Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «пан Туман» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 18  19  20

Статья написана 12 июня 2018 г. 22:36
Размещена также в рубрике «Рецензии»

You are my imbecile, my idiot lover

I am the one you want, unlike the others


Зарубежные авторы фэнтези редко обращаются к отечественному фольклору, те же, у кого подобные обращения не ограничиваются Бабой Ягой, и вовсе наперечёт. Вспоминается Кэролайн Черри с её "Русалкой", первые два тома которой вышли в середине 90-ых, из недавних — "Тень и кости" Ли Бардуго, непереведенный (пока ещё непереведенный) роман Кэтрин Арден "The Bear and the Nightingale" и "Бессмертный" Кэтрин Валенте.. "Бессмертный", который в этом ряду стоит особняком, потому что Валенте, в отличие от других, не заимствует антураж, персонажей или сюжетные ходы, а взаимодействует с первоисточником куда более сложным образом, одновременно и сохраняя сказочный канон, и безжалостно деконструируя.

История Марьи Моревны начинается не в "некотором царстве, в некотором государстве" — это Россия, начало ХХ века, Петроград, где-то между Февральской и Октябрьской. Там, на улице Гороховой стоит длинный дом, где у окна маленькая Марья разглядывает птиц — одна из них должна слететь с ветки, удариться оземь и, обратившись прекрасным молодым человеком, постучать в двери дома Марьи Моревны. Так вышли замуж её старшие сестры, и так думает выйти замуж Марья — чтобы потом, разумеется, жить долго и счастливо. И желательно не здесь, ибо Петроград девочке не нравится, он лишен всего необычного, всего волшебного. Марья же видит птиц-оборотней, меряет шагами ставший изнутри больше, чем снаружи дом, проходит на собрание комитета домовых (без преувеличения, лучший момент в книге). А ещё она — дочь двенадцати матерей. Впрочем, тут ничего сверхъестественного, банальное "уплотнение".

Поначалу "Бессмертный" ловко прикидывается сказкой, мрачноватой, пугающей, а порой и откровенно психоделической. Марья Моревна покидает постылый мир людей, перебирается вместе с приехавшим за ней Кощеем на остров Буян (который давно уже не остров, ибо кощеев брат и Царь Смерти Вий убил море вокруг), выполняет три испытания... Валенте — прекрасная писательница, у неё затейливый, наполненный — но не переполненный! — метафорами слог и своеобразный для русского читателя взгляд на знакомых персонажей. Не обходится и без лёгкой "клюквы". Здесь все, даже бесы — особенно бесы — величают друг друга "товарищ" и всячески демонстрируют верность идеям Партии (из-за этой "революционной" риторики иногда возникает неиллюзорное сходство с Масодовым), а Кощей перечисляет среди своих сокровищ икру, водку и свёклу, "красную как гранат". Касалось бы, читай да удивляйся полёту авторской фантазии, наполняясь ей, как стакан в блестящем серебряном подстаканнике с профилем Папы Ленина наполняется горячим ароматным чаем, да потом пиши отзывы, где восторженные эпитеты соединяются в цепи, а стилизация вышагивает по ним на мягких лапах. Однако...

Однако, сказка сказывается скоро, роман же вынужден продолжаться дальше. И вот здесь скрываются два главных недостатка "Бессмертного". Во-первых, без сказочной "подпорки" текст у Кэтрин Валенте оплывает, теряя привлекательность. Выполнила Марья Моревна три испытания, добилась замужества с Кощеем бессмертным — остается только война, и только любовь. Но война, что Царства Жизни с Царством Смерти, что подоспевшая в мире людей Великая Отечественная, разворачивается фоном, а любовная линия откровенно слаба. Марья Моревна мечется от Кощея к "неожиданно" появившемуся в её жизни Ивану и обратно. Наблюдать за метаниями малоувлекательно, потому что Марья и Кощей выписаны автором хоть и ярко, но совершенно плоско, никакая готическая парафилия им объема не добавляет, а Иван — и плоско, и тускло, заурядным юным амантом, которому толком ничего не досталось, ни девиаций, ни подвигов. Во-вторых, трудно определить, на какую полку "Бессмертного" ставить, к жанровой литературе или книгам "посерьезней". Язык, образы, интонации намекают, что это не очередное развлекательное чтиво на пару вечеров, а куда более глубокое авторское высказывание, не случайно многие поспешили увидеть в нем феминистическую ноту. Но когда дело доходит, чтобы из деталей и символов оное высказывание выявить, получается, мягко говоря, немного не то, что ожидалось. Не история о выборе и последствиях (Марья Моревна), не история о неизбежности преопределенного (Кощей), и даже не деконструкция в духе Анджелы Картер, а объемная и затейливая метафора... семейной жизни. Без особого феминизма даже. Мы же привыкли к тому, что даже волшебная сказка — не просто волшебная сказка. И это расстраивает больше, чем водка в сокровищнице Кощея или настойчивая тяга Марьи Моревны к бондажу.




В комнате без окон поднялся холодный ветер. Он набирал силу, ходя по кругу, как скаковая лошадь, кружась и кружась, вороша карты и планы, вызывая мурашки на коже, дуя сильнее и быстрее, пока не завыл, набросившись на Марью Моревну, на Кощея и на Бабу Ягу без разбора, хватая их за одежду, волосы, сбивая дыхание. Кощей поднял руки, чтобы загородить свою новую жену. Баба Яга закатила глаза.

– Черт, – сказала она коротко, и ветер прекратился, оставив вместо себя белое молчание.

В комнате стоял некто, кого раньше не было. Его черные волосы спадали до пола. На нем была длинная серая ряса, а грудь сияла россыпью серебряного света, похожей на звезду. Веки его, такие длинные, что покрывали все тело, как епитрахиль, ресницами мели по полу. Он выставил вперед руки, протянув к ним длинные бесцветные пальцы.

– Поздравляю с бракосочетанием, брат, – проскрежетал он.


Статья написана 28 декабря 2017 г. 11:59

Напарница

Автор долго запрягал, а когда поехал, оказалось, что это обзорная экскурсия по миру Дикого запада. Или «Миру Дикого запада?» Сериал я не смотрел, но по концепции очень похоже. Только здесь больше крови и меньше осмысленности. Например, я так и не понял, зачем подписываться на эпизод, если ты не звезда — шансы словить дырку в организме гигантские, чего нельзя сказать о шансах разбогатеть и прославиться.

Вторая большая неудача — сам герой. «Неотёсанный лоботряс из Орехова-Зуева» — это не характеристика, а сразу бадибэг, кому интересен такой персонаж? К тому же автор не потрудился прописать ему… да ничего, если разобраться. Герой проматывает экранное время в салуне, потихонечку пьёт, играет по мизеру, иногда совершая вылазки к фронтиру — но не из какой-то необходимости, а потому что так надо. Он вялый, апатичный и начисто лишен хоть какой-то харизмы, если бы я смотрел сериал с этим парнем в главной роли — дропнул бы на первой серии. Дана на его фоне выглядит получше, уверенно пробивая себе дорогу на первые места, но в финале автор зарезал и её.

Тему не завезли. Если за игру ещё как-то можно считать эпизоды, то Джонни и Дана — ни разу не соперники, ни противостояния, ни противопоставления между ними нет.

Ноктюрн

Городское фэнтези с неплохим потенциалом, львиную часть которого обеспечивают Адонайтис и Пёс — флёр готического обаяния этих двоих сохраняется несмотря ни на что (хотя в финале автор объявил их родственниками, чем, на мой взгляд, впечатление от персонажей несколько смазал). Сама история простенькая, но визуально очень сильная — как раз тот случай, когда использование штампов идёт не во вред, а наоборот — помогает тексту стать более зримым, выпуклым. Финальный твист хороший такой, неожиданный, но в рамках рассказанной истории логичный. Есть зачатки работы с языком и композицией. Последнее радует неимоверно, а то большинство рассказов прямые как селедка.

Из недостатков отмечу не вполне удачного протагониста (поначалу он выглядит глуповатым и истеричным — чересчур глуповатым и истеричным). История развивается сумбурно. Диалоги — просто оторви и брось. Да и игра с Серой Дамой в кости одним дайсом — да ещё банальным 1д6! — выглядит как-то… несерьезно.

Игра и соперники — в наличие.

Сомния

Вот тоже хорошо, но не дожато. До определенной степени колорит восточно-европейского стимпанка отвлекает внимания, но когда к нему привыкаешь, становится заметно, в этот раз истории тоже недодали глубины. И ведь есть«углубиться», сомнии потенциально очень интересная тема, которую можно развивать и развивать. И мир вокруг вырисовывается завлекательный. Честно скажу, мне было бы просто жалко отдавать столько всего вкусного для одного рассказа, а автор, автор молодец, не поскупился.

Из более мелких придирок — кирасы и опиумные войны были немного раньше чем цепеллины и эксперименты Теслы с электричеством (тут, наверное, много — стоит накинуть несколько лет для постановки теслаганов на массовое производство). В финале отчетливо чувствуется привкус ванилина, герой как-то выкрутился из ситуации, из который по всем статьям выкрутиться не должен был — причём без потерь.

Оба критерия темы явлены, хотя игру мне хотелось бы видеть более сюжетообразующей.


Тэги: ФЛР-14
Статья написана 27 декабря 2017 г. 00:38

Утро немного растянулось, но вот вам для затравочки.

Хип-хоп батл и система Штаниславского

Тот случай, когда за деревьями леса не видно. Придуманный автором конфликт толкиновских эльфов и вполне себе земных людей перетягивает внимание, заставляя гадать, при чём тут толкиновские эльфы? Хотя гадать надо было, почему эльфийского паренька в человеческом интернате не особо били, ведь война, вроде как, ещё идёт. Стоило бы этот момент как-то прояснить, потому что на директиву сверху такое не спишешь. Ну, и почему вдруг люди-технологи перешли на закаливание зекальных триплексов в крови слепых девстевнниц, но это уже мелочи.

История стереотипная, от избиения в туалете до пробуждения магических способностей при угрозе ближним — всё это мы уже видели и видели не раз. Единственный, на мой взгляд, удачный момент, как автор обыграл хип-хоп батл — вышло свежо и интересно. Но надо было дать Тиму немного активности, а Андрею — переживания, момент-то кульминационный. И отобрать у Циклопыча перегар. Каких размеров облако выхлопа у сторожа, он явно не в двух шагах дрыхнет?

В целом, не могу сказать что история плохая. Но и назвать её хорошей — тоже. С темой тоже есть проблемы. Если игра — хип-хоп, то Тим никак не соперничает со своим оппонентом. Если соперники — мучители-взрослые и дети, которые несмотря на войну, «своих не бросают», то нет уже игры.

Цвета и Силы

Судя по объему, тут у нас гость из внеконкурса. И вот объем-то играет против рассказа. Сама история хороша — виртуозный игрок, которому тесно среди людей, всю жизнь ищет достойного соперника, всю жизнь разочаровывается, пока наконец не уходит играть с какой-то надмировой силой. Моё уважение автору, что не стал брать «готовые» игры, а придумал — ведь придумал же? — свою. Но насколько радует наполнение, настолько печальна реализация. Текст нужно резать, резать и резать. Или как-то стилистически разнообразить, но всё равно ужимая. Потому что он своей небрежной монументальностью давит и игру, и историю, и Ауринга с читателем.

Cоботы

Ещё один вариант бесконечной истории о контакте. Человечество в игре вытягивает из пушистых Нострадамусов прогнозы будущего, с помощью которых ведёт войну. Написал это, и логика рассказа немедленно затрещала… Ладно, спишем на то, что Земля находится на грани поражения, отчего там готовы хвататься за любую соломинку. Тогда другой вопрос — почему соботы перестают играть в го? Ведь таким образом они провоцируют главного героя. Уязвленный, он начинает рыть носом землю и раскапывает ужасающую истину — оказывается, война дело лапок тех самых Ностадамусов. Теперь, внимание, вопрос третий и главный — зачем соботам это понадобилось? Они в состоянии отбирать вариации будущего, да и без этого несложно предположить последствия. У меня нет ответов на это, надеюсь, есть они у автора. Но раз уж он не счёл нужным поделиться…

Пара более мелких придирок — у военных начальник всё же носят конкретные звания (и он Полкан, скорей всего, а не Палкан), на объекте кто попало ворота базы не подпирает и… Стоп, а почему соботы с Каспарянцем жульничали, а?

Зато игр множество, и соперников хватает — земляне и зинтане, земляне и соботы.

Задраил люки и лёг на дно

Когда автор в первом же абзаце вытряхнул мне на голову Петрова, Ковалева, шефа и Алю, а потом ещё Егора и Шурика, я понял — легкой прогулки не предвидится. И, разумеется, как в воду глядел.

У рассказа огромные проблемы с логикой. Андроида-охранника двухметрового роста лупят по голове. Во-первых, зачем ему в голову всовывать те функции, которые есть у человека? Во-вторых, раз уж всунули, могли бы титановой панамкой прикрыть, он же охранник, то есть должен удар держать. Ладно, недоработка, заводской брак, или злоумышленники ему заранее болгаркой затылок шлифовали, пока он от сети заряжался. Но буквально через пару страниц у несчастного андроида голову не то что пробьют — отпилят! И он никаких неудобств не выказывает, только разговаривать не может.

Понятно, что автор хотел рассказать историю про верного андроида и нехороших человеков. И рассказал. Но очень небрежно и сумбурно. Можно было погуглить и выяснить пишется «Чубакка» (вот так) и обосновать, почему Чубакку все зовут Шурик.

Игра в тексте присутствует, но играющие в неё Егор и Чубакка-Шурик ну никак не соперники. И да, мухлевать должен только андроид — это нужно для внутренней логики рассказа, а нечестная игра Егора только уводит вектор читательского внимания. Я — каюсь, вертопрах этакий — читая эпизод думал, что дальше речь пойдет о способности машины врать. А оно вон как оказалось!

Лучшие из лучших

Милый рассказ с легкой ноткой грусти — мол, придут роботы и везде нас заменят, но у роботов нет души, а у нас есть. И обязательным финальным аккордом оптимизма — мы, люди и омники… Кхм, простите, чертов Overwatch.

Автор взял за труд немного поработать над языком, явив красивое, выверенное и образное начало и не прогадал. Пусть в дальнейшем текст превращается в диалог, где главный герой декларирует свои взгляды на взаимоотношения людей и роботов, впечатление о рассказе это уже не в силах смазать. Ряд более мелких шероховатостей, вроде семи инструментов на шесть музыкантов, и Кирилла, говорящего реплики Игоря — тем более. Роботесса Наталья чудо как хороша, Синатра в финале немного банален, но тоже неплох.

Игра есть, соперники явлены.

Манок

С одной стороны, маргиналы в голосами в голове уже давно и основательно приелись. С другой стороны, написано круто — сам по себе текст неплохой, финальный твист неожиданный и, главное, органичный, напоследок автор ещё докинул жести («Получается, что шесть человек...»), чем заработал бонус х2. Пара моментов, которые я бы заострил — разбудил девчонку в финальном эпизоде и часть реплик вампира отдал бы ей, пускай считает ложкаря убийцей; «укоренил» историю в окружающую действительность.

Но всё это и мою любовь к макаронам заодно безжалостно перечеркивает отсутствие темы, а у нас тут конкурс всё-таки. Да, имеется прикрученная на скорую руку объяснялка, что, мол, это квест такой изощренный, но давайте будем честны.


To be, стало быть, continued...


Тэги: ФЛР-14
Статья написана 5 августа 2017 г. 20:19

Владимир Сорокин. Манарага

М.: АСТ. Corpus, 2017

[/i][/right]

Фантазия Владимира Сорокина — как Вселенная, бесконечна. Он устремлен за пределы стен и рамок, переколотил их ледяными молотками и с ладоней капли отряхнул. "Манарага" новое тому доказательство. Жечь книги — понятно, это мы уже проходили. Но готовить на их пламени? Создать целую организацию — Кухню book'n'grill и развернуть на этом фоне историю о противостоянии элитарного искусства и маскульта, романтиков и прагматичных дельцов? Изящно, легко и всего на двухсот пятидесяти шести страницах.


Геза Яснодворский — book'n'griller, специалист по русской классике. Он путешествует по миру, готовит для странных и не очень персонажей, а где-то с середины книги вынужден расследовать загадку, которая грозит перечеркнуть будущее Кухни. Кто-то приловчился делать молекулярные копии раритетных изданий и угрожает обрушить рынок book'n'grill. Впрочем, "занимается расследованием" — громко сказано. Расследует происходящее служба безопасности, а Геза продолжает готовить. По сути, "Манарага" — череда эпизодов-пастишей, где Геза сжигает очередной раритет перед взыскующей модного развлечения публикой, а Сорокин живописует процесс стилизацией в духе сжигаемого классика. Поэтому здесь имеется аутофагия в обрамлении сочинений Ницше, морковные котлеты на сабле под Толстого и обязательная при такой теме цитата из Булгакова.

Русские классики в творчестве неизменно поднимали вопросы, всерьез волновавшие тогдашнее общество, Сорокин препарирует актуальные сейчас. Помимо упомянутого выше противопоставления индивидуального и массового, "Манарага" говорит о том, кто останется в литературной Вечности (циничненько — пусть не властителем дум, а поленом для банкета), а кого сочтут недостойным даже для обжарки сосисок валежником. О слабости нынешнего человека разумного перед его ещё более разумными гаджетами. О религиозном фундаментализме. О родителях и детях. Говорит немного и как бы в сторону, но за лаконизмом написанных строк встает множество строк невысказанных.

Чтобы в полной мере получить удовольствие от "Манараги" требуется немалый литературный багаж, но можно читать её и как обычную жанровую литературу, фантастику. Сорокин, по собственным словам, писал её как "веселую приключенческую книгу о нашем безумном мире". Приключений здесь немного, зато в подробностях выписано внутреннее устройство Кухни, которая выглядит то ли тайная ложа, то ли как преступный картель, а на деле — и то, и другое, со своими традициями, кодексом чести и ритуальными приветствиями. Что же касается безумного мира, Сорокин показывает вершки, а корешки можно увидеть на страницах информагенств и в выпусках новостей. Так что при желании можно читать "Манарагу" и как футуристический прогноз.

Вместо итога. Раньше я Сорокина не читал, горсть ранних рассказов и пара эпизодов из знаменитого "Голубого сала" не в счёт. Эта книга на два месяца вычеркнула меня из чтения. Причём, прочитал я "Манарагу" за три или четыре вечера, а потом просто не мог ни за что другое взяться и с конца апреля по июль не читал ничего, совсем ничего. Нужно ли тут что-то добавлять? Думаю, и так понятно.


Статья написана 21 июля 2017 г. 21:19
Размещена также в рубрике «Рецензии»

Mirror mirror,

How far will I go?

Despite the foundation,

I am falling.

Sweet reflection,

Will you save a place for me?


Генри Лайон Олди – один из немногих авторов, которые, во-первых, стабильно радуют читателей своими новыми книгами, во-вторых, не превращают стабильность в ту печальную для всякого писателя стагнацию, когда книжный конвейер вроде идёт, а творчество топчется на месте. В 2015-ом у Олди вышли второй и третий том трилогии о Диего Перале (заключительная часть масштабного цикла "Ойкумена"), в следующем – единые в двух томах "Сильные". Космическая серенада, по самоопределению авторов – и сплав якутского народного эпоса с экспериментальными теориями астрофизика Козырева о физических свойствах времени. Что можно было ожидать после такого? Чего угодно!

"Что угодно" на проверку оказалось городской фэнтези. Хотя начинается "Свет мой, зеркальце…" как заправский хоррор – отражение писателя ужасов Бориса Ямщика доверительно сообщает оригиналу, что стоящий с ним рядом одержим тайной склонностью к педофилии, и меньше чем через год порочная страсть вырвется наружу. Ямщик, который всё это только что придумал в шутку, фрустирует, читателю мерещится тень Стивена Кинга в тёмном углу … События становятся всё более пугающими, а строптивое отражение окончательно обретает самостоятельность и выходит из-под контроля. И вот уже в результате коварной провокации писатель лишается места в привычной реальности, более того – он лишается самой реальности и вынужден обживать её зеркальную изнанку. Кто виноват – ясно, но что же делать?

Дальше будет долгое возвращение Ямщика через всё здешнее зазеркалье. Писателю предстоит постичь законы мироздания по ту сторону зеркала (среди которых первый – вещественно лишь то, что имеет отражение, и чем больше отражений – тем лучше), подружится с некоторыми местными обитателями, побегать от других и отлупцевать увесистым субурито третьих. Новый мир, пусть он камерный и похож на наш, Олди продумывают с мастерским тщанием опытных творцов, которые любой детальке найдут место. Как живут отражения, чем питаются и чего опасаются? Кто обитает в зеркалах с ними по соседству? Куда девается вкус сыра в непрозрачной коробочке? Тень мистера Кинга со зловещим видом покидает угол и уступает его тени мистера Геймана – Ричард Мейхью точно также недоумевающе вертел головой, оказавшись в Под-Лондоне, как вертит ей Борис Ямщик.

Вот только "Задверье" — яркое и легкомысленное, пусть и приправленное щепоткой насилия, приключение, которое подойдёт в первую очередь подросткам всех возрастов, а "Свет, мой зеркальце…" написан для людей постарше, кому знакомы встречи бывших одноклассников, располневшие жены и прочая невыносимая тяжесть бытия. Имеется пара сцен 16+, финальный твист основан на чисто взрослом умении. С другой стороны, по внутреннему наполнению история как раз "янг эдалт" — инфантильный замкнутый герой мужает под внезапно свалившимся на него бременем ответственности. Возникает диссонанс, который только усиливается, если учесть, что Борис Ямщик вдвое, а то и втрое старше типичных героев "янг эдалт" — но исправно меняется в соответствии с законами жанра. Ямщик, видимо, подзабыл – на пятом десятке не так легко дается то, что просто и естественно выходит в пятнадцать-двадцать, особенно если и в пятнадцать-двадцать этим не занимался. В процессе чтения сей досадный недочёт ощущается едва заметно, поскольку сюжет держит в напряжении и интригует – мастерство Олди хорошо и хорошо весьма! – но стоит закрыть книгу и позволить себе задумать, он обращает на себя внимание.

Если честно, немного досадно. История-то получилась цепляющая, да и сам по себе Борис Ямщик – наш человек (особенно Ямщик-мизантроп), следить за ним интересно и без всяких отражений. Но от Олди, от Олди хотелось получить нечто большее, чем просто захватывающая история.




Ямщик молчал. От мангала к нему шагал Дылда, и Ямщик с ослепительной ясностью понимал, что влип. Дылда, муж гиперактивной Туси, весь вечер поглядывал на Ямщика с вожделением алкоголика, приметившего в буфете початую бутылку коньяка — и вот решился. Да, Дылда. Кто, если не Дылда? В начале гулянки, когда все с натужным дружелюбием по очереди представлялись Ямщику — единственному чужому в этой компании — он даже не пытался запомнить имена. Давняя привычка, а может, профессиональная деформация: представляясь в ответ, Ямщик в уме давал Кабучиным однокашникам прозвища, сортируя людей по запоминающимся, броским признакам. Имен он не запоминал, зато прозвища оставались с Ямщком надолго — табор цыган, они перекочевывали в рассказы, волоча за собой длинную, извозюканную в житейской грязи бахрому характеров.

Жену он тоже редко называл по имени. Неля? Нет, Кабуча. Ей нравилось, она находила в прозвище романтическую нотку. Год за годом, предвкушая вожделенный скандал, Ямщик ждал, что кто-нибудь расскажет Кабуче — или при Кабуче — анекдот про пьяного мужа, глупую жену и красивое испанское имя. Время шло, мечта не сбывалась. Судьба восстала против Ямщика даже в мелочах, лишив возможности добиться от жены острой реакции хоть на что-нибудь.


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 18  19  20




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 51

⇑ Наверх