Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Veronika» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 53  54  55  56 [57] 58

Статья написана 18 июля 2008 г. 04:17
В последнее время ловлю себя на неприятии остросовременной и сенсационной литературы. Когда вижу в аннотации «Самый скандальный роман», «вы узнаете тайны спецслужб», «Ватикан веками скрывал правду» (вариант:  «Мы клонировали Христа»),  — брезгливо прохожу мимо.
Хочется  читать «вечную» литературу,  классику, волшебные сказки (это политкорректное название миракль-фэнтези:-)).  И… викторианские романы, такую же «готику» и/или добротные стилизации (Паллисер, Барлоу, Сеттерфилд, Сюзанна Кларк – но только не Сара Уотерс! апдейт — ладно, пусть и она).
Вот об этом последнем пристрастии хочу сегодня поговорить.

«Все мы родом из детства»(с), значит, обычно  в детстве закладываются «взрослые» вкусы. Посмотрим, какие факторы могли определить тягу к «явлению чужой культуры»,  «викторианофильство». (Разумеется, речь идёт о  сложившемся «викторианском мифе», и о феномене «викторианофильства» в пределах СНГ).

Фактор №1. Конечно, «Джен Эйр». Судя по количеству переизданий, (а это десятки тиражей по 100  – 200 тысяч) роман был очень популярен в СССР, да и сейчас его читают. В моём случае была «преемственность поколений»: первый раз (в 12-13лет, самый подходящий возраст) я читала старую потрёпанную книгу, которую в  конце 50-х подростком читала (и разрисовала) моя мама.
«Джен Эйр», в определённом смысле, «женский роман», т.е. женщины, скорее всего, будут читать его охотнее, чем мужчины. Но Теккерею и Честертону очень понравилось.
Кстати, в отличие от большинства «детских» книг (романы Майна Рида, Ф.Купера, Дюма-отца) «Джен Эйр» поддаётся перечитыванию. Даже у Вальтера Скотта перечитывать можно не всё, а этот роман – «на ура».
Этот фактор можно считать «общим», т.е. массовым.

Фактор №2, тоже «общий».  Люди, не видевшие фильмов о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне с Ливановым и Соломиным в главных ролях, где-то есть. Но мне трудно представить людей, посмотревших эти фильмы – и оставшихся к ним равнодушными.  Увидев первый из фильмов в 1984г., я сразу поняла, что вот этот Холмс – настоящий, и другого нет. (Добавлю: не было, и врядли будет, и даже англичане это признали). Великолепная игра всех актёров (миссис Хадсон),  замечательная музыка, интерьеры… Таллин стал настоящим Лондоном. «Ваша овсянка, сэр!» — бессмертно!
При чтении рассказов А.К.Дойля я «держала в уме»  Ливанова в роли Холмса. Без фильмов рассказы могли бы понравится меньше.

Фактор№3. Есть у многих, но у каждого свой. Я имею в виду, что набор любимых английских классиков у каждого свой, хотя пересечения будут.
Например, мне  в юности Диккенс не очень понравился (за исключением «Больших надежд» и «Тайны Эдвина Друда»), а вот Теккерей впечатлил значительно сильнее. «Ламмермурская невеста» и «Легенда о Монтрозе» В.Скотта «подготовили почву» для «готики». Романы Дж.Остен я читала уже после окончания универа, и тогда они мне понравились умеренно, оценила я их позже. К Байрону относилась сдержанно и ранее, и сейчас. А вот баллады в переводах Жуковского нравятся постоянно.

Итак, «три основные части – три источника»;-) нарисовались. Рискну сделать предположение: «викторианофильство» — не мой сугубо личный изврат,  но увлечение определённого круга лиц. И не такого уж маленького. Повторюсь – речь о  феномене  в пределах СНГ.

И этому есть доказательства не только в вышеприведенных рассуждениях. Книгоиздание – штука суровая, слишком экзотические вкусы игнорируются, или тиражи – «рыдать и плакать», 1000экз, или меньше. А что мы видим на полочках магазинов?



А там мы видим 5 (пять!) антологий английской «викторианской готики» от «Азбука-классика», тиражи растут от 5000 до 12000, две самые первые (и малотиражные) антологии  переизданы под одной обложкой в твёрдом переплёте, (вот и ещё 5000 или более). Готовится 6-я антология. А ещё – вышло 2 французские антологии (писателей 19-го века).  И всё это – не более, чем за полтора года! ЭКСМО выпускает 2 антологии «готических» романов, переиздан Ле Фаню (хотя и малым тиражом). Печатают доп.тираж Паллисера («Квинканс» — 10 000), тираж «Тринадцатой сказки» Сеттерфилд – 60 000!
Барлоу и Сюзанна Кларк пока менее популярны у «широких масс», т.к. считаются фэнтези. Барлоу не повезло особенно сильно – издали в слишком неподходящей серии.
Так что есть, кому читать «викторианцев», и есть, что читать.

Завершаю всё это лозунгом: «Викторианофилы всего СНГ – объединяйтесь!» Т.е. – будем делится информацией о новых викторианско-готических стилизациях, и обсуждать оные. Диван, плед, торшер, чай с пирожными (камин – если есть) при себе иметь обязательно8-).


Статья написана 13 июля 2008 г. 03:12

Анализируя последние прочитанные мною книги современных (или почти современных) авторов, с лёгким удивлением отметила: я "подсела" на отечественную женскую фантастику;-).

Я вовсе не стремилась специально так подбирать авторов. Но слуйчайно ли так получилось  — не знаю.

Какой же у меня топ-список (т.е. — любимых именно мною, а не лучших "для всех времён и народов";-)) современных авторов-фантастов?

Отечественные: М. и С. Дяченко, Э.Раткевич, Е.Хаецкая, О.Чигиринская, Д.Трускиновская, Я.Кузнецова, С.Дильдина, А.Дубинин (это тоже  — "она"), Хидзирико Сэймэй (это сразу три дамы), Е.Чудинова, Н.Некрасова(Иллет). Олди? В память о ранних вещах и за "Петера Сьлядека" и "Пентакль" — добавляю. Хотя я больше уважаю Олдей, чем люблю;-).

Итог — 90% "женской прозы", при том, что я вовсе не собиралась сделать так специально.

Для сравнения "топы" по-нефантастике — или не-отечественной:

Зарубежные писатели. Вспоминаю только современных (ещё живых, или покинувших этот мир ну очень недавно), поэтому Профессора в списке нет, и К.С.Льюиса — тоже. Уолтер Миллер (1922 — 1996) — нет, назвать его современным мне трудно, а Олдисса я уважаю, но не очень люблю.

Тогда так: Сюзанна Кларк, Джеймс Стоддард, Урсула Ле Гуин, Питер Бигль, Патриция Маккиллип,  Джон Краули, Эллен Кашнер, Джеймс Блэйлок, Джейн Йолен, Вальтер Моэрс, Мэри Стюарт, Нил Гейман(люблю далеко не всё), Кэролайн Черри (любима только одна трилогия, но очень сильно!),    Джаспер Ффорде.   Так, здесь строгий паритет: "50 на 50". Правда, тут мой выбор ограничен тем, кого хотят переводить издательства.

"Мэйнстрим" наш (правда, здесь "современников" я мало читала): Дина Рубина, Л.Улицкая, Олеся Николаева, Марина Вишневецкая, Татьяна Толстая, Даниил Гранин, Руслан Киреев, Вячеслав Пьецух, Андрей Битов, В.Пелевин.  Тоже паритет:-).  Но ещё  недочитаны Анатолий Ким и Анатолий Курчаткин.

Из "ненашего мэйнстрима" (подчёркиваю — современного, ныне здравствующего) вспоминаю с приязнью только Диану Сеттерфилд, Чарльза Паллисера, Яна Гийу, Павича.  Михал Айваз и Зоран Живкович — менее любимы, но читать достаточно интересно. Констанс Сейвери — увы, её уже нет в живых, но это случилось относительно недавно. Итог — дамы в меньшинстве, но и тут: что переводят — то и читаю.

Обзор по классикам даст примерно "баш на баш", но столько фамилий будет даже тяжело читать, а не только набирать.

Так почему же именно с отечественной фантастикой у меня такой перекос?8:-0 Ведь читала  же Лукьяненко, Лукина, Синякина, А.Громова, Каплана, Володихина...  Но даже Лукьяненко и Лукин не стали однозначно "любимыми"8:-0.

Вот такие "извраты литературной ориентации";-).


Статья написана 8 июля 2008 г. 04:38

На форуме есть тема , "какой перевод лучший". Ну, какой кому нравится, тот и лучший — таков был "общий смысл". Но вот о разнице в переводах хотелось бы поговорить. Почему читателю нравится именно перевод? Причём не обязательно "первый прочитанный".

Оказалось: всё дело в целях! Которые преследовал переводчик;-).

Зашла я на АнК, и нашла там автореферат диссера (2006г), http://www.kulichki.com/tolkien/arhiv/manuscr/tre_a... , автор — Елена Александровна Третьякова. А чтобы защитить этот диссер, приходится стать спецом и по переводам с английского, и по Толкиену. Поэтому — предлагаю "заслушать мнение специалиста".

Всем, кто не боится страшных слов, предлагаю кликнуть и посмотреть. Понятно может быть не всё, но вот это (раздел второй) мне показалось важным (в рамках темы), и понятным (просьба не ругаться, диссеры вот такими нехорошими словами и пишутся):

На основе общего анализа переводов произведений Толкина представляется возможным выделить основные виды реализуемых переводческих стратегий и определить принципы их реализации:

     1) транзитивная стратегия — ориентирована на предельно точное воспроизведение формальных характеристик идиостиля оригинала, рассматриваемое как необходимое условие адекватного перевода данного текста, и, как следствие, на прямой нетрансформативный перенос всех средств выражения этой специфики в переводе. Транзитивная стратегия последовательно реализуется на всех уровнях организации переводного текста: большинство имен собственных передается в транскрипции либо транслитерации (ср. Shadowfax — Скадуфакс, Mirkwood — Мерквуд и т.п.), переводчик, как правило, старается найти ближайшие прямые семантические соответствия лексике оригинала в языке перевода, лингвокультурологические и семасиологические лакуны не заполняются, тропы, фразеологизмы, синтаксические структуры очень часто передаются буквально (см. переводы В.А.Маториной, А.Грузберга). Результатом реализации такой стратегии являются переводы, точно и полно передающие формальную специфику оригинального текста, позволяющие получить представление об идиостиле писателя, /ВОТ ОНО (это я от себя)/ однако, их восприятие читателем оказывается затруднено большим количеством темных импликатов, не доступных пониманию читателя, лакун, а также калек и буквализмов, воспринимаемых как дискомфортивы.

Всё прекрасно, вот только никакого дискомфорта у меня и близко не было.

цитата

"It was a hobbit-hole, and that means comfort."

Это же была хоббичья норка, а хоббичья нора означает уют (пер.В.А.Маториной).

Подчёркнутые выражения должны, по мысли автора диссера, "напрячь" читателя. Но у меня "напрячься не получилось";-).

Если удасться найти перевод Грузберга — обязательно прочту!

Дальше речь идёт о других переводах:

2) адаптивные стратегии — ориентированы на адаптацию исходного текста к инокультурным и иноязыковым условиям и предусматривают комплекс трансформативных действий, предпринимаемых переводчиком. Параметры адекватности перевода в рамках стратегии определяются переводчиками достаточно произвольно, вектор адаптации устанавливается субъективно в результате личностного акта восприятия и понимания исходного текста, инициируя соответствующие трансформации в переводе. Цель адаптивных стратегий — создание перевода, динамически эквивалентного оригиналу. Специфика адаптивных стратегий различна:

     А) лингвокультурная адаптация — самый распространенный вид адаптации при переводе (наиболее яркие примеры — переводы Н.Григорьевой, В.Грушецкого, "Хоббит" Н.Рахмановой, "Властелин колец" А.Немировой, "Хоббит" М.Каменкович, С.Степанова). Цель лингвокультурной адаптации — создание текста, понятного носителям другого языка и представителям иной культуры. Трансформативные действия, направленные на заполнение возможных лакун: смысловой перевод значимых имен собственных, поиск функциональных эквивалентов различным элементам текста (фонемам, морфемам, словам, тропам, фразеологизмам, синтаксическим конструкциям и т.д.). Национально специфичные экспликаты и импликаты либо заменяются их приблизительными соответствиями в культуре перевода, либо комментируются дополнительно.

Пример лингвокультурной адаптации — перевод топонима North Downs — одного из редких реальных топонимов в тексте Толкина: Норт-Даунс — Северные Холмы (возвышенность в северной части графств Кент и Суррей). В переводе Н.Григорьевой, В.Грушецкого в качестве соответствия North Downs используется имя собственное Северные Увалы, в результате один реально существующий топоним оказывается заменен другим (Северные Увалы — 'волнистая, местами заболоченная возвышенность, водораздел басссейна рек Волги и Северной Двины' (БЭС)) и, в результате, Middle-earth перемещается из Англии в Россию.

     Б) жанровая адаптация (например, переводы З.А.Бобырь) — в условиях отсутствия соответствующих форм и жанров в отечественной литературной традиции, переводчица посчитала необходимым адаптировать тексты Толкина, придав им знакомый жанровый характер ("Хоббит" стал сказкой, "Властелин колец" — сначала научно-фантастическим романом, затем приключенческим романом; тексты Толкина подверглись значительным сокращениям). Жанровая адаптация определила и сущность трансформативных действий переводчика — изменению подвергся сюжет произведений, большинство потенциальных лакун исключены из текста перевода, на лексико-синтаксическом уровне допустимы все виды лексико-семантических и синтаксических трансформаций, определяющих стилистическую комфортность восприятия текста русским читателем.

     З.Бобырь включила в свой самиздатовский перевод так называемые интермедии, действующими лицами которых стали Инженер, Физик, Химик, Кибернетик и Координатор — герои романа С.Лемма "Эдем" (почти беспрецедентный случай интертекстуальности, сознательно добавленной переводчиком на сюжетном и формальном уровне), "...Нуменор или Вестернесс может быть вообще другой планетой, Пришельцы из-за Моря — инопланетные пришельцы...", "Механизм Врат Мориа — это нечто вроде реле...", "...А огненный жезл Гандальфа — это разрядник, искровой или коронного типа" (цит. по Семенова 1997).

     В) возрастная адаптация — (например, переводы и пересказы Л.Яхнина, И.Тогоевой) — тексты Толкина были восприняты переводчиками как предназначенные исключительно для детской читательской аудитории (либо переводчики получили заказ от издательств адаптировать эти книги для детей). Цель адаптации — создание произведений детской литературы — определила характер переводческих действий: текст практически полностью утратил национальную специфику, из него исключены все лакуны и импликаты, даны эксплицитные оценки многих действий и персонажей, использована только общеупотребительная и разговорная лексика, значительно упрощен синтаксис.

     Адаптивные стратегии ориентированы преимущественно на получение переводного текста с заданными прагматическими параметрами. В ходе реализации стратегий данного типа задачи воспроизведения фольклорно-мифологического импликационала и авторского идиостиля либо решаются в очень ограниченном масштабе либо вообще снимаются.

3) альтернативные стратегии — переводчики посчитали необходимым внести в переводы текстов Толкина собственные смыслы, самостоятельно расставить акценты, в некоторой степени, приписать Толкину свои идеи.

     Примеры:

      — стратегия политизации — перевод "Властелина колец" А.Муравьева, В.Кистяковского

Переводчики сочли возможным выразить в своем "Властелине колец" собственные диссидентские политические взгляды и убеждения. Реализация стратегии потребовала специфических трансформационных действий: специфического отбора имен, лексики (сниженной, вульгарно-разговорной), введения в текст политических аллюзий

— стратегия христианизации — перевод "Властелина колец" М.Каменкович, В.Каррика.

     Переводчики решили акцентировать внимание читателя на христианской природе толкиновского мировоззрения (при этом, в значительной мере ортодоксализировали его). Выбор данной стратегии повлиял на лексико-семантический план текста, определил состав лексики, тропов, синтаксических структур, общую склонность переводчиков к архаизации текста. Один из аспектов реализации данной стратегии — разработка специального обширного комментария, содержащего цитаты из Евангелия, писем Толкина на богословские темы, соответствующих глав монографии Т.Шиппи и т.д.

Т.е. переводы разные  СТРАТЕГИЧЕСКИ, переводчики преследовали разные ЦЕЛИ! А какому читателю  какая цель больше нравится — такой перевод ему будет "первым среди неравных";-).

Желающим предлагаю одолеть ещё цитату.

С учетом основных функций фольклорно-мифологического импликационала /поясняю, это такая ненормативная лексика8-)/ (культурно-временной ориентативной и гедонистически-игровой) в текстах Толкина можно определить противоположные значения на шкале остранения /освоения, определить положение некоторых переводов по выделенным шкалам.

     1) шкала культурной ориентации имеет полюсы:

     остранение как экзотизация — в переводе культурно специфические сегменты текста не подвергаются трансформациям (они транслитерируются, транскрибируются, калькируются, подвергаются дословному переводу) даже тогда, когда при этом утрачивается значительная часть смысла исходной единицы перевода. В переводном тексте такого типа наблюдается значительное количество темных импликатов, при этом в довольно значительной степени воспроизводится культурная экзотичность оригинала.

     Среди переводов Толкина на русский язык экзотизация наиболее явно присуща переводам В.А.Маториной, а также "Властелину колец" в переводе А.Грузберга (большинство имен собственных транслитерированы, некоторые стихотворные интексты представлены в подстрочных переводах, смысл темных импликатов не комментируется, в тексте широко представлены лексические и грамматические кальки).

     освоение как культурная адаптация — в переводе культурно специфические сегменты текста подвергаются трансформациям, в результате которых понятия, присущие культуре оригинала, заменяются понятиями культуры перевода. Фольклорно-мифологический импликационал переводного текста такого типа становится жестко вероятностным, но при этом сам текст в значительной степени утрачивает свою культурную идентичность. Культурно адаптированные сегменты могут вступать в конфликт с ожиданиями и установками читателя, со смыслом текста в целом, вызывая ощущение стилистического дискомфорта (например, в переводе "Хоббита" К.Королева гоблины поют песню "Гори-гори ясно, чтобы не погасло!", детали такого рода весьма распространены).

     К культурно адаптированному типу переводов относятся, например, переводы "Хоббита" Н.Рахмановой, И.Тогоевой, "Властелина колец" Н.Григорьевой, В.Грушецкого, В.Муравьева, А.Кистяковского, А.Немировой. В них большинство значимых имен собственных переданы по смыслу (впрочем, не всегда верно), причем многие из них в результате смыслового перевода начинают звучать совсем "по-русски" (Glorfindel — Всеславур/Горислав, Mirkwood — Лихолесье, Shadowfax — Светозар и т.п.). Фонд прецедентных явлений, на которых основывался оригинал, заменяется фондом прецедентных явлений русской культуры; производится соответствующая стилизация переводного текста.

     Где-то между двумя полюсами располагаются переводы, в которых авторы попытались найти альтернативное решение: либо экзотизмы и темные ипликаты сопровождаются комментарием (например, "Властелин колец" в переводе М.Каменкович, В.Каррика), либо в качестве соответствий единицам перевода с имплицитной культурной семантикой выбираются более или менее универсальные единицы, не имеющие выраженного экзотического или культурно адаптированного статуса (например, "Хоббит" в переводе М.Каменкович, С.Степанова; "Сильмариллион" в переводе Н.Эстель).

     2) шкала временной ориентации имеет полюсы:

     остранение как архаизация — фольклорно-мифологический импликационал художественного текста предусматривает наличие у данного текста интертекстуальных связей с комплексом древних прецедентных текстов (мифологических, фольклорных, эпических), относящихся к эпохам, удаленным от читателя во времени, а потому, возможно, не слишком хорошо известным читателю. Переводчик сохраняет в тексте архаические элементы, воспроизводя таким образом "дух времени" — реконструируя имплитему художественного времени в соответствии с авторской интенцией, при этом либо обращаясь к средствам архаизации исходного языка и создавая темные импликаты (ср. архаизмы "верегилд", "меарас", "медузельд" и т.п.), либо используя средства архаизации языка перевода, что приводит к параллельному процессу культурной адаптации текста (ср. "дружинники", "великокняжеские палаты", "витязи", "воеводы", "волхвы" и т.п.). Архаизация первого типа представлена в переводе "Властелина колец" М.Каменкович, В.Каррика (смысл темных импликатов поясняется в комментариях переводчиков), архаизация второго типа распространена достаточно широко (см. переводы Н.Григорьевой, В.Грушецкого; "Властелин колец" В.Муравьева, А.Кистяковского; В.Волковского, Д.Афиногенова; "Хоббит" А.В.Щурова и др.)

     освоение как модернизация — переводчик модернизирует текст, не передавая имплицитную архаичность, заменяя архаизмы их современными соответствиями, вводя понятия, свойственные современной реальности (в тексте Толкина соответствующие единицы воспринимаются как деструктемы — например, "иллюминатор" и "паровоз" в "Хоббите"): ср. переводы З.Бобырь, "Хоббит" в переводе К.Королева. По отношению к текстам Толкина также явно анахронична жаргонная и лагерная лексика в переводе В.Муравьева, А.Кистяковского.

     3) шкала гедонистически-игровой ориентации имеет полюсы:

     остранение как игра без правил — фольклорно-мифологический импликационал художественного текста в оригинале обладает выраженным эстетическим и игровым потенциалом, он реализуется по определенным правилам в формах, привычных и прецедентных для культуры оригинала. Некоторые переводчики точно воспроизводят формальные характеристики оригинала, даже если они непривычны или непонятны носителям языка перевода. Читатель получает текст, не соответствующий его представлениям о художественности, он интуитивно чувствует, что играет в игру, правил которой не знает, и может получать либо не получать от нее удовольствие. С художественно нестандартным текстом имеют дело читатели переводов В.А.М., М.Каменкович, В.Каррика; А.Грузберга.

     освоение как игра по правилам — переводчик может попытаться привести текст в соответствие с нормами художественности своего языка и культуры. Читатель не подвергает сомнению художественный статус такого текста, участвует в игре смыслами, которая ему предлагается, однако, и художественность, и игровой характер переводного текста создаются на принципиально иной лингвокультурной основе (см. "Хоббит" в переводах М.Каменкович, С.Степанова; Н.Рахмановой; "Сильмариллион" в переводе Н.Эстель, "Властелин колец" Н.Григорьевой, В.Грушецкого).

     Большинство переводов толкиновских текстов имеют смешанный статус, т.к. положение одного текста относительно полюсов остранения-освоения на разных шкалах различно (например, импликационал перевода "Властелина колец" В.Муравьева, А.Кистяковского остранен во временном плане, освоен в культурном плане и занимает промежуточное положение между полюсами в гедонистически-игровом плане и т.п.).

Ну что, одолели? Если да — мои поздравления, нет -так нет.

Теперь, ОБОСНОВАННО;-), рассказываю, за что люблю перевод В.А.М.: за "буквализм", за "идиостиль автора", за "игру без правил", за "экзотизацию" — английский роман не сделан "русским". Мне нужны были именно эти цели.

За что уважаю (и почти люблю) перевод Каменкович-Каррик: за стратегию христианизации, за неславянскую архаизацию,  за "игру без правил", за комментарии.

Политизацию, освоенную (славянизированную) адаптацию — терпеть не могу. Поэтому не люблю КистяМура.


Тэги: Толкиен
Статья написана 28 июня 2008 г. 02:06

цитата

Советские мультики не воспринимаю вообще. Наверное,не доросла.  
Да простит меня автор этих строк. Но... Когда я прочла эту фразу, мне стало страшно. Я вспомнила, как Голлуму предложили лембас — и он не смог их съесть. "Пыль, зола".

Я, например, с точностью до наоборот: никаких мультфильмов, кроме советских и " Союзмультфильм"-овых, не воспринимаю. Попытаюсь обьяснить, почему.

Вспомнилась старая дискуссия на Экскалибуре, "кто виноват и что делать". По ходу дела возникло обсуждение, насколько был плох СССР. Господа, можете рассказывать какие угодно ужасы про СССР, про очереди, дефицит, и "ах, фантастику не всю издавали", но в одном меня никто никогда не переубедит. Да если у человека есть хоть какой-то вкус, оспаривать это никто не будет:

СОВЕТСКАЯ МУЛЬТИПЛИКАЦИЯ — УНИКАЛЬНАЯ! И ЛУЧШАЯ В МИРЕ!

Итак, мультипликация в СССР не была коммерческой. А это важно: нет "формата", нет жёсткой регламентации длительности мультфильма, нет установки на сериальность. Как следствие: большинство советских мультфильмов — ручная работа, (во всех смыслах) произведения искусства, а не "продукты".

Ну и конечно: наши мультики — добрые. Детей плохому не научат.  Между прочим, это важно.

Вспоминаю любимые мультфильмы:"Винни-Пух", "Котёнок Гав", "Простоквашино", "Карлсон", "Ёжик в тумане", армянский цикл, "Золушка", "Щелкунчик" (старый музыкальный мультик, а не новая дешёвка!), "На задней парте", мультфильмы о коте Леопольде — гениальны в плане этики;-)...

А какие мультфильмы были по греческим мифам, по русским сказкам и былинам — да "это песня"! Это ^_^.

И ещё: наши мультики можно смотреть несколько раз. И это не надоедает.

А теперь о просмотренных "буржуйских".

Установка на коммерцию просто убивает мультипликацию. Персонажи в буржуйских мультах чаще всего нарисованы ужасно, движения дёрганые. О смысле, диалогах — лучше не говорить. Ну и сериальность делает "контрольный выстрел".

Вспомните диснеевские сериалы про Скруджа, Чипа и Дейла — вероятно, это не самое плохое, просто среднее — по их меркам. Даже не очень плохая прорисовка. Но диалоги:-(((, сюжеты??? — это грустно.

И даже когда Дисней и Ко пытались сделать что-то "штучное", например, "Золушку" — это жалкое зрелище по сравнению с нашей "Золушкой". Да просто посмотрите на лица главных героинь мультфильмов: Золушка Диснея — просто кукла Барби. Очевидно, никто в компании Диснея не мог нарисовать одухотворённое лицо: либо не знал, как оно выглядит, либо это было не нужно по коммерческим причинам. Второе не менее печально, чем первое.

Впрочем, есть одно исключение. "80 дней вокруг света" — австралийский мультик, который почему-то понравился.

"-Есть ли у Вас план, мистер Фикс?

Есть ли у меня план? Есть ли у меня план?!! У меня ЕСТЬ план! ":cool!:

Вот это почему-то запомнилось;-).

Европейских мультиков я почти не видела — не показывали по ТВ. Исключение — очень хороший мультфильм "Пингвинёнок Лоло". Но это был вроде совместный проект, русско-француский.

Но самое страшное — это три современных издевательства над детьми и над русскими былинами об Алёше Поповиче, Добрыне Никитиче и Илье Муромце. Впечатление, что снимали враги России, без кавычек. С целью воспитать у подрастающего поколения неуважение к своей стране, отвращение к былинам.


Статья написана 27 июня 2008 г. 02:21

Недавно было установлено, (можно сказать, официально;-)) что мне "вся нормальная литература не нравится":-). Наверно, соглашусь. Не нравится. "Кто виноват?" Конечно, романтизм! Английский и немецкий в основном, меньше -француский.

Вот здесь тема о романтизме уже начата, но я хочу рассказать о романтизме как о "составной части/источнике" моей любимой мифопеи (миракль-фэнтези, я обещала, что снова будет — "ось вам";-)).

Начинаем, как всегда — с определений. Что там пишут в энциклопедиях? Ага, вот:

цитата

«Романтическим» было прежде всего то, что, не обладая четкой формальной гармонией классицизма, «трогало сердце», создавало настроение.
А также:

цитата

Генезис термина «Р.» следующий. Словом роман (франц. roman, англ. romance) в XVI—XVIII в. называли жанр, сохранивший многие черты средневековой рыцарской поэтики и весьма мало считавшийся с правилами классицизма. Характерной чертой жанра была фантастика, расплывчатость образов, пренебрежение правдоподобием, идеализация героев и героинь в духе позднего условного рыцарства, действие в неопределенном прошлом или в неопределенно-отдаленных странах, пристрастие к таинственному и магическому, Для обозначения черт, характерных для жанра, возникло французское прилагательное   «romanesque» и английское — «romantic».
Золотые слова! Тогда Толкиен, "по всем понятиям", романтик8-).

Предлагаю всем желающим посмотреть небольшую  статью Романтизм в Германии. Статья (тоже небольшая) Образ культуры в философии романтизма тоже представляет интерес.

В Германии романтики активно проявили себя и в поэзии, и в прозе, в Англии — более в поэзии. Проза осталась за английским преромантизмом (т.е. — "готикой").

О переводах на русский: почему-то авторы переводились весьма избирательно. Вордсворт и Саути есть только небольшими подборками в БВЛ (советской)("Поэзия английского романтизма"), Брентано и Шамиссо издавались очень мало, небольшими тиражами.  Ахим фон Арним, Эйхендорф и Вакенродер — попали только в антологии. Отдельный сборник Новалиса издали только в 1994г. Зато переводы Китса, Кольриджа, Блейка, а также Гёльдерлина, Тика, де ла Мотт Фуке — можно найти без особых проблем. Не говоря уж о Клейсте, Гофмане, Блейке, Байроне...

Вот мне почему-то кажется (субъективное мнение), что больше издавали менее "романтичных" писателей (поэтов), а более "романтичных"  — меньше издавали.

В России тоже были романтики, и главный из них — В.Жуковский! Который сделал много переводов. Особенно любил баллады, которые любили писать романтики;-). В 1986г. вышел чудесный сборник баллад "Воздушный корабль", очень рекомендую к прочтению всем, кто может читать "ненормальную литературу"8-).

   Об английской "готике" напишу позднее.


Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9 ... 53  54  55  56 [57] 58




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 186

⇑ Наверх