# Чёрный сон

Евгений Юрьевич Лукин, Любовь Александровна Лукина

Постперестроечные времена. «Небольшая» очередь за куриными ногами, всего человек 70. И как это обычно бывало люди в очереди обсуждают преремены…

1992

Стояли за куриными ногами. Отрубленные по коленку птичьи лапы жутко растопыривали из картонного ящика бледные когтистые хваталки. Смотреть на них без содрогания мог далеко не всякий и, наверное, поэтому очередь была относительно небольшой – человек семьдесят.

– Довели страну, – сдавленно проговорил Леонид Устинович Ососков, приземистый россиянин – лет под пятьдесят, с глазами навыкате.

– Довели… – согласился со вздохом Александр Павлович Ордынин, тоже несомненно россиянин – с отчаянной выправкой белогвардейца и культурно подстриженной бородкой, в которой кишела толстая, как вермишель, седина.

По именам они друг друга не знали, что вполне естественно, поскольку были они ну совершенно незнакомы.

– Кошмар, – сказал Ососков.

– Черный сон, – уточнил Ордынин. – Просто черный сон, по-другому не скажешь…

Они замолчали, скорбно глядя, как продавщица выкладывает на весы бледные птичьи конечности. Была она большая и неухоженная, как матушка Россия: вялое обширное лицо с уныло обвисшим углом рта, о котором она, видимо, просто забыла. С одного века тушь стерта, с другого – нет. Слишком уж велика территория – за всем не уследишь.

Зрелище было настолько аллегорическим, что у Ососкова снова не выдержали нервы.

– Ведь жили – горя не знали! – плачуще вскричал он. – Спрашивается, на кой черт им вообще понадобилось ставить все с ног на голову?