Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «witkowsky» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 20  21  22  23 [24] 25  26

Статья написана 2 октября 2012 г. 14:34

Будто топор в воздухе, повис и все не падает вопрос: есть ли поэзия, которую можно назвать фантастической?

Очень многие фантасты писали и пишут стихи. Об очень плохих речи нет, а все же есть Жюль Верн, а Лавкрафт и вовсе на  большой том настрочил. Однако до высшего сорта, похоже, нигде такая поэзия не поднимается.

А если рассмотреть предмет с другой стороны – взять великих поэтов и поискать: есть ли у них шедевры фантастической поэзии? Сразу приходят в голову Эдгар По и Виктор Гюго, а дальше… Дальше надо изучать предмет. На Западе он изучен плохо: все ограничиваются своими родными литературами.

Но у нас есть школа перевода. Даже очень ЕСТЬ.

Век позитивизма, век XIX, разумеется, породил много такого, что при ближайшем рассмотрении можно рассмотреть как вполне «фантастику». Нà слово никто не поверит, придется привести неколько примеров.

Вот, к примеру, глава французского Парнаса – Леконт де Лиль (кстати, форум сайта «Век Перевода» только что закончил работу над полным собранием его стихотворений и поэтических драм). Известен он у нас более всего по стихотворению Гумилева, где «упоминается», однако тот поэт, которого упоминает Гумилев, похож на однофамильца Леконта (кстати, такой поэт был, и не его ли имел в виду Гумиилев?... Этого «второго Леконта» даже Блок переводил).

Три первых перевода мои, последний выполнил живущий в Калифорнии поэт-переводчик Дмитрий Манин. Отбора особого не делалось, просто взял то, что встречается в темах собственно фантастики – угасающее солнце, гибнущие планеты, покрытая вечным льдом Земля.

Будет интересно – разговор продолжим.

ЛЕКОНТ ДЕ ЛИЛЬ

(1818-1894)

ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ СПУСТЯ

Рычание ветров той ночью в полной мере

Кипело в темноте, крушась на море шквалом,

И, сотворенные из облачных материй,

Метались призраки по мысам и по скалам.

Шторм силу набирал все жутче, все жесточе,

На кряжах завывал со злобой и с апломбом,

И, темнотою пьян, сгонял чудовищ ночи

Как стадо буйволов дрожащих к гекатомбам.

Слюноподобная накапливалась пена,

Покуда медленно, стеня в морском просторе,

Росла гора воды, впадая постепенно

В эпилептический припадок черной хвори.

Так пела для меня ветров ревущих стая.

И я осознавал, что песне шторма вторю:

О молодость, о страсть, о ты, мечта святая,

О горны звонкие, что протрубили зóрю!

От края пропасти, земле оставив тело,

От мира, коего нет горше и тлетворней,

Крыла обретшая, моя душа взлетела

К благоухающим устам свободы горней.

Огромной ночи зев нашептывал со всхлипом:

Разверзни створки врат! Предайся жизни внешней!

И вторили ветра, измученные хрипом:

Ответствуй красоте послушней и поспешней!

Тысячелетие распалось жалкой пылью,

Я возвращен туда, где видел счастье в духе;

Но тут один лишь плач, убогий дар бессилью

И пляска бешеных теней среди разрухи.

Перевод Е. Витковского

ПОСЛЕДНЕЕ ВИДЕНИЕ

Великой тишиной закованы снега.

Торосы дыбятся, немотствуя под фирном.

Всемирный океан стал саваном всемирным,

Захолодавшая земля вконец нага.

Фундаменты разбив, их обняла дремота;

Да и обломков нет для корешков плюща,

Здесь люди в городах сновали сообща,

Но где следы того, что было здесь хоть что-то!..

Все роли сыграны, все обрели покой,

Среди морей ветра забыли все дороги,

Жить не обязаны, не ведают тревоги

Леса, животные, усталый род людской.

А в вышине плывет лампадкою бродячей,

Пытаясь рассмотреть огромный саркофаг,

В котором спит Земля, – небес убогий зрак,

Светила смертного, уже почти незрячий.

Короткий миг была довольна и сыта

Сожрав земную жизнь, чудовища утроба.

О звезды в небесах, в нем не иссякла злоба,

И взор его на вас нацелен неспроста!

Надежда, боль, тоска, миг силы, миг печали,

Любовь, дарившая могучие крыла –

Чем стала ты, Душа, и что с собой взяла?

С тобой ли разумы, что в мире замолчали?

Свое тавро века железною пятой

На всем оттиснули: не ведать зернам всходов.

Иллюзии богов и ропоты народов

В едином склепе спят, под общею плитой.

О Солнце! Старый друг растеньям и аэдам,

Позволь же, чтоб теперь твой фитилек потух!

Так некогда в горах костер гасил пастух

И тьма великая на мир ложилась следом.

А коль мертва земля – усилья ни к чему:

Вступая в смерть, прерви мучение безделья!

Планет не береги, златого ожерелья

Тебе не надобно: кинь мишуру во тьму!

Вы, завихренья звезд, отнюдь не животворных,

Бежать пытаетесь, и погасить лучи, –

Через короткий миг вы канете в ночи,

В священных пропастях небес немых и черных!

Спешите, и во Тьму ворвитесь напролом,

Там океан Тщеты спокойствует безбрежный,

Последний дом всего, что нам в судьбе мятежной

Казалось Временем, Пространством и Числом.

Перевод Е. Витковского

БАГРОВАЯ ЗВЕЗДА

В пропасти небес будет большая красная звезда, именуемая Сахил.

Равви Абен Эзра

Над мертвою землей, над морем в летаргии,

Над миром, что во тьму, как в мантию, одет,

Где до конца времен ни содроганья нет,

Встает звезда Сахил, и гасит все другие,

Дерзнувшие попасть в ее кровавый свет.

Свидетель, призванный первоначальным мраком,

Всеобщей гибелью, вступившею в права,

Смотреть, как близится последняя глава;

Сахил чудовищный следит кровавым зраком,

Как спит вселенная, почти уже мертва.

Что ужасало нас, и то, что нас манило,

Фонтан отчаянья, малейший кладязь благ –

Все сгинуло навек, и ныне стало так,

Что всюду, каждый миг есть только свет Сахила,

Кроваво плачущий, неумолимый зрак.

Перевод Е. Витковского

ОБРЕЧЕННЫЕ ПЛАНЕТЫ

Как в ворот впряжены, натягивая путы,

Кандальники, рабы, всем напряженьем жил

Влачат шары свой груз – всех нас, кто жив и жил,

Хрипят, вкруг древних солнц сворачивая круто.

Незримый хлещет кнут, давя глухую смуту;

Ни слабым продыху, ни вздоху – полным сил.

Вразноголосицу, грызя металл удил,

Кто мукою кричит, кто ропщет злобой люто.

Не внемлют в пустоте несчитанных веков

Ни собственный свой стон, ни звон своих оков.

Есть людям забытье, и стойло у скотины,

Но вам лишь рока бич безжалостный знаком,

Вовек, вовек, вовек вам не забыться сном,

О, горький сонм миров, невольники судьбины!

Перевод Д. Манина


Статья написана 26 мая 2012 г. 17:04

Само собой, переходящие сюжеты не возникают на пустом месте. И написавший задолго до Брэма Стокера на берегу Женевского озера рассказ "Вампир" (1816) несчастный Джон Уильям Полидори  (1795-1821) был далеко не первым, кто разработал этот сюжет.

В прозе — может быть, даже и он. Но поэзия почти всегда предшествует прозе.

Хочу привести два труднодоступных произведения из книг, выпущенным издательством "Водолей". Пока, — коль скоро нет иных данных, — приходится считать именно эти стихотворения, немецкое и английское (точней — камберлендское), первыми образцами мировой вампириады.

Переводы размещаю с позволения переводчиков, а потом, если будут мысли (в связи с русским издание сериала Хендерсона о Ван Хельсинге), можно побеседовать и о сюжете. В любом случае, думаю, прочесть это будет познавательно.

ГЕНРИХ АВГУСТ ОССЕНФЕЛЬДЕР

(1725 – 1801)

ВАМПИР*

Моя красотка верит

Упорно, твердо, крепко

Всем строгим наставленьям

От матушки-святоши;

Так верят по-гайдуцки

На побережье Тиссы [1]

В убийственных вампиров.

Ну погоди, Христина!

Любить меня не хочешь –

Так будет месть ужасна:

Токайского напьюсь я

Да сделаюсь вампиром;

Пока ты сладко дремлешь,

Твой свежий пурпур с щечек

Я высосу внезапно.

Ох, как перепугает

Тебя мое лобзанье,

Мой поцелуй вампирский!

Когда ты содрогнешься,

Опустишься в объятья

Ко мне, мертва как будто,

То я спрошу: не лучше ль

Моим урокам верить,

Чем матушкиным басням?

<1748>

1 – Тисса (Тиса) – река, протекающая в Венгрии, Сербии и Западной Украине, левый приток Дуная.

Примечание переводчика: Я решил переложить небольшое стихотворение, которое во многих классификациях считается первым "собственно вампирским" — ибо там впервые звучит это самое слово. Автор его — поэт в общем и целом анакреонтического склада, что заметно в шутливой трактовке сюжета. Бьюсь об заклад, что он читал вышедшую в 1745 году книгу французского монаха Огюстена Кальме, где впервые описывались случаи вампиризма на Балканах и вводилось это самое слово.

Перевод с немецкого Артема Серебренникова

Опубликовано в антологии «Век Перевода 2012» (т.е. выпуск № 3), М,, «Водолей», с. 434-435.

ДЖОН СТЭГГ

(1770–1823)

ВАМПИР

“Почто печален мой супруг?

Почто лицо – снегов белей?

Какой язвит его недуг?

О Герман! Душу мне излей!

Почто безмолвье темноты

Тревожит твой печальный стон?

Иль непосильным горем ты,

Безмерным горем удручен?

Что сперся дух? что ноет грудь?

О молви! Пусть тоску уймет

Твоя Гертруда как-нибудь,

А нет – разделит скорби гнет.

Увяли розы свежих щек,

Румяных уст мертвеет лал,

Взгляд потухающий поблек,

Что некогда огнем пылал!

Зачем в ночи, когда ни глянь,

Ты мечешься и стонешь так,

Как будто призрачная длань

Влечет тебя в могильный мрак?

Ты задыхаешься во сне;

Влажнит чело холодный пот...

О Герман! Расскажи жене,

Что за печаль тебя гнетет”.

“Гертруда! не найдется слов,

Чтоб злую описать болесть!

Удел мой странен и суров,

Но я открою все, как есть.

Иссяк источник прежних сил;

Жестокой волею судеб

Недуг, что душу истомил,

Сведет меня в безмолвный склеп!”

“Но, милый Герман, в чем же суть

Твоих печалей и досад,

Что рвут стервятниками грудь

И льют отчаяния яд?

То, верно, худшая из мук?

То, верно, не простая боль?

Поведай все жене, мой друг,

Унять страдания позволь!”

“Гертруда, их ужасна суть!

Гертруда, это – сущий ад!  

Стервятники терзают грудь,

И жжет отчаяния яд!

Млад-Сигизмунд, мой милый друг,

В расцвете юности усоп;

Родных и близких скорбный круг

Сопроводил его во гроб.

О нем рыдал я и скорбел,

Долг дружбы уплатив сполна;

Печален Германа удел –

Вот дружбы горькая цена!

Удел мой – поспешить вослед;

К концу подходит жизни срок;

Надежды на спасенье нет –

Так повелел суровый рок!

Млад Сигизмунд, былой мой друг,

С недавних пор – мой кровный враг.

Без счету неизбывных мук

Сулит мне злобный вурдалак!

В ночи, разнеженно дыша,

Всяк почиет в объятьях сна;

Моя же бодрствует душа,

Тревогою уязвлена.

Покинув склепа стылый свод,

Где смерть справляет торжество,

Дух Сигизмунда восстает,

У ложа рыщет моего!

Сам ад, не иначе, облек

Кошмарной плотью прах и тлен!

Ложится гоблин мне под бок

И кровь мою сосет из вен!

Пьет, тщится осушить до дна

Животворящий сердца ключ!

Гертруда! Милая жена!

Сколь яд моих терзаний жгуч!

Натешась видом горьких слез

И жажду утолив взахлеб,

Насытившийся кровосос

Вновь возвращается во гроб.

Но к ночи вновь приходит он

Цедить из вен кровавый сок,

Я ж обречен стонать сквозь стон,

Я от мучений изнемог!

Но близок оргии финал;

Былой огонь во мне потух;

Мне ужас душу истерзал;

Назавтра отлетит мой дух!

Гертруда! Все открыть пора!

Я худшего не утаю:

Восстав со смертного одра,

Твой Герман выпьет кровь твою!

Но, дабы отвратить судьбу,

Пред тем, как прах земле предать,

Мой труп копьем пронзи в гробу –

Мне это помешает встать.

Пробудь же эту ночь со мной,

Бди рядом, не смыкая глаз;

Но лампу под плащом сокрой

Покуда дух мой не угас.

Чуть поплывет вечерний звон

Над сводами в монастыре,

Знай: то – предвестье похорон;

Знай: бедный Герман твой помре.

Тогда – не ранее! – яви

Слепящий луч, внезапный свет, –

И, с ног до головы в крови,

Предстанет взгляду людоед!”

Всю ночь Гертруда прождала

У ложа мужнего в тиши,

Всю ночь, горюя, провела

С тем, в ком не чаяла души.

Но вот поплыл вечерний звон

Над сводами в монастыре,

Предвестьем близких похорон:

То Герман горестный помре!

Немедля свет, что был сокрыт,

Блеснул из-под полы плаща, –

Тень Сигизмунда – жуткий вид! –

Она узрела, трепеща.

Сверкал огнем свирепый взор,

Вращал зрачками кровосос;

В луче, направленном в упор,

Он к месту словно бы прирос.

Был страшен облик мертвеца:

Клыкастая разверста пасть,

Багровый ток не стерт с лица:

Знать, крови насосался всласть.

Истошно взвыв, бежал злодей;

Гертрудин взор застлал туман:

Злосчастный Герман перед ней

Простерся бледен, бездыхан!

Назавтра порешил совет

(Округи лучшие умы)

Избавить возмущенный свет

От гнусных порождений тьмы.

Взломали дверь в могильный склеп,

Где Сигизмунд был погребен:

Задрапирован в черный креп,

Он мнился погруженным в сон.

Подобьем жизни дышит лик

Гримасой сведены черты,

Оскален обагренный клык,

И очи – кровью налиты.

В одной гробнице с упырем

Труп Германа приют обрел;

В обоих за один прием

Вонзили заостренный кол.

И упокоился их прах;

Впредь им не рыскать по земле;

Друзья их позабыли страх –

Вампиры спят в могильной мгле.

<1810>

Перевод с английского Светланы Лихачевой [под псевд. «Джордан Катар»]

Опубликовано: «Семь веков английской поэзии», М. «Водолей Publishers», 2007, том 2, с. 311-315

Полагаю, что — когда накопится у нас минимальная библиография изумительного (кстати, слепого) поэта и скрипача Стэгга, можно будет эту публикацию и убрать.

А пока что — вот оно, начало темы. Притом именно с питьем крови — сюжет, коего историческому Владу Цепешу, помнится, не приписывалось (два сюжета соединил в один, полагаю, все-таки Стокер).

А первый вампир как-таковой — здесь. В поэме слепого скрипача.

Задолго до Полидори.


Статья написана 6 апреля 2012 г. 21:45

Вы знаете, что такое «воровство по-ирландски»? Наверняка нет, если не были в Дублине. Только там, если Вы забудете в номере гостиницы кошелек с 500 $, то вернувшись, обнаружите: 300 взято, 200 оставлено.

И станет у Вас тепло на сердце. Как у меня сейчас.

Пасхальная (по католическому счету) пятница (6 апреля 2012 года) принесла на ветрах интернета новость. Отношение к новости изложу позже, а пока сообщу следующее.

Мой трехтомный роман «Павел II» (см. о нем в моей библиографии) выходил единственный раз. В 2000 году его совместно выпустили издательства «Фолио-Харьков» и «АСТ-Москва». Тираж был 7 тысяч, книги вышли не одновременно, в магазинах их от большого ума ставили в серию ЖЗЛ (не ржать! У меня свидетели есть!!!), словом, роман продавался трудно и долго. Известность принес, но популярности никакой. Пока не попал в библиотеку к Максиму Мошкову (с моего ведома) и не расползся по всему интернету. Продолжения читались, они попадали в шорт-листы «Премии АБС», да не о том дело.

О переиздании первого моего романа, написанного еще по большей части в 1980-е годы, никогда и никто не заводил речи.

Книга, словом, ушла, да и Бог с ней. В сети есть, и хорошо.

Только есть и другая СЕТЬ. Сеть поиска книг по торговым точкам в онлайне.

Я буквально часа два-три тому назад обнаружил, что роман «опять продается».

Да откуда ж ему взяться через 12 лет?...

А вот откуда.

Кто из вас слышал про издательство «Родина-Фодио»? Оно – неизвестно где. Зато его книг в сети навалом. И все это книги, выпускавшиеся в харьковском «Фолио» в 1998-2002 примерно годах.

В частности, во многих магазинах находим предложения этих книг (цены разные, даже в белорусских рублях, которых я считать не умею).

И торгует ими, к примеру, любимый мой магазин My-shop.ru (скидка у меня там 15% — прикиньте-ка, сколько я там напокупал, чтоб такой дисконт заслужить):

74532 Витковский Е.В. Павел Второй. Роман. В 3 кн. Кн.1. Пронеси, Господи! — (Настоящее) Родина-Фодио 2011 ISBN 966-03-0743-8

74592 Витковский Е.В. Павел Второй. В 3 кн. Кн.2. День Пирайи — (Настоящее) Родина-Фодио 2011 ISBN 966-03-0744-6

267298 Витковский Е.В. Павел Второй. Роман. В 3-х кн. Кн.3. Пригоршня власти — (Настоящее) Родина-Фодио 2011 ISBN 966-03-0745-4

Проверено – номера ISBN те же самые, что были на издании 2000 года. Изменились только название издательства и год издания. А также то, что книги вновь есть в продаже.

… О том, что меня никто об этом издании в известность не ставил, говорить не хочу. И что не заплатили ни гроша – тоже ладно. Пусть люди что-то заработают: у них негативы файлов, значит, они были причастны и к первому изданию книги, да и вообще… прощать положено. Особенно – под Пасху. Я прощаю. Видимо, появление мое на НТВ вызвало на книжном рынке какой-то небольшой интерес к теме… ладно. Считайте, господа из «Родина-Фодио», что я Вам к Пасхе сделал этот одноразовый подарок.

В некоторых магазинах оговорено, что «обложка – мягкая». Там, где я мог проверить – она вполне твердая.

Всегда говорю, что бросовых вещей не во… ладно, «не берут без спроса».

Интересно только – а что такое «Фодио»?

И так примеривался, и эдак. Ни одной идеи.

Вроде как «квадратный трехчлен» Василия Ивановича.

Остается лишь добавить это «Нелегальное издание 2011 года» в мою библиографию. Тираж, кстати, обозначен прежний, но едва ли он соответствует действительности.

… Плохо только, что догадки о значении слова «Фодио» мне теперь спать не дадут.


Статья написана 23 февраля 2012 г. 14:58

По совету prouste понемногу попробую собрать сюда книги, оказавшие на меня (и на куда более значительных писателей) сильное влияние... и абсолютным большинством читателей не читанные.

Иной раз даже названия этих книг трудно вспомнить. Поэтому список сразу не напишу, буду постепенно дополнять.

Яркие примеры — вначале.

Все читали Карела Чапека.  Многим ли известен роман "Кракатит"?

Явно не нуждается в рекомендациях Герберт Уэллс. А кто прочел его роман "Мистер Блетсуорти на острове Рэмполь"?

Тем более — всем известен Маркес. Многие ли прочли "Генерал в  своем лабиринте"? (Не ровен час, и "Осень Патриарха" нынче в том же положении).

Всем хорошо известен роман Грэма Грина «Комедианты» (1966). А многие ли читали роман поляка Анджея Выджинского (1921-1992) «Последняя ночь в Сьюдад-Трухильо» (1961), где события чуть ли не по прописям совпадают с романом Грина, — и чей роман лучше? Грин создал свой как-никак позже, да и с языками у него – как и у его друга Кима Филби – всегда был порядок.

Из фантастики: даже поклонники Глена Кука редко знают его одиночный роман "Дракон не спит никогда". Жаль, Кук не развил материал.

Из "антифантастики" (редчайший жанр для XIX века: книга построена на предположениях, противоречащих науке!) — венгр Мор Йокаи (1825-1904) — "Двадцать тысяч лет подо льдом" (1876) — герой попападает в страну подо льдами Северного полюса, населенную разумными белыми медведями, никак не меньше. Венгерского не знаю, и не уверен, что роман есть в переводе на русский — но еще в школе я прочел его в переводе на украинский, очень веселился. Венгерский юмор отчего-то изрядно похож на Марка Твена, поэтому входишь в книги Йокаи и Каринти как к себе домой.

Список будет еще на десятки названий, сейчас времени нет на своих же полках (в том числе виртуальных) рыться.

Однако книги эти живут, даже если временно не читаются.

Поэтому пока что будем считать: сегодня заложена "Камера Хранения имени  Сигизмунда Кржижановского"


Статья написана 18 февраля 2012 г. 08:45

Постепенно привожу в порядок свою библиотеку фантастики на стеллажах — раньше времени не было.

Стеллажи с полками не виртуальные. Настоящие. Хотя иной раз я и предпочитаю читать с экрана то, что на полке есть, особенно это касается книг, где страницы выцвели, а таких до 2000 года = большинство. Для библиотеки фантастики у меня не особо-то много, около тысячи книг, но это все прочитано и оставлено — теоретически для перечитывания, а практически — потому, что я в доме не один.

И неожиданно возникла статистика, которая говорит о популярности книги. Иначе говоря — сколько раз она безвозвратно исчезла с полки.

В большинстве — я никому ее не давал. Так, пошел чай вскипятить, а гость снял с полки. Реже — просто не вернули то, что я одолжил почитать человеку, потому как сам люблю. И часть — необъяснимая: стояла под потолком (3.40 метра) — а все равно исчезла, хотя под потолок попала именно во имя неуворовываемости (значит — не помогает эта мера).

И возник небольшой рейтинговый список, какие же книги исчезают чаще всего.

Во главе списка — том Уолтера Миллера Миллера-младшего, где единственный раз напечатана "Лейбович и дикая лошадь" (2002, помнится). Исчезла с полки ТРИЖДЫ. Сейчас по предоплате заказал в alib.ru единственный экземпляр.

На втором месте прочно Терри Пратчетт. Книг у него порядка 35 (говорю только о русских, англоязычные вообще спрятаны и их не сопрешь). Не досчитался ШЕСТИ. Сейчас купил все по новой. Но: тенденция исчезновений прослеживается. Дважды исчезала начальная дилогия о Ринсвинде. И исчезли откровенно "фэнские" книги, вроде "Последнего континента" и "Картинок": это читает только тот, кто писателя читает целиком.

Периодически исчезают книги Глена Кука — в основном книги о Гаррете, особенно первые две.

Дважды исчезал "Гиперион" Симмонса — начальная книга. Кстати, в продаже и в обмене ее обычно куда трудней найти, чем остальные, хотя для меня загадка — что в этой книге можно понять, если не знаешь всего Китса наизусть. Из Симмонса пропала еще и "Бритва Дарвина" (но это хоть понять можно — что по уровню не фантастическое, но крепкое).

В третий раз покупаю "Дело о свалке токсичных заклинаний" Тардлдава. Это ведь не из цикла, это одиночка.

Из Геммела исчезли первые две книги трилогии о Йоне Шенноу.

Замыкает рейтинг "регулярных исчезновений" сериал о пекаре Джулии Джонс.

Прочее не пишу, тут у меня полные комплекты, видно сразу, есть книга или нет (в склерозе не подозревайте: на место "легально взятой конкретными людьми" книги я ставлю нечто явно постороннее и не соблазнительное (книги на африкаанс в основном).

Некоторых писателей учесть трудно (было много разных изданий, те же Дик и Желязны, но там "комплект" почти невозможен). Однако невооруженным глазом вижу, что их тоже потаскали и что-то еще у прочих авторов — тоже.

ЗДЕСЬ НЕТ РЕДКИХ И ДОРОГИХ КНИГ, С ЭТОГО НЕ РАЗБОГАТЕЕШЬ (и даже бутылку не купишь, да и нет у меня таких гостей). ЗНАЧИТ — ЗАЧИТЫВАЮТ И ТАЩАТ ВТИХАРЯ ИМЕННО ДЛЯ СЕБЯ. А это говорит о явной популярности. И о том, что человек хочет КНИГУ. а не возможность читать как таковую (на экране даже удобнее).

Таков психологический тип фаната без свободных денег на книги и без умения жить в компьютере.

Заметим, что с моими личными пристрастиями (кроме первых двух позиций) список расходится, и сильно. Никогда не воровали Хейнский цикл Урсулы ле Гуин, не воровали "Лорда д'Арси" Гаррета, точно не воровали "Ретифа" Лаумера.

О русских не пишу: там половина с автографами, стоят в комнате у сына, куда гости не допускаются, там же Ивченко и прочие региональные раритеты, потерять которые не хочется. Это цело. Однако непрерывно просят почитать Кржижановского, особенно исчезнувший из продажи третий том из пяти. Тоже важно, пожалуй (но я и это упрятал).

Почему держу недорогое на виду?

Мой покойный друг, поэт-переводчик (и просто поэт), нумизмат и друг Иосифа Бродского Андрей Сергеев научил — то что можно восстановить — держите на виду, пусть лучше его утащат, чем по-настоящему сердцу дорогое (и дорогое просто, как словари).

Написал только о фантастике, согласуясь с тематикой колонки.

Но ни хрена ж статистика?

Бросовых вещей не воруют.


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 20  21  22  23 [24] 25  26




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 184