Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «VitP» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 [11] 12  13

Статья написана 23 сентября 2012 г. 14:21

О коньяке, «незаконнорожденном» и мыльнице

Ялтинский 1992-го года семинар длился без малого месяц. Хватило времени и на работу, и на развлечения. Ну и забавных историй случилось немало, как же без них? Вот некоторые…

Начало любого семинара для меня — сущее мучение. С каждым нужно встретиться, с каждым потолковать по душам и, естественно, под разнообразные напитки… До Брайдера с Чадовичем добираюсь совсем уж вечером. Юра торжественно ставит на стол коньяк: «Вот! Не хуже тираспольского». Бутылка вызывает у меня сомнения, но соавторы их категорически отметают. Поднимаем стаканы… Слава богу, я успеваю только пригубить. Глаза Чадовича, залпом заглотившего содержимое, сходятся в одну точку, Юрка выплёвывает «благородный напиток», срывает куртку с вешалки и устремляется к двери. Николай торопится за соавтором. До города от Дома творчества неблизко, туда ведёт скользкая и извилистая дорога, но стараюсь не отставать — наверняка предстоит что-то интересное.

Выносной киоск, дымит мангал, за прилавком щупленький хозяин — «лицо кавказской национальности». Брайдер сгребает его за грудки: «Убью!» — «Ай! Нэ нада! Нэ сэрдись, дарагой! Это хароший напиток, им не атравишься. Настоящий чача, немного кофе для цвет и всё. Мамой клянусь!» — «Ты мне что говорил?!.» — «Каньяк нужэн? Есть каньяк! Хароший, лучше не бывает. Для тэбя — савсем дёшево!» Юра берет бутылку, открывает, пробует содержимое. Передает ёмкость соавтору. Николай тоже дегустирует, удовлетворённо кивает. Забрав несколько бутылок (чтобы лишний раз не ходить) уходим.

Каждый день Брайдер спускался в город и брал коньяк «лучше которого не бывает, совсем дёшево»… А в середине семинара произошла пересмена участников и белорусы уехали. Через какое-то время прохожу мимо ставшего памятным киоска. Хозяин робко окликает меня: «Скажи дарагой, гдэ этот маленький и сильный?» — «Уехал». — «Савсэм?» — «Совсем». По лицу торговца потекли слёзы. Вот только не думаю я, что его расстроила неожиданная разлука…

На семинар приезжает из Ашхабада Михаил Шалаев — давнишний друг Лукина. Женя собирается встречать его в аэропорту Симферополя. Наши попытки отговорить Евгения от этой поездки («Чай не маленький, сам не заблудится») результата не приносят. Становится ясно, что этот вечер придётся провести без песен Лукина…

Огромные хлопья снега неспешно ложатся на пальмы, проплывают в свете фонарей. Красиво! Но недаром говорят, что любая медаль имеет и оборотную сторону. Из-за снегопада закрыт перевал, и Лукин с Шалаевым вынуждены коротать ночь в аэропорту в кампании с каким-то морячком. До Ялты добираются только к вечеру следующего дня, изрядно уставшие. А наутро события начинают развиваться по весьма неожиданному сценарию…

Проснувшись по своей привычке к обеду и выбравшись из номера, встречаю страшно весёлого Логинова, который рассказывает следующую историю: «Захожу к Лукину с Шалаевым (Слава ходил в номер Жени, как на работу, дабы с выражением прочитать очередные страницы рукописи «Многорукого бога Далайна» и выслушать очередную партию оценок и замечаний — буде и такие возникнут). Не успели разговор начать, дверь распахивается, по-хозяйски входит какой-то морячок. “Здорово, мужики! — и оценивающе оглядывает номер. — А что, у вас неплохо. Я поживу денька два-три. Утюг есть?” Выпрыгнул из своих клёшей, натянул трико Шалаева… Вижу — ребята дар речи потеряли. Нужно что-то делать. Поскакал к тебе, но сообразил, что ты спишь, а шефа будить — себе дороже. Навстречу Звягинцев. Я к нему: “Вася, сыграй роль директора ВТО, выручи этих интеллигентов несчастных!” Тот меня выслушал. “Без проблем”, — говорит. Возвращаемся в номер, морячок уже штаны выгладил, ботинки начистил, отдыхает. Звягинцев номер шагами измерил, потом строго так спрашивает: “И как, товарищи, работа над рукописями идёт? Активней трудиться нужно, мы сюда не бездельничать приехали!” Потом на морячка воззрился, глаза нехорошо прищурил: “А вы почему, товарищ матрос второй статьи, не по форме одеты? Что у вас за ремень?” Короче, выставил этого прохвоста».

Посмеиваясь, доходим до номера Лукина. Ехидно осведомляюсь, как зовут их незаконнорожденного: Шалай Лукич или Лука Шалаевич? В ответ — сдавленный стон.

За обедом администратор столовой сообщает: «А к вам ещё один участник приехал». — «Кто?» — «Анатолий Павлюк». Что за Павлюк? Не знаю такого. Может, Людмила пригласила, а я запамятовал? Или кто из крымчан? Но и Козинец, и Иваниченко разводят руками. «А как он выглядит?» — «Да молоденький такой морячок…» Ах ты, зараза! Мимоходом даю втык Жене с Мишей: объесть нас конечно прохиндей не объест, но черт бы его знал, что он ещё выкинет… Народ веселится, обсуждая ситуацию.

Ужин. Спускаюсь из столовой и натыкаюсь на весело насвистывающего моряка. Уж не этот ли? «Молодой человек, представьтесь». Тот гордо: «Я участник писательского семинара!» — «Странно. Семинар провожу я, но вас не знаю». Заюлил: «Понимаете… Я… Меня Лукин с Шалаевым персонально пригласили…» — «А-а. Вы подождите их на крыльце. Они сейчас подойдут».

Покуривая, стоим в сторонке. Морячок топчется у дверей столовой. Настырный… Наконец от жилого корпуса доносится зычный голос Логинова, рассуждающего, кажется, о вкусовых достоинствах чавги. Компанию ему составляют Миша с Женей. Мимоходом сообщаю: «Вас там “незаконнорожденный” ждёт…» — «А-а-а!..» — Шалаев с рёвом устремляется к столовой. Лукин, подхватив валяющийся на газоне дрын, поспешает за другом.

В прекрасном рассказе Николая Самохина «Опасный возраст» есть фраза: «Моряк бежал легко и пружинисто, закусив поблескивающей фиксой ленточки своей флотской бескозырки». Бескозырки у Павлюка не было, но улепётывал он с удивительной скоростью. Писатели, измождённые сидячим образом жизни и отсутствием физических упражнений, догнать его не сумели, несмотря на все старания. Возвращаются, переругиваясь. Шалаев ворчит: «Стоит с тобой связаться, и обязательно влипнешь в какую-нибудь историю! Этого “незаконнорожденного” нам теперь в ВТО до скончания века не забудут…»

Век закончился. Несколько лет мы работали с Михаилом вместе, в редакции журнала «Филателия». Бывали случаи, когда (по разным причинам) тот или иной материал неудобно подписывать фамилией реального автора. На этот случай существовал редакционный псевдоним. Угадайте с трёх раз, какой? Правильно — Анатолий Павлюк!

Началось всё ещё в 1988-м. Сидим кампанией в «ледяном доме» на семинаре в Днепропетровске (о нём расскажу в другой раз). Одного стакана не хватает. Игорь Пидоренко берёт крышку от мыльницы, решительно ставит на стол: «Наливай сюда!» — «Ты что, Игорёк?» — «А что? Она чистая, мылом не пахнет». На следующий вечер ситуация повторяется, только пользоваться мыльницей пришлось кому-то другому. Постепенно это вошло в традицию, даже непьющий Логинов причастился из переезжающей с семинара на семинар мыльницы-рюмки. А в Ялте эту историю услышал Сергей Александрович Снегов и потребовал: «Давайте сюда эту мыльницу. Как это так — все фантасты страны из неё пили, а я — нет? Непорядок!»


Статья написана 23 сентября 2012 г. 00:17

Меня уже спрашивали, почему я перестал публиковать историю создания книг ВТО МПФ. Во-первых, год выдался достаточно суетный — одно оформление пенсии чего стоило, а во-вторых, признаюсь честно: обленился. Но обещаю исправиться. Для начала — несколько историй многолетней уже давности.

Тот самый Кучурганский лиман

Летом 1995-го в Днестровске, на берегу Кучурганского лимана проходил последний семинар ВТО МПФ. Собственно, семинаром он был только для местного "молодняка" — их творчество обсуждали, что-то советовали, указывали на бросающиеся в глаза ошибки. Взбодрились и приднестровские писатели — для них возможность встретиться с коллегами из других теперь уже стран — нечастый праздник. Поскольку мероприятие оплачивала местная власть, было организовано несколько выступлений перед народом. В целом же, для ветеранов ВТО это была ещё одна возможность встретиться, перемежаемая экскурсиями, ненапряжными делами и отдыхом.

Первые участники семинара уже приехали и поселились в Тираспольской гостинице «Дружба». Вечером засиделись за разговорами, спать легли поздно. Едва рассвело — звонок в дверь. На пороге — взъерошенный и испуганный Женя Обухов: «Трускиновскую в Кучургане сняли с поезда! У неё визы нет. Лукин из солидарности с ней остался. Выручать надо!» Пытаясь продрать глаза, бормочу: «Кого выручать? Этих? Ничего с ними не случится. Явятся, как миленькие…» Наконец более-менее просыпаюсь, приглашаю Обухова в кухню, умываюсь. Прикидывая, что можно предпринять, ставлю чайник на плиту и тут — опять звонок. Лукин и Трускиновская. Глазки у Евгения Юрьича довольно поблёскивают, похоже, уже успел «принять». «Где это ты умудрился в такую рань?» — «Понимаешь, сговорились с таможенником, у которого смена закончилась, что он нас с собой в Тирасполь прихватит. Не за так, конечно. По дороге мужик интересуется, почему я с гитарой. Ну, спел я ему несколько “русскоязычных песенок”… Он в Тирасполе у Дома Советов остановился, попросил подождать минуту. Принёс бутылку, деньги вернул, долго извинялся, что часть из них на эту самую бутылку потратил — за смену, мол, сегодня ничего не заработал. Выпили за Приднестровье, за мои песни. Вот и всё».

Заселяемся в профилакторий Днестровской ГРЭС. Администратор просит: «Подходите в том составе, как будете жить в номерах. Называйте фамилии. Кто в трёхместный?» Художник Петя Павлик, послушно произносит свою фамилию. За ним — журналист Дима Кондратович. Последним представляется заместитель директора ВТО МПФ Андрей Муссуров. «А где ещё двое? — поджимает губы строгая тётя. — Вы ведь остальных задерживаете!» — «Не понял…» — теряется Андрей. «Что тут непонятного? — фыркает администратор. — Одного я записала: Павел Кондратьевич Муссуров. Где ещё двое?»

Оказывается, Чадович страшно боится насекомых. Прибегает вечером, глаза вытаращены: «А-а-а! Ты куда нас заселил? Уеду!!! Здесь тараканы!..» — «Какие тараканы? Ты что придумал?» — «Вот! Вот! По шторам ползают…» — «Коля, успокойся. Это не тараканы, а жужелицы. У них сейчас лёт. Они абсолютно безвредны. Да и вообще относятся к другому отряду. — Ловлю жука, подношу к Колькиному носу. — Видишь?» — «А-а-а-а!!!»

Брайдер почему-то взъелся на… одну из участниц семинара: «Задолбала! Оттрахал бы её кто-нибудь, что ли? Ящик коньяка поставлю!» Утром идём на лиман. Пляж выглядит так, словно на нём ночью картошку сажали. Недовольно бурчащий Брайдер разравнивает песок, готовя себе ложе. «А это ещё что такое? Хм… Часы… Золотые… Женские». Та самая участница семинара: «Ой, это мои!» Устроившийся рядом с ней… другой участник семинара густо краснеет… А коньяк ему Юра так и не отдал. Через какое-то время этот самый участник семинара попытался получить его с Чадовича, но услышал в ответ: «Я-то тут при чём? Юрка обещал, с него и требуй…» А ещё соавтор…

Одна весьма назойливая «поэтесса» пристаёт ко всем с просьбой оценить качество её стихотворений. Интеллигентно отговариваемся невероятной занятостью. Наконец она нарывается на Лёву Вершинина, озабоченного личными проблемами, а посему разочарованного в жизни и готового р-резать правду-матку. «Более кривых и противных ног, чем у тебя, я ещё не встречал», — доверительно сообщает он, глядя на стихотворицу. «А-а-а…» — «Это ещё не всё, — сурово завершает Лев Рэмович. — Стихи твои ещё страшнее!»

Выступаем в колхозе. Открытая эстрада, сельские труженики разместились на скамейках. Обычно выступление перед этой категорией слушателей проблем не вызывает. На сей раз что-то не так: шушукаются, переглядываются, как-то оценивающе рассматривают нас. Что за притча? Продолжая говорить, исхитряюсь незаметно оглядеть себя, потом ребят — может быть, у кого-нибудь с одеждой неполадки? Разгадка приходит сразу: Витман-Логинов, распушив бородищу и мудро щурясь, сидит под громадным портретом Карла Маркса. Необычайное сходство двух выдающихся личностей видно невооружённым глазом.

В песке пляжа, на котором мы проводим немалую часть времени, порой попадаются острые осколки кремня. Андрей Муссуров, регулярно ошивающийся с археологами, утверждает, что это сколы, оставшиеся после изготовления каменных топоров, рубил, наконечников стрел и прочей, архиважной для предков утвари. Брайдер под палящим солнцем с сопением ползает по песку, разыскивая образчики, подтверждающие редкое трудолюбие наших пращуров. Попытки Чадовича помочь отвергает в резкой форме: «Уйди…» Набрал уже добрую пригоршню. «Юра, да зачем они тебе?» Поднимает распаренную, но страшно довольную физиономию: «Интересно!»

Трускиновская никак не может забыть свои «пограничные проблемы». А ну как опять хохлы привяжутся? Во избежание решаем переправить её на лодке через лиман прямо на территорию Украины, а дальше ей виза не нужна. Лукин (солидарность — великая вещь!) тоже готов на нелегальный переход границы, хотя он-то может кочевать в соседнее государство и обратно без каких бы то ни было проблем. Поскольку останавливаться в Одессе ребятам предстоит у Вершинина, выбора у Лёвы нет — приходится присоединяться к коллегам. Плетётся к лодке и ворчит: «Почему я, видный, можно сказать, политический деятель, должен пробираться в ридну неньку, как контрабандист какой-нибудь?» Успокаиваем его: «Не переживай, вице-мэр! В жизни любой опыт может пригодиться. Никто ж не знает, как тебе это государство придётся покидать…»


Статья написана 21 ноября 2011 г. 23:16

Сегодня из Новосибирска сообщили, что 19-го ноября скончался Владимир Ильич Клименко — надёжный друг, участник многих семинаров ВТО МПФ, хороший писатель, автор многих фантастических произведений ("Конец карманного оракула", "Калинов мост", "Петля Анубиса", "Город Зниич" и др.). Светлая ему память...


Статья написана 7 ноября 2011 г. 16:33

15 ноября в помещении Новосибирской писательской организации состоится вечер, посвящённый 100-летию со дня рождения Михаила Петровича Михеева. Начало (ориентировочно) в 17.00. Уточнить информацию можно после 10 ноября по телефону в Новосибирске 227-09-68 у Шалина Анатолия Борисовича. Приглашаются все любители творчества Михаила Петровича и хорошей фантастики.


Статья написана 2 ноября 2011 г. 18:21
Размещена также в рубрике «Как издавали фантастику»

2. «Помочь можно живым». Вообще-то, поначалу мы планировали все наши сборники называть «Румбы фантастики», присваивая каждому порядковый номер. Но оказалось, что в таком случае издание переходит в категорию «альманах», а для этого нужны очередные разрешающие бумаги… В общем, на эту вполне разумную идею мы плюнули. Тем более, что и с изданием дело опять застопорилось. Причём, основательно. Всё замыкалось на издательстве, вернее, на его отсутствии. «Новосибирское книжное» от нас шарахалось, как чёрт от ладана, и мы с Ярушкиным рванули в местное отделение издательства «Наука». Там к фантастике относились достаточно благосклонно, в газете «Наука в Сибири», как я уже упоминал, регулярно выходила фантастическая страничка, да и начальство было наслышано о наших первых шагах и относилось к ним весьма лояльно. В общем, взяли мы с Сашей подмышку подборку рукописей и поехали в Академгородок. Добирались почему-то через Шлюзы (кто в Новосибирске бывал, затейливость выбранного маршрута поймёт), потом долго шли пешком, строя по дороге грандиозные планы. Приняли нас и вправду приветливо, сборник взяли «на рассмотрение», пообещали быстренько ответить… Не обманули — ответ и вправду пришёл быстро, но… Совсем не тот, на который мы рассчитывали. У издательства «Наука», мол, свои цели и задачи, фантастика к ним напрямую не относится, а посему… В общем, вежливое «бла-бла-бла», я подобные отписки к тому времени и сам нашустрился писать, не напрягая мозговые извилины.

Ситуация складывалась идиотская. Первые «Румбы» реально маячат на горизонте, рукописи есть, какой-никакой опыт мы уже поднакопили, деньги тоже вот-вот появятся, а сделать ничего не можем. Госкомиздат СССР, правда, замышлял создать издательство нового типа, и помощь нам работавший там Леонид Васильевич Ханбеков твёрдо пообещал, но ведь это когда ещё будет…

Головы мы ломали крепко и вместе, и по отдельности, но так ничего и не могли придумать. И вот как-то поздней ночью (для раздумий, не спать — полезно) меня осенило: а почему бы не обратиться в «Молодую гвардию»? Посоветовался с Ярушкиным, прикинули и так, и сяк… Вроде бы, надежда есть: именно «МГ» проводила семинар в Новосибирске, книги по его итогам в план включены, да и отношения с руководством издательства у нас сложились неплохие — в советах, во всяком случае, не отказывают и поддержку, если могут, оказывают…

А тут и шанс появился: то самое совещание об уровне «молодогвардейской» фантастики (я туда всё равно должен был ехать, как один из рецензентов). Оказавшись в Белокаменной, мчимся к Раисе Васильевне Чекрыжовой — она тогда работала заместителем главного редактора «Молодой гвардии» и курировала, в частности, выпуск фантастики. Вспоминать о ней без тепла невозможно! Человек редкостной энергии, обладала Раиса Васильевна прекрасным литературным вкусом, и позицию свою отстаивала твёрдо, на любом уровне. Но наша идея её поначалу озадачила. Помню это хорошо, потому что первая реакция Раисы Васильевны показалась мне неожиданно… прохладной, что ли. Пообещала достаточно неопределённо: «Нужно подумать…» — потом все же пояснила: «Честно говоря, не знаю, как воспримет это руководство, и как его убедить, тоже пока не знаю…» В общем, на совещание пошли мы не в самом радужном состоянии духа. Но шанс выпал именно там! Вообще-то это событие (совещание по фантастике «МГ») заслуживает отдельного рассказа, но нужных документом под рукой сейчас нет, искать их неохота, да и цель этого «мемуара» несколько иная. Дело в том, что практически все выступавшие на совещании говорили о необходимости поисков новых форм работы — время было такое: кто-то «перестраивался» на деле, кто-то — на словах, но говорить об этом считалось одним из правил хорошего тона. Естественно, что в фантастике и её издании тоже было, что улучшать и совершенствовать. Уловив общее единение по данному вопросу, я безжалостно выдрал листок из какой-то книги, которую бережно лелеял на коленях Ярушкин (кощунство, но что поделаешь?) и отправил Раисе Васильевне записку, в коей поинтересовался, не стоит ли огласить нашу затею публично? Записку эту я по сей день бережно храню в своём архиве. Пониже моих каракулей рукой Чекрыжовой чётко выведено: «Думаю, можно!». Дабы не растекаться мысию по древу, отмечу, что выступление моё понравилось представителям ЦК ВЛКСМ, Госкомиздат СССР идею нашу решительно поддержал, а руководство «МГ» не усмотрело оснований отклонять инициативу пишущей молодёжи. Наверное, не всё было просто, но Раиса Васильевна никогда мне об этом не рассказывала. Просто сообщила через месяц с небольшим, что решение принято, и ВТО МПФ создаётся… А значит, мы могли полностью отдаться тому, к чему так долго стремились, — книгоизданию!

Первой книгой, которую мы планировали отправить в «производственный процесс» под флагами «Молодой гвардии», был сборник «Помочь можно живым», значившийся в нашей бухгалтерии как «Румбы фантастики»-2 (именно его мы с Сашей некогда безрезультатно носили в издательство «Наука»). Но, похоже, над книгой этой висел какой-то злой рок. После редактуры-корректуры, в конце 1988 года она отбыла в Омскую областную типографию, быстренько была набрана и неожиданно намертво застряла. Чуть не через полтора года нам удалось выцарапать-таки набор и перевезти его с берегов Иртыша на брега Волги — в Казань, а сигнальный экземпляр увидел свет и вовсе 1 августа 1990 года… Таким образом, 2-я составленная нами книга, обратилась в 39-ю, став за это время настоящей «притчей во языцех»… Правда, подсластить пилюлю истомившимся авторам, я немного сумел — «Помочь можно живым» была выпущена тиражом в четверть миллиона экземпляров. Три массовых тиража, а значит, гонорар за авторский лист составлял 2400 ещё полноценных советский рублей…

Каких-либо проблем при составлении этого сборника не упоминаю. Лёня Шувалов, я и Ярушкин поспорили немного и быстренько пришли к «консенсусу» (ещё одно модное тогда словечко).

Открывает книгу статья Геннадия Прашкевича «Конец пятидесятых: письма И.А. Ефремова». Публиковалась она неоднократно, на мой взгляд, представляет немалый интерес и сегодня.

А раздел «Семинар» сформирован, в основном, по итогам всё той же новосибирской встречи молодых (тогда ещё) писателей, проведённой в 1987-м году.

Заглавная повесть «Помочь можно живым» — лучшее из того, что я читал у Александра Бачило. Напряжённый и логичный сюжет, образы героев жёстко прописаны. Есть что-то в стилистике от братьев Стругацких, но ни о каком подражании, по-моему, речи идти не может. Связана с этой публикацией повести одна достаточно забавная история. Дело в том, что Полифем (человек, переживший ядерную катастрофу, один из её виновников) по замыслу автора в конце произведения должен был погибнуть (сердчишко не выдерживало у бедолаги). Нам его смерть показалась искусственной и ненужно-мелодраматической. Посему, сломив сопротивление Бачило, Полифема мы оставили жить… «Помочь можно живым» переиздавалась в книгах ВТО МПФ ещё трижды, и Саша упорно пытался отправить этого героя на тот свет, однако, на том или ином этапе подготовки рукописи эти попытки обнаруживались, решительно пресекались, и Полифем, в полном соответствии с названием повести оставался живым. Кажется, только в книге, вышедшей в «Библиотеке советской фантастики», автору удалось-таки его ухайдакать…

Повесть Александра Бушкова «Дети тумана» в середине 80-х уже публиковалась в каком-то журнале. Нам она понравилась. Не самое лучшее, на мой взгляд, из написанного молодым Бушковым, но сделано всё очень добротно: сюжет держит внимание, мир прописан достаточно рельефно, замысел автора чётко выражен, но и для читателя оставлена возможность сделать свой выбор.

Два сказа, представленных в книге, и сегодня читаются с интересом. Они достаточно разные: «Золотые листья» Владимира Галкина написаны в бажовской традиции, а «Онегина звезда» Таисии Пьянковой ближе к НФ. Думаю, любой любитель хорошей литературы отметит и необычный, сочный язык, которым написаны эти сказы. Правда, мне кажется, что в «Золотых листьях» сюжет развивается слишком уж неторопливо (возникает у меня ощущение затянутости), а в «Онегиной звезде» несколько торопливо выписана концовка. Но это всего лишь моя точка зрения, помню, к примеру, что Медведев и Грушко ценили «Онегину звезду» очень высоко.

Рассказ Елены Грушко «Рыбка» оставлял у меня (и оставляет) чувство неудовлетворённости. Удачные пейзажные зарисовки, чётко намеченные характеры персонажей и… Не совсем внятная концовка — такое ощущение, что автор почему-то заторопился поставить точку.

Зато рассказ «Пришедший снять заклятие» Андрею Дмитруку удался. Андрей вообще работал в те годы очень профессионально (что он пишет сейчас, к сожалению, не знаю). Вот и на сей раз автору удалось прописать мир, создать внутреннее напряжение текста. Несколько смазывает, пожалуй, впечатление определённая декларативность и поспешность в концовке.

«Остановку в пути» Леонида Кудрявцева ценил и ценю высоко. Никому так не удавалось описать вроде бы сюрреалистические, нелепые миры, в то же время подчиняющиеся своей логике, своим законам — своим и в тоже время понятным читателю. И языковые находки автора откровенно меня радуют.

Рассказы Татьяны Мейко «Ты веришь в легенды о людях?», Ольги Новикевич «Директор зоопарка» и повесть Евгения Носова «Землёй рождённые» близки по замыслу. «Что делает человека человеком?» Пожалуй, это главный вопрос, на который ищут ответ авторы. При этом каждый — по-своему. Нотка антиутопии у Мейко, элементы сатиры у Новикевич, НФ-традиции у Носова. По-моему, вполне добротные произведения (правда, на многое и не претендующие). Стоит, пожалуй, напомнить, что для Мейко и Новикевич эти рассказы были одними из первых, «пробой пера», как любят выражаться некоторые критики.

Цикл «Сейвер» Игоря Пидоренко, по-моему, очень хорош. Идея оригинальна, с языком у автора никогда проблем не было. Жаль только, что Игорь так и не использовал заложенный в «Сейвере» потенциал полностью, ограничившись несколькими рассказами (в сборнике «Помочь можно живым» опубликованы «Настоящее дело» и «Побег вдвоём»).

И «Трудный случай в практике» Бориса Руденко времени не подчинился — по-прежнему читается с интересом. Причины, на мой взгляд, две: выпукло описанный мир планеты горгон и положение, в котором оказались герои — неожиданное, но, увы, вполне жизненное. Как поступить в подобной ситуации? Сразу и не ответишь…

«Ель» Гавриила Угарова — стандартный НФ рассказ, спасает его национальный колорит да точно рассчитанная толика лиризма.

«Молибденовые дети» Виктора Хатунцева привлекли тогда наше внимание тем, что это была одна из первых в те годы антиутопий и неожиданно поданным изменением образа героини, понявшей, что разум — это далеко не всё, что нужно человеку для счастья. Ну а недостатки повести лежат на поверхности. Дело в том, что её автор — журналист (тогда он работал в газете «Правда»). Отсюда и недостаточная психологическая прописанность образов и ненужная, порой, скороговорка. Тем не менее, думаю, что интерес «Молибденовые дети» представляли и представляют.

Относительно повести в рассказах Олега Чарушникова «На “Олимпе” всё спокойно» определённые разногласия у нас были. Точнее — споры. Нет, написан текст добротно, и в памяти держится долго. Но я не был уверен (да и сейчас сомневаюсь), проходит ли он по ведомству «фантастики». Участвуют в повести герои Древнегреческих мифов — и всё. Юмор — да. Элементы сатиры — да. Но фантастика? И у Медведева (ответственный редактор сборника) были такие же сомнения. Но нас — двое (да и не было у нас явного отторжения текста), а за публикацию стояли трое: Шувалов, Ярушкин и Прашкевич (редактор книги). Поскольку рецензенты заняли благожелательный нейтралитет, большинство победило.

Ну и раздел «Юность жанра». Появлялся он в сборниках ВТО МПФ нечасто, был предназначен для публикации намертво забытых произведений. В сборник «Помочь можно живым» включена повесть Порфирия Инфантьева «На другой планете». Её достоинства и недостатки достаточно точно определены в предисловии Юрия Медведева. Сейчас на «Фантлабе» идёт спор на тему «Нужно ли читать старую фантастику?» Мы для себя ответ на этот вопрос нашли давно. Должно! Конечно, если ты действительно хочешь разбираться в фантастике, знать её историю и в конечном итоге, более обоснованно оценивать написанное сегодня. Кстати, вклад Юрия Михайловича в дело возвращения читателю накрепко (и часто — незаслуженно) забытых произведений переоценить трудно.

Ну и общее впечатления от сборника, перечитанного 22 года спустя. По-моему, эта книга удалась нам лучше, чем первые «Румбы фантастики».


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 [11] 12  13




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 79

⇑ Наверх