# Оладья гнева

Сара Фокс

В первой книге этой чудесной серии детективов Сара Фокс знакомит нас со своей очаровательной героиней Марли МакКинни, которая в буквальном смысле влипла в историю, по-другому не скажешь.

Оставив позади шумный Сиеттл и работу в юридической компании, Марли берет на себя управление закусочной своего кузена, Джимми, пока тот болен пневмонией и лежит в больнице. Так она себе и представляла эти две недели в приморском городке – своеобразные, но милые люди, аромат кленового сиропа и хмурый шеф-повар, который делает лучшие на свете блинчики… и совсем не ожидала, что в один прекрасный день Джимми найдут мертвым на прибрежных камнях у подножия скалы.

Наткнувшись на улики в мастерской Джимми, Марли исполнена решимости выяснить, что на самом деле происходит в этом городе, который уже не кажется таким идиллическим. С помощью своего школьного возлюбленного и приемной кошки Марли берется за расследование. Но если она не будет осторожна, то рискует столкнуться нос к носу с убийцей, который без зазрения совести поджарит ее, как блин на сковородке…

© 2016 by Sarah Fox

© Ударова Н., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

## Глава 1

В унылой темноте туманного мартовского утра огни закусочной «Флип Сайд» мигали словно приветливые маячки. Снаружи было зябко, на улице – никого, а внутри уютного ресторанчика звенели столовые приборы и слышалась оживленная болтовня. Только я остановилась у окна, радуясь, что сама не на улице, как меня отвлек колокольчик, висевший над входной дверью.

Выудив блокнот и ручку из кармана красного фартука, повязанного на поясе, я направилась к двум новоприбывшим посетителям.

– Доброе утро, – поприветствовала я пожилую пару, усаживавшуюся за столик. – Что будете заказывать?

– А где же Ли? – спросил мужчина, проигнорировав мой вопрос.

Его любопытство было объяснимо. Несколько человек уже успели поинтересоваться у меня, куда запропастилась Ли Хантер – официантка, вот уже семь лет как обслуживавшая посетителей «Флип Сайд». Жители небольшого городка Уайлдвуд-Ков хорошо ее знали, я же приехала сюда всего пару недель назад, и привыкнуть ко мне успели не все.

– У нее что-то с машиной, но скоро должна быть, – сказала я. По крайней мере, я очень надеялась, что так оно и будет.

Судя по всему, мой ответ сочли удовлетворительным, и пара заказала кофе и блины с яблоком и корицей. Я отнесла их заказ повару Ивану, а сама, взяв кофейник, наполнила их чашки темной жидкостью, от которой поднимался пар. Затем я прошлась по залу закусочной, подлила кому-то кофе и уже было пошла обратно к кухне, как входная дверь открылась и, впуская внутрь потоки холодного, пробиравшего до костей воздуха, вошла Ли.

– Марли, извини, пожалуйста. – Она стянула с себя пальто и торопливо направилась в дальнюю комнату к своему шкафчику.

– Все в порядке, – только и успела выпалить я.

Через минуту она вернулась в зал – уже без пальто и сумочки. Свои крашеные светлые волосы она собрала в неаккуратный пучок на макушке и тут же в спешке бросилась ко мне.

– Не торопись так. – Я подошла к окошку выдачи и взяла две тарелки, которые только что выставил трудившийся на кухне Иван. На тарелках были блинчики, сосиски и бекон.

– Мы прекрасно справляемся. Детей в сад отвезти успела?

Ли кивнула, повязывая красный фартук и убирая за ухо выбившуюся прядь волос.

– Кайла, как всегда, копалась, но в итоге никто никуда не опоздал.

– Вот и славно. – Я отправилась к столику у окна. Там сидели двое крупных мужчин. Одеты они были в джинсы и плотные клетчатые рубашки. Я поставила тарелки с блинчиками перед ними.

– Как себя чувствует Джимми? – поинтересовался тот, что был в красной рубашке – Эд. Он начал поливать свою стопку блинов кленовым сиропом.

– Уже гораздо лучше, – ответила я. – Завтра, наверное, выпишут, и он будет дома.

– Наконец-то, – сказал Гэри, сотрапезник Эда. Он взялся за вилку и нож. – Мы, конечно, рады каждое утро видеть твое очаровательное личико, Марли, но таких, как Джимми, нельзя долго держать в четырех стенах, пускай у него и было воспаление легких.

– Это точно, – согласилась я, вспоминая, как ходила проведывать Джимми, моего двоюродного брата и владельца закусочной «Флип Сайд». – Он уже несколько дней как ворчал, что больница ему надоела.

– Но ты же обратно в Сиэтл поедешь не сразу? – спросила Патриша Мюррей, сидевшая за соседним столиком в компании двух подростков – парня и девушки. У Патриши был небольшой отель «Дрифтвуд», находившийся через два здания от закусочной Джимми.

– Недельку еще побуду. – Я кинула взгляд на их тарелки – они съели лишь половину завтрака. – Как еда? Все понравилось?

– Все замечательно, – отозвалась Патриша. – А ты знакома с моей дочкой Сиенной? – Она кивком указала на девушку, сидевшую рядом.

Как и у матери, у Сиенны были темные волосы, разве что прическа другая – асимметричное каре с прядками фиолетово-красного цвета. Глаза она густо подводила черным, а в нижней губе поблескивало серебряное колечко, которое ярко вспыхнуло, поймав свет лампы, когда она улыбнулась.

– А это Логан, ее молодой человек. – На этот раз Патриша кивнула в сторону парня со светлыми, песочного цвета волосами.

Я поприветствовала обоих.

Сиенна поздоровалась в ответ, а Логан лишь скользнул по мне взглядом, а затем вновь вернулся к созерцанию тарелки.

Перекинувшись еще парой слов с Патришей, я вернулась к окну выдачи за тарелками со свежеиспеченными блинчиками с яблоком и корицей.

Я отнесла заказ к нужному столику, и тут дверь закусочной открылась, впуская внутрь еще один вихрь холодного утреннего воздуха. Я улыбнулась вошедшей в зал Лизе Моралес, женщине с вьющимися темными волосами.

Шла моя третья неделя в Уайлдвуд-Ков. В Сиэтле у меня была работа, но пришлось взять отпуск за свой счет, чтобы присмотреть за закусочной Джимми, пока он лежал в больнице. Познакомиться я успела со многими завсегдатаями «Флип Сайд», но именно с Лизой мы сразу же подружились. Наверное, все потому, что мы были ровесницами (и ей, и мне тридцать три года) и обе работали помощниками адвоката.

– Доброе утро! – Я помахала Лизе рукой. – Выбирай любой столик. Кофе будешь сразу?

– Да, пожалуйста!

Я улыбнулась тому, как пылко прозвучала эта просьба. Довольно скоро мне стало ясно, что Лиза из тех людей, для которых утро без хорошей дозы кофеина начаться не может.

Я взяла кофейник, собираясь налить ей кофе, но тут компания из четырех человек поднялась со своих мест, собираясь уходить. Я бросилась было к кассе, но, подав знак рукой, меня остановила Ли:

– Я ими займусь.

Пока четверо посетителей расплачивались с Ли, я подошла к небольшому столику у окна, за которым расположилась Лиза.

– Как дела? – спросила Лиза, пока я наливала кофе.

– Неплохо. Как у тебя?

– Продрогла до костей. И туман сегодня очень густой. Хорошо, что я живу недалеко от работы, можно дойти пешком.

– Пей скорее кофе, сразу согреешься.

Лиза сомкнула руки вокруг чашки.

– Есть время поговорить?

Я оглядела закусочную. Хотя примерно за половиной столиков сидели посетители, срочно подходить к кому-то из них мне было не нужно. Кроме того, на подхвате была Ли, так что минуту или две я могла посидеть с Лизой.

Я поставила кофейник на стол и села напротив.

– Что такое?

Она тяжело вздохнула, и я с удивлением обнаружила, что ее карие глаза наполнились слезами.

– Последние дни выдались трудные.

– Что-то случилось? – спросила я озабоченно.

– Мой брат Карлос попал в больницу. – Лиза взяла салфетку и промокнула глаза. – Его сильно избили, но ничего страшного.

– Избили? – удивленно повторила я.

– Он задолжал деньги за наркотики. – Лиза замотала головой, стараясь сдержать новый приступ слез. – Еще лет в семнадцать Карлос связался с нехорошей компанией, да так и продолжает попадать в неприятности. Я пыталась вытащить его из всего этого, но он и слышать ничего не хочет.

Я сжала ее руку:

– Очень тебе сочувствую.

Она судорожно вздохнула:

– Спасибо. Я вообще-то не собиралась разводить тут сырость, но трудно держать все в себе.

– Конечно, я понимаю.

Лиза еще раз промокнула глаза и постаралась улыбнуться.

– Ладно. Как ты тут справляешься? В городе любят это местечко. Небось весь день на ногах?

– Авантюра вышла еще та, но мне все нравится.

– Что, даже ваш повар Иван Грозный не смущает?

– Он, конечно, не самый приятный тип, но, думаю, он громко лает, но не кусает.

Я бросила взгляд на кухню, где хозяйствовал грузный, вечно всем недовольный Иван.

– Готовит он замечательно, да и Джимми говорит, что он хороший парень.

– Ни разу с ним не разговаривала, так что не могу ничего сказать. Поверим Джимми на слово. А что касается его стряпни – мой богатый личный опыт говорит, что она и правда великолепна.

– Кстати, о стряпне, – у нашего столика остановилась проходившая мимо Ли, – Лиза, что будешь заказывать?

Лиза схватила ламинированный листок меню, лежавший между солонкой и перечницей, и пробежалась по нему глазами:

– Не стоит, конечно, но я возьму блинчики мокко с маскарпоне.

– Всегда отличный выбор! – уверила я Лизу.

– Да, вкусовые сосочки будут в восторге, – согласилась она. – Чего не скажешь о моей талии.

Ли отмахнулась от этого замечания:

– Перестань, милая, тебе не о чем беспокоиться. Блинчики скоро будут готовы.

Она отправилась на кухню, а я взглянула на входную дверь – появилось два новых посетителя, улизнувших от тумана и сырости улицы и нашедших прибежище в тепле закусочной. Я собралась подойти обслужить их, но Лиза подалась вперед и заговорила, понизив голос:

– Джимми, конечно, не терпится вернуться на работу, но готова поспорить, он рад, что Голди ему пока обслуживать не приходится.

– Кого?

Лиза осторожно кивнула в сторону невысокой, полной женщины, которая только что зашла в закусочную в сопровождении молодого человека.

– Голди Крантц, пассия Джимми.

Брови у меня поползи наверх.

– Пассия?

За последние несколько недель, когда я бывала в больнице у Джимми, он ни разу о ней не упоминал.

– Точнее, бывшая пассия, – добавила Лиза, прежде чем сделать глоток кофе. – Пару недель назад Джимми с ней порвал. И, на мой взгляд, правильно сделал.

– Как интересно. – Я проследила взглядом за Голди и ее высоким, угловатым спутником. Они усаживались за столик на другом конце зала.

Как только они расположились, я потеряла к ним интерес: три человека собирались уходить и были готовы расплатиться, заходили новые посетители, а значит, надо было возвращаться к работе.

– Я пойду, но если захочешь поговорить – всегда можешь мне позвонить.

– Спасибо, Марли.

Я направилась к столику, где сидела Голди, по пути подливая кофе другим посетителям и незаметно изучая ее и ее компаньона. Голди выглядела лет на пятьдесят с небольшим – явно на пару лет моложе Джимми. Короткие волосы, торчавшие в разные стороны, она красила в блеклый желтоватый оттенок. На толстых, коротеньких пальцах виднелись кольца. Молодой человек – я решила, что это ее взрослый сын, – вел себя странно. Вот Голди обращается к нему, а он смотрит то в одну сторону, то в другую. Такой взгляд обычно называют бегающим. Я подошла к их столику, и он оглядел меня с головы до ног – да так, что меня почти передернуло.

– Доброе утро, – проговорила я, стараясь не выдать себя. – Как поживаете?

– Все прекрасно. Правда, Джона?

Парень с бегающим взглядом кивнул, хотя Голди на него и не смотрела. Она перебирала крупные, грубоватые бусины своего ожерелья.

– Хотя будет гораздо лучше, когда Джимми вернется. Его место здесь, в Уайлдвуд-Ков. Без него все не так.

– Это точно, – согласилась я. – Надеюсь, совсем скоро все будет по-старому.

– Хорошо бы. А то он как будто совсем сдал, сам на себя не похож. Я была у него на прошлой неделе.

Это было неожиданно. Лиза ведь сказала, что Джимми и Голди расстались. Я постаралась скрыть свое удивление:

– Вы навещали его в больнице? Очень мило с вашей стороны.

– О чем речь, это ведь наш дорогой Джимми. – Она улыбнулась, глядя куда-то вдаль. – Я принесла ему цветы и мое фирменное домашнее печенье с изюмом и пеканом. Он его просто обожает!

Это мне тоже показалось странным. Я прекрасно помню, что Джимми терпеть не может изюм. Но странным было даже не то, чтó Голди сказала о гастрономических предпочтениях Джимми. Она вела себя притворно и словно бы разыгрывала какой-то спектакль, не имея при этом особенного актерского таланта. Ее фразы звучали заученно и фальшиво, и все в ней было как будто наносным.

Я постаралась сохранить привычный жизнерадостный настрой, который требуют от официанток, и приняла их заказы. Голди взяла блинчики с голубикой и хрустящей посыпкой, а Джона – вафли с беконом и чеддером. Я налила им полные кружки кофе и вернулась к кухне, чтобы передать заказ Ивану.

Обыкновенно меня радовало, что местные жители любили бывать в нашей закусочной. Даже несмотря на то, что порой у нас бывало так много клиентов, что я валилась с ног от усталости. Но я бы совсем не расстроилась, если бы, позавтракав, Голди и Джона тут же ушли. Это была наша первая встреча, но от Джоны мне тут же стало не по себе, да и после общения с Голди остался неприятный осадок.

Удивительно, как такая женщина могла понравиться Джимми? Наверное, надо поговорить с ним. Если ничего не приключится, уже завтра Джимми выпишут и он вернется в свой домик с видом на океан.

А как все уляжется, спрошу о Голди. Сама в этой истории я разобраться точно не смогу.

## Глава 2

После восьми утра людей в закусочной прибавилось: местные жители приходили позавтракать перед работой. Оказавшись у руля во «Флип Сайд», я была удивлена количеству постоянных посетителей, которые заглядывали к нам каждый день. Уайлдвуд-Ков – городок совсем небольшой, и я никак не могла взять в толк, как Джимми удавалось сводить концы с концами в нетуристический сезон. Но я недооценила преданность завсегдатаев закусочной, а кроме того, кулинарные изыски Ивана также обладали непреодолимой притягательностью.

Когда я только приехала, наш повар – стриженный под машинку здоровяк с татуировками и вечно насупленным взглядом – напугал меня не на шутку. Честно говоря, я до сих пор его побаиваюсь, но уже не так, как в первые дни. Главное – не лезть под руку, тогда не навлечешь на себя его гнев. Особого дружелюбия, правда, Иван себе тоже никогда не позволял. Но что-что, а завтраки его всегда были отменны.

В детстве я часто приезжала в Уайлдвуд-Ков на лето, а потом, после смерти Грейс, жены Джимми, визиты стали редкими. На полуостров Олимпик мы с мамой иногда выбирались на выходные, но долгие каникулы, как в детстве, остались в прошлом.

Что уж говорить о последнем десятилетии – у Джимми я почти не появлялась. За все семь лет, что работает закусочная, я ни разу не приезжала. Так что, когда я взяла отпуск на работе в Сиэтле, упаковала чемоданы и приехала сюда, я оказалась в совершенно незнакомом городке.

Но прошло всего две недели, и вот уже я с ужасом думаю, что мне придется возвращаться в Сиэтл, где я числюсь помощником адвоката в «Хеннинг, Блэр и Бэйтс». Не то чтобы я не любила свою работу, но, почувствовав, каково быть хозяйкой ресторанчика в маленьком городе, нелегко вернуться к нормальной городской жизни.

И ведь «Флип Сайд» – не просто закусочная. Это местечко, пускай ему нет и десятка лет, стало для местных жителей неотъемлемой частью их жизни. Здесь уютно, здесь собираются все твои знакомые, здесь можно перекинуться парой фраз с приятелями и узнать о последних новостях, а заодно полакомиться очередным творением Ивана. Я сразу заметила, как дружно люди живут в Уайлдвуд-Ков и как одиноко мне в Сиэттле. Конечно, у меня есть друзья, но у кого-то появились дети, кто-то слишком занят на работе, и видимся мы реже.

И хотя полностью «своей» я здесь пока не стала, завсегдатаи «Флип Сайд» встретили меня очень радушно. Приятно побыть в такой теплой и дружественной обстановке.

Я принимала очередной заказ, как вдруг зазвонил телефон, в то же время на пороге появилась новая группа голодных посетителей, а двое уже позавтракавших были готовы расплатиться. Ли взяла трубку, я же проводила новоприбывших к свободным местам и начала убирать тарелки с одного из столиков.

Я отнесла грязную посуду на кухню, а когда возвращалась обратно в зал, Ли поймала меня за руку:

– Джимми звонил.

В груди у меня появился тревожный комочек.

– Что-то случилось?

– Судя по всему, у него все прекрасно. Сказал, что и дня больше не вынесет в больнице, поэтому выписывается.

– Как это? Но врач же не велел!

– Ты же знаешь Джимми.

Да, характер Джимми я прекрасно знала. Все это было очень на него похоже. Я посмотрела на часы, висевшие на стене, а затем на проголодавшихся местных жителей, сидевших за столиками.

– Ты сказала ему, что у нас вообще, как всегда утром, полно клиентов? Я не могу бросить тебя одну и поехать за ним в Порт-Анджелес.

Ли взяла три тарелки с вафлями у окна выдачи.

– Он просил передать, чтобы ты не беспокоилась. Он возьмет такси, и вы с ним встретитесь уже дома.

Она торопливо понесла вафли за столик на другом конце закусочной.

Я на мгновение замерла на месте, пытаясь осознать сказанное Джимми. Конечно, я была рада, что он едет домой. Надеюсь, на выздоровлении этот преждевременный побег никак не скажется. Удивительно, что Джимми решил взять такси. Как-то он мне рассказывал, что давным-давно его лучший друг погиб по вине пьяного таксиста, и с тех пор он им не доверяет.

Но что я могла сделать? У меня и так слишком много забот.

Взяв кофейник, уже в который раз этим утром я прошлась по залу закусочной. Надо было подлить кофе и удостовериться, что все довольны. Я подошла к столику, за которым сидел симпатичный мужчина с темными волосами. На вид ему было около сорока. Чуть раньше я принесла ему блинчики с пеканом и кленовым сиропом и сосиски. Свой завтрак он съел почти наполовину и сейчас изучал свежий выпуск местной газеты, доедая блинчики.

– Как у вас дела? – спросила я, останавливаясь у его столика.

Он оторвал взгляд от газеты:

– Все хорошо, спасибо.

Я приподняла кофейник:

– Подлить еще?

– Да, давайте.

Он пододвинул ко мне свою чашку.

– А вас Марли зовут, да?

– Верно.

Я остановила поток кофе и добавила:

– Вы заходили к нам в начале прошлой недели.

– У вас прекрасная память.

Он улыбнулся и протянул руку:

– Майкл Даунз.

– Рада знакомству, – сказала я, обменявшись с ним рукопожатием.

– Вы из Сиэтла?

– А вы догадливы.

Он снова улыбнулся:

– Не совсем. В маленьком городке слухи разносятся быстро… Надолго у нас?

– Пока Джимми не станет лучше. Потом придется возвращаться на работу.

– Как его здоровье? Скоро к нам вернется?

– Надеюсь, что скоро. Завтра его должны были выписывать, но…

Послышался звон посуды, чье-то оханье, и я отвлеклась от разговора с Майклом. Одна из посетительниц перевернула полную чашку кофе. Черная жидкость растеклась по всему столу, капала на пол.

– Ай-яй-яй. – Я коротко улыбнулась Майклу. – Извините.

К месту происшествия уже вовсю спешила Ли, наготове у нее была тряпка. Я тоже поторопилась на помощь. Кроме того, надо было убедить посетительницу, что ничего страшного не произошло. Мы протерли стол, убрали лужу, и, восстановив порядок, я рассчиталась с еще одной компанией. Компания, попрощавшись с нами, ступила в уличный туман.

Собрав тарелки, я бросила взгляд на Майкла, пытаясь оценить, как он справляется с завтраком. Ему все еще предстояло доесть блинчик и сосиску, но еда его в данный момент не интересовала, он был полностью погружен в чтение газеты.

Вдруг он отбросил газету, резко отодвинул стул и, вскочив на ноги, вытащил несколько денежных купюр из своего бумажника. Бросив их на стол, он схватил куртку, которая висела на спинке стула, и направился к двери с очень серьезным выражением на лице. Я открыла было рот, чтобы попрощаться, но его уже и след простыл.

– Он что, на пожар? – спросила Ли, когда за Майклом захлопнулась дверь.

Я пожала плечами и продолжила собирать тарелки.

– Кажется, сейчас будет поспокойнее, – сказала я Ивану, отнеся грязную посуду на кухню.

Повар в ответ что-то пробурчал, даже не потрудившись поднять на меня глаза. Хотя ничего другого я от него и не ожидала. Выбравшись с его вотчины, я оказалась в зале закусочной. Посетителей осталось совсем немного, они ели не торопясь.

Решив убрать со столов, я наткнулась на газету, которую читал Майкл. Я пошла к входной двери, чтобы положить ее на стенд к остальным газетам. Пробежавшись глазами по статьям на первой странице, я обратила внимание на небольшую заметку около того места, где газета была свернута. В заметке не упоминались ни имена, ни какая другая информация, но я догадалась, что речь идет о Карлосе, брате Лизы. Нападение было спланировано и произошло в Порт-Анджелесе. У жертвы, задолжавшей деньги за наркотики, были сломаны ребра, челюсть, множественные ушибы.

Бедная Лиза. Мне стало ее очень жаль. Наверное, это невыносимо, когда такое происходит с родным братом. Ты пытаешься помочь, а он отказывается. Хорошо бы он больше не попадал ни в какие истории. Но тут дело в наркотиках, так что шансов, что подобное не повторится, похоже, мало.

Я оставила газету у двери и постаралась не думать о Лизином брате. Надо было возвращаться к своим обязанностям. Следующие несколько часов прошли довольно тихо, а потом наступило время обеда. Затем, правда, как только количество посетителей уменьшилось, стало ясно, что совсем скоро наступит конец рабочего дня. Я выглянула из окна. Погода налаживалась: туман рассеялся, виднелись голубое небо и солнце. Возможно, как только я разберусь с кое-какой бумажной работой, удастся выбраться на прогулку по пляжу.

Пляж в Уайлдвуд-Ков, пожалуй, одно из моих самых любимых мест на земле. Дышишь соленым воздухом, слышишь, как волны бьются о берег, и на душе становится хорошо и спокойно. И пока я здесь, на полуострове Олимпик, хочется как следует насладиться видами, послушать шум прибоя, слиться с природой.

Пока что, правда, отправиться на пляж я не могла. Было почти два часа дня, закусочная скоро закроется, но мне потребуется еще как минимум час на уборку, и только тогда я смогу заняться своими делами.

Попрощавшись с последним посетителем, я принялась за мытье столов, а Ли тем временем вышла на улицу, чтобы позвонить мужу. В зале больше никого не было. Я оттирала особенно упорную кляксу сиропа с одного из столов, как вдруг входная дверь открылась и кто-то вошел.

– Извините, но мы уже закрылись, – сказала я.

Я подняла глаза и увидела вошедшего. Это был мужчина с кудрявыми светлыми волосами, и на мгновение я оцепенела. Он улыбнулся, и перед глазами тут же закружились воспоминания. Счастливые летние деньки, которые мы проводили на пляже. Я была без памяти влюблена и так ждала первого поцелуя, глядя в его темно-синие, пронзительные глаза цвета летнего неба.

И сейчас эти же глаза смотрели прямо на меня.

– Ничего, – сказал мужчина, все еще улыбаясь. – Я пришел не за блинчиками.

Тут я поняла, что стою, уставившись на него во все глаза. Щеки тут же залились краской, и я начала старательно оттирать пятно сиропа со стола, стараясь хоть как-то скрыть неловкость.

– Не за блинчиками? – переспросила я, полируя стол.

– Нет. – Он помолчал, а я продолжала бороться с сиропом.

– Может, тебе помочь?

Я вновь подняла на него глаза. Он смотрел с искренним интересом, и мне стало еще более неловко. Наконец последняя капля сиропа поддалась, и я отложила тряпку.

– Ты меня не узнаешь? – спросил мужчина.

Я убрала с лица выбившуюся прядь волос, стараясь выиграть хоть немного времени, чтобы взять себя в руки. Как же мне не хотелось, чтобы он понял, что, конечно же, я его помню, что эти годы я иногда вспоминала о нем и много думала уже здесь, в Уайлдвуд-Ков. Меня так и подмывало спросить у местных, как он поживает, но я боялась. Не хотелось услышать, что он женился или что стал алкоголиком.

Глядя на него сейчас, было понятно, что алкоголика из него не получилось – слишком уж хорошо он выглядел. Я бросила взгляд на его безымянный палец – кольца не было. Сердце у меня забилось сильнее.

– Бретт Коллинз, – сказал он, видимо, решил, что молчала я, потому что и правда не узнала его. – Лет восемнадцать назад ты приезжала к Джимми на лето и иногда гуляла с местными ребятами.

– Ну конечно! – Как только я оправилась от удивления и справилась с сильнейшим приступом неловкости, на моем лице появилась улыбка. – Боже мой! Сколько лет!

– Это точно.

– А как ты узнал, что я в городе?

– Новости быстро распространяются, – сказал он. – Я бы и раньше зашел, но вернулся только вчера, пару недель был в отъезде.

Я старалась не отвлекаться и не думать о его голубых глазах или о том, что он был в отличной форме – за эти годы у него прибавилось несколько килограммов мышц. Время к нему было определенно милостиво.

Он вновь радостно улыбнулся, а я снова покраснела, потому что поняла, что продолжаю его разглядывать. Я заставила себя моргнуть.

– Извини, я просто совсем не ожидала тебя увидеть, – проговорила я, слегка встрепенувшись.

– Да ты что, правда?

Я улыбнулась еще шире.

Входная дверь резко распахнулась, и внутрь влетела Ли. Щеки у нее горели.

– Что случилось? – спросила я. Ли резко остановилась и, широко распахнув глаза, молча смотрела на нас с Бреттом.

– Джимми… – выдохнула она.

– Он приехал? – Я хотела было опять улыбнуться, но ничего не вышло: Ли смотрела на нас чуть ли не с ужасом. Вряд ли так выглядит человек, который рад выписке своего босса из больницы.

Мне стало не по себе, где-то в животе начало неприятно тянуть.

– Что случилось?

– Мыс Майлера, – проговорила Ли, дыхание ее все еще было сбившимся. – Там скалы… Я вызвала 911.

Тянуть стало еще сильнее. Я бросилась к двери, на улицу, оставив Бретта внутри. Наша закусочная выходила на набережную, которая проходила по верхней части пляжа. Я пронеслась мимо женщины, катившей двойную коляску, пересекла набережную и запрыгнула на лежавшее там бревно. Слева от меня открывался вид на изгибавшийся Уайлдвудский пляж, который оканчивался обрывом. Поднеся руку к глазами, чтобы закрыться от солнца, я стала вглядываться в даль.

Почти сразу что-то бросилось мне в глаза – что-то белое среди темных скал.

Сердце глухо застучало. Я спрыгнула с бревна и побежала через пляж. Мои зеленые «конверсы» утопали в песке, двигаться было нелегко, но я продолжала нестись вперед.

Чем ближе я подбиралась к скалам, тем отчетливее становилось видно, что белое пятно на фоне черного – это человек в белой футболке, растянувшийся в ловушке между двумя острыми камнями.

Из моей груди вырвался сдавленный крик, и я изо всех сил бросилась туда, спотыкаясь и поскальзываясь. Правая нога погрузилась в песок и неестественно вывернулась. Я начала падать и оказалась на четвереньках. Рак-отшельник, прокладывавший свой путь неподалеку, испугавшись, спрятался под прибитой к берегу деревяшкой. Я неуклюже поднялась на ноги. Каждая клетка моего тела билась в страхе и отчаянии.

– Марли, стой! – Сзади ко мне подбежал Бретт. Он схватил меня за руку, будто я собиралась броситься к скалам. – Я сам!

Что-то в его голосе заставило меня остановиться и уступить дорогу. А может, дело было в том, что я вспомнила, с каким ужасом на лице Ли сообщила нам о случившемся.

Я пошла вслед за Бреттом. Он преодолел последний отрезок пляжа и вскарабкался на скалу. Я ждала его внизу. Сердце билось так сильно, что мне казалось, еще немного, и оно лопнет прямо у меня в груди.

Бретт перемахнул через камни с легкостью человека, который проделывал этот трюк сотни раз на протяжении многих лет. Он приблизился к неподвижной фигуре человека и наклонился. А я ждала – горло у меня свело, и я чувствовала, как подкатывает тошнота.

Через несколько секунд Бретт отвернулся от растянувшегося на камнях человека и вернулся ко мне. По лицу его все было ясно.

– Это ведь Джимми? – спросила я, когда он спрыгивал со скалы.

Бретт только кивнул. Я зажала рот рукой.

– Он жив? – Я задала следующий вопрос, хотя ответ был очевиден.

Я посмотрела в глаза Бретту. В них было отчаяние.

– Нет, Марли…

## Глава 3

Колени у меня задрожали, и, не удержавшись на ногах, я опустилась на ближайший камень.

– Ты уверен? – спросила я у Бретта, хотя в душе и без того понимала, что Джимми больше нет.

– Уверен.

Потрясенная, я замотала головой совершенно не в состоянии понять, как же такое могло случиться.

– Что он вообще здесь делал? Ничего не понимаю…

Домик Джимми находился на другом конце бухты. Неужели он, только вернувшись домой, решил пойти прогуляться, и там… Что же случилось? Он был так слаб, что потерял сознание? Я поглядела в глаза Бретту.

– Его прибило к берегу волнами? Получается, он утонул?

– Не думаю. Мы нашли его выше уровня воды. Думаю, он упал сверху.

Я внимательно оглядела место, где мы нашли Джимми. Между валунами была проложена дорожка для искателей приключений, которая вела к обрыву высотой около двадцати пяти футов. Внизу же путешественников поджидали острые скалы.

Меня снова начало подташнивать, в груди саднило, и я прикрыла глаза. Джимми упал с обрыва? И как он погиб? Сразу или долго мучился и только потом скончался от полученных травм? И как он вообще оказался на этом обрыве? Все эти вопросы без остановки крутились у меня в голове.

Я открыла глаза и уставилась на океан. Начался отлив, и волны мягко накатывали на влажный песок. Солнце сверкало на поверхности воды, и все вокруг могло показаться таким умиротворенным и таким прекрасным. Но всего в нескольких шагах затаилась смерть.

Мне стало зябко. Дело было не только в том, что совсем рядом лежало тело Джимми. Мартовское солнце светило ярко, но почти не грело и не спасало от холодных порывов ветра, налетавших с океана. По рукам побежали мурашки. На Джимми была только футболка, и ему тоже наверняка было холодно. Только через мгновение до меня дошло, что Джимми уже ничего не чувствует и ни солнце, ни ветер его не беспокоят. Я глубоко задышала, горло у меня свело – так тяжело было принять эту мысль.

Я потерла руки, чтобы немного согреться, встала на ноги и постаралась подготовиться к тому, что собиралась сделать. Мне вовсе не хотелось подходить к Джимми, но я вскарабкалась на ближайший валун.

– Марли, не думаю, что тебе стоит туда подходить… – сказал Бретт, беря меня за руку. Он явно переживал за меня.

– Мне надо, – ответила я.

Он выпустил мою ладонь, и я шагнула на следующий булыжник. Я остановилась. С этого места тело Джимми было хорошо видно. Голова закружилась, и я схватилась за ближайший камень, чтобы не упасть.

Джимми лежал на животе, лицо от меня отвернуто. Он был таким неподвижным, таким безжизненным, что сомнений не оставалось – Бретт сказал правду. Мне не хотелось, чтобы таким было мое последнее воспоминание о Джимми, и, решив, что увидела достаточно, я начала разворачиваться. Краем глаза я заметила неясные блики света.

Оставаясь на том же булыжнике, я подалась вперед, к Джимми, чтобы получше разглядеть его футболку. Внизу были пятна крови, а вот у левого плеча – небольшие серебристые и красные пятна, блестевшие на солнце.

Что это? Блестки? Неясно.

Все, что случилось в этот день, было неясно. Я с усилием отвела взгляд от Джимми, спустилась вниз и села на тот же камень, на котором сидела до этого. Подошедшая сзади Ли положила мне руку на плечо.

– Я попросила Ивана запереть входную дверь, когда он будет уходить.

Мне хотелось сказать «спасибо», но горло свело, и я не смогла произнести ни слова.

– Марли, прими мои соболезнования. – В глазах у Ли стояли слезы.

Я потянулась к ее руке и крепко сжала. Пытаясь избавиться от жгущего чувства, сковавшего горло, я сглотнула и спросила:

– Как ты его нашла?

– Я шла по пляжу и говорила по телефону с Грегом, а потом заметила, что на камнях лежит кто-то. Подошла поближе, и как только поняла, что это Джимми…

Она моргнула, в глазах у нее появились слезы.

Я снова сжала ее руку. Затем я закрыла глаза и постаралась отвлечься, вдыхая соленый воздух и слушая шум набегающих волн. Я всю жизнь любила ходить на пляж и теперь искала у него утешения. Но мысли в моей голове продолжали кружиться, а боль в груди не проходила. Моего двоюродного брата Джимми больше нет. Упрямец и весельчак, Джимми покинул нас навсегда.

У меня защипало глаза. По щеке покатилась слеза, и я смахнула ее тыльной стороной руки. Бретт сел рядом со мной, а Ли устроилась на камне неподалеку. Мы сидели молча и ждали.

Я вновь попыталась отвлечься, вдыхая океанский воздух. На поваленное рядом бревно уселась чайка, а с той стороны бухты донеслись неясные, счастливые голоса: трое детей неслись по мокрому песку к убегающей кромке воды.

Жизнь продолжалась, как будто ничего не произошло. Но моя жизнь изменилась. Моя и без того небольшая семья лишилась еще одного члена. Я вновь задалась вопросом: неужели мне суждено потерять всех, кого я люблю?

Прошло несколько минут, Бретт поднялся с камня и коснулся рукой моего плеча:

– Приехали.

Я проследила за его взглядом. Наверху стояли двое санитаров и двое полицейских. Они припарковались в зоне для пикников, а теперь спускались вниз по камням. Бретт, наблюдавший за их продвижением, рукой указал им, где лежал Джимми.

Я была не в силах смотреть, как они обследуют тело, поэтому, оставив Ли и Бретта, я отправилась к воде. Аккуратно переступая через камни, я выбралась к полоске мокрого песка. Кроссовки оставляли неглубокие следы, и в меня плюнул моллюск, когда я оказалась возле его ямки. Я подошла к воде и взглянула на горизонт.

На севере виднелись острова Сан-Хуан, на востоке – вулкан Бейкер. Над ним собрались белые кучевые облака, но надо мной небо было ясно-голубым, от утреннего тумана не осталось и следа. Природа вокруг меня была прекрасна и вовсе не соответствовала буре, бушевавшей у меня в душе и в мыслях.

Сделав глубокий вдох, я отвернулась от океана и, ступая по своим собственным следам, медленно отправилась обратно – туда, где песок был сухим.

Меня поджидал Бретт. На переносице у него залегла неглубокая морщинка.

– Вам с Ли лучше отправиться обратно в закусочную. Шериф – мой дядя Рэй. Я ему передам, где вы. Он наверняка захочет поговорить, но лучше не здесь.

– Хорошо, – ответила я, ощутив, что снова могу говорить.

Я взглянула на скалы. Один из полицейских, тот, что помоложе, все еще стоял, согнувшись над Джимми. Второй уже поднялся наверх. Вместе с санитарами они стояли у травы, где обычно устраивали пикники. Я снова посмотрела на Джимми, но заставила себя перевести взгляд.

На глаза попалось изумрудно-зеленое перышко, подхваченное океанским бризом. Перышко подлетело ближе ко мне, я протянула руку и схватила его.

Зеленый был любимым цветом Джимми.

Пытаясь проглотить комок в горле, который становился все больше и больше, я засунула перо в карман джинсов.

Ли взяла меня под руку, и вместе мы медленно побрели обратно к закусочной. Оказавшись внутри, Ли закрыла дверь и повесила на стекло табличку «Закрыто». Стоя в нескольких шагах от нее, я невидящим взглядом смотрела вперед себя.

Джимми больше нет. И никогда не будет.

Как же трудно это осознать. Я моргнула и наконец сфокусировала взгляд.

Одна из стен закусочной была выложена камнем, а еще на ней было изображение огромного камина, над которым висела деревянная полочка; потолок был белый, с темными деревянными балками, пол – темный. Складывалось впечатление, будто ты в деревенском доме – очень уютном и гостеприимном.

Помню, я очень переживала, собираясь в Уайлдвуд-Ков, но, оказавшись в закусочной впервые, я сразу почувствовала себя как дома. Может, дело было в уютном убранстве этого местечка, может, в том, что люди приняли меня очень радушно, а может, и в том, и в другом. Наверняка сказать трудно, но в этой закусочной мне было легко и хорошо.

А теперь Джимми – души и сердца «Флип Сайд» – больше не было. Что же будет с закусочной? А с Ли и Иваном? В голове у меня не было никаких мыслей, как будто я была не в состоянии справиться с возникшими вопросами.

– Хочешь, сделаю тебе чаю? – спросила Ли.

– Знаешь, я лучше пойду в дом Джимми, – ответила я.

Как бы я ни любила нашу закусочную, новости в городке разлетаются быстро, а значит, совсем скоро сюда потянутся любопытствующие местные жители: будут заглядывать в окна, стучать в дверь, чтобы узнать побольше о произошедшей трагедии.

– Давай я пойду с тобой?

– Да нет, спасибо. Я в порядке, не переживай. К тому же кто тогда даст знать остальным, где я?

– Верно.

Я постаралась улыбнуться, но у меня лишь слегка дрогнули губы:

– Спасибо тебе, Ли.

Я заглянула в заднюю комнату, забрала свою сумку и переоделась: сняла фартук и надела любимую синюю толстовку. Выйдя на улицу, я не оглядываясь отправилась по набережной в обратном направлении, подальше от Майлерс-Пойнт. В голове не осталось никаких мыслей, но в груди продолжало саднить, а глаза щипало. Отчасти виноват в этом был ветер, который играл с моими волосами, прорывался сквозь джинсы и кофту. Я поежилась.

Добравшись до окраины города, набережная, шедшая вдоль океана, сворачивала вбок и переходила в обычную дорогу. Я же поворачивать не стала и шла уже не по асфальту, а по песку. Слева от меня бились волны, справа росли пихты. Вот наверх по дереву побежал бурундук. Оказавшись на достаточном от меня расстоянии, зверек что-то заверещал. Над головой у меня пели и щебетали птицы. Все эти звуки были мне знакомы и привычны, и от них становилось спокойнее.

За пролеском показался дом Джимми, стоявший почти у самого океана. Увидев его, я испытала облегчение, как будто пришла к убежищу. Дом этот мне всегда нравился. Большой и нескладный, бело-голубого цвета, в викторианском стиле, он был украшен резными наличниками. Там было два крытых крыльца – перед главным входом и у задней двери, а еще у дома была двухэтажная башенка, где в детстве я часами читала в уютных креслах у окна или же разбирала пыльные сокровища, хранившиеся на чердаке. И великолепный вид на океан, открывавшийся из дома, никогда не надоедал.

Воспоминания о летних месяцах, которые я когда-то проводила с Джимми и его покойной женой Грейс, замелькали перед глазами. Такие яркие, такие красочные. Я моргнула несколько раз, чтобы не расплакаться, и перелезла через поваленное бревно, лежавшее на подходе к дому. Там я увидела рыжего пятнистого кота Джимми по кличке Оладушек. Он сидел у окна, и тут я не выдержала, и по щекам у меня потекли слезы.

Никогда уже Джимми не вернется домой, не погладит кота. Никогда его смех и безудержный оптимизм не заполнят этот старый викторианский дом.

Я была готова вконец расплакаться, как вдруг заметила какое-то движение возле мастерской Джимми, которая стояла отдельно от остального дома. Я замерла и пригляделась: спиной ко мне стоял мужчина. Я утерла слезы и направилась прямо к нему.

– Простите, – начала я, подходя ближе.

Мужчина обернулся и, держа руки в карманах джинсов, которые нужно было уже давно хорошенько простирнуть, неторопливо двинулся в мою сторону. Ему было лет двадцать с небольшим. Всклокоченные темные волосы падали ему на лоб, глаза были карие, с нависшими веками.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила я.

Он лениво пожал плечами:

– Да не…

– Это частная собственность.

– Расслабься, я ничего такого не делаю.

Я была явно не в настроении разбираться с этим грубияном, решившим залезть на наш участок.

– Вам лучше уйти, – сказала я строго.

Мужчина не шевельнулся.

– А ты что, знаешь хозяина или как?

– Знаю. Мы родственники. А вы кто?

– Я Дэрил.

Больше информации он не предоставил.

Мне совсем не понравилось, как он на меня смотрел. Глаза его были пустыми, и их взгляд пробирал не хуже, чем мартовский бриз.

– И что вы здесь делаете, Дэрил?

Казалось, еще немного, и мое раздражение вырвется наружу, хотя еще секунду назад мне было страшно.

Он вновь пожал плечами:

– Да просто решил срезать путь. К дороге иду.

Что он делал у мастерской и почему не пошел к съезду на Уйлдвуд-Роад, он решил не уточнять.

– Буду признательна, если вы покинете наш участок.

Казалось, что моя просьба его не волновала.

– Да пожалуйста.

Лицо его ничего не выражало, но он все же пошел к дороге. Я стояла на месте, ждала, когда же он уйдет. Только убедившись, что он точно ушел, я пошла в дом.

Проходя мимо еще редкой газонной травы, я заметила, что рядом с моим синим хетчбэком стоял зеленый пикап Джимми. Так как же тогда Джимми оказался на той стороне бухты?

Обдумать этот вопрос мне не удалось: я заметила, что со стороны пляжа шел Бретт. Я дождалась, когда он приблизился к дому.

– Ну ты как? – спросил Бретт, подойдя к ступенькам, которые вели к крыльцу на заднем дворе.

– Ничего, – ответила я, сама не зная, правда это или нет. Я все еще не могла отойти от того, что произошло, а встреча с Дэрилом, который так странно меня разглядывал, только ухудшила мое состояние.

– Не знаешь случайно парня по имени Дэрил? Довольно высокий, худой, темные волосы.

– Кажется, это Дэрил Уиллис. А что?

Я поднялась по ступенькам на крыльцо.

– Он ошивался вокруг мастерской Джимми. Странный он какой-то, – сказала я, усаживаясь в кресло.

Бретт сел рядом.

– Он не сказал, что он здесь делал?

– Сказал, что решил пойти по короткому пути до дороги, но я ему не поверила.

– Надеюсь, он тебя не побеспокоил?

– Нет, но я надеюсь, что он здесь больше не появится.

– Если что – дай знать. Поговорю с ним. Или с Майклом.

– С Майклом?

– Майкл Даунз. Не знаешь его?

– Он был сегодня утром в закусочной.

– Дэрил и его девушка Тина снимают у него комнату. Для Дэрила Майкл что-то вроде старшего брата.

Я кивнула, но издалека послышался звук машины, и я не обратила внимания на слова Бретта.

– Это Рэй, – сказал Бретт, вставая с кресла.

Я тоже поднялась и растерла руки. Хотя я и была в толстовке, было еще слишком прохладно, чтобы сидеть на улице.

Услышав, как хлопнула дверь, я посмотрела на Бретта: он глядел на океан, лицо его было серьезно. Почувствовав внезапный прилив благодарности, я коснулась его руки. Когда на меня взглянули его голубые глаза, я слабо улыбнулась:

– Спасибо тебе. Спасибо, что пошел со мной, когда стало известно о Джимми. И что здесь со мной. Жаль, конечно, что снова мы встретились именно при таких обстоятельствах…

Его улыбка тоже была грустной.

– Обстоятельства не самые удачные, но я рад, что оказался рядом.

– Я тоже.

Еще мгновение мы смотрели друг другу в глаза, а затем Бретт кивнул своему дяде, который поднимался на крыльцо.

– Рэй, это Марли МакКинни.

– Мисс МакКинни, я шериф Рэй Джорджсон, – сказал шериф, коротко кивнув мне. – Вы родственница Джимми?

– Да, – ответила я. – Он был двоюродным братом моей бабушки.

Джорджсон снял шляпу, провел рукой по темным волосам и проговорил:

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

– Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

– Конечно, задавайте.

Я указала на кресло, в котором пару минут назад сидел Бретт.

– Я сейчас вернусь. – Бретт сделал несколько шагов по направлению к ступенькам. – Марли только что наткнулась на Дэрила Уиллиса, он крутился на их участке.

– Он не делал ничего такого, просто зашел к нам без спроса, – добавила я. Хотя встреча с Дэрилом заставила меня понервничать, мне не хотелось раздувать этот незначительный эпизод. – Это было странно, но только и всего.

– Хм, – протянул шериф. – Если заметите еще что-то подозрительное, сообщите. Недавно в нашем районе произошла серия краж со взломом.

Эти кражи вовсю обсуждали в закусочной с тех пор, как я приехала в Уайлдвуд-Ков. Пострадало несколько наших завсегдатаев: у них украли деньги, электронику и другие ценные вещи. Надеюсь, даже если Дэрил приглядывался к нашему участку, он решил, что дом Джимми того не стоит.

Джорджсон тем временем продолжал:

– Бретт, мне надо будет с тобой поговорить.

Бретт кивнул.

– Мне нужно сделать пару дел, позвони мне по мобильному.

Затем Бретт повернулся ко мне:

– Марли, до скорого.

– До скорого, – ответила я, когда Бретт уже спустился с крыльца. Когда его фигура скрылась за домом, я опустилась в кресло.

Джорджсон подвинул другое кресло поближе ко мне и тоже сел.

– Вы приехали навестить Джимми? – начал шериф.

– Я уже несколько недель помогаю ему в закусочной.

– Потому что он лежал в больнице.

– Да.

– Я не знал, что его уже выписали.

– А вы знаете Джимми? – Я осеклась. – Знали Джимми?

– Конечно. – Шериф едва заметно улыбнулся. – Мы вместе ходили рыбачить. Хороший он был человек.

Горло у меня сжало, и я сглотнула, чтобы не заплакать.

– Как думаете, что могло произойти?

Я тяжело вздохнула:

– Понятия не имею.

Я рассказала, что этим утром Джимми позвонил в закусочную и сказал, что поедет домой на такси.

– Ума не приложу, что он делал на мысе Майлера и как он там оказался. Он все еще не оправился от болезни, сил у него было не так много, его машина стоит, припаркованная, у дома. Если он был с кем-то, почему же этот человек не позвал на помощь?

Джорджсон склонил голову набок, будто обдумывая мой вопрос, но ответа так и не последовало. Вместо этого он задал свой собственный:

– Не знаете, у Джимми в последнее время ни с кем не было ссор или конфликтов?

Я покачала головой, задумавшись:

– Он ни о чем таком не говорил. А почему вы спрашиваете?

Джорджсон с такой серьезностью глядел на меня своими серыми глазами, что по спине у меня пробежал холодок.

– Мисс МакКинни, – сказал шериф, и голос его звучал очень весомо, – полиция классифицирует смерть Джимми Колсона как подозрительную.

## Глава 4

– Что значит «как подозрительную»?

Мой мозг отказывался воспринимать значение этого слова. Мне пришлось повторить его про себя, и только тогда до меня дошло.

– Вы думаете, Джимми убили? Думаете, его столкнули с обрыва?

Я постаралась взять себя в руки.

– Но зачем? Кому могло это понадобиться?

– Я постараюсь это выяснить, – ответил Джорджсон.

Внезапно я поняла, что руки мои цепко схватились за деревянные подлокотники кресла. Мне пришлось приложить усилия, чтобы ослабить хватку.

Джорджсон продолжал:

– Постараюсь узнать, когда точно Джимми вернулся в город. Привезли ли его сюда или высадили в другом месте. Надо будет опросить соседей.

– Я не очень понимаю, как получилось, что Джимми собирался приехать на такси.

Я объяснила, что Джимми не доверял таксистам, и рассказала, почему так сложилось.

– Возможно, на этот раз он решил сделать исключение, – ответил Джорджсон. – Наверное, ему очень хотелось домой, но он знал, что вы заняты и не сможете его забрать.

– Наверное, – согласилась я, хотя до конца в эту версию я все равно не верила. – Что будет с Джимми?

– Мы проведем аутопсию. Пока не могу точно сказать, когда вы получите тело.

Горло у меня перехватило. Я уставилась на него и ждала, когда опасность расплакаться минует.

– Бретт говорит, вы приехали из Сиэтла.

– Да.

– Надолго в Уайлдвуд-Ков?

– Я думала остаться еще на недельку, но теперь… Даже не знаю. Несколько дней я точно буду здесь.

– Можно номер вашего мобильного?

Я продиктовала номер моего телефона, шериф записал его в блокнот. Закрыв его, он вручил мне визитную карточку.

– Мои контакты.

Он встал с кресла.

– Возможно, мне понадобится задать вам еще несколько вопросов.

– Конечно. – Я тоже поднялась, засовывая его визитку в карман. – Можете на меня рассчитывать.

Джорджсон надел шляпу.

– Примите мои соболезнования.

Я еще раз его поблагодарила. Джорджсон спустился с крыльца. Я проводила его до нижней ступеньки, а он тем временем уже сел в свою машину и начал отъезжать. Поднимаясь обратно на крыльцо, я вдруг остановилась, заметив на ступеньке темное пятно. Я наклонилась, чтобы получше его разглядеть. У меня скрутило живот: похоже, это была кровь.

На самой ступеньке было только небольшое пятно, но, приглядевшись получше, я обнаружила буро-красные следы ближе к ее краям, где обычно собирались грязь и песок. Я убедила себя, что переживать из-за этих пятен смысла нет: Джимми погиб на мысе Майлера, а если это и были пятна крови, то, может, когда-то давно у кого-то здесь пошла кровь из носа или кто-то сильно порезался. Так или иначе, к смерти Джимми эти следы никакого отношения не имеют.

Я сложила руки на груди, пытаясь защититься от холода, который начинал пробирать меня до самых костей. С трудом оторвав взгляд от темных пятен, я отправилась к пляжу, не зная, куда еще я могу пойти. Все, что произошло утром, выбило меня из колеи, будто меня бросили на произвол судьбы.

Я шла по мягкому песку, и взгляд мой, так или иначе, обращался к мысу Майлера. Я была слишком далеко и ничего толком не видела, но мне удалось разобрать очертания большой машины, припаркованной в зоне для пикников. Санитары, наверное.

Я очень надеялась, что шерифу и судмедэксперту удастся обнаружить улики, которые приведут их к убийце Джимми. У меня до сих пор в голове не укладывалось, кому могло понадобиться убивать Джимми, но, видимо, такой человек существовал.

Мне вспомнились вопросы, которые мне задавал Джорджсон. Как жаль, что ничего конкретного и полезного мне ему сообщить не удалось. Но еще не вечер. Сама я была не в курсе, с кем из местных у Джимми были натянутые отношения, но я могла поспрашивать людей. С Ли и Иваном они каждый день встречались на работе, они знали друг друга уже несколько лет. Наверняка они знали, что происходит в жизни у Джимми. Надо обязательно разузнать, что с ним творилось, но для начала мне нужно кое-что сделать.

Нужно сообщить о смерти Джимми моей маме, хотя никакого желания это делать у меня, естественно, нет. Она сейчас в Бостоне, навещает семью своего жениха, и портить ей поездку мне не хочется. Но я знала, что ей бы хотелось узнать о произошедшем как можно быстрее. Джимми был один из немногих наших родственников, и мама с ним была достаточно близка. Они знали друг друга всю жизнь, и как минимум раз в год мама старалась к нему приезжать. А еще они часто созванивались по телефону. Где бы она сейчас ни была и чем бы ни занималась, я точно знала, что она хотела бы быть в курсе того, что произошло.

Держась подальше от мыса Майлера, я уселась на бревно и стала наблюдать за океаном, за тем, как волны бились о песок. Стоило сделать несколько глубоких вдохов свежего, морского воздуха, как мне стало немного легче. Плечи мои постепенно расслаблялись, дышать становилось легче. Через некоторое время я вытащила из кармана мобильный телефон и набрала маме.

– Привет, милая. – Мама ответила после трех гудков. Голос ее звучал так жизнерадостно, как будто ничего не произошло. – Хорошо, что позвонила. Как дела?

Дыхание у меня тут же сбилось, горло свело, и в груди стало больно. От спокойствия, в котором я пребывала пару мгновений назад, не осталось и следа, и мне понадобилось секунды две, чтобы взять себя в руки. За этот небольшой промежуток времени мама сообразила, что что-то не так.

– Милая, что такое? Что случилось?

– С Джимми… – сказала я, собирая волю в кулак. – Он умер.

Возможно, о таком следовало бы рассказать как-то по-другому, но других слов у меня не нашлось.

– Умер? – словно эхо, повторила мама. Секунду она пораженно молчала, а потом сказала: – В голове не укладывается. Он же шел на поправку.

– Он умер не из-за воспаления легких.

Я рассказала маме, как мы нашли тело Джимми на мысе Майлера.

– Какой кошмар…

– Все еще хуже.

Далее последовал рассказ о Джорджсоне, подозревавшем, что это было убийство.

Отойдя от первого шока, мама спросила:

– Хочешь я приеду?

– А как же Грант и его родственники?

– Они поймут, если я уеду на пару дней раньше.

Мне очень хотелось, чтобы мама приехала, но портить ей поездку я тоже не хотела.

– Да нет, не надо. Наслаждайся Бостоном, я здесь со всем разберусь, – сказала я, толком не зная, с чем же мне предстоит разобраться.

– С тобой точно ничего не случится? Если Джимми убили… – Предложение она не закончила, но я мысленно сделала это за нее.

Если Джимми убили, убийца может быть где-то рядом.

Я сглотнула, чтобы избавиться от нахлынувшего на меня страха, и, стараясь звучать непринужденно, продолжила разговор:

– Все в порядке. Буду начеку, пока убийцу не поймают. Не беспокойся.

Пока мама не успела открыть рот, чтобы озвучить еще парочку опасений, я решила ее отвлечь:

– Ты не в курсе, у Джимми были неприятели?

– Не было, конечно! Все любили Джимми. Хотя…

Я мгновенно обратила внимание на эту заминку.

– Хотя что?

– Кажется, у него был конфликт с кем-то из сотрудников закусочной, но это было сто лет назад, и подробностей я не знаю.

– С каким сотрудником? – спросила я, желая получить как можно больше информации.

– Не знаю. Я же говорю, это было сто лет назад. Да и как это может быть связано со смертью Джимми?

Может, и так, а может, нет. Вдруг старая обида решила дать о себе знать? Я покачала головой. Представить, что Ли или Иван могли убить Джимми, было невозможно.

А если речь идет о ком-то из бывших сотрудников закусочной, то неужели из-за каких-то прошлых разногласий Джимми могли убить?

Мамин голос заставил меня вынырнуть из моих мыслей.

– Мы идем ужинать с дочкой Гранта, так что я пойду, но ты звони, хорошо? И если передумаешь, только скажи – и я приеду.

Я уверила маму, что не пропаду, и заодно поинтересовалась, как звали юриста Джимми. Оказалось, это начальник Лизы. Мы с мамой перекинулись еще парой слов, а затем попрощались. Минуту или две я просто сидела, чувствуя себя в полной растерянности. Что мне делать дальше? Ясных мыслей пока не было.

Я подумывала, не позвонить ли моей подруге Кессиди в Сиэтл. Последние недели мы перекидывались с ней сообщениями, но с тех пор как я уехала из города, мы с ней и не разговаривали. Я почувствовала, как одиночество схватило меня крепкой хваткой. Однако, глядя на имя Кессиди в записной книжке телефона, я передумала звонить. Конечно, я скучала по подруге, мы дружили вот уже четырнадцать лет, но разговаривать мне сейчас не хотелось. К тому же у нее двое мальчиков-близнецов и она вечно занята. Не хотелось нагружать ее своими проблемами.

Я закрыла глаза. Как было бы здорово забыть обо всем и только слушать шум океана. Но это невозможно. От правды не спрячешься: Джимми больше нет. И вероятно, его убили. В голове у меня, не переставая, кружились отчаянные вопросы: почему убили Джимми? Кто это сделал? Случайно ли так вышло или это было спланированное преступление?

Ответов у меня не было, но я собиралась их найти.

Сидеть сложа руки я больше не могла, поэтому поднялась и решила пройтись по пляжу – к противоположному концу бухты.

Я шла по песку, и тут справа от меня что-то вспыхнуло на солнце, привлекая мое внимание. На участке рядом с домом Джимми стоял двухэтажный ультрасовременный особняк из стекла и металла. Помню, я заметила его всего через пару часов после того, как приехала в Уайлдвуд-Ков две недели назад. Как и тогда, сейчас он тоже казался слишком ярким, слишком неуместным здесь. Раньше на этом месте стоял очаровательный викторианский дом. Удивительно, зачем понадобилось его сносить и ставить на его месте такое чудовище? К счастью, следующий дом все еще сохранял свое истинное викторианское очарование и характер, как и его следующий сосед, желто-белый дом, где жила Патриша Мюррей, хозяйка небольшого отеля «Дрифтвуд».

Хотя я и собиралась пройтись до восточного конца бухты, стало ясно, что настроения у меня нет. Мимо дома Мюрреев я не пошла. Вместо этого я срезала путь и собиралась вернуться обратно в дом Джимми. Проходя мимо стеклянного новостроя, я вновь удивилась, кому могло прийти в голову возвести столь безвкусное строение. Даже если старый викторианский дом был в крайне плохом состоянии, новые владельцы вполне могли бы заказать постройку чего-то более симпатичного.

Я бросила взгляд на океан, лежавший с другой стороны от меня, и в мгновение ока забыла о китчеватом доме. Мои мысли вернулись к ужасным событиям сегодняшнего дня, и я вспомнила, почему на душе так тоскливо. И вот я добралась до дома Джимми. Пляж остался за спиной, и в дом я зашла через заднюю дверь.

Стоило мне войти, как мне навстречу замяукал Оладушек. Он тут же начал описывать восьмерки вокруг моих ног.

– Ну здравствуй, – поприветствовала я кота. Наклонилась, взяла его на руки и спрятала лицо в его оранжевой шерсти. Кот радостно замурлыкал, и мне пришлось подавить еще один прилив слез.

– А что же будет с тобой, приятель? – спросила я продолжавшего мурчать кота.

За последние две недели я успела привязаться к Оладушку, и мне совсем не хотелось, чтобы он оказался у чужих людей.

Я бы оставила его себе, но в моей квартире в Сиэтле держать домашних животных нельзя, с этим строго. Может, мама его возьмет? Надо будет спросить, когда мы в следующий раз созвонимся.

Когда в глазах у меня больше не было слез, я положила кота обратно на пол. Он снова мяукнул, и я вспомнила, что последнюю банку кошачьей еды он прикончил этим утром. Человеческой еды в доме тоже было немного. Я тяжело вздохнула. Надо купить продукты, но никакого желания выходить из дома у меня не было.

Я осмотрела комнату. Гостиная выглядела точно так же, как сегодня утром, когда я уходила на работу. Новых предметов не появилось, старые стояли на своих местах. Я перевела взгляд на кухню, которая соседствовала с гостиной: на кухне все тоже как обычно.

Наверняка если бы Джимми успел зайти домой, я бы заметила. Надо осмотреть весь дом. Начать я решила со шкафа в коридоре. В шкафу висели плотная зеленая куртка, джинсовка и дождевик. Кажется, зеленой куртки здесь раньше не было, хотя наверняка не скажешь.

Затем я обследовала кабинет Джимми – в конце коридора на первом этаже шестиугольной башенки. И снова никаких признаков, что Джимми туда заходил. В большой гостиной и столовой тоже ничего не было, но стоило мне выйти к лестнице, ведущей на второй этаж, как на глаза мне тут же попался какой-то темный предмет.

На деревянных ступеньках, примерно посередине лестницы, стояла черная спортивная сумка. Я помнила, что с этой сумкой Джимми уезжал в больницу.

Я стащила сумку с лестницы и, расстегнув молнию, заглянула внутрь. Ничего необычного: халат, тапочки, книжка, туалетные принадлежности и мобильник Джимми.

Получается, домой Джимми заехать все-таки успел.

Странно, конечно, что он бросил сумку посреди лестницы. Может, он шел наверх, но кто-то его отвлек? Убийца? Или свидетель, который сможет рассказать, что Джимми делал этим утром.

Я оставила сумку в коридоре, а сама пошла на второй этаж, чтобы продолжить осмотр дома. Я не думала, что что-нибудь найду, и так оно и вышло. Во всех трех спальнях все вещи были на своих местах, а на чердак в башенке никто обычно не заходил: его использовали как кладовку. Тем не менее я приоткрыла дверь и засунула туда нос, чтобы уж точно ничего не упустить из виду.

Много лет назад в эту тихую комнату любила приходить Грейс. Она долго читала здесь книги. О тех временах напоминают только книжные полки. Теперь здесь стоит старая мебель – и целая, и поломанная; сюда сносят всякий хлам. Что-то привлекло мое внимание, и я зашла внутрь, чтобы получше разглядеть заинтересовавший меня предмет.

Отодвинув в сторону коробку со старыми дверными ручками и ножками от кресел, я села на корточки рядом со своей находкой. Это оказалось старинное каминное кресло. Выполнено оно было из красного дерева и относилось к Викторианской эпохе, насколько я могла судить. Обито кресло было чудовищной, кое-где поистрепавшейся парчовой тканью, но само по себе оно было очень изящно и пришлось мне по вкусу. Я уже представила себе, как поменяю обшивку – что-нибудь с узорами, более классическое или, наоборот, современное.

– Тебе тоже нужен уход и внимание, да? – Я провела пальцем по краю стула. На пальце тут же оказался слой пыли.

Я поднялась на ноги. Стул отвлек меня от дела. Лавируя между коробками, я пробралась к ближайшему окну и оглядела участок Джимми. Что же произошло сегодня утром?

Взгляд мой остановился на мастерской, и живот тут же неприятно скрутило – вспомнился разговор с Дэрилом Уиллисом. Я все равно не верила, что у дома Джимми он оказался только потому, что хотел срезать путь до дороги. Мастерскую надо бы осмотреть.

Закрыв за собой дверь, ведущую в кладовку, я быстро спустилась вниз и вышла из дома. Оказавшись у двери в мастерскую, я замерла. Придется возвращаться обратно: передо мной поблескивал замок.

Я вернулась в дом и пошла в кабинет Джимми. Еще в больнице он говорил, что если мне понадобится попасть в мастерскую, то ключ лежит в верхнем левом ящике его письменного стола. Я выдвинула ящик и тут же среди ручек, карандашей и прочей канцелярии приметила ключ.

Схватив его, я вернулась к мастерской, но, попытавшись открыть замок, поняла, что ключ не подходит. Я попробовала вставить его другой стороной, но тщетно: ключ был от другого замка.

Я снова вернулась в кабинет и на этот раз обыскала все ящики его стола. Других ключей не было. Я медленно пересекла двор, силясь объяснить себе, как так могло выйти. Наверное, Джимми убрал ключ от замка куда-то еще, а сам об этом забыл. А может, Джимми поменял замок и тоже об этом забыл? А ключ в ящике – от старого замка?

Ни одно из объяснений меня не удовлетворило. Джимми забывчивостью не отличался. С другой стороны, когда он рассказал мне про ключ, он лежал в больнице с двусторонним воспалением легких. Память вполне могла его подвести.

Но на сердце из-за этого ключа было неспокойно. Я пошла вокруг мастерской и попробовала открыть одно из окон. Оно было плотно закрыто. Я кинула взгляд внутрь, но ничего, кроме теней, не разглядела. Я пошла дальше и заметила еще одно окно. Я попыталась потянуть раму наверх, и она поднялась на пару сантиметров. Воодушевленная, я вступила в неравный бой. Поначалу окно не поддавалось, но в конце концов мои труды увенчались успехом, и с трескающим звуком, выражающим явный протест, окно открылось.

Я перегнулась через подоконник и дала своим глазам несколько секунд привыкнуть к темноте. Не помогло: я все равно ничего толком не видела. Уж не знаю, не сошла ли я с ума, но полезла внутрь: подтянулась на руках и пролезла через оконный проем. Было не так-то просто: на мгновение показалось, что я застряла, но вот я уже стою на цементном полу мастерской.

Я вытерла руки о джинсы и постаралась аккуратно пройти к двери, но ударилась обо что-то пальцем на ноге. Я ощупала стену в поисках выключателя, и наконец загорелся свет, разогнавший тени и темноту. Затем, сделав шаг вперед, я услышала, как под ногой что-то хрустнуло.

Я нагнулась и заметила осколки синего стекла, которые приглушенно мерцали возле двери. На Джимми это было непохоже: он все всегда держал в порядке. Я распрямилась и пошла к циркулярному станку. Заметив, что около него стоят две картины в рамах, я остановилась.

Я подняла картины. На одной было абстрактное изображение с широкими мазками ярких цветов. Картину эту я видела впервые. Я поставила ее на место и взяла вторую, на которой был запечатлен морской пейзаж: большой корабль посреди серого, неспокойного моря. Сердце у меня забилось чаще, и я внимательно изучила подпись в нижнем правом углу.

Джонсон Торнбрук.

Руки у меня начали дрожать, и я поставила вторую картину обратно. Ее я тоже видела впервые, но пейзаж был вполне узнаваем. И имя художника, и внешний вид, – все соответствовало описанию картины, которую недавно похитили из дома Гэри Торнбрука, одного из завсегдатаев «Флип Сайд».

## Глава 5

И вот я стою в мастерской, возле меня – картины, и мне становится все страшнее и страшнее. У Джимми в мастерской хранились украденные вещи. Вещи, украденные у одного из наших самых давних клиентов.

Как так вышло?

Самый очевидный ответ: Джимми украл картины у Торнбрука, и именно из-за него в Уайлдвуд-Ков было столько шуму. Но меня такой ответ не устраивал. Совсем не устраивал!

Разве могла я поверить, что так все и было?

В детстве я слышала множество историй о бурной юности Джимми. Он сам рассказывал, и мама тоже, и я знала, что Джимми не всегда был таким законопослушным. Но кража со взломом? Такое я себе и представить не могла. К тому же после знакомства со своей женой Грейс Джимми очень изменился.

Правда, Грейс умерла много лет назад. Может, после ее смерти Джимми снова изменился?

Нет, такого быть не может. Должно быть другое объяснение. Наверняка картины сюда кто-то подбросил. Дэрил Уиллис, например.

Я почти что вытащила телефон из кармана, но задумалась и остановилась. Шериф Джорджсон знал Джимми и знал, что я видела Дэрила возле мастерской, но будет ли этого достаточно, чтобы он не решил, что Джимми – вор? А потом пойдут разговоры, и в памяти городка Джимми навсегда останется преступником…

Нет, так быть не должно: это нечестно и неправильно. Особенно учитывая, что постоять за себя Джимми больше не мог. Но я-то все еще здесь, и защитить честное имя Джимми – теперь моя забота.

Я попыталась вспомнить, когда последний раз сообщали об очередной краже. В дом Гэри Торнбрука забрались за пару дней до моего приезда. Все об этом только говорили, а еще о предыдущих кражах. Кажется, после Торнбрука больше пострадавших не было. Если бы в городе произошла еще одна кража, пока Джимми был больнице, то у него было бы алиби. Надо навести справки, а пока звонить Джорджсону и рассказывать о картинах рано.

Телефон отправился обратно в карман, сама я через окно выбралась на улицу и плотно закрыла ставню. Идя к дому, я рассеянно снимала паутину, приставшую к одежде, потому что сама все еще думала о картинах и о том, как они могли оказаться в мастерской.

– А ты что думаешь, Оладушек? – спросила я кота, который, стоило мне зайти в дом, тут же в знак приветствия начал тереться о мои ноги.

Он замурлыкал и посмотрел на меня как будто с удивлением. Я взяла кота на руки, и он потерся щекой о мой подбородок.

– Ты наверняка знаешь, что здесь происходит, когда дома никого нет. Вот бы ты мог рассказать мне о сегодняшнем утре или о том, как картины оказались в мастерской.

Оладушек снова потерся о мой подбородок, а затем начал выворачиваться из моих объятий, очевидно решив, что отведенное мне время истекло. Не узнав у кота ничего нового, я посадила его на пол, и он отправился в кабинет Джимми. Я пошла следом и, зайдя в комнату, опустилась в одно из кресел. Оладушек же запрыгнул на подоконник. Взгляд мой остановился на компьютере, и тут я почувствовала прилив сил. Я включила компьютер, очень надеясь, что смогу за пару минут отыскать нужную информацию.

Подключившись к интернету, я перешла на сайт местной газеты. Как только страница загрузилась, я поняла, что мне крупно повезло: все статьи, опубликованные в бумажной версии газеты, были доступны на сайте. Прокручивая страницу, я пробежала глазами статьи о Лизином брате Карлосе и о попытке общими силами собрать деньги на новую детскую площадку в городском парке. Я просмотрела еще два материала, прежде чем добралась до того, что искала.

В короткой заметке говорилось, что кражи до сих пор не раскрыты, но полиция предполагает, что они связаны с кражами в Порт-Таунзенде и Эдмондсе. В заметке также приводилась цитата шерифа Джорджсона. Он говорил, что полиция продолжает расследование. Все это меня интересовало мало, я высматривала даты – когда произошли последние взломы. Изучив всю доступную информацию, я с облегчением откинулась на спинку кресла.

Джимми не имел отношения к кражам: последний раз в дом забрались десять дней назад, а Джимми в это время уже был в больнице. Моя догадка, что кто-то припрятал картины в нашей мастерской, скорее всего, верна. Теперь я вполне могла рассказать шерифу о своих находках, не боясь опорочить доброе имя Джимми.

Но прежде чем звонить Джорджсону, я решила уладить еще пару вопросов. Быстрый поиск в интернете – и у меня появился номер телефона юриста Джимми – Хью Огилви, начальника Лизы. Я потянулась к телефону и набрала его номер. После двух гудков трубку взяла Лиза. Как только стало понятно, что звоню я, Лиза выразила соболезнования по поводу кончины Джимми. Ничего удивительного в том, что городок был уже в курсе произошедшего, не было. Мне пришлось смахнуть слезу, пока я слушала Лизу.

Мистер Огилви был свободен завтра днем, и Лиза записала меня к нему на прием. Повесив трубку, я отыскала сайт ближайшего похоронного бюро и договорилась о встрече и с ними тоже.

Затем я решила, что пора наведаться в магазин за продуктами. Всего через несколько минут я уже парковала свой синий хетчбэк на стоянке напротив небольшого продуктового магазина. Я вышла на дорогу, и вдруг из-за угла появилась ярко-желтая спортивная машина. Ехала она прямо на меня. Я быстро отступила назад, к тротуару, сердце бешено забилось, а машина пронеслась мимо. Мне удалось разглядеть водителя: блондинка в темных очках. Через мгновение ее уже и след простыл.

Я покачала головой, не понимая, как можно так водить, а затем перешла опустевшую проезжую часть и зашла в магазин. Купить все необходимое нужно было как можно скорее. Мне совсем не хотелось столкнуться с кем-нибудь из знакомых, которые наверняка вздумают обсудить со мной ужасные события сегодняшнего дня. Я прекрасно понимала, что в итоге расплачусь прямо посреди магазина, а это мне совсем ни к чему.

К счастью, знакомых на горизонте не было. Я быстро побросала нужные продукты в тележку, и никто со мной не заговорил. Я закинула два пакета с покупками на заднее сиденье, а сама уселась на водительское место, собираясь вернуться обратно – в дом Джимми. Стоило мне вставить ключи в замок зажигания, как я увидела два знакомых лица: странноватый Дэрил, а вместе с ним молодой человек Сиенны Мюррей – Логан. Они стояли в компании юной блондинки возле небольшого заведения с соками под названием «Фруктовая хижина Джонни». Девушка стояла, закинув руку на плечи Дэрилу, и я решила, что это его подружка – Тина. Дэрил докурил сигарету, а бычок бросил на тротуар. Меня никто из них не заметил, а затем все трое зашли во «Фруктовую хижину».

Хорошо, что меня они не видели. Вовсе не хотелось, чтобы Дэрил вновь начал таращиться на меня своими глазами с опущенными веками. Достаточно было вспомнить нашу короткую встречу возле дома Джимми – и мне уже становилось не по себе. Интересно, не имеет ли он отношения к тем картинам, что я обнаружила в мастерской? Надо было рассказать о моих подозрениях шерифу Джорджсону.

Я постаралась не думать о Дэриле и поехала обратно в дом Джимми. Пакеты с продуктами я поставила на стол на кухне, а затем выудила визитку, которую мне дал шериф, и набрала его номер. Пока шли гудки, я расхаживала по кухне, но остановилась, стоило Джорджсону взять трубку.

– Шериф, это Марли МакКинни. Я тут кое-что нашла. Мне кажется, вам нужно об этом знать. – И я рассказала о картинах и о том, что они имеют отношение к Гэри Торнбруку.

– Вы их трогали? – По голосу шерифа стало ясно, что мой звонок он воспринял весьма серьезно.

– Да, – ответила я, немного поморщившись. – Я не сразу поняла, что это картины, которые украли у Торнбрука. Я думала, это вещи Джимми.

– Ясно. Пока я не приеду, не ходите больше в мастерскую. Буду через полчаса.

Я пообещала не ходить в мастерскую, и на этом наш разговор закончился. Дожидаясь шерифа, я разобрала покупки, голова при этом шла кругом. Я до сих пор не могла осознать, что Джимми больше не было, что он не в больнице из-за воспаления легких и что домой он не вернется. Но в то же время я без остановки думала и пыталась понять, кто мог желать Джимми смерти.

Через полчаса я отвлеклась, услышав шум подъезжающей машины. Я заторопилась навстречу шерифу Джорджсону – он как раз выходил из своего внедорожника.

Он кивнул мне в знак приветствия:

– Мисс МакКинни.

– Открыть дверь в мастерскую у меня не вышло, – сказала я. – Замок, судя по всему, новый, и ключ Джимми не подходит. Пришлось лезть через окно.

Шерифу могло показаться странным, что я потратила столько сил, чтобы пробраться в мастерскую, но в любом случае виду он не подал и пошел к багажнику:

– Замок я могу срезать.

Шериф надел перчатки, взял большие кусачки и пошел вслед за мной к мастерской. Он срезал блестящий замок, открыл дверь и включил свет. Шериф зашел внутрь, я же осталась в дверном проеме.

– Осторожнее, там битое стекло на полу, – предупредила я, но было поздно: синеватые осколки уже хрустели под его ботинками.

Шериф наклонился, чтобы получше рассмотреть стекло. Он взял в руки особенно большой кусок, который лежал под скамейкой. Он выудил из кармана пакет, в который складывали улики, и поместил туда осколок.

– Это улика? – спросила я, все еще стоя у двери.

– Не знаю, – ответил Джорджсон, распрямившись и оглядывая мастерскую. – А где картины?

Я указала на дальний конец стола с пилой. Несколько секунд шериф осматривал картины. В ожидании я потерла руки и закусила губу.

– Думаю, ваши подозрения небезосновательны, – проговорил шериф, ставя картины на скамейку. – По описанию обе картины соответствуют тем, что были украдены у Гэри Торнбрука. Я пришлю кого-нибудь из своих помощников – надо снять отпечатки пальцев.

Доставая мобильный, шериф направился к выходу, и я отошла от двери, чтобы пропустить его.

– Последняя кража произошла десять дней назад, – сказала я, прежде чем он успел набрать своему помощнику. – А Джимми был в больнице, значит, к кражам он никакого отношения не имеет. Картины кто-то подбросил. Может, Дэрил Уиллис? Тогда понятно, что он здесь делал…

– С Дэрилом я поговорю. К сожалению, мы не можем исключать, что Джимми был связан с кражами.

Я уставилась на шерифа с ужасом и удивлением.

– Как же так? Ведь он был в больнице, воспаление легких. Десять дней назад он даже встать не мог без посторонней помощи.

– Понимаю, но у него мог быть помощник, то есть сообщник. Согласно нашей версии, именно два человека участвовали в этих кражах. И Джимми был здоров, когда кражи только начались.

Я сразу сникла. Камень, упавший было с души, вернулся на место и будто тянул меня на самое дно.

– Но Джимми не может быть вором!

– Мне очень жаль, мисс МакКинни. Джимми мне очень нравился, и мне тоже не хочется думать, что он мог оказаться вором, но на данный момент никаких доказательств у меня нет.

– Понятно, – сказала я, нахмурившись. Мне и правда все было ясно, но легче от этого не становилось.

– Я бы хотел осмотреть дом, если вы не возражаете.

Причин для возражений у меня не было (как и особенных прав, чтобы их высказывать), так что я провела шерифа в дом. Сама я задержалась на кухне, а шериф тем временем быстро прошел по всем комнатам. И хотя я прекрасно знала, что краденых вещей у нас в доме нет, я все равно выдохнула с облегчением, когда он закончил свой обход.

Джорджсон пошел на улицу, чтобы позвонить помощнику, а я, вспомнив кое-что, пошла за ним следом. Я подошла ближе, когда он закончил разговор.

– Забыла сказать, что Джимми все-таки успел побывать дома этим утром. Я нашла его сумку.

Джорджсон захотел на нее посмотреть, так что я вновь пригласила его внутрь и показала сумку, которая стояла в коридоре. Я рассказала, что обнаружила ее посреди лестницы, которая ведет на второй этаж.

– Наверное, его кто-то отвлек. Может, убийца постучал в дверь…

– Может быть, – согласился Джорджсон.

– Хотя если так, то зачем Джимми поехал с убийцей на мыс Майлера? Если он поехал по собственной воле, значит, убийцу он знал.

– Я уже успел опросить соседей, – сказал шериф, ставя сумку Джимми на пол, – надо найти кого-нибудь, кто видел или слышал, что здесь произошло.

Я проводила шерифа до крыльца, но тут приехал его помощник, с которым я вернулась в дом. Подав ужин Оладушку, который вовсю мурлыкал и выражал крайнюю благодарность, я рухнула на диван в гостиной. Я уставилась в огромное окно: за ним виднелся серо-голубой океан; по нему бегали барашки. Солнце еще даже не село, и казалось, что день этот тянется вечность.

Меня не покидало чувство, будто я подвела Джимми. Я была уверена, что, учитывая, когда случилась последняя кража, Джимми будет вне подозрений. Оказалось, что это не так. А если все в городе узнают о картинах в мастерской, от его доброго имени ничего не останется.

Нет, я этого не допущу. Я что-нибудь придумаю. А заодно, может, выйду на след убийцы.

## Глава 6

Прошедший день так сильно меня измотал, что я провалилась в сон, стоило мне закрыть глаза, и мысли о произошедшем хотя бы ненадолго перестали меня беспокоить.

Прозвенел будильник, но я не сразу встала с кровати. Я решила понежиться под теплым одеялом; в плечо мне уткнулся Оладушек.

Так или иначе, реальности все же удалось пробраться в мой маленький сонный кокон – я вспомнила о смерти Джимми, о расследовании и об украденных картинах. Моя кровать тут же перестала казаться мне тихим пристанищем, способным укрыть от невзгод, так что я выпустила кота и откинула одеяло. Прохлада утра тут же коснулась моей кожи и не покидала, пока я выбиралась из кровати.

Я быстро приняла душ, обернулась полотенцем и невесело уставилась на зловещий мир, который лежал за окнами. На душе было так тяжко, что казалось, меня придавило свинцовым одеялом, но надо было начинать этот день. Я надела любимые джинсы и порылась в своей коллекции футболок с разными рисунками. Выбор пал на фиолетовую, с морским коньком спереди.

Что хорошо в работе официантки – я могла одеваться, как мне нравится, по-простому. Придерживаться официального стиля на моей работе в Сиэтле было не так уж трудно, но как только я возвращалась вечером домой, я тут же скидывала все эти юбки и блузки. В джинсах и футболках мне нравилось гораздо больше. А если нужно что-то потеплее – всегда можно накинуть сверху толстовку с капюшоном.

Помню, когда мы с Джимми впервые заговорили о том, чтобы я приехала и помогла с «Флип Сайд», он сказал, что наряжаться на работу мне точно не придется. В первый день в закусочной на мне были черные брюки и джемпер – мне показалось, что посетители вряд ли оценят, появись я почти что в домашнем. Сразу стало ясно, что оделась я не по случаю, и на следующий день я пришла в любимых джинсах и серой футболке с изображением серебряного черепа. В таком наряде я отлично вписалась. Здорово, что на работе в закусочной можно оставаться собой. Совсем скоро мне вновь нужно будет наряжаться в офисную одежду, но, пока я в Уайлдвуд-Ков, я с радостью хожу в простых джинсах и футболках.

Я оделась, привела в порядок свои спутавшиеся кудрявые волосы и насыпала еды для Оладушка. Было почти шесть, поэтому позавтракать я решила прямо в закусочной.

Солнце еще не встало, и хотя на небе виднелись отдельные полоски света, пляж был полностью темным. У меня уже вошло в привычку брать с собой небольшой фонарик, который теперь освещал мой путь по песку. Волны бились о берег, но в остальном все было тихо и спокойно.

Через пару минут я вышла к набережной, тускло освещавшейся фонарями. Фонарик в моей руке уступил место ключам, и я вошла в закусочную. В основном зале было темно: виднелись только тени и неясные очертания, но с кухни шел свет, и я без труда нашла выключатель. Через окно выдачи я увидела Ивана, который уже вовсю работал. Я махнула ему рукой в знак приветствия. Наверняка он был здесь уже пару часов, заготавливал тесто и начинки для блинчиков и омлетов, которые мы совсем скоро будем подавать нашим посетителям.

Я прошла в свой кабинет, но в мыслях осталась с Иваном. Не так давно его помощница уволилась, потому что собралась вместе со своим женихом переезжать в Колорадо. Теперь Ивану частенько приходится работать сверхурочно, чтобы дела в закусочной продолжали идти как прежде. Каждый день он приезжал примерно к четырем утра, а когда я уже заканчивала свой рабочий день – днем или ранним вечером, – он все еще оставался на кухне.

Иван никогда не жаловался, но очевидно, что долго с такой нагрузкой он не продержится. Когда помощница Ивана уволилась, Джимми начал подыскивать ей замену. Прямо из больницы – с помощью Ивана – Джимми выбрал трех кандидатов и сказал мне провести с ними собеседование. Собеседования были назначены на завтра.

Я бросила сумку на пол возле письменного стола и опустилась во вращающееся кресло. И что мне делать с этими собеседованиями? Отменить? Или перенести на другой день? А может, все-таки провести?

Я откинулась на спинку кресла и потерла лоб. Я понятия не имела, что с закусочной будет дальше, но закрывать ее сейчас нельзя, а Ивану нужна помощь. Так что я решила, что собеседования все-таки проведу, а как дальше пойдут дела – посмотрим.

Приняв это решение, я вышла из кабинета, собираясь подготовить основной зал к открытию закусочной. Странно и грустно осознавать, что Джимми никогда здесь больше не появится, но привычные утренние заботы меня немного отвлекли и даже успокоили. Тут с кухни вышел Иван. Смотрел он на меня сердито.

– Я думал, тебя сегодня не будет, – сказал он своим суровым голосом.

Непонятно, то ли Иван был недоволен, что я пришла, то ли он сказал это просто так.

– Мне нужно чем-то занять себя, – ответила я, держа в руках салфеточницу, полную салфеток.

Его темные глаза на мгновение впились меня, и мне стало неловко. Затем он кивнул и ушел обратно на кухню. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я постаралась как можно быстрее взять себя в руки и вернулась к своим делам.

Через полчаса приехала Ли. Она забежала внутрь через главный вход. Под глазами у нее залегли темные круги.

– Машину так и не починили? – спросила я, когда она захлопнула за собой входную дверь, не пускавшую внутрь холодный сухой воздух.

– Грег говорит, надо менять аккумулятор, – ответила Ли, имея в виду своего мужа.

– Это плохие новости. – Я, как и все, прекрасно знала, что ремонт машины обходится дорого, а про Ли и Грега, судя по всему, нельзя сказать, что они купаются в роскоши.

Ли отправилась в заднюю комнату, на ходу снимая с себя куртку. На мгновение мне показалось, я заметила слезы в ее карих глазах. Обеспокоенная, я поставила на стол бутылку с сиропом и пошла следом за ней.

– Ли, ты как? – спросила я. Ли засовывала куртку в свой шкафчик.

Слезы полились из ее глаз, сама она опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками. Я бросилась к ней и, положив руку ей на спину, спросила:

– Что такое? Ты из-за Джимми?

Ли издала протяжный, сбивчивый вздох, подняла на меня лицо и, утирая слезы, проложившие следы на ее щеках, ответила:

– Не совсем.

Ли взяла бумажный платок из коробки, стоявшей на подоконнике, и попыталась стереть размазавшуюся тушь. Нижняя губа у нее дрожала, но она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я ждала, что же она скажет.

– Шериф думает, это я убила Джимми.

– Что? – воскликнула я, совершенно огорошенная этим заявлением.

– Бред.

Последнее слово донеслось откуда-то из-за моей спины, и от неожиданности сердце у меня ушло в пятки. В дверях стоял Иван. Его огромная фигура занимала все свободное пространство, а лицо выглядело еще более сердитым, чем обычно.

Ли смахнула новую слезинку смятым платком со следами туши.

– Шериф так не считает. Он сказал, что у меня есть мотив и обстоятельства тоже были подходящие.

Я взяла стул и села рядом с Ли.

– Но это же глупость какая-то.

Иван кивнул в знак одобрения.

– Шериф сказал, что Джимми завещал нам с Иваном по пятьдесят тысяч долларов.

– Так он думает, ты убила Джимми из-за денег? – вопрос Ивана прозвучал громогласно, на всю комнату. Как и он, я не верила своим ушам.

– Я не убивала его! Клянусь! – В глазах у Ли были слезы и отчаяние.

– Мы тебе верим, – сказала я, поглаживая ее по спине. Затем моя рука замерла, как только я осознала, что именно сказала Ли. – Шериф считает, что у тебя были и мотив, и подходящие обстоятельства? Но ты ведь провела все утро в закусочной.

– Я же опоздала.

– Помню, но ты ведь отводила детей в сад. Наверняка тебя там видели.

– Я поздоровалась с кем-то из родителей, но дело не в этом. В промежутке между садом и закусочной меня никто не видел.

– Пешком оттуда минут пятнадцать. Не думает же Джорджсон, что этого времени хватило, чтобы убить Джимми? К тому же машина у тебя не на ходу.

– Я дошла не за пятнадцать минут, а за полчаса. И я могла сама посадить аккумулятор, чтобы потом сказать, что в тот день я была без машины.

Иван еле слышно выругался, и я полностью разделяла его точку зрения по поводу такой версии следствия. Ли смахнула еще одну слезу.

– И Грег не может подтвердить, что аккумулятор сел уже утром, потому что он ушел раньше того, как я попыталась завести машину.

Я обратила внимание на ее предыдущую реплику:

– А почему ты целых полчаса шла из сада в закусочную?

– Мне оставалось минут пять до работы, но мимо пронеслась машина и окатила меня из огромной лужи. Я была вся мокрая, так что побежала домой, чтобы переодеться.

– Но тебя же кто-то видел?

Ли покачала головой, из глаз у нее побежали слезы.

– Туман был слишком сильный. Меня, наверное, и тот водитель не заметил.

Я сникла, поняв, что Ли права: тем утром плотный туман окутал весь город. Даже соседи Ли вряд ли видели, как она возвращалась домой и как уходила. Ли вновь закрыла лицо руками:

– Что же мне делать?

Я вновь приобняла ее и посмотрела на Ивана. Он отступил на несколько шагов назад и пошел по коридору.

– Кофе, – сказал он резко.

Иван отправился на кухню, но я все же успела заметить, что его обыкновенно сердитый взгляд немного потеплел. Челюсти его, как всегда, сомкнуты, но глаза – всего на секунду – переменились. Наш повар был суровый малый, внушавший страх, но мне стало ясно, что о Ли он искренне беспокоится.

Я вновь посмотрела на переживавшую о своей судьбе Ли и потрепала ее по плечу.

– Все будет в порядке, Ли.

Она подняла на меня глаза, из которых текли слезы.

– Да? У меня ведь дети. Мне нельзя в тюрьму.

– Что ты, какая тюрьма, – сказала я уверенно. – Ты же знаешь, что ты ни при чем. И я это знаю. Мы что-нибудь придумаем, я обещаю.

Ли благодарно улыбнулась, хотя улыбка и вышла слабой, а губы у нее подергивались. А я очень надеялась, что мне удастся выполнить обещание, которое я ей только что дала.

Ли привела себя в порядок, Иван снабдил ее чашкой кофе, а я пошла в кабинет, собираясь разобраться с самыми неотложными делами, пока закусочная еще не открылась. Сосредоточиться на делах было не так-то просто, но мне пришлось заставить себя взяться за работу. Не ясно, что будет с «Флип Сайд» после смерти Джимми, но я собиралась сделать все, что от меня зависело, чтобы его дело продолжало жить.

Во-первых, я разобралась с парой неоплаченных счетов, затем созвонилась с нашими поставщиками. Я отодвинулась от стола и подняла глаза на часы, висевшие на стене. Начало восьмого. Совсем скоро появятся первые посетители. А может, уже кто-то пришел. Но вместо того чтобы броситься на помощь Ли, я закрыла глаза и позволила себе немного отвлечься от бумажной работы.

Расспрашивать Ли во время рабочего дня о Джимми и лишний раз напоминать, в каком ужасном положении она оказалась, мне совсем не хотелось. Наверное, лучше начать с Ивана. Надоедать вопросами нашему грозному повару – идея не из лучших, но теперь я знала, что за всеми этими мышцами и татуировками скрывается что-то человеческое, и боялась я его уже не так сильно.

Я собиралась вставать из-за стола, как вдруг в дверном проеме появился Бретт.

– Доброе утро, – поздоровался он, улыбнувшись.

– Доброе утро, – ответила я, чувствуя, что мое сердце на мгновение замерло.

– Есть минутка?

– Конечно. – Я выключила компьютер. – Что такое?

Улыбка сошла с его лица, а сам он встал, прислонившись плечом к дверному косяку.

– Зашел тебя проведать. После вчерашнего… Нелегко тебе, наверное.

Я сглотнула, стараясь совладать с внезапно нахлынувшими чувствами. Я сомкнула руки и положила их на колени – словно так проще справиться с приступом боли.

– Нелегко, – проговорила я, наконец справившись с собой. – Но я держусь. Ты в курсе, что твой дядя считает, будто Джимми убили?

Я решила не говорить, что главный подозреваемый – Ли.

Бретт хмуро кивнул:

– Я все думал, убийство или нет…

– Почему? Ты что-то заметил, когда мы были возле тела Джимми?

Он вновь кивнул:

– Сзади на футболке была кровь, и ткань была порезана в двух местах. Может, конечно, это из-за камней, но порезы были одинаковые. Так что я подумал, что его ударили ножом.

То есть Джимми могли убить и не на мысе Майлера. Кровь была не от падения на камни, как я думала. Так и не скажешь, какая версия хуже. Наверное, обе они были не очень.

– Твой дядя, видимо, тоже сразу это заметил. А ты обратил внимание на блестки на футболке Джимми?

– На блестки? Нет.

– Ерунда, наверное.

Я уставилась в одну точку на письменном столе. Перед глазами без остановки разворачивались картины, как на Джимми набрасываются с ножом.

Бретт посмотрел куда-то назад, через плечо:

– Еще я привел кое-кого. Хочу вас познакомить. Если, конечно, она соизволит подойти к нам…

Бретт отошел от двери и махнул кому-то рукой. Я из любопытства поднялась со своего места и увидела молодую женщину лет двадцати пяти. Она шла к нам, одергивая кардиган, который был надет поверх голубой кофты. У нее были золотистые волосы, которые волнами спадали на плечи. Она подошла ближе, и я заметила, что глаза у нее такого же цвета, как у Бретта.

– Ты что, не мог меня подождать? – сказала она Бретту.

– Ты слишком долго, – ответил он.

Блондинка фыркнула, но по ее широкой улыбке стало ясно, что на самом деле она не злится.

– Это моя сестра Хлоя, – представил ее Бретт.

– Младшая сестра, – добавила она, заставив Бретта закатить глаза. – Я гораздо моложе.

Мы коротко обнялись.

– Я очень рада познакомиться! – сказала Хлоя, отстранившись от меня. Улыбка ее немного померкла. – Конечно, плохо, что при таких обстоятельствах… Мне так жаль Джимми!

– Спасибо.

Хлоя ткнула брата локтем:

– Ты ее пригласил?

– Еще нет. Как раз собирался, – ответил Бретт.

– Мы хотели пригласить тебя на барбекю сегодня вечером, – сказала Хлоя. – Понятно, что ты наверняка не в том настроении, но, может, тебе захочется побыть в компании других людей.

– Отличная идея, – ответила я. Идея мне и правда понравилась, ведь иначе я бы провела этот вечер наедине со своими грустными мыслями. – С радостью приду!

– Отлично! – Хлоя сделала шаг назад, все еще улыбаясь. – Мне надо ехать, а то я опоздаю на работу, но я рада, что ты придешь.

– Мне что-нибудь прихватить с собой?

– Главное – сама приходи. – Хлоя помахала мне рукой и отправилась к выходу на своих высоких каблуках.

– Она иногда как настоящий ураган, – сказал Бретт, как только его сестра скрылась из виду.

– Приятная девушка, – ответила я. Внезапно я осознала, что понятия не имею, куда именно меня позвали на барбекю. – А где ты живешь? Где-то рядом?

– Да, всего в паре минут ходьбы. На пересечении Саратога-стрит и Си-бриз-драйв. Белый дом с зелеными наличниками. Ты нас без труда найдешь.

Бретт вытащил мобильный из кармана джинсов.

– Но запиши мой номер, на всякий случай.

Я взяла свой телефон, и мы обменялись номерами. Стало ясно, что мне совсем не хотелось, чтобы Бретт уходил.

– Не задержишься на кофе или на чай? – спросила я.

Он взглянул на наручные часы:

– Конечно. С удовольствием выпью кофе.

На его лице вновь появилась улыбка, и внутри у меня произошло что-то странное: как будто сразу тысячи бабочек вспорхнули и отправились в полет.

– Может, позавтракаешь? – предложила я. – За счет заведения.

– Глупо отказываться от такого предложения.

– Что будешь?

– На твой выбор. У Ивана все вкусно.

– Не могу не согласиться.

Я указала на стулья перед моим письменным столом:

– Садись. Я быстро.

Я зашла на кухню и попросила Ивана сделать две порции блинчиков с кленовым сиропом и пеканом. Его хмурый взгляд не изменился, но он коротко кивнул. Сама я налила в одну чашку кофе, а в другую – горячую воду, чтобы заварить себе чай. Выглянув через окно выдачи, я увидела основной зал.

Было лишь начало восьмого, но уже за двумя столиками сидели люди. Ли прекрасно справлялась без меня, так что я вернулась в кабинет и отдала Бретту его чашку кофе.

– Молоко? Сахар? – спросила я.

– Нет, спасибо, я пью черный.

Я поставила на стол чашку с чаем и села напротив Бретта.

– Неужели прошло восемнадцать лет?

– Ага.

Бретт откинулся на спинку стула.

– Как так вышло, что мы ни разу больше не виделись?

– После смерти жены Джимми я приезжала гораздо реже. Мы с мамой бывали тут на праздники, но чаще всего летом я оставалась в городе.

Я сделала на пробу глоток чая, который оказался слишком горячим, так что я поставила чашку обратно на стол.

– Ты вроде хотел стать спасателем.

– И как ты это помнишь?

Я улыбнулась:

– Еще я помню, что ты любил лакричное мороженое.

Он улыбнулся в ответ:

– И до сих пор люблю. А еще я получил лицензию и работал спасателем летом, чтобы заработать денег на колледж.

В дверях появилась Ли. Ее глаза больше не были красными. Она поставила на стол две тарелки с блинами, а рядом положила столовые приборы.

– Держите. Прямо со сковородки.

Мы поблагодарили Ли, и она улыбнулась мне, прежде чем закрыть за собой дверь.

– А где ты учился? – спросила я, когда мы немного распробовали блинчики.

– Университет Орегона. Моим основным предметом было предпринимательское дело, а потом я пару лет жил в Сиэтле.

– Ты жил в Сиэтле?

Все эти годы, когда я вспоминала о Бретте, я и предположить не могла, что мы ходили по улицам одного и того же города.

– Некоторое время. Работал там в одном офисе.

– А где именно?

– Рядом с Шестой и Юнион-стрит.

– Серьезно? Я работаю совсем рядом.

– Если бы я знал…

И я была полностью согласна с Бреттом.

Он отправил в рот кусочек блина, а затем добавил:

– По чему я скучаю в Сиэтле, так это по мексиканскому ресторанчику на Четвертой улице.

Я просияла:

– «Ринконсито Мексикано»! Обожаю это местечко! У них самая вкусная энчилада.

Я поняла, что улыбаюсь.

– Удивительно, что мы ни разу там не столкнулись.

– Нам ужасно не повезло.

Стараясь совладать со своей улыбкой, я съела еще один кусочек блина и сказала:

– А теперь ты вернулся сюда.

Он кивнул и сделал глоток кофе.

– Я понял, что сидеть в офисе – не для меня. Так что я вернулся в Уайлдвуд-Ков и открыл свое дело.

– А чем ты занимаешься?

– Стрижка газонов, уход за садом. Стрижем кустарники, обрезаем деревья. Что-то в этом духе. Работа есть примерно восемь месяцев из двенадцати, а зимой я помогаю отцу. Он строитель. В основном занимаемся ремонтом домов. А ты чем занимаешься?

Я еще раз попробовала чай. Он немного остыл, и я наконец смогла сделать полноценный глоток.

– Моим основным предметом в Вашингтонском университете был английский. Но после выпуска я понятия не имела, чем я хочу заниматься. Так я стала помощником юриста.

– Нравится?

Я пожала плечами:

– В принципе, если люди на меня не кричат, то ничего.

– А на тебя часто кричат?

– Ты даже не представляешь. Наша фирма специализируется на семейном праве. К нам приходят раздраженные, уставшие люди. И очень часто козлом отпущения становлюсь я.

Я сделала еще один глоток чая.

– Хотя попадаются и очень приятные люди.

– Напряженная работа.

– Да, наверное.

Я открыла рот, собираясь что-то добавить, но передумала и перевела взгляд на остатки блинчиков в моей тарелке.

– Что такое? – спросил Бретт.

Я помедлила, не зная, стоит ли мне произносить вслух то, что я хотела сказать. В итоге я все же решила, что надо:

– Мы не виделись почти двадцать лет, но между нами нет…

Я замолчала, испугавшись своих слов и жалея, что не придержала язык. Я опустила глаза и вновь уставилась в тарелку.

– Нет никакой неловкости?

Я подняла глаза и взглянула на Бретта:

– Именно!

Удивительно, что он понял, что я имела в виду.