FantLab ru

Вячеслав Рыбаков «Се, творю»

Се, творю

Роман, год; цикл «Наши Звезды»

Жанровый классификатор:


 Рейтинг
Средняя оценка:7.64
Голосов:121
Моя оценка:
-
подробнее

Аннотация:


Человеческие судьбы и шпионские интриги причудливо переплетаются вокруг секретного частного проекта «Полдень», в рамках которого на средства олигарха-мецената разрабатывается новая российская космическая программа. В ходе исследований участники проекта под руководством ученого Журанкова открывают революционный способ перемещения на огромные расстояния.

Однако слишком много внешних сил стоит на пути людей, занимающихся разработками, – не только российские спецслужбы и иностранные разведки, но и бессмертный закон подлости…

Примечание:


Сокращенная версия романа была опубликована в ноябре в журнале «Нева»

Входит в:


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 364

Активный словарный запас: высокий (3125 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 68 знаков, что гораздо ниже среднего (81)

Доля диалогов в тексте: 30%, что немного ниже среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Басткон, 2011 // Премия «Чаша Бастиона». 2 место

лауреат
РосКон, 2011 // Премия «Час быка»

лауреат
АБС-премия, 2011 // Художественное произведение

Номинации на премии:


номинант
Портал, 2011 // Крупная форма

номинант
Бронзовый Икар, 2011 // Лучшее художественное произведение (роман)

номинант
Филигрань, 2011 // Большая Филигрань

номинант
Премия Кира Булычева, 2011 // (роман)

номинант
Созвездие Аю-Даг, 2011 // Премия "Золотая цепь"

номинант
Бронзовая Улитка, 2011 // Крупная форма

номинант
Интерпресскон, 2011 // Крупная форма (роман)


Издания: ВСЕ (1)
/языки:
русский (1)
/тип:
книги (1)

Се, творю
2010 г.




Доступность в электронном виде:

 

Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  19  ]  +

Ссылка на сообщение , 27 декабря 2010 г.

Лет 40 назад ленинградский четвероклассник Слава Рыбаков дочитал повесть Стругацких «Далекая Радуга». Повесть рассказывала о вышедшем из-под контроля научном эксперименте и завершалась, вопреки традиции, гибелью почти всего населения земной колонии. Ну, то есть не самой гибелью, а всеобщей гордой готовностью к неотвратимой. Слава написал авторам знаменитое письмо с отчаянной просьбой: «Припишите там что-нибудь вроде: Вдруг в небе послышался грохот. У горизонта показалась черная точка. Она быстро неслась по небосводу и принимала все более ясные очертания. Это была «Стрела». Вам лучше знать. Пишите, пожалуйста, больше».

Авторы не приписали. «Стрела» не прилетела. Слава вырос, стал лучшим учеником Бориса Стругацкого, видным востоковедом и прекрасным писателем, точно и сильно разрабатывающим жилу этической фантастики. А потом вдруг обнаружил, что Волна не остановилась, всё кругом — Радуга, и вся надежда только на «Стрелу». И принялся раз за разом приписывать к нашей Радуге «Стрелу», придавая ей все более ясные очертания — то принципов Кун Цзы, русского духа и советского интернационализма, то челнока «Буран», то устремленных в будущее разговоров про прошлое. Теперь вот замахнулся

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
на нуль нашу транспортировку.

«Се, творю» — вторая часть трилогии «Наши звезды». И сюжет, и идеи делают вид (поначалу), что линейно продолжают первую книгу, «Звезда Полынь». Там, значит, безымянный олигарх давал деньги на сколь-нибудь близкую к тексту реализацию строчек из старой советской фантастики, а болеющий за страну академик собирал с человеческого бору последние сосенки, способные приподняться над свинцовыми мерзостями — к звездам. А сосенки ссорились, мирились, много, развернуто и немножко пародийно говорили-рзмышляли и выпадали из русофашизма в приятный такой патриотизм, а из либерализма — в шпионский пиндософашизм. В общем, было интересно, но не слишком понятно, а к чему все, собственно.

Вторая часть тенденцию развила, но не усугубила — а заодно сделала пару-тройку кульбитов, которые к бабушке стряхнули все родимые пятна первой части и позволили развивать какие угодно линии в какую угодно сторону. Рыбаков этими возможностями умело воспользовался.

Выяснилось, что, к счастью, в звезды и железки все не вперлось, что главное — на Зземле, что не все шпионы одинаково вредны, и что татарово место не бывает в пустоте. То есть натурально: в «Се, творю» скинхед плюс еврейка равняется любовь, защитой от отвратительной, как соответствующие пальцы, власти служат интеллект, любовь к Родине, гласность и функельшпиль, а главный гений не то что изобрел новый шаттл, а без малого просчитал божий промысел — ну или его транспортную составляющую.

И поначалу читать это было немножко стыдно, как слушать любимого родственника, который, то ли подвыпив, то ли расчувствовавшись, объясняет, почему надо любить мамку свою, которая у тебя, понимаешь, одна — и она тебя рОдила, ты понял, нет? Тем более, что как раз публицистичность, монологичность и карикатурность, вызывавшие досаду в первой части, никуда не делись. Заставляя грустно вспоминать, как длинно и печально завершался другой многообещающий цикл, книги которого назывались библейскими строчками.

А потом в тексте возник сам автор, тщетно пытающийся урезонить буянов и прокламаторов — и стало забавно.

А потом случился первый сюжетный кульбит — и текст заиграл совершенно иначе.

А потом фирменный рыбаковский накал проткнул мое черствое сердце — и я вовлекся.

А потом — специально для меня, видимо, — безымянный олигарх и главный благодетель оказался правильным татарином (заменив, очевидно, выбывшего в первой части неубедительного татарина-выкреста, павшего от бритоголовых рук — ну и заодно компенсируя, наверное, удивительную особенность татарского государства Ордусь, в котором есть русские, монголы, евреи, украинцы, узбеки и все советские народы против общего врага — нет только татар, ни единого), — и я важно кивнул.

А потом случился второй кульбит, совсем беспощадный и неожиданный — и я понял, как здорово ошибался, считая фабулу сколь-нибудь предсказуемой.

А потом книга кончилась на полузамахе и полуобещании, красивом и безнадежном, как мечта о «Стреле».

И я поверил, что «Стрела» придет.

Рыбакову лучше знать.

Оценка: 8
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение , 10 января 2011 г.

Люблю писателя Вячеслава Рыбакова за его пронзительную прозу, за его волшебный слог, за естественность, которая кому-то может казаться нарочитой, но мне-то, постоянному читателю Рыбакова, ждущему его новых произведений, с незапамятных времён отслеживающему его эволюцию, понятно, что эта пронзительность, сдирание с себя кожи и надрывная эмоциональная откровенность, граничащая, на взгляд некоторых, с бесстыдством – это настоящий Рыбаков, он на самом деле так думает, он и читателя пытается объять и разоружить своей откровенностью. Герои Рыбакова отнюдь не супермены (правда, обычными людьми их тоже не назовёшь), они много размышляют-рефлектируют, это такой авторский приём – писатель, подробно излагая сомнения персонажей, разбирается вместе с читателем в противоречивом и трагическом бытии нашем. Кстати, Рыбаков и в публицистике своей так же эмоционален и откровенен. За что и страдает. Обзывают его по-всякому… Конечно, в художественных вещах Рыбакова его фирменные публицистические вставки могут запросто отпугнуть читающего (читатель у нас разный: кто-то ещё не дорос до размышлений, кто-то никогда не дорастёт), но для меня они всегда не менее интересны, чем непосредственно сюжет (и в «На чужом пиру», и в «На будущий год в Москве», и в «Звезда Полынь» и в «Се, творю»). Другое дело, что я не всегда согласен с заявлениями и выводами Рыбакова-публициста. Но как спорить с художником? Он так видит. А Рыбаков – настоящий художник, мастер… Отечественной фантастике бесконечно повезло, что он есть у нас: писатель от Бога, замечательный стилист, человек прошедший школу братьев Стругацких; драбант Бориса Стругацкого, давно выросший в самостоятельную, независимо и отдельно мыслящую личность, часто несогласную с учителем; учёный-филолог, отлично разбирающийся (редкий случай!) в научно-технических проблемах, смело берущий сочетание научных парадоксов с парадоксами этическими за основу сюжета своих произведений; публицист, искренне болеющий за Россию, напряжённо размышляющий о её политическом будущем и настоящем…

Как-то я писал о «разрывах» между словами, о давно всем известной истине про мысль изреченную – вот и у Рыбакова мимоходом, но тоже есть об этом: «Одним словом не сказать. Даже двумя. Вселенная — сложная механика, её коротким определением не уговоришь, не обманешь… Сказал — опошлил. Лучше даже не пробовать». Но как раз именно Рыбаков умеет адекватно передать словами свою Вселенную, не искажая и не опошляя её. Мне так кажется… Подробнее о романе ничего писать не хочу, тут уже есть отзывы, пересказывающие содержание. Читая, я весь был там — в тексте, эмоционально и почти физически, мне стало совсем худо, когда автор жутко убил … (не скажу кого). Впрочем, худо, наверняка было и Рыбакову, который вдруг сам, незаметно, исподволь начинает появляться на страницах книги, то ли как автор, то ли как Творец, пытаясь что-то подсказать героям, помочь им, спасти их, но они настолько живые и настоящие, что уже не слушаются Сидящего на престоле…

P. S

«Се, творю» — научно-публицистический любовный шпионский фантастический роман. Чтение следует начинать со «Звезды Полынь» — первой книги цикла «Наши звёзды», в который входит и «Се, творю».

Оценка: 10
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение , 5 мая 2011 г.

Книги Рыбакова никогда не были «приключениями тела», а идейная составляющая «Звезды Полынь» — возрождение забытой мечты о покорении космоса под заботливым присмотром частного капитала — мягко говоря, не впечатляла, отдавала химерообразностью. И сам автор, разумеется, не мог этого не понимать, не мог не попытаться как-то исправить положение, отчего книга вышла довольно-таки невнятной, противоречивой, перегруженной вставными объяснениями того, что не удалось передать через слова и поступки героев.

Поэтому новый роман «Се, творю» ожидался с надеждой и тревогой: увидим ли мы прежнего Рыбакова, сумеет ли он доказать, что прошлая неудача была случайной, или же бытующее в определённых кругах мнение, будто бы Вячеслав Михайлович исписался, так навсегда и остался в восьмидесятых-девяностых годах уже прошлого столетия, всё же имеет под собой некое основание.

И первые же страницы новой книги вроде бы развеяли все сомнения: да что вы, господа, ерунду всякую говорите? вот же он, Рыбаков, никуда не делся! Такой плотности мыслей и чувств в обычном диалоге, когда каждое слово имеет скрытый подтекст, каждый взгляд — особый смысл, каждый жест — важное значение, пожалуй, не способен добиться ни один другой автор. И если такое гурманство нам предложено при встрече второстепенных, даже эпизодических персонажей, что же будет, когда на сцену выйдут главные герои? Сразу же вспомнились кухонные разговоры Симагина с Вербицким из «Очага на башне», такие же напряжённо-пронзительные, как, допустим, встреча Пилата с Каиафой в булгаковском «Мастере».

Однако такой текст требует серьёзной читательской работы. Нормальный человек, в обычной своей жизни, редко попадает в ситуации типа «Штирлиц знал, сколько будет дважды два, но не знал, знает ли об этом Мюллер». Он попросту долго не выдержит такого напряжения, даже если будет просто читать об этом. Ему необходим хотя бы кратковременный отдых между подобными сценами. Но в том-то и беда, что пауза слишком затянулась. Встреча разноимённых зарядов большой мощности всё откладывалась и откладывалась, а сами по себе не совсем, скажем так, положительные герои почему-то оказались, в отличие уже упомянутого Вербицкого, тускловаты, с невзрачным каким-то внутренним миром, напоминающем то ли сумрак Лукьяненко, то ли «пыльный мир» Лазарчука.

Возможно, всё дело в неудачном дроблении одного антипода на кучку антиподиков. Мало того что традиционная для отечественной фантастики пара Профессор — Писатель видоизменилась в неравноценную Профессор — Журналист, чем уже проиграла и «Сталкеру», и «Очагу», так ещё и Журналист разделился на три ипостаси, одна из которых перестала интересовать автора ещё в первой книге, вторая настолько резко ушла в духовный штопор, что последовательность необратимых изменений смогли бы зафиксировать разве что специальные высокочувствительные приборы, а третью автор упорно выдавал за этакого современного… ну да, опять Штирлица. Которого, оказывается, теперь уже не нужно никуда забрасывать, он и в своей стране может так же героически шпионить на пользу… чью? своей страны?

Ну да ладно, это вопрос действительно сложный, вернёмся лучше к тому, кто поначалу представлялся главным антагонистом — Бабцеву. Да, он нехороший человек, не любящий Родину, пусть даже предающий её, подонок, враг. Но он ведь умный враг. Поэтому откровенно покоробило от эпизода в театре, когда он с замиранием слушал какой-то запредельный бред. Добро бы ещё про совок — тогда можно было понять его реакцию, а так… Раз уж у нас тут всё время всплывает Штирлиц, позволю себе процитировать гениальную фразу из пародии на «Семнадцать мгновений весны» в передаче «Большая разница»: «Да бог с ней с правдой, дайте мне что-нибудь, во что не стыдно было бы поверить». А в это — именно стыдно. Это уж как-то слишком напоминает придурковатых фрицев из советских же фильмов «про войну». Причём, и здесь автор всё прекрасно понимает, позволяя одному из героев сказать про Бабцева: «Он, в сущности, неплохой. Это же страшное дело — так хотеть хорошего и так навыворот его себе представлять». Понимает, но собственную неприязнь к герою преодолеть не может.

И при этом нельзя ведь сказать, что авторское неравнодушие — это плохо. Убедившись и на своём, и на чужом опыте, что героев не следует оставлять без присмотра в комнате, где исполняются желания, что даже Сталкер не помешал Профессору протащить с собой бомбу, а уж Симагин, при котором и вовсе проводника не было, сам умудрился передать Вербицкому почти такую же бомбу — кассету, уничтожающую любовь, Рыбаков решил застраховаться от подобных случайностей. Его мечта попросту не даётся в руки нечестным, корыстным людям. Но и этого автору показалось мало, он решил лично исполнить роль Сталкера и предупреждать героев об опасности. И ах, как этот внезапный прорыв автора в виртуальность в первый раз шибает по мозгам! Читаешь: «Да не белиберда это, уже в открытую закричал я», и вдруг вздрагиваешь, ошеломлённо трясёшь головой, перечитываешь — не померещилось ли? — нет, всё так и написано. Эффектно, неожиданно, смело.

Но потом, когда тот же приём повторяется в сцене гибели Журанкова, результат получается совсем другой. Нет, никто не говорит, что нельзя убивать героя во имя торжества идеи. Не высший пилотаж, конечно, но допустимо. Напрягает лишь то, что Журанков, по бесконфликтности своего характера никогда бы не додумался пробраться за забор, не тот он человек, чтобы штурмовать преграды. И автору пришлось долго объяснять, почему он так поступает, по сути дела подталкивать его к роковому шагу. И вроде бы такой же, как и в первом случае, крик души: «Ну не делай же глупостей», теперь уже звучит до ужаса фальшиво. Может быть, кому-то эта фальшь и сошла бы с рук, но только не Рыбакову. Что позволено быку — не позволено Юпитеру.

А дальше пошла совсем уж тоскливая, да к тому же ещё и политизированная безнадёга. И вот в этот момент, когда, казалось бы, книга уже окончательно испорчена, Мастер всё-таки возвращается. Триумфально, под просветлённые читательские всхлипывания и чуть ли не слёзы умиления. Мало кто из современных писателей способен так ярко и образно, так просто и естественно нарисовать человеческое счастье. Мало кто отважится на стене, испоганенной надписями: «Толян — лох!» «Смерть хачам!» «Долой власть чекистов!», нацарапать трогательно-наивное: «С + В = Л». И уж совсем никому другому не пришло бы в голову отправить влюблённую парочку прогуляться на Эпсилон Тукана.

Ну как тут не сказать автору спасибо за возращение славянке мечты, за его веру в то, что есть ещё люди, этой мечты достойные. Пусть немного, но ведь есть! Правда, Рыбаков не был бы Рыбаковым, если бы ещё раз не перевернул всё с ног на голову, выдав в финале мрачный прогноз будущего человечества. Но что уж с ним поделаешь — такой человек. И, наверное, не остаётся нам ничего другого, кроме как и его книги тоже любить такими, какие они есть, а не какими мы хотели бы их видеть.

Оценка: нет
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение , 25 декабря 2010 г.

Сказать об том романе можно очень много. Очень много очень разных вещей — и это и достоинство, и — недостаток.

Отец, прочитав роман, сказал, что первая часть была написана до кризиса, а эта явно после — не согласиться с этим я не могу.

Были страницы, которые я пролистывал — рассуждения о том, что такое хорошо и что такое плохо — от Рыбакова, в принципе, не новы. Даже,когда они хорошо аргументированы — по мне, они чрезмерно длинны.

Кстати, еще недавно я знал, что плохих людей нет, а сейчас — что и хороших немного ( 3 человека на 70, например), не то чтобы я с этим сильно спорил, но оказывается праведниками-проводниками в светлое будущее, исходя из новой концепции, могут быть только верующие люди, а мне (как и многим моим знакомым) — ничего не светит...

Вообще роман — очень рваный. Фантастика — не более чем инструмент, для подгона текста под жанр НФ. 70% — это достаточно острая и не всегда легко читаемая публицистика. Хотя и научная лекция — короткой и легко читаемой не была — не удивлюсь если до конца ее прочитают не все.

Да,забавно, но я находил отсылки и к «Очагу», и к «Дерни за верёвочку», и к «Воде и корабликам», и всегда понимал, что старые вещи были лучше. Раньше люди становились на колени в память, из-за уважения к другим людям, а теперь перед Богом. Раньше убивая героя, автор раздумывал, о том, что может дать герою еще пару лут счастливой жизни, а теперь — просто молча кричит... Иногда непонятно — как и почему герои развиваются именно так — но наверное во всем виноват Кризис. И вообще только деньги правят миром...

Я недавно прочитал «Одиночество в сети». Роман пронзительный, а для меня было главным вопросом было как такой текст мог выйти из под пера мужчины, да и аудитория у данного романа, по мне, — исключительно представительницы прекрасного пола... Так вот Рыбаков, как автор — гораздо более выразителен, да и обходится без лишних «розовых соплей», когда дело касается любовных линий. На поле авторов фантастики — он вне конкуренции, даже когда вроде бы все ясно в отношении развития сюжета, но выразительными средствами Рыбаков может добиться очень сильного эффекта. (Сравните, например, с текстами Лукьяненко — там почти всегда рассуждения на уровне пубертатного периода). Вот.

Да, и общее ощущение: Хэппи Энда — нет, возможно он будет, но уж больно все рассчитано на ВЕРУ (прям какая-то сакральная НФ выходит — интересно, что скажет об этом романе Володихин?:smile:), а в основном, с точки зрения автора, все у нас развивается от плохого к худшему, разве что праведники телепортироваться научатся...

Я так думаю, что случайные люди этот роман читать не будут, а постоянные читатели Рыбакова — каждый для себя — вынесут что-то свое, но не уверен, что светлое и оптимистичное.

Эх, а я бы с удовольствием прочитал бы еще про Ордусь, или про другую Утопию под авторством Рыбакова, т.к. именно его тексты способны, на мой взгляд, делать человека лучше — а утопия для этого очень интересный жанр.

Но вот нынешняя Россия на утопию даже в отдаленной перспективе явно не тянет, что очень грустно. И общее впечатление от романа, я выражу тремя словами: сумбурно, несбалансированно и грустно.

Оценка: 7
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение , 9 апреля 2015 г.

Как обидно! Какой был автор! Один из моих любимейших! Увы, чересчур увлекся организацией отпора клеветникам Ордуси — и переступил некую грань. «Се, творю» — это уже не литература, а публицистика, это даже вообще непонятно что. Внутренние монологи героев напоминают редакционные статьи газеты «Завтра», а вместо живых характеров — жизненные (а то и просто политические) позиции. Остатки классной литературы в романе есть – например, при описании отношений двух молодых ребят. Но в целом – беда!

Идея красивая? Да бросьте вы! Давно знакомая пошлая мечта вшивой интеллигенции, что вот придет добрый дяденька (Господь Бог, теория струн, и т.п.) и отделит агнцев от козлищ, причем ее, интеллигенцию, безусловно, отнесет к первым. Тьфу!

Касаемо острого авторского неприятия «мира шоу и чистогана»… понимаете ли, я почти одновременно «Мертвый язык» Крусанова читал. Даже сравнивать глупо. Божий дар с яичницей.

Неужто автор всерьез полагает, что так вот, захлебываясь желчью, можно научить кого-то чему-то «разумному, доброму, вечному»? Фигушки! Таким образом только рознь можно разжечь всякую-разную! Разумное и доброе в массы — это Крапивин, но никак не ордусевший в борьбе Рыбаков. Даже «Симбионты» куда добрее и назидательнее, хотя Дивов, думается мне, на просветительские порывы вовсе не претендовал.

Самое смешное (или, скорее, грустное), что позиция, с таким апломбом выставляемая Рыбаковым, не то что не нова, а ужо обрыдла. Тысячу раз слышал все эти рассуждения. И давно понял, что отвечать на наезды типа «Да вы только о деньгах и думаете! Вам ничего, кроме них, не надо!» — не след. Лучше пожалеть наезжающего. Ибо как раз наезжающий о деньгах и думает всё время. Бедняга.

(с) 2010 г.

Оценка: 3
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение , 8 мая 2012 г.

Давнно мне не попадалось книги, автор которой бы так напрямую увязывал сегодняшнее состояние общества и конкретику новостей с традицией отечественной фантастики, ставящей как планку обобщений, так и понимание перспективы, которая раскрывается с помощью фантастического допущения, столь высоко. Причём это делается на максимальном приближении к нам сегодняшним. Высоко-низко, далеко-близко. С чего начинается Родина?

Всё это изнутри, из букета перевязанных родственными и супружескими узами героев, для которых наука — не абстрактный звук, а способ и цель существования, либо та сфера, которая втянула их в свою область притяжения.

О чём говорит малое количество оценивших? О том ли, что насыщенность текста размышлениями на насущные для текущего момента темы недостаточно отрывает от него и не даёт забыться? Мало «боёвки»?

Хотя концентрация взаимно-перекрёстно женатого народа, только повышающаяся по мере развития сюжета, несколько напрягает, не думаю, чтобы это отпугивало. Видно — поотвыкли от столь настоятельного обязательства диалога с собственной совестью, который возникает при чтении рыбаковского текста.

Мне это, напротив, импонировало. Хотя и вызывало порой оторопь от того, как такой эрудированный автор временами ведётся на откровенные утки (в основном в отношении американских реалий, вроде избиения лесбиянками беременных женщин).

Основной тезис о том, кому может «даться» новый способ освоения мира, вызвал у меня совершенно естественное приятие. Сразу вспомнилось читанное о необходимости изменения науки с учётом законов этики у Донны Харауэй и Урсулы Ле Гуин, Ивана Ефремова и, совсем недавно, Виктора Булгакова, чей роман в сильно сокращённом виде мы опубликовали в № 43-44. О том, что если мы не искажаем законов природы, а постигаем, как следовать им, умножаются возможности совершенствования и счастья. Вот такие высокие категории совмещаются.

Герои в романе, даже эпизодические, обрисованы ярко. «Шестикрылая» Сима притягивает читательский, а не только мужские взгляды на пляже Эйлата с первых страниц, а потом пропадает едва не до конца книги. Но в ней явно заложен гораздо больший потенциал, и ожидания вознаграждаются вполне. История Катерины и троих её мужей составляют сущую энциклопедию российской жизни конца 90-х- 10х гг. Шпионская сеть показана тоже «по-домашнему», как почти неустранимый спутник современной науки. Хотя, мне она показалась ненужной — и без неё вполне сюжет полнокровно бы развивался.

Журанков вышел совсем родным.

В книге есть ещё приметы, приближавшие описываемое действие к местам, где я сама выросла — около площади Индиры Ганди в Москве, и вокруг пруда перед китайским посольством не один год гуляла школьницей, а потом, когда уже родился сын — с коляской.

А литературных примет и не счесть, самые явные — Эпсилон Тукана и Наиль-Дар, не говоря уже о Полдне.

Словом — книга, чтение которой не будет зряшным делом, а герои вспомнятся не раз.

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Ссылка на сообщение , 18 марта 2011 г.

Похоже, этим романом В. Рыбаков в основном завершил создание собственной Утопии, начатой ещё «Гравилётом «Цесаревич» и продолженной и в р-зе «Давние потери», а теперь вот ещё и циклом «Наши звёзды». (Да и эпопея «Плохих людей нет» явно примыкает в направлению этой Утопии: здесь создан альтернативный социум Ордуси, где не принимается ни одно нововведение, если оно не выдерживает этической проверки.)

Писатель настойчиво связывает дальнейшую судьбу человечества и мира с Человеком Высоконравственным, — у автора даже сама возможность создания принципиально новых научных идей неотделима от нравственной основы общества (как, например, в «Гравилёте»).

В «Се, творю» сделан ещё один большой шаг в развитие сходной идеи: воспользоваться плодами революционного открытия могут также исключительно представители вида «Хомо Этикус Супериор» — Сверхчеловек Этический. Им и суждено буквально вывести человечество с обречённой Земли к звёздам...

Модель Утопии создана. Остаётся пополнить её беллетристическим содержанием и, — буде автору достанет мастерства — жизнью.

По-видиму, продолжит писатель и развитие Утопии Высокого Эроса ( в этом он также — верный последователь И. А. Ефремова). Но это — отдельная тема...

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение , 4 мая 2011 г.

Давно я не читал таких хороших книг. Давно не ждал просто по-детски наивно от Автора (Творца) чуда — ну верни ты его, так нельзя с людьми! Но... не вырубишь топором.

Спасибо Вячеславу Рыбакову за умную книгу.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение , 13 декабря 2010 г.

Роман получился весьма неоднозначный и крайне разбавленный посторонними примесями. Да это роман, классика, да это литература. Да это крайне плотный по ощущениям текст, в котором есть все от мыслей до описаний. Но это и превратилось в его клиническую проблему!!! Описания поглотили все! Сюжет, героев, смысл. Паче всего рассуждения на тему что все в России плохо. Хотя концовка,

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
после смерти крайне хороша, там где где про любовь
, написано очень остро, так что сопереживаешь. Да и сама идея, хороша.
Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
НульТ для избранных духом так сказать
. Я утрирую, но тем не мнение связь этики с технологиями будущего хоть и утопична, но весьма интересна.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Ссылка на сообщение , 7 октября 2012 г.

После первой книги — разочаровало. Я конечно понимаю, что идея о том, что у нас возродится космонавтика еще более фантастична, нежели изобретение телепортации. Я понимаю, что Рыбаков, при всех его несомненных талантах не научный фантаст, но раз в первой книге было сделана такая заявка — надо было вытягивать

Оценка: 6


Ваш отзыв:

— делает невидимым текст, преждевременно раскрывающий сюжет, разрушающий интригу

  




⇑ Наверх