Любимая поэзия

Здесь обсуждают тему «Любимая поэзия» Подсказка book'ашки

Вы здесь: Форумы fantlab.ru > Форум «Другая литература» > Тема «Любимая поэзия» поиск в теме

Любимая поэзия

Страницы:  1  2  3  4  5 ... 166 167 168 [169] 170 171 172 ... 190 191 192 193 194  написать сообщение
 автор  сообщение


гранд-мастер

Ссылка на сообщение 5 мая 2007 г. 22:10  
Продолжаем одну из самых популярных тем здесь (старая тема).

сообщение модератора

Внимание! Все стихотворения на политическую тематику (независимо от направленности) будут удаляться. За политикой — в ОИ
–––
И когда Александр увидел обширность своих владений, он заплакал, ибо не осталось земель, которые можно покорять..


магистр

Ссылка на сообщение 31 августа 2019 г. 18:18  
цитировать   |    [  ] 
У меня такое ощущение, что стихотворение Елагина о доме и тополе — навеяно этим текстом Поплавского про Анну. Запощу Елагина ещё раз, хоть он тут уже был.

Здесь дом стоял. И тополь был. Ни дома,
Ни тополя. Но вдруг над головой
Я ощутил присутствие объема,
Что комнатою звался угловой.

В пустом пространстве делая отметки,
Я мысленно ее воссоздаю:
Здесь дом стоял, и тополь был, и ветки
Протягивались в комнату мою.

Вот там, вверху, скрипела половица,
И лампа вбок была наклонена,
И вот сейчас выпархивает птица
Сквозь пустоту тогдашнего окна.

Прошли года, но мир пространства крепок,
И у пространства память так свежа,
Как будто там, вверху, воздушный слепок
Пропавшего навеки этажа.

Здесь новый дом построят непременно
И, может быть, посадят тополь тут,
Но заново отстроенные стены
С моими стенами не совпадут.

Ничто не знает в мире постоянства,
У времени обрублены концы,
Есть только ширь бессмертного пространства,
Где мы и камни – смертные жильцы.

Иван Елагин

Вообще мне попал в руки раритечный двухтомник критики эмигрантской литературы Адамовича — это ж сколько редких стихов я теперь сюда накидаю!
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


миродержец

Ссылка на сообщение 31 августа 2019 г. 18:58  
цитировать   |    [  ] 
Мух Я Валентинова не читала, но Борис Смоляк — это харьковский бард, у которого есть совместная запись с Александром Юрченко?


магистр

Ссылка на сообщение 1 сентября 2019 г. 19:50  
цитировать   |    [  ] 
Константин Случевский. Мефистофель в пространствах (из цикла "Мефистофель")

Я кометой горю, я звездою лечу
И куда посмотрю, и куда захочу,
Я мгновенно везде проступаю!
Означаюсь струёй в планетарных парах,
Содроганием звёзд на старинных осях —
И внушаемый страх — замечаю!..

Я упасть — не могу, умереть — не могу!
Я не лгу лишь тогда, когда истинно лгу, —
И я мир полюбил той любовью,
Что купила его всем своим существом,
Чувством, мыслью, мечтой, всею явью и сном,
А не только распятьем и кровью.

Надо мной ли венец не по праву горит?
У меня ль на устах не по праву царит
Беспощадная, злая улыбка?!
Да, в концерте творенья, что уши дерёт
И тогда только верно поёт, когда врёт, —
Я, конечно, первейшая скрипка…

Я велик и силён, я бесстрашен и зол;
Мне печали веков разожгли ореол,
И он выше, все выше пылает!
Он так ярко горит, что и солнечный свет,
И сиянье блуждающих звезд и комет
Будто пятна — в огне освещает!

Будет день, я своею улыбкой сожгу
Всех систем пузыри, всех миров пустельгу,
Всё, чему так приятно живется…
Да скажите же: разве не видите вы,
Как у всех на глазах, из своей головы,
Мефистофелем мир создаётся?!

Не с бородкой козла, не на тощих ногах,
В епанче и с пером при чуть видных рогах
Я брожу и себя проявляю:
В мелочь, в звук, в ощущенье, в вопрос и ответ,
И во всякое «да», и во всякое «нет»,
Невесом, я себя воплощаю!

Добродетелью лгу, преступленьем молюсь!
По фигурам мазурки политикой вьюсь,
Убиваю, когда поцелую!
Хороню, сторожу, отнимаю, даю —
Раздробляю великую душу мою
И, могу утверждать, торжествую!..
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


миротворец

Ссылка на сообщение 2 сентября 2019 г. 17:42  
цитировать   |    [  ] 
Х.Р.Х.

***
Ты все катишь, былое, в бедной старой карете.
Ты все таешь, мой город, возле сердца пригретый.
И слезою ты стынешь, о звезда на рассвете,
над зеленой долиной и над бедной каретой.

Зеленей стало небо, ожила мостовая.
Пряной свежестью ранней по обочинам веет.
И жуют свое эхо не переставая
ветряки, на которых заря розовеет.

А душа вспоминает муку слов торопливых,
белый всплеск занавески вслед карете бессменной,
переулок вечерний в синих лунных отливах,
поцелуи той ночи, последней, мгновенной...

И все катит былое в бедной старой карете.
И все тает мой город, возле сердца пригретый.
И одна ты светлеешь, о звезда на рассвете,
над зеленой долиной и над бедной каретой.

(перевод — А.М. Гелескула)
–––
"Что смерть — умрём мы все. Вот если б не было разлуки!"


миродержец

Ссылка на сообщение 2 сентября 2019 г. 17:47  
цитировать   |    [  ] 
Лев Рубинштейн
То одно, то другое

То одно.
То другое.
То третье.
А тут и еще что-нибудь.

То слишком точно.
То чересчур приблизительно.
То вообще ни то ни се.
А тут еще и через плечо заглядывают.

То чересчур пространно.
То слишком лаконично.
То вовсе как-то не так.
А тут еще и зовут куда-то.

То чересчур ярко.
То слишком сумрачно.
То не поймешь как.
А тут еще изволь постоянно соответствовать.

То сил нету двигаться.
То невозможно остановиться.
То обувь пыльная.
А тут еще берутся рассуждать и такое несут…

То нет сил продраться дальше оглавления.
То приходится терпеть неизвестно зачем.
То бумагой порежешься.
А тут еще и пихают со всех сторон.

То забудешь, о чем думал все утро.
То невозможно удержаться от сентенции типа: «У поэта между строк то же, что и между ног».
То захворает кто-нибудь.
А тут еще и неуверенность одолевает…

То система собственных представлений вызовет лишь досаду.
То личный опыт покажется таким ничтожным.
То воронье кричит над опустевшими пашнями.
А тут еще и в зеркало нечаянно посмотришь…

То случайное воспоминание щемяще отзовется в душе.
То пеплом все вокруг засыпано.
То так запрячут, что не найдешь никогда.
А тут еще и вон что творится…

То тяготит собственное молчание.
То такое ощущение, что наговорено на несколько лет вперед.
То вдруг забудешь о несказанной прелести данного момента.
А тут еще и полная неизвестность…

То призраки во тьме снуют и нам сулят тревогу.
То другие какие-нибудь странности.
То угасают надежды прямо посреди пути.
А тут еще и не разобрать ничего…

То утекает ртутный шарик навстречу пасмурной судьбе.
То преследует по пятам одно лишь тяжкое воспоминание.
То упорно ускользает главный смысл.
А тут еще и природа не терпит пустоты…

То Восток розовеет.
То Запад догорает.
То дневные заботы.
А тут еще и время какое-то такое…

То простираются просторы.
То не видно ни зги.
То на сердце туман.
А тут еще и все ведь понять надо…

То о веселии вопреки всему.
То о понятном и непонятном.
То о том, как смириться с дребезжаньем угасающих надежд.
А тут еще и не успеваешь ничего…

То о заметном падении энтузиазма в наших рядах.
То о возможности избавления от пагубной привычки все называть.
То об уместности именно такого взгляда на вещи.
А тут еще сиди и думай, что можно, что нельзя…

То радуюсь неизвестно чему.
То тревожусь неизвестно о чем.
То неизвестно к чему влечет.
А тут еще и всякие разговоры…

То золота неосторожный вид.
То треснувшая вдоль себя завеса.
То вдруг ляпнут что-нибудь не подумав.
А тут еще сиди и жди, пока обратятся…

То бытия стреноженная прыть.
То всякого кивка свое значенье.
То сознанье начинает дребезжать.
А тут еще и не дозовешься никого…

То память в каждой складке древесины.
То зелья приворотного глоток.
То с местами какая-нибудь путаница.
А тут еще и слышать ведь ничего не хотят…

То образ вечности подвижный.
То ждут у самого порога.
То титаническая попытка очнуться.
А тут еще и то, что нельзя увидеть, представится однажды…

То памяти склоненное чело.
То завтрашнего полдня перебежчик.
То как навалятся, как пригнут к земле.
А тут еще и всем все объясняй…

То ветра ночного простуженное дыханье.
То пузыри земли у всех на языке.
То наивно рассчитываешь преодолеть все это наиболее привычным способом.
А тут еще и эти…

То явное преобладание одного начала над другим.
То общее, что может только присниться.
То ждут не дождутся, чтобы уличить в противоречии.
А тут еще и какая-то совершенно непонятная реакция…

То описание каждого из бесконечного множества вариантов.
То ожидание событий, не имеющих аналога ни в одной из мифологий.
То мы с тобой не знаем, что друг с другом.
А тут еще и то, что было, покажется, что не было…

То пасмурное утро после бессонной ночи.
То невозможно охватить все существующее.
То непреодолима тоска по вековечному.
А тут еще и то, чего не было, покажется, что было…

То еще один очередной пункт в реестре переживаний.
То вдруг обнаруживаются разные вещи, и неизвестно, что с ними делать.
То терпи неизвестно за что.
А тут еще и не развернуться по-настоящему…

То тяготы и тревоги.
То надежды и утешения.
То небо над Аустерлицем.
А тут еще и решение какое-нибудь подоспеет…

То клейкие листочки.
То сопоставь каждое с последующим и предыдущим.
То становится совершенно ясно, что бесконечно это продолжаться не может.
А тут еще и конца не видно…

1985
–––
Комедия — это трагедия, которая случилась не с нами.
Анджела Картер


миродержец

Ссылка на сообщение 5 сентября 2019 г. 22:04  
цитировать   |    [  ] 
Ольга Седакова
Кузнечик и сверчок

The poetry of Earth is never dead.
John Keats


Поэзия земли не умирает.
И здесь, на Севере, когда повалит снег,
кузнечик замолчит. А вьюга заиграет —
и забренчит сверчок, ослепший человек.
Но ум его проворен, как рапира.
Всегда настроена его сухая лира,
натянут влажный волосок.
Среди невидимого пира —
он тоже гость, он Демодок.
И словно целый луг забрался на шесток.

Поэзия земли не так богата:
ребенок малый да старик худой,
кузнечик и сверчок откуда-то куда-то
бредут по лестнице одной —
и путь огромен, как заплата
на всей прорехе слуховой.
Гремя сердечками пустыми,
там ножницами завитыми
всё щелкают над гривами златыми
коней нездешних, молодых —
и в пустоту стучат сравненья их.

Но хватит и того, кто в трубах завывает,
кто бледные глаза из вьюги поднимает,
кто луг обходит на заре
и серебро свое теряет —
и всё находит в их последнем серебре.

Поэзия земли не умирает,
но если знает, что умрет,
челнок надежный выбирает,
бросает весла и плывет —
и что бы дальше ни случилось,
надежда рухнула вполне
и потому не разучилась
летать по слуховой волне.
Скажи мне, что под небесами
любезнее любимым небесам,
чем плыть с открытыми глазами
на дне, как раненый Тристан?..

Поэзия земли — отважнейшая скука.
На наковаленках таинственного звука
кузнечик и сверчок сковали океан.
–––
Комедия — это трагедия, которая случилась не с нами.
Анджела Картер


магистр

Ссылка на сообщение 9 сентября 2019 г. 07:27  
цитировать   |    [  ] 
Борис Поплавский. Морелла

I

Фонари отцветали и ночь на рояле играла,
Привиденье рассвета уже появилось в кустах.
С неподвижной улыбкой Ты молча зарю озирала,
И она отражаясь синела на сжатых устах.

Утро маской медузы уже появлялось над миром,
Где со светом боролись мечты соловьёв в камыше.
Твой таинственный взгляд, провожая созвездие Лиры,
Соколиный, спокойный, не видел меня на земле.

Ты орлиною лапой разорванный жемчуг катала,
Ты как будто считала мои краткосрочные годы.
Почему я Тебя потерял? Ты как ночь мирозданьем играла,
Почему я упал и орла отпустил на свободу?

Ты, как чёрный орел, развевалась на жёлтых закатах,
Ты, как гордый, немой ореол, осеняла судьбу.
Ты вошла не спросясь и отдёрнула с зеркала скатерть
И увидела нежную девочку-вечность в гробу.

Ты, как нежная вечность, расправила чёрные перья,
Ты на жёлтых закатах влюбилась в сиянье отчизны.
О, Морелла, усни, как ужасны огромные жизни,
Будь, как чёрные дети, забудь свою родину — Пэри!

Ты, как маска медузы, на белое время смотрела,
Соловьи догорали и фабрики выли вдали,
Только утренний поезд пронёсся, грустя, за пределы
Там где мёртвая вечность покинула чары земли.

О, Морелла, вернись, всё когда-нибудь будет иначе,
Свет смеётся над нами, закрой снеговые глаза.
Твой орлёнок страдает, Морелла, он плачет, он плачет,
И как краска ресниц, мироздание тает в слезах.

II


Тихо голос Мореллы замолк на ином берегу,
Как серебряный сокол луна пролетела на север.
Спало мёртвое время в открытом железном гробу,
Тихо бабочки снега садились вокруг на деревья.

Фиолетовый отблеск всё медлил над снежною степью,
Как небесная доблесть, в Твоих неподвижных глазах
Там, где солнце приковано страшною чёрною цепью,
Чтоб ходило по кругу, и ангел стоит на часах.

Пойте доблесть Мореллы, герои ушедшие в море,
Эта девочка-вечность расправила крылья орла.
Но метели врывались и звёзды носились в соборе,
Звёзды звали Мореллу, не зная, что Ты умерла.

Молча в лунную бурю мы с замка на море смотрели,
Снизу чёрные волны шумели про доблесть Твою,
Ветер рвался из жизни и лунные выли свирели,
Ты, как чёрный штандарт, развевалась на самом краю.

Ты, как жизнь возвращалась, как свет улетающий в бездну
Ты вступила на воздух и тихо сквозь воздух ушла,
А навстречу слетали огромные снежные звёзды,
Окружали Тебя, целовали Тебя без числа.

Где Ты, светлая, где? О, в каком снеговом одеянье
Нас застанет с Тобой Воскресения мертвых труба?
На дворе Рождество. Спит усталая жизнь над гаданьем,
И из зеркала в мир чернокрылая сходит судьба.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


миротворец

Ссылка на сообщение 9 сентября 2019 г. 21:26  
цитировать   |    [  ] 
Грешник , интересное стихотворение, и немного перекликается с "Мореллой" Эдгара По.
–––
В недобрых борьбах злосчастнее тот, кто победил


магистр

Ссылка на сообщение 10 сентября 2019 г. 05:55  
цитировать   |    [  ] 
Думаю, что это не перекличка, а непосредственный оммаж. Которого я, кстати, не заметил, спасибо.
Отвлекусь от XX века на более раннюю эпоху.

Как дымный столп светлеет в вышине! —
Как тень внизу скользит, неуловима!..
«Вот наша жизнь, — промолвила ты мне, —
Не светлый дым, блестящий при луне,
А эта тень, бегущая от дыма...»

Фёдор Тютчев.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


философ

Ссылка на сообщение 11 сентября 2019 г. 15:23  
цитировать   |    [  ] 
Эдвард Лир
Прогулка верхом
Щипцы для орехов сказали соседям -
Блестящим и тонким щипцам для конфет:
- Когда ж, наконец, мы кататься поедем,
Покинув наш тесный и душный буфет?

Как тяжко томиться весною в темнице,
Без воздуха, света, в молчанье глухом,
Когда кавалеры и дамы в столице
Одно только знают, что скачут верхом!

И мы бы могли гарцевать по дороге,
Хоть нам не случалось еще до сих пор.
У нас так отлично устроены ноги,
Что можем мы ездить без седел и шпор.

- Пора нам, — вздохнули щипцы для орехов,
Бежать из неволи на солнечный свет.
Мы всех удивим, через город проехав!
- Еще бы! — сказали щипцы для конфет.

И вот, нарушая в буфете порядок,
Сквозь щелку пролезли щипцы-беглецы,
И двух верховых, самых быстрых лошадок
Они через двор провели под уздцы.

Шарахнулась кошка к стене с перепугу,
Цепная собака метнулась за ней.
И мыши в подполье сказали друг другу:
- Они из конюшни уводят коней!

На полках стаканы зазвякали звонко.
Откликнулись грозным бряцаньем ножи.
От страха на голову стала солонка.
Тарелки внизу зазвенели: — Держи!

В дверях сковородка столкнулась с лоханью,
И чайник со свистом понесся вослед
За чашкой и блюдцем смотреть состязанье
Щипцов для орехов — щипцов для конфет.

И вот по дороге спокойно и смело,
Со щелканьем четким промчались верхом
Щипцы для орехов на лошади белой,
Щипцы для конфет на коне вороном.

Промчались по улице в облаке пыли,
Потом — через площадь, потом — через сад.
И только одно по пути говорили:
- Прощайте! Мы вряд ли вернемся назад!

И долго еще отдаленное эхо
До нас доносило последний привет
Веселых и звонких щипцов для орехов,
Блестящих и тонких щипцов для конфет...
–––
Мы выросли в поле такого напряга,
Где любое устройство сгорает на раз. (с) БГ


миродержец

Ссылка на сообщение 13 сентября 2019 г. 20:54  
цитировать   |    [  ] 
Наталья Горбаневская

Как бы ты ни шел —
переулком кривым
или по переулку кривому,
всё, что ты нашел,
обращается в дым,
не донесешь до дому.

Что бы ты ни пел —
торжествующую песнь
или песенку павших повстанцев,
петел отлетел,
и осела плеснь
на строфы недописанных стансов.

Что бы ни лилось
без рифмы, на авось,
из динамиков что бы ни звучало,
этот дым, этот прах,
эти строфы на кострах,
начинайте сказочку сначала.
–––
Комедия — это трагедия, которая случилась не с нами.
Анджела Картер


магистр

Ссылка на сообщение 14 сентября 2019 г. 20:55  
цитировать   |    [  ] 
А вот это стихотворение о Поплавском написал его друг, спустя тридцать лет после (само?)убийства фигуранта.


Владимир Дукельский. Памяти Поплавского


Я знал его в Константинополе.
На Бруссе, в Русском Маяке,
Где беженцы прилежно хлопали
Певцу в облезлом парике;
Где дамы, вежливо грассируя,
Кормили бывших богачей,
Где композиторскую лиру я
Сменил на виршевый ручей.
Распорядители в усладу нам
Порой устраивали бал,
Где «Ваши пальцы пахнут ладаном»
Вертинский, жмурясь, распевал,
Где, тешась вальсами свирельными,
Порхали феи средь толпы
И веерами самодельными
Свои обмахивали лбы.
В американской сей обители
Шнырял голодный спекулянт:
«Вот, мистер Джэксон, не хотите ли
Пятикаратовый брильянт!»
Приходом красных в море выкинут,
Там плакал жирный журналист,
Приспешник некоща Деникина —
Труслив, развратен и речист;
Священник, детский сад, гимназия,
Завет бой-скаутов: «Будь готов...»
К спокойствию, однообразию
Удел детей и стариков.
Однажды я, в гостиной, вечером,
Увидел гнувшегося вбок
Молодчика широкоплечего —
Не то атлет, не то дьячок.
Пиджак, пробор и галстук бантиком.
«Напрасно просишься на холст»,
Подумал я. «Одет романтиком,
А нос, как луковица, толст».
В шестнадцать лет мы все завистливы
Меня кольнул его пиджак,
Для бедняка наряд немыслимый;
Мой франт — беднейший был бедняк.
Он, не найдя библиотекаря,
Сказал: «Поплавский. Есть Ренан?»
Но предпочел бы, видно, пекаря
И разогретый круассан.
Разговорились. Оба — юные:
Плели немало чепухи.
Потом прочел он сладкострунные
Гнусавым голосом стихи.
Стихи нелепые, неровные
Из них сочился странный яд;
Стихи беспомощно любовные,
Как пенье грешных ангелят.
Но было что-то в них чудесное,
Волшебный запах шел от них;
Окном, открытым в неизвестное,
Мне показался каждый стих.
И тогой юного Горация
Мне померещился пиджак
— Божественная трансформация!
Из ада в рай — потом в кабак.
Лакали приторное дузико
(Союз аниса и огня);
Стихов пленительная музыка
Опять наполнила меня.
Носил берет. Слегка сутулился.
Был некрасив, зато силен;
Любил Рэмбо, футбол и улицу,
Всегда в кого-то был влюблен.
Уже тогда умел скандалами
Взъерошить скучное житье;
Бесцеремонен с генералами,
Пленял Галатское жулье.
Грандилоквентными причудами
Уже тогда смущал народ,
Но с девушками полногрудыми
Робел сей русский Дон-Кихот.
За декорацией намеренной,
Под романтической броней,
Таился жалостный, растерянный,
Негероический герой.
Что нас связало?
Не Европа ли?
О, нет, — мы вскоре разошлись.
Но в золотом Константинополе
Мы в дружбе вечной поклялись.

1961
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


философ

Ссылка на сообщение 15 сентября 2019 г. 23:34  
цитировать   |    [  ] 
Читаю "Ленинградскую хрестоматию" Олега Юрьева, впервые понял фабулу вот этого стихотворения, хотя уж чуть ли не наизусть знал много лет:

Я буду метаться по табору улицы темной
За веткой черемухи в черной рессорной карете,
За капором снега, за вечным, за мельничным
шумом...

Я только запомнил каштановых прядей осечки,
Придымленных горечью, нет — с муравьиной
кислинкой,
От них на губах остается янтарная сухость.

В такие минуты и воздух мне кажется карим,
И кольца зрачков одеваются выпушкой светлой,
И то, что я знаю о яблочной, розовой коже...

Но все же скрипели извозчичьих санок полозья,
B плетенку рогожи глядели колючие звезды,
И били вразрядку копыта по клавишам мерзлым.

И только и свету, что в звездной колючей
неправде,
А жизнь проплывет театрального капора пеной;
И некому молвить: "Из табора улицы темной..."

Осип Мандельштам


философ

Ссылка на сообщение 15 сентября 2019 г. 23:37  
цитировать   |    [  ] 
Оттуда же:

Михаил Кузмин

Второе вступление к поэме "Форель разбивает лёд"

Непрошеные гости
Сошлись ко мне на чай,
Тут, хочешь иль не хочешь,
С улыбкою встречай.

Глаза у них померкли
И пальцы словно воск,
И нищенски играет
По швам убогий лоск.

Забытые названья,
Небывшие слова...
От темных разговоров
Тупеет голова...

Художник утонувший
Топочет каблучком,
За ним гусарский мальчик
С простреленным виском...

А вы и не дождались,
О, мистер Дориан,
Зачем же так свободно
Садитесь на диван?

Ну, память-экономка,
Воображенье-boy,
Не пропущу вам даром
Проделки я такой!


философ

Ссылка на сообщение 15 сентября 2019 г. 23:38  
цитировать   |    [  ] 
А это просто у Кузмина люблю

Мои предки

Моряки старинных фамилий,
влюбленные в далекие горизонты,
пьющие вино в темных портах,
обнимая веселых иностранок;
франты тридцатых годов,
подражающие д'0рсе и Брюммелю,
внося в позу денди
всю наивность молодой расы;
важные, со звездами, генералы,
бывшие милыми повесами когда-то,
сохраняющие веселые рассказы за ромом,
всегда одни и те же;
милые актеры без большого таланта,
принесшие школу чужой земли,
играющие в России "Магомета"
и умирающие с невинным вольтерьянством;
вы — барышни в бандо,
с чувством играющие вальсы Маркалью,
вышивающие бисером кошельки
для женихов в далеких походах,
говеющие в домовых церквах
и гадающие на картах;
экономные, умные помещицы,
и вот все вы:
хвастающие своими запасами,
умеющие простить и оборвать
и близко подойти к человеку,
насмешливые и набожные,
встающие раньше зари зимою;
и прелестно-глупые цветы театральных училищ,
преданные с детства искусству танцев,
нежно развратные,
чисто порочные,
разоряющие мужа на платья
и видающие своих детей полчаса в сутки;
и дальше, вдали — дворяне глухих уездов,
какие-нибудь строгие бояре,
бежавшие от революции французы,
не сумевшие взойти на гильотину -
все вы, все вы -
вы молчали ваш долгий век,
и вот вы кричите сотнями голосов,
погибшие, но живые,
во мне: последнем, бедном,
но имеющем язык за вас,
и каждая капля крови
близка вам,
слышит вас,
любит вас;
милые, глупые, трогательные, близкие,
благословляетесь мною
за ваше молчаливое благословение.


магистр

Ссылка на сообщение 18 сентября 2019 г. 20:37  
цитировать   |    [  ] 
Сергей Петров. Поток-Богатырь. (продолжая Алексея Толстого)

Зачинается песня от старых речей,
от весёлого русского слова,
от старинных медов, от былых калачей
и от графа Алёшки Толстого,
от Алёшки, да только, знать, не от того,
кто за век свой, ей-ей, не жалел никого
а трубил (если выгодно) марши, -
от Алёшки, который постарше.

Гой ты, графе-матёрище, иже еси
во гробу на потеху потомкам!
Ведь водились тогда на руси караси,
Красовались монахи еломком.
Но каков поворотец в истории сей!
Позабыли гусей, не едят карасей,
Лебедей за столами не рушат.
Только брюхо историки сушат.

Расстилается прежняя русская ширь,
Только жизнь в ней иного фасонца…
Жил весёлый Михайло Поток-Богатырь
при Владимире Красное Солнце,
спал по веку и больше – и всяких чудес
навидался во сне. Но всесилен прогресс,
и детина, веками молчащий,
просыпаться стал несколько чаще.

Перспектива казалась не очень ясна.
Засыпал богатырь в огорченье,
просыпался опять, но из каждого сна
выходило ему поученье.
Он ударился в сон от лихого суда,
от витий, говорящих туда и сюда,
патриотов, и девок бескосых,
и аптекарей гнусоголосых.

И решил веселейший из русских сынов,
что ему просыпаться не надо,
ибо каждый из снов удивительно нов,
а на деле всё та же баллада.
Так не лучше ль в дремучей печали лежать?
Но уж как ни хотелось детинушке спать,
спать полвека ему не годиться,
и пришлося ему пробудиться.

Пробудился и видит: кругом всё красно!
Полыхает! Ох, батюшки-светы!
Пламя красное жрёт вся и всех под одно,
Русь огромным пожаром согрета.
Обрядились теперь мужики в пиджаки,
Расплодились повсюду, как в мае жуки,
на коней повскакали матросы,
а за ними и бабы бескосы.

Усмехнулся Поток: «То бывало допрежь –
Режь родимую с краю до краю!
Называлося это великий мятеж.
Что из оного выйдет, не знаю».
И он видит: на фоне кумачной зари
в шлемах войлочных добрые богатыри
по Руси совершают наезды,
а на шлемах багряные звезды.

И промолвил Поток про себя: «Ничего!
Дело правое многих обидит.
Да опять же, ей-ей, невтерпёж без него.
Погляжу, что из этого выйдет».
Выходило, что Русь всё живёт и живёт,
подтянув пуще прежнего тощий живот,
а по ней скачут с рожей уродской
всё какие-то Врангель да Троцкий.

Выходило, что Русь всё живёт и живёт,
поневоле бедно и убого,
но дивится Поток, что строчит пулемёт,
со всей мочи по Господу Богу.
А на место порубленных в щепы икон
Понавешали рож. И чурается он
и пугается: «Батюшки-светы!»
Называется это портреты.

Покачал головою Поток: «Ну и ну!
Вот какая великая драка!
Разорили, что борти медведи, страну
и над ней изгаляются всяко.
и при мне у князей тоже драка была,
да не дрались тогда, как теперь , догола.
Сами ходят и босы и наги,
а орут об общественном благе».

И дивится поток и от страха дрожит,
аж рубаха от пота промокла.
Вон какой-то сердитый с бородкою жид
На Потока глядит через стёкла.
Почесал в голове богатырь: «Ну и ну!
Я, пожалуй, со страху на годик сосну.
Пусть опомнятся малость покуда,
ан не явят ли некое чудо?»

Пробудился Поток через год-полтора
и дивится, что дело неплохо –
суетится, как прежде, мужик у двора,
гладит ласково матушку-соху.
И взирает Поток и туды и сюды:
У народа прикрыты срамные уды,
Стали снова старик и старуха
по-боярски отращивать ухо.

«Превратил же Господь карася в порося, -
озирает поток магазины,
предовольно младыми усами тряся, -
вывез Русь из кровавой грясины!
Этак в яблоки Он принарядит сосну!
Лягу я да опять лет полсотни сосну!
А Господь на Руси всё наладит,
если бес или пёс не подгадит».

Пробудился Поток, видит – что-то не так!
Волокут всё кого-то солдаты,
Как тьма тем умножается призрачный враг
и растут на Руси казематы.
И усатый какой-то бесчинствует хан:
он от крови народной и весел и пьян,
как отец он трудящихся любит
и отечески головы рубит.

В ожиданьи застыл обалделый народ,
на коленях стоит он во прахе,
слыша, как повелителю славу орёт
голова, покатившися с плахи.
Как увидел такое отважный Поток,
так с испугу он
даже и пискнуть не смог,
и в носу он тоскливо копает
и от горя опять засыпает.

Но недолго детинушка нежился тут,
а представилась взору картина,
как друг дружке ручищи кровавые жмут
два отъявленных сукиных сына.
И, навытяжку встав, простодушный народ
по команде «Ура!» от восторга орёт.
И полезли названные братцы
смертным боем безжалостно драться.

«Потрудиться и мне, знать, придётся мечом,
коль война запылала на свете!-
молвил храбрый Поток-богатырь. – Но при чём,
не пойму, эти сукины дети?»
Ранен был и контужен Михайло Поток
И, сконфужен, во вражеский госпиталь лёг.
А за раны воителю дали
десять лет и четыре медали.

Расстилается прежняя русская ширь,
и давно уже зажили раны,
но сидит или дремлет Поток-богатырь,
иль уехал в далёкие страны –
никаких ни вестей, ни известий о том,
даже справки не даст соответственный том
Уложений Великого Рока
о кончине Михайлы Потока.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 18 сентября 2019 г. 20:47  
цитировать   |    [  ] 
Грешник, спасибо.:beer:
–––
Вскую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным?


магистр

Ссылка на сообщение 18 сентября 2019 г. 22:17  
цитировать   |    [  ] 
Но за что???

Витковскому спасибо, он первый — и пока единственный — кто издал полный поэтический архив Петрова, включая это стихотворение.
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.


магистр

Ссылка на сообщение 18 сентября 2019 г. 22:20  
цитировать   |    [  ] 
За Петрова
–––
Вскую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным?


магистр

Ссылка на сообщение 19 сентября 2019 г. 21:20  
цитировать   |    [  ] 
Ну тогда вот ещё. Из раннего.

...Du bist allein in Saal.
                   R.M. Rilke*


Стругая горы и равняя реки,
порой ругаясь и грубя,
я с маху опускал на мир шумливый веки, -
так топорами машут дровосеки, -
Господь мой Бог, я мастерил Тебя.

В собрании камней, в осколках тьмы и пены,
украшены игрой стеклянного ручья,
росли твои торжественные члены
и шевелилось тело бытия.
И пели камни и слагались в стены,
звенел металл, как песня птиц ночных.
Вошли ручьи в Твои большие вены
и реками загромыхали в них.
И в стройном теле, словно в доме новом,
то исчезая, то являясь вновь,
куда-то бегала движением суровым
и по-хозяйски суетилась кровь.
Деревья ввысь текли сплошным прибоем
и не меняли чудного русла.
И было страшно нам, Господь, обоим,
что мы себя так неуютно строим.
И лес шумел. И храмина росла.

Ты — дом, в котором окна внутрь ушли.
Ты — дом, где залы — как подобья пауз.
А я — цветов, столпов и стульев хаос.
Я — натюрморт плодов твоей земли.
Ты — друг оструганный, в котором вечерами,
похожая на кровь, на ощупь бродит мгла,
и, словно пот, тяжёлыми слёзами
из тела каплет тёплая смола.

А где-то топоры метались и стучали.
Валился тучей лес. Сквозь лес неслось зверьё.
И дровосеки грубо, как в Начале,
рубили для себя подобие Твоё.
И реки им звенели как стаканы,
и камни им стояли, как столы.
И твоего подобья истуканы
стучали лбом о край вечерней мглы.

Сергей Петров. 4 июля 1934 — 12 октября 1935.

* Ты один в зале
–––
Каждый день в своей точёной ванне умирает раненый Марат.
С каждым днём верней и постоянней Жанны Д Арк поднятый к небу взгляд.
Страницы:  1  2  3  4  5 ... 166 167 168 [169] 170 171 172 ... 190 191 192 193 194

Вы здесь: Форумы fantlab.ru > Форум «Другая литература» > Тема «Любимая поэзия»

 
  Новое сообщение по теме «Любимая поэзия»
Инструменты   
Сообщение:
 

Внимание! Чтобы общаться на форуме, Вам нужно пройти авторизацию:

   Авторизация

логин:
пароль:
регистрация | забыли пароль?



⇑ Наверх