Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «vvladimirsky» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

"Арзамас", "Бастиан букс", "Бумкнига", "Вавилонская рыбка", "Вирус "Reamde", "Выбор оружия", "Год литературы", "Горький", "Гроза" в зените, "Книжный клуб фантастика", "Люблю на Вы", "Наброски к портретам", "Небо должно быть нашим!", "Нептунова арфа", "Новый мир", "По ту сторону рифта", "Последнее слово техники", "Сказки лебяжьей канавки", 10 книг, 12 мифов о советской фантастике, 13, 20 книг о фантастике, 2017, 2018, 2019, 2020, 2312, 85 лет, Ancillary Sword, Ann Leckie, Art, Artbook, Assassins Creed VI, Ava Expo, Ben Counter, Black Science, Black science, Byzantium Endures, Chris Wraight, Chronicles Of Erekose, Colonel Pyat, Dan Abnett, Darker, Daryl Gregory, Dead Space, Descender, Eisenhorn, Ex Libris НГ, FANтастика, Firestar Universe, Forgotten Realms, Games Workshop, Gav Thorpe, Homeland, Horus Heresy, Hyperfiction, Imperial Radch, In The Lions Mouth, Indestructible Hulk, Jeff Lemire, Mark Of Calth, Mark Waid, Marvel Comics, Michael Flynn, Michael Moorcock, Olivier Ledroit, Pandemonium, Pariah, RIP, Rara Avis, Rick Remender, Rise of Tomb Raider, Robert Salvatore, S.N.U.F.F., Scars, Shadow King, Syndicate, The Sandman, The World Engine, Time of Legends, Total War, Warhammer, Warhammer 40K, Warhammer FB, Warhammer40K, Wika, comics, ffan.ru, wasabitv.ru, «Аэрофобия», «Все, «Вьюрки», «Живые и взрослые», «Квинт Лициний», «Луч», «Оковы разума», «Оператор», «Параллельщики», «Стеклобой», «Четверо», «Чиста английское убийство», «Я, АРХЭ, Автобиография, Автопортрет с устрицей в кармане, Автостопом по галактике, Автохтоны, Агент ЩИТА, Адам Робертс, Алан Кубатиев, Алан Мур, Аластер Рейнольдс, Александр Бачило, Александр Гузман, Александр Етоев, Александр Золотько, Александр Кривцов, Александр Кузнецов, Александр Матюхин, Александр Павлов, Александр Пелевин, Александр Прокопович, Александр Хохлов, Александра Давыдова, Александрийская библиотека, Алексей Жарков, Алексей Иванов, Алексей Караваев, Алексей Олейников, Алексей Шведов, Алхимистика Кости Жихарева, Алькор Паблишерс, Америka, Америkа, Америkа (Reload game), Америkа (reload game), Америка (reload game), Ангел Экстерминатус, Андрей Балабуха, Андрей Валентинов, Андрей Василевский, Андрей Ермолаев, Андрей Лазарчук, Андрей Лях, Андрей Степанов, Андрей Хуснутдинов, Андрей Щербак-Жуков, Анизотропное шоссе, Анна Гурова, Анна Каренина-2, Анрей Василевский, Антивирус, Антипутеводитель по современной литературе, Антологии, Антон Мухин, Антон Первушин, Антон Фарб, Антония Байетт, Апраксин переулок 11, Аркадий Шушпанов, Аркадия, Артбук, Артём Киселик, Артём Рондарев, Ася Михеева, Бегущая по волнам, Белаш, Беляевская премия, Беляевские чтения, Бен Канутер, Бертельсманн Меди Москау, Бес названия, Бетагемот, Библиотека комиксов, Блэйлок, Богатыри Невы, Борис Е.Штерн, Бразилья, Братская ГЭС…», Брюс Стерлинг, Будущего нет, Булычев, Быков, Бытие наше дырчатое, Бэтмен, В Пасти Льва, В ночном саду, В ожидании Красной Армии, В режиме бога, Валерий Иванченко, Валерий Шлыков, Валерия Пустовая, Василий Владимирский, Василий ВладимирскийАЕлена Клеще, Василий ВладимирскийЕлена Клещенко, Василий Мидянин, Василий Щепетнёв, Ведьмак, Вера Огнева, Вернор Виндж, Вертячки, Весь этот джакч, Вечный Воитель, Византия сражается, Вика, Виктор Глебов, Виктор Пелевин, Виртуальный свет, Владимир Аренев, Владимир Березин, Владимир Борисов, Владимир Данихнов, Владимир Ларионов, Владимир Покровский, Владимир Пузий, Владислав Толстов, Вляпалась!, Водоворот, Водяной нож, Ворон белый, Ворчание из могилы, Все вечеринки завтрашнего дня, Вселенная ступени бесконечности, Всплеск в тишине, Встреча с писателем, Высотка, Вьюрки, Вячеслав Рыбаков, Галина Юзефович, Гарри Гаррисон, Гаррисон! Гаррисон!, Геймбук, Геннадий Прашкевич, Генри Лайон Олди, Гиллиан Флинн, Глориана, Глубина в небе, Говорящий от Имени Мертвых, Гомункул, Гонконг: город, Город Лестниц, Города монет и пряностей, Граф Ноль, Графический роман, Грег Иган, Грэм Джойс, Грэм Макнилл, Гэв Торп, ДК Крупской, ДК им. Крупской, ДК имени Крупской, Далия Трускиновская, Дарья Бобылёва, Девочка и мертвецы, Денис Добрышев, День Космонавтики, Десять искушений, Джеймс Баллард, Джеймс Блэйлок, Джефф Лемир, Джо Аберкромби, Джонатан Кэрролл, Джордж Мартин, Дискуссия о критике, Дмитрий Бавильский, Дмитрий Вересов, Дмитрий Громов, Дмитрий Захаров, Дмитрий Казаков, Дмитрий Колодан, Дмитрий Комм, Дмитрий Малков, Дмитрий Тихонов, Драйвер Заката, Драйвер заката, Дракула, Дуглас Адамс, Душница, Дым отечества, Дэвид Кроненберг, Дэн Абнетт, Дэн Симмонс, Дэрила Грегори, Дяченко, Евгений Лукин, Евгений Прошкин, Еврокон, Егор Михайлов, Елена Кисленкова, Елена Клещенко, Елена Первушина, Елена Петрова, Елена Сехина, Елена Хаецкая, Если, Ефремов, Жанна Пояркова, Железный Совет, Железный пар, Жестяная собака майора Хоппа, Жук, Журнал "Если", Журнал "Октябрь", Журнал "Полдень", ЗК-5, Забвения, Забытые Королевства, Залинткон, Замужем за облаком, Зеркальные очки, Зиланткон, Зимняя дорога, Золотой ключ, Золотые времена, Игорь Викентьев, Игорь Минаков, Идору, Илья Боровиков, Илья Сергеев, Империя Радч, Ина Голдин, Инквизитор Эйзенхорн, Интервью, Интерпресскон, Иные пространства, Ирина Богатырева, Иэн Бэнкс, Йен Макдональд, К.А.Терина, Кадын, Как издавали фантастику в СССР, Как подружиться с демонами, Калейдоскоп, Карта времени, Карта неба, Келли Линк, Ким Ньюман, Ким Стенли Робинсон, Кир Булычев, Кирилл Еськов, Кирилл Кобрин, Кластер, Книга года, Книжная лавка писателей, Книжная ярмарка, Книжная ярмарка ДК Крупской, Книжная ярмарка ДК имени Крупской, Книжное обозрение, Книжный Клуб Фантастика, Колокол, Колыбельная, Комиксы, Конкурс, Константин Жевнов, Константин Мильчин, Константин Образцов, Константин Фрумкин, Координаты фантастики, Корабль уродов, Король Теней, Красные цепи, Кризис на Ариадне-5, Крик родившихся завтра, Крис Райт, Кристофер Прист, Круглый стол, Крупа, Ксения Букша, Куда скачет петушиная лошадь, Куриный бог, Кусчуй Непома, Кэтрин Валенте, Лариса Бортникова, Левая рука Бога, Левая рука бога, Лезвие бритвы, Лексикон, Леонид Каганов, Леонид Юзефович, Лимитированные издания, Лин Лобарев, Лин Лобарёв, Линор Горалик, ЛитЭрра, Лора Белоиван, Лотерея, Любовь к трём цукербринам, Людмила и Александр Белаш, МТА, Мабуль, Магазин "Раскольников", Магазин "РаскольниковЪ", Майк Гелприн, Майкл Муркок, Майкл Суэнвик, Майкл Флинн, Макс Барри, Максим Борисов, Марина Дробкова, Марина и Сергей Дяченко, Мариша Пессл, Мария Акимова, Мария Галина, Мария Гинзбург, Мария Лебедева, Марк Уэйд, Марсианка Ло-Лита, Маршруты современной литературы: варианты навигации, Мастер дороги, Мастерская Олди, Машина различий, Машины и механизмы, Международный книжный салон, Меня зовут I-45, Механизм будущего, Минаков, Мир фантастики, Мир-Механизм, Миротворец 45-го калибра, Михаил Королюк, Михаил Назаренко, Михаил Перловский, Михаил Савеличев, Михаил Успенский, Михаил Харитонов, Михаил Шавшин, Много званых, Мона Лиза овердрайв, Морские звезды, Московские каникулы, Музей Анны Ахматовой, Н.Иванов, На мохнатой спине, Наука и жизнь, Научная фантастика, Национальный бестселлер, Не паникуй!, Независимая газета, Нейромант, Несокрушимый Халк, Несущественная деталь, Николай Горнов, Николай Караев, Николай Кудрявцев, Николай Романецкий, Нил Гейман, Нил Стивенсон, Новинки издательств, Новые Горизонты, Новые горизонты, Новый мир, Ночное кино, Нью-Кробюзон, Обладать, Однажды на краю времени, Оксана Романова, Октябрь, Олди, Олег Ладыженский, Оливье Ледруа, Ольга Жакова, Ольга Никифорова, Ольга Онойко, Ольга Паволга, Ольга Фикс, Орсон Скотт Кард, Острые предметы, Откровения молодого романиста, Открытая критика, Открытое интервью, Отметка Калта, Отступник, Отчаяние, Павел Амнуэль, Павел Дмитриев, Павел Крусанов, Павлов, Пандемоний, Паоло Бачигалупи, Пария, Патруль Времени, Певчие ада, Песочный Человек, Петербургская книжная ярмарка, Петербургская фантастическая ассамблея, Петербургский книжный салон, Питер Уоттс, Питерbook, Пламя над бездной, Планы издательств, Повелители Новостей, Подарочные издания, Пол Андерсон, Полет феникса, Полковник Пьят, Полтора кролика, Помощь автору, Порох непромокаемый, Посланник, Последний Кольценосец, Последний порог, Пост-релиз, Похищение чародея, Премии, Примеры страниц, ПринТерра Дизайн, Прочтение, Пятое сердце, Рамка, Расколотый мир, РаскольниковЪ, Расскажите вашим детям, Расходные материалы, Регистрация, Рей Брэдбери, Репродуктор, Ретроспектива будущего, Рецензии, Рецензия, Рик Ремендер, Роберт Джексон Беннет, Роберт Джексон Беннетт, Роберт Ибатуллин, Роберт Сальваторе, Роберт Сильверберг, Роберт Хайнлайн, Роза и Червь, Роза и червь, Роман Арбитман, Роман Давыдов, Роман Шмараков, СРО, Санкт-Петербург, Санкт-Петербургские Ведомости, Сапковский, Светлана Лаврова, Свое время, Святослав Логинов, Семинар, Сергей Корнеев, Сергей Кузнецов, Сергей Носов, Сергей Оробий, Сергей Соболев, Сергей Удалин, Сергей Шикарев, Силецкий Александр, Сказки сироты, Скирюк, Слуги Меча, Слуги правосудия, Соль Саракша, Сопряженные миры, Сотвори себе врага, Спиральный Рукав, Станислав Лем, Стеклянный Джек, Сто одиннадцать опытов о культовом кинематографе, Стругацкие, Сфера-17, ТРИЗ, Танцы с медведями, Татьяна Буглак, Теги: Петербургская фантастическая ассамблея, Текстура Club, Территория книгоедства, Тим Скоренко, Тобол, Толстой, Трансгалактический экспресс "Новая надежда", Треугольник случайных неизбежностей, Трилистники, Тэги: Книжная ярмарка ДК имени Крупской, Тэги: Лезвие бритвы, Убийственная шутка, Удивительные приключения рыбы-лоцмана, Уильям Гибсон, Умберто Эко, Употреблено, Фазы гравитации, Фантассамблея, Фантассамблея 2017, Фантассамблея 2018, Фантассамблея-2017, Фантастика Книжный Клуб, Фантастиковедение, Фанткритик, Фаталист, Феликс Гилман, Феликс Пальма, Феликс Х. Пальма, Фигурные скобки, Философствующая фантастика, Фонтанный дом, Формулы страха, Фотина Морозова, Франческо Версо, Фредерик Пол, Футурология, Хармонт: наши дни, Ходячие мертвецы, Хроники железных драконов, Царь головы, Цветущая сложность, ЧЯП, Чайна Мьевиль, Челтенхэм, Черная Наука, Черное знамя, Черное и белое, Четыре истории, Чудеса жизни, Чёрная земля, Чёртова дочка, Шамиль Идиатуллин, Шекспирименты, Шерлок Холмс, Шерлок Холмс и рождение современности, Шико, Шико-Севастополь, Шрамы, Эверест, Эдуард Веркин, Эльдар Сафин, Энн Леки, Южнорусское Овчарово, Юлия Андреева, Юлия Зонис, Юрий Некрасов, Яна Дубинянская, Ярослав Баричко, альманах "Полдень", анонс, анонсы, артбук, библиография, библиотека Герцена, биографический очерк, букинистика, в продаже, в типографии, вампиры, видео, видеозапись, викторианство, вручение, все по 10, встреча с автором, где живет кино, геймбук, даты, день рождения, жизнь замечательных людей, журнал, журнал "Если", журнал "Полдень", игшль, из типографии, издано, или Похождения Буратины, иностранные гости, интервью, интерпресскон, итоги, киберпанк, книга, книги, книгоиздание, книжная серия, книжная ярмарка, книжное обозрение, колонка, комикс, комиксы, конвент, конкурс, конкурсы, концерт, критика, круглый стол, лауреат, лекция, лето 2015, литературная премия, литературный семинар, литературоведческие исследования, литмастерство, лонг-лист, лохотрон, лучшие книги 2014, магазин "Гиперион", магазин "РаскольниковЪ", малотиражная литература, мастер-класс, материалы, материалы к курсу, научная конференция, научная фантастика, новинки, обзор, обзоры, общие вопросы, организационное, отзыв, отзывы жюри, открытие сезона, перевод, переводчики, писатели, планы, планы издательств, победитель, подведение итогов, подростковая фантастика, польская фантастика, помадки, почасовая программа, почетные гости, почетный гость, представления номинаторов, презентация, премии, премия, программа, пятый сезон, распродажа, рассказы, регистрация, редактирование, рецензии, рецензия, розница, романный семинар, сбор средств, сборник, секционная структура, семинар, спецпремия оргкомитета, способные дышать дыхание», сроки, статьи, стимпанк, структура, сувенирные кружки, супергерои, сценарии, таблица, творческие, телесериалы, тентакли, тираж, толкиенистика, трилогия Моста, фантастика, фантастиковедение, фестиваль, финал, фото, футурология, хоррор, цифры, чушики, энциклопедия, юбилеи, юбилей, юмористика
либо поиск по названию статьи или автору: 


Статья написана 10 января 10:44

Нынче смотрим, что писало жюри «Новых горизонтов-2019» о романе Дмитрия Казакова «Оковы разума», номинированном Андреем Щербаком-Жуковым:


Константин Фрумкин:

Роман Дмитрия Казакова вызывает двойственное чувство – одновременно сочувствие замыслу автора и досаду от того, что этот замысел не воплощен должным образом. Казаков взялся написать настоящий интеллектуальный роман, причем о судьбе интеллектуала — романы этого типа довольно распространены на западе, но крайне редки в России. Заметим, что речь и о судьбе именно интеллектуала, а не интеллигента. Интеллектуал и интеллигент — не обязательно разные люди, но анализ их судьбы происходит с разных позиций. Роман об интеллектуале, скорее всего, должен затрагивать общественную роль персонажа, и делать акцент на его компетенциях. «Оковы разума» — роман о лингвисте, построенный так, что профессия героя оказывается тесно связанной с его гражданской ответственностью, а собранные автором материалы по теории языка должны стать идейной подоплекой сюжета. Но увы – с последней задачей писатель почти не справляется. Интегрировать собранную для романа лингвистическую мудрость в ткань повествования удается очень плохо. Наполненные ученой, и намеренно не расшифровываемой терминологией «научно-лингвистические» фрагменты текста оказываются внутри романа практически анклавами, изолированными от основного действия и связанными с последним лишь минимальными связями. Между тем сам сюжет, сам сюжет разочаровывающе прост. Главный герой работает переводчиком при оккупантах-инопланетянах. Тут могли бы таиться самые богатые сюжетные возможности – вспомним хотя бы фильм «Прибытие». Но пришельцы под пером Казакова оказываются лишь небольшой переделкой немецких оккупантов. С одной стороны, Дмитрий Казаков не хочет писать миллион первый роман про нацистов, но с другой стороны он как будто даже боится, что кому-то может прийти в голову, что речь в «Оковах» идет не о нацистах. В итоге и форма офицеров чужаков напоминает форму гестаповцев, и другие атрибуты намекают на тему – разумеется, есть Сопротивление, полицаи, и освобождают Европу от гнета пришельцев русские дивизии – своеобразное расчесывание патриотических мозолей.

Дмитрий Казаков намечает в своем романе как минимум две очень глубоких темы: то, как общество пришельцев сформировало для своих нужд искусственный язык, и как этот язык влияет на человека переводчика. Но, к сожалению, развернуть эти темы писатель не смог, влияние языка почти исчерпывается тем, что герой сходит с ума. Про общество чужаков мы тоже не узнаем ничего интересного — разумеется, противные инопланетяне-захватчики всегда делятся на касты, это мы еще от Александра Мирера узнали.

В то же время героическая попытка автора описать в своем романе грамматику языка пришельцев заслуживает уважение, тут Дмитрий Казаков дает многим коллегам пример — как можно писать интеллектуальную фантастику.



Андрей Василевский:

В этом романе всё, что «про лингвистику», терпимо, а то, что «художественная литература» – наоборот.



Владимир Березин:

Смерть переводчика

Одному Богу известно, как текст Казакова попал в этот список. Он совершенно не похож на поточную фантастику, но это, я думаю, те самые новые горизонты фантастического.

Причём фантастическое тут, как и полагается в хорошем романе, вторично. Откуда-то, как чёртик из табакерки, на Землю сваливаются инопланетяне. Откуда они, что им нужно, отчего они завоевали именно Центральную Европу, непонятно да и совершенно неважно. Инопланетяне ходят в чём-то чёрном, стреляют почём зря и производят акции устрашения, используя хиви (добровольные помощники Вермахта на оккупированных территориях СССР, от «Ost-Hilfswillige») и полицаев. Чистые эсэсовцы.

И возникают две очень интересные линии сюжета – это коллаборационизм, который, в общем-то, взят из истории прошлого века, со всеми знаковыми деталями, с последующим освобождением (отрадно, что бьют оккупантов не только натовские войска, но за город, похожий на Прагу, бьются бронемашины как с русским триколором, так и с жовто-блакитными флагами. Так часто выходит, когда общий мир на краю. Ну и, как всегда бывает после того, как опасность схлынет, начинается награждение непричастных и наказание невиновных.

Вторая линия – это лингвистика, которой занимается главный герой, разговоры о сути языка. И она-то, эта линия, самая ценная, в этом и новизна. Там много рассуждений о том, как язык определяет сознание и наоборот, как обладание языком превращает человека.

Про это есть хорошее место в нашем самом знаменитом шпионском романе: «“Нигде в мире, — отметил для себя Штирлиц, — полицейские не любят так командовать и делать руководящие жесты дубинкой, как у нас”. Он вдруг поймал себя на том, что подумал о немцах и о Германии как о своей нации и о своей стране. “А иначе мне нельзя. Если бы я отделял себя, то наверняка уже давным-давно провалился”» (Семёнов Ю. Семнадцать мгновений весны // Альтернатива: Политические хроники 1945-1967. – М.: Московский рабочий, 1984. С. 84).

К сожалению, все научные вставки выглядят будто заплатки на тексте. То есть так, будто их списали с какого-то учебника. Я ведь много говорил с хорошими учёными, и они не то чтобы сразу переходили на птичьий язык со сложными конструкциями и терминами. И кажется, что как дело касается языка, в головах у персонажей включается механический органчик им. Якобсона.

Одним словом – этот роман прекрасен. Горизонты тут именно что новые, хотя не сказать, что автор в полную силу «отработал» тему языка. Это довольно эффективная идея соединить что-то гуманитарно-научное с авантюрным сюжетом. Правда, для этого нужно быть писателем на манер Умберто Эко. Именно что не начитанным, а специалистом в продвигаемой идее. Я бы её усилил и переписал, но меня тут слушать не надо – я по завету классика и карту звёздного неба отредактировал бы. Но что сделано, то сделано.



Дмитрий Бавильский:

Чужаки захватили столицу восточноевропейского государства, более всего похожего на Прагу, посредине рабочей недели. Профессор-лингвист Ник Новак из Карлова университета увидел начало оккупации по дороге на работу. Фактурой захватчики напоминали оккупантов из фильма «Война миров» с Томом Крузом, а действиями своими – бесчувственных эсэсовцев.

Ник Новак начинает сотрудничать с пришельцами (в «Оковах разума» так и не объясняется откуда они взялись, прилетели из космоса или завелись на каком-то отдалённом участке нашей планеты), чтобы, во-первых, выжить (дома – голодные жена, дети и кот), а, во-вторых, чтобы изучить непонятный, ни на что не похожий язык террористов, нуждавшихся в переводчиках для работы с местным населением.

Схематичность прямоугольной истории, приключившейся с Новаком и его земляками, тянет на притчу о человеке, вынужденном подчиниться обстоятельствам. Чрезвычайные обстоятельства должны заострить ситуацию выбора, с которой каждый российский человек переживает каждый рядовой день.

Бродский считал, что если человек ходит в булочную – то он уже сотрудничает с режимом, однако, являются ли коллаборационистами врачи и преподаватели?

Ник изучает строение языка, его связь с психикой и физиологией, из-за чего прямоту сюжета расцвечивают многочисленные лингвистические рассуждения – даже под оккупацией профессор продолжает вести занятия научного кружка, а своё штрейкбрехерство использует для исследований и написания монографии, с помощью которой подпольщики должны найти у Чужаков слабые места и, с помощью лингвистической отмычки, победить их в неравном бою.

Сопротивление, впрочем, скоро будет разбито, а неназванный город освободят войска российской армии: войны будущего (хотя, кажется, действие происходит если не в наши дни, то в самые что ни на есть ближайшие годы, так как все ещё смотрят телевизор и слушают радио, а автомобили заправляют бензином) напрочь лишены новомодной гибридности и битва за освобождение столицы на Дунае идёт практически в рукопашную.

Впрочем, очевидно, что войнушки да стрелялки, вставленные в текст «для привлечения внимания», а также «психология» персонажей, без которых, к сожалению, в сюжетном романе не обойтись, интересуют Дмитрия Казакова гораздо меньше лингвистических теорий и возможности сконструировать поперёк всех их несуществующий язык монстров.

Роман, начинающийся эпиграфом из Витгенштейна, кажется, и не мог быть другим – нужен особый талант Уильяма Голдинга, чтобы сотворить притчу из умозрительных сущностей, не удаляясь в совсем уже абстрактные материи.

Впрочем, Голдинг – автор добротный, но дико скучный, а для фантастов, видимо, читательская тоска – самый страшный грех, не зря они на первое место ставят базовые концепты и стремительные сюжеты, когда, как в боевиках, всё время что-то происходит, должно происходить.

Есть придумка и сюжет, который из неё можно вытащить, значит, произведение состоялось и неважно как оно написано.

В этом смысле многие фантастические тексты являются словно бы заготовками для киносценариев, а «Оковы разума» обладают, на мой вкус, самой подходящей для фантастического жанра «дебютной идеей».

По крайней мере, концепта добычи сведений о противнике и победы над ним через лингвистические материи, я ещё не встречал, так что почти понятно, как это произведение, точнее, замысел его, рос внутри автора – есть оригинальная идея о чужеродном языке враждебной цивилизации, а всё прочее, ну, то есть, «литература» само нарастёт.

Но что-то не доросло и герои (даже самые отрицательные) у Дмитрия Казакова вышли картонными – то есть, совершенно ненатуральными, чужероднее самих Чужаков.

Особенно это касается женских ролей, в которых жена Ника Новака и его любовница, а также любые эпизодические персонажи выглядят заводными куклами.

Впрочем, отметив, что женщины, говорящие и действующие в минуты смертельной опасности без синхрона с этими самыми опасностями (вообще-то ваш город захватили непонятные и жестокие монстры, а вы, вместо того, чтобы бежать, устраиваете сцены ревности и засыпаете, когда муж уходит в ночное комендантского часа), я вдруг увидел, что и сам профессор, когда не читает лекции о синтаксисе и морфологии, перестаёт казаться убедительным и совершенно не вызывает сочувствия.

А тут ещё и российская армия одерживает одну безоговорочную победу над другой, чтобы читатель уже точно не сомневался, что фантастический роман-притча по определению не может иметь ничего общего ни с реальностью, ни с литературой.

«Солдаты с брони сверкали белозубыми улыбками, махали руками. Происходящее напоминало хронику весны сорок пятого года, разве что здесь все было цветное, а не черно-белое, как на старых кадрах, и он не наблюдал снаружи, а находился внутри... Подбежавшая женщина, совершенно незнакомая, обняла Ника, горячо поцеловала его в щеку, оставив мокрый след. Оказавшийся рядом низкорослый толстяк хлопнул его по плечу, завопил что-то, утонувшее в реве проходившего мимо танка, споткнулся и едва не упал под гусеницы.

Появилась еще одна БМП, над ней вился на ветру красно-сине-белый триколор, затем пошли машины под такими флагами, которых Ник не знал — желто-голубым, еще одним тех же цветов, но совсем другого вида, красно-зеленым, бело-красным с крестом...

— Слава! — орали с одной стороны.

— Спасибо! Спасибо! — кричали с другой.

— Свобода! — голосили с третьей».



Шамиль Идиатуллин:

Чтобы прокормить семью, профессор-лингвист из условной Праги-на-Дунае вынужден пойти в услужение злобным пришельцам, оккупировавшим его страну и значительную часть Европы. Вставленный в лоб коллаборационистам прибор обеспечивает блестящее владение языком оккупантов. Профессору придется маневрировать между уровнями предательства, семейными ценностями и научным интересом.

Дмитрий Казаков — опытный и очень плодовитый автор. Рассматриваемому тексту это повредило: он неплохо придуман, но воплощен небрежно и аляповато.

«Оковы разума» явно затевались как неглупый симбиоз научной фантастики (про язык как инструмент ментального и физического переформатирования), психологической драмы (про пределы верности — личной, семейной и гражданской) и политического памфлета (про сдуваемую позолоту цивилизации, бессмысленность НАТО и истину наших танков на Дунае) — набор, в общем, для очередного нашествия марсиан стандартный, но вполне годный и даже респектабельный. А получился лубок про злобных инопланетных гестаповцев и отважных бойцов сопротивления с псевдонимами типа товарищ Лис, нашпигованный филологическими инфодампами с явным приветом культовой благодаря экранизации повести Теда Чана.

Гестаповцы хладнокровно убивают представителей низшей расы, пособники скрипят зубами, истерят и торжествующе хохочут, всаживая пулю в животы мирного населения, убитые партизаны оживают, чтобы подорвать себя вместе с гестаповцами, а профессор по пятому и шестому кругу объясняет всем, до кого дотянулся, что язык пришельцев ужасно сложен, ни на что непохож, но явно может стать ключом к разгадке тайны пришельцев. Объяснения преимущественно забавны, потому что выдержаны в стилистике «максимальная грамматичность, когда невероятно большой объем информации относительно темы дискурса и его условий является обязательным для выражения в языке», к тому же демонстрируют крайне поверхностное владение материалом. Поначалу профессору-лингвисту трудно представить себе существование неиндоевропейских языков («здесь звучало что-то совсем не индоевропейское, и даже не азиатское»), затем знакомство с баскским не спасает его от глубокомысленных замечаний про бытование инкорпорирующих языков «либо на дальнем севере и востоке России, либо среди индейских племен Америки».

Примечательно, что герой отказывает пришельцам в европейскости, как только те обносят супермаркет: «По магазину словно пронеслась дикая орда из азиатских степей» (ну и совсем неудивительно, что главной садисткой-психопаткой на службе захватчиков оказывается мигрантка из мусульманской страны).

Вишенкой на торте филологических студий становится повторенный раз пять тезис про «немаркированность множественного числа» («что-то вроде «один слон» или «тысяча слон»») в языке пришельцев как то ли невиданную для Земли, то ли не встречающуюся ближе Таиланда — хотя это особенность большинства алтайских и уральских языков, включая венгерский, о котором лингвист, живущий на территории бывшей Австро-Венгрии, вроде должен был слышать.

Хотя, возможно, это такая альтернативная лингвистика — недаром кафедра транслатологии, на которой трудился герой, как и институт фонетики, «принадлежат к философскому», а не филологическому факультету. Аспиранты и преподаватели на этой кафедре, кстати, ездят на «Феррари» и общаются так:

«— Дура! — он почти рычал, сжимая кулаки.— Да плевал я на этих мерзких шлюх! Мне нужна только ты! Что тебя здесь держит? Ты же живешь в общаге, родичей нет. Бабушка, что тебя воспитала, два года как мертва, ведь так?

Марту затрясло от гнева — подонок осмелился наводить о ней справки?

— Не твое дело! — отрезала она».

Главный герой вслух говорит так:

«— Добираясь до вас, я видел, как оккупанты, еще вчера надменные и уверенные в себе, набивают транспортеры всяким барахлом, как демонтируют и готовят к вывозу свои вышки…»

А авторская речь выглядит так:

«Но тот ничуть не сомневался, что имеет в недавнем ученике беспощадного врага, который при первой же возможности воплотит угрозу, и не переставал думать, как от того избавиться... Дамоклов меч по-прежнему висел над Ником, и не только над ним, острое безжалостное лезвие покачивалось над Анной и детьми, и одна мысль об этом заставляла его скрипеть зубами».

В этом, на самом-то деле, а не в банальности ходов и принципиальном отказе от ответов на сюжетные вопросы (откуда взялись пришельцы, почему их не могли победить, почему их смогли победить, куда они делись, смогут ли вернуться, зачем так нужно упираться в языковые тонкости, если победить удалось и без этого) заключается проблема «Оков разума». Будь они написаны покачественней, отлично бы зашли — на нонешнем-то НФ-безрыбье. Но палп-стилистика на серьезных щах сковывает разум слишком сильно.


Статья написана 6 ноября 2016 г. 09:59

Второй финалист "Новых горизонтов"-2016.

Наиболее полная информация о премии собрана на официальном сайте "Новых горизонтов".

Ирина Богатырёва. Кадын. — М.: Э, 2015.

Номинировал Андрей Щербак-Жуков:

Роман повествует о древних временах. Столь древних, что реальность в них круто замешана с мифологией. Это мир человека, еще не вполне отделившегося от природы.

И повествование хорошо передает свойственное этому человеку мифологическое мышление. Роману присущи завораживающий язык, яркие образы, физически осязаемый мир. Это терпкое повествование с интересной историей и увлекательным сюжетом, которые затягивают и не отпускают.

Каждую осень старая шаманка Камка приходит в селение и собирает девочек-подростков в тот момент взросления, когда они «уже не ребенок, но еще не человек». Им предстоит стать шаманками. И одна из них станет великой правительницей – Великой Кадын.

Нетрудно догадаться, что именно героиня романа – девочка по имени Ал-Аштара («красный цветок» на языке аборигенов) — станет этой правительницей. Но сначала она должна пройти трудный путь становления.

Молодая писательница мастерски построила мир матриархата. И хотя это очень женский роман, но мужчинам он едва ли не более интересен, чем женщинам. Перед нами не просто захватывающая фэнтези, это еще и роман взросления, роман воспитания – духа, характера.

Это роман о власти, но еще и роман о любви. И в первую очередь это роман о Пути и о Предназначении. Именно так – с большой буквы. Потому что того требует жанр фэнтези. Пусть и такой нетрадиционной, не укладывающейся в стандарты, разрывающий их.



ОТЗЫВЫ ЖЮРИ

Андрей Василевский:

Мощное в своем роде повествование на мифологическом материале — о деве-воине, деве-царе, которая достойнее и сильнее большинства мужчин. Дева-воин, женщина-воин — это современный тренд, даже масскультурный: «Убить Билла» или бертоновская Алиса, которая должна с мечом и в доспехах сразить Бармаглота. Да и в «Игре престолов»… Книга сюжетно увлекательная, но стилистически однообразная, даже утомительная. И, конечно, я, читая, помню, что читаю это после романов Александра Григоренко. Тем не менее внутри номинационного списка ставлю ее высоко.

Валерий Иванченко:

Роман рассказывает о некоем древнем кочевом народе, обосновавшемся в горной местности, где уже живут кое-какие автохтоны, стоят могилы древней зловещей Чуди (она там называется Чу), а по соседству бродят опасные степняки. Поскольку Кадын по-алтайски – Катунь, а герой, делающийся в финале новым царём, носит имя Алатай, можно решить, что речь идёт о предках современных алтайцев. В предисловии к журнальному варианту первой части, опубликованному в 2009 году, сказано, что роман написан под впечатлением от археологических исследований пазырыкской культуры, в частности захоронений в мерзлоте плато Укок (там была найдена небезызвестная «принцесса»). За последние двадцать лет алтайцы действительно сочинили себе легендарную историю, выводящую их род именно от пазырыкцев (что ни в культурном, ни в генетическом, ни в историко-археологическом плане оснований практически не имеет). Создаётся впечатление, что Ирина Богатырёва (подобно советским литераторам, что придумывали культуру отсталых народов ради лёгкого заработка) написала алтайским националистам их раннеисторический эпос (пользуйтесь на здоровье). Тем более, что идеология персонажей романа описана как набирающее на Алтае популярность тенгрианство (самодельная анимистическая парарелигия, смахивающая на писания Кастанеды и Елены Рерих). Но, судя по некоторым признакам, автор сознаёт, как в реальности обстоят и обстояли дела. Называть мир романа какой-то «реконструкцией» причин почти нет. Перед нами просто романтическая фантазия, навеянная впечатлениями от Горного Алтая и общения с местными энтузиастами.

Первые части романа написаны от первого лица и представляют собой автобиографию дочери кочевого царя. Ну как царя – просто старейшины в собрании старейшин разных родов. Текст стилизован под архаику: преимущественно при помощи сказовых оборотов и тяготения речи персонажей к манерам мастера Йоды. Горная принцесса вместе с несколькими другими достигшими нужной зрелости девушками проходит посвящение, а затем обучение у хранительницы местных традиций (она же знаток мира духов и мастер боевых искусств). Девицы живут в горах, занимаются физкультурой и учатся взаимодействовать с данными им в помощники личными духами. Наставница объявляет, что девушки должны стать воинами здешнего женского спецназа, а значит дать обет безбрачия Луноликой богине. Но это дело личного выбора, поэтому после окончания обучения их отпускают на три месяца в семьи, чтобы они решили – жить как все или навсегда отправиться в казарму женского батальона. Вообще, первые две трети романа ведущий конфликт его состоит в выборе между высоким долгом и привлекательными мужчинами. Но потом начинается война со степью, во многом вызванная неправильными решениями героини, всех её братьев на той войне убивают, а её саму назначают царём. И тут основным становится культурно-политический конфликт с мистической подоплёкой. По обычаем кочевников покойных принято сжигать, но некие инфернальные существа, подстрекаемые мёртвыми Чу, учат население бальзамировать своих умерших и помещать их вместе со скарбом в чудские курганы. В борьбе с древним злом царица должна принести себя в жертву и лечь в землю сама. Логики в этом немного, но автору как-то надо объяснить появление пазырыкских захоронений в придуманной ею страннейшей картине южно-сибирской древности.

Читать про все эти высосанные из пальцы перипетии скучно, в первую очередь, из-за неинтересного языка, ходульных характеров и непродуманных мотиваций. Для фэнтези здесь не хватает фантазии, для дамского романа – страстей, для боевика – кровищи. В итоге имеем бледное литературное упражнение с хромым сюжетом и плоской драматургией. Алтайским экскурсоводам, феминисткам и восторженным юношам роман может быть и понравится, другую аудиторию как-то трудно представить.

Но есть в «Кадын» одна без нажима поданная тема, которая, возможно, оправдывает всю затею. В какой-то момент выясняется, что древние Чу, представляющиеся персонажам несомненным злом, на самом деле стали духами местности, умеющими переформатировать любой поселившийся рядом народ под некий единый стандарт. Чудь, древнейшие рудокопы Алтая, металлурги бронзового века – это афанасьевская культура. Есть версии, что пазырыкцы как-то наследовали афанасьевцам, возможно, не генетически, но культурно. По версии, мелькнувшей в романе, носителем алтайской самобытности является сама местность. И если пазырыкцы были наследниками афанасьевцев, то тюрки, ставшие современными алтайцами, тоже могли принять эстафету от исчезнувших пазырыкцев. Мистически, разумеется. Это богатая тема. Ещё на пару томов может хватить.

Константин Мильчин:

Отрадный факт: все больше авторов пытается использовать региональный, в данном случае сибирский колорит. Чем активнее пойдет этот процесс — тем лучше для литературы. Печальный факт: даже у Александра Григоренко не всегда получается качественно работать с фольклорными историями. А у Ирины Богатыревой совсем не получается. Будем надеяться, что это только пока.

Валерия Пустовая:

Роман Ирины Богатырёвой «Кадын» – реконструкция мифа и быта древних племен Алтая. Ценная не сама по себе (от мифа и быта этих племен остались тщательно изученные автором фрагменты войлока и скандал вокруг найденной в полном облачении мумии «принцессы Укока», так что перед нами в чистом виде художественная гипотеза) – а перезагрузкой мышления: роман воссоздает мифологическое мироощущение, давно вытесненное, запертое в подсознание цивилизации. В этом – вывернутая, отзеркаленная актуальность романа.

Подключение к фольклорному и мифологическому миру в современной прозе работает как проявитель жизни. Это возможность для читателя оценить и осмыслить себя в мире твердых правил, глубоких связей, весомых слов, значимых решений. Мифологический мир проявляет юзера как человека, наполняет поток информации жизненными энергиями, раздвигает экран до мироздания. Это мир наших аватаров, щупающих ногами отзывчивую землю, это плотный мир, в котором еще не выедено пустот: с неба глядит «Бело-синий», и дым от костра полнится духами.

«Кадын» рассказывает историю царицы, возглавившей кочевой «люд Золотой реки» в пору, когда основы его жизни тоже принялись кочевать, пришли в движение. Роман начинается как песнь о золотом веке – но скоро выбивает древнюю почву из-под ног. Мы присутствуем при крушении мифа, и вместе с героиней начинаем понимать, что именно потеряли.

В романе «Кадын» мне нравится сплавление личной истории и всеобщей, девичьего взросления и народного выбора. Сплавление, оборачивающееся трагическим расхождением. Быть собой для Кадын – значит быть той, кто нужна люду, но что если народное благополучие требует слишком многого? В этом романе отчетливо понимаешь значение модной психологической схемы: про то, что за исполнение желания приходится платить, а за каждый выбор, даже если он вынужденный, – отвечать лично.

В романе интересна многослойность погружения в миф, свободное перетекание из сказки в более глубокую архаику. Скажем, когда чудесный мир недавно принявшей посвящение принцессы уже признан нами за реальность, мы вместе с ней отправляемся из этой реальности в сказку, в волшебный чертог дев-воинов. Один из наиболее значимых для меня эпизодов романа – сказка о том, как принцесса носила воду в колодец дев, закончившаяся ярким разоблачением и сказочного канона, и детских ожиданий героини.

Галина Юзефович:

Сравнивать разные тексты, написанные разными людьми в разное время, конечно, несправедливо, но не сравнить «Кадын» Ирины Богатыревой с «Мэбэтом» Александра Григоренко практически невозможно. И в этом сравнении «Кадын» катастрофически проигрывает. У обоих, вроде бы, сибирский колорит и утомительный, монотонно-сказовый нарратив, у обоих история про героя-одиночку… Но то, что у Григоренко в какой-то момент взмывает в стратосферу и оборачивается величественной общечеловеческой драмой, пронзительной и объемной, у Богатыревой остается маленькой, частной и, честно говоря, довольно плоской историей о нелегкой женской доле. Не то, чтобы прямо безнадежно, но все же не вполне понятно, зачем. Эпоса, на который явно делался замах, не получается, а эпические параферналии и побрякушки изрядно раздражают.


Статья написана 17 октября 2016 г. 10:56

Полная видеозапись церемонии награждения литературной премией "Новые горизонты" в Культурном центре Фонда "Новый мир". Выступают председатель жюри Андрей Василевский, Валерия Пустовая, Андрей Щербак-Жуков, Сергей Шикарев, Василий Владимирский — и конечно лауреат Мария Галина.

UPD. Извините, комментарии с прямыми оскорблениями в адрес жюри буду удалять. Выражайтесь корректнее, пожалуйста.


Статья написана 1 июня 2016 г. 09:02

И наконец, под барабанную дробь, завершаем представлять претендентов на премию "Новые горизонты" 2016 года!


Ирина БОГАТЫРЁВА. Кадын

Роман повествует о древних временах. Столь древних, что реальность в них круто замешана с мифологией. Это мир человека, еще не вполне отделившегося от природы.

И повествование хорошо передает свойственное этому человеку мифологическое мышление. Роману присущи завораживающий язык, яркие образы, физически осязаемый мир. Это терпкое повествование с интересной историей и увлекательным сюжетом, которые затягивают и не отпускают.

Каждую осень старая шаманка Камка приходит в селение и собирает девочек-подростков в тот момент взросления, когда они «уже не ребенок, но еще не человек». Им предстоит стать шаманками. И одна из них станет великой правительницей – Великой Кадын.

Нетрудно догадаться, что именно героиня романа – девочка по имени Ал-Аштара («красный цветок» на языке аборигенов) — станет этой правительницей. Но сначала она должна пройти трудный путь становления.

Молодая писательница мастерски построила мир матриархата. И хотя это очень женский роман, но мужчинам он едва ли не более интересен, чем женщинам. Перед нами не просто захватывающая фэнтези, это еще и роман взросления, роман воспитания – духа, характера.

Это роман о власти, но еще и роман о любви. И в первую очередь это роман о Пути и о Предназначении. Именно так – с большой буквы. Потому что того требует жанр фэнтези. Пусть и такой нетрадиционной, не укладывающейся в стандарты, разрывающий их.

Номинировал Андрей Щербак-Жуков


О других претендентах — на официальном сайте премии.





  Подписка

Количество подписчиков: 301

⇑ Наверх