Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «ХельгиИнгварссон» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

11/22/63, 1922, 28 дней спустя, 28 недель спустя, DarkAndrew2020, DarkAndrew2020Заданнаякнига, DarkAndrew2020Рецензия, De nærmeste, Game of Thrones, The Mighty, The Walking Dead, Westender, author.today, creator заинтересовался, Аватар, Аз Бога Ведаю, Алекс Гарленд, Александр Громов, Александр Домогаров младший, Александр Мазин, Алексей Атеев, Алексей Холодный, Альберт Мкртчян, Альфа, Алёна Званцова, Андрей Буревой, Анне Севитски, Аннигиляция, Безмолвная земля, Бернард Корнуэлл, Ближайший, Босиком по мостовой, Брендан Глисон, Брок Морс, Брэдбери, Брюс Уиллис, Будущее, В память о прошлом Земли, Вадим Николаевич Громов, Ведьма, Великан, Вендари, Вечная жизнь Смерти, Викинг, Вильям Ирвин Томпсон, Виталий Вавикин, Виталий Зыков, Владимир Брагин, Владимир Калашников, Владимир Набоков, Возвращая тебя, Возрождение, Волкодав, Впусти меня, Вычислитель, Вячеслав Рыбаков, Голгофа, Гоминиды, Грэй, Грэм Джойс, Даррен Аронофски, Девятая жизнь нечисти, ДемоНтиваторы, Десятая жертва, Детективное агентство Лунный свет, Джеймс Кэмерон, Джек Вэнс, Джек Лондон, Джефф Вандермеер, Джефф Ховард, Джефферсон О. С. Брассфилд, Джон Карпентер, Джон Майкл Макдонах, Джузеппе Торнаторе, Дмитрий Глуховский, Дмитрий Фёдоров, Дорога домой, Другая Земля, Евгений Керов, Елена Малиновская, Елена Щетинина, Жёлтая линия, Задача трёх тел, Звёздочка, Зденек Буриан, Зона Икс, Игра Джералда, Игра престолов, Игры с богами, Империя Джи, История Лизи, Исчезнувший мир, Йозеф Аугуста, Йоханнес Робертс, Константин Лопушанский, Кукла, Кэррол Бэллард, Кёртис Армстронг, Лев Вишня, Легенда о рыцаре, Легенда о святом пропойце, Лепила, Лига выдающихся декадентов, Линдквист, Лолита, Лю Цысинь, Люди-кошки, Люми, Майк Флэнеган, Малена, Марика Становой, Марина и Сергей Дяченко, Мария Семёнова, Михаил Тырин, Моя вторая половина, Настоящие люди, Не кричи "Волки!", Неандертальский параллакс, Небесный суд, Ник Перумов, Ной, Одержимый, Оксана Ветловская, Олег Верещагин, Ольга Подпалова, Он - дракон, Острова вне времени: Память о последних днях Атлантиды, Охотник, Охотники, Ошибки политиков, Павел К. Диброва, Письма мёртвого человека, Питер Челсом, По ту сторону двери, Пол Шредер, Помутнение, Предложение по улучшению ресурса, Премия за риск, Приключения Молли Блэкуотер, Прикосновение, Пустите детей, Путь домой, Рим, Ритуал, Роберт Сойер, Роберт Шекли, Роберт Эггерс, Рождение экзекутора, Руперт Уэйнрайт, Рэй Брэдбери, Самая страшная книга 2019, Сделка наёмников, Седьмая жертва, Семь дней на земле, Сергей Алексеев, Сибилл Шепард, Сказки Упорядоченного, Смерть экзекутора, Стейси Мениа, Стивен Кинг, Стивен Шифф, Таисс Эринкайт, Такса, Тамара Крюкова, Тиль Швайгер, Тихая, Тодд Солондз, Туман 1980, Туман 2005, Тёмный лес, Узкая полоса, Уильям Брент Белл, Фарли Моуэт, Филип Дик, Ходячие мертвецы, Цена риска, Чучело-мяучело, Чёрный Град, Шарль Перро, Шаровая молния, Э. А. По, Эдриан Лайн, Эллис Бисли, Энн Райс, Эрманно Ольми, Ю. А. Линдквист, Я - начало, абсурд, антиутопия, артуриана, вампиры, героическое фэнтези, городское фэнтези, гусь рвётся в облака - а лебедь раком щуку., детектив, детский фильм, драма, женский роман, закидали валенками, классика, клонирование, князь Владимир, комедия, конфликт поколений, крещение Руси, криптоистория, магический реализм, мальчик-идеалист, мелодрама, мистика, оборотни, пародия, помесь собственно рецензии с рецензией-эссе, попаданцы, попаданческое фэнтези, попаданчество, постапокалипсис, постапокалиптика, приключения, примитивизм, притча, псевдохристианство, психология, реализм, религия, рецензия - эссе, рецензия-заметка, рецензия-очерк, рецензия-фельетон, рецензия-эссе, романтизм, романтика, романтическое фэнтези, рубрика Рецензии, сериал, сказ, сказка, славянское фэнтези, собственно рецензия, социальная фантастика, спор креационистов с эволюционистами, сюрреализм, театр Рэя Брэдбери, трагикомедия, триллер, тёмное фэнтези, ужасы, фантасмагория, фантастика, фарс, фэнтези, христианство, чёрная комедия, чёрный юмор, эзотерика, эпатаж, эротика, юмор, юмористическое фэнтези
либо поиск по названию статьи или автору: 


Страницы: [1] 2

Статья написана 25 июня 14:12

Грэй, Лев Вишня, 2019

В базе Лаборатории Фантастики роман отсутствует.

Опубликован на author.today и Ridero.

Иллюстрация художника Massimo Allegro
Иллюстрация художника Massimo Allegro

***

В «лохматые девяностые» бандиты убили неугодного им экстрасенса. Спустя двадцать три года останки нашла семнадцатилетняя Анна Звягинцева и зачем-то забрала его череп домой. Она обрела контакт с духом мёртвого и дала ему имя Грэй. Никто не мог предположить, что вместе с черепом девушка обретёт магическую силу, влюбится в убитого и станет мстить за него.

***

Роман «Грэй» определён автором как городское фэнтези, ужасы и триллер. Действительно, это остросюжетное фэнтези в узнаваемых локациях и «легендах» как Санкт-Петербурга, так и любого другого крупного города. Присутствуют теневая организация сатанистов (названных здесь «готами») с иерархией средневекового мистического Ордена, ведьмы и экстрасенсы, исцеления и сглазы, клады и чёрные копатели. С ними соседствуют мифологизированные золотая молодёжь, криминальные и силовые структуры. Это современный мир, в котором «волшебство» никого не удивляет своим существованием настолько, что его носителей изучают научные сотрудники и эксплуатируют блатные авторитеты, а на задержание летающей девочки высылается несколько подразделений спецназа Национальной гвардии. Вот «ужасы» здесь роли не играют совершенно, поскольку все элементы «ужасного» не способны и, более того, даже не призваны напугать кого-либо. Наличие артефакта, общение с духом, обучение владению силой и её применение органично ложатся в специфику описываемой магической системы жанра фэнтези, не выходя за его границы.

Само фэнтези поначалу заявляет о себе как о подростковом и даже девичьем продукте, поскольку главная героиня, Анна Звягинцева, учится в старших классах обычной средней школы. Так ли это? Выстрел мимо. Первое, на что сразу обращаешь внимание – внешняя, удалённая позиция автора по отношению ко всем персонажам, в том числе и основному. Читателю при всём желании не получится «залезть» внутрь героини, взглянуть на происходящее её глазами, прочувствовать на себе её эмоции и даже узнать её отношение к чему-либо, если оно не проговорено вслух. Автор здесь отдельный неперсонифицированный рассказчик, он выполняет функции камеры и главного режиссёра одновременно и не позволяет никакой «самостоятельности» и «самодеятельности» своим подопечным. Всё происходящее подаётся не напрямую, а опосредованно, через наблюдение этого строгого «зоркого ока». Второй важный момент – развитая проблематика романа. Ни детской, ни подростковой, ни «женской», ни отвлечённо-сказочной её назвать никак не получится. Помимо извечной борьбы добра и зла в душе каждого конкретного человека, исследуются темы власти и её влияния, тотального личного одиночества, пределов защиты чести и достоинства, границ мести и милосердия, сложности и противоречивости любых поступков, взаимоотношения с обществом, искусством, природой, совестью и Богом.

С одной стороны, Льву Вишне не удалось «вдохнуть жизнь» в Анну Звягинцеву, как это сделали со своими героями Джоан Роулинг и Дмитрий Емец. Девочка не похожа на живую и настоящую, ей не сопереживаешь. В «кадре» нет ни её учёбы в классе, ни общения с матерью и одноклассниками, ни всех тех милых и забавных мелочей, обид, волнений и увлечений, из которых и складывается жизнь ребёнка. Всё «лишнее» намечено скупыми штрихами и не раскрашено. Чувствуется, что героиня всего лишь подопытная мышка в научном эксперименте очень взрослого и умного дядечки. Мышку, конечно, немного жалко, но сами опыты куда интереснее и, безусловно, гораздо важнее. Похоже, это понимает даже сама мышка. С другой стороны, городское фэнтези – только форма произведения, и роман «Грэй» лишь имитирует её. «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова величина пока недостижимая, но уже встающая на горизонте в сравнительном ряду этого произведения. Третья грань – сложная, практически детективная интрига, которая удалась автору в полной мере. Повествование далеко не линейный экшен, как, к примеру, у Олега Дивова в трилогии «След зомби» или у Ника Перумова в цикле «Молли Блэкуотер». Оно регулярно создаёт узлы вариантов толкования смысла происходящего, многие из которых срабатывают отложено, спустя какое-то, часто значительное время, и порою кардинально меняют отношение к тому или иному событию или даже его значение.

Главная героиня романа – девушка на грани совершеннолетия и обретения женственности. Чрезвычайно привлекательный образ, импонирующий как сверстникам, так и взрослым мужчинам и женщинам. То, что Анна дана в неразрывной связке с духом мёртвого колдуна, нисколько не умаляя этой привлекательности, погружает её в проработанный веками культурный контекст. Картина Ханса Бальдунга Грина «Девушка и смерть», струнный квартет Франца Шуберта № 14 «Смерть и девушка» на одноимённую песню Маттиаса Клаудиуса и многочисленные вариации на эту тему, вплоть до затасканной везде и всюду «Красавицы и чудовища». Соединение беззащитной прелестницы, едва начинающей жить и полной жизни, и взрослого, гораздо более опытного, к тому же давно мёртвого существа мужского пола само по себе создаёт конфликт и противостояние. Кто кого перетянет на свою сторону? Не лопнет ли при перетягивании канат, больно хлестнув по обоим?

Анна и череп мертвеца, чистая дева с нечестивым сосудом, обезьяна с гранатой. Откуда это могло начаться? С приписываемого разным источникам утверждения, что женщина – сосуд греха? Так говорили некоторые из гностиков, и без того считающие всё материальное иллюзией и лабиринтом для души, стремящейся к Богу. Так считали католики, породившие казус охоты на ведьм и до сих пор придерживающиеся в священстве целибата. Блаженный Иероним Стридонский, создатель канонического латинского текста Библии, пошёл дальше всех, назвав женщину сосудом порока и греха, источником несчастий, страданий душевных и телесных, главной причиной разврата, пьянства, убийства и самоубийства. Если копнуть культурный пласт глубже христианства и античности и отбросить наносные смыслы, то всё встанет на свои естественные места. Женщина – это прежде всего сосуд. Проводник энергии, медиум. Жрица с чашей и серпом в руках. Ведающая, как дать и взять, подарить и отнять. Врата в иные миры, способные стать рогом изобилия, святым Граалем или ящиком Пандоры. Вопрос в том, кто возжелает открыть эти врата, для чего, каким способом и с какой стороны.

Тёмный спутник Анны, убитый в девяностые колдун Донат Рутузов, прекрасно осведомлён об извечной женской способности становиться сосудом и вратами. Складывается впечатление, что он всё просчитал и спланировал ещё при жизни, а после сознательно пошёл на смерть, чтобы возродиться в ином качестве. Взрослый мужчина и вчерашняя девочка – изначально неравная пара и достаточно мерзкая ситуация. Всем известна «Лолита» Владимира Набокова, но французский фильм «Отчим» Бертрана Блие ближе рассказываемой в «Грэе» истории. Запрограммированный извне ребёнок, увлечённо играющий в чужие, взрослые и смертельно опасные игры, и при этом уверенный, что делает всё по собственному желанию. Анна – сирота при погибшем отце и живой, но почему-то не принимающей никакого участия в её личной жизни матери. Колдун воспользовался одиночеством и страстным желанием подростка обрести друга, отца и любимого. Показательно, что Анна назвала его Грэем. Злой, уже нечеловеческий разум втёрся в доверие, использовав и осквернив самые чистые и светлые устремления девичьей души. Вспомните Артура Грэя, приплывшего к странной и несчастной девочке Ассоль на белом корабле под алыми парусами. И знаете, в тексте Льва Вишни действительно есть упоминание этого произведения Александра Грина.

Как обыграть шулера? Достаточно просто не принимать его предложение «немножко поиграть». Но для того, чтобы отказаться, необходимы воля и опыт, либо воспитание – опыт, переданный от предков. Что может противопоставить соблазну обучения магии юная и всеми обиженная сиротка Анна, которой, оказывается, по наследству досталась огромная колдовская сила? Кстати, странно, что автор решил раскрыть информацию о родстве своей героини с ведьмой, сожжённой инквизицией в неком Гринстоуне, что в сорока километрах от Лондона, столь старомодным способом – в качестве отдельного произведения, стилизованного под реальный исторический документ конца шестнадцатого века. По-моему, внутри романа он смотрелся бы не хуже истории об Иешуа в «Мастере и Маргарите». Как бы то ни было, это выбор автора, и даже главная героиня узнала об Анне Керриган лишь в самом конце пути.

Анна Звягинцева не устояла перед искушением силой и властью, ввязалась в сложную, но ужасно интересную игру, предложенную ей таинственным незнакомцем. Она нашла его во снах, как в сказке. Она полюбила его, и потому играючи справляется со всеми сложностями, встающими между ними. Период обучения, познания себя под руководством мудрого наставника можно назвать самым светлым, почти идиллическим во всей книге. Обретение единения с первоэлементами мира – огнём, воздухом, водой и землёй – это и есть суть магии. Она не добра и не зла, это жизнь и смерть, естественная сила природы. А вот когда «лесная фея» и «эльфа» загнала эту силу в числовые, буквенные и образные механизмы средневековых религиозных мистиков, как реку в мельничное колесо, она сразу и вдруг стала ведьмой. Посвящение героини в организацию «готов» окончательно осквернило ту магию, что она получила от мира. Былая фея научилась убивать играючи, азартно, и стала получать от этого удовольствие.

В связи с «готами» и американским проповедником возникает противопоставление двух течений христианства, католического и православного. Между ними нет ни особой коллизии, ни, тем более, выраженного конфликта, поскольку в мире романа это две стороны одной монеты. «Готы» здесь прежде всего производное римского католицизма, и представляют собой рациональный, «головной» способ познания мира и «феномена Грэя» (между прочим, тоже головы, только мёртвой). Всё православие заключено в крестике героини, могиле её отца при церкви, священнике и могильщиках. Конечно же, оно предполагает интуитивный, «сердечный» путь познания. Любопытно, что «Задача Грэя» была решена обоими способами, и оба раза неверно. Способно ли в таком случае христианство вообще познать мир и Бога, категории куда более высокого порядка? Однако почему-то именно сердцем затравленная и обманутая всеми Анна Звягинцева тянется к истине, регулярно приходит на могилу отца «подзарядиться» и носит дарёный им нательный крест.

Христианские аллюзии дают роману интересные религиозные смыслы, которые, возможно, и не были запланированы автором. Так или иначе, но параллель Анны и Христа очевидна: избранность, смерть и воскрешение, сотворение чудес, искушение злом и властью, сошествие в ад ради освобождения томящейся там души, обучение «апостолов» и гонения. Только финал почему-то иной, и об этом читателю предлагается поразмыслить самостоятельно. В защиту параллелизма образов выступают лучший друг Анны Звягинцевой – Матвей, способный впоследствии написать вариант первого из Евангелий («от Матфея»), и апокрифический спор Петра и Марии Магдалины при участии Андрея и Левия о том, могут ли женщины быть воспреемниками Христа и носителями божественной силы. Пётр, как и догматическое христианство, был против. Как так получилось, что в ортодоксальном христианстве былая облечённая властью жрица с ритуальными чашей и серпом при вратах в иные миры стала просто земной женщиной, пусть даже и Богоматерью? Мог ли Христос, отражение божественного света, быть только мужчиной и никоим образом не женщиной?

Увы, Анна Звягинцева не смогла стать женским воплощением Христа, она осталась Лолитой и Марион. Ребёнком, танцующим балет в воздухе в паре с партнёром, имеющим на неё свои, недоступные её (и кого бы то ни было) пониманию планы. Чистой девой, отдавшейся демону по любви. Возможно, именно из-за того, что открывший внутри неё врата был нечист, сосуд её оказался осквернён. Власть тьмы велика. Однажды поддавшись ей, пусть даже ради восстановления справедливости и утверждения идеалов, героиня оказалась связанной с тьмой навеки. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Бейся в смоле, птичка! Барахтайся в кувшине, лягушка! Танцуй в огне костра, ведьма, танцуй, плюй в глаза показным святошам и палачам! Быть может, учение христиан действительно далеко от истины, и Анна Звягинцева – вариация сезонно умирающего и воскресающего бога наподобие похищенной Аидом Персефоны? Ну что же, в этом случае супруги подземного мира вполне могут помириться, пусть христиане и будут сильно против воссоединения.

Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола.

Свили гнёзда в её рукавах совы, соколы да перепела.

Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны.

Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.

Эй-эй, пока ещё жива…

Эй-эй, пока горит трава…

Эй-эй, огонь тебе к лицу…

Танцуй, ведьма, танцуй!

Там, где ведьма, там жито не свячено, кони не подкованы.

Прахом пусть улетает, бродячая, во четыре, ой, стороны.

Как завертит суховеем танец смерти, что иных древней,

Ведьма спляшет, а с верою нашей не справиться да не сладить ей.

Напейся пьяною нашего гнева.

Танцуй! Сегодня ты королева.

Пусть хмель и корица, и змей, и лисица

На первой зарнице прославят сестрицу –

Аллилуйя Огненной Деве!

Как у ведьмы четыре крыла, а и за плечами воздух дрожит.

Нынче ей полыхать синим пламенем, как она горела во лжи.

Нет предела милости огня, и Господь помилует нас,

Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна.

//Группа «Мельница», песня «Ведьма».

Иллюстрация художника Massimo Allegro
Иллюстрация художника Massimo Allegro


Статья написана 10 июня 13:05

Волкодав, Мария Семёнова, 1995

https://fantlab.ru/work2431

***

– Волкодав не мужик, – авторитетно заявил Старший, возвращая роман.

– Почему? – грозным щенком тут же ощерился на него Младший.

– Да это баба писала, оно же видно! Герой ни с кем не переспал, хоть под него и ложились. Давали – и не взял! Да ты не спорь, не спорь – сам ведь «палку» ещё не кидал ни разу…

– Опять ЗэКа в моде? Спасибо, не надо. Знавал я дураков, отсидевших за Володеньку Высоцкого, чтобы «настоящими» стать, – презрительно сплюнул Старый, не став даже дочитывать подсунутый бестселлер. – А тут вообще детская сказочка. Подрастёшь – поймёшь…

– И где тут фэнтези, да ещё и славянское? – потряс книгой и чуть не ударил ею по лбу Младшего очкастый Студент. – Один упырь в самом начале и горячечный бред про каких-то вил и симуранов. Лешие где? Шишиги, кикиморы, стриги? Русалки на худой конец? – тут он чему-то усмехнулся и закончил: – Учись, школота!..

Примерно такие разговоры велись после появления на прилавках книжных магазинов в 1995-м году романа Марии Семёновой «Волкодав». Наверняка подобные обсуждения возникают кое-где и сейчас, хотя уже и не столь массово.

Действительно, герой получился нетипичный. Как и мир, в котором он живёт. Что же это за зверь такой, первый и последний из рода Серых Псов? Каждый раз при попытке его определения всплывают ассоциации с отрицанием: не Конан, не Ведьмак, не индеец, не рыцарь, не былинный богатырь, не Иван Сучий сын... Рекламщики, особо не думая, нарекли его «русским Конаном» и, как всегда, попали пальцем не туда.

***

С миром разобраться проще. Если особо не придираться, то здесь всё те же пространство, время и конгломерат культур, что и в более ранних произведениях Семёновой: «Два короля», «Валькирия», «Сольвейг и мы все», «Орлиная круча», «Пелко и волки». Условные славяне, нурманы, балты и ромеи торгуют, ссорятся и мирятся где-то между морем, горами и лесом. В «Волкодаве» горизонт заметно расширился: добавились столь же условные кельты, народы из Великой степи, с Кавказа и представители африканских цивилизаций. На первый взгляд действие происходит во всё те же средние века – но они уже абстрактные и смешанные, а не конкретные. Где-то за пару веков до массового Крещения язычников, только вместо христианских миссионеров действуют и злодействуют жрецы Близнецов. Порох ещё не появился в массовом сознании даже в виде слухов, но таранный удар копьём и сплошной доспех уже есть. Встречаются также некоторые характерные особенности античности, такие как аллюзии на греков и финикийцев.

«Закваска» проблематики произведения также старая семёновская, как в «Лебеди улетают» и «Ведуне». Бывалый и увечный воин берёт под свою защиту слабых, малых, старых и женщин, не требуя ничего взамен. Приём слёзы из камня выжимает, причём в хорошем смысле. Душевные перекосы хранителя и жертв выправляются, зло наказывается, Правда восстанавливается, катарсис достигается. Защитнику богами даётся второй шанс за спасение невинных. А если всё совсем плохо и реалистично, то можно улететь на крыльях, как сделал хромой кузнец, или вообще спрыгнуть с обрыва в никуда. Благодаря этому повествование не станет детской сказкой из-за вымученно-добренького финала, и конфликт разрешится настолько фантастически, что понимай как хочешь, фэнтези это или трагический обрыв струны с предсмертным видением.

Фэнтези ли «Волкодав»? На все сто процентов, поскольку мифологическая и сказочная канва основного и вставных сюжетов видна невооружённым глазом. Другое дело, видит её конкретный читатель или нет, но это уже вопрос его эрудиции. Вводит в заблуждение кажущееся правдоподобие художественного мира и сокращение доли фантастики и её влияния на развитие повествования до минимальных значений. Оговорки Тилорна, намекающие на «попаданчество», счастливо забываются. Главная «фишка» фэнтези – нечеловеческие расы, нечисть, нежить, боги и демоны – практически не участвуют в действии, они встречаются лишь в качестве мимолётных и зачастую субъективных упоминаний. Хочешь верь, хочешь не верь. Героизм главного героя и его живучесть, по существу, являются самым значимым и чуть ли не единственным фантастическим допущением книги, прочно закрепляя её на полке «героического фэнтези».

Термин «магический реализм» напрашивается к подобному стилю сам собой, но, помимо явных несоответствий жанру, роману по крови ближе такая же «славянская» сказовая традиция П. Бажова, В. Галкина, И. Ермакова, А. Мисюрева, Т. Пьянковой и других. В их мирах реально всё, кроме сказочного обрамления и торжества справедливости, как, допустим, в «Седом медведе» у Галкина. Отсюда же, кстати сказать, тянутся и «каторжные» корни клеймёного венна, заставляющие относиться к нему с предубеждением не только персонажей книги. Он не урка, не зэк, не уголовник новейшего времени, а кандальный рудокоп, колодник, вчерашний свободный и всё ещё гордый триединый пахарь, охотник и воин, которому «воли надо». Вспомните Урал, Сибирь, цикл Е. А. Фёдорова «Каменный пояс», фильм Я. Лапшина «Демидовы». Суровые времена, дикие горы, алчные промышленники и звереющие по обоим концам кнута люди в шахтах.

Если на минуточку стать вивисектором и отбросить побочные ответвления сюжета, то получится очень интересная вещь. Всё повествование легко сводится к процедуре обеспечения прохождения инициационных испытаний перед вступлением в брак с иноземным партнёром, но в женском варианте. Кнесинка Елень становится истинным героем, а Волкодав её зооморфным помощником, верным Серым Волком при «царевне Елене троянской». При такой расстановке обретают смысл исключение кнеса из основного действия, его жена-полководец, воинствующая дева Эртан, жрица богини Кан, матриархат уклада и религии веннов. Встают на свои места «надуманные» конфликты Волкодава с Атталиком, Лучезаром и даже Глуздом, усиливается вражда с Винитаром. Венн попросту работает «громоотводом», выводя пассивную «теневую героиню» из-под власти отца, угрозы «кровосмешения» в своём доме и заключения нежелательного брака с недостойными. А сколько раз Серый Волк походя помог счастливо разрешить ту же проблему персонажам второго и третьего плана? Старые рабы, Ниилит и Тилорн, Ане и Кетарн?

Мария Семёнова мастерски вышла за границы «женской литературы» и «ярмарки претендентов», сконструировав основной мужской образ по канонам волшебной сказки. Сказка – она ведь для всех: и мальчиков, и девочек, и взрослых. Может ли иметь половую принадлежность голая функция? Серый Волк, герой-помощник, дух-хранитель – называй как хочешь. Смысл один: Волкодав больше не принадлежит миру людей. Свершив месть, он умер как человек и не смог полностью уйти за грань только потому, что живые нуждались в его помощи. Тилорн, Ниилит, Эврих, старики вельхи, щенок… Список спасённых им длинен, и каждый добавляет полешко-другое в почти догоревший костёр его жизни, эгоистично не давая умереть.

У Ольги Григорьевой в романе «Ладога» один из героев выгорел дотла, и опустевшее, но ещё живое тело из жалости и стремления помочь занял его «астральный» двойник – «кромешник», «хельг гейст». Волкодав Марии Семёновой сам волевым усилием разорвал свою душу надвое, частью уже перейдя смертную грань и даже обретя неполное следующее рождение. В его нынешнем теле просто не осталось земных и плотских желаний, и живо оно лишь ради других, половиной души. Женщина, дом, дети, личное – всё это будет в следующем воплощении. Может быть. «Иди и придёшь», – сказал ему бог. Осталось понять, куда именно идти и что следует выполнить для того, чтобы дали спокойно умереть. Чтобы снова обрести цельность и родиться заново. Чтобы жить самому.

Мужчина ли Волкодав? Нет, он лишь малая часть мужчины. Безмерно идеализированная и преувеличенная мужская функция, обладающая силой, волей и разумом, руководствующаяся неким нравственным императивом, но не имеющая никаких собственных желаний и потребностей. Целиком и полностью женский и подчинённый женщине конструкт. Воплощение наивной веры женщины в то, что Мужчина придёт без зова в нужный момент и спасёт наперекор всему и всем и даже ей самой, и не воспользуется её слабостью, и всё будет хорошо. А потом уйдёт, ничего не попросив взамен, чтобы не мешаться. Исчезнет, чтобы когда-нибудь снова появиться, если у женщины возникнет очередная проблема.

Вместе с тем образ Волкодава благодаря связи со сказкой и умело внесённой (подсмотренной, подсказанной – кто знает?) мужской способности сжигать себя дотла в «последнем бою» получился настолько ярким, что перестал быть только женским. В качестве Идеального Мужчины и Героя он оказался способным стать образцом для подражания и «камертоном мужественности», основательно потеснив в сердцах многих мальчишек яростных варваров и благородных рыцарей, индейцев и ковбоев. Вполне возможно, что это было запланировано автором, а может быть, возникло само собой, случайно заполнив некую пустоту в современной русской фантастической литературе. Как бы то ни было на самом деле, некоторые из Младших это почувствовали и прикипели к «Волкодаву», как к Библии. Они переписывали стихи из Книги и учили их наизусть. Они плевались от экранизаций, сделавших из Идеального Мужчины просто самца. Они взяли образ сурового венна с собой во взрослую жизнь. Своё дело «Волкодав» сделал, и это было действительно доброе и нужное дело.

Размещено на странице произведения: https://fantlab.ru/work2431


Статья написана 15 марта 14:08

Игры с богами (трилогия), Елена Малиновская, 2007-2009

https://fantlab.ru/work104645

Взявшись экзотики ради за трилогию «Игры с богами» Елены Малиновской, я поначалу вообще не мог уразуметь, что читаю. Мне обещали оригинальное героическое фэнтези, отличающееся как от классических его образцов, так и от всей «типично-женской» литературы разом. В действительности же я получил нечто, неуловимо напоминающее «Земноморье» Урсулы Ле Гуин, но аморфное и ужасно затянутое, великоимперски и магократически окрашенное, с «вампирами»-садистами, которые тут, слава Богу, не вампиры, а странно инициируемые волшебники, с оборотнями и навязчивыми матримониальными поползновениями со всех сторон, которые почему-то приобрели здесь насильственно-сексуальную подоплёку и стали исходить (во что никак не верится) от мужчин. Я долго пытался и всё никак не мог понять главную героиню, Эвелину. Необыкновенное предсказанное рождение, необычная внешность, уникальный талант в магии и немалые способности к фехтованию, системное многолетнее обучение, оттачивающее эти природные дарования. Задатки уровня полубога, – но героиня, во-первых, сама не знает, зачем ей эти способности и как их использовать в жизни, и, во-вторых, постоянно находится под деспотическим присмотром и контролем гораздо более одарённых, сильных и опытных личностей, которые не позволяют ей ничего, кроме учёбы и тренировок. Ну, думаю, хоть ко второй книге она выучится, освободится и всем задаст! А она не смогла. Неоднократно пыталась и даже не оставила эти попытки после многочисленных жестоких наказаний, но не смогла. Даже полубогу сложно переиграть богов в игру, которую они сами и придумали. Дальше стало понятно, что внешнее действие здесь отсутствует, оно сымитировано для того, чтобы разбавить и украсить авторский психологический этюд. Каждая книга лишь повторяет ситуацию предыдущей в новой, одинаково ограниченной и замкнутой локации, всё усугубляя подчинённое положение героини. Там, где любой другой герой стал бы действовать хотя бы по принципу бильярдного шара, Эвелина может лишь упереться упрямым осликом под градом ударов, упасть и волочиться по земле на поводке, как вынесенная на прогулку квартирная кошка, сжаться ежом в комочек и ждать – пинка кирзовым сапогом или когда её оставят в покое. Похоже, что единственная её надежда на будущее заключена в убеждении, что всё как-нибудь утрясётся само собой, если потерпеть достаточно долго. Оказалось, что в случае с Еленой Малиновской грубейшей ошибкой будет идти бычком на верёвочке вслед за привычным шаблоном маскулинного образа действия персонажей, используемым также и большинством авторов-женщин. Надо признать, что Эвелина действительно не такая, как все. Не первобытная затравленная феминистка Эйла, как в цикле «Дети Земли» Джин Ауэл, не какая-нибудь рыжая юморная и раскрепощённая ведьмочка, не агрессивная и стервозная сексуальная пацанка с клинками наголо. Не женщина, не мужчина и не что-то среднее, а великовозрастный ребёнок, если уже и осознавший свой пол, то ещё не придавший этому особого значения. Питер Пэн Дж. М. Барри – это мальчик, не желающий взрослеть, вампирша Клодия у Энн Райс – сошедшая с ума женщина, навсегда запертая в детском теле, а Эвелина Елены Малиновской – насильственно задержанная в личностном развитии, но продолжающая физически расти девочка, упрямо стремящаяся к плохо представляемым ею свободе и самостоятельности, но оказавшаяся не в силах вырваться из-под «родительской опеки» то одного, то другого тирана. Также обращает на себя внимание некое глубинное родство с фильмом «В компании волков» Нила Джордана, в котором история взросления была показана изнутри причудливого, образного и чувственно-ассоциативного восприятия почти такой же девчонки, что и у Малиновской. История Эвелины – это борьба ребёнка-жертвы гиперопеки за индивидуализацию, самость и социализацию в жестоком, требовательном и непонятном мире взрослых людей. Трилогия, рассмотренная даже с этой позиции, выглядит не менее странно и уж никак не тянет на героическое фэнтези, не становится она ни типично-женским романтическим его вариантом, ни юмористическим, ни даже полностью детско-подростковым. Что же это такое? По всему выходит, что иносказательная психологическая сказка, ориентированная на подростков женского пола и их родителей. Да простят меня Елена Малиновская и боящийся спойлеров читатель, но сейчас я перескажу эту сказку сам, и так, как её вижу, находясь вне целевой аудитории.

скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)

Жила-была на одном острове маленькая девочка, и звали её Эвелина. Никому она была не нужна, и все её обижали и боялись из-за того, что были у неё красные глаза. Мама её умерла, а папа так грустил по маме, что не мог любить свою дочку, а немного погодя и сам умер. Забрала тогда девочку к себе одна добрая старушка, хотя тоже боялась её красных глаз, и жили они вместе хорошо, но недолго. Приплыли на корабле большие злые мальчики и стали всех обижать, и бабушку тоже, и Эвелине пришлось с ними так сильно подраться, что потом разболелась вся. Тогда прилетел её дядя-волшебник и вылечил её, и забрал к себе в большой город, и стал там воспитывать и наказывать, и отдал её в школу, в которой учили и тоже наказывали. Оказалось, что Эвелина и сама могла стать волшебницей, если постарается! Стала тогда учиться девочка на одни пятёрки, но её за это невзлюбили в школе. Узнал про её оценки самый главный волшебник и сделал своей ученицей, и стал её учить и наказывать строже всех. Мучилась-мучилась Эвелина, терпела-терпела и наконец всему научилась, и самый главный волшебник стал с ней гулять, хвалить и сказки рассказывать, и всё у них было хорошо, но недолго. Выросла у Эвелины грудь, не очень большая, но заметная, и все мальчики и взрослые дяди стали к ней приставать и хватать, и даже самый главный волшебник стал замуж звать. А девочка не хотела! Она была хорошей девочкой, и потому никуда ни с кем не ходила и ни на что не соглашалась. Правда, девочке даже понравилось то, что один раз сделал с ней самый главный волшебник, но за это она обиделась на него, а на себя ещё больше. Ей стало так противно и так грустно, что она улетела от всех далеко-далеко, за синее море, упала там и сильно-сильно разболелась. Подобрала Эвелину одна добрая беременная тётенька и взяла к себе в деревню, и вылечила. Узнала девочка, что дети из тётенек родятся, и что тётенькам это тяжело и больно делать, и стала она тогда большой девочкой, и принялась защищать всех маленьких детей. Но детей, оказывается, от всего защищать нельзя, а Эвелина попыталась, и её за это побить хотели и из деревни выгнать. Обиделась она тогда и сама от всех ушла, и даже наказывать никого не стала. Шла-шла Эвелина куда глаза глядят и вдруг увидела, что взрослые дяди девочку обижают, за грудь её хватают, и заступилась за неё. А девочка почему-то разозлилась и искусала Эвелину так, что дяденькам пришлось её саму от этой девочки спасать. Обиделась тогда Эвелина на всех и снова сильно разболелась, а одному дяденьке понравилось, как она со злой девочкой дралась, и забрал он её к себе домой жить, и вылечил. Правда, не до конца вылечил: раз в месяц Эвелина всё равно болеть стала и становиться злой, совсем как та нехорошая девочка. Она пообещала доброму дяденьке, что не будет никого кусать, и они подружились, и ещё с одним хорошим мальчиком подружилась, и жили они все хорошо, но недолго. Узнал, где она живёт, самый главный волшебник и заставил её дядю у доброго дяди её отобрать и назад привезти. Самый главный волшебник даже не побоялся, что она теперь раз в месяц злая становится и может всех покусать, он был старше и сильнее, и, хоть она и была против, делал с ней всё, что хотел. Почти всё – потому, что ему обязательно хотелось, чтобы она соглашалась с ним и делала то, что он от неё хочет, по своей собственной воле. А она не хотела и не соглашалась, даже замуж. Тогда запер самый главный волшебник Эвелину в комнате и гулять не пускал, и сказал, что всё равно на ней женится. Скучно стало девочке, и начала она чахнуть, и зачахла бы до смерти, но пожалел её её дядя и договорился с добрым дядей и хорошим мальчиком, что надо её спасать. Набросились её дядя, добрый дядя и хороший мальчик на самого главного волшебника и стали его колотить, но он вырвался и сам всех побил, ведь был он самым главным волшебником и самым сильным! И пришлось бы Эвелине идти за самого главного волшебника замуж, всё время сидеть взаперти в комнате и никогда не гулять, но проснулся вдруг в ней какой-то очень старый дядя и накричал на самого главного волшебника так, что тот испугался, и сказал девочке, что теперь она может делать всё, что хочет, и никто её за это не накажет. Подумала-подумала девочка, чего она хочет, ничего не придумала и решила всех пожалеть, и сделала всем то, что те от неё хотели, чтобы только они больше не ругались и не дрались, и самому главному волшебнику тоже. Тогда они все помирились, и Эвелина ушла с добрым дядей, потому что он добрый и никогда её не наказывал и всегда спрашивал, что она хочет и что думает, а с самым главным волшебником остался жить хороший мальчик, потому что он сильный, смелый и самостоятельный, и даже помощь очень старого дяди ему не нужна.

Опубликовано на странице произведения: https://fantlab.ru/work104645

Дихотомия женственности
Дихотомия женственности


Статья написана 18 декабря 2019 г. 12:27

Дорога домой (цикл), Виталий Зыков, 2004-2018 гг. https://fantlab.ru/work10181

Цикл "Дорога домой" Виталия Зыкова
Цикл "Дорога домой" Виталия Зыкова

1. «Попаданцы» как часть фантастики

2. Виталий Зыков, автор «попаданческого» жанра фантастики

3. Мир Торна

4. «Странное» начало

5. Иллюзия проекции современности на Торне

6. Выбор героя среди персонажей с Земли

7. «Кайенский перец» К’ирсан Кайфат

8. Его Величество Случай

Карта полушарий Торна
Карта полушарий Торна




Статья написана 16 июля 2019 г. 14:50

Люми, СССР, 1991

***

В одном почти диком прибалтийском лесу, в котором ещё сохранились кажущиеся заброшенными древние идолы, возле одного старинного хутора из века в век разыгрывается странный и жестокий ритуал. Полузверь-получеловек, являющийся неизвестно откуда, старается принести в жертву девочку в красной шапочке, а знающий об этом таинстве Охотник из числа людей раз за разом пытается помешать ему…

***

«Полуволк-получеловек более двух метров роста, он появляется один раз в сто лет. Движимый голосом предков, оборотень идет к намеченной цели, не зная пощады, сметая всех на своем пути…» – с такой вот примерно аннотацией появился фильм «Люми» то ли в СССР, то ли в России начала девяностых. Фильм ужасов отечественного производства! Взрослые смотрели по телевизору, а посланным спать детям приходилось подглядывать и довольствоваться рекламными роликами, немногими перехваченными ночером сценами и родительскими разговорами поутру, и откровениями школьных сочинителей, якобы допущенных к просмотру. Спустя лет десять-пятнадцать, найдя фильм ради удовлетворения неосуществлённого в прошлом желания, в недоумении задаёшься вопросом – что это такое вообще? – невольно повторяя реакцию матери и отца. Разве это ужасы?

Удивительно, но ещё лет через десять-пятнадцать, пресытившись прямолинейными «ужастиками» голливудского производства и научившись уже просеивать мейнстрим излишне изобильного кинематографа в поисках чего-нибудь эдакого, радуешься случайно встреченному «Люми», как старому доброму знакомому, и получаешь удовольствие буквально от каждого кадра. Как так, почему я пропустил это, что же случилось со мной или фильмом? За всех не скажу, но в моём случае первоначально сработало несоответствие анонсов и личных ожиданий действительности. Почему? Был неверно заявлен жанр, аннотация словно написана к другому фильму, и в ней явно, как понимаю сейчас, использовались западные клише. Поэтому произошло примерно вот что: берёшь в магазине киндер-сюрприз, бежишь домой, вскрываешь, и … по пальцам течёт содержимое настоящего куриного яйца. Где мой мутант?!. Обманули!.. Успокойся, мальчик, ты сам дурак. Сделал бы это над сковородой – ел бы глазунью.

Подумать только, ещё тогда, в 1991-м году, режиссёр и сценарист Владимир Брагин словно предвосхитил идею достаточно известного американского сериала «Гримм» 2011-2017-го годов, «продлённого» уже в 2018-м на возможный спин-офф! Там тоже используется переделка фольклорных сюжетов, но в литературной обработке не Шарля Перро, а Братьев Гримм. Немало правдоподобия этой иллюзии родства придаёт то, что сказку о Красной Шапочке писали и они. Оба произведения, помимо осовременивания устного народного творчества, сходны наличием посвящённой в жуткую реальность легенд семьи, стоящей на страже человечества и защищающей его от монстров, юмором и детективно-драматической интригой. Знаете, вот сейчас даже жаль, что тогда, при всей нашей любви к многосерийным фильмам, у нас не родилось чего-то подобного "Гримму". А ведь могло бы, припоминая финальное обращение к Гумперту в радиопередаче «песня на заказ»…

И всё же, что не так с «Люми»? Почему он вызвал разочарование тогда – и симпатию сейчас? Всё достаточно просто: его нельзя назвать «ужасами», и в нём нет оборотня. Одного огромного мужика в чём-то, напоминающем армейскую плащ-палатку, явно недостаточно. Да, есть несколько тревожащих воображение эпизодов и деталей, но всё самое страшное происходит за кадром и благодаря фантазии зрителя. Про что же тогда фильм? Сложно сказать однозначно. Здесь есть любовный многоугольник, комические персонажи и фантастический для тех времён экшен с подготовкой, выслеживанием, ловушками, стрельбой, погонями и фантастическими «боевыми» сценами, построенными на грубой силе человекозверя. Есть замечательные, развёрнутые и умные диалоги, живая мимика актёров, реальные строения, предметы и вещи в качестве декораций и реквизита. Есть даже пародирование популярных советских и западных фильмов и телепередач. Чего в нём нет, так это завершённости и определённости – смысловой, жанровой и даже сюжетной.

Современный сериал «Гримм» социален, он зрелищнее, жёстче и агрессивнее, и это неудивительно для культуры США. Он легко смотрится и понятен каждому. Можно сказать, его основная идея заключается в компромиссной толерантности, сосуществовании, частичной ассимиляции людей и существ. Это городское фэнтези и ничего сверх этого. Сюжет «Люми», несмотря на куда меньший размер, никуда не торопится, он благодушен, любит дать персонажам погулять, попить чайку, поговорить о себе любимых, о погоде и вечном. Наконец, он высказывает сомнение в том, что известное нам человечество единственное и единственно возможное на Земле, что оно идёт по верному пути развития в правильном направлении. Сомневается, но разделяет обе цивилизации почти непреодолимым барьером границы параллельных миров. Показательная разница, не правда ли?

Интересно, что «Люми» использует «Красную Шапочку» именно Шарля Перро, хотя общеизвестна она в исполнении Братьев Гримм. В чём разница? В значительном смягчении Перро простонародных натурализма и жестокости, в завуалированном порицании им женской «наивности», приводящей к добрачным связям и супружеским изменам, и, специально для тех, кто не понимает иносказаний, в добавлении морали собственного сочинения:

Детишкам маленьким не без причин

(А уж особенно девицам,

красавицам и баловницам),

В пути встречая всяческих мужчин,

Нельзя речей коварных слушать, —

Иначе волк их может скушать.

Сказал я: волк! Волков не счесть,

Но между ними есть иные

Плуты, настолько продувные,

Что, сладко источая лесть,

Девичью охраняют честь,

Сопутствуют до дома их прогулкам,

Проводят их бай-бай по темным закоулкам…

Но волк, увы, чем кажется скромней,

Тем он всегда лукавей и страшней!

Как видно, поучительные традиции русской литературы в полной мере повлияли на выбор моралите Шарля Перро при создании сценария «Люми», а гораздо более подходящие для экранизации сказки Братьев Гримм пригодились, сообразно развлекательному происхождению литературы европейской, американскому сериалу «Гримм». Что дало это современному российскому зрителю, кроме смутного уже ощущения духовного сродства? Будьте внимательны: что же, в этом неожиданном ракурсе, хотел сказать и показать Владимир Брагин? Где истинный центр сюжета, на противостоянии чудовища и Охотника, равно играющих в жестокую игру, ставкой в которой становится жизнь невинного ребёнка? Или акцент на до сих пор не определившейся в своих предпочтениях давно замужней Инге, доверчиво принимающей опасные подарки маленькой Марианне и бабуле Эстер, тоскующей о «настоящих мужчинах» и сарае времён её молодости? Попробуйте найти «волка» теперь!


Страницы: [1] 2




  Подписка

Количество подписчиков: 43

⇑ Наверх