FantLab ru

Все отзывы на произведения Яцека Дукая (Jacek Dukaj)

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  45  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Pickman, 3 июня 2014 г. 22:34

О не в меру талантливых писателях часто выражаются в духе «у него в одной главе/странице/абзаце больше оригинальных идей, чем у некоторых авторов в целых трилогиях». Обычно это поэтическое преувеличение — говоря языком математики, разница составляет не несколько порядков, а один-два.

Но в случае Яцека Дукая старый рецензентский прием попадает в точку. Причем в самой смелой своей вариации — той, что про абзац (до предложений все-таки не доходит).

Не в меру, сверх меры, вне меры — «Иные песни» действительно написаны человеком, который мыслит по-иному. Написан, что примечательно, в двадцать восемь лет (как у писателя у меня этому факту сложное, очень сложное отношение). Но изобретательных идей и ярких образов в романе и в самом деле хватило бы на двадцать восемь авторов попроще. Если не дважды двадцать восемь.

Дальше я хотел написать, что в первую очередь покоряет и поражает мир, описанный в романе, но вовремя сообразил, что был бы не прав. Вселенная «Иных песен» неотделима от того, что в ней происходит, и тех, кто в ней живет. Как правило, автор средней руки заворачивает в фантастический фантик привычную нам действительность. В случае с Дукаем все наоборот: такое впечатление, что земные реалии привязаны к некоему чуждому мирозданию из чистого милосердия — чтобы не оставлять читателя совсем без ориентиров. Но даже и так ему, читателю (и читательнице) придется очень непросто.

Нам предлагают нечто большее, чем альтернативную историю, — альтернативную физику, основанную на онтологических идеях Аристотеля (воплотившихся почти буквально). И это не косметический эффект, а космический, в исконном смысле слова. За физикой идет длинная вереница других явлений — иные химия, география, биология, социология, политика, психология, иные механизмы любви и ненависти, лидерства и подчинения. При этом провести некие аналогии с нашей реальностью не составит труда, а ключевая концепция формы, определяющей облик всего сущего, оказывается отличной метафорой, поводом к размышлениям и спорам — о геополитических играх, о взаимном влиянии связанных между собой людей, о творчестве, о природе хаоса.

У каждой главы романа своя атмосфера, свое настроение, даже свое место действия — представьте все разнообразие «Песни льда и огня», втиснутое в один том вместо (дай Ктулху) семи и помноженное как минимум на пять. Большую часть пути мы пройдем с бывшим стратегосом Иеронимом Бербелеком — и с каждым шагом он тоже будет немного меняться. Этому персонажу трудно симпатизировать, но оторвать от него взгляд невозможно — а финал будет таков, что прогулку захочется повторить еще раз.

«Иные песни» — сложный роман, но его сложность не в изощренных стилистических изысках, а в количестве и качестве заложенных в нем идей. Пролистать книжку наскоро не получится — даже если вы хорошо знакомы с историей античной мысли, несколько сюрпризов наверняка найдется и по вашу душу. Простые смертные будут пробиваться с боем — но заодно и с пылом конкистадора, открывающего новые земли.

Безусловно, это очень холодная книга (хотя едва ли холоднее, чем другой дукаевский роман, «Лед») — для автора важнее посылки и выводы, чем люди. Действующие лица выписаны объемно и ярко, и все же каждое из них — не столько фигура, сколько функция. Но персонажей, способных привязать к себе, в литературе предостаточно. А вот настолько насыщенной и неординарной фантастики — считаные примеры. С другой стороны, в динамике недостатка нет — философские диалоги удачно вписаны в сплошной поток событий, приключений и интриг.

«Иные песни» заслуживают не этого поверхностного отзыва и даже не обстоятельной рецензии, а полноценной статьи (такой, например, как замечательное послесловие Сергея Легезы в конце русского издания, очень вдумчивое и информативное — спасибо Сергею и за него, и, конечно же, за перевод). Но я, признаюсь, не готов — по крайней мере, после первого прочтения... а роман требует как минимум два. Поэтому вместо анализа — открытка с места событий. Check-in, если угодно. Но я обязательно вернусь в эти места, полюбуюсь танцем стихий и мозаикой переменчивых форм.

Добавлю лишь одно: в кои-то веки англосаксы могут нам позавидовать. Мы уже можем читать Дукая на родном языке, а они еще нет.

P. S. В 2014-м выбрать переводную книгу года будет просто как никогда.

Оценка: 10
–  [  43  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

FixedGrin, 15 апреля 2013 г. 18:36

Несбывшиеся Грезы алхимиков -трансмутация материи, селекция гомункулусов, власть над первовеществом-илемом — у Дукая работают на первом уровне сложности вселенной, аристотелевском. Чуть позднее к нему добавляются аналоги эйнштейновской и планковской теорий, восходящие к Гёделю и Голубовичу. Астрофизика и космогоника птолемеевы, мир геоцентричен, планеты (7 шт., об Уране, Нептуне и Плутоне сведений нет) закреплены на небесных сферах (что существенно облегчает обустройство лунной базы Иллеи Жестокой). За сферами -нематериальная бездна. Земля и, видимо, все населенные объекты вообще, от орбитальных станций до планет и астероидов (последние упоминаются глухо), поделены на зоны влияния сверхправителей-кратистосов, биологических концентраторов Идеи и Воли. Их мысли довлеют над материей-керосом в бассейне определенного аттрактора (сходная концепция мироустройства есть у Игана в «Неустойчивых орбитах пространства лжи» и у Летема в «Амнезии творца»).

Точка бифуркации с нашей мировой линией примерно в 322 г. до н.э., при Александре Македонском, который не пал жертвой усугубленной буйными попойками лихорадки, а успешно завершил объединение мира. Впрочем, Китай и Япония сохраняются как независимые цивилизации, политическая карта мира в 1190-х годах после разрушения Рима тоже не слишком отлична от нашей.

Но кому она нужна, эта политическая карта с ее эфемерными границами государств, если в пределах антоса сверхправителя плоть и мозг каждого подданного могут быть преображены по желанию владыки?

Христос и Мухаммед в этой версии технически продвинутого средневековья фигурируют, наравне с неудачливыми кратистосами сандалпанковской древности. Они попытались раздвинуть границы своих аттракторов. И потерпели поражение. Центром культурного мира вполне предсказуемо выступает Александрия с ее колоссальной библиотекой. Польша — как обычно, маленькая, но гордая. Центральная Европа в стадии феодальной раздробленности с коалесценцией вольных городов. По Москве бродят медведи и слуги великого уральского чернокнижника Максима. Америка заселена, но непонятно кем, скорее всего, евреями-марранами, сбежавшими из Иберии (теория заговора в комплекте и детально озвучена одним из второстепенных персонажей). У сандалпанкового человечества есть лунная база под управлением особо строптивой кратистки (хорошо, что у меня нет Microsoft Word и в браузере отключена проверка правописания, а то бы искусственный разум исправил на «каратистки»™) Иллеи, изгнанной с Земли за имперские замашки.

Сердце тьмы, как и у Конрада, где-то в бассейне Конго. Присутствует падший полубог (в данном случае поляк, что необычно), лишенный почти всех волевых потенций тем самым уральским чернокнижником в битве где-то посредь украинского Полесья, где сиротливо не сжата чернобыльская полоска одна.

Доступные аналоги.

Влияние Желязны очень мощное и бесспорное, чувствуется в первой половине книги практически непрерывно; когда же начинается квест к твердыне Хаоса и собственно война за спасение человечества, оно сходит на нет. «Город в конце времен» Бира написан позже, использует сходную идею с Вторжением Хаоса. Поскольку английского перевода «Иных песен» не имеется, предположить знакомство Бира с романом Дукая сложно.

Совершенно великолепное, бесподобное описание Хаоса, покрывающее все позднейшие чудачества с атакой на Кремль силами летающих макаронных монстров. (Но разве мыслима современная польская культура без постоянных диатриб в адрес Федеральной Империи и Императора?)

За полеты в космосе Птолемея-Аристотеля отдельная десятка: Хокинг и Иган временами курят в коридорах. Превосходные исторические зарисовки в духе Сенкевича, с поправкой на греческую в истоке своем, гностическую по духу культуру. Концовка переворачивает все действие романа с ног на голову и заставляет вспомнить квинтянскую миссию Лема. Конечно, в судьбе героя опять проступают параллели с неистребимыми богоубийцами Желязны — Железным Генералом и Сэмом Калкиным. Но если «Князь света» начинался с середины, то «Иные песни» в середине заканчиваются. Если читать эти книги, слепо повинуясь авторским Идее и Воле, процесс будет длиться вечно, и Колесо Закона никогда не остановится.

PS Аннотация, приведенная здесь, совершенно нечитабельна. Сказал бы, что провал «Иных песен» в продаже прискорбен, но, учитывая низкое качество перевода и редактуры (Легеза и Пузий) от АСТ, просто посоветую версию Марченко, если вы не владеете польским на свободном уровне.

Оценка: 10
–  [  26  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

primorec, 18 мая 2014 г. 07:13

Небольшое лирическое отступление, которое, тем не менее, поможет понять суть происходящего.

Любите ли вы песни на иностранных языках? Нет, не на тех, которыми владеете свободно, а на тех, которые знаете едва-едва, несколько десятков слов, не больше, или на тех, слова которых для вас просто набор звуков, мелодичных или режущих слух своей чуждостью? Вы слушаете такие песни без раздражения? Если, да, то продолжим наш разговор.

Я люблю все хорошие песни, на каком бы языке не рассказывал певец свои истории. Сначала ты пытаешься уловить хоть какой-то смысл в звучащих словах, ловишь знакомые сочетания звуков. Твой мозг усиленно работает, пытаясь интерпретировать получаемые данные в знакомые слова и символы, но все его попытки напрасны.

И вот, когда ты уже сдался, что-то щелкает внутри головы. По давно спящим аксонам и синапсам пробегают электрические волны, вызывающие к жизни давно забытые ассоциации и эмоции, и, неожиданно, из глубин мозга всплывает УЗНАВАНИЕ — этот таинственный левиафан ПОНИМАНИЯ. Звуки полузнакомого или вовсе незнакомого языка сливаются со звучащей мелодией, и становится понятен СМЫСЛ, заключенный в этих Иных песнях. Иногда это глубинное понимание даже невозможно выразить словами. Я знаю, я понимаю, я готов петь эту песню вместе с вами....

Путешествие материалиста в страну Зазеркалья

Мир Иных песен — это своеобразное «Зазеркалье» нашего с вами существования. Мы дети мира, где материальное главенствует над духовным. Мы практичны, рациональны, свято верим в нерушимость причинно-следственных связей и всегда знаем, где «черное» и где «белое». Нам исключительно неуютно в мире, где мысль главенствует безраздельно и формирует материальное, лепит материю по своему усмотрению, и творит саму Вселенную. Здесь более сильная мысль и воля творят структуру и наполнение всего мира, а более слабые духовно обитатели просто слепо следуют уготованной им судьбе.

/Думаю в этом месте, кто-то сразу скажет: если так посмотреть, то это никакое не Зазеркалье. В нашем мире все то же самое: сильные мира нашего кроят для слабых судьбу, только действуют при этом более грубыми, материальными средствами. Но чтобы попасть в Зазеркалье, надо сначала посмотреть в Зеркало. Не правда ли?/

И вот я, материалист до мозга костей, неожиданно попадаю в такой мир. Мне чуждо все. Я не знаю его законов, поскольку философию Аристотеля изучала тридцать лет назад, да и то ей был уделен маленький абзац. Я почти не знаю этого языка, сформированного господством мысли над материей. Я теряюсь среди незнакомых слов, фраз, событий, пытаюсь уловить их смысл, а мой мозг рационалиста мучительно ищет знакомые вехи, причины, следствия, чтобы втиснуть получаемую информацию в знакомую и устоявшуюся картину мира. Мне неуютно, некомфортно и хочется вернуться к привычному. В этом месте можно бросить все и закрыть книгу.

Но я люблю песни на незнакомых языках и знаю рецепт их восприятия. В какой-то момент я отключаю свои рациональные мозги, и начинаю воспринимать текст так, как слушаю Иные песни. И это срабатывает: на помощь приходит память, воскрешающая эмоции и ассоциации. И тогда история жизни господина Иеронима Бербелека с ее взлетом, падением и новым взлетом, с его упорным и одиноким «нет» всем сильным, пытающимся перекроить его судьбу, становится почти личной и глубоко разделяемой. И тогда все, что так раздражало — незнакомые законы, понятия и слова — воспринимается гармонично.

Т.е. я хочу сказать, что невозможно вступить в этом мир туристом, который несет с собой шлейф из обыденных забот, устоявшихся понятий и не желания поступиться своими привычками ни на минуту. По этому миру надо путешествовать устремленным исследователем, как по реке или морю, полностью отдаваясь течениям-событиям и воздушным потокам-эмоциям., по волнам узнавания и понимания.

Еще одно лирическое отступление: отголоски Иных песен в закостенелой душе материалиста или зачем все это нужно

Я хочу заметить, что сознательно ничего не пишу о построении сюжета, переводе/хотя труд переводчика в этом случае — героический подвиг, не меньше/, развитии образов героев. Потому что в данном случае это абсолютно бессмысленно. Сухие слова ничего не скажут, не подготовят к восприятию и не ответят на вопрос: читать или не читать. Книга или очень понравится или вызовет полное отторжение. Единственное... Вам нравится Джин Вулф и его «Книга Нового Солнца»? Причем даже не первая часть, а последующие, где эмоциональное важнее рационального? Вы смогли дочитать «И явилось новое Солнце»? Если, да, то вы готовы и к восприятию «Иных песен».

Теперь же я хочу ответить на свой собственный невысказанный вопрос. Зачем это нужно? Зачем придумывать такой сложный мир, наполнять текст непонятными словами, наслаивать уровни значений и скрытых смыслов. Можно ведь просто, ясно, без затей. Линейный сюжет, однозначные герои, динамичные события.

Я отвечаю сама себе, так, как прочувствовала. Все дело в идентификации. В своих и чужих. В нашем сложном мире, где происходит миллионы событий, уже невозможно исходить из крайних определений, деля мир строго на «черный» и «белый». Все усложняется многократно и линейный подход уже не годится. Не достаточно знать всего лишь один язык и утверждать, что он — единственно верно описывает окружающий мир. Без умения слушать, слышать, узнавать и понимать Иные песни уже ничего не получается. Вот такая моя версия зачем и почему нужны нам « Иные песни» Дукая.

Оценка: 10
–  [  23  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Bizon, 4 марта 2015 г. 05:44

Роман прочитан несколько месяцев назад, а сформировать главное не получалось. Чтение происходило в три этапа:

1. Недоуменный старт. Что это такое? Позади уже несколько десятков страниц, а до сих пор не понимаю, что читаю и зачем. Кто все эти люди, и этот мир наполненный непонятными словами? Может пора притормозить, а вдруг это не мое?

2. Ого! Пошла движуха (радостно потирая ладони и слюнявя палец, привычно перескакивая в объяснение слов и терминов в конце книги — хвала Вам Сергей Легеза за отличный перевод, статью о польской фантастике и глоссарий, которым были обделены поляки!). Оказывается я вовсе не глуп, и роман не метафизическая психоклопедия, разрывающая мозг.

3. И все же это моё. Я принял этот мир, понял мотивацию героев. По Дукаю, моя морфа подчинилась Иным песням.

Что сделал автор? Он не просто придумал альтернативную историю нашего мира, внедрив туда исторических персонажей и смешав времена, описав все по образу и подобию Платона и Аристотеля. Нет, Дукай смоделировал мир с иными физическими законами, поставив во главу угла пять первоэлементов. В этом мире каждому воздается по праву, и хозяином над огромной территорией не может стать никчемный человек. Он должен обладать силой, способной подчинять и переделывать под себя людей, природу, животный мир, всю окружающую действительность. Менее сильные люди могут управлять только одним из первоэлементов — земля, огонь, вода, воздух. Есть еще межзвездный эфир, который не подчиняется никому. Получается очень логичная концепция — люди с мощной морфой (кратистосы), создающие свое окружение (антос), в котором варится прочий люд. Размеры государств ограничиваются естественным путем — влиянием морфы местного владыки.

Конфликт вытекает из основы модели мира: появление существ не имеющих формы, способных смешивать материю и время в непонятных и жутких пропорциях. Это адинатосы, и только они способны разрушить мир, поставив под угрозу фундамент мироздания, деформировав краеугольный камень в основании.

Но есть такие люди, которые не гнутся и не меняются под чужим воздействием, они не воск, но камень, который можно лишь сломать.

Иероним Бербелек из таких. На него не влияет аура власть держащих. Он лишь может сломаться, потерпев поражение. Именно таким: сломленным и неспособным отвечать за себя и других он появляется в романе. А потом начнется возрождение к которому приложит руку окружение, дети, утрата.

Перерождение купца Иеронима в Господина Бербелека сопровождается физическими изменениями — он становится выше, сила убеждения способна убедить и сплотить власть имущих, и он, как настоящий дальновидный стратег, видит ситуацию в целом, понимая чем все должно закончится.

Вот и выходит, что в романе отнюдь не гелиоцентрическая модель мира, а очень даже антропоцентрическая. Потому как в подобном мире возможно появление человека способного изменить само мироздание.

Есть у романа и прикладная задача — для меня он будет репером, для определения тех, с кем мои литературные вкусы наиболее близки.

И да, разумеется это лучшая книга 2014 года.

Оценка: 10
–  [  23  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Zangezi, 11 мая 2014 г. 20:16

Все есть сила. (Ницше)

Стань тем, что ты есть. (Пиндар)

Аристократия означает власть лучших. С этим все просто. Но вот кто такие лучшие? Родовая знать? Интеллектуалы? Политическая элита? Гении? Святые? В нашем мире однозначного ответа нет. Но он есть в мире «Иных песен». Лучших там определяют не согласно традициям, не в философско-этических дебатах, а явственно, зримо, бесспорно. Это те, кто сильны формой. Любая встреча — есть встреча двух форм, и слабый не может не принять форму сильного. Отдаленную аналогию в нашем мире может дать пример встречи с харизматиком, человеком могучей воли и гипнотического взгляда. Но только отдаленную. Для того же, чтобы наделить этот в общем-то формальный фактор реальной, буквально физической силой, Дукай обращается к учению Аристотеля, для которого форма любого предмета, явления, процесса — это их суть. Форма деятельна, актуальна, индивидуальна и наделяет материю подлинным бытием. Таким перед нами и предстает мир «Иных песен» — пятиэлементная материя, готовая к принятию форм, и люди, силой воли формирующие ее и друг друга. Эта сила у всех разная, а значит перед нами мир строгой и очевидной социальной иерархии.

Ее нижние ряды занимают рабы и простолюдины. Это живой материал, те, кто только склоняются перед чужой волей, безоговорочно принимая чужую форму. Такие Дукая не интересуют. Лишь раз он (в форме своего главного героя) нисходит к ним, задавая экзистенциальный вопрос: Зачем вы живете? И получает предсказуемый ответ: Не знаю, не задумывался, наверное, чтобы родить детей…

Средние ряды иерархии отданы «узким специалистам» — мастерам одной формы. Им отведено в романе уже немало места. Астрологи и софисты, лекари и корабелы, воины и охотники, они властвуют лишь над некоторыми из аспектов неразумной материи, накладывая свою «специализированную» форму. Но зато делают это порой непревзойденно. Так, под формой идущего в атаку воина-ареса у всех, кто на его пути, становятся хрупче кости и ватнее мышцы, царапины превращаются в хлещущие кровью раны, а споткнуться и разбить голову можно на ровном месте. Между прочим, не правда ли, любопытное решение вопроса о набивших оскомину суперменских способностях?

На вершине же мира те, кто способен гнуть не только материю, но и человеческие души. То есть властвовать в самом полном и точном смысле этого слова. Воля к власти у аристократов Дукая, что называется, в крови. Властью живут, властью меряются друг с другом, власть — единственное, что почитают за ценность. Иерархия здесь твердеет и принимает кристальные формы. Чуть ниже — бароны, князья и прочие суверены, чуть выше — монархи, на самом острие — кратистосы, воплощение чистой власти и воли к ней. Их форма настолько незыблема, что не терпит ни малейшего смешения и нечистоты. Поэтому они не могут лгать или давать клятву верности, не могут встретиться друг с другом с добрыми намерениями, ибо сила против силы означает всегда бой, всегда волю к господству — и никогда к подчинению.

Остережемся, однако, думать, что эта иерархия раз и навсегда задана, неизменна. Отчасти это так: рабы рождаются от рабов, аристократы — от аристократов, социальных лифтов действительно нет, но нет и преград для возвышения тех, кто в стремлении познать себя, отстоять свою свободу и форму не признает никого свыше, будь он хоть сам бог. Впрочем, как раз богов как реальных сущностей и нет во вселенной «Иных песен» — зачем они там, где человек может стать подлинным властителем себя и мира? Будь он сам кратистос — так правильнее.

Мы застаем пана Бербелека на минимуме его жизненной формы: былая слава как стратегоса Европы почти не греет, врагов нет, желаний нет, все время хочется спать и говорить о себе в третьем лице. Жалкое, признаться, зрелище. Но кое-кто продолжает в него верить и надеяться на возвращение, кое-кто исподволь формирует его в нужном направлении, кое-кому кажется, что это идеальная возможность получить человека, равного волей кратистосам и в то же время верного, что само по себе подобно возжиганию холодного огня. Однако пан Бербелек таков, что вскоре возжаждет затмить Солнце — со всеми его миллионами градусов. Ибо такова воля истинного героя.

«Иные песни» — это формально, конечно же, иная «Илиада» (и «Одиссея»). Двадцать четыре (пардон, двадцать шесть — две раздвоились при переводе в наш мир) главы, маркированные буквами греческого алфавита. Сказание о герое — и героях, с которыми он бьется. Очень греческий — и одновременно сверхгреческий текст. Потому что пан Бербелек — квинтэссенция эпического героизма, такой тип, которого еще не всякий эпос выдержит, разве что основательно подкрепленный Дюмезилем, Элиаде, Боурой. В нем сложились лучшие формы множества древних героев — бесстрашного Ахиллеса, идущего навстречу своей судьбе, хитроумного Одиссея, тоже ведь своего рода «стратегоса», Гуннара из «Старшей Эдды», дерзнувшего встать вровень с тем, кто неизмеримо превосходит его властью, богатством, подданными — но не силой духа, не жаждой самоутверждения. Ибо самоутверждение для героя — все. «Кратистобоец» — с этой мыслью пан Бербелек засыпает и просыпается. Такова его не признающая иной воли форма.

И даже больше. Используя имена древних богов и героев в качестве названий специализаций-форм (воин-арес, охотник-нимрод, воевода-леонидас) эрудит-Дукай дает нам изящный намек. Неприметное словечко «пан» (в русском переводе спрятанное за «господином») становится важным указанием на бога, объемлющего многообразие природных форм, — «все-бога». Только Бербелека Дукай именует паном постоянно (для прочих благородных используется греческое эстлос), и именно Бербелек возвышается до того, чтобы претендовать на форму мира, форму форм, все-форму. А для этого ему придется сразиться с тем, что исключает, уничтожает всякую форму вообще, с хаосом как таковым, из-за космических пределов пришедшим в этот мир. Тут, конечно, вспоминается недавний стивенсоновский «Анафем», где так же пожаловали непрошенные «иные» гости. Только если в софистическом «Анафеме» местные ученые пытаются установить диалог, познать «невозможнцев», то в героических «Песнях» это ненужно, нелепо, незачем. Только бой, только наложение своей, человеческой формы, только самоутверждение за счет иного. И чем иначе иное, тем утвердительней утверждение.

И все же: почему герой — лучший из людей? Потому что он требует и воплощает сверхчеловеческое. В нем человек возвышается до божества, избавляется от власти смерти и судьбы, претворяет свой случайный жизненный путь в абсолютное бытие. В герое все на пределе: воля, свобода, страсть. Таких Ницше называл «до предела натянутым луком». Кстати, то, что Дукай (в форме своего героя) ницшеанец, нет сомнений. Достаточно охарактеризовать Бербелека цитатой из «Воли к власти»: «Сильные натуры сами хотят формировать и не хотят иметь около себя ничего чуждого». «Иные песни» это еще и песни Заратустры, учившего о трех превращениях духа: от верблюда, навьюченного «Ты должен», через льва, добывающего себе «Я хочу», к ребенку, играющему мирами. Первые две формы пан Бербелек прошел, что же касается третьей, каждый волен домыслить самостоятельно, благо открытый финал приятствует. Ведь стрела, выпускаемая туго натянутым луком романа, — это, в конечном итоге, наше, читательское, воображение.

Оценка: 10
–  [  19  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

Еркфтвгшд, 15 февраля 2019 г. 22:48

«...где-то между Варшавой и Шотландией, где-то над Северным морем

— Замойский вошел в НФ-фильм...»

Где-то между первой и второй страницей романа я оказалась «гол, бос, нищ и бесправен». В равном положении с Адамом Замойским – астронавтом конца 21 века, улетевшим, как оказалось, на 600 лет вперед. И открылся нам с ним на пару мир, ужасающий и вместе с тем восторгающий. Человечество стартануло не только в освоение Вселенной (а то и Вселенных), но вырвалось в эволюцию пост-человеческих форм и видов. Замойскому закоротило привойку на мозге. Сорвало теплое одеялко выдаваемых иллюзий. А у меня и того не было.

Как автор пан Дукай к читателю не жесток, вовсе нет. Он любит свою читательскую паству серьезно и в чем-то академически. Его читатель бросается в ледяные воды текста и старательно окружает себя поплавками-поисковиками, учебниками по физике и научно-популярными статьями. Потому что сам пан Яцек разбрасывает картину окружающего мира широкими мазками с периодическими указаниями на важные для сюжета и Адама Замойского детали. А читатель? Читатель либо изначально умен (аудитория его произведений, как показал маленький опрос, пересекается с ценителями творчества Уотта и Винджа), либо он резко начинает разбираться в происходящем. А иначе никак. Ты либо приспособишься, либо не сможешь получить удовольствие. И мир открывается постепенно, прямо-таки с медицинской точностью, заманивая разобраться в своём устройстве.

Поможет нам (а ты, будущий читатель романа, окажешься в одной с нами, мною и Адамом, кампании) Анжелика Макферсон, юная «коготь и клюв» аристократической семьи – стахсов, основы Цивилизации и последовательницы Традиции Хомо Сапиенс. Для Адама она и защитница, и опекун, и даже психопомп. Зеленый лист с огромного дерева могучей семьи, ангел-Анжелика и «перво-человек» Адам оказываются в фокусе стремительно развивающихся событий. На Адама кто-то выписал лицензию на отлов. Что же у него, по сути своей собственности тех, кто его нашел, может быть такого важного и ценного через 600 лет после бесславной гибели? Какой-то особый ген? Некое знание, добытое на месте катастрофы? Найденный и припрятанный артефакт? Память о каких-то фактах или событиях, способных радикально изменить современный мир?

Да куда уж ему меняться? Тем паче радикально? Эволюционная кривая вывела разнообразные творения, как оговаривает сам Дукай «были бы ниша, время и возможность – а природа возьмет своё»: стахсы, оски, межзвездные крафтоиды, инклюзии, фоэбе... А где потолок возможности? Физика?

Но уже сейчас разрабатываются теории существования иных физик и их законов. Следовательно, возможны и иные реализации жизни. В принципе, разнообразие и разнородность (не в смысле биологического происхождения, а в смысле приверженности разным этикам и эстетикам) ступеней кривой Реми – отличная площадка для рассуждений на древние и постоянно актуальные темы: «а что есть человек и что отличает его от нечеловека?», «что доминирует в человеке – его происхождение или воспитание?», «тело и душа – что из этого человек?», «что есть Культура, зачем мы ограничиваем себя сводами правил?», «в чем сила и слабость Цивилизации как ступени развития общества?».

Его наблюдения и выводы интересны, иногда парадоксальны, иногда вызывают нарекание, но они всегда своевременны и, возможно, даже пророчески. Вероятно, именно способность человека в определенном возрасте абстрагировать себя, как совокупность всего накопленного и сформированного в личность опыта, от своего тела и внешнего облика станет спусковым механизмом в преодолении Порога, в переложении себя на программы и двоичный код (я крайне упрощаю, но чтобы вы хотите от «девушки из буша?»).

А еще «Идеальное несовершенство стало для меня открытием в представлениях о возможностях созидания в отношении пространства: огромный звездолет из всей Солнечной системы? Ничего нового. Черная дыра как телепорт(?!!!) – «а мы тут черными дырами другу письма шлём». Мешок – ловушка из куска Африки? Возьми три клыка и вперед. Устал от Войн? Закройся в своей Цивилизации и отдохни.

Тем временем демиург Дукай проведет нас парадигмой, извивистой словно лента Мебиуса, в которой уживаются разветвления и ответвления форм существования и движения материи, именуемой жизнью. Со своей лексикой и гендерной идентичностью, со специально разработанными местоимениями и атрибутами – словосмыслами, связыками, кодексами поведения, которые отражают психологию разных представителей кривой.

По итогу это умный, многомерный (в самом что ни на есть пространственном смысле) и многоплановый (по количеству затронутых тем) роман. В нем прошлое-настоящее в лице Адама встречает настоящее-будущее в лице Анжелики в мире, который стремится еще выше по кривой развития. Чтобы ужаснуться открывшемуся горизонту, вновь обрести себя и обрести своё место в этом дивном новом мире.

Адам улыбается, идеальный и несовершенный,

в каждый планк данного ему времени.

Таково всё человечество.

Для развития несовершенство системы идеально.

P.S. а еще здесь летает Смауг. Который дракон. Он сам так решил.

Оценка: 10
–  [  14  ]  +

Яцек Дукай «Лёд»

Нарисмер, 21 октября 2014 г. 16:12

Почему я не знал про этого автора раньше? Почему не читал его?

Лёд прекрасен.

Это и альтернативная история, и философико-логический трактат, и научная работа по методологии интроспекции и блестящий пример политической фантастики — всё это пропитано прекрасным слогом ( в наличии стилизации под Достоевского и Леблана et cetera, et cetera)

Сюжет перерассказывать не буду — слишком много, слишком сочно. Возникает ощущение, что Дукай стремился вместить в небольшой объем (а для романа — это небольшой объем, хоть многие могут со мной не согласиться) мир, где человек становится я-оно, а логика поддается заморозке.

Сюжета не будет, а другую аннотацию я предложу. Надеюсь, её примут.

10 из 10.

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Яцек Дукай «Лёд»

Екклизиаст, 2 ноября 2016 г. 15:45

Первое, что стоит отметить для того, кто раздумывает о том, стоит ли браться за это поистине крупное произведение: перевод, выполненный В.Б. Марченко (тот самый, который доступен в сети) хорош и позволяет пройти различные смысловые и надсмысловые пути вслед за героями, НО по словам другого переводчика с польского Сергея Легезы (который перевел другой крупный роман Дукая «Иные песни») одним из ключевых аспектов романа является то, что автор придумал (!) своеобразный «новый» язык: польский, каким он мог бы стать, если бы Польша оказалась под длительной оккупацией Российской империи. Плюс нельзя не упомянуть несколько режущее глаза «я-оно», которое используется главным героем, чтобы показать свою отстраненность от своих же поступков, показать, что он лишь щепка, несомая обстоятельствами. Да и вообще, есть множество словесных конструкций, которые так и остались загадкой для переводчика (в чем он сам признается в примечаниях). При этом, официального перевода возможно придется ждать ещё несколько лет, поэтому, за неимением лучшего, вполне можно читать перевод Марченко.

Теперь немного о содержании романа, который в общем то можно было бы смело называть эпопеей, а то, что он вышел одним томом отнести лишь к тому, что Дукай не гоняется за гонорарами и позволил своим читателям увидеть произведение сразу целиком.

В романе огромное количество героев. При том, трудно сказать, что они второстепенны, ведь сам главный герой, молодой польский математик, азартный игрок и человек «который не существует» по его же словам, попадает в череду событий и лиц, которые много больше, чем он сам и, соответственно, он не может заслонить их собой. Редкость, когда автору удается это многоликое повествование без перегибов в различные стороны.

Роман изобилует различными рассуждениями героев обо всем на свете, но в первую очередь об Истории. История в романе подается как одна из фундаментальных движущих сил, которая не подвластна даже владыкам, даже императорам. Не История подчиняется им, а они Истории.

Мне особенно хочется отметить очень сложную и красивую любовную линию в романе. Она пронзительна, реалистична, многоярусна и заставляет сопереживать.

Немаловажная роль уделяется черной физике (так в романе называется физика Льда лютов, физика где температуры могут быть ниже абсолютного нуля) и двузначной логике и психологии людей (такая особая логика, где есть только да или нет, где человек «замерзает» в определенном характере, который без особых проблем читается другими).

ИТОГ: если вас не пугает объем и медленно развивающийся сюжет, если вы любите не просто развлекательную литературу, но такую, которая заставляет задуматься и в чем то даже переступить через себя, обязательно читайте. В романе есть все: и НФ, и философия, и психология, и история. И ещё, это такое произведение, в которое надо сначала погрузиться (прочитать страниц 50-100), потом уже будет легче.

Оценка: 10
–  [  9  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Iriya, 12 февраля 07:17

»...предполагаемый уровень реальности подобен воску в наших руках.»

*

Мое знакомство с творчеством автора началось с произведения «Идеальное несовершенство», которое оставило после себя очень неоднозначные чувства. В отличие от него, роман «Иные песни» показался мне своего рода шедевром. Здесь я увидела совсем другого Дукая, который продолжал удивлять и завораживать необычностью своей прозы. Данная книга очень сложная по форме и глубокая по содержанию. Ждать от нее какой-либо легкости не имеет смысла, и это ясно с первых строк. Автор экспериментирует с языком повествования, выстраивает сюжет в условиях уникального мира, а так же задевает вопросы, охватывающие многие сферы интересов человека думающего. Мне хотелось тишины библиотеки, где ни один посторонний звук не отвлекал бы от созерцания событийности книги. Я снова на несколько дней покинула повседневность и очутилась в мире демиурга Аристотеля. Представьте, что Вы на планете Земля, которая является центром мироздания, началом отсчета всех координат. В основе ее существования лежит система четырех первоэлементов, а все остальные небесные тела обращаются вокруг нее в субстанции пятого элемента, именуемом эфиром. Порадовало упоминание Луны, которая в романе является колонией Земли и населена человеческими существами. Здесь нет явной магии, но активно используется «перпетуа мобилиа», а у власти находятся «кратистосты» — аристократы, способные «морфировать» людей вокруг себя и выстраивать Форму окружающего пространства по своему усмотрению. Назвать все это альтернативной реальностью сложно/невозможно. Несмотря на кажущиеся сходства, мир Дукая и привычный нам с Вами абсолютно разные.

«В столкновении Форм разум и логика ничто, здесь, от начал мира, лишь одна мера: сила.»

Иногда я ловила себя на мысли, что воспринимаю эту книгу не как художественное произведение, а как увлекательно написанную научную работу. Здесь очень умело метафизическая философия была спрятана за ширму фэнтези и научной фантастики. Очень понравилась описанная автором нумерологическая рекомбинация вселенной и рассуждения о принадлежности Форме человека составляющих времени («начало-теперь-тогда»). Поэтому взять мгновенным штурмом это произведение невозможно, да и не особо хочется. Наоборот, было огромное желание читать и перечитывать отдельные эпизоды романа, а так же анализировать приложение, которое любезно составил для читателей переводчик Сергей Легеза. Дукай снова импровизирует с лингвистикой и создает производные от древнегреческого языка неологизмы. Подобной игры со словом я никогда не встречала в литературе. На первых страницах я задавалась вопросом, зачем создавать такую речевую неразбериху. И лишь к финалу становилось понятным, что особенности слога автора являются неотъемлемым элементом всей этой истории, которая только в реалиях придуманных писателем слов приобретала «морфу» высокой искренности. В очередной раз восхищаюсь трудами переводчика. На мой взгляд, работа, которую он провел с этим произведением, выходит на уровень подвига.

«Можно наложить на тело морфу игнорирования боли, нельзя наложить на мир морфу игнорирования тела. Разве что ты — настолько уж безумный кратистос.»

Завязка этой истории начинается с обнаружения аномальных мест, на территории которых стирались границы увековеченных законов природы, все живое претерпевало неожиданные метаморфозы, и окружающая действительность превращалась в одну огромную «какоморфу». Люди, жаждущие верить, что в мире есть чудеса и не все можно охватить разумом, совершали набеги на окраины Искажения, чтобы поохотиться на необычных видоизмененных зверюшек. Именно главному герою этого романа и его команде предстояло разобраться в причинах появления странных областей безымянной аморфности. С целью определения водораздела между познанным и непознанным, он снаряжает «джурджу» в эпицентр африканских «не-джунглей». Вместе со всеми действующими лицами нам предстояло лицезреть ужасающее зрелище искореженного пространства. Оно душило влажностью, рычало, трещало, стонало и хихикало, а люди в нем умирали в неописуемых состояниях. События оторванной от форм цивилизации дикой Африки дополнялись интригами разделения власти, путешествием в лунной ладье на обитаемую планету-спутник, военными действиями с осадами городов, а также полетом в космос. Читала ли я когда-нибудь такое в контексте одного романа? Никогда. Антураж произведения восхищает!

«Белизна рубахи и тяжесть колец на пальцах определяют значимость мгновения.»

Повествование ведется с позиции нескольких персонажей, но основная доля принадлежит главному герою — «кратистосу» Иерониму Бербелеку. Роман-головоломка с массой разбросанных на страницах загадок требовал повышенного внимания к деталям. Поэтому интересно было наблюдать за сюжетными линиями абсолютно всех рассказчиков, в достоверность суждений которых с трудом верилось. Каждый из них вел свою борьбу, стремился к своим целям и пел о происходящем свои песни. Не вызывал стопроцентного доверия, даже сам Бербелек, образ которого претерпевал различные изменения подобно фабуле самого произведения и пространству окружающей его действительности. Начало романа застало героя в состоянии полной эмоциональной отстраненности, холодного равнодушия ко всему. На глазах читателей из диванного, раздавленного неудачей полководца он ожидаемо превращается в могущественного творца, воля которого задает вектор исторического развития. Вместе с ним мы движемся от невежества к совершенству через принятие гипотез, которые во всеобщем незнании кажутся среди прочих самыми разумными. Герой, действительно, растет на наших глазах во всех смыслах этого слова. Но при этом, не воспринимается слащавым суперменом, потому что для мира Дукая сверхчеловек — явление очень актуальное. В унисон с образами героев меняется и стиль повествования: от иронично-веселого в начале, до трагически-напряженного в финале.

«Мне недостаточно одержать победу. Мои враги должны еще и проиграть.»

Думаю, что однажды вновь захочу перечитать эту потрясающую историю, чтобы еще раз попытаться постичь таинство полностью открытого финала, незаметно замыкающего в себе несколько линий сюжета. Надо сказать, что автор не загружал читателей философствованиями и многие проблемы затрагивал очень аккуратно. Однако во время чтения этой книги в моей голове взрывалась шрапнель тысячи новых мыслей и вопросов, которые набирали скорость по мере повествования и еще долго продолжали свой полет по инерции. Что есть месть? Разновидность жажды воздаяния за израненную гордыню, когда страдание унижает слабость в глазах собственных и чужих? Хороша ли жизнь, сведенная к поиску мелкого спокойствия, счастья, мечтаний и легких чувств? Что есть Сознание, которое определяет Бытие. И как добраться до неизменной Истины, когда мы все невольно живем во Лжи, живем Ложью и живем, потому что Лжем? Иллюзорность реальности снова напоминала о себе. Хотелось верить, что где-то в бесконечности миров за пространством Земли существует иная Жизнь, иные Цели и иные «Адинатосы» с иными Песнями на музыку небесных сфер. Они существуют.

*

«Неважно, каково оно есть; важно, как на это смотришь. Все возвышеннейшее вызывает отвращение у тех, кто ползает в пыли и глядит из грязи: рождение, смерть, любовь, победа.»

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Екклизиаст, 19 октября 2016 г. 14:59

Я долго готовился к тому, чтобы написать этот отзыв.

Готовился, читая. Понаблюдал через толстое стекло Школы за Пуньо и вместе с ним совершил прыжок в будущее; увидел несущуюся на всех парусах Золотую Галеру; взглянул из-за плеча настоящего героя(?) Генерала и сопереживал его любящим подопечным; прошелся в тени Собора и остался там до самого его конца; Пока ночь и живы страхи, и когда живет и дышит старый дом (дом ли?), разделял ужас с паном Трудным. Ну и отдельно следует выделить непростой и длинный путь Бенедикта Герославского сквозь Лёд лютов и лёд людских сердец.

Что же касается Иных песен, то именно с этого произведения началось мое погружение в творчество Яцека Дукая, в его особый творческий мир тонкого интеллигента и интеллектуала, патриота Польши (что можно сказать как о нём самом, так и об одной из сквозных линий, идущих через большинство его произведений).

Сложно читать Дукая. Автор даже не пытается облегчить труд читателя искусственным ускорением или оживлением событий в своих трудах. Можно его за это ругать, и сложно этого миновать впервые читая пана Яцека.

Но тот смелый читатель, который сможет терпеливо и кропотливо погрузиться, уйти в глубину (что малопривычно для читателя фантастики развлекающей, фантастики популярной), будет одарен за это сполна.

Дукай видит своего читателя, как человека образованного и думающего, можно сказать, что автор пишет для своих друзей, коими заочно становятся все те, кто допустил его творчество в свою душу.

Иные песни... Действительно иные. Трудно говорить об Иных песнях, как впрочем и о большинстве произведений Дукая, как о фантастике. Дукай как будто и не фантаст. Да, во всех его творениях присутствует фантастический элемент, но на это не делается упор. Главное, на что стоит обратить внимание читателю, это атмосфера, это мир в который автор зовет за собой. И пусть не смущает кажущаяся фантастичность, ведь то лишь способ оказаться свободным от оков привычного мира, сковывающего предрассудками и устоями.

Читатель Дукая имеет возможность стать соавтором, сотворцом, следующим за подсказками пана Яцека. Дукай создает настроение, состояние души, в котором читатель-творец может жить в его мире. Он не заставляет нас внимательно следить за каждым движением героев, не дает слишком много деталей, ведь необходимо оставить свободу для сотворчества.

Рассказывать что-то непосредственно о сюжете или идеях, заложенных в Иных песнях, не вижу ни малейшего смысла. Ведь это уже сделал Дукай, а мы имеем возможность (с помощью замечательного перевода Легезы) послушать внутри самих себя Иные песни.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Яцек Дукай «Лёд»

vam-1970, 22 августа 2019 г. 15:39

Первое впечатление о прочитанном: «Лёд» — грандиозное произведение!

Даже к одному жанру не отнесёшь. Это альтернативная реальность с примесью фантастики. Это психологический роман в стиле и духе Достоевского. Это классическая литература — так как писали лучшие из лучших в 19-м веке. Это философия истории человечества — кто творит и кто делает Историю?

Читать тяжело, медленно, но осилил — 1148 страниц всё-таки. Классику быстро никогда не мог читать- каждое слово и предложение имеет вес. Уже отвыкли мы от такой литературы.

Автор соединил многое и многих — Последствия взрыва Тунгусского объекта, талант гения физики Николы Тесла, движения поляков за освобождение Польши от Российской Империи, здесь и Пилсудский, и Победоносцев, и Распутин. Досталось внимания и всем видам революционеров в России. Автор рисует последствия революции в Иркутске -трупы, грязь, беспредел, как бы предупреждая имеющих власть — не зарывайтесь, все погибнете и семьи ваши тоже.

Альтернативная реальность в России -итог -развал страны, отсутствие порядка и кругом смерть. Отделение Сибири в отдельное государство.

Основная идея сюжета всё-таки — философия Истории -кто творит Историю. Главный герой в постоянных раздумьях — как сделать Историю без ужасов и смертей и в итоге начинает сам (по крайней мере надежда есть у читателя) создавать условия для создания Истории самим человеком, человеком свободным.

Даже хэппи-энд своеобразный — встреча через года и смерти Бенедикта и Елены , но еле живых и в окружении смертей.

Для любителей интеллектуальной и философской фантастики.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Яцек Дукай «Школа»

Екклизиаст, 16 февраля 2016 г. 10:30

Бескомпромиссный, жесткий, атмосферный.

Дукаю неизменно удается рассказать словами то, что казалось бы невозможно передать без искажения, разрушающего суть.

Особый сорт интеллектуальной фантастики.

Автор окунает читателя в самую суть. Говорит с нами тем языком и такими средствами, которые позволяют не просто понять «о чем», но и проникнуться самим духом происходящего, стать почти реальным наблюдателем за событиями. Позволяет, насколько это возможно, взглянуть на мир глазами совершенно непривычного и непонятного для большинства из нас человека — подростка из трущоб, зверенка.

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Iskatell, 1 мая 22:20

Впервые за очень много лет перевернув последнюю страницу захотелось начать читать книгу заново!

Какой вкусный язык, сколько нового,, необыкновенно свежий глоток для меня в фантастике, неповторимый мир, терминология, психология событий, настоящая находка!

Хочется много еще написать об этом произведении, но надо немного дать настояться коктейлю что выпит был залпом до дна!

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Яцек Дукай «Ксаврас Выжрын»

vam-1970, 28 августа 2019 г. 10:38

Повесть — номинант премии им. Януша А. Зайделя 1997 года.

Что-то я не помню, чтобы за альтернативную реальность давали премии. Значит, не за это оценили повесть. Читал и спрашивал сам себя, а какой смысл повести? 1997 год написания, Польша давно порвала с коммунизмом и освободилась от внешнего влияния. Альтернативный путь обретения независимости? — если бы не развалился СССР? Но автор не из тех писак, которые пишут ради тиражей и денег всякую белиберду.Повесть написана в том же стиле, что и «Лёд».

«Стиль недосказанных мыслей и недописанных абзацев».

Основа повести и сюжета -это философский спор о терроризме , спор между американским корреспондентом, десантированным в партизанский отряд, и лидером партизанского движения за освобождение Польши Ксаврасом Выжрыном.

Спор — что такое названо терроризмом и пределы террора для достижения каких-то целей, в данном случае достижения независимости Польши от России. А по ходу действия результаты террора — это 2 атомных взрыва в Москве и Кракове, миллионы погибших.

Очень ёмкий философский диалог о проблемах возникновения терроризма — это всё-таки отсутствие настоящего управления на планете -хваленая демократия- это просто умение организовать выборную кампанию. В любом итоге к власти приходят беспринципные и неумеющие работать люди.

Автор не выступает ни на одной стороне- он с третьей позиции стороннего наблюдателя формирует свой взгляд на события Истории. Кругом бессмысленно гибнут люди, сотни тысяч по причине амбиций нескольких десятков управленцев и ничего нельзя сделать, не могут договориться об уступках, в ответ нагнетается пружина ответного террора и прочее. И кого считать террористами? Партизан СССР, воюющих против фашистов, угнетенные народы, воюющих за независимость? Очень тонкая грань разделяет эти понятия.

Фактологически сюжет не подтверждает альтернативную реальность по прошествии 22 лет с 1997 по 2019 годы. Но тенденции, описанные автором, подтверждаются и развиваются в том же направлении, что очень страшно. Новый оракул пан Дукай? Не дай бог!

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Manowar76, 15 сентября 2016 г. 12:00

«Иероним Бербелек слыл некогда великим полководцем. Однако во время осады города был сломлен и едва не лишился собственной личности и воли к жизни. Может быть, теперь, снова встретившись со своими взрослеющими детьми, которых он не видел многие годы, он сможет обрести себя прежнего — в походе в Африку, страну золотых городов и бесформенных тварей, в сердце Черного Континента, где по воле чуждого сознания рождаются отвратительные чудеса и ужасающая красота...

«Иные песни» можно читать многими способами: как приключенческий роман, фэнтези, научную фантастику или философский трактат. В каждом случае это окажется удивительное и притягательное чтение, где автор вместе с читателем будет искать ответы на вопросы: можно ли познать иное, что лучше — силой навязать неизвестному собственную форму либо уступить и измениться самому?»

Эта аннотация — более корректная, чем представленная на сайте.

Я очень боюсь кривыми и косноязычными описаниями и восхвалениями отпугнуть тех, кто колеблется, читать эту книгу или нет. Попробовал и забил. Слишком здорово, чтобы описать словами.

Можно почитать рецензии на фантлабе, но ту рецензию, что полностью отражала бы моё впечатление, я не нашёл.

Вообще, Дукай — такой же авторитетный фантаст в Польше, как Лем или Сапковский.

Важно — есть два перевода.

Мне попался перевод Марченко. На середине книги я понял, что так нельзя, скачал на планш официальный перевод Легезы и дочитывал уже его.

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Яцек Дукай «Пока ночь»

vam-1970, 17 сентября 2019 г. 14:27

Из всех прочитанных мной повестей сборника «Экстенса» самая загадочная и невообразимо талантливая.

Подобного не читал ещё. Вроде сначала мистика и ужасы, затем всё это переформатируется автором в многомерность вселенных. И на фоне войны(оккупация Варшавы немцами), на фоне гетто варшавского. Коммерция успешная во время войны, бандиты, партизаны. И через всё это главный герой Янек Трудны проходит и сохраняет семью и деньги, но только не самого себя. Как пример — глава семьи в тяжелейших условиях бытия заботится о семье. Надо отдать должное сюжету.И гениальная мысль — нет чудес на свете, есть только пока необъяснимые наукой явления.

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Яцек Дукай «Экстенса»

vam-1970, 30 августа 2019 г. 19:01

Повесть — номинант Премии им. Януша А. Зайделя 2002 года, номинант Премии SFinks 2003 года.

Дукай — мастер постепенного рассекречивания интриги на протяжении развертывания сюжета. Так и здесь — страница за страницей мы следим за непонятными для нас формами существования Разума человечества. А эти формы — это уже не биологические виды, а вроде виртуального мира -человечество перешло в информационную цивилизацию, которая не застыла раз и навсегда, а тоже развивается. Это называется — бытие на информационной плоскости.

Автор нам представляет три уровня цивилизации на информационной плоскости: первая -это некие Безымянные, которые полностью уже не люди и ищут новые формы бытия, вторые — это симбиоты Безымянных и людей, которых Безымянные почему ещё сохранили в прежней человеческой среде обитания, но уже виртуальной. Вот здесь можно увидеть и любовь, и смерть, и все человеческие страсти.

И третьи — это таинственная Тёмная материя Вселенной, которой уже миллиарды лет и которая оказалась сосредоточением информационного Разума звездных и планетных систем, ранее бывшими биологическими видами цивилизаций.

Конечная цель развития Разума -это безопасное и бессмертное существование в рамках всей Вселенной.

Замысел Дукая грандиозен! Описать всё это у него не хватило страниц и силы видно. Но фрагментарно он нам показал, что нас ждёт в будущем.

И если отвлечься и начать прогнозировать свою жизнь в виде бессмертия, то, наверно, каждый житель планеты рад был бы стать бессмертным в виде информационного вида. Дело за временем.

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Яцек Дукай «Школа»

vam-1970, 15 августа 2019 г. 20:52

Повесть — номинант польской премии им. Януша А. Зайделя 1996 года.

Философский сюжет, особенно в предпоследней главе -диалог между госсекретарем США и учеными Школы о судьбах детей.

Мастерски написана повесть — я бы сказал -классика! И язык изложения , и мысль из научной фантастики -путешествовать в космосе силой мысли.

Мрачноватая повесть в том числе, оптимизма не добавляет в жизни, учитывая описание автором детских банд.

Оценка: 10
–  [  28  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

Green_Bear, 15 февраля 2019 г. 13:38

В романе «Идеальное несовершенство» Дукай смоделировал далекое будущее человеческой цивилизации, развитие которой прошло столь длинный путь, что оказавшемуся в 29 веке после исчезновения его космического корабля Адаму Замойскому, астронавту из нашего столетия, лишь с огромным трудом удается понять и принять новые реалии. Но лишнего времени на панику или терзания у него нет. Ведь неизвестные силы уже начали охоту на гостя из прошлого, по-видимому, полагая его ни много ни мало — угрозой для вселенной. Или же не угрозой, а ценным призом?

В смоделированном Дукаем мире Прогресс означает не только развитие, но и совокупность уже пройденного цивилизациями данного вида пути по Кривой Реми. Каждому виду — людям, антари, рахабам и уша — соответствует свой Прогресс, поднимающийся по одной для всех Кривой к совершенству. Чтобы отразить многогранность и красоту постсингулярного будущего, Дукай не только придумал филологическую особенность для речи и обозначений постчеловеческих сущностей, находящихся вне гендерного деления, но также разработал полноценную терминологическую систему, понятийный аппарат для всего этого уникального мультиверсума. Впрочем, Дукай гораздо милосерднее к читателям, чем Ханну Райаниеми «Квантовым вором».

Что же из себя представляет дивное новое будущее? Если в «Иных песнях» лидеры-кратистосы вплавляли свою волю в окружающий мир, морфируя его, то в «Идеальном несовершенстве» Цивилизации уже переступили на Кривой прогресса второй Порог — Мета-физики — научившись сворачивать, кроить и сшивать ткань пространства-времени. Жесткими протоколами они определили действия и возможности программ — у крафтвара, нановара, биовара. Органика, нанотехнологии, даже само пространство и время — все они становятся лишь инструментами, обыденными и надежными в руках стахсов, фоэбы, оскэ — существ, стоящих на разных ступенях Прогресса. Первое время Адам Замойский будет жадно впитывать информацию, пытаясь понять, каково его место в этом мире. Вещь во владениях Джудаса Макферсона, главы могущественнейшей в Цивилизации людей корпорации «Гнозис»? Занятная игрушка, странный осколок прошлого или дорогой товар, если верить обрывкам предсказаний из Колодцев Времени?

Антураж становится частью сюжета, его философской подоплекой, предоставляя логические детали для итогового уравнения и выводов. Заставив читателя пробиваться через многослойную головоломную модель постсингулярных цивилизаций, Дукай неспешно принимается за препарацию таких понятий, как «человечность», «самотождественность», «смысл жизни». В мире, где тела легко создаются — хоть из инфа, хоть на основе органики. Где сознания стахсов регулярно архивируются на полях Плато, а фоэбэ и инклюзии уже вообще полностью обитают именно там. Где сошедшие с Кривой прогресса Деформанты представляют собой невообразимый калейдоскоп мышления — во всем этом многообразии уже крайне трудно провести грань, ограничивающую «се человек». Но если тело — это лишь пустышка, а не ты сам. Если можно кроить свой разум, перепрограммировать его — привет Грегу Игану с «Городом Перестановок», то до какого момента ты останешься собой? Ведь каждый шаг выверялся и определялся тобою, но тобою «прежним». И Дукай говорит уже не о точке «я», но о линии самотождественности, которая соединяет промежуточные этапы изменения личности.

При желании Дукай легко бы превратил книгу в закрученный детективный технотриллер, интересуй его эффектность и доступность истории для читателей. Но несмотря на титанический размер информационного слоя, философских и логических выкладок, в романе есть и активно движущийся сюжет. Будто ДНК свиваются две линии, судьбы Анжелики Макферсон, одной из детей Джудаса Макферсона, и Адама Замойского, астронавта из потерявшейся шесть веков назад в космосе экспедиции. Вместе им суждено столкнуться с покушениями и похищениями, пережить блокаду выпущенных на свободу Войн, искать шаткий мостик взаимопонимания и обжигаться о костры недоверия. Искать и обжигаться в странном мире, где культура опирается на многоуровневое притворство и имитации, где правда — самое ценное и обоюдоострое оружие, где разумом жонглируют, а пространством-временем манипулируют, как пожелают. И при этом разрываются между двумя пламенными желаниями. Страхом перед неизвестностью прогресса, заставляющим цепляться за огромный свод регламентирующих каждый шаг и слово правил — Традиции. И между страстью к переменам, к росту, к бегу навстречу совершенству, предельной инклюзии UI, которая откроет сознанию максимум эффективности, божественную власть, объемлющую всю достижимую вселенную.

Итог: постсингулярная НФ, синтезированная на стыке философии, космологии и психологии.

Оценка: 9
–  [  22  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Green_Bear, 21 апреля 2014 г. 17:38

За тысячи лет истории человеческой цивилизации кладезь ее мудрости неоднократно наполнялся водами многочисленных философских, религиозных и научных течений. По мере взросления науки и общества, часть теорий каменела в мифологии и преданиях, другие осыпались песком, не выдерживая гнета времени и напора конкурентов. Лишь некоторые сохранились до наших дней, давно опровергнутые и ставшие путевыми вехами истории человечества. Один из таких памятников — античная культура, подарившая миру множество смелых теорий и знаменитых мыслителей. Аристотель, Платон, Демокрит, Зенон и Пифагор, список можно длить без конца. Однако научная фантастика чаще обращается к их наследию за политическими и социальными идеями, забывая о иных, не менее любопытных вещах.

Созданный Яцеком Дукаем мир «Иных песен» — это попытка изобразить весьма странное и зыбкое пространство, где ничто не постоянно. Здесь действует диктат Формы над Материей, духа над телом, воли над обстоятельствами, а ментальности над традициями. Лидеры — кратистосы — влияют и на людей, и на ландшафт, и на природу. Морфируется все, растения и звери — чтобы создать невиданные сады, диковинных созданий. Отпечаток личности ложится на людей и местность, сохраняясь годами, а то и веками. Вторая же сторона вселенной Дукая — это стройное здание мира, возведенное из пяти первоэлементов. Из кирпичиков земли, воды, воздуха, пламени и эфира можно складывать машины и дворцы, звездные ладьи и замысловатые инструменты. Даже вечный двигатель свершает оборот за оборотом в этом причудливом мире.

Однако на деле все гораздо сложнее. Как замечает и сам Дукай, многие любители фантастики сочтут его роман малопригодным для чтения, разве что представители элиты уловят смысл в хитросплетениях авторских мыслей, нарочито изложенных так, чтобы еще больше затруднить понимание. «Иные песни» построены как интеллектуальная игра, пестрое смешение исторических фактов, где за каждым словом может скрываться целая история или неординарная идея, понятная лишь знатокам древних культур. Учитывая, что автор щедро рассыпал по страницам неологизмы, архаизмы и морфированные понятия, которые, к слову, открыто объясняются поздно, вскользь и с явной неохотой, то полное понимание и вовсе становится недосягаемой звездой. А ведь еще Дукай вволю поиграл с построением предложений и лексической поэтикой.

Но роман невозможен без героя, судьба которого должна связать главы и части. И так получилось, что шестерни антуража — декораций альтернативной квазиантичности — и идей — рассуждений на тему Формы, ее свойств и влияния на мир — безжалостно измочалили сюжет, надорвав отдельные нити. Поверхностный слой — восхождение великого стратегоса Иеронима Бербелека — прописан детально, но если смотреть на изнанку, то она распадается на фрагменты. Автор то увлекается психологическими этюдами, то вспоминает о пейзажных зарисовсках, то и вовсе обращается к полузабытому жанру дорожных заметок, что особенно бросается в глаза во время путешествия на Луну. Ритм и поэтика слов помогают лучше ощутить душевное состояние Бербелека, понять мысли, уловить чувства. Порой они обрисованы кратко, но все же.

Усугубляет трудность восприятия неоднородная композиция, когда в начале имеем психологическую камерность, наибольшая насыщенность разгадками и сведениями достигается в середине, а в концовке преобладает эпический масштаб и космический экшен. Открытый финал подобен пропасти, разверзшейся перед бегуном. Он обрывает сюжет на пике взлета, заставляя перечитывать роман повторно и обнаруживать кольцевые отсылки и разбросанные по всему тексту подсказки. Столкновение Человеческой и Иной Форм, сложная керосополитика кратистосов, поиск и восстановление собственной морфы из обломков прежней личности, искалеченной Чернокнижником, — вот лишь основные мотивы песен. Увы, Дукай не удержался, чтобы не пнуть восточного соседа, изобразив москово-уральского Чернокнижника похожим на Иоанна Грозного.

Вы спросите, каков вердикт? Однако ответ зависит от спрашивающего. «Иные песни» — во многом близки пост-сингулярной научной фантастике, с той лишь разницей, что здесь автор играет с античной системой понятий, с идеями Формы, а не квантовыми теориями. Подлинная оценка романа возможна лишь после повторного прочтения, когда можно быть уверенным, что различил значительное количество скрытых смыслов и уловил большую часть мотивов. Тем более что каждый слышит их по-своему.

Итог: интеллектуальная головоломка, синтезированная из теорий античности и идей современности.

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

Zangezi, 10 марта 2019 г. 13:42

Бескомпромиссность Яцека Дукая уже известна в России. В «Иных песнях» он с размаху окунает в мир другой физики и другого общественного устройства, в водопад новых слов и понятий, вынуждая читателя, подобно главному герою, первые полтораста страниц лишь ошеломлённо крутить головой. В «Идеальном несовершенстве» автор идёт ровно тем же путём — и даже дальше. Здесь он описывает постчеловеческую цивилизацию двадцать девятого века, что требует не только соответствующего наукообразного дискурса, но и более глубокой работы с самой тканью языка. Поэтому Дукай придумывает и активно использует новый грамматический род (не «он» или «она», а «ону», и далее «егу», «ому», «былу» и т. п.), дополнительные знаки пунктуации (двойное тире, двойной слэш), неологизмы («гаргантюозно», «овнетелесниться»); строит фразы нарочито искусственно, лаконично, зачастую обрывая на половине — всё для того, чтобы хоть как-то приблизиться сознанием стахса (стандартного Homo sapiens) к трансцендентному мышлению фоэбэ и инклюзий, этих далеко улетевших по линии Прогресса постчеловеческих сущностей. Не говоря уже о мета-физическом Сюзерене… Короче говоря, Уоттс и Иган пишут проще.

Итак, я предупредил. Теперь, слегка расслабившись, можно поискать какие-то зацепки, темы, которые будут понятны и нам, не хлебавшим инфа и Плато. К счастью, их немало. А некоторые из тем даже проходят непрерывной нитью через всю книгу, привлекая внимание куда больше, чем особенности пространственно-временного крафтинга. При желании, «Идеальное несовершенство» можно вообще объявить настоящим литературоцентричным романом — так много он «берёт» от предшественников. Например, с «Городом перестановок» Игана его роднит способность людей будущего к самонастройке — характера, предпочтений, мыслей. К «Хроникам Дюны» Герберта отсылают многоуровневые интриги и «дипломатические» разговоры, а также выращивание биологических тел-«пустышек». Несомненно влияние Лема на рассуждения Дукая о постцивилизации и постфизике — вплоть до пространных псевдоцитаций из будущего науч-попа, словно сошедших со страниц «Мнимой величины». Упоминает Дукай Дика и Хайнлайна, завершает книгу несколькими абзацами Тейяра де Шардена и, конечно же, держит в уме свои предыдущие «Иные песни». Прежде всего, их главного героя.

Подобно пану Бербелеку, Адам Замойский начинает с самых низов, чтобы вознестись до самых высот. Этот сюжетообразующий путь практически неизбежен, ведь мир двадцать девятого века в социальном аспекте представляет собой всё тот же мир аристотелевской иерархии с безусловно главенствующей аристократией. А демократия попросту «противоречит законам физики». Конечно, имеется в виду уже не аристократия крови, но «аристократия разума», только и её Дукай явно рисует с первой, традиционной. На это намекает и столь много говорящая для поляка фамилия Замойского, отсылающая к известнейшему графскому роду, к которому когда-то принадлежали великий гетман Ян Замойский, коронный канцлер Анджей Замойский и проч.; и сама феодальная структура постчеловеческого общества, конечно, во многом игровая (гербы, стяги, рауты), но несущая в себе куда более важный смысл непременного сохранения Традиции в мире, где сохранить, кажется, невозможно ничего долее нескольких планков времени.

Действительно: если вы способны себя программировать, копировать, размножать, придавать своим видимым манифестациям какой угодно облик, загружая себя в них лишь частично, не полностью — о каком тождестве может идти речь? Где тут укрыться пресловутому «я», самосознанию, личности? Это не постчеловеческие понятия, а устаревшие, феодальные! — так мог бы сказать Питер Уоттс, в романе «Ложная слепота» изобразивший мир, в котором самые продвинутые и разумные организмы прекрасно обходятся без «наблюдателя в голове». Для традиционалиста Дукая такая позиция неприемлема. В его версии будущего высшая ценность — это именно самотождественность. Не сила, власть, информация, хотя они многое значат, но прежде всего желание оставаться собой — даже непрерывно меняясь. Строго говоря, самотождественность из когнитивной проблемы превращается у Дукая в требование самого разума, условие его развития и неослабевающего интереса к жизни. Несомненно, подобный разум уязвим (выгоднее вообще не иметь никаких ценностей), поэтому несовершенен… Так и есть: личность несовершенна. И тем не менее это самое совершенное, что мы можем себе позволить. Идеальное несовершенство.

Ну, конечно, таковым предстаёт и весь роман. Его несовершенство уже в том, что это лишь первая часть из задуманной Дукаем «трилогии Прогресса». Поэтому многие линии не доведены до конца, многие загадки не раскрыты, многие ружья не выстрелили (причём буквально: так, мы оставляем нашего героя перед интригующей дуэлью). Будут ли написаны продолжения? Кажется, автор взял на себя непосильную задачу, ведь предполагается, что Замойский станет уже не наивным стахсом, но постчеловеческим фоэбэ — и далее. Какие же космологические задачи окажутся ему по плечу? Какие мета-вселенные он отправится спасать? В одном можно быть уверенным: это будет всё тот же рубаха-пан Замойский, покоритель женских сердец и любитель крепкого алкоголя. Ведь ничто человеческое постчеловеку не чуждо…

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

malecula, 8 апреля 2014 г. 01:22

Мир «Иных песен» базируется на метафизике Аристотеля. База богатая, есть, где развернуться. Можно сказать, я полкниги дожидалась, когда же «космические корабли» вырвутся за неподвижные звёзды и станут «бороздить» планетарные сферы.

Древнегреческая терминология и её производные сбили меня с ног и завертели восхитительным водоворотом. Большое спасибо издателю за примечания. Предполагаю, что расчет на тех читателей, кто знаком с истоками философии, или на тех, кто, как я, любит выстраивать мир книги в голове по кирпичику, пропуская через себя каждое новое понятие.

Сущность каждого человека (Форма) определяет его позицию в социуме, занятие, да и весь жизненный путь. Государства держатся на Форме и влиянии сил-создателей (Кратистосов). Какой Форме подчиняется весь мир и во что стремится превратиться – это один из вопросов книги.

Для людей в своей Форме есть варианты взаимодействия – подчиниться сильному, победить слабого или сосуществовать с равным. Но в мир пришел враг, который разрушает Форму, переваривает и вминает в себя и людей, и окружающий мир. Неясно, откуда и зачем пришла загадочная сила. Что это — разведка, нападение или дипломатический визит?

Разбираться предстоит главному герою. Иероним Бербелек, в прошлом великий стратегос, много в своей жизни побеждал, но проиграл ещё больше. И Бербелек, и многие другие персонажи выглядят чистыми, без примесей символами собственной Формы: стратегос в поисках верного решения оставит боль потерь и ненависть в стороне, нимрод никогда не сойдёт со следа добычи, дети богов упорно служат спасению мира.

Мир получился интересным и экзотичным. Общество аристократов позволяет сталкивать Формы сильнейших и определять их место в мире. Африканские джунгли веют жарой, опасностью и азартом охоты. Молодой лунный мир чистого пламени лишает Землю титула единственного центра космоса.

Разнообразные механизмы описаны до мелочей, некоторые – просто прекрасны, некоторые – даже сложно вообразить.

Но кое-чего мне не хватило. Чуждости и страха перед врагом. Я, конечно, вижу, как чужое сознание разрушает самую суть личности, расплывается материя – отрастают хвосты, речь становится забавно путанной и это, видимо, отражает смешение в мыслях. Изменения зайдут слишком далеко, и ты уже потерян для своего мира и не вернёшься. Но мне не страшно – чего-то не хватает для осознания миро разрушительного ужаса. Скорее очень любопытно.

Книга не заставила задуматься о том, как опасны чужие миры. Я скорее надеюсь, что они существуют, и мы когда-нибудь встретимся.

Оценка: 9
–  [  14  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

demetriy120291, 25 февраля 2019 г. 18:59

Представьте себе постсингулярное будущее, в котором само слово «человек» приобрело совсем иное значение. По факту автор поступил с читателем... достаточно лояльно, поскольку мы вместе с главным героем, оказавшимся в будущем, познаем этот мир, видим его глазами. Можно ли это считать «мягким» погружением в историю? Только отчасти. Книга полна особой терминологии и образов, для представления и понимания которых необходим определённый запас. В этом преимущество научной фантастики — возможность «разогнать» мозг и восприятие, по необходимости вооружившись энциклопедиями или поисковиком. Но и недостаток — читатель, пожелавший сугубо отвлечься от реальности, может откреститься от такого рода литературы, словно вампир от распятия. В этом плане символично само имя главного героя — Адам. Что-то похожее испытываешь во время прочтения Питера Уоттса, к которому я отношусь с большим уважением. Так что, здесь два варианта развития событий — либо читатель изначально умен и подкован, либо способен переступить через свою лень и осилить книгу, которая впоследствии сможет дать ему гораздо больше, чем просто интересную и развлекательную историю. При другом раскладе ничего она не даст и вы ничего не поймете, а соответственно и удовольствие от чтения не будет получено. Либо же слишком глуп и как ни старайся — выше потолка не прыгнешь. Но это самый неблагоприятный исход событий.

Итак, наш главный герой оказался в совсем другой реальности, которая не вяжется с его привычными представлениями о мироустройстве. Поэтому Адам впитывает в себя новые знания и старается найти свое место в будущем, где цивилизации научились перекраивать по своему желанию пространство и время. Гендерная характеристика в будущем не имеет особого значения, как и человеческий облик. Возможность абстрагироваться от собственного Я и мыслить совершенно другими категориями, изменять пространство и время по своему желанию, создавать огромный звездолет из Солнечной системы — как далеко это от привычного восприятия человека, отождествления себя с первоначальным образом. Представьте, насколько сложно Адаму адаптироваться к новым обстоятельствам. Поначалу наш главный герой практически беззащитен, плюс ко всему кто-то его ищет, кому-то нужен этот «устаревший» человек, который, потенциально, обладает каким-то знаниями, способным повлиять на ход развития будущего, что и так продвинулось максимально далеко. Или может «человек из прошлого» пробуждает в сверхлюдях какое-то чувство ностальгии, словно напоминание о том, какими они были. Словно вымирающая зверюшка в зоопарке от которой нужно избавиться или запереть в клетку и любоваться до конца жизни.

В принципе, это достаточно стандартный для литературы ход — персонаж из прошлого с амнезией, потенциально обладающий ключевыми знаниями или секретами. Обладающий какой-то Тайной, именно с большой буквы. Важен не каркас, а подача. С этим у автора нет проблем, успевай только перелистывать страницы, и периодически переводить дыхание, попутно воображая себе фантасмагорические образы и события. В плане футуристичности история в чем-то перекликается с «Квантовой трилогией» Ханну Райаниеми. Для возможности дать определение происходящим в книге вещам автор разработал особую терминологию, ономастику, которая переплетается с привычными нам терминами, но уже являющуюся чем-то другим.

Помимо технологического аспекта очень остро затронут вопрос человечности: в какой момент ты перестаешь быть собой, а не частью коллективного разума и что останется от каркаса, на который наслоилось слишком много вариаций развития и технологичности? Вопрос личности, собственного Я. Ведь в плане технологий будущее, описанное автором, находится на распутье — с одной стороны прогресс уже достигнут, большой прогресс и все манипуляции чётко регламентированы, но нет предела совершенству и желание двигаться дальше способно притупить страх перед неопределенностью. Личность в таких обстоятельствах тесно взаимосвязана с прогрессом — невозможно изменять реальность и технологии без личностного развития, изменения сознания и категорий мышления. И какие изменения должны произойти или отдельно взятых разумов недостаточно и важна общность, коллективное сознание? Личность в таких обстоятельствах может быть лишь разменной монетой, которую легко заменить, частью общности, что не пострадает, если эта частица исчезнет. Или послужить тем камешком, который сдвинет эту лавину в любую из сторон. По факту это и есть определяющим фактором прогресса в ущерб самотождественности.

Новые представления о возможностях сознания и пространства, структура будущего и вариантов развития, постсингулярность и философские догматы, отображенные через призму будущего, которое стремится к еще большему прогрессу — это лишь малая часть тем, затронутых автором в его творении. Больше вы узнаете лишь по прочтению, если осмелитесь погрузиться в настолько многослойную историю, где можно потерять себя или обрести заново.

Прекрасный представитель «умной» научной фантастики, с примесью философии, психологии и детектива.

«Адам улыбается иронично, настолько прекрасно несовершенный, настолько бесшабашно человеческий».

Настолько идеально несовершенен, настолько совершенно не идеален...

Оценка: 9
–  [  14  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

beskarss78, 29 сентября 2012 г. 11:27

Серьезная вещь.

Аристотелевская физика взята за основу мира. Она дополнена, расширена — чтобы люди-кратитосы могли навязывать свою морфу громадным областям, почти целым континентам. Они — на вершине иерархии смертных. А чем ниже, тем слабее морфа, тем сложнее удержать ей материю, короткий срок жизни и уродство — идут рука об руку.

Герой — аристократ с непреклонной волей (разумеется, это поляк ;) ), которого подталкивают к борьбе не на жизнь а на смерть с пришельцами. Это странные существа, просто потому, что они не принимают никакой формы из известных на земле. Борьба с ними — все равно, что с призраками, хотя уже целые области Африки населены какоморфами.

Две характеристики мира, которые запомнились мне больше других:

- цивилизации сосредоточены вокруг кратитосов. То, что за пределами морфированных ими областей — мало кого интересует, если не с охотничьими и не с научными целями;

- очень плотно «населен» воздух, и вообще — пространство жизни там трехмерно. Есть и дирижабли, и летающий город, и ангелы, которые ходят по летающему городу в специальных доспехах, потому как их природное место еще выше. И даже на Луне присутствует довольно обширная колония — изгнанная кратитос смогла переделать под себя часть территории и вывела специальную породу людей себе в помощь.

Роман хорош.

Главный герой воспринимается как живой человек, его личная трагедия раскрывается в полную силу.

Многочисленные персонажи второго плана, герои случайных эпизодов — все они показаны фактурно, рельефно.

Интрига развивается динамично, её повороты неожиданны.

Но. Есть одна проблема.

«Морфа» — как термин — присутствует с громадным перебором. «Морфа» — 85 раз как отдельное слово, а «морф» в самых различных сочетаниях — 456. Но сочетание эти ограничены. «Какоморфы», «морфирование», «морфинг», «хилеморфное равновесие» — едва ли не все.

Что же в реальности — пусть и нашей, а не аристотелевской?

Слово, которое образует базовое понятие, имеет какое-то количество модификаций, а потом его буквально скрывает чешуя из частных понятий.

Еда — хлеб, борщ, закуска, лакомство, осетрина, икра, дичь...

Оружие — нож, пистолет, патрон, боеприпасы, пушка, ракетница, алебарда...

Вот этих то понятий остро не хватает в тексте. Автор, отдавая дань античности, имхо, чересчур увлекся именно тогдашними терминами. Вот и получилось, «Одно матерное слово автомеханика Петрова, в зависимости от интонации. может обозначать до 50 предметов и приспособлений».

Оценка: 9
–  [  11  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Inkor, 15 августа 2016 г. 10:29

Совершенно прекрасное миростроительство. Взяв за основу античность после завоеваний Александра Македонского, Дукай создал мир работающий по метафизическим законом античных философов: Демокрита, Анаксагора, Левкиппа, Эмпедокла и конечно в первую очередь Аристотеля. Материя состоящая из пяти первоэлементов на которую накладывается Форма и которую в свою очередь может формировать воля человека. Иная работа общества и психологии людей, чью форму личности и разума, также можно морфировать обладая достаточной силой (Кратистосы — сильнейшие из людей, придают форму целым странам и народам). Полеты в космосе, построенном на основе геоцентрической модели мира с землей в центре и окружённой семью сферами по которым движутся эпициклами солнце, луна и планеты. Подробная атомическая модель с добавлением алхимии, нумерологии и каббалы. Вторжение неописуемых чужаков чья форма чужда этому миру, вносящая в него совершенно восхитительно описанное искажение и хаос. А также вечные двигатели, летающие города, стипанковские дирижабли и прочее, прочее и прочее.

И в этих античных декорациях разворачивается полная политики, интриг история возвращения главном героем потерянного статуса и личности. Чувствуется привкус творчества Желязны, также вспоминается Анафем Нила Стивенсона. В некотором смысле активное развитие сюжета заканчивается где-то на середине, переключившись на повествование от лица другого персонажа, который больше играет роль пассивного наблюдателя, чем активного участника закономерно разворачивающихся событий. И тут на мой вкус, книга несколько провисает, хотя и к финалу снова набирает обороты. Концовка открытая и неоднозначная в своей интерпретации.

Впрочем нужно отметить, что чтение не самое простое. Дукай известен своими языковыми экспериментами и стилизацией. Текст и без того способен проверить на прочность ваш словарный запас, но в него добавлено еще множество древнегреческих терминов и неологизмов на их основе, дополняющих общее античное ядро романа. Остается сказать лишь спасибо переводчику, снабдившего конец книги справкой по происхождению данных терминов, изрядно облегчающую жизнь.

Как итог, хорошая книга с сильным и интересным идейным ядром, а также сложным, но тем не менее идущим на пользу общему стилю языком.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

alex-fan, 12 января 2015 г. 19:02

Иные песни. Песни о невероятной Земле, где легко уживаются алхимия и космические путешествия, повсеместно используются вечные двигатели и при этом все равно не брезгуют рабской силой. Странное это место – Земля по Яцеку Дукаю, странное, но притягательное. Кто бы отказался пожить под антосом кратистоса Навуходоносора, слетать на Луну во владения Иллеи Жестокой или провести время с Вечерней Госпожой. Список таких желаний после прочтения будет внушителен у каждого. Мир «Иных песен» красив, богат и изящен.

Как и изящно само художественное решение выбранное автором: балансируя на стыке научной фантастики и фэнтэзи, повествование бежит по богатой сюжетной линии с участием множества колоритных персонажей. Всё хорошо, но идеалов, конечно, не бывает: через текст часто приходиться продираться, будто через джунгли Сколиодои, да и мир во всех своих противоречиях зачастую кажется нереальным.

P.S. Отмечу также антагонистов романа – адинатосов. Злодеев круче сложно себе представить!

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Яцек Дукай «Школа»

aiva79, 3 августа 2014 г. 12:25

«Школа» — это тот случай, та история, когда Вы думаете, что читаете об одном, а в конце оказывается, что история совершенно о другом. Лично я, начав только читать повесть, была в замешательстве от того, что не могла понять в чем «фишка», почему Дукай рассказывает совсем не фантастическую, а скорее социально-психологическую историю, причем даже, как мне казалось, не по близкой ему теме жизни латиноамериканских детей в трущобах. Кроме того я не могла понять к какому все-таки жанру относится эта историю: то ли это самый настоящий сплаттерпанк, т.к. во всей красе представлены подробности выживания детишек-убийц или проще говоря отморозков со всеми присущими жанру атрибутами кровью, мозгами по стенам, изнасилованиями и порнографией, то ли это все-таки смесь триллера и социальной фантастики, т.к. эксперимент то все-таки какой-то над ГГ проводится, хотя совсем и непонятный, т.к. больше похож на простое издевательство безумных врачей над и без того искалеченным разумом и физически измученным телом героя. И мне в «блондинистую» голову не могла даже закрасться мысль к чему это все было и что в итоге это наитвердейшая научная фантастика.

Суть обучения в школе рассказывать не буду и пусть это будет сюрпризом от автора как это оказалось для меня, лишь замечу, что это очень мрачная вещь, предназначенная исключительно только для взрослых. Сам автор эту повесть считает смесью «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина», поэтому кому эти истории по вкусу, то «Школа» — это для Вас, это действительно современный более концентрированный как в итоге оказалось киберпанковый вариант этих произведений.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Яцек Дукай «Земля Христа»

aiva79, 2 августа 2014 г. 14:40

Вас не раздражает, ситуация, когда Вы задаете вопросы, а Вам в ответ либо мило тупо улыбаются, либо с готовностью отвечают, но не о чем? И Вас не смутит, тот факт, что, к примеру, Вы откровенно хамите и ведете себя вызывающе, а реакция оппонента в виде извинения перед Вами? Или хуже того, не взбесит ли Вас, то, когда Вы намерено причиняете физическую боль человеку, а в ответ Вам подставляют вторую щеку? И не сведет ли Вас с ума жизнь в обществе, где все друг друга прощают, все друг друга искренне любят, где никто не проявляет отрицательных эмоций, где окружающий мир и все что происходит вокруг воспринимается как данность?

И вот Яцек Дукай производит своеобразный эксперимент, помещая своих героев именно в такой мир под названием Земля Христа. Земля Христа, по задумке автора, это одна из возможных параллельно существующих реальностей, где история человечества начала развиваться совершенно в другом направлении нежели то к чему мы привыкли, с того самого момента как мессию не распяли, что привело к соответствующим последствиям и возникновению мира, где в Бога не верят, а где просто знают, что Он есть.

Герои же повести это разведчики-эмиссары из другой реальности, специально подготовленные люди призванные сделать заключение о возможности покорения данной Земли и произвести необходимую подготовку для вторжения. И вот эти самые герои, вот эти самые «брутальные парни» попадают в такой практически «совершенный» мир.

Повесть несомненно относится к жанру фантастики, но основной ее плюс, который я бы хотела отметить, далеко не из разряда очевидного и невероятного, а то как автор точно подметил человеческие реакции и возможные эмоции на такие добродетели как «человеколюбие, всепрощение и великодушие» и тем самым поставил вопрос перед читателями, а добродетели ли это вообще.

Сам автор четко выразил свою позицию по данной теме, назвав словами одного из своих героев этот мир «Ад II».

Оценка: 9
–  [  9  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

ejiky, 1 мая 2016 г. 19:55

Эта книга читалась долго и тяжело. А когда я перевернула последнюю страницу, ощущение было будто я совершила пешее кругосветное путешествие. Вот вернулась и снова пытаюсь привыкнуть к привычному.

Читалось долго не только из-за банальной нехватки времени, но и от того, что мне никак не удавалось уцепиться за сюжет или же за героя. Не возникало у меня ни душевной, ни умственной связи, ощущения хоть какого-то родства в чем-либо с господином Бербелеком.

Да еще и текст постоянно выскальзывал из внимания, все норовил распасться в какую-то странную аморфную — бесформенную — массу слов, событий и людей.

Даже сами слова сбивали с толку — и неологизмы как раз воспринимались легче всего, с ними проще. Хуже обстоят дела с теми словами, которые основаны на вроде бы знакомых греческих корнях. Потому что смысл или же форма, а то и то и другое вместе в нашем мире и мире романа расходились, оставаясь при этом родственными. Это призрачное противоречие, будто камушек в туфле, постоянно ощущалось и мешало бежать по тексту глазами. Увязаешь в тексте будто пытаешься бежать по песку…

Автор постоянно ставит мне, читателю, подножки, сбивая, путая, искривляя привычные формы смыслов и жанров.

И еще один источник постоянной, зудящей фрустрации — ощущение, что ты ухватываешь только самый верхний, очевидный смысловой уровень текста. Что где-то там, в глубине, лежат целые пласты, тобой неухваченные и только изредка их тени проявляются и дразнят воображение. Но даже сама мысль — перечитать это — пока еще пугает.

Не выходит у меня написать просто отзыв на этот роман. Постоянно мысль уходит в сторону какого-то псевдофилософского эссе.

Я не возьмусь даже и пытаться описать мир романа. Насколько же огромная, трудоемкая, тщательная работа автора — создать эту “иную” Землю во всем ее объеме и разнообразии стран, народов и культур. Мир, в котором существует достаточно моментов-сцепок с нашим, но при этом даже невозможно сопоставить с какой-либо эпохой по уровню развития. То кажется, что это античность, то — средневековая ганзея, и вдруг — практически современность… Мир, которым управляют законы первоэлементов, в котором Земля буквально является центром вселенной. Где, обладая достаточной силой духа, человек может подчинять материю, менять ее форму. Но, в то же время, и сам всегда подчинен своей форме.

И вот весь этот огромный сложный мир в финале романа вдруг становится всего лишь декорацией для героической трагедии. И вот, актеры ушли, и декорации вновь стали всего лишь разрисованными холстом и бумагой…

Существует ли этот мир благодаря господину Бербелеку или же господин Бербелек сотворен этим миром? Он ли та сила, создающая форму вещей и искривляющая ее? Значит ли это, что он вечно сражается с самим собой вне времени и пространства, в том единственно существующем нигде-везде-никогда-всегда? Значит ли это, что другой судьбы для него не существует? Вопросы, вопросы, вопросы…

Это одна из тех книг, после которых, во время которых, приходится залазить в энциклопедии и философские сочинения. И если она вас действительно зацепит — вы будете возвращаться к ней снова, чтобы забраться глубже, попытаться понять судьбу героев. Попытаться понять, в самом деле, есть ли в тебе самой что-либо кроме заданной вам когда-то формы. Той, что дает вам социум — семья, язык, культура. Есть ли что-то большее, что-то сверх? И если содрать с себя эту форму — что останется после, есть ли оно — чистое “Я”?

Такие дела.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

А. Н. И. Петров, 12 декабря 2019 г. 11:41

Роман Яцека Дукая «Идеальное несовершенство» – это футурологический трактат о пределе развития цивилизации, замаскированный под детектив. Сюжет книги целиком построен вокруг рассуждений о природе власти, ее философии и борьбе за обладание ею, а апокалиптические события здесь связаны с утратой власти или встречей с неподвластными человечеству сущностями. Дукай изображает дважды постсингулярный мир, уничтожающий пространство, время и материю в погоне за источником абсолютной власти, Предельной Инклюзией.

Причины борьбы и погони понятны: если цивилизация достигла райского состояния, остается ответить на всего один, но самый главный вопрос: кто тут Бог? Ведь Бог – это тот, кому принадлежит вся вселенная. Сильные мира сего, разумеется, не хотят никому принадлежать, каждый из них желает возвыситься над остальными и согласен ради этого на любые средства. Одним из таких средств в грандиозной игре аристократической верхушки постчеловечества оказывается Адам Замойский, единственный выживший член первой космической экспедиции к Сломанному Порту, колыбели мета-физической эры земной цивилизации.

Замойский – размороженный осколок прошлого, человек-загадка и для себя, потому как он почти ничего не помнит о своей жизни, и для заинтересовавшихся им сверхсуществ: его ДНК нет в документах экспедиции, он не должен существовать, а восстановление памяти Замойского обещает раскрыть несколько важных тайн, возможно, способных приблизить контролирующих его стахсов, фоэбэ и инклюзий к обладанию Предельной Инклюзией. Пока могущественные разумы будут отнимать главного героя друг у друга, словно вещь, самому Замойскому предстоит пройти по карьерной лестницы из статусу собственности одного из них, супербогача, стахса Первой Традиции, президента «Гнозис инкорпорейтед» Джудаса Макферсона к статусу его зятя.

Это, кстати, совсем не спойлер, ведь центральных персонаж «Идеального несовершенства» – типичная условная фигура наблюдателя, у которой есть всего две функции: смотреть на непонятное и просить объяснений; что с ним произойдет в начале, середине и конце книги, не столь важно, как то, что ему расскажут и покажут другие. По сути, Замойский – это аватар читателя, на которого с первых же страниц обрушивается изобилие футурологического дизайна Дукая; он точно так же, как и читатель, сначала ничего не знает о мире романа, а потом постепенно в нем осваивается, на чем его роль и заканчивается. Автор не утруждает себя даже сценой ключевой для судьбы Замойского дуэли с инклюзией, вынося ее, как и развязки многих других вселенских конфликтов, в ненаписанную вторую часть, а апокалипсис показан мимоходом: ой, галактические разрушители вышли из-под контроля, все погибло, ну да ничего страшного, едем дальше.

Будущее предела технологий, конечно, сконструировано изобретательно. Дукай подходит к задаче со всей мощью молодого таланта и со столь же присущим молодости вызовом читателю: попробуй прочти это! Книга стартует с графика кривой прогресса Homo Sapiens, философской максимы о победе разумной жизни над всем остальным и определений терминов «цивилизация» и «френ» из Мультитезауруса (субкод HS), а спустя уже два абзаца об интриге двойного убийства Джудаса Макферсона, автор перестает нас жалеть и излагает события от лица фоэбе Максимилиану де ля Рошу, которуё манифестировалусь в имении Макферсонов с таинственной целью.

Нет, это не опечатки. Фоэбе и Инклюзии – полностью цифровые постчеловеческие разумы – не имеют пола, и, чтобы подчеркнуть это, Дукай сочинил целую грамматическую подсистему для обозначения бесполого лица (к которому не применимо обращение «оно»): четвертое склонение существительных, четвертый род прилагательных, относительных местоимений и глагольных форм, четвертое лицо личных местоимений. В основном это буква «у» в окончаниях прошедшего времени глаголов и в родительном падеже существительных, но встречаются и более тяжелые случаи. Так уже на уровне языка автор подчеркивает, насколько далеко цивилизация, подчинившая себе законы физики, ушла от наших дней – читать роман приходится в буквальном смысле на чуждом нам языке будущего.

Светская беседа де ля Рошу с примовой манифестацией открытой независимой инклюзии Тутанхамону в начале романа служит своеобразным фильтром: те читатели, которые готовы вступить с писателем в игру «попробуй прочти», продвигаются дальше совершенно непонятного из-за кучи неологизмов и недомолвок разговора, следят за многомерными поворотами авторской мысли, учат матчасть, выясняют, кто на ком стоял – а те, кто таким исследовательским типом чтения заниматься не хочет, где-то на этом эпизоде книгу и закрывают. Почти как в штуке «Я дочитал «Улисс» до слова «сановитый»». Дальше вас ждут в количестве Время Словинского, а-время и к-время, График Тевье, График Реми, мета-физика, Плато, Поля, Транс, крафт, Клыки, Мешки, Эн-Порты, Колодцы Времени, Дворцы Памяти, негэнтропианы, биовар, нановар, манифестации, френы, стахсы, фоэбэ, инклюзии, семинклюзии, деформанты, Войны. И это я перечислил только то, что сам запомнил.

На практике все не так страшно, когда освоишься. Каждую главу предваряет определение того или иного неологизма из Мультитезауруса, а персонажи (не)терпеливо растолковывают Замойскому, как работает n-мерный крафт пространства-времени (благодаря которому и получаются отделенные Клыками от обычной вселенной «карманные миры» Мешков и Портов), как происходит Транс между Полями на Плато, как прямо из воздуха или вообще из вакуума возникают манифестации фоэбэ и инклюзий, чем от них отличаются деформанты и так далее. Все вместе это дает шикарные футуристические декорации для сколь угодно захватывающих научно-приключенческих боевиков: предсказания будущего, мгновенный обмен информацией, телепортация, существование во множестве тел одновременно, бессмертие сознания и другие результаты манипуляции законами физики.

Очень жаль, что Дукай, начертив и раскрасив такой сложный, богатый на идеи, n-мерный мир, остановился ровно в тот момент, когда ничего нового о нем сказать уже было нечего. Вот так устроены засеянные нановаром Эн-Порты, вот так контактируют инклюзии с фоэбэ и стахсами, вот такие мотивы борьбы за власть и информационный контроль двигают ими всеми, вот так разгадывается загадка Адама Замойского и вот что на самом деле происходило все это время. На этом у автора все, ждите вторую часть, хотя она почти наверняка не будет написана никогда. Сюжетка в последнюю очередь интересует Дукая, скорее философа, чем беллетриста. Талант рассказчика он использует исключительно в прикладных целях заворачивания футурологических выкладок в привлекательную фабульную обертку из интриг, боев и расследований.

Не могу сказать, что это плохо, лично я люблю, чтоб мозги от чтения кипели, и разгадки оказались хороши, и Замойский, аватар читателя, достойно прошел свой путь, и идеи автора об устройстве всемогущей цивилизации замечательные, есть о чем подумать самому, поспорить или согласиться с автором. Просто, чтобы не разочароваться в финале, на старте надо иметь в виду, что Замойский, Джудас и Анжелика Макферсоны, их многочисленные родственники и слуги, дружелюбные и враждебные фоэбэ, инклюзии, уша и рахабы, какими бы живыми они ни были, просуществуют ровно до тех пор, пока Дукаю есть что сказать нам. Как только футурология дойдет до точки, закончится и роман, и неважно, что столько линий, включая полнейший апокалипсис галактики, повисли в вакууме.

В общем, Яцек, я все понимаю, ты пишешь большую литературу, но имей совесть, дорасскажи, что там было после!

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

navaraven, 23 июля 2019 г. 14:54

Полку непостижимых гениев-конструкторов модели далёкого будущего в моей скромной библиотеке прибыло...

К моему удивлению, радикально изменилось моё собственное восприятие созданных ими сложнейших и запутаннейших схем, способа мышления и изложения мыслей.

Вызвавший у меня изначально «взрыв мозга» и бурю негодования «Квантовый вор» Ханну Райяниеми (что нашло отражение в соответствующем отзыве на данном сайте) впоследствии был переосмыслен, переоценён и принят.

Более того, он стал неким мерилом при оценке иных книг о далёком будущем, в котором представлены человек и социум, рассматриваемые с серьёзной точки зрения, а не только ради развлечения.

В некотором смысле я почувствовал себя Адамом Замойским, постигающим и переосмысливающим новую реальность, которая изначально представлялась невообразимой и непонятной.

Учитывая аннотацию и отзывы к «Идеальному несовершенству», я примерно предполагал, что получу в итоге ещё одну фундаментальную книгу, способную на кардинальное формирование целостного представления о данном направлении фантастики.

Это постсингулярная фанатастика: сложная, многогранная и невообразимая — такая, какой только она и может быть!

За этот выворот сознания и фантазии, за этот высокооуровневый и гениальный бред Яцеку Дукаю могу выразить лишь искреннюю благодарность.

На текущий момент это самое мощное произведение из прочитанной мною постсингулярной фантастики.

Оно не является (и не может быть) оптимально сложённым в сюжетном и художественном плане. Его содержание вызывает массу вопросов и уместных претензий, которые, вероятно, не будут удовлетворены и, что вполне справедливо, не должны быть удовлетворены.

Ввиду того, что главное предназначение в написании отзыва как такового вообще видится мне, прежде всего, в информировании (предупреждении) потенциального читателя и лишь потом уже в графомании и растекании мыслями по древу, я предупреждаю и заклинаю неподготовленного читателя: даже не прикасайтесь к этой книге вплоть до прочтения хотя бы нескольких более адаптационных книг соответствующего жанра.

В отзывах на сайте полно примеров-ссылок, со своей стороны, предложу ещё «Видоизменённый углерод» Р. Моргана. Многократно упоминаемый Х. Райяниеми также обязателен к предваряющему знакомство с Дукаем прочтению.

В противном случае, Вы рискуете уже с первых страниц книги разочароваться в этом «пиршестве для истинных ценителей». Это примерно как сыр «Рокфор» для человека, который всю жизнь покупал сырок «Дружба»...

В «Идеальном несовершенстве» Дукай превзошёл сформированные мною с учётом отзывов и аннотаций смелые ожидания и предположения.

Самым ценным для меня являются не все эти придуманные автором «клыки», «мешки», «крафтинги», а попытка передать образ мыслей людей будущего и иных сущностей. Именно образ мысли и модели взаимодействия — вот самое интересное, самое загадочное и интригующее в будущем, которое наступит ещё очень и очень нескоро, но уже не для нас.

Мы никогда не узнаем точно, каким оно будет. Но благодаря Дукаю и компании, их фантазии, пронзающей «планко-время», мы получаем возможность прикоснуться к тому, каким это будущее может быть!

Мастерство же именно этого автора заключается в чрезвычайной реалистичности описываемого им далёкого будущего.

Мне представляется это чрезвычайно сложным и заслуживающим высочайшей оценки. При этом, умение автора излагать мысли в художественном (и даже высокохудожественном ключе) не вызывает никакого сомнения (оно временами сдержанно проскакивает в произведении). Видно, что автор намеренно его не демонстрирует, руководствуясь спецификой жанра и желанием сформировать сообразное ощущение присутствия и непосредственности происходящего.

Подводя итог, квалифицирую книгу как произведение «далеко не для всех» и, возможно, «не сразу усваиваемое».

Но истинный почитатель оценит роман сполна.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

saspens, 19 декабря 2015 г. 13:14

Польская фантастика. Вот читал я и думал, то ли это автор такой своеобразный, то ли это польскость его выпирает из страниц. Заинтересовала же меня коротенькая фраза из аннотации: «... во вселенной, в которой мысль первична и в буквальном смысле слова организует материю...» То бишь про людей, которые могут мыслями и волей строить пространство. Очень круто и свежо. И прописано на самом деле здорово. Для пущей интересности этот мир является проекцией нашего, где Александр Македонский выжил и надрал всем задницу, мировые религии проявились в несколько другом виде, да и города в принципе те же, вот только карта мира совсем иная.

Язык тоже довольно своеобразный, с большим количеством греческих непереведеных слов, за которыми нужно лезть в гугл и значение допонимать из контекста. Поэтому первая четверть книги похоже на исследование языка больше, чем мира. Юмора практически нет, однако читать вполне интересно, автор не злоупотребляет предложениями на полторы страницы и описаниями на 10 (это я не люблю).

Сюжет добротен и практически не провисает, и к концу книги вертится все быстрее и быстрее. Много приключений, да вообще, если книжку грамотно экранизируют, она возьмет кучу премий за спецэффекты, ибо красочно, красиво и, возможно, даже психоделично.

Как и во многих стоящих книгах, здесь несколько хороших жирных слоев. Первый — интереснейший мир со своими законами и правилами. Вот запихнуть бы в него компьютерную игру — была бы хитом при хорошей реализации. Второй — эдакий приключенческий роман про восхождение человека с налетом детективной интриги. Третий — псевдоисторический эпос с различными аллюзиями. Четвертый — исследование человеческого характера, причин поступков и чувств. Пятый — философский этюд по канонам Аристотеля. Может быть, я еще чего-то не уловил.

Из минусов отмечу не очень интересный язык автора. Вот ни одна цитата в голову не залезла, ни один эпизод не захотелось перечитать. Главы — можно, но не эпизод.

Оценка: 9
–  [  7  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Morion, 3 августа 2018 г. 15:12

Удивился количеству какоморфных отзывов в короне кратистоса Дукая. :))

Отличная же книга, а главное прекрасно продуманный мир, непротиворечивый мир.

Оценка: 9
–  [  6  ]  +

Яцек Дукай «Сердце Мрака»

armitura, 18 июля 2011 г. 16:10

О Яцеке Дукае в последнее время на любимом ресурсе доводилось слышать все чаще и что ж, первый же прочитанный рассказ подтвердил, что этот небольшой ажиотаж ни в коей мере не является преувеличением.

В «Сердце мрака» можно увидеть отголоски великого фильма Копполы «Апокалипсис сегодня», но это ни в коей мере не идет в минус. Потому что за узнаваемостью сюжетной линии стоит оригинальность подачи и новизна трактовки, а мир, описанный Дукаем в этой небольшой (50 страниц) повести по своей необычности, интересности и прописанности в легкую уделывает иные многотомные эпопеи. Космические базы «Третьего Рейха», посылаемые на верную смерть «недолюди», один из которых, оказавшись в Мраке, создает свою армию, свою религию со своим культом. Несмотря на сжатый объем, Дукай не забывает время от времени «угощать» читателя интересными подробностями своего мира, особенностями флоры и фауны Мрака (возможно, самые «вкусные» моменты повести, хотя берет она, безусловно, не этим), а кровавый ритуал Дьявола — очень впечатляющий эпизод.

Концовка, пожалуй, предугадывалась, но это ничуть не портит рассказ, наоборот, является логичным его завершением.

«Сердце Мрака» — отлично написано и не менее удачно переведено. Как и у Копполы, за первым слоем проступает второй, а там где-то еще проглядывают мысли, на которые я, пожалуй, постараюсь обратить внимание, когда буду перечитывать рассказ (а делать я это, несомненно, буду). Очень надеюсь, что Дукай еще появится на книжном рынке Одессы и я с удовольствием поставлю на полку как сборник его рассказов, так и полновесный роман. Что-то мне подсказывает, что его книги в моем дальнем ящике не залежатся.

Оценка: 9
–  [  5  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

Manowar76, 5 июля 2019 г. 13:45

Почему: я большой поклонник ИНЫХ ПЕСЕН Дукая. Один из лучших фантастических романов, что я читал. Точка. Как не прочитать второй из трёх романов Дукая. Награды и номинации на литпремии

В итоге: сначала я думал, что у Бэнкса безудержная фантазия, потом я прочитал Райаниеми, потом Дукая.

Райаниеми настолько изобретателен, что порой его сложно читать, а Дукай — это Райаниеми в кубе, в десятой степени.

Постчеловечество в полный рост. Виртуальность, архивирование личностей, свёртка пространства, ускорение времени. Мощь, способная на разрушение галактик.

Сквозной темой на рубеже веков является запись и архивирование личности: Лукьяненко в дилогии «Линия грёз» в 1996, «Видоизмененный углерод» Моргана в 2002-м, «Идеальное несовершенство» Дукая в 2004-м. Везде это обставлено с разной степенью сложности. У Лукьяненко это жёсткая монополия; у Моргана — встраиваемый в затылок инопланетный чип, записывающий всё в реальном времени или полная запись личности аристократов. У Дукая — добровольная архивация с различной периодичностью. Но тема сохранения личности у Дукая не главная.

Главное — невероятный Прогресс цивилизаций, постчеловечество. Виртуальность, ставшая неотъемлемой частью жизни людей, фоэбэ (постчеловеческие сущности) и инклюзии (своеобразные ИскИны) и вездесущие наниты, так называемый нановар.

Все зубодробительно сложно.

Текст, построение фраз своеобразное. Очень польское, если можно так сказать. Думаю, это намерено. А ещё тире там, где обычно ставят многоточия. Потом в ход идут слэши, двойные слэши, знаки равно и так далее.

Читать тяжело, но интересно.

Мир несколько камерный — персонажей немного. На момент появления главного героя наблюдается статус-кво между всеми силами Галактики. Но, как только появляется Адам Замойский — всё летит к чертям с невероятной скоростью и в огромных масштабах.

Повествование сумбурное, иногда просто не успеваешь переключаться между манифестациями героев.

Но сюжет закручен максимально:

«– Наверняка же у тебя нет ничего более срочного, верно?

– Ох, много чего есть. У меня Поля полны от приглашений разных персон и организаций, ни одной я не знаю, придется проверять на публичных; и все приглашения – срочные. Появляюсь в любой открытой локации – меня беспокоят дипломаты нечеловеческих империй. Сверхразум из иной вселенной вызвал меня на фехтовальную дуэль. Мета-физическое чудовище преследует меня внутри моей головы и обещает смерть. Я сижу в брюхе бога-изменника вакуума и жду, пока тот смилостивится; а в моем брюхе из моего тела растет невидимая армия. Наверняка я предпочел бы конную прогулку.»

Иногда встречаются зубодробительные, мозголомные куски текста:

«…UI является определенной конкретной точкой в n-мерной репрезентации совокупности всех возможных комбинаций физических постоянных, где n равна числу этих постоянных. Физическая постоянная, будучи подвергнутой крафтовым манипуляциям, становится мета-физической переменной (Z); насколько нам известно, не существует постоянных, свободных от манипуляций.»

Вещь, конечно, уступает ИНЫМ ПЕСНЯМ, несмотря на то, что ИДЕАЛЬНОЕ НЕСОВЕРШЕНСТВО — более поздний роман автора.

Тем не менее, роман – отличная научная фантастика.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Яцек Дукай «Экстенса»

Екклизиаст, 29 октября 2016 г. 23:17

Очень далекое будущее. Человечество перешло в иную форму существования. Хотя их теперь и человечеством можно назвать только исходя из того, кем они были раньше. Теперь каждый может быть чем угодно: хочешь стать планетарной системой, вернее чувствовать себя ей, хочешь стань всесильным супергероем или богом в своем мире, хочешь общайся со всеми, хочешь запрись ото всех. Все возможно. Однако не все считают это благом. По прежнему существуют анклав живущих «по старому». Они стремятся сохранять традиции старой Земли. И считают, что именно такая жизнь — есть жизнь настоящая. Но сопротивление слабнет. Островок жизни людей сужается.

Главной герой все ещё человек обретает технологию из досингулярного мира, технологию познания космоса, экстенсу. И он находит в космосе нечто, нечто, что заинтересует отстранившихся пост-людей.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Яцек Дукай «Ход генерала»

Екклизиаст, 15 марта 2016 г. 10:18

Очень атмосферно и свежо.

В характерной для автора манере, он описывает мир, в котором магия достигла небывалого развития, при этом не заслонив, а скорее дополнив науку. Здесь есть место и джинам, и демонам, и многомерным пространствам, и высокотехнологичному оборудованию, правда тоже во многом завязанном на магии.

Центральной мыслью является то,

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
что на разных этапах развития общества ему нужны разные герои, и то, что может казаться неоспоримым шагом к величию народа, на самом деле может оказаться лишь очередным шагом к упадку, о том, что нельзя сохранять одни и те же принципы и понятия о всеобщем благе на протяжения многих поколений, о том, что никогда нельзя рассмотреть всё с одной лишь точки зрения, пусть ты даже прожил 800 лет, ты могучий, справедливый, любимый народом, ведь даже такому человеку, если его можно так назвать, нужно вовремя уйти в сторону.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Яцек Дукай «Земля Христа»

vam-1970, 29 августа 2019 г. 10:30

Чем больше читаю Дукая, тем более понятен его стиль — фантастика только фон для философии. А философия у него интересная, яркая, насыщенная размышлениями и примерами, её не сравнить с изложением философских авторов 19-20-го столетий. Тем более с философией коммунизма, изучаемой нами в вузах СССР.

В повести автор своих персонажей сталкивает с миром, где Христос не был распят, не умер, не воскрешался, а живёт более 2000 лет на Земле, параллельном мире нашей Земли. Но персонажи , призванные по долгу службы завоёвывать чужие параллельные Земли путём лжи, обмана и уничтожения сопротивления, понимают, что в этом мире они грешники до мозга костей. Не все из них выдерживают столь грандиозный перепад в сознании. Часть из них погибает. Вот результат столкновения двух миров -мира насилия и мира любви.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Яцек Дукай «Земля Христа»

Екклизиаст, 29 октября 2016 г. 23:01

Данную повесть можно номинально считать НФ, но особой, дукаевской НФ. Здесь главное, это не НФ элемент, хотя и он присутствует в виде гипотезы мультивселенной,

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
представленной пареллельными мирами (Дукай называет их Землями) которые образовались отколовшись от «базовой» в различные исторические периоды, и соответственно дальнейшие события стали развиваться различным образом
.

Однако всё лишь антураж, лишь декорация. Главное, это то, что разворачивается на фоне всего этого. То, что переживают герои.

Психологический аспект в этой короткой повести острый и заставляет нас буквально стать рядом с героями и задуматься, что бы мы почувствовали на их месте. Как бы мы себя почувствовали, если бы узнали, что Бог есть. Не просто верили бы в этом, а знали точно. Чем бы тогда в разрезе всего этого стала наша жизнь? Смогли бы мы жить дальше, если бы знали, что Он незримо за нами наблюдает?

Попробуйте повидаться с Богом. Проверьте себя, не испугаетесь ли.

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Яцек Дукай «Ход генерала»

vam-1970, 2 сентября 2019 г. 19:21

Повесть — номинант Премии им. Януша А. Зайделя 2000 / года, Премии SFinks 2001 года, Серебряный Глобус 2001 года.

Привязать сюжет к какому-либо времени или стране почти невозможно. Штрихами автора даётся вроде подсказка, что это наша планета Далёкого будущего: название осталось прежним -Земля, но только один континент(значит прошли миллиарды лет). Высочайший уровень развития науки, когда она уже и не наука , а магия. Это моё мнение.

А что осталось прежним? Борьба за выживание — Империя, интриги, вражда с соседними государствами и отчаянный монолог одного из персонажей в финале повести — все Империи рухнут!

Так что автор видно и задумал такой невообразимый сюжет для одной цели — рассказать устами персонажей, что все Империи пожирают сами себя.

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

Яцек Дукай «Podróż międzywymiarowa, czyli z biblioteki do kina i z powrotem. Wokół „Interstellar” Christophera Nolana»

Екклизиаст, 27 сентября 2016 г. 13:20

Весьма содержательная статья, выходящая широко за пределы узкой темы «Интерстеллара».

Дукай в фирменном стиле интеллектуала-интеллигента препарирует множество современных произведений кинематографического искусства и нащупывает связь между НФ-кинематографией (которой он кстати не признает вообще) и НФ-литературой.

Оценка: 9
–  [  0  ]  +

Яцек Дукай «Золотая галера»

vam-1970, 11 августа 2019 г. 16:55

Сюжет нестандартный у Дукая. Если посмотреть с точки зрения морали -то нет идеальных людей, как бы они себя добрыми и моральными не считали. И какие бы добрые дела не делали. Автор создаёт картину для нас -как архангелы управляют миром. И нарушают нормы морали — злятся, халтурят,на их взгляд — они почти святые -ведь не убивают никого и прочего зла не творят. Но Сатане и этих мелких искажений морали хватает — пожнёт всё. На тему — что добро и что зло? и что малое зло и что великое добро?

Оценка: 9
–  [  0  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

smykov, 12 мая 2015 г. 22:20

Очень необычный роман. Показать читателю, что означает первичность духа на деле, вживую, и как будет выглядеть мир, где сила твоего сознания/подсознания ( или сила духа твоего знакомого, соседа,друга или врага) формирует действительность- задача не из лёгких. И Дукай с ней справился. Не самый лёгкий для чтения роман, но, безусловно, обязательный к прочтению.

Оценка: 9
–  [  0  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

vokula, 14 апреля 2014 г. 11:09

Сложный, многослойный замысел, хорошо исполненный — роман потому «сложный», серьёзный... Отличная книга! Отличная от прочих. Хороший перевод. Последую совету Сергея Легезы — перечитаю...

Оценка: 9
–  [  20  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Pouce, 12 мая 2014 г. 21:25

Дукая часто называют новым Лемом, и «Иные песни» свидетельствуют о том, что не зря. Как и Лем, Дукай пишет о серьёзных философских вопросах, и как Лем во многих своих произведениях пишет сложно, не подстраиваясь под уровень необразованности среднего читателя. Даже, похоже, сознательно создавая дополнительные трудности, чтобы отфильтровать из читательской массы читателя именно своего. И, что не может не радовать, находит такового.

Имеется множество альтернативно-исторических романов, заметно меньше романов, где обыгрывается изменение каких-то деталей мира, вроде геометрической формы, или, реже, фундаментальных физических констант. Но число романов, в которых мир вообще строился бы на принципиально других физических, точнее философских принципах, исчезающе мало. С ходу даже не назову. «Иные песни» поначалу напоминают именно альтернативно-исторический роман, в котором развилка произошла во времена Александра Македонского, избежавшего смерти в молодом возрасте. Потом, однако, оказывается, что весь здешний мир построен по Аристотелю. Пять первоэлементов, различные комбинации которых определяют свойства веществ и существ. Небесные сферы, содержащие светила и планеты. И главное — форма, точнее Форма накладываясь на неразумную материю формирует, точнее морфирует предметы, живых существ, ландшафты и общественные отношения. А Форму олицетворяют кратистосы, морфирующие своей волей практически всё на огромных территориях. Есть также более узкие специалисты, работающие лишь с определёнными аспектами: воины, врачи и т.д. Желающим более близких к истине философских объяснений рекомендую, например, почитать подробные отзывы ниже.

Антураж романа, как и следовало ожидать, учитывая развилку, античный. Точнее, античный, развитый где-то до 19 века. Большинство терминов образованы Дукаем от греческих корней, что, с одной стороны, при опеределённом уровне образования, позволяет понять их общий смысл, а с другой — отсекает заметную часть читателей. Главный герой, господин Иероним Бербелек, бывший стратегос, сиречь военачальник, потерпевший поражение от тамошнего варианта Тёмного Властелина, занимается торговлей, будучи совладельцем фирмы где-то в районе нынешней Гааги. Жизнь его скучна и неинтересна, но некие внешние силы хотят вновь сформировать из него стратегоса, необходимого для борьбы с невиданной и непонятной внешней угрозой... Чем это закончится, читайте сами. Правда, конец у романа открытый, так что даже прочитав, явно придётся перечитать его ещё раз, чтобы, обладая уже предзнанием, понять ещё некоторое количество смыслов, ускользнувших при первом чтении. А, возможно, двух раз тоже окажется мало. Решать вам.

Рекомендую любителям сложной философской фантастики.

Оценка: 8
–  [  12  ]  +

Яцек Дукай «Собор»

volga, 7 октября 2013 г. 15:21

- Ты веришь в Бога?

- Скорее… догадываюсь.

Действие рассказа происходит в вымышленной звездной системе, в скоплении астероидов, вращающихся вокруг звезды Леви. А конкретно на астероиде Рог. Когда-то здесь потерпел крушение космический буксир «Стрелец», на борту которого находился экипаж из четырех человек. Из-за повреждений произошла разгерметизация, корабль быстро терял кислород. Спасатели не успевали: слишком мало кислорода для четверых. Но чего не хватит для четверых, будет достаточным для троих. Измир Преду вышел из буксира на поверхность астероида и разгерметизировал свой скафандр... Здесь, на этом астероиде, его и похоронили спасшиеся члены экипажа «Стрельца». На этом можно было бы и закончить, но... этот поступок, бесспорно геройский, стал причиной некоторых удивительных событий.

[p]Мне рассказ показался трудным, причем не столько в плане восприятия текста, сколько в понимании смысловой нагрузки. Один человек жертвует собой ради других. Его жертва добровольна и осознана, и она не напрасна. Над местом его упокоения из живых кристаллов вырастает удивительно красивое и грандиозное сооружение — Собор. Люди приходят сюда, веря в то, что Святой Измир излечит их от болезней, направит на путь истинный. Кто-то действительно излечивается. Но иногда происходит настоящее чудо: Собор избирает человека, который уже никогда не сможет покинуть это место. Однако это чудо очень уж похоже на проклятие. Особенно в свете описываемых в рассказе событий. Возможно, живокристы, выросшие на могиле человека, впитали в себя душу, мысли, сущность того, кто лежит в саркофаге. Произошёл некий симбиоз двух живых организмов, точнее неживых.

[p]Наверное, инициация происходит именно тогда, когда человек получает какое-нибудь незначительное ранение. И возможно, когда на алтарь попадает кровь, это воспринимается как жертва. И Собор её принимает. Через рану клетки живокриста проникают в организм человека, и начинается процесс поглощения, или объединения организмов. Человек проходит по тому же пути, что и Измир: приносит себя в жертву. Но умирает ли он при этом? Или он просто становится частью Собора, растворяясь в нем, становясь ещё одним элементом в гигантской конструкции, вынужденный навечно существовать в абсолютной темноте, «лишенный всяческих страхов и желаний, укорененный в вечности»?

[p]А может все это мои бредовые идеи и рассказ совсем о другом?

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Яцек Дукай «Идеальное несовершенство»

pavel-lob, 25 апреля 2019 г. 13:29

Мне всегда очень трудно представить постсингулярный мир. И так и должно быть, на то он и постсингулярный. На помощь приходят замечательные писатели: от Ди Филиппо до Игана с Уоотсом. Теперь ещё и Яцек Дукай, знакомый по «Иным песням» и паре рассказов, показал своё видение этого гипотетического состояния цивилизации HS.

Тема такого будущего в современной НФ – это как тема освоения космоса в фантастике «золотого века» (ожидание резкого скачка в развитии, социальных изменений, прорыва в понимании глубинных законов вселенной) и прогнозирование жизни людей в этих изменившихся условиях. Разница лишь в том, что постсингулярность для человечества как биологического вида представляется не вполне приятным местом.

Дукай сотворил и поместил в этот мир своего Адама, идеального человека с несовершенной личностью, такого настоящего для нас и непостижимого для постлюдей.

Адам, как и мы, ошалело взирает на такое будущее, в котором он лишь вещь, собственность корпорации, реликт, оживлённый для непонятных целей. Вместе с читателем ему предстоит долгий процесс врастания в новое общество не людей – сущностей. Постсингулярная утопия не случилась: неравенство процветает, борьба за выживание идёт с помощью Войн – специально развитых цивилизаций уничтожения, сверх-разумы соперничают со сверх-сверх-разумами, маховики Прогресса ускоряются с каждым планком времени. С первых страниц автор погружает читателя в настоящее киберпанковское безумие XXIX века и держит эту атмосферу до последних строк.

P.S.

Скажу честно: читать роман крайне тяжело. Пока пытаешься понять значение незнакомого слова, на тебя падает ещё несколько, скорость чтения падает, постгендерные местоимения натыканы в тексте как подножки. Но всем поклонникам жанра «Гранитная НФ» однозначно рекомендую к ознакомлению.

P.P.S.

В некоторых местах книги я начинал подозревать, что автор – уже фоэбэ, настолько мощно и стремительно развивалась его мысль, он просто нечеловечески умён.

Оценка: 8
–  [  11  ]  +

Яцек Дукай «Лёд»

osipdark, 13 июля 2015 г. 17:26

Целый месяц, а то и чуть больше, и вот — «Лед» Дукая дочитан.

Роман, который может сравниться по количеству текста со всеми вместе взятыми романами цикла «Многоярусный Мир» Фармера, ну, правда, если брать еще в расчет все примечания переводчика... Кстати, о переводчике В.Б. Марченко; ему нужно выразить огромную благодарность за доступный для всех перевод, настолько кропотливый и подробный, тщательный и качественный, насколько это вообще может быть возможно для фундаментального труда Яцека, с которым может сравниться лишь столь же фундаментальная работа уже упомянутого переводчика.

Что же касаемо самого романа... Он огромен. Он многословен. Он наполнен философскими, логистико-философскими, политическими, полито-философскими теориями и высказываниями. Он по-настоящему отображает графоманского монстра автора, так что, вкупе со всем остальным, «Лед» может показаться и быть читабельным далеко не для всех (лично я без скорочтения не обошелся).

Сюжет произведения, как уже говорит аннотация, вертится вокруг одного главного, польского, разумеется, героя — молодого математика с философскими замашками, которого Министерство Зимы (далее) отправляет через всю Евро-Россию и Сибирь на поиски его отца, в которых нас всех ждет знакомство с миром «Льда», многочисленными политическими и партийными интригами и распрями, и даже встреча с последующими воскрешениями очень известных личностей... И, как я уже упоминал, много-много философских теорий, особенно вокруг сути Истории и ее вариациях и поисках истинности в них.

Но самая главная сюжетная идея романа — это Лед и люты; некие сущности и явления, появившиеся после падения Тунгусского метеорита, которые и изменили всю историю этого мира. Например, отменили Февраль, Октябрь, Первую Мировую, сделали из Российской Империи, как это ни странно, экономического гиганта, а так же преподнесли науке и техники свои загадки и дары, такие как тунгенит и зимназий. Плюс, конечно же, разделение мира на Лето и Зиму. Обо всем об этом, между бесконечно длинными диалогами героев, и доносится нам, правда, в виде теорий и таких же бесконечных, как и сами диалоги, интерпретациях.

И во всей этой каше пусть и возможно собрать единую линию мысли автора, но гораздо проще запутаться во всем этом и сомневаться. Хотя, скорее всего, чего-то единого во всем этом и нет — Дукай, видимо, дает нам шанс сам выбрать что-то более-менее конкретное. Все это сопутствует с убивающим глаза «я-оно», политическим дерьмовалом на Россию в виде Империи и ее царя Николая Второго, вместе с обвинением его в онанизме, графоманством, как я уже писал, и несколько скомканным концом, который, впрочем, вполне подходит для пусть и сложного, странного, многовесного и спорного, но событийного романа Яцека Дукая «Лед».

П.С. Оценку поставить сложно, а для тех, кто думает, что не потянет «Лед», есть схожие в некоторых моментах «Иные песни».

Оценка: 8
–  [  10  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

Nikquest, 31 июля 2018 г. 12:56

Книга, в которой древней метафизики, философии и сухой «академичности» в разы больше, чем приключенческой увлекательности.

Книга, в которой авторских неологизмов столько, что хочется выписывать отдельный словарик и разбираться в каждом новом лексическом обороте. Но при этом действительно незнакомых и не дающих подсказок о своем истинном значении – крайне мало. Контекстуально и подсознательно ты все же нащупываешь верную почву.

Книга, населенная невероятными (для нас) существами и невероятными (для нас) природными законами. При этом в рамках внутреннего мира наполнение выглядит логичным и даже неизбежным.

Книга, в которой послесловие переводчика с разъяснениями читать интереснее всего, сверяя свои догадки, образующиеся по ходу «Иных песен», с тем, что «написано на бумажке».

Книга, в которой несомненно умный и талантливый автор преподносит свои умозаключения и рассуждения так, будто пишет научный трактат на фэнтезийно-фантастическую тематику, словно уподобляющийся свиткам древности.

Книга, в которой космические путешествия соседствуют с изображением древнего мира, отчего работа на контрасте вызывает ряд удивительных эмоций. Этот мир будто бы соткан из самых разных жанров и их особенностей, но при этом не вызывает ощущения их дичайшего переизбытка.

Книга, в которой читателю отводится роль не собеседника, не слушателя, не безымянного статиста, не наблюдателя за происходящим, не беспомощного младенца, плавающего в терминологии, не умудренного опытом старого циника, которому все происходящее безразлично. Читатель здесь – как будто функция, необходимая, чтобы книга «работала» с ним или над его вкусами в качестве другой функции, иначе механизм застопорится и заржавеет. Иными словами, читателю отводится место именно читателя, узнающего что-то новое, но без определенного заранее набора каких-то условностей или прогнозирования дальнейших событий. Схожее чувство можно испытать, листая, например, красочно оформленную энциклопедию каких-нибудь войн древнего мира. Разница лишь в художественной обработке и степени сухости подаваемых фактов.

Книга, которую читать сколь легко, столь же и трудно. Одни и те же главы могут пролистываться на одном дыхании, а могут увязнуть в болоте словоблудия и авторской намеренной косноязычности и словосмешения. Главное – поймать нужный темп, уловить звучание, мелодию, подстроиться под стиль, язык и мысли. Если прервешься или зазеваешься – начинай все сначала.

Книга, в которой структура построения глав и событий сама по себе может стать поводом чаще открывать оглавление.

Книга, в которой противоречий – уйма, что и делает ее отличной. Скупой на чувства к персонажам, строго выдержанной в несколько занудном стиле, густо приправленной монологами, авторскими словечками и обрывающимися фразами, не особо дружелюбной к читателю, местами вызывающей желание бросить на полстраницы, но – отличной. Как так получается? Бербелек его знает…

Книга, которую нужно перечитать. Не сразу, а спустя время. Желательно за это время не забыть о массе тонкостей, а перед повторным чтением заранее вспомнить и постоянно держать в голове общую картину мира.

Оценка: 8
–  [  10  ]  +

Яцек Дукай «Иные песни»

pavel-lob, 20 ноября 2014 г. 21:21

В предыдущих отзывах про роман написано очень подробно, поэтому позволю себе краткие впечатления спустя две недели после прочтения.

Однажды возник у меня спор с одним приятелем по поводу сложных книг. «Зачем читать романы, которые трудно понимать?» — недоумевал он — «Это же психологически тяжело, а от чтения нужно получать удовольствие!» Тогда я не смог ему внятно возразить, действительно нельзя читать без удовольствия. Но теперь, после прочтения «Иных песен», я вдруг осознал, что не получал особого удовольствия от процесса чтения, книга читалась тяжело, тем более, что наличие примечаний я обнаружил после того, как прочёл треть книги. Тем не менее я читал, читал до середины ночи, ложился спать с воспаленными глазами, вставал в 6 утра и снова читал перед тем как идти на работу, вечером всё повторялось. Я покорял роман как скалолаз покоряет вершину, завоёвывал страницу за страницей как полководец завоёвывает твердыни, добивал последние главы как охотник добивает раненую дичь. Я поддался морфе романа.

И вот теперь, после прочтения, я заново переворачиваю эту головоломку в уме, домысливаю, анализирую и сопоставляю факты с вымыслом — и вот это и есть УДОВОЛЬСТВИЕ.

Что особо привлекло: неординарная система мира, философия и стиль.

Что не понравилось: местами очень затянуто, много ни к чему не приводящих подробностей.

Кратко: античность и современность, метафизика Аристотеля и полеты в космос, описание неописуемого, победа человека над нечеловеческим.

P.S. Спасибо автору, спасибо переводчику, спасибо издателю.

P.P.S. Завидую тем, у кого вершина ещё впереди!

Оценка: 8
⇑ Наверх