FantLab ru

Майк Гелприн «Миротворец 45-го калибра»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.20
Голосов:
112
Моя оценка:
-

подробнее

Миротворец 45-го калибра

Сборник, год

Аннотация:

Вы пробираетесь по захваченной врагами территории в отряде с самой Смертью... Представили себе? Хорошо, тогда идем дальше: допустим, вы родились в стране, где все живут по уголовным законам и после школы поголовно отправляются в зону, как вам такое понравится? А что чувствует мужчина, которому необходимо пересечь земли, где разгуливают полчища зомби, да не одному пересечь, а провести с собой хрупкую, беспомощную девчонку? А каково это — быть частью элитного воинского подразделения, где каждый знает, что думают и чувствуют другие? Или очутиться на месте участника жестокой игры, где победитель получает дополнительные триста лет жизни, а проигравший этой самой жизни лишается?

Но в каком бы мире мы ни оказались, читая эту книгу, объединяет их все одно: героям необходимо сделать правильный выбор. Эта книга о том, как в критических, подчас страшных, иногда безнадежных условиях люди умудряются оставаться людьми и находить выход из самых безвыходных ситуаций. Чего бы им это ни стоило.

Когда мир висит на волоске, все зависит от нас, и если не мы, то кто?

В произведение входит:

7.65 (242)
-
15 отз.
7.86 (455)
-
40 отз.
7.74 (195)
-
12 отз.
7.42 (181)
-
14 отз.
7.85 (209)
-
9 отз.
7.03 (164)
-
13 отз.
7.10 (127)
-
7 отз.
7.49 (143)
-
10 отз.
6.81 (110)
-
6 отз.
7.03 (137)
-
7 отз.
7.06 (140)
-
6 отз.
7.93 (125)
-
6 отз.
6.98 (198)
-
10 отз.
7.22 (118)
-
5 отз.
7.07 (147)
-
9 отз.
7.58 (125)
-
8 отз.
7.92 (162)
-
9 отз.
7.30 (161)
-
9 отз.
8.08 (171)
-
12 отз.
7.47 (130)
-
9 отз.
7.39 (114)
-
5 отз.
8.28 (130)
-
6 отз.

Обозначения:   циклы   романы   повести   графические произведения   рассказы и пр.


Номинации на премии:


номинант
Книга года по версии Фантлаба / FantLab's book of the year award, 2014 // Лучший роман / авторский сборник отечественного автора

номинант
«Итоги года» от журнала «Мир Фантастики», Итоги 2014 // Книги — Сборник


Издания: ВСЕ (3)

Миротворец 45-го калибра
2014 г.

Аудиокниги:

Миротворец 45-го калибра
2018 г.
Миротворец 45-го калибра
2018 г.




 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение ,

А. Голиков

ЗНАК КАЧЕСТВА

Во-первых, поздравлю Майка с выходом долгожданного авторского сборника, он такое заслужил по праву (мысленно жму руку). Наконец-то воедино собраны рассказы, ранее пребывавшие «то тут, то там». И будь моя воля и возможности, я бы присвоил «Миротворцу» тот самый знак, что отмечен в заголовке. И поставил бы его на самое видное место на обложке. Жаль, что подобного не делается. Сколько времени было бы сэкономлено в поисках настоящей литературы, имейся бы вот такой знак на разноцветье томов, что ожидают нас в магазинах.

Во-вторых, я долго прикидывал, каким образом построить эту рецензию/обзор. И склонился к мысли, что тут главным будет так называемый «отзыв читателя», а потом уж какие-то замечания/пожелания от критика как такового. То есть, место будет иметь чисто субъективный взгляд на тексты. А кто читатель как не субъект, который по нынешним временам просто тонет в океане печатной продукции под легионом имён?

В-третьих, оценочная шкала также будет иметь субъективный оттенок, тут я нагло воспользуюсь подобным преимуществом, слегка расширив границы «нра-не нра», — имею, ёпст, право. Вообще оценки, на мой взгляд, где-то и необязательная практика. В сугубо индивидуальном подходе к предмету-то. Я разве что попробую их обосновать, раз такое дело.

В-четвёртых, не преследую цель разложить всё по полочкам. Тут как раз тот случай, когда масса рождает закономерность посредством состоящих из неё элементов, то есть на примере отдельных рассказов можно сделать вывод о качестве, оригинальности и читабельности сборника в целом. Так что в дебри конкретного анализа да каждого рассказа не полезем – это тут лишнее, как мне видится. Достаточно будет нескольких примеров. Ага. Для наглядности.

И, в-пятых, от души пожелаю Майку дальнейших творческих успехов. Не обращай внимания на штамп, я всё же сейчас говорю от лица читателя и – от чистого сердца.

А в-шестых – приступим, собственно…

Прочитав и отложив сборник в сторонку, я первым делом спросил себя: ну, и что больше всего понравилось, что больше всего зацепило-то из 22-х представленных текстов? Ответ был: «Интуит». Даже репу не пришлось чесать, размышляя, вылетело сразу – вот он, родной, именно он – «Интуит». Потом я, разумеется, поинтересовался у себя же: а чем зацепил-то? Вот тут пришлось почесать под кепкой и задуматься, потому что одной фразой не отделаешься. А действительно, чем?.. Пролистал рассказ ещё раз и вот оно – герои до судорог боятся лететь туда, в неизвестность, но раз есть хоть какой-то шанс вернуться, если имеется возможность переломить ситуацию в свою пользу посредством того, что умеют наши герои, то контракт подписывается, точка! Прямо как в жизни. Ведь не раз и не два такое случалось с каждым, когда решалось что-то судьбоносное, когда страшно было решать, да что же делать – надо. И, как правило, решали вот также – отрубая, наотмашь. Быть или не быть. Да, то самое, гамлетовское. Потому, наверное, рассказ и цепляет, что герои там такие, фактически с улицы, узнаваемые, а поди ж ты – шекспировские страсти в самом наилучшем смысле. Психологизм ситуации в таком контексте раскрыт от и до. Конфликт? На месте. Герои? В наилучшем виде. Композиция, сюжет, финал? Да пожалуйста, как заказывали! И всё, ничего более ни убавить, ни прибавить. И рассказ цепляет намертво. По высшему разряду. Короче, браво, автор! По-моему, лучший рассказ сборника. «Десятка» безоговорочно.

«Человеко-глухарский» — я в восторге! Давненько ничего подобного не читал. И дело не в стиле, не в героях, а в самой ситуации, что возникла вроде бы на ровном месте, но в то же время вопреки здравому смыслу: общаться-то гуманоиды, оказывается, между собой просто не могут в силу специфики речевого и слухового аппарата. И как же изящно автор решает проблему! На помощь приходят шахматы, находчивость землян и их вера в то, что всё получится, найдут они общий язык. Ну, а на десерт — соответствующий финал с последующим хэппи-эндом (вообще-то гость в рассказах Гелприна довольно редкий). Но здесь такой финал вполне логичен, веришь, что по-другому просто быть не может. С моей субъективной точки зрения самый удачный рассказ сборника с позиций оптимизма, добра и человеколюбия. Естественно, «десятка» за такой подход. Хотя, разумеется, не только за него, плюс ещё за идею, сюжетные находки и самых симпатичных героев этой книги. По-моему, в самый раз.

«Ромб». Сложный рассказ, многоступенчатый. Да и сама тема такая, в двух словах не расскажешь, через детали не переступишь, всё тут важно для понимания и раскрытия. Я сам частенько использую подобную тематику в рассказах (пси-связь, пси-доминанта, пси-образы и проч.), потому понимаю, о чём речь и какие трудности ждут в процессе раскрытия подобной темы. А трудность в том, чтобы читатель увидел в ромбе единый организм, а не отдельные его грани. На мой взгляд, первая задача всё же оказалась смазанной, недораскрытой, недопоказанной, не было ощущения при чтении, что я вижу тут то самое единство. Не хватило погружения в образ, потому что рисовалось-то отдельными мазками, общая картина так и осталась где-то на периферии, за краем. Зато ко второй никаких претензий: герои вышли выпуклыми, живыми, хотя по логике должны они были выглядеть как раз схемой, деталями того самого единого организма. Но в целом рассказ цепляет, а уж финал — тем более. Хотя особого откровения не ощутил благодаря той самой логике: именно так всё и должно было сложиться, раз появились там девушки с такими же способностями и той же трагедией.

Из разряда цепляющих, конечно, и «Ангел-хранитель», и «Устаревшая модель, одна штука». Прежде всего атмосферой и героями. Речь, как всегда у автора, о непреходящих ценностях. В одном о жизнях человеческих, в другом – о жизнях будущих. И помощь приходит: в одном случае от инвалида-колясочника, в другом – от робота устаревшей модели. Но – показано всё органично, рассказано достоверно, и с той самой позиции человеколюбия, которая, к слову, буквально красной нитью через весь сборник: например, все представленные тут рассказы о роботах так или иначе, а эту позицию доносят. Даже в классическом «Свеча горела» тема эта на первом месте, несмотря на то, что речь, как кажется, о другом – духовном обнищании нации. Не-а, робот думает прежде всего о детях, об их будущем в таком вот обществе, то есть, речь о любви прежде всего, а потом уж обо всём остальном. То же самое в «Каждом цивилизованном человеке», ведь не просто же так робот всю свою механически-сознательную жизнь готовил детей к тому, что их ожидает, когда они выйдут из убежища. Оберегать – значит, любить.

А вот после прочтения «Под землёй и над ней» не мог отделаться от вопроса: и что, целая дивизия так и не смогла зачистить подземелье? С нынешней-то техникой и всякого рода военного ноу-хау? Создалось впечатление, что тут автору потребовалось просто такое фантдопущение – что вот не смогла, при всей-то своей мощи. Не знаю, верится с трудом. Фантастика. Хотя такое допущение преследовало определённую цель: показать во всей полноте трагедию целого поколения, через кровь, ненависть, через преодоление и крах. Но осадок от нелогичности такого допущения остался. Эдакая ложка дёгтя вышла, что, конечно, не умаляет всех остальных достоинств рассказа. А это прежде всего характеры и настоящие, истинные чувства героев.

Вообще в сборнике что ни рассказ, то маленький шедевр, экивок в сторону разнообразных жанров. «Чёртовы куклы» — почти боевик со своими героями-характерами в совершенно безнадёжной ситуации; «Однажды в Баэр-Шеве» — настоящая трагедия; «Канатоходец» и «Смерть на шестерых» — своё видение такого неоднозначного персонажа, как Смерть; «Кругосчёт» — инопланетные «заморочки» с летоисчислением, которые под корень выкорчёвывает не что иное, как любовь; «Миротворец» 45-го калибра» — фактически мистика с грамотно построенным сюжетом и симпатичным героем; «Там, на юго-востоке» — почти притча, дань памяти человечеству, по глупости своему исчезнувшему с лика Земли; «Первоапрельская шутка» — настоящий фантастический детектив с лихо закрученным сюжетом, где разгадка дела так и остаётся неясной до самой последней страницы; «Придурок» — вестерн с необычным героем, который воздаст по заслугам; «Одна шестьсот двадцать седьмая процента» — имеет элементы и мелодрамы, и драмы; «Поговорить ни о чём» — старая добрая фантастика, о том, как построить новое на руинах старого да с его бескорыстной помощью; «Последний вампир» — романтически-интеллектуальная вещь, с великолепно вылепленными персонажами и своим логически выверенным финальным аккордом. И на каждом рассказе можно смело и с огромным удовольствием поставить тот самый Знак Качества. Что я мысленно и делаю. С тем самым удовольствием!..

Однако есть два рассказа, которые мне лично как читателю не понравились вовсе. «Путь Босяка» и «Сидеть рождённый». В первом я не разделяю идею, во втором и идею, и сюжет. До и стилистика во втором желает лучшего (что удивительно для такого мастера, как Майк). А в первом ещё и сама ситуация/конфликт ну явно высосаны из пальца, да простит меня автор. Но впечатление есть впечатление, от него никуда. Эти рассказы – худшие из лучших.

Вот такой он, авторский сборник писателя-фантаста Майка Гелприна. Сборник со Знаком Качества. Сделанный в лучших традициях жанра. И с огромным уважением к нам, читателям. Потому что там нет проходных рассказов, там нет того, что зовётся «графоманью». Просто читайте и наслаждайтесь! Ибо автор этого заслуживает…

Оценка сборнику 9.

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Как-то раз, год или около того назад, одна знакомая сбросила мне ссылку на рассказ «Свеча горела» и написала в аське:

«Почитай! Чувак пишет просто охрененно! Я таких теплых рассказов давно не читала! Просто мастер!»

Я не замедлил с гордостью признаться, что имею честь быть знакомым с этим «чуваком».

И вот сейчас я прочел сборник. И вспомнил то, что мне писала знакомая. Ее ощущения. И, знаете, они очень хорошо легли на мои ощущения тоже.

А поскольку я отзывы писать не люблю и не умею, то выйдет как-то так:

Первое ощущение: это странный сборник. В нем все рассказы хорошие. То есть, я давно убедился в том, что в сборниках на два-три блестящих текста есть пять-шесть провальных, проходных. Это нормально. Точно так же многие музыканты не в состоянии написать альбом, в котором все бы трэки были по вкусу меломанам. Так вот Майкл Гелприн написал что-то вроде хорошего альбома. Да, не все тексты блестящие, не всё читается «на ура», но — но! — все рассказы поданы столь мастерски, что их хочется дочитать. Нет проходных текстов тут, хоть ты тресни. Получилось не просто ровно, а высоко ровно.

Второе ощущение: атмосфера. Не знаю, как так получилось, но собранные в сборнике рассказы, несмотря на то, что многие из них совершенно разные, обладают общей атмосферой. Аурой. Это как сидеть у костра с приятелем и слушать его истории. Одну историю, две, три. Истории могут быть про роботов, про Смерть или про интуитов. Они могут пугать, веселить, заставлять задуматься. Но общее впечатление будет одним: тепло костра, бодрый голос рассказчика, уют, интерес... Наверное, это смело можно назвать «стилем», «штрихом автора». В таком случае Майка можно только поздравить. Его тексты будут узнаваться везде.

Третье ощущение: это книга про любовь и добро. Да-да. Это не сборник фантастических рассказов, где кто-то кого-то трахает, говорит по фене (или на фене?), где людей убивают направо и налево, а люди разучились читать. Хрен вам! У книги два общих посыла: любовь и добро. Это две нити, скрепляющие сборник, делающие его близким на каком-то интуитивном уровне. Ведь если присмотреться, любовь в том или ином виде есть во всех рассказах. Любовь робота к детям. Любовь борзого вояки к девчушке. Любовь среди общей тюрьмы... А где любовь, там и добро. Куда же без него? Большинство самых важных поступков в рассказах Гелприна люди совершают именно по двум этим причинам. Это мотивация каждого рассказа. Ну, или почти каждого. Кому как, а это главное ощущение, которое осталось у меня после прочтения. И это важное ощущение. Поскольку это отсылка к «олдскульной» фантастике. К тем книгам, которые мы читали в детстве. Где любовь и добро оставались главными критериями. И о чем мы, в современности, к сожалению забыли.

Как-то так.

Не зря, ох не зря Майк Гелприн стал лучшим рассказчиком-фантастом наших дней.

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Я люблю рассказы, даже больше, чем повести. Может быть оттого, что рассказ – это словно сливки на молоке: только самое вкусное. Иногда рассказ написать даже сложнее, чем более большое по объему произведение и не всем это удается, поэтому я с некоторой осторожностью начала читать сборник нового для себя автора: Майка Гелприна и… нисколько не пожалела.

Начну с того, что каждый его рассказ затягивал атмосферой тайны и недосказанности, увлекал за собой, давал обещание удивить и ни разу не подвел. Начиная читать любой из рассказов сборника, оторваться я уже не могла. Наверное, их особое очарование именно в том, что автору, словно он опытный детективщик, а не фантаст, удавалось держать интригу до конца, неизменно удивляя на последних страницах. По хорошему удивляя, даже восхищая ловким поворотом событий, выходом из ситуаций, у которых, казалось бы, нет решения. «По насыщенности интриги особенно можно выделить такие рассказы, как…» — начала было писать я, но, бегло просмотрев оглавление и освежив рассказы в памяти, поняла, что мне просто пришлось бы переписать весь список сюда. В каких-то рассказах тайна, увлекающая за собой, выражена более ярко, в каких-то слабее, но присутствует всегда.

То, что меня еще подкупило в рассказах Гелперина, это то, что в них автор исподволь рассуждает об общечеловеческих ценностях, что не может оставить равнодушным. Останемся ли мы людьми перед лицом неминуемой смерти («Смерть на шестерых»), что одержит верх над человеческой душой: ее темная или светлая сторона («Миротворец 45-го калибра»), что делает человека – человеком, только лишь определенные физические параметры, или люди – это нечто большее («Придурок», «Под землей и над ней»), и какими же качествами надо обладать, что бы не перестать быть человеком, оставаться им, несмотря ни на что («Последний вампир», «Чертовы куклы», Каждый цивилизованный человек»). Это еще далеко не все вопросы, которые поднял и постарался на них ответить автор.

Я смогла выделить несколько тем, на которые можно условно разделить рассказы. Это рассказы, которые рисуют так называемый постапокалиптический мир: «Там, на юго-востоке», «Каждый цивилизованный человек», «Под землей и над ней», «Путь Босяка». Рассказы о роботах (сразу навеяли мне воспоминания о Айзике Азимове и его знаменитых трех законах робототехники): «Свеча горела», «Каждый цивилизованный человек», «Однажды в Беэр-Шеве», «Устаревшая модель, одна штука», «Поговорить ни о чем». И рассказы, рисующие миры возможного будущего, которое ожидает человечество (в отличие от постапокалиптических рассказов, катастрофы не произошло): «Интуит», «Первоапрельская шутка», «Чертовы куклы», «Одна шестьсот двадцать седьмая процента», «Ромб», «Сидеть рожденный». Рассказы о иных цивилизациях: «Человеко-глухарский», «Поговорить ни о чем», «Кругосчет». Рассказы, обманчиво простые, действие которых разворачивается в привычной обстановке нашего мира, о котором, казалось бы, читателю должно быть известно все: «Смерть на шестерых», «Миротворец 45-го калибра», «Придурок», «Ангел-хранитель», «Последний вампир», «Канатоходец». Но и в этих рассказах автор находит, чем удивить своего читателя. Конечно, строго разделить по темам рассказы нельзя, в некоторых из них присутствуют две или даже три, и в этом, я считаю, особое мастерство писателя.

Правда, и у меня возникло несколько вопросов к автору. Я, как человек, далекий от карточных игр, конечно, возможно, отличу вальта от короля, но на этом мои познания и заканчиваются. Автор же, видимо, большой знаток карточных игр, очень часто в своих рассказах вводит сцены с ними. И тут я понимаю, что ничего не понимаю. Глаза бездумно скользят по строчкам, и рассказ начинает терять свое очарование, так что я или пропускаю такие сцены, или просто пробегаю их глазами. Можно было бы допустить такой прием в одном рассказе, но, увы, их было несколько. Надеюсь, автор не будет в обиде на мое замечание, но понять о чем идет речь несведущему человеку практически невозможно.

Другой вопрос по поводу рассказа «Чертовы куклы». Он был написан до того или после, как вышел фильм «Время» и если после, то, наверное, надо было дать ссылку на него? Или нет? В авторском праве я не сильна.

И, мои оценки рассказов, по десятибалльной шкале. Сразу скажу, трудно мне было их выставлять, потому что каждый рассказ по-своему очарователен, ниже семи баллов я не смогла поставить ни одному. И остальные оценки – это всего лишь мое субъективное мнение, отражение моих вкусов и пристрастий. У другого читателя они могут быть противоположны моим.

Смерть на шестерых — 7

Свеча горела -8

Миротворец 45 калибра -8

Там, на юго-востоке -9

Каждый цивилизованный человек- 10

Сидеть рождённый — 9

Придурок — 9

Под землёй и над ней — 8

Путь Босяка — 8

Интуит — 7

Первоапрельская шутка — 9

Чёртовы куклы — 10

Одна шестьсот двадцать седьмая процента — 9

Ангел-хранитель -7

Человеко-глухарский — 9

Однажды в Беэр-Шеве — 7

Устаревшая модель, одна штука — 9

Последний вампир — 8

Поговорить ни о чём -10

Кругосчёт- 10

Ромб — 9

Канатоходец — 7

Хочется сказать большое спасибо автору за его рассказы, которые доставили мне так много счастливых минут. Его рассказы – умная фантастика, фантастика для думающих, чувствующих читателей.

Оценка: 10
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Не люди Майка Гелприна»

Это не отзыв в прямом смысле слова, не отражение впечатлений от чтения. То есть, это не сиюминутные мысли, пришедшие в голову сразу после, когда не терпится поделиться животрепещущим. Или, хотя бы, заинтересовавшим.

Я попытаюсь провести небольшое, частное исследование творчества писателя Майка Гелприна, поскольку оно этого заслуживает. Небольшое – потому, что на материале представленных в сборнике произведений. Частное – лишь по причине, что я не литературовед, не филолог и не специалист в измерении изящной словесности вообще. И потому не претендую на глобальные выводы.

Что я сделал сначала, дочитав книгу до конца? Отложил её на время. И не только от имманентно присущей мне лени, но и потому, что захотелось проверить – как долго я буду помнить прочитанное? Ведь бывает так, что закрыл книгу – и всё, в голове ничего не задержалось!

Так вот, примерное содержание составивших сборник произведений я помню до сих пор, по прошествии двух месяцев после прочтения, и значит, они заслуживают изучения и слов.

Решив сделать отзыв на сборник, я задумался о простой вещи: о чём писать? Ведь сборник – это не просто куча рассказов, отличных и хороших, средних и не очень, сборник – это общность текстов, объединённых по некоему признаку. И если писать, то именно об этом, общем для всех или для большинства. Причём, общность эта найдётся вне зависимости от того, подразумевалась ли она что автором, что составителем. Составитель обязательно отсеет ряд текстов, не попадающих в сборник по некоторому критерию, иногда даже неосознанному.

Конечно, я никогда не составлял сборников, но есть надежда, что я прав.

Эту правоту я попробую проиллюстрировать именно настоящим сборником.

Итак, что объединяет большинство героев рассказов, вошедших в «Миротворец 45-го калибра»? Все они не вполне люди. Или люди, но обладающие способностями, выталкивающими их из общего круга. Ставящими их над, или под, или около социума, но не вместе.

Или совсем не люди. Собственно, поэтому такое название.

Нелюди и не люди – сущности разные. Если «Нелюдь» – категория, скорее, морально-этическая, то «Не человек» – биологическая и цивилизационная. Читателям повезло, нелюди в сборнике почти нет, но практически в каждом рассказе действуют не люди.

Это легко проверить. Двигаясь хоть сверху вниз по оглавлению, хоть случайным образом. Каждый вправе сделать эту проверку сам.

Начну по порядку.

«Смерть на шестерых». Один из персонажей — Смерть. Не человек.

«Свеча горела». Робот, любитель поэзии.

«Миротворец 45-го калибра». Кольт.

«Там, на юго-востоке». Роботы.

«Каждый цивилизованный человек». Роботы.

«Сидеть рождённый». На первый взгляд, здесь только люди. Но это только на первый. Хочется задать вопрос, вполне ли люди населяют этот рассказ? Подходит ли мир рассказа для людей в полном смысле этого слова? Сомневаюсь. Впрочем, к этому тексту я вернусь позднее.

«Придурок». Герой, конечно, человек. Но уж о-очень особенный.

«Под землёй и на ней». Подземные жители — весьма своеобразны. А жители наземные, в первую очередь принимающие решения... Все ли они выдержат экзамен на звание человека?

«Путь Босяка». Мертвяки.

«Интуит». Интуит.

«Первоапрельская шутка». Сам мир рассказа. Можно поспорить, но не вижу смысла.

«Чёртовы куклы». Человек, не владеющий собственным временем — не вполне человек. Чёртовы куклы.

«Одна шестьсот двадцать седьмая процента». Паранормы.

Достаточно? Думаю, да. Не люди — непреложный факт, объединяющая особенность всех предложенных текстов.

Из этой главной особенности следует и главный конфликт.

Любой «не человек» стремится стереть частицу «не». Совершить человеческие поступки, ощутить человеческую эмоцию. Победить свою сверх-, над-, или недочеловеческую сущность, и тем самым оттенить, подчеркнуть признаки настоящего человека.

Легче, традиционнее всего выходит это на примере роботов. Именно поэтому вошедшие в сборник роботические рассказы — самые сильные. Вне зависимости от того, являются ли роботы действующими лицами, как в «Устаревшей модели, одна штука» и «Каждом цивилизованном человеке», или персонажами за сценой, как в рассказе «Однажды в Беэр-Шеве». Противопоставление робот-человек, вообще, чрезвычайно продуктивно. Люди, самые простые, обычно куда многограннее роботов, самых сложных. Сентиментальным роботам, преданным или целеустремлённым роботам, роботам-нянькам или роботам-защитникам разрешено выпячивать, иллюстрировать самые важные человеческие качества, которых, в идеале, кибернетические конструкции должны быть лишены.

Да, ярче всего стремление к человечности видно на примере роботов. Но не только. Какой рассказ не возьми, найдём мы это стремление. Будет ли это попытка старой цирковой обезьяны спасти друга-канатоходца, инопланетный гуманоид, желающий избавить от неминуемой смерти девушку, о которой ему не положено мечтать или сама Смерть, решившая вдруг помочь одной из воюющих сторон. Почему? Так будет справедливо. Стремление к справедливости, кстати, одно из самых человеческих качеств. Стремление «жить по правде» — зверей не одолевает.

Помните, я обещал вернуться к рассказу «Сидеть рождённый»? Пора.

Да, там действуют люди и только люди. Поставленные, однако, волей автора в совершенно нечеловеческие условия. Живущие в мире, поставленном с ног на голову. Ну никак, никак и никому не убедить меня, что тюрьма, шконка, феня и базар по понятиям, что воровская этика — приличны человеку! Неудивительно, что главный герой восстаёт против навязанных ему традиций и идеалов ради самого человеческого чувства — ради любви.

Разбору с этой точки зрения можно подвергнуть любой рассказ из сборника. Сделать при этом выводы, аналогичные моим. Уверен.

Почему?

Человеку интересны только люди. Везде он ищет человеческое: одушевляет стихии и изобретает богов, вдыхает жизнь в механических истуканов — и получает роботов. Описывает инопланетян — но имеет в виду своих соседей по дому, сослуживцев, друзей, знакомых и недругов. Изображает и исследует человека, оправдывает его и стремится к нему. Иное — не литература.

У Майка Гелприна — литература. Весьма хорошая.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Майк Гелприн. Миротворец 45-го калибра. Мои отзывы на произведения сборника с их оценками по 10-балльной шкале и краткой финальной объяснительной запиской

Смерть на шестерых – 7

Лично для меня этот рассказ немножко потерял в качестве (оцениваю по триаде Стругацких «Чудо – Тайна – Достоверность») из-за того, что я не узнал в нём русскую карточную игру «двадцать одно» (знаменитое «очко»). Я сам в неё резался в рабочем посёлке моего детства. Фабула неоднократно изданной «Смерти на шестерых» строится на том, что один из героев проигрывает Смерти. На самом-то деле выигрывает, хоть и жульничает (да и Смерть жульничает). Но я не об этом. Я о том, что у играющих в рассказе очко получается складыванием значений туза и короля. А ведь король в советской игре «двадцать одно» обычно считался за 4 очка, а не за 10. (11 + 4 = 15, а не 21). Это в американском «блэкджеке» с полной стандартной колодой в 54 листа «картинки» (валет, дама и король) «весят» по десять очков. Мне кажется, что, учитывая время действия (Великая Отечественная), естественнее выглядело бы, если б герои играли обычной «русской» колодой в 36 карт, в обычное русское очко. Автор, когда-то профессионально игравший в азартные игры, любезно разъяснил мне, что игра со Смертью вполне могла проходить по описанным им правилам, но, к сожалению, это произошло уже после того, как я рассказ прочёл и первое впечатление о нём составил.

Что касается «Чуда» и «Тайны», то они в «Смерти на шестерых» присутствуют в полной мере. Братья Стругацкие довольны.

Свеча горела – 9

Рассказ, ласкающий душу филолога и сердце книголюба. Гелприн сумел создать непошлую и оригинальную литературную иллюстрацию печального процесса ухода в небытие бумажной книги (да и книги вообще). Примерно в середине вещи я стал догадываться, чем всё закончится, но догадался не обо всём. Написано трепетно и пронзительно. Рэй Брэдбери вытирает слезу. Я не иронизирую.

Миротворец 45-го калибра – 7

Добротный рассказ, да они у Гелприна всегда такие. К сожалению, я ровно дышу к индейцам, ковбоям, кольтам и борьбе добра со злом в эстетике вестерна. А всё из-за того, наверное, что в шестидесятые, в том самом рабочем посёлке моего детства, о котором я вспоминал выше, ближе всего к безбашенным ковбоям были вечно пьяные сельские трактористы, не стоящие на ногах вне кабины гусеничного трактора, но вытворяющие чудеса вольтижировки за его рычагами. Автор в моём прискорбном равнодушии не виноват: Гелприн – молодец, уверенно работает с любым материалом. О`Генри и Майну Риду понравилось бы.

Вот интересно, почему именно этот рассказ дал название книге? Пожелание издательства или автора? Подошло бы для этого название другого рассказа из сборника? Мне кажется, «Чёртовы куклы» тоже могли бы подойти…

Там, на юго-востоке – 6

Милые постапокалиптические роботы. Роботы, потерявшие смысл существования без служения человеку, пропадающие без людей. Рассказ – этакая карамелька в машинном масле. Айзек Азимов улыбается.

Каждый цивилизованный человек — 7

Снова постапокалипсис, снова роботы. Очередной конец света встречают в основном механизмы с искусственным интеллектом той или иной степени мощности. Сказал бы – «бездушные» механизмы, но они не такие. Ведь в рассказе есть и люди – дети, двое уцелевших мальчишек. Самоотверженные железяки помогают им выжить и, возможно, даже возродить человечество. Одного из героев зовут Кир. Но Кира Булычёва я вспомнил не поэтому, а из-за ироничного, светлого, грустного оптимизма, пронизывающего рассказ.

Сидеть рождённый – 7

У меня так писателей не хватит… Но кто сразу пришёл на ум, так это – Уильям Тенн со своим замечательным классическим рассказом «Срок авансом». Правда, Майк Гелприн, искусно смешивая российские бандитские реалии с тюремной псевдоромантикой, идею предварительной отсидки использует как бы походя, между прочим. Срок авансом – это не главное. Главное – что всю мерзопакостную блатоту в рассказе побеждает чистая любовь.

Придурок – 6

Опять (или снова) Дикий Запад. В рассказе есть ранчо, салуны, лошади, бандиты, шерифы. А ещё есть – «придурок, не умеющий стрелять, скакать, плавать, играть в азартные игры, пить виски и волочиться за юбками… Зато с дурным глазом…». А ещё (немножко, совсем чуть-чуть) есть – Генри Каттнер…

Под землёй и над ней – 8

Прискорбно, что прячущиеся под землёй и те, кто пытаются их уничтожить, не могут хотя бы попробовать договориться. Что поделаешь, примеров абсолютного непонимания и смертельной вражды вокруг нас сегодня хватает. Персонажи повести очень живые, очень достоверные. Инфицированные дети подземелья, прозванные «Заразами», обречённые, но борющиеся... Их взрослые наставники, не щадящие себя... Честные храбрые парни и чистые любящие девушки, наверху, среди «Карантинов»... Написано так, что сердце сжимается. Автор заставляет читателя сопереживать своим героям, мучиться, любить и умирать вместе с ними.

Вячеслав Рыбаков и его ранние антивоенные вещи, вот что мне вспомнилось в первую очередь, ну и – «Посёлок» Кира Булычёва, конечно.

Путь Босяка – 7

Зомби меня волнуют ещё меньше, чем ковбои. Поэтому выше, чем 7 баллов, оценить эту вещь не могу, хотя в основе своей она кардинально отличается от традиционного литературного (или киношного) показа инвазии живых мертвецов. Люди в рассказе не заражаются от заполонивших Землю топтунов, летунов и утопленников, не превращаются от их укусов в зомби. Мертвяки Гелприна людей просто-напросто убивают. Откуда же берутся всё новые и новые орды нежити? Авторское объяснение генезиса тотального нашествия умертвий безусловно оригинально и эксклюзивно, как и придуманный главным героем способ борьбы с вторжением. Всю прочую атрибутику, включая род занятий героя («почтарь», осуществляющий связь между разобщёнными укрепзонами, в которых укрывается выжившее население) я уже где-то встречал.

Интуит – 6

Что-то с этим рассказом не так… Его финал оставил меня в некотором недоумении. С той частью, из которой следует, что провидец-герой готов отдать свою жизнь ради возможной победы над агрессивной внеземной цивилизацией, всё ясно. Но к чему там ещё не рождённый ребёнок Стивен Полторацки, ожидающий зачатия из донорских клеток, оставленных героями в генетическом банке, «будущий» Стивен Полторацки со счётом в банке коммерческом? Это плод грядущей любви героев, любви, которая ещё не началась?

Первоапрельская шутка — 7

С логикой в рассказе не всё гладко. Интересующиеся могут посмотреть отзывы на эту вещь на сайте «Лаборатория фантастики». Мне их дублировать не хочется. Автор наметил любопытную интригу, создал героев, придумал обстоятельства, обозначил фантастическое допущение. Всё вышеперечисленное добротно и профессионально совместил. Читателю остаётся погрузиться в этот мрачный фантастический детектив и получить жуткое удовольствие. А если следовать намеченному мною курсу ссылаться на авторов и произведения, всплывающие в памяти при прочтении конкретных вещей сборника Гелприна, то необъяснимые субъективно-интуитивные ассоциации, понуждают меня упомянуть здесь Евгения Филенко с его романом «Отсвет мрака».

Чёртовы куклы – 8

Создаётся впечатление, что создатели фильма «Время» (2011) с Джастином Тимберлейком без стеснения всё позаимствовали из «Чёртовых кукол» (2007) Майка Гелприна: и так называемые «карты жизни», и обеспечиваемые ими жизненные ресурсы, и имплантрированные контрольные индикаторы, и саму идею жизни лишь в пределах оплаченного лимита. Но, если напрячься, можно вспомнить что-то подобное и у литературных предшественников Гелприна. Например, в рассказе Роберта Шекли «Кое-что задаром» или в рассказе Г.Л.Олди «Цена денег». Очень давно придумано и никем не оспаривается крылатое двусловие «Время – деньги». Автор уверенно использует выросшее из этой фразы фантастическое допущение «Время жизни – за деньги», разворачивая картину большой любви и верной дружбы отчаявшихся героев в отчаянных обстоятельствах. И у него отлично получается.

Одна шестьсот двадцать седьмая процента – 8

Майк Гелприн в своих интервью признаётся, что в своё время был профессиональным карточным игроком, а свои первые рассказы (он называет их «игроцкими») написал по заказу покерного журнала. Часть вещей, составляющих сборник «Миротворец 45-го калибра», как бы «замешаны» на карточных играх. Вот и завязка этого рассказа – мастерское описание проигрыша одного из персонажей (рецидивиста Ерша) в «секу». Криминальные коллеги «обувают» Ерша на двадцать штук зелёных и подписывают на мокрое дело. Но завязка – всего лишь первый слой. Далее мы узнаём о личных проблемах «ангехрановца» Олега Саныча (второй слой) и о системе «Ангехран», дистанционно диагностирующей опасные для окружающих состояния её клиентов – бандитов и прочих маргиналов (третий слой). «Ангехран» помогает сотруднику-паранормалу «вживаться» в обстановку контролируемого района, а точнее – в личности подопечных клиентов и с помощью мотиваторов поведения корректировать возможные вероятности событий (четвёртый слой). Но это ещё не всё, не буду всё пересказывать, имеются в рассказе (как обычно у Гелприна) и другие слои. Лучшие традиции Филипа Дика соблюдены.

Ангел-хранитель — 6

Шахматы – игра таинственная, я к ней отношусь с почтением. Поэтому охотно верю, что шахматная доска может стать мистическим зеркалом в черно-белую клетку, в котором отражаются жизнь и смерть. Именно с помощью шахмат и своего волюнтаризма автор связал судьбы героев.

Человеко-глухарский – 7

В этом рассказе шахматы стали средством коммуникации между представителями двух цивилизаций. Две милые красотки-учёные с планеты Сван из системы беты Лебедя, которых спасают пилоты земного грузовоза «Антей» (конечно, их тоже двое, и они – мужчины в самом соку), разговаривают и слышат только в ультразвуковом диапазоне. Всё остальное у «глухарок» в полном порядке. Об этом автор позаботился. Как и о том, чтобы у читателя всё было в порядке с впечатлениями и хорошим настроением. Я вот, например, уловил забавные интонации O`Генри. Не часто, кстати, у Гелприна встречаются такие весёлые, добрые вещи…

Однажды в Беэр-Шеве – 9

Я не очень-то разбираюсь в массе специфических подробностей и терминов, из которых сделан этот рассказ. Но абсолютно все эти детали работают у Гелприна на результат. Чрезвычайно сильная вещь.

Устаревшая модель, одна штука – 7

Ещё один рассказ о добром роботе-гувернёре с человеческой душой. Эх, откуда бы нам их набрать, из чего собрать, таких воспитателей…

Последний вампир – 7

Хороший, крепкий, грустный анекдот.

Поговорить ни о чём – 7

Да, я встречал аналоги случившегося в этом рассказе катализационно-цивилизационного воздействия на неразумных аборигенов у фантастических классиков, например, у Айзека Азимова. Но Гелприн пишет свою историю палеоконтакта, наполняя её своими фирменными фишками, делает её гуманной и человечной. Именно человечной, хотя живых людей в рассказе нет…

Кругосчет – 7

Я не очень понял, как летоисчисление, принятое у аборигенов одной из планет способствовало тому, что они уходили из жизни в заранее назначенное им время. Зато понял, что введение календаря от земного космонавта Григорьева (кстати, наш календарь тоже называется григорианским) здорово помогло её обитателям, слишком серьёзно подгоняющим свои мифологические представления под жизненную реальность, избавиться от неотвратимо-запланированных событий..

Ромб – 10

Канатоходец – 10

Два блестящих, виртуозно сделанных рассказа, завершающие сборник. Два прекрасных рассказа, при прочтении которых имена классиков в моей памяти не всплывали. Может быть, этому мешали мои сентиментальные слёзы? Браво, Майк!

Одно мелкое редакторское замечание

Автор почему-то любит употреблять слово «вовнутрь» (см., например, с. 228, 238, 243 и др.). Я б рекомендовал хотя бы иногда заменять его обычным наречием «внутрь». Всё-таки «вовнутрь» считается просторечным, разговорным вариантом.

Объяснительная записка

Очень надеюсь, что Майк Гелприн не обидится на меня за то, что я пересыпал свои краткие впечатления от его рассказов и повестей, составивших сборник «Миротворец 45-го калибра», фамилиями других писателей. Ни в коей мере я не намекаю на какие-либо заимствования. Гелприн – сложившийся автор, мастер короткой формы, много и активно в ней работающий, к тому же чрезвычайно строго относящийся к собственному творчеству. Некоторая перекличка рассказов Гелприна с вещами старших собратьев по перу, кое-где субъективно отмеченная мною, говорит лишь о том, что чересчур много ваш покорный слуга фантастики перечёл. А имена классиков я вспоминал для того, чтобы, используя их авторитетную литературную ауру, хотя бы приблизительно передать атмосферу и вкус замечательных произведений Майка Гелприна.

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Ссылка на сообщение ,

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ — от автора, ценителя жизни, и потому часто смотрящего на нее с позиции смерти, мастера по наполнению жизнью героев, будь то кольт, робот, смерть, шимпанзе, зек, ну и конечно – обычный человек.

ЗАЧЕМ МЫ СОКРАЩАЕМ ЖИЗНЬ ДРУГ ДРУГУ?

Названием сборника автор выделил “Миротворца 45 калибра”, герой которого кольт Миротворец любил человечью жизнь сокращать. Может кольт — случайный попутчик Дакоты Смита, а может авторская подсказка: в каждом из нас сидит воин. И время от времени требует выйти на тропу.

Что разделило мир на Верх и Низ (“Под землей и над ней”)? Я переживал и за верхних и за нижних. И думал – неужели дело только в начальниках? Что достали нас своей глупостью, жадностью, беспощадностью, равнодушием. Уже потом, когда высохли слезы, вспомнил про тропу воина. Глупые и беспощадные умудряются сталкивать нас лбами. Значит, умеют нажать на нужные наши точки, и мы уже на тропе войны. Почему мы так управляемы, так легко находимы эти точки?

Ну а мир в “Чертовых куклах”? Самый страшный, что мы позволили создать. Не похоже, что использовали дух воина в нас. Испугали миражом: слишком много нас развелось, скоро будет негде жить, нечем дышать и нечего есть. И мы позволили окончательно посадить всех на поводок – смертельный поводок регулирования жизни.

И “Чертовы куклы” и “Под землей и над ней” – повести из 2007-го и написаны не для конкурсов. Автор бил в колокол. И я не пришел к единому ответу на выделенный вопрос. Но осталось: что-то такое в нас есть, что позволяет кому-то за нас главные вопросы решать. Что делает нас же расхлебывающими все.

Автор пошел дальше в этом направлении. В 2008 – “Там, на юго-востоке”. Мы доигрались. Идут по дороге роботы и ищут хоть кого-то из нас. И еще вариант постАпокалипсиса: опять роботы, но теперь пытаются спасти хотя бы пару детишек (“Каждый цивилизованный человек”).

Похоже, будущее не радует автора. Развитие науки и техники, изобретения и открытия – ни к чему хорошему не ведут. Сам автор считает своим лучшим произведением “Свеча горела” (2011). Стало некогда читать книги, вымерли пишущие. А как же духовность? Что ее теперь будет питать? И лишь никому не нужный учитель литературы да робот-гувернер озабочены этими вопросами. Благодаря им свеча горит и передается в руки детей. Это манифест: тревога, набат и надежда – свеча еще горит. В сегодняшнем тотальном увлечении компьютерными играми автор видит грядущую опасность. Один из редких случаев моего несогласия с автором. Считаю ситуацию с духовностью глубже и не сводящейся только к литературе или крену в науко-технику, игры.

И ЧТО В БУДУЩЕМ? Изобрели мотиватор, привлекли к работе ясновидящих – в результате преступность пошла вниз (“Одна шестьсот двадцать седьмая процента”). Хорошо же?! Но ясновидящий с мотиватором и пультом – не регулировщик на дороге. Здесь не просто выбор безопасного варианта будущего, но и формирование этого будущего. Безопасное будущее маловероятно. Почему-то. И нужен мотиватор, меняющий поведение людей, чтобы невероятность превратить в реальность. Получили мотиватор – манипулятор.

Открыли пси-связь (“Ромб”), и военные тут как тут. Стали из людей делать боевые звенья. Я вообще симбиотов не люблю и боюсь. И еще раз в этом утвердился. Стереть из памяти семью, родину, друзей?! Поменять личную индивидуальность на коллективную?! — Бр-р-р.

Изобретение ментоскопа (“Первоапрельская шутка”) вроде бы только на пользу: преступность снизилась, скрыть преступление стало невозможно. Но люди ведь ушлые создания. Особенно женщины. Всегда придумают, как из общественной пользы личный интерес сцедить, заодно чувствам выход дать. Замочить и спрятаться. Или подставить. И что ментоскоп? – женских ручек-то и не заметил.

НЕ ВСЕ ТАК БЕЗНАДЕЖНО. Во-первых, не всякое будущее мрачное. В “Интуите” землян, если и ждет неприятность, то извне. В ”Человеко-глухарском” – идиллия и благодать. Славные роботы даже помогли инопланетной жизни в цивилизацию развиться (“Поговорить ни о чем”).

Во-вторых, есть палочки-выручалочки – герои. Их – на любой вкус. Они или выруливают ситуацию или дают надежду. И само собой, каждому приходится решать проблему выбора. В первую очередь я бы выделил Смерть – ту, что на шестерых. Не палач. Не приспешница разных мастей убивцев и душегубов. А кто она? Не знаю, как было в начале времен, но за эти годы она насмотрелась всякого и не скрывает уже, что ей не все равно, что происходит, что ты делаешь и как. Сочувствует тебе, помогает, чем может, устало несет свой крест. Самое яркое впечатление из всех героев. С такой Смертью я начинаю думать, что и впрямь могу влиять на ход событий, на судьбу…

К Смерти автор не равнодушен. Под разными углами на нее смотрит. Совсем другая Смерть приходит в цирк (“Канатоходец”) отдохнуть пару часов, самой выбрать жертву. И старый Беппо, больной, злой, много раз битый шимпанзе пытается ее обмануть, спасая друга. Подставляется сам. Потому что в конце жизни ему повезло – нашел друга, встретились два одиночества. И случается история, от которой ком в горле. И еще долго грустно и светло на душе.

И даже если герой мне не понятен, как мальчик-даун в “Ангеле-хранителе”, он все равно нацелен на добро, спасает две жизни. И этим занимается большинство героев, потому как кто-то должен. И когда в нужном месте не оказывается людей, выручают роботы, еще одни любимые персонажи автора.

НЕ СМОТРИ, ЧТО ЖЕЛЕЗКА. Еще один робот-гувернер (“Устаревшая модель, одна штука”), и опять мальчик и девочка. Что-то есть в этих железках, что делает их верными, а зачастую единственными друзьями. Из тех, что не предадут, всегда рядом, подставят плечо. Тема детей явно беспокоит автора. Они часто мешают нам, взрослым, требуют слишком много внимания, терпения, любви. И находят у роботов, бездушных, кажется, железяк. Даже любовь.

И совершенно замечательные роботы в “Поговорить ни о чем” — для меня. Но для автора они обычные, то есть не просто сделанные людьми, а получившие от них каким-то образом нечто большее, чем программы Защитника и Распределителя. Что создает в них трогательные потребности, в том числе — поговорить со своими мертвыми наставниками. Пару минут. Ни о чем. Но обо всем. Это, оказывается, очень важно. Только ли для них?

Для меня особенно важно, что роботы наделены еще одним редким среди людей качеством – несут всю свою жизнь благодарность к тем, кто вкладывал в них душу. Самих же роботов больше всего беспокоит ненужность людям. Я, наверное, робот. Меня это тоже сильно беспокоит.

Трогательно, до пронзительности, проявляется в роботах ВЕРА. Очень важное понятие для автора. Так или иначе присутствует в каждом рассказе. Мнение большинства: что в роботов вложили, так они себя и ведут. Вот только – что вложили? Не покидает ощущение, что вложили и часть своей души, и она отзывается, проявляется по-человечески. За глуповатым, с дырявой памятью роботом Томом пошли остальные роботы. По сути – в никуда. Но так сильна вера в Томе – все пошли на этот неведомый юго-восток. Думаю, не случаен именно Том – няня-гувернер. Вера в светлое будущее детей – главная в каждом из нас.

И НАКОНЕЦ, МЫ … Впечатался в память почти потерявший рассудок еврей (“Однажды в Беэр-Шеве”). Потрясение, когда я понял, кто его семья. Зачем же мы убиваем друг друга?

Очень рад знакомству с Маратом из “Человеко-глухарского”. Лидер по натуре, яркая цельная личность. Так уместно звучит его “согласен”, развеивающее даже намек на конфликт, окрашивающее диалоги легкой иронией и юмором. Позитив, находчивость, оптимизм. На таких все и держится. Я б с ним и в космос полетел.

Еще одна авторская особенность: зеки у него часто проявляют лучшие человеческие качества. Вот и Валет (“Чертовы куклы”) таков. Он точно не марионетка, потому что привычный ему мир блатных устроен очень жестко. И он умеет в нем выживать. Знает, что делать в любой ситуации. При необходимости – повести за собой.

И лагерник Алесь Бабич (“Смерть на шестерых”) — не только разбитной и бесшабашный — он сохранил невыжженной душу. И там расцвела нежность. Пока Смерть ждала. Еще один яркий герой.

ЗАГЛЯНУТЬ В ПАМЯТЬ. Это мне особенно нравилось – посидеть с героями, повспоминать: атмосферу, эмоции, самому побродить по памяти, заглянуть в пыльные ее уголки, приблизиться к детству, а то и войти в него. Со звуками колес повозки, ночными шорохами, возгласами цирковых. Под музыку колоритных еврейских слов, экзотичных с Дикого Запада. Порыться в забытых книжных полках: Хемингуэй, Маркес, Пастернак…

ВОТ ТАКОЙ СБОРНИК. Рассказы за 2007-2014 гг. Меньшая часть. Но взгляды автора на жизнь (и смерть!) передавшие. Жизненные ценности отразившие. Боль и пожелания нам транслировавшие. От прямого манифеста до намеков.

Пять десяток и три девятки на 22 рассказа (треть!) – столько в сборнике рассказов уровня победителей конкурсов Фантлаба, Колфана… На мой взгляд.

Еще бы. Прекрасный язык, живые и столь разные герои, оригинальные и понятные идеи. Картинка действия всегда четкая, объемная, со звуками и запахами, эмоциями и смыслом. Остальное – штрихами, тенями, в которых иногда таятся нестыковки. Порой автору не до них. Иной раз специально, чтобы все внимание – на сцену.

И все эти девятки, десятки бьют по нашей броне и пробивают ее. Пусть не все, не у всех. От кого мы закрываемся? – вопрос, оставшийся во мне.

Несколько рассказов удостоил пятерками и шестерками. Но это не мешает мне оценить сборник по максимуму.

Оценка: 10
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

С этим сборником произошла уникальная ситуация, его заметили и прочитали, а самое главное — отреагировали и поделились впечатлениями о прочитанном десятки людей. На сегодняшний день, когда незамеченными остаются большинство выпущенных книг, по большей степени из-за огромного количества издаваемого, а чаще всего из-за некачественного и вторичного исполнения, это на самом деле единичный случай, я имею ввиду ответную реакцию читателей.

Я немного знаком с творчеством автора, его рассказы периодически появляются в печати, сборники с его участием выходили и до этого. Не скажу, что данная антология станет чем-то особенным, но несколько историй очень высокого качества. Вообще, в этом сборнике есть то, чего не хватает большинству подобных подборок, это желание автора показать окружающий мир в самых разных ракурсах и продемонстрировать читателям, что нереальное возможно в жизни каждого.

На мой взгляд, Майк Гелприн смог в короткой форме донести максимум идей и мыслей, привлечь внимание к актуальным вопросам сегодняшнего дня и ближайшего будущего. Можно в чем-то с ним согласиться, в чем-то нет, но стоит признать, что желание поспорить с автором это уже неплохо и не часто такое желание возникает.

Оценка: 8
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Сборники рассказов одного автора в наше время издаются крайне редко и неохотно. Поэтому вышедшую в издательстве АСТ книгу «Миротворец 45-го калибра» можно считать свидетельством заслуженного признания и показателем уровня мастерства Майка Гелприна.

Внутри — рассказы разных лет, количеством двадцать один, плюс одна повесть. Каждая история написана твердой, уверенной рукой мастера, каждое слово на своем месте. И хоть действие происходит в разных местах и в разное время, в каждом рассказе читателя ждут живые герои, достоверно прописанный сеттинг, сопереживание и сочувствие, радость и грусть. И удивление, Майк умеет удивить неожиданными поворотами сюжета.

Истории, рассказанные автором, не похожи одна на другую, темы произведений разнообразны – космическая, социальная, постапокалиптическая, военная… Однако хочется отметить то, что их объединяет. Аристотель в своей «Поэтике» ввел понятие гамартии — трагического изъяна в характере главного героя или его роковой ошибки. Так вот, кажется, что фатальный изъян большинства героев Гелприна – их неисправимая, трагическая человечность, в самых беззащитных и трогательных ее проявлениях. В страшных, критических ситуациях, когда, казалось бы, должны руководить животные инстинкты, побеждает она — нелогичная, жертвенная, самоубийственная человечность. И в ней заключена едва ли не единственная надежда на то, что леденящие душу сценарии апокалипсиса останутся только в произведениях фантастов.

Майк Гелприн, на мой взгляд, сумел сохранить и талантливо продолжить то лучшее, что было в советской фантастике – её доброту, её гуманистическое начало, её веру в человека. Отсюда, думается, его умение вызывать у читателя сопереживание героям, независимо от того, являются они роботами или людьми. Отсюда ощущение теплоты и радости от знакомства с мудрым и добрым рассказчиком. Отсюда чувство огорчения, когда сборник заканчивается. Поэтому пожелание автору от читателя, пережившего во время знакомства с этой книгой яркие и сильные эмоции, очень эгоистично: пожалуйста, дарите нам их и впредь, возвращайте нам веру в самих себя.

Оценка: 9
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Издательства неохотно берут рассказы: с ними сложнее работать, чем с романами. Книжные магазины неохотно берут рассказы: они продаются хуже, чем романы. Читатели неохотно берут рассказы: ну вот ещё, только вчитался, только в героях разобрался, тут — бац! — и всё кончилось, изволь начинать следующий; то ли дело роман, а лучше цикл, а ещё лучше сериал, чтобы и читать не надо было. В этих условиях сочинители, истово придерживающиеся короткого жанра, заслуживают памятника — хотя бы виртуального.

Майк Гелприн не подвёл, сборник из двадцати двух рассказов получился на славу, и если бы знать точно, что выйдет в свет ещё хоть один такой же завидный том — я бы уже сейчас встала в очередь.

Без шуток: талант автора определённо в умении не растекаться амёбой по субстрату, а внятно, живо, на нескольких страницах успеть рассказать историю — вдохновляющую, весёлую, страшную, выбивающую слёзы или побуждающую напряжённо размышлять, строить свои версии постфактум: «А если так?.. А если иначе? А что было бы?..». Не тратя килобайты на неспешную экспозицию, Гелприн чётко, с ошеломляющей быстротой расставляет на доске чистого листа фигуры-персонажей: игра началась! Ржут метафорические кони, неуклюже, скованно-железной походкой переступают ладьи-роботы, в отчаянии заламывает руки король прогоревшего цирка-шапито... Против всяких правил выкатываются на поле кубики, усеянные змеиными глазами пуантов, разящих в самое сердце. Дым поражения над чёрно-белым полем. Но жальче всех неприкаянно застывшую на самом его краю маленькую пешку: к детям у автора особое отношение, невозможно этого не заметить.

При великом разнообразии сюжетов, при необычном подходе к традиционным темам, фантастика Майка Гелприна глубоко социальна и в первую очередь человечна. Не столько к разуму она обращена, сколько к душе, к совести. Она волнует и часто режет по живому.

В какой-то давней дискуссии (речь шла о современной на тот момент драматургии) встретилась мне мысль о том, что произведение искусства должно содержать сверхзадачу, мольбу: «будьте лучше!» или «будьте прокляты!» — без этого, мол, ремесло. Автор «Миротворца 45-го калибра», на мой читательский взгляд, сумел воплотить обе сверхзадачи в одной: «Будьте лучше или будьте прокляты!»... Поэтому — искусство.

Спасибо, автор.

Оценка: 10
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Если читать не это, то тогда что?

Почему подкатывает ком к горлу, когда читаешь, казалось бы, совершенно простой рассказ с незамысловатым сюжетом? Почему, несмотря на то, что с момента прочтения сборника прошел целый месяц, я всё равно мысленно возвращаюсь к его рассказам. И опять ком в горле. Почему? Почему при воспоминании о некоторых грустных рассказов из сборника я улыбаюсь вместо того, чтобы злиться? Наверно, потому-что на самом деле, в основе всех текстов автора находится доброта. Доброта и человечность. Ведь даже саму Смерть автор подаёт нам с лёгкой и доброй грустью, не то что некоторые уж «очень тёмные» модные писатели. В этой книге совсем нет «дарка», да и не надо, если честно. Устали мы уже от него, а так же от всей остальной чернухи. Хочется простого, душевного и доброго творчества, например, такого как в сборнике «Миротворец 45-го калибра» ))

Читая рассказы Гелприна хочется жить, и не просто жить, а сделать что-то хорошее и настоящее, не для себя — для других. Как это делают роботы Майка. Хотя, это ещё неизвестно кто из нас роботы: они, живущие на страницах произведений автора и ведущие себя как самые настоящие люди, или мы — люди, живущее здесь и сейчас, и так похожие на бездушных железных роботов...

Оценка: 9
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Вот ты, значит, какой, Майк Гелприн. Фантастично-философский, да? Приключенческий, психологический, постапокалиптический, местами ироничный и примерно на 50%, если не больше, состоящий из роботов? Будем знакомы, ага.

Встретить всё ценное сразу в одном сборнике из 22 рассказов – большая удача для читателя. Здесь он, читатель, может как увлечься, так и задуматься, а если при этом он наделён тонкой душевной организацией, то и растрогаться тоже. Каждая вещь сборника цепляет какую-нибудь ниточку: то погибают все герои, то накрывшая с головой безвыходность вдруг обращается надеждой, то роботы оказываются человечнее человека, то не слишком умные срывают куш, то шутка оборачивается трагедией, то обезличивается целая толпа, то прогрессирует старая рана, то вампир спасает ученицу, то рушится веками поддерживаемый строй, а то вдруг оказывается, что и смерть можно обмануть. Множество нестандартных взглядов на привычные вещи наслаиваются на психологию героев, и сборник воспринимается не как развлекательная вещь, а как нечто призывающее к сознательности, к человечности и, как мне кажется, даже к переоценке себя (множество рассказов о роботах говорят сами за себя).

Жанровая принадлежность сборника – фантастика, поджанровая – гуманитарная. Действие рассказов происходит то в России, то в Америке, а то вдруг прыгает в открытый космос, тем самым приближая сборник к научной фантастике. А ещё здесь есть немного ангелов, контакта, экстрасенсорных способностей и самопожертвования. И в каждом рассказе – философия или психология, а подчас и то и другое вместе.

Я не стану советовать потенциальному читателю обратить внимание на определённые рассказы, выделяя их в этом отзыве, и не потому, что мне лень перечислять названия. Просто я считаю, что каждый из рассказов сборника заслуживает пристального рассмотрения, каждый из них способен зацепить и не отпускать до конца. Потому что это хорошая, качественная фантастика.

+8

Оценка: 8
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

За восемь лет этого суматошного века Майк Гелприн опубликовал чуть ли не сотню разных фантастических рассказов (а написал ещё больше), так что выбирать было из чего. Половина из двадцати двух произведений сборника уже публиковалась неоднократно, новых рассказов два-три, так что это некий «отчёт» о проделанной работе. И выстроен он профессионально — ведь от композиции (последовательности) тоже зависит восприятие читательское.

Начинается/заканчивается сборник некими «притчами». Уже в «Смерти на шестерых» автор даёт понять, что книга стандартной не будет – ведь в этой истории диверсионную группу времён ВОВ посещает сама Смерть… И в итоге пертурбаций психологических решает помочь партизанам – ну просто фантастика! Немного о деталях, в большинстве рассказов Гелприн внимателен к ним, в шахматах, покере и блатной фене он разбирается замечательно. Но иногда детали «прилажены с зазором», вот вес пулемёта ДП автор указывает более-менее верно, но «шмайсер» пресловутый – это явно MP 40, да и термина «кинология» не знали в СССР, только «служебное собаководство»…

Отчасти «мистических» рассказов в сборнике ещё три-четыре. Свой неукротимый дух «вселяет» в кольт (в знак благодарности) вождь Ревущий Бык в вестерне «”Миротворец” 45-го калибра». Столкновение психологий индейца и янки играет здесь роль более важную. «Законом называют набор правил для глупцов» — есть в этой сентенции сермяжная правда.

Ковбои, шерифы, стрельба и смерть фигурируют и в рассказе «Придурок», а также «экстрасенс», говоря современным языком. (Кстати о языке, «выпасают стадо» на пару секунд сбило ритм чтения.) Вот покер для автора – игра «родная», это чувствуется. В конце рассказа читателя поджидает небольшой «концептуальный переворот»… Неким «чудесным» образом спасает из смертоносных ситуаций героев — в отлично выстроенном рассказе «Ангел-хранитель» — урод-инвалид, и тут сопереживание читательское очень вероятно.

В нескольких произведениях существенная роль отведена роботам. Даже если, как в рассказе «Свеча горела», речь совсем не о них, а о людях будущего, в котором «литературу отменили». «Литература – это не только о чём написано, это ещё и как написано». Рассказ написан «хорошо», робот ДРГ-439К оценил бы…

«Там на юго-востоке» — только о роботах, правда «психология» их, конечно, человеческая. Неплохо написан «еврейский» рассказ о роботах (точнее о еврейских судьбах) «Однажды в Беэр-Шеве», ещё лучше – «Устаревшая модель, одна штука». Добрее робота Пита всё же оказываются люди, хотя бы некоторые. В рассказе «Поговорить ни о чем» роботы Расп и Деф становятся (после катастрофы и гибели людей) основателями иной цивилизации на другой планете. А рассказ всё равно о чувствах-желаниях человеческих – удачно обрисованных.

Другие рассказы о будущем можно, наверное, отнести к НФ (а можно и не относить). Пост-апокалиптическая история «Каждый цивилизованный человек», несмотря ни на что, оптимистична. Написанный «с чувством» рассказ/повесть «Под землёй и над ней» о жизни в «зоне», заражённой вирусом Бугрова-Циммера, трагичнее… Зато он показывает, что в чувствах человеческих Гелприн «немножко понимает». Кошмарные картины «пост-апа» — декорации рассказа «Путь Босяка», автор тут пользуется некоторыми штампами, но вполне уверенно. Это такой «Почтальон» по русско-американски, с окончанием неожиданным.

Среди рассказов о «некоем будущем» есть криминальные. «Сидеть рождённый» — «Срок авансом» на блатной фене. Как формальный эксперимент с языком – совсем неплохо. Но удачнее детективная «Первоапрельская шутка»: в мире всегда будут преступники, несмотря на всевозможные «ментоскопы/биоресиверы»: шерше ля фам…

Преступная «Организация» играет немалую роль в мире будущего, изображённом в самом большом произведении сборника, в повести «Чертовы куклы». Но повесть не о «делишках» по хищению жизненных ресурсов, это рассказ о людях непростой судьбы, осознанно идущих на смерть ради жизни других. Есть счастье в жизни – хотя и не каждому. Не дают покоя автору проблемы преступности, история «Одна шестьсот двадцать седьмая процента» это подтверждает. И вновь главное тут – проблема выбора. Некий институт «Ангехран» из всех вариантов будущего «окольцованных» индикаторами агрессивности преступников даёт возможность осуществиться самому безопасному, да только, чтобы это получалось, надо иногда самому «научнику» идти на смертный бой…

Включены в сборник рассказы «космические»: «Интуит» — рассказ серьёзный, героям надо принять решение, и это совсем не легко. «Человеко-глухарский» — рассказ другой, занятный. Два земных мужика спасают двух симпатичных инозвёздных «глухарок» с матриархальной планеты, что в итоге – конечно же, любовь!

О любви, земной и внеземной, ещё пара рассказов. «Последний вампир» — воспоминания древнего «вурдалака», оказывающегося на самом деле… совсем иным, ударная концовка у рассказа! Столкновение земной и «сказочной цивилизации гномов» далёкой планеты в 2347 году от Р.Х. рисуется яркими мазками в рассказе «Кругосчет». А любовь-то едина, толкает она и там на ломку традиций… Рассказ научно-фантастический и ненаучно-мистический, и от этого он только лучше/экзотичнее.

Разные у Гелприна рассказы, «Ромб» — приключения боевого квартета, объединенного пси-связью, «Канатоходец» — притча на тему «любовь побеждает смерть». Объединяет рассказы (аннотация на этот раз почти не врёт) вот что: их героям надо делать некий выбор, и в критических ситуациях люди у Гелприна остаются людьми (в самом лучшем смысле этого слова).

Даже в наши времена тотальной демократии осмелюсь рекомендовать книгу к прочтению как прекрасный пример использования российским гражданином (проживающим в США) марксистского закона перехода количества в качество.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Волшебный фонарь Майка Гелприна

В наш суматошный век, когда календари не поспевают за событиями, рассказ – это оптимальная форма для знакомства читателей с автором. Но почему-то издатели недолюбливают рассказ. Тем более ценно, когда они обращают внимание на талантливых писателей, работающих с этой емкой, и поэтому сложной формой.

Сборник «Миротворец сорок пятого калибра» — результат многолетнего труда. Каждый рассказ – кусочек чужой жизни, которую мы, читатели, проживаем вместе с автором. Словно в Волшебном фонаре мелькают образы, пейзажи и люди, которых создало удивительное воображение доброго сказочника — Майка Гелприна.

Почему Волшебный Фонарь, а не кинопроектор? Да потому что бумажная книга вот-вот станет архаичностью в эпоху электронных носителей. И для меня эта архаичность так же прелестна, как Волшебный Фонарь.

Картинка первая. Рассказ «Смерть на шестерых». Готическая гравюра в черно-белых тонах. Дюреровская скупость изображения и внимание к мелким деталям создают объёмную и завораживающую картину: солдаты и Смерть. Смерть средневековая, в черном капюшоне, с глухим, бесцветным голосом вызывает озноб и мурашки по коже. И испуганные, матерящиеся люди так естественны в своем страхе. Эта естественность – отличительная черта всех рассказов Гелприна. Смерть, которая играет в карты и даже помогает солдатам. Рассказ оставляет горький, пороховой привкус на губах, и... надежду. Ведь если Смерть всегда рядом – только руку протяни, значит, все же с ней можно договориться.

А Волшебный Фонарь уже показывает нам следующую картинку. Рассказ «Свеча горела». Один из лучших рассказов Майка. Смерть литературы. «Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом». Здесь не жгут книги, как у Брэдбери, здесь хуже: они просто никому не нужны. И единственным «человеком», которому нужна литература, оказывается робот. Нерациональный, сентиментальный робот в рациональном, жёстком мире людей. Мы знакомы с этим не понаслышке. Мы почти поверили, что литература умерла. Но автор дает нам надежду: детей, которым робот успел передать любовь к литературе.

Проблема решена не морализаторски, не в лоб, без занудных рассуждений о судьбах литературы и спорах в прокуренных кухнях, а исподволь.

Во всех своих произведениях Майк никогда не тыкает читателя, как щенка, носом в мораль, давая возможность самому обдумать и понять, что хорошо, а что плохо.

«Канатоходец» — мой самый любимый рассказ. Бродячий цирк. Роскошная раблезианская и европейская карнавальность: яркая, арлекинная, сочная, нарочито аляповатая, как того требует жанр. И на фоне этих по-цыгански красочных декораций разворачивается глубокая драма.

Не зря автор неоднократно подчёркивает в тексте цыганскую тему: песни и особое цыганское чутье. Как и у цыган, в этом рассказе смех и боль, любовь и смерть идут рука об руку. И снова образ Смерти, но на этот раз не в черно-белой готике. Смерть не классическая, а карнавальная, которая приходит на представление бродячего цирка. Лично для меня такой образ Смерти гораздо более страшен своей человеческой ипостасью.

И также подкупает человечностью образ Беппо – старого шимпанзе, который ради своей любви к хозяину готов на то, на что не готовы многие люди: преодолеть свой страх.

Сборник поражает обилием сюжетов, объёмностью образов, силой эмоций и моральными дилеммами, которые есть в почти каждом рассказе.

Это и жертвенность шимпанзе из «Канатоходца», и героя из «Интуита», который решает умереть ради победы над другой цивилизацией.

И живой пистолет, в который вселился дух из рассказа «Миротворец сорок пятого калибра». И безумный хасид, готовый даже изменить многовековые заповеди, лишь бы вернуть свою семью из рассказа «Однажды в Беер-Шеве». И моральные проблемы роботов, к которым автор часто обращается, потому что на их фоне видны все достоинства и недостатки нас, людей.

«Устаревшая модель, одна штука» учит нас не забывать о тех, кого мы любили в детстве. Роботы из рассказа «Там на юго-востоке» ищут уцелевших людей в разрушенном мире.

Даже языковый барьер – не помеха любви в «Человеко-глухарском».

Картинки и персонажи из криминального мира удостоены особого, пристального внимания автора. Зеки в рассказах Гелприна «Сидеть рожденный» и «Первоапрельская шутка» обычно гораздо порядочнее неотсидевшей публики. Что неудивительно в стране, в которой, по словам Солженицына, «одна половина уже отсидела, а вторая готовится сесть».

Так много образов показал мне этот Волшебный фонарь! Но у всех этих рассказов есть одна черта: удивительная писательская искренность, которая всегда подкупает меня в произведениях Майка. И оголенный нерв. Такое невозможно подделать. Этого нельзя добиться отточенной техникой. Искренность, к сожалению, со временем исчезает из произведений многих известных авторов. И я очень благодарна Майку за то, что в нашей жизни, состоящей из китайских подделок под настоящее, ещё остался писатель, который по-настоящему проживает жизнь своих персонажей.

Поэтому я не вижу ни одного рассказа, которому можно поставить ниже восьми баллов.

«Канатоходец», «Свеча горела», «Однажды в Беер-Шеве» — это, конечно, 10.

«Устаревшая модель», «Смерть на шестерых», «Последний вампир» — 9.

Остальным – 8 баллов.

Оценка сборнику — 10.

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Увидев название этого прекрасного сборника, в моей голове сразу возник старый добрый кольт, легендарный револьвер Дикого Запада. И сам рассказ, чье название увенчало всю книгу, просто пропитан этим духом. И это здорово. Уверен, что воспоминания о Клинте Иствуде и прочих запоминающихся и колоритных актеров, игравших в вестернах до сих пор живы в сердцах тех людей, которые некогда смотрели эти кинофильмы еще на VHS. Ну да ладно, речь здесь не о вестернах, оружии, а о сборнике рассказов. Скажу сразу, что с творчеством данного автора встречался еще до оформленного сборника и часто его произведения бросали меня в думы. Тот же рассказ «Свеча горела» просто заставляет задуматься о будущем нашего мира, о будущем самой литературы. Так как моя специальность связана с оной, то для меня такой рассказ — ужастик. И я надеюсь, что автор тут не пророчествовал, а лишь показал только возможный вариант развития нашего социума. Что же касается других рассказов, так же не мало меня порадовавших во время чтения, то я скажу кратко и просто: я рад, что у нас есть такие писатели. Свежий и новый взгляд — то, что сейчас нужно, просто необходимо.

Оценки самим рассказам я бы поставил максимальные, но тогда многие подумают, что либо это предвзятое отношение, либо незнание. Посему, для меня лидером среди сборника, как ни странно, является «Свеча горела». Ему 10 баллов. За ним идут рассказы, которые заслужили не меньшую оценку, то есть 9 баллов: это «Миротворец 45 калибра» (ну люблю я Дикий Запад, и все, что с ним связано), «Чертовы куклы», «Ангел Хранитель» и «Каждый цивилизованный человек». Остальные же произведения получают счастливое число 7. Думаю, это не низкая, а достойная оценка. Стоит пожелать, напоследок, автору удачи и творческого успеха. Будем надеяться, что Майк Гелприн будет трудиться не покладая рук на ниве писателей и вразумлять современное общество своими произведениями.

Оценка: 10
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Каждую неделю на рынке фантастической литературы появляются новинки. И когда приходишь в книжный магазин и пытаешься выбрать что-то новенькое – незнакомое, возникает вопрос: «Что?». Хорошо если читал рецензии или отзывы, а если нет? Тогда на помощь приходит аннотация. Но это хорошо, когда решил купить роман, а если покупаешь сборник рассказов, да еще не тематическую антологию, а авторский разноплановый сборник. В этом случае главную роль при выборе может сыграть название книги и, если присутствует, эпиграф к ней. Именно название сборника Майка Гелприна «Миротворец 45-ого калибра» и эпиграф к нему («Ты стоишь у черты, и не ясно, по какую ее сторону чужие, а по какую – свои») заставили меня остановить на нем свой. Но они же установили планку ожидания от прочтения. И когда начинал читать, то в душе присутствовала тревога и я сам себе задавал вопрос: «Не буду ли я разочарован?»

Наверно каждый, кто смотрел фильм или читал книгу в жанре «вестерн» слышал это прозвище модели кольта 1873 года – «Миротворец». И если берешь в руки сборник рассказов, названного в честь этого легендарного револьвера «Дикого Запада», то ожидаешь, что чтение сборника будет похоже на перестрелку в фильмах Серджо Леоне: выстрел – начал читать рассказ, быстрый полет пули – рассказ прочитан «на одном дыхании», поворот барабана — новый рассказ. 6 рассказов и перезарядка, и так 22 выстрела. В этом отношении сборник мои ожидания оправдал. Все рассказы этого сборника захватывали внимание с первой страницы и не отпускали пока не было прочитано последнее слово. Они просто «глотались», а чтение всего сборника не заняло много времени (к сожалению, ведь всегда хочется интересные книги читать как можно дольше).

Конечно не все рассказы я отнес бы к динамичным по развитию их сюжетов. К таким трудно отнести печальный рассказ об учителе литературы в обществе, которому не нужны его знания, в частности и литература в целом («Свеча горела») или мистическое повествование про посещение циркового представления смертью («Канатоходец»). Но тут автор брал «за душу» не динамикой, а внутренним напряжением, которое захватывало еще сильнее, чем постоянная погоня или стрельба. Именно внутреннее напряжение я отметил бы как основную черту большинства рассказов сборника. Не важно о ком автор ведет свой рассказ: о бойцах элитного спецподразделения, в котором каждый знает мысли и чувства другого (рассказ «Ромб») или про человека, который ради любви готов разрушить веками существующий мировой порядок (рассказ «Кругосчет») – в каждом, в определенный момент времени наступает момент выбора – момент максимального внутреннего напряжения главного героя. Именно этот выбор можно лаконично описать одной фразой, фразой приведенной на обложке сборника: «Ты стоишь у черты, и не ясно, по какую ее сторону чужие, а по какую – свои».

Почти в каждом рассказе автор подводит главных героев к черте, чтобы ее преодолеть нужно сделать сложный выбор и, возможно, он перевернет все «с ног на голову». Выбор сделан и роботы бросают свое теплое местечко и идут вперед за своей мечтой (рассказ «Там, на юго-востоке»), одно решение и он уже не мальчик – мужчина, а, слуги закона меняют свой цвет с белого на черный (рассказ «Придурок»), секунды на размышление и срабатывает одна шестьсот двадцать седьмая процента вероятности события и человек остается в живых (рассказ «одна шестьсот двадцать седьмая процента»). В рассказах нет простых шагов через черту. Какие-то шаги ведут к смерти героев и одновременно к спасению их близких людей (рассказы «Канатоходец», «Чертовы куклы» и «Смерть на шестерых»), какие-то – это вызов обществу, но герои идут на это ради любви (рассказы «Сидеть рожденный», «Кругосчет» и «Однажды в Беэр-Шеве»). Однако не остается ни капли сомнения, что сделан правильный выбор, автор его одобряет и убеждает в этом читателя.

В заключении, мне хотелось бы дать ответ на вопрос, который я сам себе задал перед прочтение сборника. Он меня не разочаровал. Наоборот, я получил настоящее удовольствие от его прочтения. Как не все выстрелы ложатся точно в цель, так и не все рассказы попали точно в «десятку» моих интересов. Этого следовало ожидать – сборник разноплановый. Но именно в этой разнообразности сюжетов и тем состоит его основная «изюминка». И я надеюсь, что каждый любитель фантастики найдет в нем рассказ, который попадет точно в его «десятку».

Оценка: 9


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх