Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Russell D. Jones» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2 [3] 4  5

Статья написана 29 мая 2012 г. 17:42

Какое бы явление в аниме не приходилось анализировать, трудно, если вообще возможно, обойти вниманием Хаяо Миядзаки.

Творчеству Миядзаки посвящено множество статей, его фильмы регулярно берут награды на международных кинофестивалях, и многие люди начинали (а нередко заканчивали) знакомство с миром аниме «Принцессой Мононоке», «Навсикаей из Долины Ветров» и «Бродячим замком Хаула».

Одно из несомненной достоинств этих признанных шедевров – сочетание детской чистоты (сексуального подтекста нет в принципе) и глубоких идей. Поэтому так интересно исследовать развитие здесь феминистических мотивов: не приходится гадать, прячет ли автор фигу в кармане или до конца искренен.

Насколько мэтр вообще поддерживает феминистическое движение? За художника говорят его творения.

Если взять полнометражные фильмы, то получится, что на главных ролях неизменно оказываются девочки либо девушки. И один раз – старушка, что стоит дюжины девиц! В «Ходячем замке» Миядзаки показал всему миру, что можно стать старой, но при этом остаться собой. Выбор произведения для экранизации и расставленные акценты – какое ещё доказательство нужно?

Ключевыми темами Миядзаки остаются экология, мир и сохранение традиций, что невозможно без женщин, создающих и защищающих жизнь.

Своих героинь режиссёр наделяет способностью понимать язык природы и магии. Они видят, воспринимают, чувствуют больше и сильнее мужских персонажей. Что характерно, они, так или иначе, выходят из рамок, предназначенных им обществом или природой, и меняют мир вокруг и самих себя.

Навсикая налаживает контакт с ома, «богами» Леса. Сита, девочка совсем не робкого десятка, раз за разом спасается от преследователей. Юная ведьма Кики теряет и пытается вернуть способности к магии. Сацуки и Мэй удаётся подружиться с «лесным духом» Тоторо, так что он даже помогает сёстрам. Фио чинит самолёт Порко Россо (кто сказал, что девочки не разбираются в технике?) Сан-Мононокэ сражается вместе с Волками против людей. Сэн-Тихиро – поразительный пример взросления (впрочем, о женских образах в «Унесённых призраками» парой слов не обойдёшься). Упомянутую Софи постигла «Самая Страшная Трагедия Настоящей Женщины» – она в одночасье постарела. Ну, а Поньё просто захотела стать человеком.

Получается, что каждый полнометражный фильм Миядзаки содержит, кроме всего прочего, историю девушки, которая ломает рамки. Почему же тогда наравне с девушками, которые не боятся прыгать выше головы, мы видим женщин, которые достигли многого, но оказались на месте антагонистов?

Признаться, долгое время для меня оставались необъясненными тёмные женские образы Миядзаки. Впрочем, у этого режиссёра почти нет Абсолютного Зла – есть лишь разные стороны конфликта, каждая из которых по-своему права. Однако раз за разом неправыми оказывались решительные и волевые женщины на посту руководителя – Ксяна, Эбоси, Юбаба, Салиман. Если Миядзаки делает их противниками главных героев, получается, он против того, чтобы женщины командовали? Путешествуй, дерись, проявляй свою смелость и находчивость, но не забирайся слишком высоко? Или это отголосок уже упомянутого образа «главы рода» – забравшей власть старухи, которая никому житья не даёт? Или же смысл в том, что власть развращает, и особенно страшно, когда она развращает женщин?

Всё расставил по своим местам фильм «Рыбка Поньо на утёсе», в котором появилась женщина, чья власть – наивысшая (для японцев уж точно): Морская Владычица. Но в ней нет ни капли злобы или ненависти. Она всесильна, но и мудра, и способна простить даже людей, которые испоганили её прекрасное море. Он может уничтожить всех (одного цунами достаточно), но предпочитает мирное решение.

В этом и заключается позиция Миядзаки, раскрытая через сюжет и персонажей: когда женщина пытается стать мужчиной, когда она выбирает путь насилия и подавления, она перестаёт быть собой и, в конце концов, теряет свою силу. Например, корыстная Юбаба даже не смогла узнать своего обожаемого сына (конечно, он был превращён, но и Юбаба – могущественная колдунья).

Можно считать это навязыванием женщинам особой роли. Но в чём Миядзаки не откажешь, так это в последовательности: в каждом своём произведении он вновь и вновь повторяет: становись, кем хочешь, но не потеряй себя, иначе потеряешь всё.




sky_tigra приводит цитаты из интервью Миядзаки:

«Главный герой большинства моих фильмов – девочка. Я могу очень долго объяснять, что я хочу этим сказать и как я к этому пришёл, но лучше ограничиться кратким ответом: всё дело в том, что я очень люблю женщин».

«Обретение свободы – самая большая радость, доступная человеку».




Конечно, на студии Ghibli снимают фильмы не одного только Миядзаки. Насколько же они отличаются, если проверить их на идеи феминизма? Наиболее примечателен в этом отношении «Шёпот сердца» – история начинающей писательницы Сидзуку.

Когда она решила стать писателем, никто не усомнился в том, что сможет. Конечно, это прежде всего история юности, первых опытов понимания себя и самореализации. Тем не менее, это всё-таки фильм про Человека, а не про девушку-какой-она-должна-быть. Сидзуку проявляет упорность, смелость, настойчивость – не трудно поверить, что её решение значит больше, чем минутный каприз (и уж чего нет в фильме, так это желания «понравиться мальчикам», хотя «Шёпот сердца» посвящён любви не меньше, чем творчеству).

Другой яркий пример подобной героини – «Девочка, покорившая время», один из лучших анимационных фильмов последних лет.

Примечательно, что не последнее место в его сюжете занимает тётя главной героини – искусствовед и реставратор Кадзуко Ёсияма, которую называют «странной» (а всё потому, что она не спешит жить по правилам и вместо того, чтобы завести семью, посвящает свою жизнь картинам музея). Именно она смогла ответить на сложные вопросы главной героини Макото и помогла многое понять в окружающей жизни.

В аниме вообще много фильмов, а ещё больше сериалов, где на первых ролях – девушки-подростки (а вот парни – где-то на периферии). Как правило, сюжеты таких сериалов крутятся вокруг школы, но школой не ограничиваются. Их можно назвать жанром «комедийной повседневности», порой с примесью мистики, порой с изрядной дозой абсурда. Но что важно, так это старательное разрушение стереотипа «какой должна быть хорошая девочка».

Судя по таким сериалам как «Azumanga Daoh», «Nichijou», «Lucky Star», «Umisho» и сотням других, девушки вовсе не обязаны интересоваться мальчиками, шмотками, косметикой или зубрёжкой. Героини этих историй обсуждают всё, что только придёт в голову, отважно исследуют мир вокруг себя и, кажется, даже не подозревают о правилах типа «ты должна быть такой-то», «ты должна выглядеть так-то», «ты должна думать о»… Они живут в мире, который может вообще обойтись без «лиц противоположного пола».

Если взглянуть на школьные комедии вообще, ситуация выглядит странно: сериалы, сосредоточенные вокруг девушек, демонстрируют различные модели самодостаточности, благо выбор типажей для женских персонажей большой, ровно как и выбор интересов – от гитар до шоколадных рогаликов. А вот сериалы с мальчиками на главных ролях продолжают ходить по заколдованному кругу гарема: кого бы выбрать, если все хороши? В этой ситуации становится обидно за будущих мужчин: пока они привыкали к девушкам-которых-можно-выбрать, девушки выбирали право быть собой.

«Lucky Star» – пародийная комедия, обыгрывающая многие штампы, в том числе из околоэротических сериалов, и при этом остающаяся невинной школьной историей о четырёх подружках-одноклассницах

На канале Fuji TV с 2005 года существует полуночный блок Noitamina, в рамках которого транслируют сериалы с преимущественно женской целевой аудиторией. Разброс жанров этого блока необычайно широк: от психологических драм периода Эдо до детективной фантастики. Именно в этот блок входит великолепный цикл «Нодамэ Кантабиле» (сериал про музыкантов и классическую музыку, продолжающий собирать армию поклонников по всему миру).

По составу Noitamina можно судить, какого мнения японские аниматоры о своих зрительницах. И признаться, японкам можно только позавидовать.




Уточняю для тех, кто мало знаком с жанрово-возрастными рейтингами аниме: под «школьным аниме» в данном случае подразумевается всё многообразие сериалов и фильмов, значительная честь событий которых происходит в школе.

Между тем в аниме, кроме жанров в привычном нам смысле слова, существует строгое деление, учитывающее возраст и пол зрителей. В зависимости от этих параметров выстраивается сюжет и образы героев, формируются идеи, определяется фривольность шуток и так далее. Причём, в отличие от американских фильмов, которые получают рейтинг, как правило, после завершения съёмок и монтажа, аниме создаётся в заранее обозначенных рамках.

Можно сказать, что аниме-индустрия строго ориентирована на пол зрителя: для девушек и юношей свои истории. Однако попытки объединить аудитории начались довольно давно. Ещё в 1996-м году вышел сериал «Tenku no Escaflowne», сочетающий сюжеты для девушек и для юношей. И это не единственное аниме, успешно объединяющее оба лагеря.

Между тем, как показывает реакция зарубежных зрителей, девушки с удовольствием смотрят истории про мальчиков, а парни находят удовольствие в историях, им не предназначенных. Как и в других областях искусства, шедевры не признают границ.




Окончание


Статья написана 29 мая 2012 г. 11:45

В японском обществе до революции Мэйдзи (которая упростила сословные различия и, таким образом, нивелировала самураев как класс – но не как образ) в среде аристократов у мужчин был иммунитет на ведение хозяйства. То есть «правило тумбочки» там было не ситуационное, а традиционное: средствами семьи всегда заведовала жена, выделяя мужу суммы на всё необходимое, включая посещение квартала красных фонарей. Конечно, это способствовало укреплению образа «сильной женщины-хозяйки» в культуре, но к феминизму не имело никакого отношения.

Суть ведь не в том, кто что должен делать, а в том, чтобы это самое «должен делать» определялось не полом, а договором между партнёрами. А это значит, что целью феминизма является перевоспитание и женщин, и мужчин. Поэтому наибольшей ценностью для изучения образа сильной женщины обладают командно-коллективные истории, в которых представлено равноправие и распределение обязанностей по способностям и склонностям. Ну, а самым ярким примером (с максимально широким выбором ситуаций) являются команды боевых кораблей, боевые отряды и военные организации.

История – и не только японская – знает женщин, которые дрались наравне с мужчинами, как Надежда Дурова в Отечественной войне 1812 года, и во главе мужчин, как Жанна Д’Арк. Гораздо больше примеров в Великую Отечественную Войну.

Кстати, в аниме им уделяется особое внимание. Так во 2-й части сериала 2009 года «Темнее Чёрного» главная героиня (меткий стрелок) получила фамилию в честь снайпера Людмилы Павличенко.

Востребованность образа женщины-воина проявляется по-разному. Например, в цикле «Fate/Zero» действует Артурия – дочь короля, которой пришлось ради спасения Британии выдавать себя за мужчину и остаться в истории как Король Артур. Теоретически, можно было найти настоящую женщину-воина, да хотя бы легендарную царицу Амазонок! Но образ девушки, которая из чувства долга взяла на себя мужские обязанности, оказался ценнее исторической точности.

Костюм Артурии в этом сериале предельно целомудренный. Это бросается в глаза, поскольку преобладающая часть воительниц свою красоту не прячут. Будь то пресловутый бронелифчик, юбка с разрезом до пупка или нефункциональные чулки, фетиши являются такой же неотъемлемой частью образа, как и оружие. Впрочем, можно обойтись и без оружия – персонаж может превращаться в оружие или доставать его «из воздуха». А вот без миловидности никак!

Чего греха таить, девушка в форме – сама по себе фетиш. Сериалы, где на первом месте «картинка», остаются успешным коммерческим продуктом. Тем не менее, зрителей давно уже не удивляют боевые отряды, состоящие из одних лишь девушек и даже девочек. Школьницы, спасающие Землю от инопланетян, и юные девушки-пилоты огромных боевых роботов – такой же штамп, как мечницы с грудью пятого размера.

Можно воспринимать эту ситуацию как естественное следствие рыночных законов: потребители хотят сексуальных персонажей, а производители аниме хотят получить прибыль. Так или иначе, но взяв в руки нагинату, виновку или штурвал, воительницы аниме не спешат отказываться от женских чар.

В ряде случаев это характерная черта всего сериала (такой поджанр можно называть «эротико-военным»), но нередко желание выглядеть привлекательно свойственно самим персонажам. Например, Тальхо из сериала «Eureka Seven»: пилот боевого корабля и по совместительству модель журнала.

В первой половине истории она придерживалась откровенно-вызывающего стиля в одежде, да и в поведении. Эволюция и взросление персонажа повлекли за собой смену имиджа.

Ни замужество, ни беременность (последнее – редкий шаг для персонажей такого типа) не повлияли на отношение к Тальхо со стороны команды, которая на треть состояла из женщин. «Eureka Seven» входит в группу уже упомянутых историй про будущее победившего феминизма.

Другой примечательный пример – сериал «Last Exile», у которого в прошлом году вышло продолжение, претендующее на звание самой феминистической аниме-фантастики.

Боевые пилоты, навигаторы, помощники капитанов и капитаны, политики и лидеры государства относятся к той половине человечества, которую уже даже как-то неприлично называть «слабой». При этом не ощущается ни пресловутого подавления мужчин, ни «разрушения института семьи», да и сюжет завязан на проблемах, никак не связанных с вопросами пола.

Причём «Last Exile» – не откровение и не прорыв. Сериалы прошлых лет разрабатывали ту же модель общества.

Уже упоминавшийся «Mars Daybreak»: слева капитанша подводной лодки, справа – штурман, также в команде старший механик – женщина, и женщина же – президент Марса (не говоря о смешанном составе войск).

Обществу, изображённому в таких сериалах, свойственно равенство в профессиях, широкая гамма как мужских, так и женских характеров, равноправие в домашних делах (мужчины за повседневной готовкой, уборкой, покупками и т.п.) и равноправие голосов.

Отношение к женщинам зависит от их физической силы и характера: скромных и тихих стараются защищать по традиционной модели, резких и грубоватых нарочито побаиваются. Любовь и романтические отношения сопровождаются пропагандой моногамии, взаимоуважения и честности. А недостойное поведение, как у мужчин, так и у женщин, остаётся признаком отрицательных персонажей.

«Bounen no Xamdou»: Исю Беникава – революционер, писатель, капитан корабля и женщина, которой приходится хоронить своих возлюбленных.

Линия, начатая Тэдзукой Осаму в «Принцессе-рыцаре», продолжается без изменений: сильным женщинам предоставляется право и на любовь, и на семью. Но для этого нужен партнёр-соратник (причём, не важно, сильный или нет). Возлюбленный, предлагающий уют домашнего очага в обмен на возможность быть собой, остаётся за бортом.

Кроме того, традиционное для Японии чувства долга оставляет мало выбора между «любовью» и «страной». Здесь прослеживается сходство с Великой Отечественной и вообще Второй Мировой войной, которая создала ситуацию, когда уже нельзя было запирать «хрупких и нежных созданий» в хрустальных башнях. И «принцессы» показали, что ничем не уступают «сильной» половине. Впрочем, сегодня об этом в России вспоминают не часто. А вот японская анимация этот опыт не растеряла.

Говоря о женщинах-бойцах нельзя не упомнить главную героиню одного из самых известных циклов: Кусанаги Мотоко из «Ghost in the Shell», снятому по манге (комиксу) Сиро Масамунэ (основоположника кибер-фантастики). Влияние Кусанаги на образ Тиринити из «Матрицы» несомненно – сегодня этот типаж, для которого обязательна как чёрная одежда в обтяжку, так и феноменальные боевые таланты, также перешёл в разряд штампов.

Примечательно, что в манге Масамунэ его героиня одета гораздо фривольнее, да и теме сексуальности уделено много страниц.

В целом, героини боевого киберпанка выходят за рамки исследуемого образа – слишком сильна в таких сюжетах тема насилия, подавления, использования и разрушения личности. Однако нельзя не заметить, что это опять-таки будущее, где равноправие постепенно становится нормой.

Продолжение


Статья написана 28 мая 2012 г. 21:49

Продолжение темы.

Чтобы продолжить разговор об сильных женщин в аниме, следует сразу уточнить: традиционная культура знакома с таким образом. Это упомянутая «глава рода» – бабушка, которая рулит семьёй (и не обязательно после смерти мужа).

Как не хотелось бы видеть в таких персонажах предтеч современных «стальных леди», это в чистом виде носители устоявшихся правил, против разрушения которых они протестуют не меньше мужчин. И даже больше, потому что достижение женщиной уважения и обретение своего места в обход цепочки «замуж – роди сыновей – вырасти и воспитай – состарься – правь родом» роняет тень на их собственные достижения.

Такие непреклонные старухи нередко выступают в роли антагонистов: они мешают счастью главных героев, плетут интриги и старательно поддерживают устоявшийся канон «правильного поведения».

Вообще отношение к женщинам – надёжный показатель положительности персонажа (если, конечно, это не эротические жанры и не комедийно-пародийные боевики). Что вовсе не означает, что в аниме сплошь кисейные барышни.

Разрушать образ традиционной тихони и красавицы в аниме начали очень рано. Хулиганки и бунтарки появлялись в сериалах всех возрастных категорий ещё в 60-е года XX века.

Современные традиции школьного и повседневного аниме могут шокировать малоподготовленного зрителя: девочки нередко дерутся (причём больше всего шишек достаётся их избранникам), что касается спортивных достижений и оценок, то порой хочется пожать руку японским аниматорам.

Вне зависимости от темперамента и целей (которые колеблются от романтических до спортивных), положительные женские персонажи демонстрируют строгое следование феминистическим правилам: честно своими силами добиваться своего в выбранной стезе и не требовать уступок «потомучтоядевочка».

Кокетничающие красотки – это антагонисты, которые рано или поздно терпят позорное поражение.

Можно возразить, что сериалы, предназначенные подросткам, должны содержать мораль, поэтому там все такие «правильные». Но правильность всеми понимается по-разному. Аниме не первый год разрушает стереотипы в отношении женщин (именно школьные истории растиражированы наиболее широко – пресловутый хентай, как и положено порнографии, предназначен взрослым), предлагая юным зрительницам разные модели поведения – можно быть милой и мечтать о семье, можно посвящать себя спорту или искусству, можно осваивать мужские роли.

Ещё в 1967-м году вышел анимационный сериал – экранизация манги (комикса) про принцессу-рыцаря. Которая, между прочим, носила мужскую одежду, фехтовала и выручала из беды своих друзей и возлюбленного принца. Автором этого «феминистического безобразия» был признанный классик Тэдзука Осаму.

Возвращаясь к вопросу насилия, можно сказать со всей определённостью: разрушение «женской» колеи сопровождается в аниме разрушением традиционных мужских ролей. Ситуация, которую любят поминать антифеминисты: девочке можно драться, а мальчику – нет.

Пара «тихоня + драчунья» существует не первый десяток лет и давно уже стала штампом. Как это повлияло на японское общество? Надо понимать, что порнография никуда не делась, и сексистские образы воспроизводятся, благо потребители есть. Ровно как и традиционная модель мужского мачизма и женской покорности (на это работают культурные традиции).

С одной стороны, японскому обществу нужны образованные и целеустремлённые женщины-профессионалы, а не нимфетки. С другой, профессионалу зачастую не до детей. Так что ситуация далеко от идеала.

А вот в аниме нормально, когда голенастые отличницы дубасят своих «принцев» (в начале истории — а в конце всё кончается хорошо).

Возможно, таким образом компенсируются столетия унижения, возможно, это попытка подольстить «тряпкам», как называют закомплексованных и робких подростков, которые нередко становятся героями, спасающими мир.

Возможно, влияет образ принца Гэндзи из классического романа Мурасаки Сикибу, жившей, минуточку, в XI-м веке (кстати, много авторов-женщин этого времени мы вообще знаем?)

Мне кажется, одновременно действует несколько факторов. И тому подтверждением – регулярное упоминание тяжёлого положения женщин в исторической Японии.

Особенно показателен в этом смысле сериал «Mononoke» про таинственного Аптекаря, который занимается изгнанием злых духов из тех домов, где была совершена несправедливость.

Жертвой всякий раз оказывалась женщина – обманутая, преданная, сломленная. И даже когда сюжет перенёсся из средневековья в новое время, история вновь повторилась. Только вместо проститутки, жены или похищенной рабыни (шаблонные роли – продажа женщин очень долго оставалась в Японии распространенным явлением) возник образ XX века: журналистка, которая предпочла пожертвовать своей жизнью ради правды. И которую обливали ложью, поминая устоявшиеся антифеминистические стереотипы.

Отдельно хотелось бы прокомментировать образ девушки-ниндзя, который часто мелькает в масскульте. Безусловно, это пример перенесения реалий и психологии XX-го века в прошлое. Если рассматривать этих персонажей в отрыве от истории, то они вполне подходят под определение сильных и независимых женщин, ровню мужчин. Но только в развлекательном фэнтези.

В реальности участь женщин-ниндзя была незавидной. Они умели пользоваться оружием и были способны убивать. Но их главным инструментом оставалось собственное тело. А расправлялись с ними не менее жестоко, чем с пойманными ниндзя мужского пола (попытайтесь представить, что значит «жестоко» для культуры, в которой самурай мог убить любого простолюдина за одно лишь прикосновение к своему мечу).

В качестве примера «традиционной женщины-бойца» можно вспомнить Сару из сериала «Samurai Champloo» – слепую исполнительницу, а по совместительству – наёмную убийцу.

Образ утрированный (убийцы такого рода обходились оружием простым типа отравленных игл), но что точно – так это обстоятельства: слепые музыканты не имели права вступить в брак, а рождённых детей у них отнимали…

Продолжение


Статья написана 28 мая 2012 г. 16:23

Дублирую с небольшой редактурой статьи, сделанные для тематического сообщества feministki.livejournal.com




История феминизма – это путь постепенного превращения исключений, подтверждающих правила, в новые правила. Те «традиционно мужские» роли, которые раньше доставались женщинам в особых обстоятельствах, постепенно перестали восприниматься как мужские. Ещё в первой трети XX века женщины типа Эмми Нётер были вынуждены доказывать своё право быть, чёрт побери, не глупее мужчин. И, будем честными, этот спор продолжается по сей день.

В этом неравномерном, неустойчивом и трудном процессе одно из центральных мест занимает искусство, и особенно массовое искусство.

Мне кажется, Эллен Рипли (да и Грэйс Августин из «Аватара») сделала не меньше, чем Александра Коллонтай. Популярные образы – сильнейший инструмент для разрушения стереотипов. Впрочем, они же могут способствовать их укреплению.

Анализ образов масскульта – это одновременно анализ достижений и анализ перспектив. Что уже стало нормальным, что можно исправить, что произошло с тем или иным типажом. И к чему привыкают люди, особенно молодые люди – те, кому предстоит развивать или, напротив, закапывать достижения прошедших десятилетий.

Это серьёзное вступление призвано подготовить к теме, от которой многие шарахаются точно также, как от феминизма.

Образ сильной женщины в аниме

Я не случайно сравниваю японскую рисованную мультипликацию и феминизм. Широкая публика воспринимает их примерно одинаково: толком не изучив, судит обо всём явлении по наиболее кричащим и вызывающим примерам. «Феминистка – это глупая самодовольная чайлдфри, которая хочет помыкать мужиками». «Аниме – это мультики про кровь, кишки, щупальца и девочек с большими глазами».

При этом как феминизм оказывает существенное влияние на все стороны жизни, так и аниме влияет не только на зрителей, но и на кинематограф, дизайн, моду. Но если кинообразы более-менее изучены, образы аниме остаются в пределах гетто (хотя аудитория постоянно растёт).

Но прежде чем поговорить об образе сильной женщины в аниме, придётся кратко пройтись по тем историческим и культурным особенностям Японии, которые оказали существенное влияние на мультипликацию и – шире – этику, эстетику и стилистику.

Япония – это мелкая группа островов справа на карте восточного полушария. Ввиду географического положения и отсутствия значительного запаса природных ресурсов, она долгое время была Неуловимым Джо – никто особенно не лез. Сначала вездесущие голландцы с англичанами, а потом и представитель настырной американской нации сделали её своим рынком сбыта. Бывали там и русские купцы. Но торговля принципиально отличается от колонизации.

Минимум ресурсов (включая землю, пригодную для обработки и проживания) заставляет по максимуму работать на усвоение всего внешнего. Японцы всегда обладали феноменальной способностью брать чужое, усложнять и делать своим, будь то китайские иероглифы, буддизм или часы. Условия жизни, при которых наказанием за преступления была либо казнь, либо высылка, а самоубийство воспринималось как достойный гражданский поступок (одним ртом меньше!), способствовали невероятному самомнению. Заимствуя всё, что можно, японцы никогда не воспринимали это как «украли чужое – сами не смогли». Это было то самое «найти своё там, где увидишь своё».

Поэтому не стоит называть элементы чужих культур и произведений, широко встречающиеся в аниме, «постмодернизмом» в западном понимании. Это давняя традиция «в доме всё пригодится».

Если говорить о положении женщин в средневековой Японии (то есть до того, как в XIX-м веке император Мэйдзи скомандовал «равнение на Запад!» и провёл революцию сверху), то это положение мало чем отличалось от мужского: ходить по линеечке и делать так, как положено. И не спрашивать, кем положено.

Изменилось ли это положение сегодня? И да, и нет. Когда внутри языка существует несколько «вариантов» (или стилей), каждое из которых чётко указывает на положение говорящего и его пол, а большинство личных предложений начинается с идентификационного местоимения, говорить о полном равенстве нельзя.

С другой стороны, пришедшие с Запада идеи феминизма упали в подготовленную почву и проросли (по соседству с антифеминистическими идеями – а что вы хотите для страны, где уживаются и традиционный синтоизм, и буддизм, и христианство?)

Чтобы понять японский извод феминизма, надо учесть важный нюанс: в Японии не было Евы. Из христианства, пока его не запретили на несколько сотен лет, японцы унаследовали Богоматерь (замаскировав её под богиню милосердия Каннон).

Женские образы японской религии – Идзанами и Аматэрасу. Первая породила со своим братом и мужем Японские острова, а вторая – это божество Солнца. Это никак не повлияло на то обстоятельство, что женщины долгое время не могли выйти из ролей «будущая жена», «жена», «мать», «наложница». Но в японской культуре тема «всё было хорошо в раю, а потом женщина всё испортила» оставила малозаметный след. Зато там вволю «наследила» Идзанами, у которой две ипостаси: в браке (богиня рождения) и после расторжения брака (богиня смерти).

Строжайшая дисциплина (на кучке камней посреди моря иначе не выжить) с одной стороны и здоровое отношение к сексу и человеческому телу (пока не пришли христиане и… да, многое изменили) породили много непривычных европейцу обычаев.

Например, «стерпится-слюбится» продолжает оставаться в японской культуре разумным правилом, хотя по браки по сговору заключаются гораздо реже.

Романтические отношения никак не связаны с заключением брака – при этом сила чувств не ограничена ничем (вплоть до двойного самоубийства, если иначе не представляется возможным).

Первый поцелуй – это самое-самое важное, что может быть (потеря невинности в западном масскульте обыгрывается с меньшим накалом, чем первый поцелуй в японских сериалах).

Что касается отношения к женщине, то наравне с порноиндустрией в Японии действуют вагоны только для женщин (куда мужчинам заходить нельзя вообще — а женщины могут не опасаться хамов, которые щупают их в давке). В школах считается правильным, если девочка первой проявляет интерес (то есть прямая противоположность «стоять в сторонке и теребить платочек»).

Важно отметить, что роль «главы рода» (причём при жизни мужа) исполнялась японскими аристократками с беспримерным старанием. Это следующая ступень после «матери наследников». Известный исследователь японской Культуры А. Мещеряков весьма точно назвал «пост» свекрови компенсацией за бесправное положение снохи.

Дело в том, что «ранжирование по возрасту» остаётся костяком японского социума. Правила простые: «чем ты младше, тем ты бесправнее, но будешь и ты старше всех». В сочетании с долгом и честью это наделяет бабушек большой властью (сегодня к этому присовокупляется значительная пенсия).

Кадр из фильма «Summer Wars»: пример идеальной главы семьи

После того, как японская культура (и не в последнюю очередь аниме) вобрала в себя и Запад, и Восток, она стала выдавать образы и образцы социума, которые можно (и нужно) изучать. Примечательно, что преобладающая часть «вариантов будущего» предполагает полную либо частичную победу феминизма. В фантастическом аниме уже давно само собой разумеется, что женщины и мужчины равны по уму, силе, знаниям и способностям руководить.

Приведу пару примеров (но это далеко не все) широко распространённого образа женщины-руководителя. По сюжету в этих сериалах ни разу не звучал и даже не подразумевался вопрос «Может ли женщина командовать?» В том будущем, которое изображается в японской анимации, это нормально.

Yukikaze

Mars Daybreak

Bounen no Xamdou

Продолжение




Примечание 1: исследованием аниме я занимаюсь много лет, что предполагает свою точку зрения, которая может расходиться с мнением других специалистов — но это моя точка зрение, а не выжимки из чужих статей.

Примечание 2: все примеры, использованные в качестве иллюстраций в этой и остальных статьях цикла, входят в группу "стоит посмотреть". На сайте world-art, куда ведут ссылки, указано, можно ли купить, т.е. издано ли официально у нас. Если такой отметки нет, торрент вам в помощь. Если есть, вы знаете, что делать.


Тэги: аниме
Статья написана 21 июня 2011 г. 20:59

Хотя я планировал освещать только проверенные вещи, не могу обойти вниманием этот новый фильм. Чтобы не отступать от заданных рамок, сразу же отмечу: фильмы студии Ghibli смотреть надо вне зависимости от того, интересует вас аниме или нет.

Выражение «шедевры мультипликации» существует именно для этих картин – сложных, требующих серьёзного зрителя, способного видеть сюжет без подсказки и понимать мысли режиссёра без троекратного повторения.

Кстати, многие поклонники студии Ghibli не любят, когда их называют «анимешниками», а многие так и вовсе не смотрят что-то кроме «Наш сосед Тоторо», «Принцесса Мононокэ» или «Ходячий замок Хаула».

С другой стороны, многие анимешники презирают фильмы Ghibli, обвиняя их в бессюжетности и отсутствии конфликта. В самом деле, по сравнению с обычными аниме-фильмами и сериалами здесь почти что нет контрастов, а конфликты редко поднимаются на уровень «спасения мира», хотя есть и такие. Однако лучшие работы этой студии вращаются вокруг судеб обычных людей, а внимательность к деталям и скрупулёзность прорисовки каждой травинки и каждого цветка соотносятся с сюжетной филигранностью. Вот так же и в «Karigurashi no Arrietty»: события одного лета в жизни одного мальчика. Горстка мелочей, из которых состоит жизнь – и которые подчас меняют всё.

Прошу тех, кто ещё не смотрел «Karigurashi no Arrietty», воздержаться от прочтения рецензии и не портить себе удовольствие спойлерами.

Когда начинаешь вдумываться в эту историю, понимаешь, что по остроте конфликта она страшнее «Наусики» и напряжённее «Принцессы Мононоке». «Добывайка Ариэтти» – пожалуй, самый экологический фильм студии. И самый точный в том, что касается причин уничтожения природы.

Здесь нет пустынного мира после апокалипсиса и нет умирающего Духа Леса, но зато здесь показано, как на самом деле истребляются виды и как люди не со зла, но из глупости, равнодушия, эгоизма и нежелания понимать уничтожают всё вокруг себя. Просто так – как искалечить насекомое или дотронуться до яичек в гнезде. Не потому, что хочешь уничтожить, а потому что любопытно и охота ощутить себя царём природы.

Не знаю, что было главной идеей в романе Мэри Нортон, по которому снят этот фильм. В фильме меня поразила даже не метафора, а прямое уподобление скрытных и пугливых добываек тем видам, которые не выносят пристального внимания человека, не говоря уже о хозяйственной деятельности, разрушающей среду обитания.

И никакие «кукольные домики» и благоустроенные зоопарки не помогут: многие виды не размножаются в неволе или успевают исчезнуть до того, как к ним доберутся добрые экологи.

Но даже если воссоздать среду обитания, даже если сделать её красивее естественной (как золотой чайничек красивее того, которым пользуется семья Ариэтти), это всё равно будет фальшивка. Подарок, который во вред. Грубо вторжение в родной мир тех, кому достаточно крох и не нужно никакого внимания.

Признаться, я продолжаю недоумевать, когда встречаю обвинения этого фильма в отсутствии сюжета или недостаточной глубине. Ghibli создали идеально точный сюжет экологической катастрофы. И это не Фукусима или выброс отходов в море. Просто одна семья вынуждена покинуть насиженное место и отправляться в неизвестность, на поиски нового дома. Ерунда? Пустяки? А если это ваша семья?

За внешней кукольностью скрывается трагедия, которую в должной мере осознают разве что беженцы. Так, узнав, что диковатый сосед знает о ещё двадцати двух добывайках, мама Ариэтти радостно восклицает: «Ах! Значит, моя кузина может быть жива!»

Такая вот обыденность. Никто не проливает ежедневно слёз и не жалуется на тяжёлую судьбу. И хотя мультфильм переполнен красками и светом, он о выживании, которое вошло в привычку. Пожалуй, это основная причина того, что «Добываек» не признали за серьёзную историю – фильм начисто лишён указателей «здесь смешно» и «здесь печально».

В «Karigurashi no Arrietty» есть две страшные, тяжёлые, невыносимые сцены. Ни капли крови не пролито на экране, но за обыденной простотой притаилась сама смерть.

Первая сцена: когда умненький начитанный Сё объясняет добывайке, что её вид вымирает. Вторая – когда пожилая домоправительница Хару сажает в банку «маленького человечка».

И не понять, что ужаснее: отстранённый цинизм «маленького взрослого» – или «детская жестокость» не злой в общем-то тётки. Просто она не умеет уважать других: машину, например, бросает на дороге. Такой вот большой ребёнок. И таких много: облачённых властью запирать и командовать, но лишённых элементарного понимания того, к чему приводят их поступки.

Для Сё события, изображённые в фильме, стали переломными. Первое  время он играет роль канонического страдальца: родители разводятся, мама уехала, скоро операция. Бедный мальчик осторожно ходит и не волнуется понапрасну, как советуют врачи. И готовится к смерти, великодушно принимая заботу окружающих.

Но разве он знает, что такое бороться за свою жизнь и за выживание всего рода? Сё и не представляет, что такое – каждый день сражаться за себя и своих близких, а потом бросать нажитое годами и отправляться в неизвестность, растить ребёнка, не представляя, а есть ли ещё кто или больше никого не осталось...

Сё начинает жить только тогда, когда рискует своим драгоценным здоровьем ради других. Ему трудно дышать, и сердце ноет, но зато он живёт! Он сумел, если не исправить последствия своих поступков, так хотя бы сгладить их. Он смог быть полезным, нужным, настоящим. Он стал человеком.

В фильмах Ghibli эта мысль едва ли не самая главная: отказ от уютного эгоизма и трудный путь служения другим. «Унесённые призраками», «Ведьмина служба доставки» и другие картины посвящены этой идее. Помогая «исчезающему виду», Сё научился бороться за себя. Он, фактически, впервые встретил себя – не одного из шести миллиардов человек, а себя самого. И тут уже не о разговоров о законах выживания или статистике!..

Хотя после финальных титров так хочется узнать, что будет дальше у Сё, а что у Ариэтти и её семьи, этот фильм не о том, как всё начинается, – он о том, как меняются. И если для Ариэтти перемены связаны с открытием нового мира, в чём-то жестокого, в чём-то доброго, у Сё изменения идут изнутри.

Не важно, что сказка оказалась былью, и крошечные добывайки действительно существуют. Для тех, кто всем сердцем верит в чудеса, доказательства не нужны.

Главное сокровище, которое обрёл Сё, это собственное сердце.

Это тот редкий случай, когда я рекомендую игнорировать отечественную лицензию. Ублюдочный перевод не стоит того, что платить за него.


Страницы:  1  2 [3] 4  5




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 38

⇑ Наверх