Виктор Пелевин Т

Информация о романе Виктора Пелевина «Т»: аннотация, издания, оценки и отзывы читателей. Подсказка book'ашки

Виктор Пелевин «Т»

Т

роман, год;

Классификатор:

Всего проголосовало: 37

 Рейтинг
Средняя оценка:7.65
Голосов:468
Моя оценка:
-
подробнее

Аннотация:

Граф Т. — знаток боевых искусств — путешествует. Путь его нелёгок и сопряжён со многими трудностями и опасностями. И лежит путь его в таинственную Оптину Пустынь. Но много, очень много препятствий и странных встреч ожидает графа на этом пути. Встреч, изменивших представление графа о мироустройстве...

© mastino


Лингвистический анализ текста:

Приблизительно страниц: 293

Активный словарный запас: средний (2848 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 58 знаков — на редкость ниже среднего (82)!

Доля диалогов в тексте: 57% — на редкость выше среднего (36%)!

подробные результаты анализа >>



Награды и премии:

Большая Книга, 2010 // Победитель читательского интернет-голосования
Большая Книга, 2010 // Третья премия

Номинации на премии:

Странник, 2010 // Блистательная стилистика
«Итоги года» от журнала «Мир Фантастики», Итоги 2009 // Книги — Лучшая необычная книга
Бронзовая Улитка, 2010 // Крупная форма
Интерпресскон, 2010 // Крупная форма (роман)
Литературная премия "НОС", 2010



Издания:

Т
2009 г.
t
2013 г.


В магазинах:



Удобная подставка для ноутбука и столик





Отзывы читателей о «Т»:Рейтинг отзыва 

Страницы: [1] 2 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 13 ]  +

Эх, ну и «дал джазу» Виктор Олегович... Эх дал... Ну, по порядку.

Когда я читал этот роман, мне в голову пришла вот такая мысль — сколько же поколений школьников могли быть осчастливлены судьбой, если — б Толстой и Достоевский были не скучными бородатыми дядьками, висящими в кабинете литературы, а были пелевинскими чуваками... Толстой — не автор толстенной опупеи, где от обилия французских слов рябит в глазах, а крутой мужик, способный перешибить соплёй Ван Дамма и Брюса Ли вместе взятых. С каким бы удовольствием внимали бы тогда наши школьники словам учителей, рассказывающих о таком замечательном писателе)

А Достоевский... О, это просто песня) Песня абсурдная, весёлая, разудалая. Эх, насколько лучше Достоевский с винтовкой, Достоевского — автора ненавистных школярами романов, проигрывающего последние гонорары в Баден — Бадене...

Ну, это всё лирика. Теперь немного о романе.

Роман если не великолепен и безупречен — то весьма близок к этому. Как всегда, Пелевин на высоте. Его стиль и слог как всегда вызывают восхищение. Ну а если учесть, что я очень люблю всякие стилизации — то понятно, что роман просто не мог оставить меня равнодушным.

Итог. Прочитал с огромным удовольствием, чего и вам желаю)

  Оценка: 9 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 12 ]  +

Никаких романов Виктор Олегович не писал, не пишет и не будет писать. Виктор Олегович сочиняет беллетризованные трактаты. Он в них как бы излагает свой взгляд на злободневные проблемы настоящего, прошлого и будущего. Попутно сей злой человек издевается над своими читателями. Он, видимо, очень рад, когда всякий офисный сброд все им написанное принимает за чистую монету и начинает либо принимать за свод мудрости от некоего гуру, либо за очередное доказательство полного сумасшествия автора. Виктор Олегович осуществлял и осуществляет самое гениальное надувательство в истории русской литературы. У меня есть подозрение, что он коллекционирует вырезки из газет и журналов, написанные как его почитателями, так и хулителями. Его последней книгой будет издание всех этих вырезок в 10 томах с подробными комментариями в форме матерных частушек на тибетском языке...

Отдельное ему спасибо за Льва Толстого. В смысле за то, что он сильно и сердито приложил наконец-то этого самого Льва Николаевича со всеми его претензиями на роль Великого Учителя. Не могу читать книги этого бородатого графа, ибо с каждой страницы любого его текста лезет отчаянная мания величия, прикрытая личиной смирения и всепрощения. Он куда более «тартюфистый « Тартюф, чем тот, что у Мольера. В Бога он, видите, ли не верит, а сам на его место метит...

Понятно, что моя неприязнь к Толстому связана с тем, что я безмерно люблю творчество великого русского фантаста Федора Михайловича Достоевского. Спасибо Пелевину, что его Петербург Достоевского ( пародия не на Достоевского, а на всякие литературоведческие штудии о нем) заставляет вспомнить о том, что Ф.М. не был реалистом, хотя советские литературоведы изо всех сил пытались его таким представить. И даже бедные европейцы этой ерунде поверили. Достоевский выше реализма, он и его Петербург вне времени и пространства.

  Оценка: 9 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 10 ]  +

Пелевин любит буквы и аббревиатуры: за «ДПП (НН)», «Ампир V », «П5» последовал « t » – царство победившего лаконизма. Граф Т., главный герой романа, – это не граф Толстой, как можно подумать. Если нечто выглядит, как утка, крякает, как утка, и ведет себя, как утка, – это не утка. Это симулякр. Пусть даже роман начинается с перефразировки известного исторического анекдота про Толстого – «Его светлость пашет только перед курьерскими поездами!», – и продолжается красочными боевыми сценами в исполнении главного героя, владеющего боевым искусством «незнас», то есть «непротивление злу насилием». Граф Т. ищет загадочное место под названием «Оптина Пустынь» – на самом деле это, конечно, монастырь, который исторический Лев Толстой неоднократно навещал. Но в контексте романа «Оптина Пустынь» – это просто буквосочетание, место, о котором никто ничего не знает, включая самого графа Т. Еще один симулякр.

А вот переплет, в который попадает граф Т., читателям Пелевина, да и просто читателям, очень хорошо знаком. Он встречает человека по фамилии Ариэль (привет Шекспиру или опять симулякр?), который утверждает, что является автором романа про графа Т. Причем не единолично, а в компании литературных негров: один пишет экшен, другой – эротику, третий – наркотические глюки, четвертый – лирические отступления… Одного из этих недотворцов внезапно (как принято нынче писать в Интернетах) зовут Гриша Овнюк – привет Борису Акунину? Впрочем, линия Ариэля вся «с приветами»: профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нем, в смысле затворник Пелевин хорошо осведомлен о слухах, которые кружат вокруг него, как мухи вокруг… варенья. В том числе и слух о том, что по книге в год за него пишут вот те самые негры с разделением труда.

Пелевин, оказывается, в принципе та еще язва – еще никогда он не прокатывался таки тяжелым катком по всему гламуру и дискурсу современной литературы, а также жизни, Вселенной и вообще. Досталось всем: писателям, критикам, политикам, игроделам, церкви...

» – …Он, кстати, за это время защититься успел, представляете? Теперь доктор теологических наук.

– Доктор чего?

– Их к ученым приравняли, – хохотнул Ариэль. – Они теперь научные степени могут получать, как раньше физики или математики. Пантелеймон уже диссертацию залудил, сразу докторскую — «Святое причастие как источник полного спектра здоровых протеинов». «

Собственно, кроме россыпи едких и точных шуток и аллюзий на самого себя (внимание, в этом романе присутствуют Василий Чапаев и говорящая лошадь!), собирать по тексту нечего: все остальное мы уже читали, причем не только у Пелевина. Раз за разом его герои то сходят с поезда, то переплывают реку Урал, то снимают Шлем ужаса – в общем, выбираются из тоналя в нагуаль, сбрасывают покрывала Майи и становятся всемогущими, что твой Нео. Граф Т. выбирается из собственного романа, чтобы стать из читателя… писателем? Нет, для начала просто свободным человеком. Духом, который дышит, где хочет. А все эти Ариэли и Победоносцевы, Достоевские и Соловьевы – пыль на ветру. Очень соблазнительно счесть « t » эдаким писательским завещанием, итоговым текстом – но что, если контракт еще не закончился?..

«Все возвращается за последнюю заставу. Облака, дети, взрослые, и я тоже. Так кто же сейчас туда едет? На редкость глупый вопрос, хотя его и любят задавать всякие духовные учителя. «Кто» – это местоимение, а тут ни имения, ни места. Все, что можно увидеть – это, как сказал бы моряк, пенный след за кормой. Время и пространство, которое маркетологи из Троице-Сергиевой лавры породили по заказу либеральных чекистов, чтобы не затихло благодатное бурление рынка под угасающим взглядом Ариэля Эдмундовича Брахмана. Ведь должен же свет что-то освещать. Но теперь пора домой…»

  Оценка: 7 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 9 ]  +

Однажды Виктор Пелевин написал настоящий шедевр: роман «Чапаев и Пустота». С тех пор в своем творчестве он ходит вокруг да около, пытаясь возвыситься до столь же изящных и простых метафизических обобщений, которые ему удались тогда. В нынешнюю, сиквельно-приквельную эпоху, когда любое, сколько-нибудь удачное произведение культуры рано или поздно получает свое продолжение, можно было не сомневаться, что «чапаевская» тема будет поднята вновь. Так и случилось: встречайте роман «t» — приквел к «Чапаеву и Пустоте».

Правда, вместо поэта Петра Пустоты здесь главный герой – граф Т<олстой>. Вместо учителя Петьки – просветленного Василия Ивановича – философ Владимир Соловьев. Впрочем, старые персонажи – Чапаев, лама Урган Джамбон – тоже присутствуют. Но главное – это общая закваска обоих произведений на идее обретения некоего духовного состояния, при котором исчезает всякое различие между словом и говорящим, я и ты, богом и человеком, сознающим и сознаваемым; исчезают и сами эти понятия как то, что лишь скрывает окончательную истину. В «Чапаеве» это состояние называлось «Внутренней Монголией», в «t» – «Оптиной Пустынью»; но как его не назови, оно за пределами всяких названий. Несмотря на то что героям все же приходится много беседовать, постигая те или иные мистические тайны, это не бесконечная говорильня вроде «Empire V». Большое внимание, как и прежде, отдано действию: не случайно граф Т. – мастер боевых искусств. А то, как он оправдывает свои смертоносные приемы принципом «непротивления», принадлежит к лучшим удачам Пелевина-писателя.

Вообще, перед прочтением нового романа обязательно освежите в памяти старый; или наоборот, после «t» перечитайте «Чапаева». Вы будете вознаграждены узнаванием множества милых аллюзий, отсылок и самоцитат. Тут будет и Толстой, в трико на коньках пересекающий Стикс, и отсеченный палец, и глиняный пулемет, и еще много чего. Все это крепко спаивает оба романа в единую вещь, и, пожалуй, по прошествии некоторого времени уже будет трудно отдать предпочтение чему-то одному. В любом случае хочется надеяться, что гламурно-халдейско-вампирный период творчества Пелевина закончился, и впереди – большое путешествие по «Внутренней Пустыне» (не)бытия…

  Оценка: 9 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 8 ]  +

Пелевин — писатель поколения отчаяния. Ницше и Камю считали, что человек живет с ощущением отчаяния с момента осознания факта смерти бога. Нет! О подлинном отчаянии эти европейские господа еще не знали. Полный крах наступил, когда нам пообещали вместо веры рай на земле, а потом коммунистический эдем на земле атеистов тоже отменился. Современник не верит уже не только в бога, он не верит и в возможность построения гармоничного общества. Нам ничего не оставили, кроме скепсиса.  Мы можем лишь иронизировать по поводу наивности Достоевского. Авторы поколения отчаявшихся похожи. Стабильного не существует, быть в чем-то непоколебимо уверенным может только идиот. Здесь писали, что Пелевин высмеивает Толстого. Автор графа не высмеивает. Он высмеивает стереотипы и восприятие Толстого обывателем. Отмечу, что Пелевин на этой стезе не первый. В «застойные годы» сформировался жанр, ставящий вопрос о неприкосновенности авторитетов в литературе. Возможно, писатели дружно прореагировали на программу по предмету «литература», на тенденцию навязывать нам единственную трактовку произведения. Как реакция на этот феномен появились роман об идиоте у В. Ерофеева и фильм «Даунтаун» Бондарчука — Охлобыстина. Свое осмысление детища Достоевского подали под соусом из шуток. Пелевин подхватил тенденцию, но он играет не с сюжетом романа Толстого или другого маститого писателя, а с биографией Льва Николаевича. Я смеялась, когда смотрела «Даунтаун». И смеялась, читая «Т». Ни уважение к Толстому, ни любовь к «Идиоту» не пострадали от того, что я приняла условия игры Охлобыстина и Пелевина. Что до методов последнего, то играет он с архетипами, а это легче, чем написать портрет или биографию разнопланового и сложного человека. «Т» — фантасмагория, и мне кажется, что начитался Пелевин «Ста дней одиночества» или «Полковнику никто не пишет» и решил, что и сам легко создаст иную реальность. Опасность произведений Сорокина, Вик. Ерофеева и Пелевина в том, что их книги могут попасть в руки к читателю, не знающему лит. классику и культурологию. Чтобы адекватно воспринимать Пелевина, необходимо иметь багаж. Малообразованному человеку читать его будет не очень-то и интересно: он не заметит цитат, аллюзий и растеряется. Коротышка, плюющийся ядовитыми колючками в «Т», заставляет вспомнить Конан Дойля, диалог Толстого с дьяволом напоминает разговор с чертом в «Братьях Карамазовых». И по всему пелевинскому творчеству рассыпаны подобные цитаты. Пелевин — логик. Когда он замечает, что надо рубить соблазняющий орган, а не палец, чтобы боль отвлекла от похоти, — не возразишь. Но этот логик живет в сумасшедшем мире, и кульминация абсурда наступает, когда лошадь начинает читать стихи. Мне понравились страницы, на которых Пелевин говорит о мировоззренческих проблемах: о религии, о личности человека. Иногда кажется, что он продолжает иронизировать, но это уже не высмеивание. а отчаяние и боль. Например, он описывает яд, являющийся лакмусом, помогающим отделить истинно верующих от слабо или неистинно верующих. Верующие неуязвимы для отравы, а неверующие гибнут. Грустная это шутка. Христианство никогда не обещало дать обереги, помогающие выжить в физическом мире. Пелевин принадлежит к поколению детей атеистов, поэтому для него актуально путать благополучное выживание на земле с готовностью верующего погибнуть и обрести вечную жизнь. Продукт коммунистического общества не верит в жизнь души на небе и желает уцелеть и сохранить здоровье с помощью веры, но здесь. Особенно жестко он расправляется с модой на эзотерику и буддизм. Запоминается картина пребывания Т на заснеженных берегах Стикса и жертвы Цербера, попытавшиеся воскреснуть. Пережив агонию, персонаж все-таки вырвался в продолжающуюся жизнь. Талантливо описан процесс мышления, когда мы порождаем интерьер, и предметы растворяются, поскольку мы перестали думать о них. А вот личность у писателя лишена воли и цельности. Действует не человек, а страсти, поочередно толкающие на противоречивые поступки. А писатель по-пелевински, это этакий сатана, создающий мир, в котором живут души Толстого и Достоевского. Сам персонаж «Т» считает, что роман Пелевина — тот ад, в котором душа Толстого скитается после смерти . Десятку я не поставила по причинам субъективной и объективной. Субъективная — «не моя» это все-таки литература. Объективная — Пелевин иногда перегибает палку и ударяется в ёрничанье.

  Оценка: 9 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 7 ]  +

Итак, наконец-то. Если раньше все сюжеты Пелевина кружились, как мухи вокруг навоза, над концептом «мир как сон (иллюзия)», то теперь Виктор Олегович наконец-то освоил постмодернистский концепт «мир как текст». Не важно, что Деррида эту формулу (нет ничего кроме текста) выдал лет 30 назад — в России это все еще может сойти за сенсацию и метафизический шок.  

В общем, сюжет книги совсем не оригинален, как в рамках творчества самого Пелевина, так и вообще: вспомним хотя бы забавный фильмец «Персонаж», в котором главный герой внезапно начинает слышать голос, комментирующий его действия, и понимает, что он всего лишь литературный персонаж.

Кое-что новенькое, правда, есть: судя по всему, к китайской мифологии и философии как стержню своего творчества Пелевин добавил каббалистическую. Но на фоне превращения каббалы в эзотерическую попсу это смотрится как-то совсем уж пошло.

Радует только одно: кажется, Виктор Олегович покаялся в литературных грехах, ведь всю его критику группы писателей-бракоделов, пишущих и переписывающих путь графа Т., можно в полной мере адресовать ему самому и большинству его предыдущих романов, за исключением ранней классики. И скучно, и грустно.

  нет оценки 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 7 ]  +

Вот и дождался я, пожалуй, худшего романа Пелевина на моей памяти. На первый взгляд, вроде все на своих местах: гремучая смесь Канта, буддизма и галюциногенных грибов, битва Достоевского с топором и Толстого с фирменным стилем «непротивления» — словом, все то, за что мы любим Пелевина. Но... не радует. Нет той потрясающей афористичности текста (раньше у меня цедые блокноты были заполнены пелевинскими текстами), парадоксы поскучнели, а сам текст разваливается на глазах. И дело тут не в игре автора с текстом, дело в том, что происходящее скучно, блекло, не ново и неинтересно.

Как-будто устал уже Пелевин от своих текстов, но читатель ждет и ждет вполне конкретных вещей, к которым уже успел приучить автор. Каждый шаг в сторону — это шаг в неизвестность, каждый шаг по проторенной дорожке грозит самоповторами и скукой. На самом деле усталость писателя было видно еще по П5, просто там малая форма помогла скрыть усталость писателя. Роман подтвердил — у автора «Чапаева и пустоты» осталась только пустота. Во вяком случае, на данный момент. Если что, рад буду ошибиться...

  Оценка: 6 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 6 ]  +

Действительно, самый неудачный у автора роман... Если сравнить, допустим, с «Футурологическим конгрессом» Лема — небо и земля. Конечно, можно возразить, что, мол, сменилась эпоха, что гладкость лемовской повести в новые времена уже невоспроизводима в ином виде, чем подражание (как в музыке, например, за музыкой Моцарта и Шопена пришла куда более ершистая музыка Вагнера и Малера, что, конечно, не исключало позднейших подражаний Моцарту или Шопену — однако эпоха напрочь отказала таким подражаниям в актуальности). Но... но... Сразу вспоминаю «Сердце Пармы» Ал. Иванова, роман из новейшей же эпохи: вроде бы сперва такой же набор откровенно слепленных, стилистически неуклюжих и местами несуразных сцен в начале — но зато какой же мощный и, главное, непрерывный и непрерывно растущий кайф в середине и конце!!! Где это здесь? А нигде, сказал бы Чапаев (и я с ним). Текст вялый и подконтрольный, причем подконтрольный именно логике, а не вере (с которой горы свернуть можно). Ни горы не свернуты, ни персонажи не развернуты. Книжно-плоский граф Т., в отличие от ивановского князя Михаила, так и не разворачивается в человека.

Кто-то, конечно, возразит в том смысле, что пелевинские персонажи и не должны разворачиваться в людей, потому что лучший мир для них — все равно не здесь. О.К., но читатель-то — здесь! и не исчезнет! Книги о пустоте, а не о читателе и о том, как ему жить дальше, рождены чуть-чуть иной литературной традицией — западной. Здесь см. «Безымянный» Беккета, «Резинки» Роб-Грийе и проч. Жаль, что в России в последнее время наметилась тенденция к тому, что горы активизировали порождение мышей — здесь и ивановское (увы) «Блуда и МУДО», и быковские «ЖД», а теперь еще и...

Увы, увы. Если бы пелевинский роман представлял собой философский прорыв, это все можно было бы оправдать, но, в третий раз увы, это всего лишь новый компендиум пелевинской философии, читателю уже известной, и ни шагу за ее грань! Книга замкнутая, интровертная и — снова увы — беспомощная. А быть беспомощной книга не должна, потому что ее дело — помогать читателю, иначе и писать незачем. Если писатель берется за перо, чтобы самовыразиться, если он не верит, что властен помогать, получаются романы вроде этого. А ведь еще годом раньше Пелевин способен был выдать П5, где пара вещичек оч-чень сильные. Тем б. жаль...

  Оценка: 3 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 6 ]  +

хотелось растянуть чтение на неделю, но... проглотил за три вечера.

на недельку, — посмаковать, — это немного попозже...

вы, заметили, как при всём обилии книг, очень мало авторских текстов? — которые заставляют не только задумываться, но и думать? особенно думать?

а когда начинаешь думать — масса ассоциаций: граф Т. — и бросок к землемеру К. (немного странно? — но очень верно).... и ещё, и ещё, и ещё....

а вопросы: «где я?» и «кто здесь?» — не они ли гложут, когда начинаешь думать? — а когда начинаешь думать , первое что: это рекогносцировка в пространстве, во времени, в сутях.

а что до ассоциаций — из чтения «t» «вынырнул» с тягой: а) перечитать «Замок»; б) перелистать альбом Эшера; в) по новому прочитать весь корпус Георгия Иванова...

вот так-то... «...приятного и полезного чтения...», как говорила одна «говорящая голова» по терминологии Карлсона!

  Оценка: 9 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 5 ]  +

Самая долбонутая книга из всех, которые мне доводилось читать. Слово просилось другое, но не на серьёзном литературном форуме его писать. И при этом же — это самый простой и ясный филосовский трактат, отразивший многие мои собственные размышления.

Мне странно читать обвинения Пелевина в самоповторах. Но ведь любой автор всегда пишет об одном и том же. Любой автор выбирает себе проблему (или она выбирает его?!), которую расскрывает в каждой своей книге. Жюль Верн писал о торжестве человеческого разума над природой. Олди — о богоборчестве, Фрай — о неограниченном всемогуществе, Муроками — о тотальном одиночестве... Меняются только СПОСОБЫ расскрытия проблемы. Меняютсяя методы, антураж, призма взгляда... Пелевин всегда (почти) пишет о Пустоте. Но каждый раз он выбирает новую призму — религиозный антураж. Мы читали о Пустоте в дзен-буддизме, ведическом индуизме, шумерском язычестве. Теперь Пустота подана... как бы точнее выразится... через египетский политеизм и иудейский монотеизм — но пропущенных сквозь учение даосов. Даосизм — самая простая, но самая непроизносимая истина бытия. Ибо если я достиг дао, я никогда не смогу выразить это словами, ибо слово сказанное есть ложь, истина — в молчании.

И одна философия не противоречит другой. Забавная и страшная версия многобожия: человек, как комби-щука, есть сосуд для множества богов. Такой себе многократный фатализм. За этим следует паралель: персонаж есть продукт мысли множества писателей. А дальше- еще одна паралель: реальность — это продукт восприятия множества Читателей. Казалось бы, катина мира ясна. Но дальше — больше. Точнее меньше. Множество богов — автара одного и того же бога. Множество писателей — продукт письма одного Писателя, который для пущей реальности представляет себя персонажем.

Получается, ближе всего к истине — опять-таки индуизм с его политеистическим монотеизмом. Только стоит добавить: не только Шива, Вишну и пр. есть аватары Брахма, но и каждый житель мира, каждая травинка — есть его аватара ,через которую этот великий Читатель смотрит на мир. Но Читатель этот существует только потому ,что ему есть что читать. А вот здесь уже начинается Дао: ибо истина в голове ясна, а словами ее не сказать ни коим образом.

  Оценка: 10 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 5 ]  +

Бред!

Правда — мастерски написанный.

Есть такой жанр, нечасто встречающийся, когда совершенно непонятно, где правда, а где вымысел, они переплетаются и перетекают друг в друга... Вспоминается старый фильм «Рукопись, найденная в Сарагосе» — что-то подобное.

Но здесь все замешано покруче. Человек, узающий, что он на самом деле герой книги — тема в фантастике не новая. Но в романе предложено столько вариаций этой ситуации, что хочется не то чертыхнуться и все забросить, не то снять шляпу от уважения перед мастерством. Вот некоторые вариации: «Граф Т — герой романа, который пишут несколько авторов в 21 веке». «Граф Т. — автор романа о том, как несколько авторов пишут роман про графа Т.»  «Граф Т. — сон Льва Толстого».  «Лев Толстой — один из героев упомянутого романа». Хватит? А ведь это — далеко не все вариации...

И все это сдобрено размышлениями о природе сознания, о различных верованиях, о философии человеческого существования. Одно из впечатлений от книги — автор просто изоложил собственные философские рассуждения, для удобства или для облегчения понимания придав им некую литературно-художественную форму. Похоже, и правда книгу надо бы перечитать, не обращая никакого внимания на сюжет, тем более его и нет почти, а только осмысливая и оценивая приведенные размышления.

Совершенно неуместным, диссонансным кажется описание Ариэлем мира начала 21 века, точнее, мира литературного творчества нашего времени. Автор просто поиздеваться хотел над коммерческой литературой? Ну да, поиздевался. От души. А диссонансом выглядит это, пожалуй, потому, что рассуждения Ариэля, даже нам, его современникам, большей частью непонятные  (сленг такой, узкоспециальный, видимо), граф Т как-то воспринимает и задает такие вопросы, что остается впечатление, что автор  просто беседует сам с собой.

Поэтому:

В качестве философской книги, заслуживающей ознакомления и осмысления, роман вполне достоин достаточно высоких оценок.

В качества литературы абсурда, образца сюрреалистической смеси — пожалуй, тоже.

И если найдутся читатели, которых одновременно привлечет и первое и второе — предела восторгам не будет. Правда, по-моему, это, скорее всего, будут разные люди, так что оценки должны быть поскромнее.

А если читатель ищет увлекательный сюжет или интересную фантастическую идею — нет здесь ни того, ни другого!

На вопрос, стоит ли читать, я, как смог, ответил.

А вот вопрос, как оценить, передо мной по-прежнему стоит. Надо бы, наверно, подробнее перечитать филифофскую сторону романа.

P.S.Почему-то очень запомнилось определение, что такое  Будда — это дырка в нужнике. Не смейтесь — определение очень серьезное и глубокое — интересно, автор его сам придумал или вычитал где-то?

  нет оценки 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 5 ]  +

Мастер боевых искусств граф Т. с боями пробивается в Оптину Пустынь. Он сам не знает, зачем. Он, кажется, утратил память — и тут ему является некая довольно-таки низменная сущность, представляется как Ариэль и утверждает, что он создал графа Т., весь его мир и все его устремления...

Матёрый человечище Пелевин — взять да и впарить народу самый настоящий философский роман тиражом в каких-то 150 100 экземпляров. А говорят, читатель у нас пошёл тупой, глупый. Нет, господа, на дурачьем рынке философия такими объёмами не продаётся, даже в форме романа. Популярный романист Виктор Пелевин принадлежит к тем редким авторам, которые не только берутся писать о Спасении героя, но и достойно справляются с этой задачей. Это не всегда истинное и полное Спасение — скажем, Татарский или Рама достигают «всего лишь» прижизненного перерождения как боги и всё ещё остаются узниками майи — но бывает и истинное. Такое досталось Чапаеву

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
и графу Т.

Читать «t» было далеко не так легко и приятно, как другие книги Пелевина. В этом есть смысл — та сторона, с которой буддист перебирается на Другую, не столько забавна, сколько уныла и страшна. В представлении буддиста, конечно — но разве мало и в действительности страшных судеб? В общем, это было тяжкое чтение — для меня; кому другому, может, понравится. Морально и интеллектуально терзали эти шеолы, в которые утрамбовывали героя демиуржата, автора не исключая — зато всё искупил конец, где... впрочем, чего я буду пересказывать это изящное буддистское Спасение своими корявыми словами, когда есть книга, и в ней — слова лучшие?

Как на закате времени Господь выходят Втроём

Спеть о судьбе творения, совершившего полный круг.

Кладбище музейного кладбища тянется за пустырём

И после долгой практики превращается просто в луг.

Древний враг человечества выходит качать права,

И вдруг с тоской понимает, что можно не начинать.

Луг превращается в землю, из которой растёт трава,

Затем исчезает всякий, кто может их так назвать.

Правое позабудется, а левое пропадёт.

Здесь по техническим причинам в песне возможен сбой.

Но спето уже достаточно, и то, что за этим ждёт,

Не влазит в стих и рифмуется только с самим собой…

  Оценка: 8 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 5 ]  +

Не могу забыть фильм 97 года, классика киберпанка,«Нирвана» Габриэле Сальватореса. Основной персонаж, талантливый программист, создающий компьютерные игры для корпорации с японским названием, обнаруживает, что главный герой его игры-стрелялки оживает . Этот герой начинает упрашивать программиста, чтобы так сказать папаша-криэйтор его уничтожил. Я  смотрела этот фильм несколько раз, мне нравилось все. Даже вспоминать этот фильм, и то здорово. До сих пор.

А Пелевин чего. Мне не понравилась его книга. Все неживое, вымученное. Основная  тема показалась мне по вышеуказанной причине не то что вторичной- третичной. Да и Толстой. Я его любила читать в подростковом возрасте и считаю великим писателем; к тому же и моя половина перечитала его в школе еще, настырно разыскивая в Войне и Мире поручика Ржевского...В общем это как часть в составе воздуха, которым мы дышим, Толстой. Нельзя ли как-то поаккуратнее о таких людях, в частности насчет отрубания пальца, не слишком ли фамильярные шуточки, тем более что сам граф не может отшутиться по известной причине. Я не говорю уж про Федора Михайловича.

А Пелевин, ну что тут скажешь. Лично на меня книга нагнала тоску и скуку. Да и с буддизмом это как-то не связать. И как-то ну слишком желчно местами,что ли. И не смешно совсем. Есть удовлетворительные в литературном смысле отрывки :про небо и высоту души, про ветки ив, про букашку на травинке, и собственно все. Но остальные 400 с лишним страниц были неприятны и невразумительны, и все эти «я не я», как заевшая пластинка в каждой книге. Ну разве так можно.

В общем, разочарование. Я считаю книгу мертвой и пустой, точно высохший хитиновый панцирь  когда-то живого жучка .

  Оценка: 3 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 4 ]  +

Разочарован.

Ожидал, что после бесцветной и раздробленной вещички, которой были «5П», автор выдаст что-то веселое, задорное и остренькое, вроде «АмпирВ».

Разогнался, раскатал губу. :-(

Почти всегда скучно, когда писатели пишут о писателях, своих современниках. Почти всегда не удается взять классические образы писателей, и заставить их воскреснуть в сегодняшней жизни. Сложно.

У автора в полном объеме не получилось ни того, ни другого.

Есть пара традиционных удачных пелевинских фраз в стиле социального цинизма. Есть пара английским анаграмм.

Но интереса к чтению нет. И текст напоминает мне грязь на палитре, когда пытаются получить некий цвет, добавляю и добавляют краски — а получается отвратительная серая масса, которой нельзя нариосвать ничего. Финал обрублен по принципу: ну выже сами могли такое придумать. н вот мне лень напрягаться и придумал я.

Итог: мастерам вредно уходить в бесконечные самоповторы.

  Оценка: 5 
Ссылка на сообщение |   
–  [ 4 ]  +

Пелевин и Пустота... Сладкая парочка. Нет ничего неожиданного в том, что Пелевин в очередной раз обыгрывает свою излюбленную тему. У каждого автора есть такая навязчивая гиперидея, вопрос только в том, насколько своеобразной может быть ее конкретная презентация. Следуя проверенному стилистическому алгоритму, Пелевин соединяет философские экзерсисы с донельзя актуальной сатирой и ерничеством. Получается вполне на уровне, однако в силу изначально заданной топологической абстрактности не воспринимается читателем как нечто хоть сколько-нибудь реалистичное. Соответственно, не может возникнуть сопереживание. Роман, таким образом, перестает по сути быть романом и становится литературно-философской игрой, эссе с эффектом присутствия. И в этом смысле для меня открылась новая грань таланта автора, новый взгляд на уже довольно заезженную им же тематику, при этом представляющий вполне логичное развитие ранних произведений. Недаром намеком на определенную закольцованность, цельность выступают, по меткому выражению GerD'a, камео персонажей из Чапаева и Пустоты и П5. Подкупает и истинно постмодернистски безжалостный анализ отношений Читателя и Писателя, абсолютизация идентичности мира и текста, субъекта и объекта, Я и не-Я. Пелевин здесь выступает более философом, нежели беллетристом, и это для него и для меня новый опыт, вполне, на мой взгляд, удавшийся. Впрочем, это не отменяет сугубо художественные недостатки произведения — эклектичность, сумбурность, картонность — которые элементарно затрудняют процесс чтения. Но, с другой стороны, это оправдано замыслом автора — кто сказал, что Улисса легко читать?

Вердикт: Пелевин не открыл ничего нового, но мастерски подытожил старое.

  Оценка: 8 
Страницы: [1] 2 

Ваш отзыв:

— делает невидимым текст, преждевременно раскрывающий сюжет, разрушающий интригу

Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители! регистрация