Сразу скажу, что я невероятный поклонник творчества АБС. "ЗМЛДКС" перечитано, без утрирования, раз 10. А сколько в аудиоверсии спектакля со Стояновым и др. было переслушано. "ТББ", "ПНВС", "ГЛ", "ХВВ","ОУПА". Всё это читается и перечитывается, а ещё и масса рассказов. Но вот "ЖВМ" не понравился.

"О будущем мы знаем сколько-нибудь достоверно лишь одно: оно совершенно не совпадает с любыми нашими представлениями о нем."

Повесть "Беспокойство" — яркий пример трансформации творчества соавторов. С одной стороны в ней смешан мир полудня с мечтателем-первоткрывателем Горбовским и чудовищная реальность экосферы Пандоры. Горбовский — ходячее олицетворение игривой научной героики после появления "Беспокойства" литературно становится отжившим прошлым так и не наступившего будущего, а внутренности леса обжигающим до костей прикосновением мервяка —  прикосновением  настоящего с открытым финалом.

Более полным разбором повести можно насладиться прочитав "Комментарий к пройденному" Бориса Натановича.

Честно говоря, после 8 страниц отзывов становится непонятно, о чем же написать про "Малыша". Все уже разобрано в деталях, о поступках героев сложились определенные мнения (разные, надо сказать), о том, что именно хотели сказать авторы — тоже (и тоже разные). Но, перечитав эту повесть недавно, я еще раз был восхищен ее языком, выверенным стилем, умением показывать тонкими штрихами самые неожиданные ситуации. И захотелось отметить то, что отсутствовало почти во всех предыдущих отзывах.

А ведь книги АБС всегда имеют двойной, а то и тройной слой смыслов. И здесь он тоже должен быть. И, по-моему, есть. Один из важных смыслов "Малыша", на мой взгляд, как раз о контакте.

Мнения о том, как налаживать контакт с иными цивилизациями, у всех великих фантастов в основном разные. У Ефремова, например, все получается почти сразу, ко всеобщему удовольствию. У Пола Андерсона — тоже, причем с какими угодно существами; главное — найти точку соприкосновения интересов (т.е., объекты для торговли, по большому счету). У Нивена инопланетяне попадаются очень разные, иногда агрессивные, иногда безразличные, но со всеми так или иначе, удается как-то достичь взаимопонимания. А вот Лем считал, что иной разум окажется для людей непостижим. Нагляднее всего это показано в условной трилогии "Эдем"-"Непобедимый"-"Солярис". Причем убедительнее всего — именно в "Солярисе", с которым "Малыша" часто и сравнивают.

В "Малыше" многие важные вещи остаются без ответов. Что собой представляли разумные — несомненно — обитатели планеты? Были ли это Странники? (вопрос о том, кто такие вообще Странники, мы отложим :) На черта им сдался Малыш? Был ли это какой-то эксперимент? Как именно Комов смог установить с Малышом контакт и некоторое взаимопонимание? И так далее. Все совершенно непонятно.

Можно сделать вывод, что АБС согласились с идеями вышедшего за 9 лет до того "Соляриса" — негуманоидные инопланетяне в принципе непознаваемы. Во вселенной Мира Полудня есть, впрочем, множество гуманоидов (а может, и вообще людей — нигде, вроде, не говорится, совместимы ли они по ДНК), с которыми вполне можно работать в том или ином смысле; есть также какие-то существа, не пошедшие на контакт — но именно существа. А вот про такой разум, как на планете Ковчег, они вроде бы ни до, ни после того не писали.

Но АБС, как настоящие фантасты, пошли дальше в развитии этой идеи. На орбите около Ковчега обнаруживается сторожевой спутник Странников (?). А в романе Бенфорда "По морю солнц" из цикла "Океан", появившемся через лет 13-14, описываются в том числе именно такие спутники-наблюдатели, размещенные суперцивилизацией (разумными машинами, но это неважно) около планет, где может зародиться разумная жизнь, чтобы не допустить этого. А еще через год появляется последний из НФ-романов Лема: "Фиаско" ( а начат он был почти одновременно с "Малышом"). И вот с ним, как мне представляется, у "Малыша" есть важные параллели.

Персонажи "Фиаско" точно так же натыкаются на чужой разум, который им глубоко чужд и не хочет идти ни на какой контакт. Взбешенные этим обстоятельством, земляне добиваются "контакта" самыми зверскими методами и в конце концов попросту уничтожают планету, так ничего и не поняв.

Я имею нахальство предположить, что хотя в "Малыше" и воздерживаются от столь радикальных шагов, общий ход событий в каком-то смысле предвосхищает "Фиаско", а включение Майкой прожектора почти эквивалентно удару лазеров "Гермеса" по Квинте. Несомненная глупость в обоих случаях.

Ну и что я имею сказать, проводя подобные аналогии? Только одно. Великие фантасты показали, что человеческое упрямство и любопытство не имеет ни границ, ни сдерживающих факторов.

Как, собственно, и человеческая глупость, но это уже до того было сказано куда более великим человеком.

Братья стругацкие довольно оптимистично относились к человечеству, но есть у них несколько очень мрачных произведений, если не шокирующих своей жестокостью, то как минимум заставляющих задуматься, на что готовы, в целом, неплохие люди, доведённые до крайности.

«Я, видите ли, давно уже отвык рассуждать о человечестве в целом. Человечество в целом — слишком стационарная система, её ничем не проймёшь».

«Пикник на обочине» интересен и как научная фантастика, и как социальный комментарий. Как научная фантастика, роман покорил умы читателей и повлёк за собой десятки писателей, в той или иной степени им вдохновившихся. Тема романа и впрямь будоражит фантазию: некие пришельцы посетили Землю, но довольно быстро улетели, оставив после себя следы своего пребывания. Чётких ответов Стругацкие не дают, хотя вопросов в ходе повествования возникает много. Самый главный вопрос — визит это был или вторжение? Ведь инопланетяне не просто разбросали по Зоне свою технику, они оставили нечто, изменяющее людей на генетическом уровне. И вряд ли сделали это просто так. Разве что в Зоне осталось некое излучение, которое человечество на тот момент попросту не умело распознавать.

«Короче говоря, объекты этой группы для нынешней человеческой практики совершенно бесполезны, хотя с чисто научной точки зрения они имеют фундаментальное значение. Это свалившиеся с неба ответы на вопросы, которые мы ещё не умеем задать».

Но всё это служит лишь фоном для социальной трагедии и для разворачивающегося на её фоне падения протагониста. Главный герой — Рыжий Шухарт. Обычный такой быдловатый парень. Хорошим его не назвать, он грубый, эгоистичный, тащущий за собой во тьму других людей и даже не замечающий этого. Но и плохим назвать его язык не повернётся, потому что авторы грамотно показывают пример реальной мрази, на фоне которой Шухарт вообще белый и пушистый. Он переживает из-за товарищей, которых теряет, хотя сам выбрал протащить их через Зону. Переживает из-за дочери, хотя прекрасно знал, что у сталкеров здоровые дети не рождаются. Переживает даже за человека, которого ведёт на убой.

Очень хорошо показан Стервятник Бабидж. Таких людей и в реальной жизни полно. Идут по головам, подставляют, кидают, из-за них умирают, а они знай себе, жируют. Выбираются из любого дерьма и продолжают наживаться. И итог закономерен: Шухарт превращается в того, кого всю жизнь презирал. Теперь и он тоже — стервятник.

«— Розалия! — гаркнул вдруг он. — Ещё коньяку! Большую рюмку!

— Люблю непьющих, — с уважением сказал Нунан».

Финал не видится мне позитивным. Не будет никакого «счастья для всех». Может, у инопланетян и есть высокоуровневые технологии, но они всё-таки не волшебники. И искупления Шухарта тоже не будет. У него попросту случилась истерика из-за того, что натворил. Надлом, который случился в нём в молодости после потери близкого друга по его невнимательности, окончательно его добил. Но он попсихует, порыдает над трупом загубленного им молодого парня, успокоится, возьмёт то, за чем пришёл, и попрёт обратно. Выбора-то у него всё равно нет. Вот только женщина бы на его месте сразу про дочь подумала. Сперва — дочь, и уже потом — счастье для всех. Женщины ради детей держатся до последнего, а мужчины ломаются, что с Шухартом и произошло.

Кстати, о женщинах. Их в книге практически нет, упоминания достойна только Гута — жена Шухарта. Поначалу авторы довольно мерзенько описывали влечение Шухарта к ней, но потом это исчезло. Её жаль больше всех. Спуталась с наркоманом, зависимым от Зоны и от «быстрых денег», родила от него ребёнка и теперь вынуждена смотреть, как этот ребёнок угасает, пока папаша ищет в смертельно-опасном месте «счастье для всех».

Затронута и проблема системы, разрушающей людей, но очень вскользь. Я какой-то шибко рьяной аллюзии на СССР не заметила, книга больше сосредоточена на личной драме «маленьких людей», гибнущих из-за жажды наживы, из-за жажды знаний, из-за непонимания природы того, с чем столкнулись, из-за попыток это нечто непонятное обуздать. Авторы очень хорошо передали безысходность маленького городка, в котором попросту больше нечем заняться молодым людям. Хотя есть нюанс: поначалу герою, как и многим другим, предлагали переселиться. Они не захотели, их держало на месте. А когда захотели, уже было поздно — правительство запретило переселяться из Зоны тем, кто в ней родился.

Десять студней из десяти. Братья Стругацкие — гении, ухитрившиеся насытить столь короткий текст невероятным количеством идей, событий и смыслов.

Замечательная классическая повесть о жизни и работе наблюдателя с Земли достигшей коммунизма, в средневековом феодальном обществе, и его попытках оставаться человеком, в чужом для него мире. Этические и моральные проблемы возникающие при этом постепенно приводят его к психологическому срыву. Книга актуальная даже в наше время. Весьма интересно воспринимать книгу в современном мире, осознавая в какое время она писалась.

С учетом того, что далеко не все из творчества тандема мне нравиться, эта книга вполне зашла.

О суете

1

Когда мне в шестидесятых подарили книгу «Понедельник начинается в субботу» Аркадия и Бориса Стругацких (самого первого издания от «Детской литературы») с угловатыми шаржами-иллюстрациями Евгения Мигунова, то мне, школьнику, поначалу читалось без особого энтузиазма. Вплоть до ворот Изнакурнож с вывеской НИИЧАВО. А потом стало безумно интересно. Столько нового узнал о сказочных персонажах, неизвестного для меня из мистики, фантастики. Причём это говорилось с налётом юмора и иронии. Именно такой рисовалась мне действительность: люди работали и достигали невозможного.

Недоумевал: где этот городок Соловец? Неужели Соловецкие острова? Тогда как туда смог доехать главный герой на автомобиле?

Поражался: как это двухэтажное здание с десятью окнами имело более двенадцати этажей.

Удивлялся: вход в институт не всякий видел.

А какая колоритная баба Яга! А неразменный пятак! А кот, который «не работает»! А двуликий Янус! А загадочный попугай! А тайна Тунгусского метеорита! А нелепый Выбегалло! А великий и ужасный Кристобаль Хунта!

А потом я вырос.

И книга стала показывать иные свои стороны.

Узнал: что было на Соловецких островах. Авторы на что именно намекали?

Удивился: профессор Выбегалло — карикатура на старого партийца с тезисом марксизма — «вначале базис, потом надстройка», создавшего «модель человека, не удовлетворённого желудочно»*. Неужели Стругацкие высмеивали «Моральный кодекс строителя коммунизма», у которого «материальные и духовные потребности будут гармонически сочетаться»? А боролся с «узником царизма» Выбегалло — Хунта, названный словом «инквизитор», которое читается как «чекист».

Увидел: пародии на фантастику современных АБС** А.Колпакова, О.Бердника, Г.Адамова, А.Казанцева... Кто эти имена сегодня знает? Кто их читал?

А потом я вырос ещё.

Оказывается: «Понедельник...» — одна из первых русских фэнтези — жанр, который в то же время разрабатывал Р.Толкиен. Что писатели ухитрились в повесть всунуть между прочим десятки любопытных идей, а глава о «дискретной контрамоции» — настоящее эссе о Тунгусской тайне. А ещё авторы отметили границы жизни и не жизни, высказались о небелковых расах, задумались о философии счастья...

Я рос...

2

Именно эту книгу АБС стали называть классической советской утопией.

Доказательства? Работники института оторваны от обыденной жизни, изредка посещая Китежградский завод, НИИКАВО и Тьмускорпионь, а проехать постороннему к Соловцу проблематично. Герои находятся в процессе чистого поиска, у них духовное преобладает над материальным, они ищут счастья для человечества. Работа явно заменяет им досуг, а возможности этих людей позволяют не задумываться о хлебе насущном.

И эта надуманность у АБС совсем не выглядит искусственной. Потому впервые сотрудники института появились в повести, когда шли с охоты. Потому что молодёжь ругали за дрыгоножество и рукомашество (настольный теннис). За то, что пишут стихи, выпускают стенгазету, собирают цитаты о счастье, едят солёные огурцы и пьют водку... Это не досуг ли? И писателям веришь.

А критики обвиняли авторов в том, что герои лишены эмоций (это чепуха, если вспомнить того же Выбегалло, Хунту, Наину Горыныч или Корнеева), что они не живые люди, а схемы, что «становится тошно от бездушия и чёрствости блистательных кудесников»*** (наверное, критикам хотелось в юмористической повести увидеть досконального морального разбора героев в стиле Достоевского), что повесть не имеет единого сюжетного стержня и рыхловата в композиции (лоскутность тут — просто литературный приём), что повесть порой назойливо дидактична...

Оптимизм — вот отличие Стругацких-шестидесятников. Они описали самое настоящее бесклассовое общество, в котором современный читатель видит, например, потерянную (после потери социализма) любимую работу, которая ещё и полезна, которая позволяет жить по потребностям, а не просто приносить деньги. Утопия? Критики отмечали, что после «ПНвС»**** в творчестве АБС счастливое общество пропало, в последующих произведениях герои уже не оптимисты, а разуверившиеся в прекрасном будущем люди. Труд в произведениях Стругацких перестаёт быть универсальной ценностью, жизнь теряет смысл. Куда делась у героев писателей вера в лучшее общество?..

3

Где-то прочёл, что «ПНвС» появился у авторов осознанно в нужное время. За год-два до этой книги написаны «Попытка к бегству», «Трудно быть богом», в которых фантастами разрабатывалась идея «прогрессорства» — явный намёк на то, как нужно и как не нужно вести общество к светлому будущему. Это было время реакции на «оттепель», когда партийная верхушка увидела в молодёжном творчестве явную опасность для построенной идеологии. Вот-де АБС и решили сбавить тон, сочинили лёгкую и весёлую вещичку. А когда Хрущёва проводили на пенсию, а партийное руководство сразу перековалось, Стругацкие «накатали» «Хищные вещи века», где опять вернулись к проблемам мещанских духовных потребностей.

Возможно и такое: авторы замаскировали свои идеи под «водевиль», а на самом деле...

Беда в том, что написанную через четыре года «Сказку о тройке» — очевидную сатиру на общество после «оттепели» — уже никто не считал ни утопией, ни фэнтези. Оказывается, утверждается в повести, герои «ПНвС» жили в утопически-счастливом обществе, а была ещё одна антиутопическая формация: на небесах, т.е. на 76-м этаже НИИЧАВО. Понятно, что «Сказку...», в отличие от «ПНвС», признали «идейно несостоятельной», хотя в ней действовали те же герои и её можно (с натяжкой) считать четвёртым рассказом о буднях НИИЧАВО.

4

Но меня заинтересовала не история написания «Понедельника...», не критика, не отзывы читателей, а название трёх частей повести: «Суета вокруг дивана», «Сута сует» и «Всяческая суета».

В словаре слово «суета» даётся в двух значениях:

а) книжное: всё тщетное, пустое, не имеющее истинной ценности. Например, перед лицом смерти всё прах и суета. Или: житейская, мирская суета. Или высокопарное: «суета сует» — мелочные повседневные волнения; это из Библии (суета сует и всяческая суета).

б) торопливое, беспорядочное движение, беготня; хлопоты. Например, праздничная суета. Или: повседневная суета. Или: работать без суеты. Или: поднимать суету вокруг кого-либо, суетиться. А ещё: мышиная суета — хлопоты из-за мелочей, пустяков.

Авторы «ПНвС» ухитрились использовать почти все смыслы этого слова в значении б). В части «Суета вокруг дивана» — беспорядочные хлопоты, которую один из персонажей фактически назвал «мышиной вознёй». В части «Суета сует» в наличии праздничная суета и т.д. А вот «суеты» в значении а) незаметны: идёт планомерная работа, достигаются определённые успехи, выявляются и устраняются помехи на пути созидания. Но так ли это?

Я увидел четыре возможных толкования заголовков частей:

а) особого подспудного значения эти названия не имеют, авторы сначала дали рабочие названия пунктам плана и на этом остановились;

б) если учесть юмористический стиль повести, то эти заголовки вполне могут отражать отношение авторов к сюжету вообще: суета это, чепуха, ничего серьёзного;

в) если учесть, что повесть очень оригинальна в творчестве АБС, то словом «суета» можно определить и отношение авторов к «ПНвС»: немножко повеселились, отдохнули, выплеснули любопытный материал, а теперь можно приступать к чему-то серьёзному*****;

г) эти а)-в) укладываются во второе определение слова «суета». А что если авторы обратились к первому значению, Танаха или Библии? Тогда название первой части просто маскирует серьёзную скрытую идею, чтоб у редакторов и цензоров не было ассоциаций с прямыми высказываниями из Екклесиаста.

5

Итак, к чему относится эта суета в первом значении? К сюжетной линии с трудоголизмом героев? К темам изысканий НИИЧАВО? Магии и колдовству? Или к самому посылу утопии: «...Люди с большой буквы, и девизом их было — “Понедельник начинается в субботу”... они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди... даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек — маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины».

Проверьте: на протяжении всей повести идея коммунистического далёка, кажется, является довлеющей, основной и вполне достижимой.

Тогда почему «суета»?

Вспомним.

«Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?»******

«Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем».******

«Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрёл мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце моё видело много мудрости и знания./И предал я сердце моё тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это — томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».******

И как соотносятся эти выводы из Вечной Книги с беззаботной повестью о работе советских инженеров?

А подсказка уже в первой истории, суете с диваном, которая должна «маскировать» истинную цель всей повести. Да о диване ли речь?

«Как много шума из-за какого-то, простите, вздора, в который никто к тому же по-настоящему не верит… Посудите сами, Александр Иванович, устраивать склоки, безобразные кинопогони, беспокоить людей из-за мифического — я не боюсь этого слова, — именно мифического Белого Тезиса…» «ясно, что вокруг дивана возникла некоторая нездоровая суета, назревает скандал, атмосфера накаляется, напряжённость растёт. В такой обстановке неизбежны ошибки, чрезвычайно нежелательные случайности...»

Разве не видели этого АБС в окружающем их мире? Неужели всё то, что строили герои Стругацких, невозможно?

Мнение М.Ляшенко (1965): «Нельзя же, действительно, считать приключениями то, что происходит в избушке на курьих ножках...»

Мнение Б.Сирлса (1979): повесть курьёзно аннотирована как посвящённая «крупномасштабным секретным исследованиям в СССР паранормальных и парафизических феноменов».

Мнение И.Васюченко (1989): «Отвергнувшие воскресенье».

Мнение В.Ревитча (1998): «Видимо, есть силы, перед которыми пасует и чёрная, и белая магия».

И всё мимо, мимо, мимо...

6

Или я ошибаюсь?

Ноябрь-декабрь 2020

Примечания:

* Французские выражения Выбегалло взяты из романа «Война и мир». Выбегалло с его лексиконом выглядел нарочито «вышедшим из народа», а в речах обладал акцентом Н.С.Хрущёва, произносившем -изм как -изьм.

** Аркадий и Борис Стругацкие

*** Ирина Васюченко. Отвергнувшие воскресенье: Заметки о творчестве А. Стругацкого и Б. Стругацкого. Статья, 1989 год

**** «Понедельник начинается в субботу»

***** Первая фраза повести «Я приближался к месту моего назначения» взята из повести Пушкина «Капитанская дочка». Среди писателей начала 1960-х это означало: текст несерьёзен.

****** Еккл 1,3, Еккл 1,9, Еккл 1,16,18

Вот уже какой день нахожусь под впечатлением от прочитанного. Очень немногие книги могут так зацепить и заставить много думать. Настолько повесть мощна своим содержанием, что хочется максимально понять — что же хотели в ней сказать нам Стругацкие. Первоначальное мое восприятие было более эмоциональным, на ассоциациях с реальной действительностью, но затем я стал задавать самому себе все больше вопросов и отсюда возникла необходимость скорректировать первоначальный отзыв.

Итак, в повести перед нами по прежнему предстают гуманисты Мира Полдня, преодолевшие исторические кошмары развития земного человечества и пытающиеся взять на себя миссию прогрессорства. В этом состоит и их собственный прогресс, но как известно каждая медаль имеет и свою оборотную сторону. Счастье людей 22 века — в обретении на Земле мира, в котором самим Стругацким так бы хотелось жить и работать, проблематика — в непонимании мира Арканара, куда они столь осторожно пытаются погрузиться и помочь. Первая проба авторов столкнуть разумное и дикое была предпринята в "Попытке к бегству", которую я считаю как бы предтечей более масштабной "Трудно быть богом". Там на Сауле земляне впервые столкнулись с звериной жестокостью, испытав чувство шока и растерянности от полного непонимания, что им нужно делать. Рекомендации специалиста по двадцатому веку Саула им казались негуманными и вот в данной повести мы наблюдаем экспансию гуманистов в такой же мир мракобесия, но уже в роли наблюдателей, пытающихся соотнести происходящее с выведенной базисной теорией феодализма.

Я сразу понял, что все попытки прогрессоров Полдня подвести происходящее в Арканаре к искусственной теории, будут обречены на провал. Даже фашиствующие серые в итоге оказались не самым худшим злом, их самих смял более жестокий и организованный Орден. Как печально подытожил в концовке дон Кондор: "Мы ни черта не понимали в том, что происходит". Итог печален, на примере Арканарских событий авторы показали, что в переломные моменты истории частенько побеждают те, кто более жесток и циничен. При этом совсем не обязательно быть извращенным злодейским супер умом, историю могут вершить совершенно случайные люди. Как дон Рэба, которого Стругацкие метко назвали гением посредственности, вынырнувшим из заплесневелых подвалов канцелярии. Секрет же успеха состоит в том, что Рэбе в повиновение в своем большинстве достались такие же посредственности, а то и самое обыкновенное быдло, опять же метко названное Руматой протоплазмой. Подобное рождает подобное и любой тиран есть зеркальное отражение своих жертв. Бесправие всегда стоит в одном ряду с мещанством и чем тупее обыватель, тем безжалостней диктатор. Сначала появляются серые штурмовики, потом братья Ордена и вот уже сам дон Рэба мертв и наступает хаос.

Таким образом Стругацкие ставят вопрос — как спасти людей от самих себя? И устами Руматы приходят к печальному выводу, что не хватит никаких сил, чтобы вырвать обычного среднего человека из привычного образа жизни, освобождающего от необходимости думать и основанного на принципах стадности. Такое добровольное рабство замешано на пассивности и невежестве, а в этом Арканар преуспел. Даже просвещенный Будах в повести утверждает, что всегда будут господа и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. Казалось бы парадокс, абсолютная нелогичность, но Будах вовсе считает свой мир чуть ли не совершенным и это показывает как совсем дикие вещи становятся нормой.

Какой же можно сделать вывод? Разговоры Руматы с Будахом и Аратой, дискуссии разведчиков в лесной хижине в начале и конце повести, да и все происходящие события показывают, что концепция наблюдения и невмешательства прогрессоров оказалась ошибочной. В начале повести Александр Васильевич говорит Антону, что во Вселенной тысячи планет, где история идет своим чередом и куда люди Земли еще не пришли. На что Антон отвечает, что сюда-то ведь мы уже пришли. На мой взгляд в доводе Антона содержится ответ на многие вопросы, касающиеся права на деятельное прогрессорство. Всегда будет множество мнений относительно вопроса вмешательства или невмешательства в дела чужой цивилизации. Все мнения будут иметь более-менее вескую аргументацию и однозначный вывод наверняка достигнут не будет. Но с позиции моего личного понимания повести, мне кажется, что если ты действительный прогрессор, а не пассивный наблюдатель, то ты просто обязан вмешаться в мир грязи и жесткости. Основанием к этому послужит личный опыт, пройденный путь земного человечества к Миру Полдня и достижения общества торжества разума. В этом обществе наверняка присутствуют свои локальные проблемы, но полностью исключено варварство, кровь и жестокость. Это и есть основная веха прогресса, к этому должен стремиться Человек, как на своей планете, так и на чужой, раз он туда прилетел и видит полный беспредел. Неприятие зла должно лежать в основе природы настоящего Человека и идти к этому по принципу "добра без кулаков" невозможно. Поэтому и предлагает в концовке дон Кондор физически убрать дона Рэба. Причем такой вывод не сиюминутен, не эмоционален, человек прожил пятнадцать лет на планете и понял, что в подобных случаях действенно только одно. На данном фоне с Антоном вообще произошла трагедия, которая заканчивает повесть ассоциацией сока земляники на руках с кровью. Этот образный эпизод очень сложный, его можно трактовать по разному, но возможно тем самым сами авторы дают своему герою своеобразное отпущение грехов. Ведь трудно быть богом и угадать верное направление на анизотропном шоссе истории.

Где-то на середине книги, я понял, что настолько раздражен и утомлен, что решил недочитывать (такое со мной бывает редко). Раздражали и утомляли странные диалоги, постоянная смена героев и локаций, непонятность/отсутствие сюжета как такового. Я люблю и уважаю Стругацких, но "Хищные вещи" я не понял. Такое ощущение, что высокие оценки читатели ставят из уважения к мэтрам.

P.S. Попробую перечитать через какое-то время, может изменю оценку.

Вот опять же гамлетовский вопрос... "Писать или не писать"

Стругацкие всегда были для меня номером один в нашей фантастике... А близко никто и не стоял.

Когда я читал ХВВ — лет так с 12 и до 20. Сколько раз перечитал — ну очень много.

Почти наизусть... "Заученную вхруст" (с)

Но какие-то сомнения были у меня и тогда.

Сейчас вот снова перечитал — полтинник с лишним лет спустя.

Ну слегка по необходимости — планируем обсуждать на очередном Крымконе "Фанданго".

Не помню, кто сказал. "Если ты в 18 лет не придерживался коммунистических идей — у тебя нет сердца.

Если ты их придерживаешься в 40 лет — у тебя нет ума" (с)

А мне — отнюдь не сорок, а далеко за семьдесят.

И четче представляю — что меня тогда напрягало, и что напрягает теперь.

Вот живут люди... в какой-то условной Швеции.. и хорошо живут.

И тут приходит Жилин — который против того, чтобы они жили спокойно и комфортно.

Нет!!! Пусть они читают умные книжки и живут насыщенной духовной жизнью!!!

Есть такая крылатая фразочка — "Женщина должна быть счастлива! А больше она никому ничего не должна!"

Ну, наверное, и для мужчины главное — чтобы его женщина была счастлива.

А больше он никому ничего и не должен.

Люди должны жить — спокойно и счастливо.

А не совершать постоянно подвиги. Ну вот так я думаю. Так с меня и взятки гладки — дедушка старенький, что с него взять.

Хотя нужно делать скидку на те времена, когда это писалось. А тогда светлое будущее — почти совсем рядом где-то маячило.

Ну и цензура — совсем рядом. Об этом, кстати, сами Стругацкие писали.

Какая будет от меня оценочка? Девяточка.

Написано — очень хорошо. А всякие небольшие идеологические разногласия... ну тут пусть время и рассудит...

Я был твёрдо уверен, что прочтение «Пикника на обочине» может вызвать только восторг и чувство благодарности авторам за умную и увлекательную книгу (которую даже Тарковский не сумел испортить), с оригинальной идеей, даже Станислав Лем, скупой на похвалы, выразил своё восхищение. Но, почитав отзывы, я понял, что ошибался. Спектр читательских мнений простирается непрерывно от «шедевр» до «макулатура» с подробным аргументированным обоснованием своего впечатления. Та что я не буду повторяться, а сосредоточусь на одной мелкой детали, которую вроде бы ещё не обсуждали (прочитать все 317 отзывов выше моих сил).

Советская цензура доставляла Стругацким постоянные неприятности — то вдруг надо всех китайцев заменить на японцев («Благоустроенная планета»), то всех русских — на немцев («Обитаемый остров»), рискуя создать у ошарашенного читателя впечатление, что главным достижением Полудня стала поголовная ариизация населения. См. об этом подробнее опубликованную очень интересную переписку братьев. При издании сборника «Неназначенные встречи» вконец озлобившаяся брежневская цензура потребовала внести кучу переделок, в том числе убрать эпизод с оживлением покойного отца Рэдрика. Стругацкие возразили что-то в том духе, что этот эпизод важен — он показывает гуманизм Рэдрика, его неутраченную способность любить.

Так вот, этот случай — единственный, в котором я полностью поддерживаю дуру-цензуру. Во-первых, возражения авторов неубедительны — образ Шухарта обрисован очень ярко и законченно. Рэд любит жену, друзей, свою несчастную. дочку-мутанта, нет необходимости в дополнительном эпизоде с отцом-зомби Во-вторых, оживление покойников выталкивает повесть далеко за заявленные границы научной фантастики. Наконец, это просто неприятно читать.

В остальном я полностью присоединяюсь к тем рецензентам, кто заслуженно оценил повесть на десятку.

"Стажеры" одна из лучших НФ книг про освоение ближнего космоса, какие я читал в жизни. Про первосортные космические приключения "ближнего прицела" уже сто человек до меня написало, не вижу смысла повторяться. Медленные фотонные планетолеты, рудники в поясе астероидов, исследовательские станции, охота на прыгающих пиявок на Марсе, изучение колец Сатурна... Общее место.

А вот про моральный мессадж "Стажеров" хотелось бы сказать подробнее. Это, товарищи, по сегодняшним меркам реально смело. В нашей пост-иронической жизни давно уже не осталось ни черного, ни белого, а только миллион оттенков коричневого — и тут Стругацкие вдруг выходят и заявляют, вот же белое, а вот черное, да что с вами со всеми такое? Почему вы отводите глаза и делаете вид, что не видите?

Смотрите, говорят Стругацкие читателям — вот хорошие люди, труженики, энтузиасты. Возможно, вам захочется в будущем стать похожим на них. А вот люди скверные, эгоисты, "маленькие равнодушные скотинки", стать одним из них очень легко, но стоит ли?

А еще, говорят Стругацкие, работать гораздо интереснее, чем убивать жизнь в развлечениях. Природа подарила человеку разум, так почему мы применяем его только для зарабатывания денег и обустройства личного гнездышка за высоким забором?

А еще, говорят они, даже самые косные мещане — они не скоты, а люди, просто плохо воспитанные. Они "...кажутся вам скотами только потому, что вы очень много потрудились, чтобы сделать их такими. Кто с пеленок внушал им, что самое главное в жизни — это деньги? Кто учил их завидовать миллионерам, домовладельцам, соседскому бакалейщику? Вы забивали их головы дурацкими фильмами и дурацкими книжками и говорили им, что выше бога не прыгнешь. И вы вдалбливали им, что есть бог, есть дом и есть бизнес, и больше ничего нет на целом свете. Так вы и делаете людей скотами. А человек ведь не скотина, Сэм. Внушите ему с пеленок, что самое важное в жизни — это дружба и знание, что, кроме его колыбельки, есть огромный мир, который ему и его друзьям предстоит завоевать, — вот тогда вы получите настоящего человека."

Книга в первую очередь ценна тем, что борется за Человека Воспитанного. Впрочем, борьба эта давно проиграна, и мир Хищных вещей уверенно взял верх над миром Полудня. Не уверен, что навсегда, но явно очень-очень надолго. "Закрой глаза, Миша"...

В рамках апрельского книгомарафона космической фантастики.

Гимн некомпетентности

"— Мне хочется сунуть голову тебе под мышку и вертеть хвостом. И чтобы ты похлопала меня по спине и сказала: «Фу, глупый, фу!..»

— Фу, глупый, фу! — сказала Таня.

— А по спине?

— А по спине потом. И голову под мышку потом.

— Хорошо, потом. А сейчас? Хочешь, я сделаю себе ошейник? Или намордник…

— Не надо намордник, — сказала Таня. — Зачем ты мне в наморднике?

— А зачем я тебе без намордника?

— Без намордника ты мне нравишься.

— Слуховая галлюцинация, — сказал Роберт. — Чем это я могу тебе нравиться?

— У тебя ноги красивые."

Ошейник, намордник, ноги. Милые люди.

Глуповатый, но красивый ученый Роберт влюблён в Таню, чья специальность дарить людям хорошее настроение.

"— Замечательная специальность! Плохо только, что от тебя приходят в хорошее настроение и стар и млад. Особенно млад. Какие-то совершенно посторонние люди. С нормальными ногами."

Я слишком испорчен для Стругацких. Хочется пошло шутить.

Кстати, недалекий главный герой и счетчик Юнга напомнили мне о прошлогодней спорной "Сороке на виселице" Веркина. Что если "Радуга" — ключ к "Сороке"?

Подвиг возможен только при некомпетентности руководства.

"Правая рука протянулась вперед и врубила ток, левая одновременно включила сцепление, перевела управление на ручное, а правая уже тянулась назад, отыскивая клавишу стартера..."

Что за гений эргономики клавишу стартера сзади расположил?

Зачем вообще пилотировать вручную харибду, если до этого сотни машин работали автономно? Показать героическую гибель?

Закончится всё драматично и трагично. Горбовский погибнет. Но потом будет живее всех живых.

"Далекую радугу" прочитал перед прочтением "Дуги" Быкова, чтобы освежить события в памяти. И надо сказать, вкупе эти произведения смотрятся шикарно. Суховатую, но аутентичную "Радугу" оттеняет современная, но написанная с большим уважением к первоисточнику "Дуга". У повестей даже объем одинаковый.

8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Откровенно говоря, перед нами советский производственный роман. Только вместо перипетий монтажников-высотников и проблем с поставкой кирпичей, здесь освоение планеты Венеры. Это потом Кэмерон встанет на другую со своими "Аватарами", а здесь — даёшь стране угля (урана, плутония и прочих лантаноидов). Советский специалист самый героический специалист в мире. Правда, здесь отдаётся дань уважения отдельным китайцам, индийцам и болгарам. И неназойливо не упоминаются некие американцы.

Разумеется, советские люди во благо Родины жертвуют жизнями и, слегка отдышавшись рвутся в бой. В итоге ресурсы наши, а вот виды существ, с которыми столкнулись исследователи наших производственников особо не интересуют, разве что с точки зрения представления опасности для человека.

Венера Стругацких любопытна, но однобока. Впрочем, это первое крупное произведение становящихся на крыло фантастов, и, хоть достаточно тривиальное по сюжету, но заслуживающее уделению внимания.

Абсолютно гениальная вещь, про цикл, в который история России вошла 100 лет назад и который продолжается и продолжается, как дурная бесконечность.

За историю человечества написаны миллионы, если не миллиарды книг. Придумать что-то действительно новое практически невозможно. Сюжеты так или иначе повторяются.

Отрезанное от всего мира место действия. Ограниченное количество героев. Цепь необъяснимых событий. «Убийца среди нас!»

Мне кажется, я встречала этот сюжет не меньше десятка раз.

Но в том-то и гений братьев Стругацких. Положив в основу своей повести ряд банальностей, они сумели так перекроить и так преподнести эти, казалось бы, избитые штампы, что даже не возникает мысли о вторичности. Напротив: именно это повесть кажется образцовым оригиналом, а всё, написанное до, – так, жалкой копией.

На мой вкус чуть затянулось появление интриги, хотя и в этой неторопливости был свой шарм. Дальше была самая лёгкая часть – цепь таинственных событий. Нагнать тайну ведь не так и сложно, сложно (это уже следующий этап) красиво её разрешить. Получилось великолепно. А на десерт – тема общечеловеческой морали.

И, как всегда у Стругацких, приятное послевкусие. Чёрт побери, какие же они каждый раз разные! И всё-таки это они, единственные и неповторимые.

Надо попросить антрополога Дробышевского сделать разбор этого произведения с точки зрения антрополога.

Например, Станислав Владимирович часто говорит, что мы сделаны и заточены под очень специфические условия нашей планеты. Какие-то колебания температуры, проценты содержания кислорода и других веществ в атмосфере, давление, магнитные поля, лунные затмения и проч. формировали нас начиная с какого-нибудь пра- пра- предка, типа пурготориуса.

Человек — существо социальное, ему необходимо общество каких-то существ, которых он принимает за "своих".

В человеке не заложены никакие "инстинкты", практически всему он научается в процессе общения с людьми. Нет даже "материнского инстинкта", иначе мы воспитывались строго по определенным схемам, и не было бы "брошенных детей" или каких-либо обделенных, недолюбленных и прочих отклонений.

Авторы, обладая лишь своим художественным" и "литературным" чутьем сотворили некий умозрительный эксперимент, воплощенный в литературном виде.

при этом максимально объективно представили различные точки зрения на описываемую проблему. Мы видим события с точки зрения "ксенобиолога-специалиста по контактам", с точки зрения исполнителя среднего звена, с точки зрения женщины, и с точки зрения самого детеныша.

При этом высказывается некое предположение о точке зрения неких "Странников", которые одновременно воплощают в себе и "те, кто странствует", и "кто является странным " для нас, с нашей точки зрения.

Жаль, что прозвучало лишь одно, конкретное предположение о роли Странников в этом секторе, о том, что те пытались выйти на контакт с этими "аборигенами", и решили оставить охранный "знак".

Мне понравилась еще одна точка зрения, как раз, где говорится, что для Странников мы муравьи, которые наткнулись на мусор со стоянки неких более развитых "пришельцев". К сожалению, Стругацкие не могли во время написания пользоваться интернетом, Ютубом, лекциями Дробышевского и Сапольского, и могли не знать об экспериментах ученых с приматами. Хотя японист А.Б.С. мог-таки присобачить китайскую притчу о философ и бабочке.

Что если эта планета — некий "природный заповедник" для Странников, где те, к примеру "охотятся на за чем-то" или коллекционируют кого-то чего-то? Может эта планета — всего лишь плод "творения" вроде наших арт-объектов или интерактивных площадок?

А может это "загон" для разведения домашних питомцев?

А если аборигены "приютили" Маугли как раз в качестве такого питомца? получается забавная цепочка: Ученые приручили обезьян, научили их общаться с собой/ говорить, а те, в свою очередь сами завели себе своих 2питомцев". У обезьянки Коко были разные котята, и живые и игрушечные, о которых она тоже заботилась.

В этой истории мне нравится идея о том, что мы не можем знать о намерениях других существ, можем лишь предполагать, исходя из своего опыта, мировоззрения и своей собственной этики, логики, морали. А даже само слово "гуманизм" может быть применимо лишь когда в поле зрения оказывается человек.

Когда Маугли не ощущал себя человеком — его мир жесток, беспощаден, но незамутнен Психологическую потребность в социуме ему замещал он сам посредством создания фантомов и нечто нематериальное, но дающее ему "мысли", записи, знания и проч., некий ментальный "собеседник".

Интересно было бы оценить эту повесть с точки зрения экзистенциализма, и как это соотносилось бы с "Посторонним" Камю.

В чем Стругацкие хороши, так это в том, что "приключения тела" у них чаще всего являются предлогом поместить персонажей в ту или иную умозрительную, или не очень, ситуацию и поразмышлять над разными вариантами решений. И все это написано очень увлекательно.

А представьте себе, что мир Малыша — это этакий искусственно-природный" сад камней, где странники могут покайфовать, как будто в состоянии медитации или почувствовать как под дозой неких определенных "веществ"?

Или это у них "нелегальная "точка где раздается некий аналог бесплатного "вай-фая"? Или это "заначка" чего-то на черный день, а сторожевой спутник, который сбил корабль Семеновых — это всего лишь нелетальное по меркам Странников, оружие, типа рогатки, травмата или перцового баллончика? Пугач?

А если спросить у археологов, то они бы первым делом предположили, что эта планета — алтарь. Что возможно здесь проводились некие ритуальные действия, либо это просто удобный "заслон" от чего-то . Некий условный навес, защищающий на привале от некоего ветра или "дождя".

А может это просто архаичный этап становления некоей воинской стратегии или еще какого-нибудь другого аспекта культуры странников. На Сауле мы видим своего роде "мустье", а здесь еще какой-нибудь "микок"

в общем, предположений можно строить — море!

Этим и интересна фантастика без "приключений тела".

Молодой сварщик Юра отстал от группы товарищей и пытается их догнать. Вот только направлялись они на Рею, спутник Сатурна. Пешком туда не добраться, рейсовый транспорт тоже не ходит, поэтому Юра вынужден ловить попутку. Единственным подходящим вариантом оказывается корабль с постаревшими и уже вошедшими в легенды героями «Страны багровых туч». Разумеется, опытные товарищи не просто подбрасывают Юру до системы Сатурна, но и наставляют его по пути, делятся своими мыслями, показывают ему разных людей и подсказывают, на что обратить внимание.

И как же это прекрасно!

Как путешествия Незнайки с романтикой полёта Гагарина и несокрушимой верой в человека.

Это будто сборник эссе о Настоящем Человеке, проиллюстрированных примерами из жизни. Нашему старому знакомому Юрковскому пришлось отойти от дел. Он больше не изучает планеты, теперь он — генеральный инспектор Международного управления космических сообщений с почти неограниченными полномочиями. Цель полёта в том, чтобы он посетил базу на Марсе и несколько очень разных космических станций и планетоидов, посмотрел, как там обстоят дела, навёл порядок, если это требуется. Где-то Юру берут с собой, чтобы он посмотрел на настоящих людей, занятых настоящим делом. Где-то его предупреждают, что люди здесь — дрянь, и оставляют на корабле, чтобы не подвергать опасности. И глядя на всё это, на разные ситуации, на разных людей, настоящих, цельных и целеустремлённых, мелких и мелочных, остановившихся на полпути между этими крайностями, глядя на них, мы понимаем, как жить, чтобы делать мир лучше, чтобы не было стыдно, чтобы можно было гордиться, не собой, не своей страной даже, но Человеком и человечеством.

И так хорошо всё это описано, так наглядно показано, так просто, прямо и незатейливо, что сразу всё понятно. Диалоги и размышления героев хочется выписывать в цитаты целыми страницами.

И речь авторская легка и приятна. И сюжет интересен, хоть и дробится на дюжину маленьких сюжетиков. Зато есть в нём место и для детектива, и для взрывов, и для стрельбы, и для интриг, и для инопланетян, и для настоящей науки. И для подвига место есть. И для сомнений.

Хорошая книга. Читается на одном дыхании, а в сердце останется на всю жизнь. Потому что вот оно, настоящее, человеческое.

Прочитал я эту историю и честно говоря, остался в смешанных чувствах. С одной стороны это детектив в закрытом отеле, где снег, горы и куча странных персонажей. Читается легко, юмор у Стругацких отличный, а загадок столько, что голова пухнет.

Но вот главный герой, инспектор Глебски, под конец начинает просто бесить. Вроде взрослый мужик, полицейский, а ведет себя как робот с заглючившей программой.

Это не просто детектив, а рассказ о том, как человеческая серость и страх перед неизвестным могут погубить что-то по-настоящему великое

Очень смелая и откровенная статья, особенно в той ее части, где АБС анализируют состояние фантастики на тот момент. Конечно — 1987 — уже начали дуть ветра перемен, но всё равно, и сегодня это читается с интересом, так как перед нами не занудные рассуждения о "диалектике развития" и бла-бла-бла, а скорее здесь заметки очевидцев из гущи событий, которые сами до конца не представляют, что же будет дальше.

«Повесть о дружбе и недружбе» оставляет смешанное впечатление, особенно если вы уже знакомы с самыми известными работами АБС. С одной стороны, перед нами вполне крепкий текст, с другой — обескураживающе простая, по меркам мэтров даже примитивная история.

Сюжет выстроен по очень простой логике, напоминающей скорее сценарий к видеоигре, чем любое другое произведение Стругацких. Главный герой, подросток Андрей Т., отправляется спасать друга и сталкивается с серией испытаний: сначала требуется физическая выносливость, затем — интеллект, в финале — моральная стойкость. Сама по себе структура стройная, концовка даёт поучительный контраст, но взрослому человеку зацепиться в повествовании практически не за что — сюжет идёт и ладно. История движется по рельсам из точки А в точку Б без каких-либо сюрпризов. Здесь нет ни фирменных неожиданных поворотов, ни глубокой проработки мира, ни сложной психологии персонажей. Андрей Т. прописан неплохо и вызывает симпатию, но лишён глубины, присущей героям серьёзных вещей АБС.

Мораль подана столь же прямолинейно: будь готов на жертвы ради друга, преодолевай страх и не будь рабом вещей. Это правильные, но слишком уж прописные истины. Если вам больше четырнадцати лет, вы наверняка и так всё это знаете. Здесь нет серой морали, сложных этических дилемм или неоднозначности выбора — всё поделено на чёрное и белое.

Вытягивает повесть, как это часто бывает с более слабыми вещами АБС, только мастерство авторов. Язык Стругацких всегда остаётся неизменно живым, лёгким и метко-ироничным, текст насыщен удачным юмором и читается на одном дыхании, буквально пролетает перед глазами. Даже описывая простые, почти карикатурные ситуации в примитивных сюжетных конструкциях, АБС умудряются делать это талантливо и увлекательно.

«Повесть о дружбе и недружбе» — это отличная сказка для младшего школьного возраста (и отличная точка входа в творчество АБС для младших школьников!). Если вы уже переросли книги такого содержания — она может стать разве что неплохим способом разгрузить голову на пару часов, наслаждаясь хорошим слогом без необходимости вдумываться в сложные смыслы. В остальном — это, прямо скажем, довольно слабая и совершенно необязательная вещь в библиографии Стругацких.

Очень хороший рассказ о том как люди из поколения в поколения жертвуют собой ради общего человеческого блага, ну и, конечно, любопытства. Спасибо Братьям за прекрасное произведение и отличный одноименный сборник!

Прочел. Сказать что разочарован — не сказать ничего.

Подумал. Перечитал почти все отзывы. Еще подумал.

Поразительно.

Попробую кратко тезисно описать впечатления:

1. По форме. Это не фантастика, и совершенно точно не НФ.

Это скорее магический реализм, или городское фентези, или "бытовое фентези" (а такое бывает?). Ну что-то такое, "повседневность", но с примесью магии ( бесконечные двигатели, "мертвецы", зверо-люди, "крутилки-освещалки" ...).

2. Сюжетно, повествовательно. О сталкерах-алкашах, ментах, "анти-западщине" (был там длинный пассаж, и кажется не один), о спиртном(очень много и часто), куреве, барыгах, ... Размышлениях ГГ об обществе, власти(властях), о человеке, о себе ( но все это как-то поверхностно, между сталкерством и попойками, урывками).

3. Читабельность, интересность, ЛОР и вот это вот все. Мир скучный, ничего не происходит, обыденность, серые дни, серые люди. Ну хоть бы ужасы потрясали, или масштабы, или открытия, или коллапсы, или еще чего. Но нет, серость, сталкеры ходят в зону как на завод, барыги скупают хабар как директора выдают "получку", трактиры наливают водку или что там, ну и чекушки-четвертушки-фляжки в каждом абзаце.

4. Развитие, сюжет, кульминация, катарсис. Плоско. Тот подставил этого, а этот брал тех как "открывашек", а теперь тот взял этого как "открывашку". Тот этого спас, а этот того бросил, а тот подставил, а этот настучал и заложил. В финале что-то выдавил и себя, что выдают за великое изречение.

Читается скорее тяжело, как беллетристика, как газетные статьи, которые читать не хочется.

5. Итоги, реакция, многоплановость(одноплановость), глубина и "о чем же нам хотел сказать автор".

— совершенно непонятно возведение этой повести в культ. (Фильм? Игра? Созвучие с Катастрофой 1986?)

— наверное повесть настолько плоская, что читатели вправе и у них это отлично получается, додумывать и домысливать глубину и высоту

— меланхолия, депрессивность, и вот это вот все.

6. Вопросы.

— А вопросов нет. Ходи на завод(в зону), пей водку, бей морды, ной про тяжкую жисть, про "жаб". Ну и все собственно. Ни чудеса, ни исследования, ни развития, тлен, и "исконно-русская тоска".

Очень интересная история о космическом "Маугли". В первую очередь тем, что человеческий ребёнок воспитан негуманоидной цивилизацией. Неизвестные и непонятные разумные -- или даже сверхразумные -- существа физически, психически, эмоционально изменили человека так, чтобы он смог выжить в полном одиночестве на планете с суровым климатом. И теперь подросший Малыш, одновременно являющийся и не являющийся человеком, может стать посредником при контакте двух цивилизаций. И тут возникает масса непредвиденных проблем. Начиная от саботажа глупой Майки, почему то решившей, что использовать Малыша негуманно, и заканчивая тем, что чужая цивилизация явно не стремится к какому-либо контакту.

При этом и сам Малыш разрывается от противоречий. Ему хочется все узнать о людях, у него миллион вопросов и от этого ему физически и эмоционально плохо. И чем дольше он общается с людьми, чем ближе сходится с ними, тем хуже ему становится. Казалось бы, ситуация неразрешимая, контакт с хозяевами планеты не состоится. Но неожиданный поворот в финале все-таки оставляет надежду на то, что, по крайней мере для Малыша, всё закончится хорошо.

Предтеча повести «Возвращение». (Полдень, 22-й век) об экспедиции на Леониду — неестественно благоустроенную планету. Читал в детстве, по случаю перечитывал, но всегда оставалось впечатление, что вот БУДУЩЕЕ, во имя которого, и в котором хочется жить. Но сегодня этот вариант развития человеческой цивилизации стал маловероятнее, чем 65 лет тому назад. Печально

В действительности, мне показалось, что эта книжка — удивительный показатель того, кем на самом деле являлись поклонники фантастики несколько поколений назад. Во-многом, этот жанр был отдохновением для людей серьезных профессий и специальностей — математиков, инженеров, программистов. Именно поэтому повесть эта до сих пор вызывает такую стойкую любовь у давних любителей фантастики. Это добрая и веселая, не исключающая иронии и сатиры, книга "для тех кто в теме", ведь через приму "фантастического" и "сказочно-лубочного" проглядывает легкое подтрунивание над бюрократией и приспособленцами псевдоучеными, которые выдают одно и то же под разными "новаторскими" темами долгие годы, "зажимая" при этом молодых специалистов. В целом, повесть — уникальный исторический памятник ушедшего времени, довольно хорошо и интересно написанный, особенно если отвлекаться на чтение в дороге, а если присовокупить к этому флер воспоминаний о фильме "Чародеи", так и вообще книга станет ностальгическим и, поистине волшебным, артефактом.

Прочитав 2/3 трилогии грешновато оставлять третью часть. Мне казалось, что оформление повести под плетору документов, будет неудачным для авторов, но нет, они сделали правильно, вместо обыкновенного нарратива получилась полифония и событий, и сюжетов, и оптики, можно было показать точку зрения рассказщика, но стилизация под записи и документы дала шанс примению разной оптике, то есть важны углы зрения на события, явления.

И некое печальное послевкусие, что времена Стругацких изменились, и сами уже по-другому смотрели на все. Ощутима эволюция Cтругацких. Когда уже не утопия, но все еще не антиутопия или дистопия (если изволите)

Узнав, что экранизруют эту повесть, у меня возникло желание, прочитать книгу до выхода экранизации, благо была книга, купленная в припадке цундоку.

Знаете ли, что мне вторая часть трилогии о Максиме Каммерере понравлась значительно больше, наверно потому, что по итогу она оказалась лишенной наивной идеализации, что шло в ногу с постмодернизацией всей литературы, И наверно из-за рефлексии уже пожившего Максима Каммерера и некоторой его вибрированности уже персонаж воспринимается более живым в конрасте дубового Сикорского-Экселенца, бесусловный успех, для авторов.

Мой личный плюс, что действие происходит в сжатые сроки, не тянется на десятиелетия.

Как-то я начал покупать книги Стругацких благодаря моему тревожному цундоку, конечно в чертогах моей памяти был опыт просмотра экранизации этой книги ФСБ, и как-то попался обзор на сей фильм от красного Циника, благодаря его сравнению экранизации с первоисточником я решил пересмотреть и наконец-то прочитать эту повесть. Да наивное предвкушение будущго одними из (тогдашних певцов социальиизма), но живя уже в nowadays, ты ошелемолен от провидческих способностей братьев Стругацких, и такой оценочный обзор самих Стругацких на деспотизм и милитаристический тоталитаризм, вошел в нерв уже нынешнего общества, знаете ли, книга дейсвтвительна интересна, но авторы могли бы меньше изощриться, очень чато прихродилось перечитыпться чтобы соблюсти в уме логическую цепь поступков Максима Каммерера.

Что в итоге поразила бы книга, если я прочитал книгу давно, сразу как купил , думаю — нет.

И про экранизацию, одно стоит отметить, что ФСБ любит книгу, может не все понял, не со всем разобрался, но он снял фильм из-за любви, так многие снимают экранизации ненавдя первоисточник (Основание, Ведьмак, Трудно быть Богом (Германа)).

Сказ о том как эта книга сделала мой день в поездке загород на пару дюжин км от города в автобусе к родственникам, своим товарищем я выбрал Малыша Стругацких было очень интересно читать, что я не мог оторваться весь путь до пункта назнанчения, меня учень цепанул язык Стругацких, дейстительно поэтичен, читался будто нараспев, и это меня больше затянуло, угостили ведерком чеснока и кульком укропу, я поехал домой дочитывая вторую половину Малыша, и весь путь домой оказался волшебным. Справдивости ради, не все книги Стругацких я читал налегке, они напомнали сухари, вроде бы интересно и вкусно иногда жеско и сухо. Но Малыш имел совсем другой эффект. Когда именно манера изложения затянул в сюжет, а не описание. Все равно, читайте Стругацких.

По началу атмосфера реально интригует. Есть что-то от «Волшебной горы» Манна — не сюжетом, конечно, а самой моделью пространства: отель как изолированный “карман” вне нормальной жизни, где время течёт иначе, люди застревают в вынужденном соседстве, и напряжение растёт не от действий, а от накопления намёков и разговоров. Плюс ощущение, что место само по себе влияет на поведение и высвечивает в людях скрытое.

Параллель с «Нечто» тоже напрашивается — клаустрофобия, замкнутая группа, снег/изоляция, нарастающее недоверие и мысль “среди нас может быть не тот, кем кажется”. Там, как и здесь, страшнее не внешний враг, а распад доверия внутри маленького сообщества.

И при всём этом — да, по-стругацки всё подано проще: без тяжеловесной философской мантии, с бытовой интонацией, с лёгким юмором и ощущением “несерьёзности”, которая только усиливает тревогу, потому что опасность подкрадывается будто бы через обычные разговоры.

Чего мне не хватило — раскрытия инопланетных гостей. Чтобы за них хоть как-то переживать, нужно увидеть в них не функцию, а личность. А здесь они ощущаются как существа в масках, которые имитируют людей. Поэтому я, как и герой, первым делом думал бы про разведчиков: слишком уж рационально это выглядит, слишком “по задаче”, без человеческой (или нечеловеческой) уязвимости.

И ещё один момент: трудно поверить, что существа с технологиями, радикально превышающими человеческие, так легко поддаются манипуляциям земных гангстеров. Сюжетно это двигает историю, но на уровне правдоподобия у меня скрипело.

Тем не менее читать было интересно. За атмосферу, необычную смесь жанров и уникальный стиль — 7/10.