Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Evil Writer» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 18  19  20

Статья написана 8 августа 2018 г. 13:04
Размещена:

Зэди Смит "Время свинга"

Мы все люди планеты Земля. И более чем странно это слышать в запале рецензии. Беря в руки книгу Зэди Смит, быстро понимаешь, насколько широк, необъятен, и туго переплетён множеством культур один маленький земной шар.

Противостояние двух старых подруг – ход в литературе не нов, да и в кино. Куда интереснее то, что противостояние это талантливой танцовщицы и её лучшей подруги довольно посредственной в танце. Но в книге идея танца метафорична и носит содержательный характер. Больше внимания Смит уделяет тонкому, едва ощутимому налёту информационной попсовости. Очень много имён, событий, упоминаний истории и дат. В самом начале представляющими собой плотную информационную загруженность, фактически постмодернистский шум.

Но Смит ещё сложнее. Плотная информационная драма о танцах и женском противостоянии? Тогда Смит выбрала отличный повод позлить рецензентов The Times, Guardian, The Paris Review и прочих-прочих любителей чтения.

Если оглянуться на «Время свинга», спустя время, то понимаешь замысел Смит куда глобальнее. Она без всякого фанатизма, увлеченности, приводит общность культур и мнений. Вскрывает консервным ножом конфликт внутри культур и мощно препарирует их.

По своему образу и подобию, «Время свинга» ещё один большой роман конфликт. Если быть точнее, то современный роман конфликт. Знойный, непростой, с множеством деталей, описаний и внимания к четким психологическим образам. Отличный язык, тонкая игра слов, немного угловатая структура роман (похоже ещё одна фишка Смит), разухабистый подход к сути и едва ли не плотный сплошной шум как битум заливший уши.

На самом деле, писательница выдала интересный и толковый роман. Вряд ли он станет первой строкой среди бестселлеров года и времени, но своего внимания вполне заслуживает как умная и качественная во всех отношениях проза.

«Время свинга» можно смело советовать для ознакомления. Приятная, человеческая литература без жестокости, непотребщины и прочего. Так же приятно, что от прозы Смит ни капли не становится скучно, среди сотен псевдофеминисток с рельефным выдвижениям женщин как уникальных персонажей, Зэди Смит просто и с умом рисует свою историю. В чём-то тоже слегка феминистичную и сильную прозу про женщин, но всё же литературу для всех.

Вердикт: инсинуированный женским легионом из Гаскелл, сестер Бронте и Джейн Остин до постмодернистского извлечения иронии и массового информационного шума в голове, роман выходит за рамки типичного чтива на вечер и превращается в интеллектуальный хук для любителей легкого чтива от женской писательской когорты.


Статья написана 23 июня 2018 г. 20:17
Размещена:

Виктор Пелевин "Ананасная вода для прекрасных дам"

Вечерний высокогорный ветер ворчит.

Ворчит ли вечерний высокогорный ветер?

Чёртов постмодернизм, скажет злобный читатель и бросит книгу в огонь. Рукописи горят. Сказано же: горят! И не поспоришь; возьми любую книгу и попробуй сам. И дело здесь не в Булгакове, Воланде или в самом Мастере, а в современном читателе.

Если оглянуться назад, то читательский процесс довольно мощно эволюционировал за последние две тысячи лет. Начинали люди с Библии, увлекались Кораном, переходили на Гомера, плевались от Сервантеса, не дочитывали Джойса и неожиданно восторгались Донцовой. Просто обратите внимание, какая почва была разработана для Виктора Пелевина, современной светочи русской литературы.

И что сказать? «Ананасная вода для прекрасной дамы», дихотомически созданные и последовательно сложенные произведения на различные по актуальности темы. Не гиперроман, не метатекст; возможно ли, в какой-то момент склеенная особым пелевенским клеем ультрапроза русского пространства? И не проймёшь Пелевина лично, что он написал.

Если выносить из названия частей слова, то легко заметить: сборник прекрасная инсталляция на тему богов и механизмов. Кастанеда, Андреев-младший, Блейк и Блаватская, Платон и Аристотель, стоики, туги-душители, христианство и однополая мораль добра и зла. Если продолжить, то: мессианство, технологическая сингулярность, искусственный интеллект, неодинарная мораль, заповеди, политическая модель мира, и как всегда, дзен, буддизм, мистицизм. Полный набор для частичного погружения в Пелевина. Не забывайте про трансцендентность и ироничную модель потустороннего и неизведанного бытия.

Не взламывая субреалии книги, легко догадаться, что над божественным и трансцендентным Виктор Пелевин смеется. Боги умерли, а шарлатаны остались – вот так легко можно охарактеризовать первые две повести сборника. «Операция «Burning Bush» увлекательная политическая мистерия, как власть подменяется на слепую веру и силу. «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» невероятная мистификация из человека в Боги; без механизмов тут и вовсе не обошлось. Сделать легко и проследить линию мышления самого автора: Боги и есть продвинутые технологии.

Во второй части сборника, Пелевин подменяет понятия богов и механизмов. Если первая превращала Бога в механизм, то вторая делает из механизма Бога. Трансцендентный опыт для мозга героев оставшихся трех повестей, является подлинным. Разница опыта отсылает нас к РАУ, Хаксли, Лири и прочих любителей психоделических экспериментов. Отличить трип от реальности для головного мозга в пик активности, и так довольно сложно. Главный герой «Созерцатели тени» погружается в платоновские идеи обуреваемый каким-то злокачественным трансом; «Тхаги» – заодно и лучшее произведение сборника – представляет собой без скромности интеллектуальный трип о культе богине смерти; «Отель хороших воплощений» и вовсе не хочет быть общей картинкой механизма, надламывая суть духовного опыта.

Любопытно в сборнике то, что Пелевин верен себе: постмодернизм у него явный, хоть и немного попсово-клиповый. Фантастическая часть сборника воспринимается скорее как именитый в рецензии трип – быстрый и яркий.

Отличный, симпатичный и увлекательный сборник от ведущего мастера словесности. В очередной раз стоит убедиться, что у Пелевина есть отличный запал и множество снарядов.

Вердикт: остросоциальный, трансцендентный, категоричный и неполиткорректный сборник с чистым незамутненным пелевенским слогом и ярким примером качественной литературы.

И мой старый, заплесневелый бонус — Пелевин и Маяковский


Статья написана 2 мая 2018 г. 20:09
Размещена:

Дэвид Солой "Каков есть мужчина"

К мастистым бытовым авторам Запада у русского читателя вполне заслуженный интерес. Всё-таки измены, предательства, кровопролития, сложные драматические фигуры и максимально психологические портреты берут исток в классике вроде Толстого и Достоевского. Успешно прижившийся Франзен и, вроде как, осточертевшая до попсовости Янагихара отлично вписываются в контекст. Но молодому автору Дэвиду Солою слава именитых коллег на поприще бытового психологического романа не достаётся.

Солой для России автор неизведанный и новый. Его дебют, «Каков есть мужчина», очень неровный роман в новеллах.

Итак, Европа, предположительно времени написания книги. Перед читателем медленно раскрывается панорама девяти историй, где в центре каждой — мужчина. Если в первой мы видим молодого студента, то в последней обременённого бременем старости пожилого человека. В чём сложно упрекнуть Солоя, так это в сложных, выпуклых психологических характеров главных персонажей. Есть точность и правдоподобность достойная уважения. Смущает другое: с какой отрывистой позицией препарирует Солой героев. И если его персонажи отличны и большинство интересны, то позиции и выводы автора к историям кажутся скучными и наигранными.

Один из таких выводов связан с женщинами. Каков есть мужчина? Судя по авторскому мышлению, то рядом с мужчиной всегда есть женщина. Неважно какая: его или нет, чужая, любимая, здоровая, хорошая, просто встретившаяся по пути в метро или нет. С этой позиции очень легко разглядеть сексуальный подтекст всех историй романа. К концу этот момент окончательно раздражает. Бесконечные женщины, которые и так на протяжении книги, вступают с главными героями во флирт, ненависть, симпатию, а зачастую обычное ничем не обыгранное сексуальное влечение. Именно таким способом Солой и пытается обыграть роман – рассказать о мужчинах с помощью влечения к женщинам. Всё остальное, исключая живой правдоподобный психологизм в лучшем случае тянет на качественный социальный срез европейского общества. Конечно, у Солоя не хватило ни опыта, ни дерзости для анализа и детального изучения социума.

Выходя за рамки всего сказанного, хочется отметить хорошо скроенную драму. За личностями, как и характерами, следить интересно. Неровность историй – не все они настолько увлекательны – компенсируется живым языком и динамичным стилем повествования автора.

Не сосредоточься бы автор на взаимоотношениях мужчин и женщин, добавь он гиперреалистичности, живости, более детальной картинки мира, то вкупе с его отличным методом повествования – для такого изложения отлично подходят динамические жанры литературы – всё бы выглядело крайне хорошо.

Вердикт: местами отличная, местами скучноватая, но с большим авторским потенциалам литература.


Статья написана 24 апреля 2018 г. 18:59
Размещена:

Кормак Маккарти "Дорога"

С превосходными романистами всегда так – не успеют выпустить книгу, а толпа гавкающих псов тут как тут. Критики они такие: до безумия галдящая масса, пытающаяся навязать вам собственный свой вкус. Да что греха таить, разве мне – критику (ладно, любителю-критику, ок?) – надо попытаться изобразить насколько объективным, стоит быть? А стоит ли быть вообще объективным? Была ли объективна такая веская персона как Мичико Какутани? Ненароком, да ходом назад, рискну аккуратно скинуть навешанные прикосновением одним к имени Какутани на себя блёстки мировой звезды литературной критики.

Так и случилось с Кормаком Маккарти. Не успел в свете прогреметь роман «Дорога», а псы были уже тут – рычащие, грозные, с заострёнными бритвенными зубами и прожигающими тексты взглядами.

«Дорога» – это жанровый постапокалипсис, созданный по лекалам мастера южной готики. Только вот Маккарти никак не писал в жанре фантастики и уж тем более постапокалипсиса. Как и любая качественная литература, произведение лишено строгих жанровых рамок. Давайте разберёмся, что за монстра на досуге скроил культовый американец.

По иронии, критики, атаковавшие роман «Дорога», возвели книгу на пьедестал. Маккарти не жаловался: из автора крайне чернушных литературных вестернов (первая тройка романов) не пользовавшихся, массовым спросом, он вырос до гиганта, написавшего «Кровавый меридиан…», «Старикам тут не место» и изучаемого в школах и университетах цикла «Пограничная трилогия».

И «Дорога» выстрелила. Не вхолостую, а Пулитцеровской премией за художественную книгу.

Наверное, Маккарти стоило пожать руку тем, кто вознёс его в ряды лучших американских авторов. Голодные до литературной сенсаии псы-критики, жаждавшие пищи для обсуждений, её получили. Семейные проблемы, жизнь маленького человека, абсурдность бытия и прочие творения, что эксплуатировали важные темы – надо бы оговориться, темы, поднимаемые в таких историях, зачастую грешат однобокостью и только новые Франзены могут их по-настоящему расшевелить – оказались не так уж актуальны по сравнению с жуткой до гиперреалистичности «Дорогой».

Если в «Старикам тут не место» Маккарти разыгрывал тему насилия, оружия, наркотиков отмиранием системы ценностей, то насилие «Дороги» сосредоточено на уничтожении человеческой морали, жизни, и, как бы жутко это не звучало – на полном обезличивании, которое сводит всю социализацию человека по Дарвину обратно к животным.

История отца и мальчика, развернувшаяся после чудовищной катастрофы на этой самой Дороге, довольна мрачна. Фантастика в романе как в исконной традиции литературы несёт феерический приём. Намного больше Маккарти черпает из истории психологии человечества, размышлений природы насилия и созвучия американского явления – южной готики. Нет никакой возможности, сесть, расслабиться и почувствовать от книги дикое удовольствие. Здесь всё наоборот. Роман ломает и калечит, адом проникает в душу и ураганом посреди Канзаса, срывает читателя-Дороти в неуютный мир писателя.

Насилие в книгах автора – случай особый. Если попытаться вникнуть в то, что творит Маккарти в своих произведениях, можно вывести философию боли как метафору очищения. Старое доброе ультранасилие по Бёрджессу существует здесь и сейчас. Масштаб злодейств более психопатологичен, нервозен и в противовес – холоден. Неудивительно, что Маккарти в первых романах с истинной американской тягой к насилию обращается к Дикому Западу как проявлению невиданной доселе жестокости. «Дорога» — истинная наследница жутковатых настроений Дикого Запада и всех лейтмотивов Маккарти – кровавая, беспощадная, яркая, исследующая феномен человеческого желания причинить боль.

Куда страшнее факт жестокости, что прорывается в мир детских грёз. Именно сын главного героя фиксирует лишённую человеческого сострадания и возвращения к первобытным инстинктам вселенную. И в этом романе Маккарти предлагает кармическую систему взаимодействия, которой в «Стариках..» не наблюдалась. Отец ребёнка сталкиваясь с насилием не может ему противостоять, а как в реальной жизни – множит. И в это очень легко поверить, разглядеть связь поколений лишенных своих лиц, из-за катастроф и уничтожения любой примитивной морали. Ирония Маккарти в том, что рядом с отцом, находится ребёнок, его плоть, внимающая его действиям. И параллели можно находить бесконечно. Начиная от домашнего насилия, где мальчики подражали отцам, поднимая впоследствии руку на девочек и наоборот; или доступный пример охоты, где мальчик обучался насилию и убийству на животных.

«Дорога» – актуальный пример того как феномен насилия может передаваться от человека к человеку. Как полустёртый мир, нуждающийся в защите и объединении, вовлекается в первобытный инстинкт охоты на себе подобных. Эта книга не о достоверности жизни после апокалипсиса. Эта книга о том, как апокалипсис снял с человека маску социализации, морали и ниспроверг его с пьедестала творца.

От романа «Дорога» бросает в дрожь, скребут на душе кошки, ревут ещё живые дети. Человек пришёл к своей коричневой полоске дороги. Возможно, Дорога уже здесь и сейчас – вьётся и упирается в порог. Всё о чём пишет Маккарти, начинается тут, остаётся взяться за руки и шагнуть ближе, переступить ещё одну черту морали. Так о чём «Дорога»? О морали? О фирменном кормаковском насилии, отражающем душу? Сыне, что следит за добротой отца, переходящим в своем стремлении выживание рода моральные границы? Или об отце истово оберегающим сына от бед, взамен теряя человеческое лицо? Нет, и ещё раз нет. «Дорога» – метафора всех нас; того, какое будущее мы выбираем и что важнее, какие моральные нормы преследуем. Именно это одни из многих факторов влияющих на существование, добропорядочного социума, уважающего и принимающего чужие мнения и взгляды на жизнь.

За мнимой простотой языка можно разглядеть панорамный роман человеческой души. По странному обстоятельству, «Дорога» была полностью отредактирована и дополнена знаками препинания, что может ввести в заблуждение со знаменитым деформированным языком письма. А мелко-мелко нарубленные предложения отлично смотрятся при документальной точности описаний. Никаких лирических переживаний или откровений Кормак Маккарти читателю не предлагает.

За критиками остался один вопрос: чем не ещё не один значимый американский роман? Обласканный, с восторгом принятый, невозможно болезненный, перепачканный кровью на множество страниц вперёд. Конечно, Маккарти так и не смог дотянуть до точки полного катарсиса, но затягивающая жуткая road-kill-story вряд ли оставит многих в равнодушном состоянии.

Вердикт: жесткое и жестокое литературное полотно, отыгрывающее любимую кормаковскую тему насилия и боли, восходящую к Дикому Западу и задающую вопрос морального ориентира человека в мире, где катастрофа навечно изменило лицо общества и продвинутой социализации. Крайне жутко, интересно и занимательно.


Статья написана 23 апреля 2018 г. 23:00
Размещена:

Симона де Бовуар "Зрелость"

Если всмотреться в историю мысли в контексте XX века, то приходит небольшое удивление. Около шестидесяти процентов философии вытекает из Франции. Может и не совсем шестидесяти, но скорее всего цифра не так далека от истины. Итак, расцвет французской мысли – экзистенциалисты, середина – постструктуралисты и вытекающие из них – постмодернисты. Примерно такая картинка складывается при близком рассмотрении.

Вглядываясь глубже, можно рассмотреть вторую волну феминизма, а с ней и главную персону матери-настоятельницы феминистической мысли – Симоны де Бовуар.

Что же. Мы так любим, создавать себе кумиров, что иногда не замечаем, насколько близки к ним. И в этом Де Бовуар очень проста. Дневник «Зрелость» начинается уже после знакомства с Сартром; не совсем молодая, но ещё полностью не окрепшая Де Бовуар начинает свои литературные изыскания.

Откровение? Можно ли так назвать работу «Зрелость»? Возможно. Но скорее, – анализ. Де Бовуар как по горячим следам исследует свою жизнь, Сартра, события и искусство, которое так плотно её окружало. В этом беспокойном мире и жила Симона. Там, где её считали тенью Жан-Поля; там, где она терпела десятки любовниц будущего мужа; там, где она с болью исторгала из себя первое произведение и где приходиться мириться с неистовостью интеллектуальной работы. Неудивительно, что Де Бовуар впоследствии станет одной из самых значимых женщин и феминисток. Отдав сотни нервов, волнений, трений, она найдёт путь, который и ляжет в основу её личной философии.

«Зрелость» объясняет многое из жизни самой писательницы, но и так же раскрывает портреты других известных личностей времени. Жан-Поль, конечно, занимает в книге особое почётное место. Куда удивительнее, что вслед за Жан-Полем, среди персонажей немалую роль отыгрывают бесконечные вереницы любовниц и муз Жан-Поля. Складывается чуткое впечатление, всякая женщина имеющая связь с будущем мужем Де Бовуар, имела право быть вписана в историю. И каждый раз писательница неизменно разочаровывается в выборе муз своего избранника.

Куда приятнее то, что эпоха культуры показана крайне интересно, подробно и является ещё одним действующим лицом автобиографии. Лихорадка интеллектуальной культуры Франции — вот что происходит, вокруг фигуры повествовательницы. Умиляет и то, с каким знанием дела Де Бовуар увлекается описанием того, что читает или смотрит в кинотеатрах. Культурные феномены и веяния моды отображены в интеллектуальной среде Франции весьма чётко. Представить после «Зрелости» культуру и богему общества того времени в голове – очень просто.

Хочется заметить, что написана книга замечательным лёгким стилем и языком. Певуче и волшебно сыграно. У писательницы вышло задеть струны и рассказать не самую лёгкую историю восхождения к славе. Per aspera ad astra — идеально подходящие под жизнь Де Бовуар слова.

Вердикт: отличная автобиография, покоряющая подробностью, жизнеописаниями и социокультурным пластом жизни великой феминистки.


Страницы:  1 [2] 3  4  5  6  7  8  9 ... 18  19  20




  Подписка

Количество подписчиков: 37

⇑ Наверх