# Заслуженный отпуск

Игорь Ревва

Опасное это место – курорты. Отдых даже на самом лучшем из них не обязательно будет приятным. Особенно если там объявятся военные, которым уже нечего терять, которые всего лишились, для которых и сама жизнь уже не важна. Военные, всегда защищавшие свою Империю, отдававшие за неё здоровье и жизнь. Для этих солдат Империя была самым главным, единственным, ради чего они жили. Но чем более ты предан Империи, тем вернее она тебя самого предаст. Просто потому, что империи не могут иначе…

© Игорь Ревва, 2021


ISBN 978-5-4493-9321-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## От автора

Это третья вещь из цикла о Кирке ван Детчере. На этот раз – небольшая повесть.

В книгу включён также фрагмент из рассказа «Секретный рецепт», входящего цикл «Наёмник», и первая глава из следующего романа этого же цикла: «Старые долги». Оба произведения, помимо Кирка ван Детчера, объединяют ещё несколько моментов. Но это вы уже сможете узнать из самих рассказа и романа.

Кроме того я подумал, что вам может быть интересно будет прочитать начало романа, который вряд ли я уже допишу. Роман также относится к этому циклу и он должен был охватывать события, происходившие ещё до «Секретного рецепта». Но потом я к нему почему-то охладел, и так и забросил этот текст.

Основную идею из этого недописанного романа я использовал в рассказе «Секретный рецепт», а раздувать объём только лишь ради того, чтобы впихнуть несложную, в общем-то, идею в роман или повесть, а не в рассказ, я посчитал ненужным. Тем более что за скобками рассказа остались события, о которых можно без труда догадаться, и которые уже следуют из самого рассказа. Так что, роман остался недописанным и вряд ли я уже когда-нибудь к нему вернусь.

В этой книге получилось как-то слишком уж много фрагментов, но я надеюсь, что она вам понравится.

Приятного вам чтения!

> Игорь Ревва

## – 0 —

…На белом облицовочном пластике кровь казалась совершенно чёрной. Брызги её крошечными раздавленными медузами окружали вспухшую в стене воронку – след, оставленный лучом бластера.

Бластер был установлен на минимальную мощность и луч его, проделав во лбу генерала очень неаккуратное отверстие, вскипятил кровь и выплеснул её через дыру в затылке. Некрасиво. Но смерть редко бывает красивой. Особенно настоящая смерть, а не та, которой потчует своих зрителей новостной канал. Смерть без цветов, без геройства и патриотических выкриков, без помпезной музыки за кадром.

Генерал сидел за столом. Очень хотелось сказать: «сидел, как живой», но это было бы неправдой – не бывает у живых таких страшных дыр во лбу. Хотя, конечно, выражение лица генерала было спокойным. Словно он не успел отреагировать.

Вряд ли. Скорее всего, он предполагал подобный исход и просто не был удивлён им.

Полковник громко кашлянул, напоминая о своём присутствии.

– Да, полковник, я знаю… – не оборачиваясь кивнул Кирк. – Я должен бы вам доложить по всей форме, но… я сделаю это позже. Хочу сказать лишь одно: у меня не было другого выхода. А сейчас я просто очень устал… прошу прощения… Разрешите мне не докладывать… можно, да?..

– Ничего, капитан, ничего, – отечески успокоил его полковник. – Я всё понимаю. Не волнуйтесь, капитан. В любом случае, ваши действия сохранили жизнь многим гражданским.

– Моё убийство, – поправил полковника Кирк.

– Ваши действия, – с нажимом на втором слове повторил полковник. – Не стоит излишне драматизировать ситуацию. Поймите главное: вы спасли жизнь и гражданским, и военным.

Кирк, наконец, обернулся и утомлённо посмотрел на полковника.

– Всё в порядке, капитан, – ещё раз успокоил его полковник. – Я понимаю, что вы устали. Но ничего, скоро отдохнёте.

– В самом деле?! – не очень вежливо удивился Кирк.

Полковник постарался не обращать внимания на несколько вызывающий тон младшего по званию. Он был штабным офицером и подобное нарушение субординации его коробило.

– Вы хорошо поработали, – сказал полковник. – Я сегодня же доложу об этом. И не забывайте, капитан, о своём отпуске. Вы его заслужили.

Кирк ван Детчер невесело усмехнулся.

– Что-то отпуска у меня проходят как-то не так, как у остальных, – заметил он. – Шумно как-то проходят. Утомительно.

– Это поправимо, – ответил полковник. – Что вы скажете по поводу целого месяца хорошего отдыха? На одном из лучших курортов! Неплохо, верно?

– Неплохо, – согласился Кирк…

## – 1 —

Вот, кто бы объяснил ван Детчеру смысл этой игры? Выглядеть дураком перед женщиной ему совершенно не хотелось…

Конечно, боевой офицер, Имперский десантник и капитан – он может позволить себе не знать правил азартных игр, которых никогда в жизни не видел. Но не стоит забывать и о том, что этому самому боевому офицеру, Имперскому десантнику и капитану всего двадцать девять лет.

В эти годы ещё не пропало желание производить впечатление на окружающих. Хочется надеть парадную форму, нацепить на китель награды (их всего две, зато какие! – Серебряный и Золотой Орлы!) и производить впечатление со страшной силой. На окружающих. Особенно, если окружают молодые и привлекательные женщины, общества каковых длительное время был лишён. И происходит это часто помимо воли самого человека. Разумеется, десантник в этом возрасте уже повидал немало, но в числе увиденного женщины так уж много места не занимали. И тем более не следует производить на них впечатление неотёсанного болвана.

А тут ещё дурацкая необходимость в гражданском костюме, который Кирк не очень-то и любил. Да прямо скажем: не носил он никогда костюм! Парадная форма – ещё куда ни шло, хотя и в ней Кирк чувствовал себя неуютно. Боевой камуфляж – да. Но подобный наряд будет выглядеть в этом обществе совершенно уже нелепо. Несмотря даже на награды (Золотой Орёл, Серебряный Орёл…)

Ещё вчера Кирк был просто ошарашен разноцветием одежды, её причудливыми моделями, на фоне которых он в своей старенькой куртке, оставшейся у него ещё со времён операции на Ксионе-II, выглядел, словно нищий оборванец, случайно оказавшийся на праздничном приёме у Императора. Одного только взгляда, каким облил ван Детчера портье, было достаточно, чтобы это понять. Хорошо ещё, что командование, наградив Кирка этим туром и оплатив за него все расходы, связанные с проживанием на Картисе-IV, не позабыло обеспечить его и гражданским костюмом.

Костюм был хороший, дорогой, но ван Детчеру больше по душе была военная форма. И удобнее, и… и вообще! Военный должен быть в форме! А без формы капитан чувствовал себя всё равно что голым. Особенно под обстрелом этих ярко-зелёных распутных глаз. Или не зелёных?.. Нет, зелёные глаза, точно! Ярко-рыжие, цвета надраенной меди, пышные волосы, зелёные глаза, жаркий взгляд снизу вверх, тонкие, слегка приоткрытые губки и скользящий по ним розовый язычок… «Кирк, вы ведь играете в стар-покер?..» – «Разумеется!..» – «Тогда мы встречаемся сегодня вечером, в зале „Виктория“, возле игрового стола…» А ещё через полчаса – уже не «Кирк», уже «милый»… что наводит на вполне определённые мысли о дальнейшем развитии событий, в преддверии которых болваном выглядеть совершенно нежелательно.

Стар-покер… М-да… Играю ли?! Конечно! А как же иначе! Стар-покер?! О, да! Никаких проблем! Каждый военный умеет и обожает играть в стар-покер! Эта игра является профилирующим предметом на десантных курсах! Получить звание капитана без этого непременного атрибута просто невозможно! Ни один десантник не пойдёт в бой, не изучив в совершенстве всех хитростей этой гениальной и, без сомнения, высокоинтеллектуальной игры!.. Тьфу! Дура… Дать бы тебе в нежные ручки «Дракона», посмотрел бы я, как ты с ним управишься. В джунглях. Или в горах. Или даже в пустыне… Стар-покер, мать твою…

И отказаться ведь нельзя, Тайнис была очень расстроена своим проигрышем. То есть, отказаться-то Кирк мог, и даже очень легко. Но диспозиция на данный момент к тому не располагала. На данный момент необходима была решительная атака; капитуляция же могла оказаться окончательной и бесповоротной. И чем тогда, скажите на милость, Кирку тут заниматься? Ещё целый месяц! А? Всё-таки, женщины разнообразят жизнь, что бы там кто ни говорил. И жизнь, и отдых. Заслуженный. На курорте… чёрт бы его побрал совсем…

Этот слащавый хлыщ наверняка шулер. Надо его проучить… то есть, неплохо бы его проучить. Жаль, командование не оплачивает развлечения Кирка… Интересно, сколько у меня на счету? Тысячи четыре? Или больше? Надо проверить, а то окажусь совершенно уже в идиотском положении…

Конечно, не будь необходимости в гражданской одежде, всё было бы иначе и таких вот тягостных раздумий не возникало. Известно же, что при виде человека в погонах все эти красотки обычно млеют и начинают стекать по груди, тая в крепких и мужественных объятиях. Тут до азартных игр и не дойдёт, тут начинаются совсем уже другие игры. Но военная форма и курорты Четвёртой Картиса как-то не сочетались друг с другом. Здесь, на курорте, некое подобие форменной одежды носит лишь прислуга.

Кирк подошёл к зеркалу – высокому, от пола до самого потолка, дававшему возможность видеть себя всего целиком. Оттуда на него смотрел кто угодно, но не военный. Мальчишка какой-то просто…

– Капитан Первой Имперской десантной бригады Кирк ван Детчер! – отчеканил Кирк, и резко кивнул.

Не прозвучало. Да и вид штатского, говорящего и ведущего себя, как военный, сразу почему-то вызывал мысли о разжалованном офицере. Вот если бы на Кирке сейчас были ордена…

«Кирк, вы ведь играете в стар-покер?..» – «Нет, Тайнис, я играю совсем в другие игры! И мы с вами проведём одну партию сегодня же вечером, в моём люксе отеля „Континент“, восемнадцатый этаж, там превосходная постель…» М-да… Услышав подобное от военного человека, женщина как минимум не обиделась бы.

Кирк порылся в кармане, выудил бумажник и достал оттуда кредитку. Некоторое время у него ушло на то, чтобы отыскать компьютер – на кой чёрт нужны такие громадные номера?!

Панель управления компьютера оказалась вмонтирована в пластиковую стену прямо рядом с зеркалом. Кирк коснулся её, и на стене над ней с мелодичным звоном высветилась таблица. Стараясь не ошибаться, Кирк принялся тыкать в неё пальцем, вызывая своё отделение военного Имперского банка. Затем, тщательно сверяясь с кредиткой, набрал нужный код и опустил карточку в прорезь. На экране мгновенно выскочил ряд цифр – семь тысяч восемьсот сорок два галактических кредита. Хм… Неплохо, неплохо…

Кирк упрятал кредитку обратно в бумажник и посмотрел на часы – времени ещё было навалом. Тогда он глубоко вздохнул, решительно щёлкнул каблуками, вышел из номера и направился к лифту – Тайнис живёт этажом ниже и сейчас, по идее, должна быть у себя.

* * *

Командующий Четвёртой Имперской десантной бригадой генерал Омар Роанкам не был политиком, он был солдатом. И отдавая этот приказ он отлично понимал, что переходит из разряда солдат в разряд государственных преступников. Генерал хорошо знал, что так почти всегда случается с солдатами, решившими возложить на себя миссию политика, но иного выхода у него не оставалось.

Омар Роанкам начинал службу лейтенантом, звание своё зарабатывал в боях, а не в тиши кабинетов, и по сей день для него самым главным оставалась жизнь вверенного ему личного состава.

Свою же жизнь – всю, без остатка – генерал Роанкам посвятил Империи и армии. Он допускал существование политических игр, но никогда ими не интересовался. Поэтому свершившийся ход в партии, которую разыгрывало правительство на третьей планете Ранзамара, был воспринят им, как предательство. Предательство не его самого (с этим бы генерал ещё смирился), а армии – людей, как и он сам, посвятивших свою жизнь спокойствию и безопасности подданных Межзвёздной Империи Людей.

Поначалу к докладу своего адъютанта генерал отнёсся с недоверием. Как и к устному докладу командиров первой и второй штурмовых групп капитанов Саймона Уиндема и Алексея Турбанова. И генералу Роанкаму оставалось либо посчитать своих офицеров невменяемыми, либо усомниться в правильном своём понимании полученного от командования приказа. Эта дилемма ввела генерала на некоторое время в ступор – он привык доверять командованию и знал, что не будь он способен верно понимать приказы, не только генеральских, но и лейтенантских нашивок ему бы в жизни не увидать, как не увидать их и в случае, если он будет командовать недостаточно сообразительными и верными офицерами. Ситуация ещё более усложнилась, когда начали поступать сообщения о потерях: пятая штурмовая группа попала в засаду и была напрочь уничтожена мятежниками; девятая и десятая группы докладывали о потери более семидесяти процентов личного состава; двенадцатая группа потеряла командира (капитан Пьер Дюпен, отличный офицер, жаль) и сейчас уже состояла всего из трёх человек, ведущих отчаянную оборону на южной окраине города.

Приказ же, полученный Омаром Роанкамом, был совершенно ясен: защита подданных Империи. Если кассилиане угрожают людям – к чёрту кассилиан! Клан чужих (да к тому же ещё и изгоев) не имеет никакого права ставить себя выше людей. Но перехваченные погибшим лейтенантом переговоры между Императором Арнольдом и главами кланов Кассилии-III ясно давали понять, что никакой опасности людям не угрожало. Кроме того, Император приносил свои извинения, обещал выслать на Ранзамар-III Вторую десантную бригаду (для наведения и поддержания порядка), предлагал главам кланов прислать на планету свои войска и обещал передать на суд Кассилии-III всех виновных в кровавой резне, учинённой над мирными жителями планеты. Всё это живо напоминало провокацию (скорее всего – провокацию самих кассилиан). Тем более что переговоры эти велись ещё до высадки на планету десанта, и ни о какой «кровавой резне» в то время речи идти просто не могло. И только когда на стол Роанкаму легли рапорта командиров первой и второй штурмовых групп, генерал поверил. Но исправить что-либо было уже поздно.

Самым удобным выходом из этой ситуации являлось бы самоубийство, но генерал был не один, с ним сейчас находилась вся его бригада. Лучшие солдаты, лучшие офицеры. Те, кто пришёл в бригаду ещё зелёными мальчишками. Те, кто закалялся в боях, кто варился в кипящей крови, вечно бурлящей вокруг Имперского десанта. Те, кто всегда с надеждой и верой смотрел на своего командира, кто готов был выполнить любой его приказ – даже ценой собственной жизни. И всего лишь нескольких секунд хватило генералу, чтобы отогнать от себя такое соблазнительное решение. Генерал считал, что на нём лежит ответственность за подчинённых ему солдат и офицеров – и тех полутора тысяч, что в данную минуту находятся на борту Имперского линкора «Таран», и тех семи сотен, что уже никогда не вернутся по домам, навеки оставшись в руинах города на Ранзамаре-III.

Поэтому решение своё он оформил в виде приказа: во-первых, так генералу было привычнее, а во-вторых, этим он снимал с остальных офицеров ответственность, которую те, по правде сказать, всецело готовы были бы с ним разделить.

С этой секунды Имперский линкор «Таран» сделался глух к любым вызовам из штаба, к любым приказам вышестоящих – ещё одно преступление, но это уже не имело большого значения. Линкор «Таран» медленно набирал скорость; под ним проносилась поверхность Ранзамара-III, но сейчас её было плохо видно – густое покрывало чёрного дыма надолго заменило этой планете покров белоснежных облаков. И покинув орбиту Третьей Ранзамара, линкор «Таран» взял курс согласно приказу генерала Роанкама.

Генерал всю жизнь был солдатом, и никогда даже и не мечтал о карьере политика или, тем более, государственного преступника. И он никогда не отдал бы такого приказа, если бы не случайное попадание торпеды, стоившее жизни одному из молодых лейтенантов его бригады.

* * *

О ресторанном зале вообще и об обеде в частности у Кирка ван Детчера сохранились самые расплывчатые воспоминания. Десантник, приученный питаться (именно – питаться!.. иное слово здесь просто не подходит) в основном безвкусным и невзрачным на вид полевым рационом, он был просто шокирован фейерверком местных деликатесов. Например, вина: тёмно-синяя густая жидкость, в которой время от времени вспыхивали яркие золотистые искорки; или бокал, наполненный глубокой мазутной чернотой, превращающейся от тепла ладони в ярко-алую пенящуюся субстанцию; или светло-зелёный напиток, в котором от лёгкого покачивания стакана возникали разноцветные пузырьки необычной кубической формы. Что же касается определения вкуса всего этого, то словарный запас Имперского десантника явно не был для того предназначен. Кирк мог сказать лишь одно: вкусно, очень. И о напитках, и о еде, одного только внешнего вида которой хватало, чтобы впасть в полнейшую растерянность. Чего стоило, хотя бы, блюдо, состоящее из едва заметно шевелящихся красных и синих шариков? А глубокая тарелка с густой жидкостью, по которой медленно дрейфовали крошечные водовороты? Ну, что касается блюда, угрюмо взиравшего на Кирка тремя серо-голубыми помаргивающими глазами, то пробовать его ван Детчер даже и не пытался.

Все эти изыски были заказаны отнюдь не Кирком – сам он вряд ли даже сумел бы произнести названия экзотических деликатесов. Тут уж постаралась Тайнис. Ван Детчер так и не понял, то ли она в силу привычки и правда благосклонно относилась ко всему этому гастрономическому зоопарку, то ли здесь было желание продемонстрировать свой изысканный вкус. Проще говоря, то ли она всегда так питалась, то ли просто выделывалась перед Кирком. В любом случае, Кирк порадовался, что за обед платить не ему, а военному ведомству. Чёрт его знает, сколько могут стоить все эти перемигивающиеся и пузырящиеся закуски. Интересно, если подобный рацион для Тайнис обычен, каковы же должны быть её доходы?

Тайнис как-то упомянула, что у неё на Картисе-IV свой небольшой бизнес – то ли организация туров в леса и горы планеты, то ли ещё что-то. Но за два дня, что видел её Кирк, Тайнис ни разу не отлучалась из отеля, ни с кем не встречалась и даже, кажется, ни с кем не связывалась. Хотя, может быть, у неё был очень хороший управляющий – кто знает? Во всяком случае, Кирк был твёрдо уверен, что первое впечатление (будто Тайнис зарабатывает себе на жизнь азартными играми) оказалось обманчивым. Достаточно вспомнить вчерашний день. Или позавчерашний. А судя по её словам, такие проигрыши у Тайнис скорее правило, нежели исключение. Впрочем, во время обеда все эти мысли Кирка беспокоили не очень сильно, ему вполне хватало забот, как именно и чем нужно есть то или иное блюдо, чтобы не выглядеть стопроцентным дикарём.

Что же касается предобеденного времени, проведённого с Тайнис, то оно оставило у Кирка воспоминания, определить которые одним словом было сложно. В памяти осели лишь полуприкрытые веками зелёные глаза, разметавшаяся по подушке копна рыжих волос, жар сухих губ и совершенно необъяснимое ощущение собственной ненужности. Кирку даже на миг показалось, что Тайнис его просто не заметила. Это было странно и неприятно, и даже, можно сказать, в какой-то мере унижало достоинство Имперского офицера, чёрт подери совсем…

Тайнис с Кирком была нежна, мила и обходительна. Но всё это носило какой-то неприятный оттенок заученности.

Она встретила Кирка в длинном платье синего цвета, оставлявшим открытыми руки и плечи. Платье было из обычной ткани, никаких тебе сверкающих и переливающихся узоров или украшений. И, как и вчера вечером, на лице Тайнис не было ни грамма так обожаемой почти всеми женщинами косметики. Это Кирку понравилось. Как и то, что тело Тайнис не было, в соответствии с веяниями нынешней моды, разрисовано фантастическими узорами.

В первые же часы своего с ней знакомства, Кирк сразу понял, чем его привлекает Тайнис: естественностью. Не красотой, не изысканностью, а именно естественностью. Которая совершенно не обязана быть изысканной или красивой. И которая, тем не менее, зачастую оказывается привлекательнее самой изысканной красоты.

Очевидно, что и Тайнис это превосходно понимала и очень умело этим пользовалась. Механизм, так сказать, естественного поведения был отработан у неё до мельчайших деталей. Каждое движение, каждый жест или взгляд – буквально всё работало на создание имиджа откровенной женщины. Женщины, в чьих словах не возникает сомнения, чьему взгляду безоговорочно веришь и чьи жесты кажутся такими простыми и очаровательными… пока не начнёшь приглядываться к их хозяйке пристальнее.

Может быть, Кирк ван Детчер слишком уж пристально приглядывался? Вероятно, да. И вероятно именно поэтому так скоро спала с загадочной красавицы вуаль привлекательности.

Кирк как-то слишком уж быстро начал подмечать все повторяющиеся жесты и взгляды. И всё это мгновенно разрушило очарование от общения.

Не стало уже естественной и простой женщины, которая захотела пообщаться с таким же простым офицером. Вместо неё оказалась… механическая кукла?.. О, нет! До подобного определения Кирк ещё не дошёл, хотя после двух часов в постели с Тайнис и был к тому чрезвычайно близок. Но то самое неприятное ощущение собственной ненужности возникло и крепло с каждой минутой. Словно бы Кирк был чем-то не очень главным во всём этом процессе. Всё равно как мытьё рук перед едой – обязательное и приятное действие, но совершенно не идущее ни в какое сравнение с удовольствием от предстоящего обеда.

Эта аналогия привела Кирка к мысли, что Тайнис просто голодна. Однако сейчас, в ресторане, он понял, что и обед является для неё прелюдией к чему-то большему, к чему-то для неё более важному.

Тайнис спокойно и слегка рассеянно обедала, но на каждое движение или слово Кирка реагировала мгновенно – взлетали длинные ресницы, в зелёных глазах появлялся вопрос, мягкие губки приоткрывались в готовности дать ответ… «Да, милый?..» «Что-нибудь ещё, милый?..» «Это тебе не понравилось, милый?..» Милый… От этих «милых» Кирка уже начало слегка подташнивать.

Такой же рассеянный и какой-то даже вежливый (хотя и совершенно необязательный) интерес Тайнис к нему присутствовал и в постели. Даже шрамы ван Детчера, на которые он, надо признать, очень рассчитывал, не вызвали испуганно-восторженных охов и ахов. Их не последовало даже тогда, когда Кирк упомянул о том, что шрамы эти оставлены ему на соревнованиях по ксиболдингу, и не где-нибудь, а на самом Ксионе-II. Тайнис не стала восторгаться и сокрушаться, она лишь вежливо и недоумённо поинтересовалась, за каким чёртом ван Детчера занесло на турнир по ксиболдингу и почему он потом не обратился к косметологу. Если бы этот вопрос был задан другим тоном, то Кирк, без сомнения, наплёл бы ей что-нибудь героического. Но на подобное вежливое равнодушие (или равнодушную вежливость?) нельзя было ответить иначе, чем расплывчатым: «служба…» Отсутствие жгучего интереса к своей персоне Кирка несколько задело. Ему куда как приятнее были бы горящие восторгом глаза, прерывающееся дыхание и изумлённо приоткрытый ротик. Впрочем, восторги по поводу шрамов изъявляли, как правило, обыкновенные проститутки, а Кирк давно уже понял, что к таковым Тайнис не имеет никакого отношения.

Примерно через полчаса сидения за столом в ресторане Кирку пришло в голову, что все мысли Тайнис заняты азартными играми, что она просто рвётся в казино. И Кирк едва удержался от язвительной ухмылки. Что ж, подумал он. Отдыхать, так отдыхать. Но на многое, девочка, ты даже и не рассчитывай.

Кирк сам предложил немного развлечься игрой. В голове его мгновенно вспыхнули цифры: семь тысяч восемьсот сорок два кредита. Надо постараться, чтобы на счету осталось тысяч пять не меньше, озабоченно подумал Кирк, поднимаясь из-за стола.

Он постоянно ловил взгляд Тайнис, ожидая увидеть в нём заинтересованность и вспыхивающие огни, он опять хотел встретить расширяющиеся зрачки, закушенную нижнюю губку, огонь и страсть, какие видел в первый свой вечер пребывания на Картисе-IV. Но ответом Кирку было всё то же осточертевшее уже «Конечно, милый, как скажешь!..»

Игровой зал казино «Виктория», находящийся прямо в здании отеля, напоминал уголок живой природы. В первый момент Кирк даже подумал, что они с Тайнис оказались под открытым небом – деревья, трава, выложенные искрящимся камнем дорожки, прозрачные журчащие ручейки, через которые были переброшены изящные мостики. Всё это купалось в приглушённом свете, журчало, издавало мягкий шелест и хрустальный звон и вообще дико расслабляло и совершенно не вязалось с азартными играми. Даже столики были оформлены либо в виде древесных пней, либо как громадные дикие камни, либо ещё как-то в этом же роде – Кирк уже достаточно обалдел, чтобы воспринимать окружающее как сквозь туман.

Ван Детчер уселся за столик (плоская и гладкая костяная поверхность черепа какого-то громадного зверя; не поймёшь, натуральная кость или умелая имитация), опустил кредитку в прорезь и потыкал кнопки. Тысячи будет достаточно, подумал Кирк, наблюдая за выскакивающими на поверхность круглыми фишками. Для начала, добавил он тут же.

Основы игры он уже знал, Тайнис очень охотно всё объяснила. Против Кирка сейчас играл лишь один кассилианин. В форме, что было очень странно и вызывало вполне объяснимую зависть. К тому же, форма была не простая. Такую носят гвардейцы, охраняющие главу какого-либо клана – какого именно, Кирк не знал, на Кассилиа-III их полтора или даже два десятка. Чешуйчатая кожа кассилианина, оставленная им в наследство предками-рептилиями, казалась частью формы, состоящей из кожи какого-то явно морского существа, украшенной большими овальными матово-зелёными металлическими пластинами.

Кассилиане к людям (как, впрочем, и к представителям остальных рас) относились с пренебрежением. Ну, конечно! На их планете разум зародился уже в рептилиях, тогда как остальным расам пришлось пройти всю эволюционную лестницу, вплоть до вспыльчивых и неопрятных теплокровных. Впрочем, за игровым столом это всё было на время позабыто. Во всяком случае, до подходящего (или неподходящего?) момента.

– Офицер? – поинтересовался Кирк, вытягивая из колоды пластиковую карту.

Кассилианин неприязненно сверкнул на ван Детчера тёмно-красными глазами и сухо произнёс:

– Ещё одну.

Как и у всех кассилиан, губы у гвардейца двигались совершенно не в такт издаваемым звукам. Это было не потому, что межимперский язык оказывался для них чересчур сложен, на своём родном языке они говорили точно так же. Впечатление было такое, словно кто-то неумелый пытается управлять роботом, не вовремя нажимая на рычаги.

– Пас, – кассилианин отбросил карты и демонстративно вытер все шесть пальцев на правой руке платком. Ещё бы! После карт, которых касался теплокровный…

– Увеличим ставку? – поинтересовался Кирк и, не дождавшись ответа, добавил: – Неплохо бы и выпить, офицер, а? В память о битве на Пятой Оберона.

Кассилианин злобно полыхнул взглядом и кивнул.

Пятая планета Оберона, там в прошлом году Первая десантная билась плечом к плечу с тремя кассилианскими кланами – против альгатирейцев, захвативших поселение людей и кассилиан.

Кирк подозвал официанта и заказал выпивку. Кассилианин, едва ли не морщась от отвращения (официант по иронии судьбы оказался альгатирейцем) тоже заказал себе что-то невразумительное в длинном и узком бокале. Кирк вопросительно посмотрел на Тайнис, но та лишь вежливо улыбнулась в ответ и помотала головой. Что ж, подумал Кирк, прихлёбывая приятную обжигающую жидкость. Не хочешь пить – не надо, кто бы возражал, а я не буду…

Кирк поставил триста кредитов. Кассилианин ответил. Кирк набавил, кассилианин тоже. Кирк поставил все оставшиеся фишки и потянулся уже было за кредиткой, но кассилианин опять бросил карты и произнёс:

– Пас.

Сгребая выигрыш в кучу, Кирк отметил про себя, что на этот раз демонстрации платка не последовало.

– Будешь играть? – Кирк бросил косой взгляд на Тайнис.

Та совершенно равнодушно шевельнула обнажённым плечиком, взяла из кучи фишек одну, сделала ставку и лениво посмотрела в свои карты. Взгляд её оставался прежним. Ну и чёрт с тобой, подумал Кирк.

Через три партии перед ван Детчером высилось уже фишек примерно тысяч на пять. Он и не подозревал, что ему будет так везти. Игра увлекла его, он старался не зарываться, но уже и сам понимал, что адреналин в крови кипит вовсю.

К их столику начали подтягиваться любопытные. За спиной гвардейца встали трое кассилиан, одетых в обычную для них тёмно-зелёную мешковатую одежду, по ткани которой вспыхивая змеились ярко-синие сполохи. Выражение лиц кассилиан красноречиво говорило о том, что они думают о Кирке ван Детчере вообще и об этой игре – в частности. Рядом возникли четверо молодых женщин в сопровождении громко комментировавшего ход игры юноши. Юноша был одет во что-то пузырящееся – Кирку померещилось, что по телу его пробегают пенистые волны чёрного цвета. Женщин же Кирк не особо рассматривал (за исключением одной), но ему показалось, что одежда на них если и была, то какая-то совершенно незаметная и абсолютно не имеющая значения. Единственная же спутница юноши (стройная смуглолицая брюнетка), привлекшая внимание Кирка, напоминала собой застывший лоскут пламени. В первый момент Кирку показалось, что одета она в сильно обтягивающее трико яркого красно-оранжево-жёлтого цвета, но тут же он убедился, что все эти художества изображены прямо на обнажённой коже. Было ли ещё на девушке что-то надето – разобрать сложно. Да и не обязательно, в общем-то. Потому что как раз сейчас справа от Кирка появилась ксионийка в очень коротких обтягивающих шортах телесного цвета и мешковатой синей майке, напоминающей балахон. А рядом с ней маячил… чёрт побери! Тот самый вчерашний тип, обыгравший Тайнис!

Ксионийка небрежно обнимала его за плечи, а тип – слащавый прилизанный юноша лет двадцати, с плавными и томными движениями – жарко шептал что-то ей на ухо. Ксионийка снисходительно улыбалась и едва заметно кивала.

– Можно, а? – расслышал Кирк жаркий шёпот прилизанного типчика. – Ну, пожалуйста, дорогая! Мне очень хочется!..

– Сыграем? – громко спросил его Кирк, поворачиваясь к этой странной паре всем телом.

Он не был удивлён подобным, межрасовый секс встречается во вселенной не так уж редко. И особенно сильную тягу к нему испытывают почему-то жители Ксиона-II. Точнее, жительницы. Хотя и представители других рас тоже подобного не избегают. Ксионийка и человек, женщина и альгатиреец. Даже, кажется, бывали случаи и с кассилианами… хотя самому Кирку такого видеть не доводилось. А подобный вариант – мужчина с ксионийкой – вообще наиболее часто встречающийся. Тем более что дорогой курорт, тут ещё и не такое увидишь, наверное.

Мимолётный взгляд, брошенный на Тайнис, заставил Кирка внутренне напрячься. Он уловил промелькнувшее в её глазах выражение азарта, тот же самый огонь, который поразил его в первый вечер. Так, сказал себе Кирк. Понятно… Впрочем, что это меняет?! Она сейчас со мной. А ты довольствуйся своей кошкой…

Предками жителей второй планеты Ксиона были кошки. И повадки у ксионийцев были соответствующие.

На вопрос Кирка ксионийка согнала с лица улыбку и произнесла:

– Меня зовут Ксирс-Тис-Сат.

Было ей лет шестнадцать – в этом возрасте ксионийки обычно уже имеют семью и детей. Но данный случай, надо полагать, не подходил под разряд обычных. Выглядела Ксирс-Тис-Сат, по человеческим меркам, неплохо, что тоже могло иметь значение – понятие о красоте у людей и жителей Ксиона-II несколько различались. Очевидно, это всё и послужило причиной того, что спутником ксионийки оказался человек, а не представитель её расы. Впрочем, то, как она держалась со своим приятелем, говорило о живучести традиций – на Второй Ксиона царил матриархат.

– Кирк ван Детчер, – представился Кирк. – Сыграете вдвоём?

– Нет, – секунду подумав ответила ксионийка, затем она посмотрела на своего спутника и строго произнесла: – Не увлекайся!

– Хорошо, хорошо, родная! – радостно воскликнул прилизанный типчик, мигом устраиваясь рядом с Тайнис.

Ксирс-Тис-Сат помедлила ещё секунду, достала кредитку и на столе перед типчиком появились фишки. Примерно тысяч на двадцать.

Ничего себе – не увлекайся, обалдело подумал Кирк. Весь его выигрыш на сегодня составлял едва ли тысяч пять.

Что-то сейчас будет, подумал Кирк. Однако никакого беспокойства он не почувствовал. Наоборот, ему было чрезвычайно интересно, что произойдёт дальше. И Кирк уже догадывался, что дальше случится нечто занятное.

## – 2 —

Попадание торпеды можно было оценить с различных точек зрения. С одной стороны, всё обошлось более или менее благополучно и взрыв почти не повредил корпус Имперского линкора «Таран». Но с другой стороны всё было очень плохо, потому что это стоило жизни одному-единственному офицеру, от которого зависело будущее многих. Правда, до самой своей смерти офицер об этом даже и не подозревал. Равно как не подозревали об этом и упомянутые уже «многие» – население третьей планеты Ранзарма. Кроме того, данный случай наглядно показывал, насколько порой бывает опасно слепое соблюдение буквы устава. Тем более что во время выполнения боевых заданий бóльшая часть состава Имперских десантных бригад считала своим почётным долгом послать куда подальше статьи воинского устава, которые казались им лишними.

На линкоре по уставу полагается ходить с оружием. Но положенная офицерскому составу «Кобра» обладала небольшой энергоёмкостью, и в бою оказывалась малоэффективна. Поэтому в бой офицеры предпочитали ходить с «Драконом» – ручным плазменным бластером средней мощности. «Кобры» же болтались на поясе «для красоты».

Но в рубке связи находиться с «Драконом» устав так же запрещал. А с лейтенанта ещё не осыпались шелуха десантных курсов и излишнее уважение к глупым словам, писанным в штабе людьми, никогда не выходившими в космос.

Неожиданная атака на линкор произошла тогда, когда капитан-радист был на совещании в штабе. Подменявший же его лейтенант, не ко времени вспомнив соответствующие статьи устава, схватил «Кобру» вместо привычного ему «Дракона». Кое-как прицепив к поясу кобуру, лейтенант за полторы минуты достиг рубки связи и занял место дежурного офицера-радиста.

Кресла в радиорубке проектировались из соображений прочности и простоты, а не из расчёта максимального удобства. Пристёгнутая же второпях кобура с бластером сводила удовольствие от нахождения в кресле радиста к минимуму. И лейтенанту пришлось расслабить ремень и сдвинуть кобуру на живот.

Через тридцать пять секунд после этого на одной из частот трэк-передатчика было зафиксировано шифрованное сообщение. Не в меру ретивый лейтенант счёл своим долгом перехватить его и расшифровать, полагая, что оно может оказаться сообщением мятежников. Ошибку своего предположения лейтенант понял ровно через восемнадцать секунд после окончания расшифровки – сообщение было из штаба командующего Имперским военным флотом. И ещё через двадцать секунд в линкор угодила торпеда. Маломощная. Против десантных ботов она, может быть, и была бы эффективна, но для линкора она оказалась, словно комариный укус.

Выпустивший торпеду корабль попытался уйти, но орудия «Тарана» не позволили ему этого. Корабль так и остался неопознанным, но большого значения это уже не имело. Выстрел лишь подтверждал, что дольше тянуть с высадкой десанта на планету просто немыслимо.

Лейтенант в этот момент уже собирался покидать рубку – полученное сообщение было чрезвычайно важным, могло в корне изменить ситуацию, и его следовало немедленно доставить командованию. Лейтенант затянул и поправил ремень, взялся за рукоять бластера и развернул оружие таким образом, чтобы увидеть индикатор батареи и убедиться, что «Кобра» готова к выстрелу.

Взрыв торпеды, попавшей в линкор, оказался достаточно сильным для того, чтобы лейтенант покачнулся и случайно нажал на спусковой крючок.

«Кобра» стояла на максимальной мощности, и выстрел разворотил лейтенанту низ живота, выбив из него, помимо завтрака, какое бы то ни было желание, кроме желания избавиться от невыносимой боли.

На крик офицера в рубке связи мгновенно оказались люди. Несчастный случай, произошедший с лейтенантом, отвлёк внимание присутствующих от всего остального. Никто даже и не подумал проверить, было ли занесено в компьютер какое-либо новое сообщение.

Полученное ранение оказалось несовместимо с жизнью, и лейтенант, промучившись ещё две с половиной минуты, отбыл в иной и, смеем надеяться, более лучший мир. Но за двадцать секунд до того корпус линкора «Таран», приписанного к Четвёртой Имперской десантной бригаде, несколько раз подряд ощутимо дрогнул, выпуская из своего чрева двенадцать средних ударных десантных ботов «Акула». И результатом несчастного случая в рубке связи оказалась гибель полумиллиона кассилиан.

* * *

То «занятное», чего с таким нетерпением дожидался Кирк, случилось буквально к следующей партии. К тому моменту в игре принимали участие уже шестеро – гвардеец-кассилианин, прилизанный любовничек ксионийки, шумный и говорливый паренёк, которого сопровождала компания невнятно одетых девушек, ещё какая-то ксионийка, Тайнис и сам Кирк ван Детчер. Гвардеец-кассилианин продолжал проигрывать с упорством, достойным лучшего применения; ксионийке удача улыбалась через раз; шумный молодой человек чаще проигрывал (и тогда сопровождавшие его девушки начинали горестно ему сочувствовать), но когда ему удавалось выиграть, его соблазнительная «группа поддержки» разражалась радостным визгом, перекрывавшим даже музыку в зале; Кирк был единственным из всех, кто если и проигрывал, то лишь какую-то сущую ерунду, зато выигрыши его были потрясающими – перед ним уже громоздилось фишек не меньше чем на тридцать тысяч, и ван Детчера всё чаще и чаще посещала мысль об отставке и азартных играх в качестве дальнейшего средства к безбедному существованию. Что касается Тайнис, то она лишь делала вид, будто играет. Фишками Кирка совершенно не злоупотребляла, проиграла около сотни кредиток, не больше. Азарт прилизанного типчика тоже был напускным, Кирк заметил это, когда тот невпопад огорчился после выигрыша. Такое впечатление, что игра ему совершенно неинтересна.

Кирк поискал взглядом его спутницу – ксионийка по имени Ксирс-Тис-Сат стояла в отдалении, не выпуская однако своего любовника из виду. Кирк покосился на Тайнис и увидел её горящие глаза, раскрасневшиеся щёчки и руку прилизанного типчика, елозящую по её колену. Ксионийка этого, вероятно, со своего места видеть не могла. Но Кирк мог. И, разумеется, могла это видеть (и чувствовать) сама Тайнис, которой подобные оглаживания явно были по вкусу – она глубоко дышала, в глазах её появилось блаженное выражение, на щеках играл румянец…

– Ты не перепутал игры, приятель? – громко осведомился Кирк, пристально разглядывая прилизанного типчика.

– Что?! – типчик недоумённо задрал брови, однако даже руки своей с колена Тайнис не убрал. Голос его оказался тоненьким и каким-то женственным – Кирку даже почудилось, что типчик сейчас, обращаясь к нему, добавит «дорогой» или «милый». Ничего подобного он, разумеется, не сказал, но Кирка всё равно передёрнуло. Однако эти слова произнесла Тайнис.

– Милый, перестань, – нежно улыбнулась она Кирку.

– Сударыня, извольте замолчать, – так же нежно ответил ей Кирк, постепенно наполняясь яростью. – Хотя бы на ближайшие полчаса.

– Если тебе не нравится меня слушать, – возмущённо дёрнула обнажённым плечиком Тайнис, – то я могу и помолчать, – она взбила и без того пышную причёску и опять очень нежно улыбнулась Кирку. – Кто бы спорил, а я не буду, – с прежней нежностью добавила она.

– Какие неотёсанные, эти военные, – пространно заметил прилизанный типчик, горестно вздыхая. – В них нет самого главного – глубины чувств. Грубость, хамство, заносчивость… а всех достоинств-то у них – умение убивать… которым они почему-то так гордятся…

– Почему бы тебе не заткнуться? – поинтересовался Кирк, откладывая в сторону карты.

Он сейчас был в выигрыше, и этот кон мог принести ему ещё немало денег. Но денег у Кирка на сегодня и так было достаточно, а вот уважительного отношения ему явно не хватало.

Типчик неопределённо хмыкнул и ещё раз провёл ладонью по бедру Тайнис. Тайнис смущённо улыбнулась Кирку и пожала плечиком. И тогда Кирк протянул руку и дал прилизанному пощёчину.

Тайнис испуганно вскрикнула и вскочила с кресла. Типчик дёрнулся назад, попытался встать, неловко повернулся, запутался в собственных ногах и грохнулся на пол. Наблюдавшие за игрой зрители загомонили – кто испуганно, кто возмущённо. А к Кирку уже протискивалась та самая ксионийка – Ксирс-Тис-Сат, кажется?

– Ты! – гневно выкрикнула она Кирку. – Что ты себе позволяешь?

Её вмешательство не было для Кирка неожиданностью. Он был превосходно осведомлён о царившем на Ксионе-II матриархате, а значит Ксирс-Тис-Сат обязательно должна была кинуться на защиту своего приятеля, даже если тот был человеком.

– Я себе позволяю не относиться ко мне, как к пустому месту, – непонятно ответил Кирк.

– Ты ударил его! – выкрикнула Ксирс-Тис-Сат.

– Ну и что в этом такого? – Кирк злобно прищурился.

– Это – мой… человек! – в запальчивости с языка Ксирс-Тис-Сат едва не сорвалось привычное слово, которое ксионийцы, как правило, адресовали людям.

Но Кирк немало времени провёл на Ксионе-II и все тонкости общения знал наизусть.

Он отлично помнил, как ксионийцы могут оскорблять людей, и превосходно знал, как люди могут обидеть ксионийцев. И сейчас возбуждение, кипящее в крови, заставило Кирка выплеснуть это всё в лицо Ксирс-Тис-Сат. Причём, одной фразой он ухитрился оскорбить и саму ксионийку, и её приятеля. Что, надо заметить, редко кому удавалось.

– Тогда держи на привязи свою мартышку, – посоветовал Кирк. – А ещё лучше – нацепи на неё собачий ошейник! Тебе это должно доставить немалое удовольствие, так ведь?..

Кирк ожидал удара, но не думал, что он будет нанесён по глазам. Однако уклониться Кирк успел. Он успел даже перехватить сильную руку ксионийки, вывернуть её и опрокинуть Ксирс-Тис-Сат на стол, рассыпав по полу весело зазвеневшие фишки. Кирк ощутил сильный, но неопасный удар в живот, и криво усмехнулся:

– Это тебе не ксиболдинг, киска, – сказал он.

Действительно, если бы на Ксирс-Тис-Сат была боевая перчатка, какие используют для участия в ксиболдинге – пять острых изогнутых лезвий, напоминающих когти хищного животного, – то удар ксионийки и судорожные рывки пальцев по плоти не оставили бы Кирку ни малейшего шанса на жизнь.

– Прекратить! Немедленно прекратить!..

Охрана казино уже была тут как тут. Двое людей, четверо кассилиан и двое ксиониек, смотревшие на Кирка с явной ненавистью.

– Прекратить, я сказал! – крикнул человек в форме с какими-то невнятными нашивками. Таких нашивок больше ни на ком из охранников не было, и сразу делалось понятно, что этот парень здесь за старшего.

Кирк нехотя разжал руку. Ксирс-Тис-Сат встала и с достоинством поправила на себе сбившуюся майку.

– Ни одна обезьяна не станет биться по-честному, – злобно процедила она, обливая Кирка презрением с головы до ног.

– Я сказал – прекратить! – ещё более повысил голос старший и при этих его словах охранники угрожающе качнулись вперёд. – Сударыня! Прошу вас держать себя в руках! И вы, сударь, будьте благоразумны!

– Ничего, – успокоил их Кирк, – я с интересом послушаю об обезьянах. И не я один. Правда, малыш? – Кирк протянул руку и потрепал по щеке испуганно шарахнувшегося от него прилизанного типчика.

– Убери свои грязные лапы! – снова взвилась ксионийка.

Только присутствие охранников удержало её от следующего удара. Она шумно дышала и глядела на Кирка с непередаваемой ненавистью.

– Трус, – выпалила она.

– Неужели?! – изумился Кирк. – И из чего это следует?

– На Ксионе я бы с тобой по-иному разговаривала, грязная мартышка!..

– Сударыня! Прошу вас!.. – это старший охраны.

– На Ксионе я бы с тобой тоже иначе беседовал, кошка облезлая!.. – это уже Кирк ван Детчер.

– Сударь! Я буду вынужден!.. – снова старший охраны.

– Милый, милый! – это Тайнис; проснулась, наконец-таки?!

– Я выберу время, чтобы расквитаться! – это Ксирс-Тис-Сат.

– Хоть сейчас! – это опять Кирк.

– Сударыня! Сударь! Прек-ра-тить! Чёрт побери! Взять их! Обоих! – старший охраны окончательно потерял терпение.

– Не стоит, – неожиданно совершенно спокойным голосом остановила их ксионийка. – Я приношу свои извинения этому господину, – она слегка поклонилась Кирку. – И покорнейше прошу его принять участие в завтрашнем турнире, – глаза её хитро блеснули, – дабы у меня не осталось сомнений в его порядочности и честности.

Кирк молчал.

– Сударь? – тронул его за рукав старший охраны.

– Что? Ах, да, – нахмурился Кирк. – Приношу свои извинения, сударыня, – он склонил голову.

– Так что насчёт турнира? – спросила Ксирс-Тис-Сат.

Кирк посмотрел на неё. Он понял, что ксионийка собирается рассчитаться с ним. Убить не убьёт, но изуродовать – запросто.

Кирк уже был в курсе о проводимых на Картисе-IV боевых соревнованиях. Помимо профессиональный бойцов каждый из отдыхающих на курорте также мог принять в них участие. Было бы желание… а вот желания у Кирка как раз-таки и не наблюдалось.

Кирк посмотрел на замолкшую толпу, с интересом ожидающую исхода ссоры, на с любопытством глядящего на него старшего охраны, на Тайнис…

– Милый, – глаза её нехорошо блеснули и она едва заметно кивнула ему. – Покажи ей, что такое Имперский офицер…

– Разумеется, – согласился Кирк. И непонятно было, к кому он сейчас обращается – к Ксирс-Тис-Сат или к Тайнис.

– Вы уверены, сударь? – уточнил старший охраны.

– Мне повторить? – спросил Кирк.

– Тогда я занесу вас в список участников, – в поведении старшего охраны сквозил явный интерес к происходящему. – Всё, необходимое для соревнований, будет вам предоставлено – одежда и оружие на любой вкус, медицинская помощь…

– Похоронная команда, – добавила с кривой усмешкой Ксирс-Тис-Сат и тут же, поймав полный негодования взгляд старшего охраны, ещё раз извинилась перед Кирком.

Ван Детчер кивнул и посмотрел в ликующие глаза Ксирс-Тис-Сат.

– Ксиболдинг, – зловеще прошептала она и сделала пальцами движение, будто бы кого-то душила.

– Ксиболдинг, – согласился Кирк.

Ксирс-Тис-Сат кивнула, развернулась и пошла к выходу. Её прилизанный любовничек торопливо засеменил следом. Остальные зрители тоже начали расходиться, обсуждая случившееся и строя предположения по поводу завтрашнего турнира.

– Я знала, милый! – Тайнис обняла Кирка и жарко поцеловала в губы. – Я знала, что ты настоящий мужчина!..

Кирк хотел было спросил, не догадалась ли Тайнис об этом несколькими часами раньше – в постели, – но не стал. На душе у него было как-то неуютно. Словно бы он сейчас сделал что-то такое, чего ему делать не следовало. И уж наверняка делать не хотелось.

* * *

Десять штурмовых групп из двенадцати должны были высадиться на третьей планете Ранзамара в местах наиболее вероятного скопления противника. Мест этих было не так уж много, основная масса врага скопилась в городе – где же им ещё быть?! Тем более что это был именно их город – город, основанный почти три сотни лет назад выходцами с Кассилиа-III. Город, где уже несколько дней не утихают уличные бои между кассилианами и немногочисленными живущими (или теперь точнее было бы сказать «жившими»?.. ) в городе ксионийцами. Город, где кроме ксионийцев и кассилиан жили ещё и альгатирейцы, и люди. Альгатирейцы десантников заботили слабо, а вот люди…

Именно из-за этих людей Имперский линкор «Таран» и оказался на орбите Ранзамара-III. Сколько подданных Межзвёздной Империи Людей было в городе и сколько их осталось в живых – неизвестно, с этим предстоит разбираться десяти штурмовым группам, заходящим на город с разных сторон. Это им придётся спасать и вывозить… Впрочем, любой десантник понимал, что спасать и вывозить никого уже не придётся. Маловероятно, что кто-либо из людей уцелел в кровавой мясорубке. И поэтому основной задачей штурмовых групп становилось следующее: оставить о подданных Империи такое воспоминание, чтобы больше никогда ни один чужой даже и помыслить себе не мог подобного.

Месть?! Нет – профилактика. Люди живут на многих планетах и зачастую они соседствуют с чужими. И карательная операция призвана была обезопасить именно их – тех, кому сегодня пока ещё ничего не угрожает. Выполнением этой операции и были заняты десять десантно-штурмовых групп, чьи «Акулы» вынырнули из облаков подобно ангелам смерти.

На долю же двух оставшихся групп выпадало самое важное – охрана и обеспечение безопасности тех подданных Империи, что проживали за пределами кассилианского города. Два поселения людей, где чужие составляли меньшинство (отнюдь не безопасное меньшинство) нуждались в защите, нужно было спасти тех, кого ещё можно спасти, защитить ни в чём не повинных людей от жестокости и злобы чужих. И это задание было самым важным, самым главным во всей операции. Поэтому оно и было поручено первой и второй штурмовым группам – самые лучшие офицеры, самые лучшие солдаты и сержанты, самые опытные и самые отважные.

Средний ударный десантный бот «Акула», где находилась первая штурмовая группа, ринулся сквозь густой облачный покров – на помощь к своим. Каждый такой бот способен нести пятьдесят пять единиц личного состава, что (даже в совокупности с пятью членами экипажа) не так уж много. Но каждый из этих шестидесяти человек готов был пожертвовать своей жизнью ради безопасности подданных Империи.

«Акула» совершила посадку в километре от небольшого городка, население которого вчера ещё едва ли составляло десять тысяч человек. Сегодня же – сколько из них осталось в живых? Где они сейчас? Прячутся по подвалам? Ушли в горы или джунгли? Или, может быть, всё ещё сидят по домам, обмирая от страха в ожидании неминуемой смерти?..

Два вездехода «Крот» покинули десантный бот и на полной скорости умчались к городу. Два десятка человек, два плазморазрядника «Удав» – капля в море против обезумевших кассилиан. Два десантно-штурмовых флаера «Беркут», которые так же находились на десантном боте, вылетели следом за вездеходами – на их долю выпадало самое сложное – охрана космодрома, замеченного командиром группы капитаном Алексеем Турбановым ещё с воздуха. Людей придётся вывозить, а на чём? Не на «Акуле» же, чёрт возьми!

Капитан Турбанов нервничал и не скрывал этого. Он нервничал долгих три с половиной минуты – пока экипажи «Беркутов» не отчитались о выполненной задаче. Космодром оказался в порядке, чужих там не было. Немного неясным оставалось то, что охрана космодрома была обычная, а не усиленная. Но над этим можно будет подумать позже, а сейчас достаточно вздохнуть с облегчением.

Капитан Турбанов приказал пилоту «Акулы» прибавить скорость.

– Ползём, как черепахи, – недовольно проворчал он, – даже медленнее…

– Господин капитан! – окликнул Турбанова радист, – с флаеров сообщают… что-то странное сообщают…

Турбанов недовольно покосился на радиста – это был молодой парень, только месяц назад надевший форму. Сегодняшняя операция была его первой операцией. Он сильно волновался, шелуха десантных курсов ещё не до конца слетела с него, и поэтому радист обильно пересыпал свою речь разными там «господами капитанами», чем в боевых условиях опытные десантники обычно пренебрегают. Господа – это для штабов, светских приёмов, парадов и портовых девок. В бою обычно обращаются проще: «командир» или даже по имени. Но этому всему молодому радисту ещё предстояло научиться. Как и манере докладывать, кстати говоря – она оставляла желать много лучшего. «Что-то странное сообщают…»

– Что именно? – сурово уточнил капитан Турбанов, и тут же встрепенулся – ему представилось самое страшное: – Чужие?..

– Нет, господин капитан, просто… – радист смотрел на Турбанова бессмысленным взором. – Вас вызывают, господин капитан, – наконец-таки нашёлся он.

Капитан Турбанов оттолкнул радиста, плюхнулся в его кресло и утопил клавишу приёма.

– Докладывайте! – приказал он.

И в течение сорока секунд после этого капитан Турбанов молча выслушивал своих солдат. И он молчал ещё почти полминуты уже после того, как они закончили говорить.

– Что значит: «Не имеют понятия»? – спросил наконец капитан Турбанов. Голос его звучал спокойно, но спокойствие это было кажущимся.

– Никаких боевых действий, – повторил радист с «Беркута». – Просто, прошли мимо…

– То есть, – уточнил капитан, – кассилиане, преследовавшие группу ксионийцев, проходили через космодром? Чёрт! Немедленно проверить всё! Корабли могут быть заминированы!..

– Командир, это было позавчера, – напомнил радист.

Капитан промолчал. Он не вполне понимал ситуацию.

– Господин капитан, – напомнил о себе радист.

– Оба флаера остаются на космодроме, – распорядился капитан Турбанов безжизненным голосом, выбираясь из кресла. – Чужих не подпускать. Ждать дальнейших приказаний. Радист! «Кротов» мне! Немедленно!..

«Кроты» должны были уже войти в город и капитан хотел знать, что там происходит.

Своё любопытство капитан Турбанов удовлетворил ровно через двадцать секунд. Но ситуация от этого яснее не стала. С вездеходов докладывали, что в городе всё спокойно. И голоса десантников при этом звучали растерянно. Первый «Крот» уже был на центральной площади и экипаж его занимал круговую оборону у мэрии. Но по-прежнему оставалось необъяснимым отсутствие видимого противника. Второй «Крот», с отделением лейтенанта Стефансона, пока ещё шёл по улицам, и так же докладывал, что в городе всё спокойно.

Капитан Турбанов захлопал глазами.

– Лейтенант! – рявкнул он, когда приступ изумления прошёл. – Повторите!

– Здесь всё тихо, командир, – в голосе лейтенанта Стефансона явственно чувствовалось недоумение. – Никаких боёв, ничего. Такое впечатление, что они даже не знают, что твориться в столице.

– Чёрт знает, что такое, – выдохнул капитан Турбанов. – Вторую группу мне! – рявкнул он на радиста. – Живо, твою мать!!!

– Есть, господин капитан! – радист тоже был растерян и напуган, волнение командира передалось и ему. Он торопливо вызвал «Акулу» второй группы и протянул капитану Турбанову микрофон.

– Саймон! – заорал капитан Турбанов. – Как у тебя там?

– Алекс! Наконец-то! – голос капитана Уиндема нёс все те же интонации, что и голос самого Турбанова. – Слушай, это какая-то ошибка! Мы уже в посёлке, тут всё тихо! Никаких кассилиан, ничего! Что будем делать, Алекс?

– Эвакуировать, – коротко ответил Турбанов.

– Всех?! – обалдело спросил Уиндем.

– Нет, половину! – съязвил Турбанов. – Саймон, перестань задавать идиотские вопросы. У местных есть транспорт? Гони всех сюда! Здесь наши две группы смогут держать оборону гораздо эффективнее. Я уверен, эта тишина вокруг, она неспроста…

– Здесь почти две тысячи гражданских, – сказал капитан Уиндем.

– Транспорт есть? – повторил вопрос капитан Турбанов. – Давай, гони всех сюда, здесь мы их посадим на корабли и вывезем с планеты. И прикрой их отход.

– Мог бы и не напоминать, – обиделся капитан Уиндем и отключился.

«Акула» первой штурмовой группы уже вошла в городок. Обстановка вокруг была такая, что пилот невольно, без приказа, снизил скорость почти до минимума. Капитан Турбанов ничего на это не сказал, он и сам был поражён.

Тишина и покой. Ни пальбы, ни паники. Только лишь недоумённые взгляды и удивлённые лица.

«Акула» выплыла на площадь и опустилась на бетонное покрытие. К боту уже спешил какой-то гражданский, протиснувшийся со стороны мэрии сквозь строй ощетинившихся «Драконами» солдат. Ещё небольшая группа гражданских – человек десять-пятнадцать – стояли в дверях мэрии и о чём-то спорили, размахивая руками. Начальство, наверное, подумал капитан Турбанов, выпрыгивая из бота.

– Господин… э-э-э… капитан? – запыхавшийся тип в гражданском, подбежавший к Турбанову, явно не очень уверенно разбирался в воинских званиях. – Я мэр города, Клайв Браун, мэр я, этого города… Простите, могу я узнать, чем вызвано… ну… вот это вот всё, – он обвёл руками площадь и находящихся на ней десантников.

– А вы разве ничего не знаете, господин Браун, мэр?! – язвительно изумился капитан Турбанов.

– Столица? – догадался мэр. – Беспорядки? Но это же не здесь, это же там, – он махнул рукой куда-то за стоящую на бетоне «Акулу». – У нас здесь всё в мирно и тихо, господин капитан… капитан?

– Капитан Турбанов, – представился офицер. – Мирно и тихо? – переспросил он. – А кассилиане?

– Кассилиане? – озадачено пробормотал мэр. – А их же тут уже нет…

– Что значит «нет»?! – Турбанов впился взглядом в лицо мэра. – Что значит «уже»?!

– Уехали, – пожал плечами Клайв Браун. – В городе было несколько семей… я точно не помню сейчас, но семей сорок или даже пятьдесят… Но они собрались и уехали… в горы уехали, ещё три дня назад… И семьи ксионийцев, которые тут жили, тоже уехали вместе с ними.

– Что? – капитану Турбанову показалось, что он ослышался.

– Да, – подтвердил мэр, чрезвычайно оживляясь. – Они считают, что столица – это столица. А к нашему городу она отношения не имеет. И когда отряды кассилиан приходили, я им всё так и передал. И они тех уехавших даже и не стали преследовать… – мэр выглядел ошарашенным и говорил испуганно, всё время сбиваясь и часто-часто кивая.

– Кассилиане были здесь? – не поверил капитан Турбанов.

Мэр опять несколько раз подряд кивнул.

Капитан Турбанов, ничего больше не сказав, развернулся и чуть ли не бегом направился к «Акуле». Связавшись с линкором, он доложил генералу Роанкаму обстановку, выслушал тягостную минутную паузу, получил подтверждение приказа (защищать мирных граждан) и спросил разрешения на эвакуацию их с планеты. Генерал Роанкам помолчал ещё с минуту и разрешил действовать по обстоятельствам. После чего капитан Турбанов вернулся к маячившему возле бота мэру.

– Срочно эвакуируйте население города, – распорядился Турбанов.

– Как?! – побледнел Клайв Браун.

– Срочно, – повторил Турбанов.

– Но… но… здесь же всё тихо! – едва не взвизгнул мэр.

– Это пока тихо, – мрачно пообещал капитан Турбанов, и спросил: – Вы знаете, что в столице сейчас ведут бой наши десантники?

– Но… но… – на мэра Клайва Брауна было жалко смотреть. – Зачем?! – наконец-таки выдавил он из себя.

– Приказ, – коротко ответил капитан Турбанов. – Приказ, который я не уполномочен с вами обсуждать. Срочно всех эвакуировать, – повторил он, глядя в небо.

– Как эвакуировать?! – вскричал мэр. – Куда? На чём?!

– С планеты, – ответил Турбанов. – У вас же есть корабли?

– Есть, даже два корабля, – испуганно кивнул мэр. – Но один из них грузовой, он совершенно не предназначен для перевозки людей!..

– А для перевозки трупов? – осведомился капитан Турбанов, холодея от злости.

– Каких трупов?! – окончательно перепугался мэр.

– Тех, в которые превратится всё население этого сраного города через несколько часов! – рявкнул Турбанов, теряя терпение. – Немедленно эвакуировать всех людей! Немедленно! Вещи – бросить! Всё бросить! Вывозить только людей! Ясно? Бегом! Шевели своей толстой задницей, штатская зараза!..

Клайв Браун отпрыгнул, словно его окатили кипятком, ошалело посмотрел на Турбанова и кинулся к зданию мэрии.

Второй «Крот» уже показался на площади. Он вполз, развернулся и опустился на бетон. Из него выскочил лейтенант Стефансон и бегом кинулся к капитану Турбанову.

– Командир, что здесь творится? – запыхавшись спросил он.

– Чёрт его знает, – откровенно ответил Турбанов. – Но в одном я уверен: если здесь сейчас всё и спокойно, то после работы наших в столице… Чёрт! О чём они там, в штабе, думали?!

– Может быть, мы неправильно поняли приказ? – высказал предположение лейтенант Стефансон. – Может быть, в штабе имели в виду, что опасность угрожает только тем людям, которые живут в кассилианском городе?

– Генерал Роанкам неверно понял приказ?! – язвительно переспросил капитан Турбанов, и мрачно добавил: – А что касается людей в городе, то их наверняка уже никого не осталось в живых. После того, как наши принялись там всё утюжить, глупо надеяться, что кассилиане не станут убивать любого встреченного на пути человека.

– Значит, надо всех эвакуировать, – заявил лейтенант.

– Уже распорядился, – кивнул капитан. – Мы все останемся здесь. Скоро подойдёт Уиндем, будем держаться. Пока корабли с беженцами… чёрт!.. беженцы!.. короче, пока они не выйдут на орбиту. Этот городок нашими стараниями превратился сейчас в очень лакомый кусочек для кассилиан. Так что, будем прикрывать отход.

– Отобьёмся, – уверенно сказал лейтенант Стефансон.

– Надеюсь, этого не потребуется, – проворчал капитан Турбанов. – Пока они сюда доползут… кассилиане, всё-таки, с техникой не дружат совершенно…

– Я связывался с десятой и четвёртой, – мрачно сообщил Стефансон.

– Как они там?

– Бой, – коротко ответил лейтенант.

Турбанов молча посмотрел на него.

– Хороший бой, – пояснил лейтенант Стефансон, мрачнея ещё больше. – Четвёртой уже практически нет. Десятой, можно сказать, тоже. У них там откуда-то взялись альгатирейские наёмники. И в ксионийских кварталах нашим тоже оказывают сопротивление. Куда мы ввязались, Алекс? – Стефансон тоскливо посмотрел на Турбанова.

– В армию мы ввязались, – безжизненным голосом ответил капитан Турбанов. – В армию…

## – 3 —

Командир второй штурмовой группы капитан Пьер Дюпен приказал посадить десантный бот к югу от города. Здесь уже было неспокойно: ещё в воздухе капитан Дюпен заметил быстро движущиеся то ли машины, то ли вездеходы, направляющиеся к месту предполагаемой посадки. Было понятно, что мятежники намерены организовать надёжную оборону (насколько она окажется эффективной, зависело уже от самого капитана Пьера Дюпена), непонятным оставалось только одно: каким образом кассилианам удалось настолько освоить технику? Общеизвестно было, что представители этой расы с техникой не в ладах, любое устройство, посложнее ножа, вызывало у них неприязнь. Недостаток этот кассилиане компенсировали своими личными качествами – безудержной отвагой и отличной реакцией.

– Командир, что-то тут не так, – тревожно доложил сержант Крис Тельман. – Вездеходы…

– Я вижу, сержант, – нахмурился капитан Дюпен.

– Одна из машин слишком вырвалась вперёд, – заметил сержант. – Срезать их?

– Нет, – ответил капитан Дюпен. – Продолжайте посадку. Экипажам «Беркутов» приготовиться к выступлению!..

До чёрной жирной поверхности грунта оставалось ещё около двадцати метров, когда «Акула» выпустила в белёсо-голубое небо два лёгких десантно-штурмовых флаера. Экипаж каждого из них состоял всего лишь из трёх бойцов, но это были хорошие бойцы, каждый из которых обладал соответствующей подготовкой, позволяющей быть и пилотом, и стрелком. «Беркуты» взмыли вверх, один из них стремительным камнем рухнул вниз, прошёлся над вездеходом мятежников и в этот же самый момент сержант Крис Тельман возбуждённо закричал:

– Командир! Это не мятежники! Это наши! В машинах люди!

– Не стрелять! – рявкнул капитан Дюпен. – На грунт! Занять круговую оборону! «Кроты» – выдвинуться на триста метров к северу, организовать вторую линию!..

Люди, подумал капитан Дюпен с облегчением. Беженцы. Это хорошо, что они живы. Хорошо, что хоть кого-то мы сумеем спасти из этой мясорубки.

Он уже и сам видел на экране, как в открытой кабине приближающегося вездехода маячат две высокие и нескладные фигуры, укутанные с головы до ног в какое-то развевающееся на ветру тряпьё. Лица их были уже хорошо различимы – расширенные от ужаса глаза, смуглая, но человеческая кожа, а не чешуйчатый покров кассилиан. Точно, это наши, подумал капитан Дюпен, бросаясь к люку.

«Акула» уже лежала на грунте, мягкая влажная почва поддалась под бронированным брюхом десантного бота, утопила его в себя почти на полметра. Десантники выскакивали под бледное небо, рассыпались цепью, ощетиниваясь стволами «Драконов» в сторону приближающегося вездехода… Они ведь не просто так удирают, за ними наверняка погоня, подумал капитан Дюпен. Странно только, что в первой машине всего двое, наверное, эта парочка слишком напугалась, плюнула на всех остальных и рванула сюда, к своим. Или, может быть, они здраво рассудили, что перегруженная машина не сможет двигаться быстро. Но кто может обвинить их? Кто, кроме собственной совести?

Когда перед гражданским встаёт выбор: спасать себя и своих близких или всех, кого можешь спасти, тут ответ очевиден. Да и близких даже не все кидаются спасать, своя жизнь всегда дороже…

Ничего, стиснул зубы капитан Дюпен. Ничего, сейчас мы пойдём к городу, сейчас мы посмотрим, что у вас там происходит.

– Командир! – крикнул сержант Тельман. – В остальных вездеходах – кассилиане! Пять машин, примерно пятьдесят единиц!

Капитан Дюпен отчётливо уловил в голосе сержанта ликование, и сам невольно улыбнулся. Действительно, пятьдесят кассилиан против шестидесяти десантников – это совершенно несерьёзно. Вот если бы их было сотен семь-восемь… да и тогда – тоже не серьёзно! Потому что мы – десант!..

– Первую машину, которая с нашими, пропустить! – приказал капитан Дюпен. – Остальных – встретить, как полагается! Вперёд, десант!..

Два лёгких вездехода на гравитационных двигателях покинули «Акулу» и направились к городу. Между ними и преследователями сейчас было не больше трёх километров. Так что, до этой линии обороны кассилиане даже и не дойдут – два «Крота», на каждом установлен «Удав», на каждом по десять десантников…

Капитан Дюпен видел, как вездеход с беженцами приближается, подъезжает к расступившейся и открывшей проход цепи солдат, замедляет ход, наезжает на какую-то выбоину, тяжело подпрыгивает, но тут же выравнивается…

Как-то он слишком уж тяжело идёт, машинально отметил капитан. Чем они его нагрузили-то?! Неужели, бросившись в бега, эти ребята ухитрились забрать с собой своё барахло?!

Чёрта с два я повезу с планеты их шмотки, сердито подумал капитан Дюпен. Беженцы… Мешочники…

Вездеход с беженцами затормозил возле самого открытого люка «Акулы», но люди не спешили его покидать – согнувшись, они принялись копаться в каких-то тюках и ящиках, действительно в обилии находившихся в машине. Порыв ветра отбросил с головы одного из них тряпьё, и в этот момент капитан Дюпен сразу всё понял.

Это действительно были не кассилиане, но это были и не люди – альгатирейцы, внешне отличавшиеся от человека только лишь слишком вытянутым безволосым черепом.

Капитан Дюпен выхватил из кобуры «Кобру» и первым же выстрелом ему удалось сбросить с машины одного из альгатирейцев. Но второй упал на дно, скрылся с глаз и довёл до конца то, что планировал.

В самую последнюю секунду перед ослепительной вспышкой капитан Пьер Дюпен успел увидеть, как с шедших сюда вездеходов мятежников вверх метнулось что-то сверкающее, стремительное, ударило в один из парящих над ними «Беркутов», превратив его в брызжущий по сторонам искрами сгусток пламени. Больше ничего командир двенадцатой штурмовой группы Четвёртой Имперской десантной бригады капитан Пьер Дюпен не увидел.

Не увидел он, как мятежники очень быстро подбили оба «Крота» – личный состав не успел даже покинуть машин. Не увидел он, как объятый дымом второй «Беркут» каким-то дёрганным (умирающим) зигзагом метнулся к городу, снизился, скрылся за крышами невысоких домов и через минуту выбросил в небо густейший столб чёрного и жирного дыма. Не увидел он и, естественно, полукилометровой воронки, оставшейся на месте посадки среднего десантного ударного бота «Акула», на котором находилась его штурмовая группа.

И перед тем как рухнуть в безбрежное море вечной тьмы, капитан Пьер Дюпен успел пожалеть лишь об одном – что не предупредил своих об участии в мятеже альгатирейских наёмников. Пожалел, надо заметить, напрасно. Потому что на данный момент не это было главной проблемой для армии. На данный момент для армии было проблемой перехваченные дежурным лейтенантом переговоры между Императором Арнольдом и главами кланов Кассилии-III. Но лейтенант тот успел умереть раньше, чем сообщил о новости генералу. И поэтому сейчас генерал с большим недоверием выслушивал доклады командиров первой и второй штурмовых групп.

* * *

Кожаные шорты поначалу казались очень неудобными – узкими, жёсткими и сильно стесняющими движение. Но это было лучшее, что нашлось в примерочной.

По правде говоря, самого разного барахла тут было, конечно же, навалом – длинная и глубокая ниша вдоль всей стены, занавешенная тёмно-зелёной портьерой. Но Кирк очень хорошо помнил уроки Нис-Тнис-Тсир и одежду из новомодного синтетика отверг напрочь. Разумеется, она была и красивее, и мягче, и удобнее, и, вероятно, снабжена какими-нибудь специальными защитными слоями, а то даже и – чем чёрт не шутит? – умела создавать нужную температуру или поддерживать вентиляцию чтобы не перегреть или не отморозить бойцу задницы. Но на Ксионе-II Кирку (как, впрочем, и всем ксионийцам) приходилось заниматься ксиболдингом именно в шортах из кожи райсасигаса – крупного домашнего животного, напоминающего обыкновенную корову, но с очень прочной кожей. Нис-Тнис-Тсир всегда говорила, что чем привычнее одежда, тем она безопаснее. И увидев в шкафу характерные красновато-жёлтые переливы райсасигасской кожи, Кирк раздумывал не дольше секунды. Он хорошо знал, что через несколько минут дискомфорт исчезнет – одежда «приноровится» к своему хозяину, «подстроится» под него. А что до крепости, то, в принципе, Кирк неоднократно видел, как и райсасигасская кожа разлетается в клочья от хорошего удара перчаткой.

Кстати, что касается перчаток, то их Кирк выбрал себе – лучше не бывает. На руках они сидели удобно, острые лезвия ножей мгновенно словно бы сделались продолжением пальцев рук, хищно изогнутыми когтями. Кирк не удержался и прямо в примерочной, пока никто не видит, развернулся и со всего маху полоснул по тяжёлой тёмно-зелёной портьере, прикрывающей шкаф с одеждой. Портьера жалобно треснула, расползаясь вертикальными лохмотьями.

Нормально, подумал Кирк удовлетворённо. Только вот указательное лезвие на левой руке надо слегка подточить…

Приспособление для заточки обнаружилось здесь же, в примерочной. Даже не одно, а целых два – суперсовременное лазерное устройство и старинный каменный брусок. Первому Кирк лишь снисходительно улыбнулся, помня уроки всё той же Нис-Тнис-Тсир, а второе бережно взял в руки и тщательно осмотрел.

Камень был хороший, не пересохший, без трещин и выбоин, плотная серая поверхность его притягивала взгляд. Хороший камень, совсем такой же, какой был и у Кирк на Санаранийском плато. Такие камни привозили только с острова Тсист на Ксионе-II, да и там они были достаточной редкостью, профессиональные бойцы ксиболдинга отваливали за такую штуку по три-четыре сотни кредов.

Кирк сел, поставил плоскую круглую лепёшку на колено, прижал его правой ладонью и осторожно провёл лезвием левой перчатки по выгнутому краю бруска. Примерочную наполнил глубокий и приятный звук. Он вибрировал, проникал в каждый уголок помещения, затухал, будил в памяти почти уже забытые картины – высокое бледное небо, холодные порывы ветра, тонкое пение степных трав… делавшиеся почти невесомыми лезвия ножей, которые не отличить уже от руки… готовую к атаке, собранную фигуру бойца, стоящего перед тобой… и глаза Нисы, её взгляд… и сразу же вслед за этим лицо Нисы сменилось лицом Сес-Тас-Тшан, её задорной и язвительной улыбкой… она улыбалась до последней секунды, даже когда на губах её выступила кровь, окрасив прощальные её слова: «Свободен!..»

Кирк грустно улыбнулся, вспоминая Ксион-II и Инсар-III. Вряд ли он когда-либо побывает ещё на этих планетах. Впрочем, если он продолжит предаваться лирическим воспоминаниям, то он вообще на каких-либо планетах ещё сможет побывать… А всё эти звуки… Некоторые бойцы умели неплохо играть на таких вот камнях. Потрясающие получались у них мелодии, подумал Кирк. И песни были очень красивыми. Ну, мы – попроще, нам бы лезвия заточить…

Минут через десять, когда Кирк уже окончательно привёл перчатки в порядок, вкрадчивый женский голос по внутренней связи вежливо пригласил его на арену. Что ж, подумал Кирк, пойдём, пора уже…

Чувствовал он себя сейчас нормально, одежда уже не беспокоила, она сидела на Кирке, как влитая. Кирк несколько раз сжал пальцы рук – короткий звенящий звук лезвий был чистым и ровным. Хорошо, подумал Кирк. Очень хорошо.

Уже идя по мягкой ковровой дорожке Кирк начал настраиваться на бой. Походка его сделалась крадущейся, шаг – пружинистым, слух ловил каждый, даже самый незначительный звук, глаза смотрели в одну точку, всё происходящее вокруг он отмечал уже боковым зрением.

Вот в коридоре слева двое людей – мужчина и женщина, оба в трико, замерли при виде Кирка и провожают его тревожным взглядом; вот прямо впереди кассилианин – жёсткий неуклюжий панцирь, в руках – длинная палка с утолщением на одном конце, очень напоминает дубину, утыканную крошечными остриями; вот в открытой двери справа мелькнули две ксионийки – уже готовые к бою, смотрят на Кирка с насмешливым презрением, одна склоняется к уху подруги и что-то ей шепчет, та прыскает в ладошку и смотрит на человека в боевых перчатках с едва заметной жалостью… Ничего, кошечка, подумал Кирк. Неизвестно ещё, кого скоро придётся жалеть…

Арена была усыпана мягким песком, босым ногам сразу же стало тепло и Кирк понял, что пол здесь с подогревом. Песок был необычный – крупный, но удивительно мягкий, каждая песчинка выглядела, словно крошечный кварцевый шарик. Ступать по нему было приятно, но это здорово расслабляло. И Кирк подумал, насколько лучше было бы, окажись арена покрыта жёстким гравием или галькой, как на Второй Ксиона. Хотя, тоже неизвестно – лучше ли? Такое покрытие наверняка непривычно и для его противника… кстати, где же она?

Ксирс-Тис-Сат стояла возле пластикового борта, огораживающего арену. Гибкая и стройная фигура, ни капли лишнего жира, ни одной лишней складки кожи. Тело её было покрыто лёгким золотистым пушком. Одета Ксирс-Тис-Сат была в точно такие же, как и у Кирка, шорты из райсасигасской кожи. Поза ксионийки была расслабленной, руки слегка согнуты в локтях и немного отведены назад, кисти повисли безвольными плетьми, пальцы едва заметно шевелились. Но Кирк не обманывался этим, он превосходно знал, какие сила и ловкость скрываются за показной сонливостью.

Кирк вышел в центр арены. За пеленой силового поля лиц зрителей было не различить, но Кирк хорошо знал, что все взгляды прикованы к нему. Он прекрасно представлял себе собственное увеличенное изображение, скользящее по плёнке силового купола. Ещё бы! Такая редкость – человек против ксионийки! Подобное не часто увидишь!..

Ещё утром, просмотрев турнирную таблицу, Кирк с неприятным изумлением понял, что он здесь был единственным человеком, что с самого первого тура сражается с чужим. И не только человеком – остальные пары были составлены таким образом, что существа разных рас сталкивались лишь в четвёртом-пятом туре. Видимо, самым большим дураком на турнире оказался, всё-таки, ван Детчер. И тогда же Кирк впервые пожалел о том, что столь опрометчиво пошёл на поводу у Тайнис, дав втянуть себя в эту авантюру. Офицер, понимаешь ли… Десантник! Капитан!..

Десантник должен уметь стрелять, а не размахивать ксиболдинговыми перчатками. Можно было, конечно, вооружиться ножами – Кирк хорошо владел ножом, лучше всех в бригаде, – но два лезвия против десяти?! Кроме того, нож легко можно выронить, а ксиболдинг, что ни говори, Кирк более или менее знает, пришлось изучить в своё время, достаточно сильный стимул для этого был…

Из той же турнирной таблицы Кирк уяснил, что борьба будет идти только до «трёх касаний». То есть, до трёх касаний своим оружием тела противника. Это немного успокаивало, хотя ван Детчер своими глазами видел, как после даже одного умелого «касания» тело противника превращается в окровавленные лохмотья, отправляющиеся в лучший мир не более чем через пару секунд. А Ксирс-Тис-Сат, скорее всего, противник умелый, это видно уже по её движениям…

Ксионийка крадущейся походкой двинулась к Кирку и остановилась метрах в пяти от него. Большие миндалевидные глаза её внимательно изучали фигуру противника. Ван Детчер знал, что сейчас Ксирс-Тис-Сат рассматривает его шрамы – по ним почти всегда можно понять, кто перед тобой.

Четыре глубоких шрама на груди – от правого плеча наискосок и вниз (память о первом в жизни участии в соревнованиях по ксиболдингу, которое едва не стало для ван Детчера и последним); три горизонтальных пореза на животе (это уже бой с киритийской воровкой скота на Санаранийском плато, первая и единственная его победа в Турнире; победа, стоившая жизни его близкой подруге); и самый памятный шрам – серповидный укус на правой ноге, чуть ниже колена (бои без правил на Третьей Инсара, в Долине Отходов). Заметив этот последний шрам, Ксирс-Тис-Сат злорадно улыбнулась, раздвинула губы и провела языком по своим ровным, чуть заострённым зубам.

– Хорошие зубки, – кивнул ван Детчер, принимая боевую стойку – ноги чуть согнуты, левая рука на уровне груди, правая висит плетью вдоль тела.

– Обожаю мартышек, – промурлыкала Ксирс-Тис-Сат, едва заметно покачиваясь всем телом. – Они любят разговаривать даже больше, чем…

Не договорив этой фразы, она прыгнула вперёд и махнула левой рукой. Острые лезвия свистнули в сантиметре от лица Кирка. Ван Детчера обдало волной крепкого и горячего пряного запаха. Он ударил ей вслед, но промахнулся – ксионийка успела изогнуться и лезвия Кирка не достали её спины. Она тут же развернулась и ударила сверху. Кирк отскочил, но Ксирс-Тис-Сат наклонилась вперёд, необычайно далеко вытянула правую руку и сделала хватательное движение, словно бы собираясь скомкать лицо противника.

– Где твой хвостик?.. – Кирк дёрнулся назад, упал на колени, пропустил лезвия над головой, подался вперёд и полоснул ксионийку по ягодицам. Острия его перчаток глубоко процарапали толстую кожу шорт, но плоть, кажется, не задели.

Кирк машинально отметил, как цифры на табло изменились – 1:0. Нормально, подумал он. Первый удар за мной.

– А твой, мартышка?..

Этого Кирк совершенно не ожидал.

После его удара ксионийка пластом бросилась на песок, изогнулась каким-то необъяснимым образом и почти в точности повторила выпад Кирка. Вся беда оказалась в том, что это было именно «почти»…

Ксирс-Тис-Сат не стала рубить неподатливую кожу шорт, удар её был не скользящим, а колющим. Кирк ощутил острую боль в ягодице, и, когда ксионийка рванула руку назад, он едва не взвыл.

Не вставая с колен Кирк развернулся и нанёс вертикальный удар левой рукой. Рассчитал он всё точно, и двигался быстро, но, очевидно, недостаточно быстро. Вместо незащищённой спины ксионийки лезвия ткнулись в песок.

Кирк торопливо перекатился через голову назад и вскочил на ноги. Проделывая всё это он соображал, что сейчас абсолютно беспомощен и даже самый простой удар отразить будет не в состоянии. Но Ксирс-Тис-Сат почему-то не атаковала, она сейчас находилась уже достаточно далеко, метрах в десяти от Кирка.

Не понял, подумал Кирк. Что происходит-то?! Она же сейчас в течение секунды могла нанести два удара, и победа была бы за ней. В чём же дело-то?! Поиграть хочет, что ли? Как кошка с мышкой?.. Два удара ей всего осталось, чего же она тянет-то?!

Но посмотрев в миндалевидные глаза ксионийки, Кирк похолодел от озарившей его мысли.

Она не хочет победы на ринге, она хочет его убить. И оставшиеся ей два удара Ксирс-Тис-Сат намерена использовать именно для этого.