немного, кто может портал открыть) шарится по территории.

И тут возникает момент с пограничниками. Открываем «Безграничней и медлительней империй» Урсулы Ле Гуин — команда психически неустойчивых, травмированных людей, которые объединены новым делом. Мг. Это личный состав заставы... Люди, которые не нашли себя на Земле теперь вот перемещаются регулярно в центральный мир, берут в руки винтовки и пулеметы — и патрулируют пустынную местность вокруг. Ловят таких же как они умельцев открыть личный портал — или ставят их в свои ряды, или выгоняют обратно на Землю, или убивают.

На местности вокруг довольно много таких вот застав (квадратно-гнездовым способом?) и люди разных стран и миров «стоят у границы времен».

Сами время от времени таская контрабанду.

А вокруг — умеренный стимпанк, потому как пластик в этом мире не живет, рассыпается. Какое-то время назад (довольно значительное) нехорошие люди что-то сделали, и все. Пластика нет.

Описанный мир не может существовать сколько-нибудь долгое время.

Если автор заявляет, что мелькали документы о ядерной бомбе, которая может работать без пластиковых деталей — то ежу понятно, что разработать не пластиковые изоляторы, поставить на поток производство (для начала — в одном из других миров) — дело пары десятилетий.

Технологии стимуляции талантов под открытие все более устойчивых порталов и перенос все большей массы грузов — в студию (д-р Франкенштейн поблизости, д-р Менгеле ассистирует, д-ру Фрейду приготовиться).

Вообще — сочетание большого количества миров означает довольно интенсивный интеллектуальный обмен. И хоть в центральном мире есть ограничение — это вам не Хранитель из «Белой дороги», и не ограничения на технику в Амбере. Следовательно — идет развитие альтернативных технологий. Пусть не такое быстрое и ударное, как у нас, но ощутимое.

Наконец, показана торговля каким-то уж очень серьезными артефактами, укрепляющими здоровье. Они идут из «перпендикулярных» миров. Но отчего-то не растет сеть торговли...

И?

Согласно каким-то устоявшимся (это я сейчас брежу) нормам требовать от подросткового романа проработки таких деталей — неправильно. Это перфекционизм. Мир же заточен под приключения и мораль (будто подростки — такие идиоты, что не оценят ляпов в мире...).

Интересна мораль, она весьма актуальна для современного общества, я бы даже сказал, автор писал на злободневные темы, тщательно соблюдая политическую корректность:

- интернационализм (что правильно) подан через фигуру жертвующего собой героя. Подан местами навязчиво, так чтобы всем все было понятно и вопросов лишних не возникало;

- отношение к деньгам — это важная, но не главная штука. Ну, у персонажей проблем с наличностью вообщем-то нет. Что охраняют, с того и имеют — главное иметь в разумной пропорции;

- о, да, половая распущенность.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Диверсантка-нимфоманка — какая-то пародия на образы «коварных шпионок» середины прошлого века. Разве что старушка, которая еще в КГБ служила — устояла перед нимфоманкой, все остальные персонажи на заставе имели через это дело неприятности (не венерические);

- патриотизм и умение сотрудничать с государством (терпеть его судорожные движения по обеспечению безопасности и при случае помогать).

Получается в редуцированном мире, с частично живыми героями развивается предсказуемая интрига

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(особенно эта предсказуемость проявляется ближе к финалу, когда на заставе собираются все основные персонажи, а главная злодейка не убита — ясен пень, грядет финальная битва)

, в рамках которой читатель получает порцию морали (причем он явно видит, что это мораль). Получается своеобразное отдохновение ума на старых учебных задачах, совмещенное с принудительным позывом ностальгии.

Итого: написано бодрым языком, роман хорошо структурирован, герои местами живые. Если есть несколько свободных часов — вполне их можно потратить на... Но до уровня «Холодных берегов» или «Мальчика и тьмы» тексту далековато.

Оценка: 6
–  [  4  ]  +

Александр Бушков «Из ниоткуда в никуда»

beskarss78, 28 октября 2013 г. 00:38

Гражданин Бушков, кажется, решил просто срубить малость деньжат. Еще.

Потому как объем и сюжетность текста — намекают на часть из романа. Скажем, одну треть толстой книги. Открыта часть тайн. Задано сравнительно мало новых загадок. Дотянут до финала сюжет со свадьбой. В остальном — это будни диктатора, продолжающего сшивать завоеванные территории и методично зачищающего все опасные артефакты-сущности-сообщества, которые имеются в новых владениях. Ничего принципиально нового.

Вероятно, автор добил Сварога до какого-то итога, довел до черты, которую можно обозвать финишной, но процесс добивания показан маленькими кусками. С оплатой за каждое действие.

Потому — 6

Издателям пламенный привет.

Оценка: 6
–  [  2  ]  +

Лукас Т. Фоули «Обременительное наследство»

beskarss78, 20 октября 2013 г. 23:53

Знаком с Лукасом Т. Фоули.

Текст — история одного мелкого чиновника, который отправляется в провинцию, оформлять чужое наследство. А на дворе 1930-е, бурбонско-буржуйская Франция и старая история о Синей Бороде, которая взята за основу... Получается детектив с тайными комнатами, потерянными детьми, деревенской гулящей девкой, парижской прислугой, шляпными болванами и сравнительно честной жандармерией.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Станислав Сергеев «Достойны ли мы отцов и дедов»

beskarss78, 20 октября 2013 г. 23:35

«Как летучая мыщь-вампир может быть идеальной летучей мышью-вампиром», так и этот цикл практически эталонное попаданчество в некоторых своих достоинствах и, увы, почти во всех недостатках.

+ быстро, решительно, ударно, прорывно, удачливо, матёро, дерзко и продумано действует главный герой.

+ автор, который начал 8-й роман, явно готов тащить цикл до упора, а не бросать на полдороги. Автора отличает трудолюбие;

+ автор явно строит мир после вмешательства попаданцев — как можно более полно. От заклепки до линии фронта;

+ автор занимает политическую позицию, которую я во многом одобряю;

+ автор сшивает в очередной раз три самые болезненные точки отечественной истории — Революцию, ВОВ и современность.

Недостатки, которые суть продолжение достоинств:

- язык и образность — скажем так, кондовенькие;

- автор слишком пускает в текст собственные переживания, а политические предпочтения слишком часто превращают даже вполне историчные описания в пропагандистские пересказы;

- главный герой бессмертен по определению, а товарищ Сталин прозорлив и мудр;

- окружающие персонажи — это во многом тени пожеланий главного героя. Собственной волей наделены немногие из них (хотя и наделены);

- сюжет действий в 41-м стандартен (увы, да), и даже сравнительно оригинальные обстоятельства 2012-го не спасают. не спасает и ответвление 1914-го...

Итого: если вы любите эталонную попаданческую свекольную самогоноку — строго для вас. Можно покрошить сколько-то эсесовцев, повесить парочку полицаев, прищучить сколько-то «недобитых троцкистов» и начать готовиться к войне с Британией.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Йен Макдональд «Маленькая богиня»

beskarss78, 7 июня 2013 г. 18:06

Уже некоторое время меня занимает вопрос — отчего некоторые авторы так любят использовать в кибер-панке южную Азию? Или Африку? Или иные, аккуратно скажем, местами диковатые, территории?

Кажется, в «Маленькой богине» я нашел ответ: авторам остро необходимо не машинное, сугубо человеческое мироощущение. Его может дать только искренняя вера в богов, настоящая религиозность.

Ведь если хоть в какой-то степени человек противопоставляется машине (а в киберпанке это противостояние неумолимо), то кроме противостояния на физическом уровне, на уровне тел — требуется противостояние на уровне идей, психики.

А человек запада — классический обыватель, образ которого дает нам реклама — он уже посчитан, измерен, разложен на составляющие валютных курсов и маркетинговых предпочтений. Он ничего не может противопоставим машинному исчислению, он заведомо глупее ИИ. Потому в религии, в истовой вере, в чем-то необычном — ищется основа для сюжетного противостояния, для коллизии.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Есть некая девочка, которую выбирают богиней — в Непале (или любой другой стране, где распространен такой обычай). Она — из самых бедных крестьян. Бытие во дворце (её сразу предупреждают, что взрослой она тут не задержится) — это всего лишь большая церемония длиной в десять лет. Ей кланяются, снаружи дворца верят в неё, но мало кто любит девчушку. Одна из воспитательниц-нянечек — подарила ей ИИ (общение через наушник). Но «Алмазного века или букваря для благородных девиц» не вышло — другой это не понравилось, и в возрасте 12 лет оскверненная богиня вернулась в родное село. Там прижиться не удалось — все видели в ней источник несчастий. Родители сплавили её в Индию — выходить замуж. Выскочить не удалось, но её купил местный назначенный божок — на вид пацан десяти лет, по возрасту двадцать. Но в брачную ночь что-то конкретно пошло не так, потом выяснилось, что у героини шизофрения.

Словом, её подцепили местные контрабандисты, возить ИИ в собственной голове (Джонни? Мнемоник? Вы сделали операцию по изменению пола?), потому как шиза — удобная предпосылка для хранения других сознаний в своей черепушке. И вот в одну из финальных проводок, когда в голове пять лишних умов, всю банду накрывают и лишь героине удается смыться.

Она возвращается в родные места, чтобы лечить людей, чинить машины и, может быть, стать настоящей богиней...

Образ героини дан скорее схематично, другие образы — это лишь функции для очередного знака, который хочет донести до нас автор, или для сюжетного поворота. / В мире произведения — есть попытка замедлить компьютерную революцию, и здесь она играет роль «лага по времени» — люди могут попытаться осмыслить то, с чем теперь имеют дело. Забавен образ «домика на куриных лапах» — боевого робота, который вооружен холодным оружием и может отчекрыжить голову террористу-смертнику — забавен своей ненатуральностью, автору слишком хотелось экзотики.

Итак, при известной вторичности, повесть сосредоточена на решении одного единственного конфликта: что и как делать совершенному (в смысле расчетов и доступа к справочной информации) сознанию в человеческом обществе? Просто слугой быть уже не получается. Другом, соратником, братом — тоже. Просто потому, что и сознание это не имеет перед собой человеческих целей, и человек не очень воспринимает его в качестве полноценного субъекта.

В данном конкретном случае сверхчеловек находит себя в служении другим. самым обыкновенным, людям.

Прочесть — стоит.

Оценка: 8