На одной из лекций по марксистско-ленинской философии, Никита Сонечкин сделал одно открытие. Стоило маленькому доценту войти в аудиторию, как Никиту начинало клонить в сон. А когда доцент принимался говорить и показывать пальцем в люстру, Никита засыпал. Оказалось, что спят вокруг почти все. Говорить во сне было трудно, но возможно, как показывал пример лектора. Спящие пассажиры метро ухитряются переругиваться и удерживать на весу тяжелые сумки. Все скандалы и непонимания ничего не стоит предотвратить, если засыпать в самом начале беседы. Глядя на фигурки людей, Никита с тоской думал, что до сих пор не знает ни содержания их сновидений, ни отношения, в котором для них находятся сны и явь, и что ему совсем некому пожаловаться на приснившийся кошмар или поговорить о снах, которые ему нравятся.
Когда я первый раз начал читать этот рассказ, меня пронзило чувство глубокой, светлой ностальгии. Ностальгии по студенческим годам. Это были такие тяжелые и бессонные ночи (занятия были разные, например попытки заработать себе на жизнь не в ущерб занятиям, или многочисленные вечеринки, затягивающиеся обычно до позднего утра), что, казалось бы несложное дело, отсидеть три пары за партой, казалось чем-то равным геройскому поступку, или великому свершению. Соответственно, многие из студентов спали, причём спали не нарочно, не умышленно, а просто дремота сменялась глубоким, сладким сном. Причём туловище часто оставалось в вертикальном, сидячем положении. Конспекты потом восстанавливались по кусочкам, по крупицам.
Потом произведение напомнило мне небезызвестный роман Паланика «Бойцовский клуб», а в особенности то место, где описывается состояние человека очень долго и тяжело страдающего бессонницей и симптомов, эту самую бессонницу сопровождающих. Мне это чувство тоже знакомо. Был у меня однажды такой диагноз: перевозбужденная нервная система. В таких случаях не помогает ни валерьянка, ни корвалол, ни сильное снотворное, весь день ты находишься между сном и явью, тебя сопровождают обрывки сновидений, смахивающих на галлюцинации, голова словно бы набита ватой, а ночью, когда приходило время ложится спать, сон уходил начисто. Хотелось плакать и посещали странные мысли.
В конце рассказа можно сделать два вывода. Самый очевидный, что всё описанное являлось всего лишь сном, приснившимся в метро пожилому человеку. А вторая мысль... Если кто-то читал великолепный роман Леонида Каганова «Харизма» поймут ассоциации, пришедшие мне на ум :-)
Основная мысль рассказа весьма интересна. Собственно, отчасти этот рассказ перекликается с рассказом «Тарзанка». Человек большую часть жизни не осознает себя и окружающий мир полностью, живет как бы в полудреме, отбрасывая все, усложняющее восприятие. Не думает о конечных целях своих действий, не отдает себе отчет в мотивах большинства поступков, не задумывается о происхождении своих убеждений. Обыватель зачастую не замечает даже очевидных социальных закономерностей, чем умело пользуются политики. И тем более многое, что так интересует человека в детстве, впоследствии становится для него совершенно пустыми и ненужными вопросами, задумываться над которыми может только праздный ребенок или впавший в детство старик.
Идея рассказа хороша, но вот воплощение… На мой взгляд, он получился неровным, сумбурным — особенно его вторая половина. Неуместный элемент абсурда украсил произведение, но при этом сделал его каким-то смутным, небрежным.
Достоинства произведения:
интересная философия
Недостатки:
нечеткость идеи, ближе к концу рассказа автор явно увлекся и начал терять линию рассуждений;
неровная композиция.
Итог: неплохой рассказ о том, что зачастую мы живем, не замечая самой жизни. Но, что характерно для Пелевина, главная мысль иногда теряется в посторонних рассуждениях и неожиданных образах.
очередной пелевенский дзэн-буддизм. читал и видел в описываемых людях и явлениях окружающий меня мир: родных, друзей, незнакомых. ну и себя, конечно. становилось не то что не по себе, а как-то грустно. увы, жаль что автор не показывает путей выхода из сна. булавка — не то...
