Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Че» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2  3

Статья написана 20 июня 14:43

                                                                                           Писатель ничего не должен оставлять после себя:

                                                                                           ни автобиографий, ни фото – только книги,

                                                                                           и пусть они живут – как поживется...

                                                                                                                                       Ольга Ларионова


Какими обычно представляют персонажей советской фантастики? Чаще всего возникает образ романтичного первопроходца, который жертвует собой ради спасения товарищей, свято верит в любовь и цитирует Дюма. Если взять за мерило эти стереотипы, Ольга Ларионова очень недолго была обычным советским фантастом. Впрочем, все начиналось как полагается – герои с горящими глазами штурмовали космос, давали отпор фашистам и костьми ложились за идеи социализма не только на матушке-земле, но и во всей необъятной вселенной. «Ты не горюй, – говорит маленькому Митьке космолетчица тетя Симона, – мы ведь еще до звезд не добрались. Пока только свою Солнечную приводим в порядок. А представляешь себе, сколько дел прибавится, когда свяжемся с другими планетами? Ведь там еще столько революций впереди» («Вахта» Арамиса»). Впоследствии Ольга Николаевна считала «Вахту» одной из самых неудачных своих вещей [1], хотя уже и в этой ранней повести налицо прекрасный язык и нешаблонные персонажи.

Фантастику Ольга Ларионова то ли в шутку, то ли всерьез называет своим хобби [5]. Она может надолго забросить писательство, а когда подвернется сюжет, пишет много и с удовольствием. Увлечение началось с подшивки «Всемирного следопыта» за 1929 г., чудом уцелевшей в блокадном Ленинграде. «Первую зиму, да и часть второй, я просидела под столом, под таким огромным дубовым столом, который со всех сторон был завален одеялами. Туда я затаскивала коптилку и книги», – вспоминает Ольга Николаевна [5]. Фантазии Конан Дойля, Беляева, Яна, Линевского и Барбюса на время помогали забыть о голоде и холоде. Потом по дороге в школу – а идти было не близко, школ работало мало – она пересказывала подругам прочитанное, легко соединяя несколько сюжетов и придумывая новые эпизоды. Первое опубликованное стихотворение, написанное по случаю снятия блокады, потом участие в разных литературных объединениях, факультетская газета «Физика» – так развивалось это «хобби» [1; 6].


«Все они в определенном возрасте мечтают или летать на Уран, или быть Настоящими Писателями. Но, как правило, к шестнадцати годам это проходит» («Вернись за своим Стором»). Увлечение фантастикой не только не прошло, но и укрепилось благодаря знакомству с Аркадием и Борисом Стругацкими.




Файлы: ол.jpg (53 Кб)
Статья написана 17 июня 17:35


С благословенной землей Калифорнии связано много славных имен. Джек Лондон, Урсула Ле Гуин, Фрэнк Норрис, Джон Мюир, Робинсон Джефферс, Кеннет Рексрот, Гэри Снайдер, Сесилия Холланд – это лишь те, чьи книги поставил на полку персонаж другого калифорнийца, Кима Стэнли Робинсона. Для него эти люди – писатели, драматурги, философы – очень важны. «Вместе они выражают видение мира, которым я все более восхищаюсь», – пишет фантаст [2, 312]. Робинсон всегда называл себя калифорнийским писателем, щедро наделяя героев местным жизнелюбием. «Я прожил половину своей жизни на юге и половину на севере Калифорнии… – говорит он. – Она большая и разная. Это целая страна. Это целая планета» [6]. Здесь, в Золотом штате, закончилось движение человека на запад, когда, дойдя до Тихого океана, люди вынуждены были остановиться и задуматься – что же дальше? Они освоили ирригацию, постепенно превратив выжженную солнцем землю в рай земной, подав удачный пример терраформирования, того, как человек может изменить мир вокруг себя к лучшему.

Тропой Гека Финна


Стэн Робинсон впервые увидел тихоокеанское побережье будучи трех лет от роду, когда семья переехала со Среднего Запада, из г. Уокиган, штат Иллинойс, в Калифорнию. Двадцатью годами раньше этот же путь проделал его земляк Рэй Бредбери, поселившись в Лос-Анджелесе. В своих многочисленных интервью Робинсон почти ничего не говорит ни о родителях, ни о том, как жилось его семье на новом месте. Гораздо подробнее об этом периоде жизни рассказывает «Калифорнийская трилогия», особенно «Золотое побережье» (The Gold Coast, 1988), которое сам автор признает автобиографическим сочинением с весьма условным фантэлементом. «Я брал события и людей из своей жизни и включал их в роман, иногда напрямую, как в случае с работой отца» [9].




Статья написана 14 июня 10:01

Пропащие мальчишки

Бром. Похититель детей: Роман. — М.: АСТ, 2018. — 624 c. — ISBN: 978-5-17-106874-5

                                                                                                                                      Я – юность! Я – радость! Я – птичка, проклюнувшаяся из яйца!

                                                                                                                                                                                  Джеймс Барри. Питер Пэн и Венди


Хорошо быть ребенком. Можно махнуть рукой на взрослые правила и не думать о том, что будет завтра. Быть по-настоящему свободным. Жить только этим сверкающим, звенящим моментом счастья. Но идеальный крапивинский мальчишка остался далеко в прошлом. Нынешние дети к своим 12-13 годам часто успевают вволю хлебнуть взрослой жизни. И неважно, где она их настигнет – под кронами Кенсингтонского сада или на улицах Нью-Йорка, еще миг и будет поздно – детство навсегда будет втоптано в грязь.

Роман «Похититель детей» о тех мальчишках и девчонках, которым не на что больше надеяться. Их некому защитить кроме Питера Пэна. У Брома Питер совсем не тот наивный сорванец, каким нарисовал его Джеймс Барри, хотя внешне очень похож на него – рыжеволосый, остроухий мальчишка с самой задорной улыбкой на свете. Он чуток повзрослел и растерял свое простодушие, хотя так же, как и его прототип, капризен, забывчив и порой жесток. Питер спасает несчастных ребятишек с одной лишь целью – увести их с собой на остров Авалон. Когда-то на его берег высадились люди, плывшие покорять Новый Свет. Авалон изменил их, но и сам изменился. Во главе с Капитаном Пожиратели плоти (так их называют на острове) жгут лес и истребляют эльфов, сатиров, пикси и других странных существ, населяющих его. Авалон оскудевает, его волшебство уходит. Вот почему Питеру так нужны все новые и новые бойцы. При всем своем непостоянстве в одном он последователен – в своей любви к Владычице Озера, хозяйке Авалона, которая стала для него второй матерью. Ради нее он жертвует жизнями спасенных им подростков, готовых идти за ним в огонь и воду. Все меняется, когда среди мальчишек-«дьяволов» появляется Ник, вырванный из лап наркоторговцев. Он слишком умен, чтобы стать преданным рекрутом, а, может быть, слишком поздно попал сюда. Очень уж неразборчив стал Питер, отбирая новых членов своего клана.

Между тем, время не ждет. Чудесный мир, оказавшийся таким уязвимым, шаг за шагом движется к пропасти. Его хозяйка беспомощна перед лицом надвигающейся беды, магия Владычицы – это волшебство самой жизни, не предназначенное для мелких склок.




Статья написана 22 августа 2017 г. 07:50

Мене, текел, фарес

Ричард Адамс. Шардик: Роман. — М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2016. — 640 c. — ISBN: 978-5-389-08023-2

                                                                                                                                          От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она

                                                                                                                                     слезинки хотя бы одного только того замученного ребёнка.

                                                                                                                                                                                                             Ф.М. Достоевский


Если современный автор напишет книгу о человеке, мечтающем о мире, в котором не будет брошенных детей, о правителе, которого власть так и не сумела поработить, о жреце-визионере, готовым отдать жизнь во имя своей веры, современный же читатель по-воландовски недоуменно вскинет бровь: «О чем, о чем? О ком? Вот теперь?» – назовет его романтиком, неисправимым идеалистом и задвинет том в дальний угол. В XXI веке написать такую книгу почти невозможно.

Честно говоря, мир образца 70-х годов XX века, когда «Шардик» вышел в свет, тоже мало располагал к романтизму. К тому времени Ричард Адамс уже имел за плечами не только двадцать лет госслужбы и славу автора «Обитателей холмов», но и долгий путь солдата, прошедшего Вторую Мировую. Позже он скажет, что роман рождался в муках, зато в итоге стал любимым творением, наиболее полно выразившим его принципы и взгляды на жизнь.

Итак, Ортельга – крохотный осколок некогда могучей цивилизации, постепенно скатывающейся в первобытное варварство. Но в сердцах жителей небольшого речного острова на периферии новой империи все еще тлеет пассионарная искра. Нужно совсем немного, чтобы вспомнить о былых свершениях, – знак свыше, свидетельство божьего участия и защиты. И знамение дано: охотник по имени Кельдерек-играй-с-детьми обнаруживает на острове исполинского медведя. Шардик – живое воплощение культа, многие столетия хранимого жрицами.

Мирный народ в одночасье превращается в жестокого завоевателя. Полудикая орда одерживает победу за победой, и вскоре в их руках уже сама Бекла, имперская столица, а герой-боговидец становится королем-жрецом при своем божественном звере. Проходят годы, в государстве назревает большое восстание. Однажды медведь вырывается из почетного плена и через всю страну бредет в родные места. Кельдерек повсюду следует за ним. В скитаниях бывший король видит горе и страдания, причиненные его правлением, никем не узнанный, он терпит унижения и голод. В конце концов, монарх, когда-то узаконивший торговлю людьми, сам становится рабом. И здесь Шардику вновь отводится главная роль: ценой собственной жизни он спасает своего преследователя вместе с горсткой измученных детей от верной смерти.




Статья написана 21 августа 2017 г. 11:08

                                                                                                                                                                       Средняя часть

                                                                                                                                                             Рыцарь по отмели едет один.

                                                                                                                                                                       Левая створка

                                                                                                                                                             Дева томится в молельне вечерней.

                                                                                                                                                                       Правая створка

                                                                                                                                                             Ждет, притаясь за скалой, сарацин.

                                                                                                                                                                       Рама

                                                                                                                                                             Алые розы в сплетении терний.

                                                                                                                                                                       Валерий Брюсов. Витраж – триптих

                                                                                                            Рыцарь

Многие писатели пытались иллюстрировать собственные произведения. Толкин и Кэрролл, Чапек и Сент-Экзюпери, Мьевиль и Баркер с разной степенью увлеченности и успешности рисовали своих героев. Довольно часто (хотя и не всегда) такие попытки сводились к зарисовкам на скорую руку, представляющим ценность лишь в силу авторского исполнения. Художники реже пробовали себя в беллетристике, но порой это приводило к замечательным результатам.


Именно так пришел в литературу Кит Робертс. Многие годы спустя писатель в беседе с Полом Кинкейдом так опишет начало своего пути: «Родился в 1935 году в Кеттеринге, в Нортгемптоне,.. окончил местную гимназию, и тут на меня что-то нашло, и я повернулся спиной к рощам Академа и решил изучать искусство» [7, 5]. Позади уже были Художественная школа в Хенли-на-Темзе и Лестерский колледж искусств, работа на студии анимационных фильмов и в рекламном агентстве, когда он написал свои первые истории.

Немалую лепту в «открытие» Робертса внес Джон «Тед» Карнелл. На протяжении трех десятков лет он редактировал несколько фантастических журналов (иногда два-три одновременно!). В том, что в 60-е в Британии наступил настоящий бум научной фантастики, немалая заслуга именно таких популяризаторов жанра. Кит называл его своим «первым литагентом». Впоследствии они плотно сотрудничали в «New Writings in SF» и поддерживали дружеские отношения до самой смерти Карнелла в 1972 [4].

Научно-фантастические журналы, подобные «New Writings», «Science Fantasy» и «New Worlds», в 60-е вместе с остальной НФ набирали популярность. Два последних издания принадлежали одной компании. После некоторых финансовых трудностей в 1964 г. «Science Fantasy» вместо Карнелла возглавил Кирил Бонфильоли, «New Worlds» – Майкл Муркок. Кит Робертс писал рассказы и рисовал обложки для обоих. Впрочем, сотрудничество с «Science Fantasy» всегда было приоритетным, и чисто деловые отношения с Боном (так друзья привыкли сокращать неудобоваримое имя) вскоре переросли в дружбу. Кто знает, была бы создана «Павана», если бы рукописи его рассказов «Escapism» и «Anita» попали не к Бонфильоли? Оксфордский антиквар и галерист на посту редактора прославился тем, что отвечал всем авторам, присылавшим свои творения, и публиковал как классиков, так и дебютантов. Благодаря такой широте взглядов он открыл много новых имен, в том числе и Робертса.




Страницы: [1] 2  3




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 7

⇑ Наверх