Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Kons» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 33  34  35  36 [37]

Статья написана 20 февраля 2009 г. 14:01


Хотя в Штатах эта книга увидела свет еще в начале 2008-го, отдадим должное оперативности отечественных издателей короля страха. Другое дело, что перед нами типичный «поздний Кинг», то есть далеко не самый лучший.


Жизнь после аварии


Руководитель крупной строительной фирмы Эдгар Фримантл чудом не погиб во время аварии на подведомственной ему стройке: автомобиль, в котором он сидел, зацепило падающим башенным краном. Герой получил сильную черепно-мозговую травму, серьезно повредил ногу и остался с культей вместо правой руки.


Фримантл стал путать слова и страдать приступами необъяснимой ярости; в конце концов его бросила жена Пэм, с которой он прожил два десятка лет. Герой стал подумывать о самоубийстве, и тут его психиатр предложил ему на годик удалиться от мира, сняв дом где-нибудь на отшибе.


В итоге было выбрано бунгало на заглавном острове Дьюма-Ки во Флориде: место отдаленное, жителей мало, климат хороший, океан близко. Но именно здесь, на острове, с Фримантлом начали происходить весьма странные события...


На время оставим героя в покое и поговорим о его создателе. В 1999 году Стивен Кинг тоже чуть-чуть не расстался с жизнью — во время его утренней пробежки писателя сбила машина и он еле-еле выкарабкался.


С тех пор в его творчестве навязчивым рефреном присутствует мотив аварии, которая едва не кончилась для кого-то из главных персонажей фатально. До выхода «Дьюма-Ки» этот мотив был наиболее заметен в романах «Ловец снов» и «Темная Башня», а также в мини-сериале «Королевский госпиталь» — кинговском ремейке артхаусного мистического сериала Ларса фон Триера.


На наш взгляд, дело не в болезненной зацикленности автора на неприятном эпизоде своей биографии, но в недостатке иного эмпирического опыта у писателя, живущего в уединении: как это ни печально, авария была самым ярким событием в его судьбе за два последних десятилетия.


Писатель, будь он хоть трижды фантаст, не может совсем обойтись без реализма и вынужден выдергивать по нитке из одних и тех же окровавленных больничных бинтов.


Поначалу читатель сочувственно откликался на сюжетные дубли, однако постепенно даже самых стойких фанатов короля Стивена эти неизбежные «аптека — улица — фонарь» стали постепенно раздражать.


Неслучайно уже в начале нынешнего столетия Кинг пообещал читателям, что уйдет на покой, как только завершит «Темную Башню»: мол, в этом возрасте, да еще после тяжелой болезни, он уже ничего оригинального создать не сможет и потому, дескать, не хочет, чтобы его поклонники стали свидетелями его творческого угасания.


Будучи редкостным трудоголиком, Кинг своего обещания, разумеется, не исполнил, но диагноз себе поставил верный. Действительно, в каждой вещи, написанной после 1999 года, число самоповторов стало угрожающе расти и в «Дьюма-Ки» достигло максимума.


Персефона, гоу хоум!


Вернемся к Эдгару Фримантлу. Действие романа тянется неторопливо, а потому первые из упомянутых странностей выявляются примерно на исходе первой трети романа.


Свойственная ампутантам фантомная боль (когда дает о себе знать уже не существующая конечность) в данном случае трансформируется в мучительный зуд в отрезанной руке — и избыть его можно, только если здоровой рукой герой начинает что-то рисовать, с натуры или нет.


Получившиеся картины обладают разнообразными необъяснимыми свойствами: герой с помощью своих графических или живописных работ может отображать происходящее за тысячи километров от Дьюма-Ки.


А еще он с помощью своих рисунков может, например, излечить своего друга от смертельной болезни («вынув» пулю из его головы) или, допустим, сломать далекий разводной мост («стерев» главную шестеренку подъемного механизма).


Кроме того, Фримантл-художник способен предсказывать будущее, узнавать тайны прошлого, говорить с призраками и ошеломлять своим новообретенным изобразительным талантом самых взыскательных искусствоведов.


Жизнь как будто налаживается, раны потихоньку затягиваются, приступы ярости проходят, жена готова вернуться... Но за всякий необычайный дар приходится дорого платить.


Как выясняется уже к середине книги, сверхъестественные способности героя — побочное следствие пробуждения от многолетней спячки жуткого потустороннего разума, таящегося в старинной фарфоровой кукле.


Древние греки называли существо Персефоной — владычицей преисподней, римляне — Прозерпиной, хотя на самом деле монстр намного древнее и греков, и римлян, и египтян, и вообще, откуда он (она) взялся (взялась), даже помыслить страшно.


Уже по этому краткому пересказу фабулы заметно, что король Стивен в новой книге основательно попасся на своих собственных фантастических угодьях, заимствуя крупные и мелкие повороты сюжетов из «Мертвой зоны», «Мешка с костями», «Безнадеги», «Сияния», «Истории Лизи» и еще множества других. Кинг даже — до кучи — для кульминационного эпизода позаимствовал коробку в форме сердца из одноименного романа своего старшего сына Джозефа.


Конечно, писательское мастерство не пропьешь: даже в этом насквозь вторичном и безмерно затянутом романе есть несколько по-настоящему жутких сцен и как минимум один непредсказуемый сюжетный поворот. Да и саспенс всю дорогу нагнетается не зря.


На последних тридцати страницах проглядывает прежний Кинг, энергичный и динамичный, так что эпизод финального пленения и изгнания монстра прочитывается на одном дыхании. Но...


Будь это рассказ или хотя бы повесть в полторы сотни страниц, слабые стороны произведения не успели бы так заметно проявиться. Увы, в романе «Дьюма-Ки» без малого семьсот полновесных страниц, и американский редактор книги Чак Веррилл (которому автор в послесловии выражает благодарность за «сочетание мягкости и безжалостности») был, похоже, недостаточно безжалостен к мэтру.


В результате мы имеем то, что имеем.


CBS: Стивен Кинг о своем романе «Дьюма-Ки» (англ.)


Статья написана 3 февраля 2009 г. 14:02

Альтернативно-исторический подход примечателен тем, что порою настигает даже тех из фантастов, которые к подобному жанру изначально не причастны. К примеру, англичанин Джордж Оруэлл, написавший в 1948 году антиутопию «1984» (о грядущем воцарении тоталитарного Большого Брата), едва ли задумывался о том, что после реального календарного 1984 года его роман автоматически перейдет в иную жанровую категорию и из предупреждения о весьма неприятном будущем превратится в несбывшийся вариант прошлого.


Если же взять пример из отечественной литературы, то, скажем, вышедший в 1939 году роман Ник. Шпанова «Первый удар» (о советском авиационном блицкриге начала 40-х) сегодня вполне можно было бы переиздать в одной серии с аналогичными произведениями Василия Звягинцева, Андрея Лазарчука, Сергея Переслегина и прочих современных сочинителей «альтернативок». У Владислава Гончарова, составителя книги «Первый удар» (издательства «Яуза», «Эксмо», серия «Военно-историческая фантастика»), духа не хватило включить сам вышеназванный опус 1939 года в одноименный ему сборник, а жаль.


Нынешний ремейк работы Антона Птибурдукова заметно уступает шпановскому сочинению: то, что у советского живописателя виртуальных авиабитв шло от сердца, для его последователя — лишь холодная игра разума, готового вписаться в предложенный формат.


Если кто помнит: дедушка нашего сегодняшнего автора Александр Птибурдуков развлекался тем, что скрупулезно выпиливал из фанеры модель дачного сортира в масштабе 1:100 (смотрите роман И. Ильфа и Евг. Петрова «Золотой теленок»). Птибурдуков-внук примерно с таким же тщанием, достойным лучшего применения, выстраивает игрушечную войнушку большевиков с Англией: утомительнейшее и дотошнейшее квазиописание выдуманных авиа- и морских сражений продолжается почти четыре десятка страниц и завершается списком кораблей-участников — куда там Гомеру с его жалким перечнем!


Еще один внук тоскливого инженера Птибурдукова Сергей Анисимов («День в середине месяца») старательно стилизует свой текст под письмо ветерана в исторический журнал. Окажись описанная морская битва 1916 года реальной от и до — и то любителю, взыскующему деталей, трудновато было бы продраться сквозь десятки страниц суконного стиля; поскольку же читателю явлен бой ненастоящий, смысл милитаристской фантазии С. Анисимова начисто ускользает.


Надо отдать должное составителю, который — равновесия ради — населяет сборник и другими родичами незабвенных ильф-и-петровских персонажей. Так, «Конец хроноложца» (Иван Кошкин) возвращает читателей к известной сцене в «Вороньей слободке»: роли гражданина Гигиенишвили, камергера Митрича, ничейной бабушки и других играют Иван Грозный, Чингисхан, Батый и прочие деятели, а справедливой порке подвергается невесть каким образом попавший в эту компанию автор «Новой хронологии» народный академик Фоменко.


В свою очередь «Лучший вариант» (Андрей Уланов), «Канонизация» (Игорь Пыхалов), «Сослагательное наклонение» (Святослав Логинов) и «Невольник чести» (Владимир Серебряков), безусловно, созданы внуками Фунта и других «пикейных бронежилетов»: первые два автора решительно и отважно не советуют читателям класть палец в рот наглой американской военщине, расширяющейся на восток и на юго-восток (у Пыхалова базы НАТО доползли до Нижнего Новгорода). Третий из «жилетов», С. Логинов, предлагает рецепт превентивных мер против США — мол, если бы в прошлом русские и англичане полюбовно разделили Америку между собой, нам бы не о чем было волноваться. Что же до В. Серебрякова, то он распространяет тезис «Пушкин — наше все» на весь глобус: Александр Сергеевич, очутившись в Японии, защищает интересы России не столько пером, сколько шпагой (ух и несдобровать же французикам!).


Недурно представлены в сборнике и потомки бухгалтера Берлаги: если бы самому Берлаге, ускользнувшему в психушку, удалось создать что-то вроде «Apocalypse Return» (И. Д. Бугайенко) или «Простой жизни старшины Нефедова» (Вадим Шарапов), профессор Титанушкин никогда бы не изгнал бухгалтера из клиники. Особенно хороша в этом смысле повесть В. Шарапова. Автор предлагает слегка обалдевшему читателю эпизоды Великой Отечественной в магическом варианте: на стороне гитлеровцев воюют зомби, оборотни, суккубы, темные эльфы (альвы) и прочая нечисть, однако и российские маги не лыком шиты, им есть чем ответить. Так что враг будет разбит, рассеян, заколдован, испепелен... съеден в конце концов. В буквальном смысле съеден — без всяких метафор.


Для всех заинтересовавшихся "Первый удар"


Статья написана 30 декабря 2008 г. 13:37

По договоренности с Романом Арбитманом (пока он ещё на завёл свой блог у нас:-)))) буду выкладывать ряд его рецензий на вышедшие книги, надеемся, что сотрудничество будет более или менне постоянным и он постарется радовать нас своими рецензиями.


Итак, запускаем


"Итоги 2008 года" (Новая газета 2008).

Если сложить все названия книг в жанре фантастики, опубликованных в истекшем году, сумма выйдет внушительной. Если же суммировать общие впечатления от прочитанного, итог небогат. Прорывов не случилось. Зарубежные мэтры (хотя и не все) подтвердили свой статус, отечественные халтурщики выдали положенные килобайты, урожай счастливых дебютов оказался скуден. Наибольшее внимание у любителей SF & Fantasy вызвали отнюдь не романы, а жизнеописания самих фантастов — Говарда Филлипса Лавкрафта, Филипа Кендреда Дика и братьев Аркадия и Бориса Стругацких (последняя — работы Анта Скаландиса, даже вызвала нешуточный спор о пределах вторжения биографа в личную жизнь своего героя).


Рыцари хрустального черепа


Еще в начале третьего тысячелетия стало ясно, что фантастика окончательно перестала быть «нашим всем», как в советские годы (тогда она — в лучших своих проявлениях — заменяла сатиру, антиутопию, философскую прозу, злободневную публицистику и так далее). Уже в 90-е все встало на свои места, каждый род литературы обрел более или менее адекватное воплощение, а потому груз ответственности с плеч фантастики был аккуратно переложен и равномерно распределен. Теперь от российских НФ и фэнтези требовалось, как и во всем мире, одно: быть прежде всего добротной, хорошо продаваемой и желательно оригинальной беллетристикой. То есть, во-первых, отвечать пожеланиям читателей и, во-вторых, еще чуть-чуть вести их за собой, не скатываясь в предсказуемый трэш.


С первым условием отечественные фантасты (в особенности молодого поколения) справились, надо сказать, шутя и играя, а вот со вторым возникли проблемы. Оригинальность не способствовала тиражности: лучше всего продавался верняк — стандартные повороты давным-давно известных, без сюрпризов, сюжетов.

Напомним, что в старинные времена даже маститые писатели-фантасты не могли обойтись без инопланетных пришельцев, Тунгусского метеорита или разумных дельфинов. Новые времена — новые жанро¬вые атрибуты: Допотопное Знание, Третий Глаз, Мировое Зеркало, Чаша Грааля. Кирилл Бенедиктов, автор премированной «Войны за Асгард», вынес на суд читателей апгрейд давнишнего романа на сей раз под названием «Завещание ночи» (М.: Популярная литература). И из этого обязательного выбрал Чашу, присовокупив к ней еще два Предмета — Хрустальный Череп из четвертого фильма про Индиану Джонса плюс Железную Корону с чудо-камнем. Дежурную эзотерику автор бодро перемешал с детективом, к Москве 90-х добавил немного Древнего Вавилона, бывшему морпеху Киму дал в противники почти бессмертного лысого Нираха Проклятого, прослоил action-сценами… В итоге коктейль вышел тяжелова¬тым для любителей чтива и попсовым для ценителей жанра.


В свою очередь создатель многочисленных «дозоров» Сергей Лукьяненко, выпустив вяловатую космооперу «Конкуренты» (М.: АСТ), разочаровал даже преданных поклонников. Герой книги, московский журналист, раздваивается: один осознает себя за тысячи парсеков от Земли, в эпицентре схваток гуманоидов с чужаками, а первый, оставшийся в Москве, пытается разобраться, кто и с какой целью занимается вербовкой межзвездных волонтеров, воображающих, будто их пригласили участвовать в компьютерной игре. Автор, собственно, и не скрывал, что книга написана на скорую руку и как минимум половина текста — лишь новеллизация компьютерной игры «Старквейк». Да, с точки зрения бизнес-стратегии все сделано грамотно: умелый продакт-плейсмент наверняка привлечет новых игроков (о какой еще российской игрушке можно сказать, что для ее продвижения популярный фантаст написал целый роман?). Каждый волен зарабатывать, как умеет. Когда бы Лукьяненко одновременно с «Конкурентами» выпустил и нечто самоценное, он был бы прощен; читателей, похоже, сразил именно цинизм, с котором кумир тинейджеров впаривал свою книжку-рекламку вместо настоящей новинки.


Игры медного короля


Однако вернемся к литературе. Несравненно более удачным, чем две ранее упомянутые книги, оказался роман Марины и Сергея Дяченко «Медный король» (М.: Эксмо). Чтобы превратиться из ничтожного изгоя в повелителя, главному герою, полукровке Развияру, придется пройти несколько кругов ада. Прыгнуть в море. Стать рабом на галерах. Стражником. Разбойником. Сражаться с жуткими тварями. Полюбить женщину, обладающую магической силой. Потерять ее любовь. Вступить второй раз в то же море уже другим человеком. Победы Развияра — его проклятье. На грани гибели он заключил нечто вроде союза с местным дьяволом. Чтобы уцелеть и дальше, герою нужно непрерывно жертвовать этому медному молоху самое дорогое — последний ломоть хлеба, единственную свечу во тьме, любимую детскую игрушку. Но что потом? Какой будет последняя жертва?


У Марины и Сергея Дяченко жанр фэнтези (в отличие от многих коллег-фантастов) лишен одномерности: в придуманных мирах, населенных странными существами, таятся до боли знакомые проблемы. Авторы, пользуясь приемами развлекательной литературы и отлично прописывая фактуру необычного мира, из чудесной истории выходят в притчу. Загвоздка в том, что прошлогодним блестящим романом воспитания Vita Nostra киевский тандем слишком высоко задрал планку — и теперь любая их «нормальная», то есть просто хорошая и добротная, вещь будет выглядеть шагом назад.


Золушке отрубили голову

Половину традиционного сборника «Фантастика-2008» (М.: АСТ) составили произведения, победившие своих еще более слабых конкурентов в очередном сетевом конкурсе «Рваная грелка». В этих рассказах нашлось место и для антиголливудского антивестерна (Шимун Врочек), и для двигателя на сурковой тяге (Дмитрий Колодан), и для карандаша как орудия пролетариата в борьбе с Америкой (Леонид Каганов), а также для жирафов, эльфов, марсиан и Агасфера. В сборнике «Лучшее: герои. Другая реальность: антология альтернативной классики» (СПб.: Азбука-классика) авторы задействовали литературный конструктор — приспособление для того, чтобы хозяйничать в реальности, не ими созданной. Читатель наблюдает с виноватым любопытством за вивисекторскими опытами фантастов: Олег Дивов выводит фамилию капитана Блада из русского ругательства, Тимофей Алешкин решительно убивает Николая Ростова и княжну Марью, Артем Царев гильотинирует Золушку. И так далее, в том же веселом духе. Книга завершается самым отвязным текстом — повестью «Что делать, Фауст» Василия Мидянина. Здесь XIX век микшируется с XXI, Пушкин вместо Куняева редактирует «Наш современник», пишет книжку про Аллу Пугачеву, запускает руку в редакционную кассу и по-свински напивается, повергая в отчаяние Натали (которая от безнадеги давно уже закрутила роман с Дантесом). Будь Пушкин жив сегодня, Мидянину не миновать пощечины и дуэли, но покойники, как всем известно, беззащитны…


Трудности царства свободы


Напоследок о более приятных материях — фантастике переводной. Хотя в истекшем году мы, похоже, не дождемся нового романа Стивена Кинга «Дьюма-Ки» (его еще нет на прилавках), а вышедшая на русском «Трансмиграция Тимоти Арчера» Филипа Дика оказалось чтением ОЧЕНЬ на любителя (препараты, которыми при жизни злоупотреблял фантаст, похоже, порушили смысловые связи в этом тексте), 2008 год не прошел даром. На русском изданы «Правда» Терри Пратчетта и «Шрам» Чайны Мьевиля (оба — «Эксмо»). Великолепная ирония первого и мощная фантазия второго не разочаруют нашего читателя.


Пратчетт испытывает придуманный им Плоский Мир гласностью (в Анк-Морпорке появляется газета!), а Мьевилль переносит своих персонажей из пышущего горячим паром города-монстра Нью-Кробюзона в пиратскую республику Армаду, на остров погибших кораблей, — из царства необходимости в царство свободы. К сожалению, героям трудно заметить момент, когда обретенная свобода начинает скукоживаться под напором необходимости… Впрочем, проблема эта трудноразрешима не только и не столько в переводной фантастике.


Роман Арбитман,

специально для «Новой»


22.12.2008 (http://www.novayagazeta.ru/data/2008/95/2...)


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 33  34  35  36 [37]




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку

Количество подписчиков: 88

⇑ Наверх