Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab > Авторская колонка «vvladimirsky» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

"Арзамас", "Бастиан букс", "Бумкнига", "Вавилонская рыбка", "Вирус "Reamde", "Выбор оружия", "Год литературы", "Горький", "Гроза" в зените, "Жизнь Ленро Авельца", "Звездная дорога", "Книжный клуб фантастика", "Люблю на Вы", "Наброски к портретам", "Небо должно быть нашим!", "Нептунова арфа", "Новые миры", "Новый мир", "По ту сторону рифта", "Последнее слово техники", "Сато", "Сказки лебяжьей канавки", "Смерть Ленро Авельца", 10 книг, 12 мифов о советской фантастике, 13, 20 книг о фантастике, 2017, 2018, 2019, 2020, 2021, 2022, 2023, 2024, 2312, 50 лет, 85 лет, Ancillary Sword, Ann Leckie, Art, Artbook, Assassins Creed VI, Ava Expo, Babel Fish, Ben Counter, Black Science, Black science, Bookmate, Boosty, Byzantium Endures, C176345c, Chris Wraight, Chronicles Of Erekose, Colonel Pyat, Dan Abnett, Darker, Daryl Gregory, Dead Space, Descender, Eisenhorn, Esquire, Ex Libris НГ, FANтастика, Firestar Universe, Forgotten Realms, Galaxies Science-Fiction, Games Workshop, Gav Thorpe, Homeland, Horus Heresy, Hyperfiction, Hyperfiction 2.0, Imperial Radch, In The Lions Mouth, Indestructible Hulk, Jeff Lemire, Mark Of Calth, Mark Waid, Marvel Comics, Michael Flynn, Michael Moorcock, Olivier Ledroit, Pandemonium, Pariah, RIP, Rara Avis, Rick Remender, Rise of Tomb Raider, Robert Salvatore, Rossija (reload game), S.N.U.F.F., Scars, Shadow King, Syndicate, TRANSHUMANISM INC, The Sandman, The World Engine, Time of Legends, Total War, Warhammer, Warhammer 40K, Warhammer FB, Warhammer40K, Wika, comics, ffan.ru, wasabitv.ru, «Аэрофобия», «Все, «Вьюрки», «Живые и взрослые», «Квинт Лициний», «Луч», «Оковы разума», «Оператор», «Параллельщики», «Стеклобой», «Четверо», «Чиста английское убийство», «Я, АБС-премия, АРХЭ, Автобиография, Автопортрет с устрицей в кармане, Автостопом по галактике, Автохтоны, Агент ЩИТА, Адам Робертс, Азбука Морзе, Алан Кубатиев, Алан Мур, Аластер Рейнольдс, Александр Бачило, Александр Гузман, Александр Етоев, Александр Золотько, Александр Кривцов, Александр Кузнецов, Александр Матюхин, Александр Павлов, Александр Пелевин, Александр Прокопович, Александр Хохлов, Александра Голубева, Александра Давыдова, Александрийская библиотека, Алексей Андреев, Алексей Жарков, Алексей Иванов, Алексей Караваев, Алексей Музычкин, Алексей Олейников, Алексей Сальников, Алексей Свиридов, Алексей Федяров, Алексей Шведов, Алешины сны, Алиса Шелдон, Алхимистика Кости Жихарева, Алькор Паблишерс, Альфина, Алёшины сны, Америka, Америkа, Америkа (Reload game), Америkа (reload game), Америка (reload game), Ангел Экстерминатус, Андрей Балабуха, Андрей Ваганов, Андрей Валентинов, Андрей Василевский, Андрей Ермолаев, Андрей Измайлов, Андрей Лазарчук, Андрей Лях, Андрей Степанов, Андрей Столяров, Андрей Хуснутдинов, Андрей Щербак-Жуков, Андрей Юрков, Анизотропное шоссе, Анна Гурова, Анна Каренина-2, Анна Козлова, Анна Старобинец, Анрей Василевский, Антивирус, Антипутеводитель по современной литературе, Антологии, Антон Мухин, Антон Первушин, Антон Фарб, Антония Байетт, Апокрифы Зазеркалья, Апраксин переулок 11, Аркадий Шушпанов, Аркадия, Артбук, Артём Киселик, Артём Рондарев, Ася Михеева, Аэлита-2004, Баллард, Бегущая по волнам, Белаш, Белфест, Беляевская премия, Беляевские чтения, Бен Канутер, Бертельсманн Меди Москау, Бес названия, Бетагемот, Библиотека имени братьев Стругацких, Библиотека комиксов, Блэйлок, Богатыри Невы, Борис Е.Штерн, Бразилья, Братская ГЭС…», Брюс Стерлинг, Будущего нет, Будущее несбывшееся, Булычев, Быков, Бытие наше дырчатое, Бэтмен, В Пасти Льва, В ночном саду, В ожидании Красной Армии, В режиме бога, Вавилонская рыбка, Вадим Нестеров, Валентин Власов, Валерий Иванченко, Валерий Шлыков, Валерия Пустовая, Василий Владимирский, Василий ВладимирскийАЕлена Клеще, Василий ВладимирскийЕлена Клещенко, Василий Колташов, Василий Мидянин, Василий Щепетнёв, Ведьмак, Великое Кольцо, Вера Огнева, Веревка, Вернор Виндж, Вертячки, Верёвка, Весь этот джакч, Вечный Воитель, Византия сражается, Вика, Виктор Глебов, Виктор Жилин, Виктор Пелевин, Виртуальный свет, Владимир Аренев, Владимир Белобров, Владимир Березин, Владимир Борисов, Владимир Данихнов, Владимир Калашников, Владимир Ларионов, Владимир Мироненко, Владимир Покровский, Владимир Пузий, Владимирский, Владислав Женевский, Владислав Толстов, Вляпалась!, Водоворот, Водяной нож, Война-56, Ворон белый, Ворчание из могилы, Восьмой ангел, Все вечеринки завтрашнего дня, Вселенная ступени бесконечности, Всплеск в тишине, Встреча с писателем, Высотка, Выступки Слов, Вьюрки, Вячеслав Рыбаков, Галина Юзефович, Гарри Гаррисон, Гаррисон! Гаррисон!, Геймбук, Геннадий Прашкевич, Генри Лайон Олди, Геогр Тихий, Гик Пикник Онлайн, Гиллиан Флинн, Глеб Елисеев, Глориана, Глубина в небе, Говорящий от Имени Мертвых, Год литературы, Гомункул, Гонконг: город, Город Лестниц, Города монет и пряностей, Горький, Граф Ноль, Графический роман, Грег Иган, Григорий Злотин, Грэм Джойс, Грэм Макнилл, Гэв Торп, ДК Крупской, ДК им. Крупской, ДК имени Крупской, Далия Трускиновская, Дарья Бобылёва, Двойная звезда, Девочка и мертвецы, Денис Добрышев, День Космонавтики, День космонавтики, День рождения, Десять искушений, Джеймс Баллард, Джеймс Блэйлок, Джеймс Типтри-мл., Джефф Лемир, Джо Аберкромби, Джон Кэмпбелл, Джонатан Кэрролл, Джордж Мартин, Дискуссия о критике, Дмитрий Бавильский, Дмитрий Вересов, Дмитрий Громов, Дмитрий Данилов, Дмитрий Захаров, Дмитрий Казаков, Дмитрий Колодан, Дмитрий Комм, Дмитрий Малков, Дмитрий Тихонов, Дом Ночи, Драйвер Заката, Драйвер заката, Дракула, Дуглас Адамс, Душница, Дым отечества, Дэвид Кроненберг, Дэн Абнетт, Дэн Симмонс, Дэрила Грегори, Дяченко, Евгений Водолазкин, Евгений Лукин, Евгений Прошкин, Евгений Харитонов, Евгений Цымбал, Евгения Некрасова, Еврокон, Егор Михайлов, Егор Никольский, Екатерина Писарева, Елена Кисленкова, Елена Клещенко, Елена Никольская, Елена Первушина, Елена Петрова, Елена Сехина, Елена Хаецкая, Если, Ефремов, Жанна Пояркова, Железный Совет, Железный пар, Жестяная собака майора Хоппа, Жизнь Ленро Авельца, Жук, Журнал "Если", Журнал "Октябрь", Журнал "Полдень", ЗК-5, Забвения, Забытые Королевства, Залинткон, Замужем за облаком, Зеркальные очки, Зиланткон, Зимняя дорога, Змей, Змей Подколодный, Змей подколодный, Золотой ключ, Золотые времена, Иван Ефремов, Игорь Викентьев, Игорь Минаков, Игорь Яркевич, Идору, Илья Боровиков, Илья Сергеев, Империя Радч, Ина Голдин, Инквизитор Эйзенхорн, Интервью, Интерпресскон, Интерпресскон 2018, Иные пространства, Ирина Богатырева, Ирина Епифанова, Итога года, Иэн Бэнкс, Йен Макдональд, К.А.Терина, Кадын, Как издавали фантастику в СССР, Как пишут о фантастике в России, Как подружиться с демонами, Калейдоскоп, Календарь Морзе, Карина Шаинян, Карта времени, Карта неба, Катастеризм, Келли Линк, Ким Ньюман, Ким Стенли Робинсон, Кинофантастика, Кир Булычев, Кирилл Еськов, Кирилл Кобрин, Кирилл Фокин, Кластер, Книга года, Книжная лавка писателей, Книжная ярмарка, Книжная ярмарка ДК Крупской, Книжная ярмарка ДК имени Крупской, Книжное обозрение, Книжный Клуб Фантастика, Кожа, Колокол, Колыбельная, Комиксы, Конкурс, Константин Жевнов, Константин Мильчин, Константин Образцов, Константин Фрумкин, Координаты фантастики, Корабль уродов, Король Теней, Красные цепи, Кризис на Ариадне-5, Крик родившихся завтра, Крис Райт, Кристофер Прист, Круглый стол, Крупа, Ксения Букша, Куда скачет петушиная лошадь, Кумбу Мури и другие, Куриный бог, Кусчуй Непома, Кэтрин Валенте, Лабиринт, Лабиринт для Минотавра, Лайла Вандела, Лариса Бортникова, Лев Гурский, Лев Зеленый, Левая рука Бога, Левая рука бога, Легко любить тех, Легко любить тех кто уходит, Лезвие бритвы, Лексикон, Лекция, Леонид Каганов, Леонид Юзефович, Лига выдающихся декадентов, Лимитированные издания, Лин Лобарев, Лин Лобарёв, Линор Горалик, Лисьи Броды, ЛитЭрра, Лора Белоиван, Лотерея, Любовь к трём цукербринам, Людмила и Александр Белаш, МТА, МХТ имени А.П. Чехова, Мабуль, Магазин "Раскольников", Магазин "РаскольниковЪ", Майк Гелприн, Майкл Муркок, Майкл Суэнвик, Майкл Флинн, Макс Барри, Максим Борисов, Максим Мошков, Марина Дробкова, Марина и Сергей Дяченко, Мариша Пессл, Мария Акимова, Мария Галина, Мария Гинзбург, Мария Лебедева, Марк Уэйд, Марсианка Ло-Лита, Маршруты современной литературы: варианты навигации, Мастер дороги, Мастерская Олди, Машина различий, Машины и механизмы, Международный книжный салон, Меня зовут I-45, Мерси Шелли, Метавслеенные, Механизм будущего, Минаков, Мир без Стругацких, Мир фантастики, Мир-Механизм, Миротворец 45-го калибра, Михаил Гаехо, Михаил Гаехо и Дмитрий Захаров, Михаил Гаёхо, Михаил Королюк, Михаил Назаренко, Михаил Перловский, Михаил Родионов, Михаил Савеличев, Михаил Успенский, Михаил Харитонов, Михаил Шавшин, Много званых, Мой инопланетянин, Мона Лиза овердрайв, Морские звезды, Москва Кассиопея, Московские каникулы, Мост, Мужество похвалы, Музей Анны Ахматовой, Мы не одиноки, Н.Иванов, НФ, На мохнатой спине, Надя Делаланд, Назад в будущее, Наталия Осояну, Наука и жизнь, Научная фантастика, Национальный бестселлер, Не паникуй!, Независимая газета, Нейромант, Необычайное, Несокрушимый Халк, Несущественная деталь, Николай Горнов, Николай Караев, Николай Кудрявцев, Николай Романецкий, Николай Ютанов, Нил Гейман, Нил Стивенсон, Новинки издательств, Новые Горизонты, Новые горизонты, Новый мир, Ночное кино, Нью-Кробюзон, Обладать, Однажды на краю времени, Оккульттрегер, Оксана Романова, Октябрь, Олди, Олег Ладыженский, Олег Попов, Олег Путило, Оливье Ледруа, Ольга Балла, Ольга Вель, Ольга Жакова, Ольга Никифорова, Ольга Онойко, Ольга Паволга, Ольга Птицева, Ольга Фикс, Онлайн-конференция, Оправдание Острова, Орсон Скотт Кард, Острые предметы, Откровения молодого романиста, Открытая критика, Открытое интервью, Отметка Калта, Отроки во вселенной, Отступник, Отсутствие Анны, Отчаяние, Ошибка маленькой вселенной, Павел Амнуэль, Павел Дмитриев, Павел Иевлев, Павел Крусанов, Павлов, Пандемоний, Паоло Бачигалупи, Пария, Патруль Времени, Певчие ада, Переделкино, Песочный Человек, Петербургская книжная ярмарка, Петербургская фантастическая ассамблея, Петербургский книжный салон, Петр Воробьев, Питер Уоттс, Питерbook, Пламя над бездной, Плановый апокалипсис, Планы издательств, Повелители Новостей, Подарочные издания, Пол Андерсон, Полет феникса, Полковник Пьят, Полтора кролика, Помощь автору, Порох непромокаемый, Посланник, Последний Кольценосец, Последний порог, Пост-релиз, Похищение чародея, Премии, Призрак библиотеки, Примеры страниц, ПринТерра Дизайн, Просто фантастика, Пространство будущего, Прочтение, Пятое сердце, Рагим Джафаров, Разбой, Рамка, Расколотый мир, РаскольниковЪ, Расскажите вашим детям, Рассказы пьяного просода, Расходные материалы, Рафаил Нудельман, Регистрация, Реинкарнатор, Рей Брэдбери, Репродуктор, Ретроспектива будущего, Рецензии, Рецензия, Рик Ремендер, Ричард Викторов, Роберт Джексон Беннет, Роберт Джексон Беннетт, Роберт Ибатуллин, Роберт Сальваторе, Роберт Сильверберг, Роберт Хайнлайн, Роза и Червь, Роза и червь, Роман Арбитман, Роман Давыдов, Роман Шмараков, Рустам Святославович Кац, Рюрик, С ключом на шее, СРО, Санкт-Петербург, Санкт-Петербургские Ведомости, Сапковский, Сато, Саша привет!, Светлана Лаврова, Свое время, Святослав Логинов, Семинар, Семинар Стругацкого, Сергей Волков, Сергей Казменко, Сергей Корнеев, Сергей Котов, Сергей Кузнецов, Сергей Мусаниф, Сергей Носов, Сергей Оробий, Сергей Переслегин, Сергей Соболев, Сергей Удалин, Сергей Шикарев, Силецкий Александр, Сказки сироты, Скирюк, Слово из трех букв но не дом, Слуги Меча, Слуги правосудия, Смерти.net, Смерть Ленро Авельца, Снег Мариенбурга, Соль Саракша, Сопряженные миры, Сотвори себе врага, Спиральный Рукав, Средняя Эдда, Станислав Лем, Стекло, Стеклянный Джек, Сто одиннадцать опытов о культовом кинематографе, Стругацкие, Сфера-17, Сфумато, ТАСС, ТРИЗ, Танцы с медведями, Татьяна Буглак, Татьяна Замировская, Теги: Петербургская фантастическая ассамблея, Текстура Club, Территория книгоедства, Тим Скоренко, Тимур Максютов, Тобол, Толстой, Только там где движутся светила, Трансгалактический экспресс "Новая надежда", Треугольник случайных неизбежностей, Трилистники, Туманность Андромеды, Тэги: Книжная ярмарка ДК имени Крупской, Тэги: Лезвие бритвы, Убийственная шутка, Удивительные приключения рыбы-лоцмана, Уильям Гибсон, Умберто Эко, Употреблено, Фазы гравитации, Фальшивый слон, Фантассамблея, Фантассамблея 2017, Фантассамблея 2018, Фантассамблея-2017, Фантастика Книжный Клуб, Фантастиковедение, Фанткаст, Фанткритик, Фаталист, Феликс Гилман, Феликс Пальма, Феликс Х. Пальма, Фигурные скобки, Филип Фармер, Философствующая фантастика, Фонарь, Фонтанный дом, Формулы страха, Фотина Морозова, Франческо Версо, Фредерик Пол, Футурология, Футурум, Хармонт: наши дни, Ходячие мертвецы, Хроники железных драконов, Царь головы, Цветущая сложность, Цивилизация страуса, ЧЯП, Чайна Мьевиль, Человек послушный, Челтенхэм, Через тернии к звездам, Черная Наука, Черное знамя, Черное и белое, Четыре волны советской фантастики, Четыре истории, Чешуя ангела, Чудеса жизни, Чёрная земля, Чёртова дочка, Шамиль Идиатуллин, Шекспирименты, Шерлок Холмс, Шерлок Холмс и рождение современности, Шико, Шико-Севастополь, Шимун Врочек, Шрамы, Эверест, Эдгар По, Эдуард Веркин, Эльдар Сафин, Энн Леки, Эра Дракулы, Южнорусское Овчарово, Юлия Андреева, Юлия Зонис, Юлия Рыженкова, Юность, Юрий Некрасов, Я кукла вуду, Я пишу для детей и подростков, Яна Дубинянская, Яне Летт, Ярослав Баричко, альманах "Полдень", анонс, анонсы, антиутопия, антологии фантастики, антология, артбук, бессмертие, библиография, библиотека Герцена, биографический очерк, биография, букинистика, в продаже, в типографии, вампиры, видео, видеозапись, викторианство, вручение, все по 10, встреча с автором, где живет кино, геймбук, гетто, даты, девятый сезон, день рождения, детектив, дискуссия, жизнь замечательных людей, журнал, журнал "Если", журнал "Полдень", журнал "Прочтение", журналы, игшль, из типографии, издано, или Похождения Буратины, иностранные гости, интервью, интерпресскон, история, история фантастики, итоги, киберпанк, кинофантастика, китайская фантастика, книга, книги, книгоиздание, книжная серия, книжная ярмарка, книжное обозрение, колонка, комикс, комиксы, конвент, конкурс, конкурсы, концерт, космонавтика, критика, кроссовер, круглые столы, круглый стол, кто уходит, лаурает, лауреат, лекция, лето 2015, литературная премия, литературные премии, литературный семинар, литературоведение, литературоведческие исследования, литмастерство, лонг-лист, лохотрон, лучшие книги 2014, магазин "Гиперион", магазин "РаскольниковЪ", малотиражная литература, мастер-класс, материалы, материалы к курсу, международная номинация, мистификация, написано, научная конференция, научная фантастика, научная фантастка, научно-популярная литература, небьюла, новая волна, новинки, новый формат, номинации, обзор, обзоры, общие вопросы, организационное, оргкомитет, отзыв, отзывы жюри, открытие сезона, парадокс вагонетки, перевод, переводная фантастика, переводчики, переводы, петербургская фантастическая ассамблея, писатели, планы, планы издательств, победитель, подведение итогов, подкаст, подростковая фантастика, польская фантастика, помадки, постмодернизм, постсоветская фантастика, постсоветские, почасовая программа, почетные гости, почетный гость, предзаказ, представления номинантов, представления номинаторов, презентация, премии, премия, пресс релиз, программа, публикации, публицистика, путешествия во времени, пятый сезон, распродажа, рассказы, регистрация, редактирование, репутация, рецензии, рецензия, речь лауреата, розница, романный семинар, сбор средств, сборник, секционная структура, семинар, советская фантастика, спецпремия оргкомитета, способные дышать дыхание», сроки, ссср, статьи, стимпанк, структура, сувенирные кружки, супергерои, сценарии, сценарии будущего, сюрреализм, таблица, творческие, телесериалы, тентакли, тираж, толкиенистика, трансгуманизм, трилогия Моста, ушла в печать, ф, фантассамблея, фантастика, фантастиковедение, фантастическое кино, фанткаст, фанткритика, фестиваль, фестиваль Арк, финал, финалисты, фото, футурология, фэнзины, хоррор, хроноопера, хьюго, церемония вручения, цифры, четвертая волна, чушики, шестидесятники, шорт-лист, экономика, энциклопедия, юбилеи, юбилей, юмористика
либо поиск по названию статьи или автору: 


Статья написана 2 апреля 2016 г. 16:22

Как-то неправильно было 1 апреля рецензии публиковать. Особенно положительные, а тем более на книжки Майка Гелприна. Повешу сегодня парочку — обе из "Мира фантастики" за 2014 год.

Свой-чужой


Майк Гелприн. Пикник на обочине. Хармонт. Наши дни: Роман. — М.: АСТ, 2014. — 384 с. — (Пикник на обочине). Тир. 7000. — ISBN 978-5-17-082662-9.


Три десятилетия минуло с тех пор, как легендарный Рэдрик Шухарт в последний раз посетил Зону. В мире сталкеров многое изменилось, в Хармонте появились новые люди, Зона Посещения утратила стабильность. Но что важнее всего — появились новые артефакты, которые дают возможность подобрать ключик к главному секрету этого удивительного феномена...

От произведений, авторы которых в последние годы до полной утраты изначального смысла заездили понятия «Зона» и «сталкер», роман Майка Гелприна отличается кардинально. И, рискну сказать, в лучшую сторону. Книга «Хармонт. Наши дни» написана так, будто никаких «сточкеров» не было и в помине — так, сон, морок, сложнонаведённая галлюцинация. Это одно из немногих честных продолжений «Пикника на обочине»: с Рэдриком Шухартом, Мартышкой, Виктором Пильманом и прочими персонажами, знакомыми нам по первоисточнику — знаменитой повести братьев Стругацких. Гелприн даже перенял некоторые элементы стиля АБС — но счастливо избежал рабского копирования. Его Зона почти такая же, как у классиков, — и в то же время немного иная. Более домашняя, понятная, куда более лояльная к главным героям, полноправным наследникам сталкеров былых времен. Более человечная, пожалуй. Зона, которая отличает «своих» от «чужих», наделяет избранных особыми способностями, а кое-кого подпускает к бездонному источнику жестоких чудес. Собственно, вся эта книга — о своих и чужих. О том, что люди могут десятилетиями ненавидеть друг друга, могут стрелять друг в спины, уводить друг у друга хабар и женщин, но при этом на самом глубоком уровне оставаться единомышленниками, близкими по духу. Курт Воннегут, конечно, написал об этом лучше и остроумнее — помните словечко «карасс» из «Колыбели для кошки»? — но Гелприн достаточно чётко переложил заокеанскую премудрость на язык родных осин и грамотно встроил в узнаваемый антураж.

«Хармонт. Наши дни» — роман не выдающийся, но вполне достойный. Поставить более высокую оценку, увы, мешает вторичность: и Хармонт, и Зону Посещения, и сталкеров с хабаром, и даже бар «Боржч» придумал все-таки не Майк Гелприн. Ну и цинично-лживый слоган «Проект братьев Стругацких» на обложке, конечно, беспощадно режет глаз.




Самородок


Майк Гелприн. Миротворец 45-го калибра: Рассказы. — М.: АСТ, 2014. — 480 с. — (Сверхновая). Тир. 2000. — ISBN 978-5-17-084472-2.


«Миротворец 45-го калибра» — книга-событие, книга-веха. Во-первых, это сборник рассказов. Во-вторых, дебютный сборник рассказов. И наконец — и в главных! — дебютный сборник отличных рассказов. Целых три причины прочитать этот пухлый том от корки до корки.

Сборники «малой прозы» отечественных писателей-фантастов выходят в России только в двух случаях: если автор давно и хорошо известен «широкому кругу читателей» (Олег Дивов, Евгений Лукин) — или если за дело взялось издательство, специализирующееся на малых и сверхмалых тиражах (как «Фантаверсум», где вышли «Мастер дороги» Владимира Аренева, «Игра в классики на незнакомых планетах» Ины Голдин, «Вдоль по лезвию слов» Тима Скоренко). Майк Гелприн, бывший ленинградец, последние два десятилетия обживающий берега Нового Света, в число небожителей, клепающих бестселлер за бестселлером, определенно не входит: на сегодняшний день он успел издать только два романа. Между тем первый его сборник выпустили не где-нибудь, а в крупном московском издательстве «АСТ». Выпустили, правда, минимальным рентабельным тиражом в 2000 экземпляров, но не о том речь. Как это удалось и чего стоило редакторам, пробившим книгу в печать, не хочу даже задумываться. Однако ради такого результата стоило рискнуть. Думаю, не покривлю душой, если скажу, что Гелприн — лучший рассказчик, появившийся в нашей фантастике за последнюю пятилетку. К тому же рассказчик фантастически плодовитый: в периодике и антологиях издано сотни четыре его новелл, если не больше, а некоторые вещи перепечатывались неоднократно.

Если судить по двадцати двум рассказам, вошедшим в этот сборник (картежник сказал бы «перебор»), складывается впечатление, что Гелприна интересуют в основном три темы: постапокалиптика («Каждый цивилизованный человек», «Под землей и над ней», «Путь Босяка»); насыщенная и разнообразная жизнь роботов («Там, на юго-востоке», «Однажды в Беэр-Шеве», «Устаревшая модель, одна штука», «Поговорить ни о чем»); сюжеты, связанные со Смертью, которая бродит среди нас во плоти, и ангелами-хранителями, чья работа — в последний момент схватить Костлявую за руку («Смерть на шестерых», «Канатоходец», «Одна шестьсот двадцать седьмая процента», «Ангел-хранитель»). Напомню однако, что на этих страницах представлено дай бог пять процентов написанного Гелприным. На самом деле репертуар его гораздо богаче, писатель пробует себя в разных амплуа, а вовсе не топчется на одном месте, как может показаться случайному читателю.

Сборник, разумеется, неровен. Сюжеты некоторых рассказов построены на подчеркнуто наивных посылках. Например, «Свеча горела»: люди перестали читать, и в обществе постепенно отпала нужда в филологах — будто им, филологам, кроме литературоведения и заняться нечем!.. О многих рассказах можно сказать: «Отлично написано, но не свое». Скажем, «Сидеть рожденный» явно состоит в близком родстве со «Сроком авансом» Уильяма Тенна, «Ромб» — с «Девятью жизнями» Урсулы Ле Гуин, а «Чертовы куклы» — с «Пока не кончилось время» Любови и Евгения Лукиных. Но это вовсе не значит, что Майк Гелприн читал упомянутые рассказы, а если читал, то запомнил. Автор «Миротворца 45-го калибра» — писатель-самородок в классическом смысле слова. На жизнь он зарабатывает ремеслом, предельно далёким от изящной словесности, — карточной игрой. Тягу к творчеству ощутил достаточно поздно, уже натурализовавшись в Соединенных Штатах Америки. Литературных институтов не заканчивал, семинары не посещал — не считать же, в самом деле, литературной школой многочисленные сетевые конкурсы. Некоторая оторванность от литературного контекста в такой ситуации — пустяки, дело житейское. А вот лёгкость пера, отличный языковый слух, интуитивное понимание законов композиции — такому не в каждом университете научат, это дорогого стоит.

Думаю, Майк Гелприн чувствовал бы себя вполне комфортно рядом с классиками Золотого и Серебряного века англо-американской фантастики, от Фредерика Брауна до Роберта Шекли, от Клиффорда Саймака до Рэя Брэдбери. В любой ситуации Гелприн чётко видит зерно психологического конфликта, безупречно строит живые, насыщенные информацией диалоги, мастерски работает с рефренами, не лишён чувства юмора, умеет создать атмосферу «тревожного ожидания» и выдавить, если надо, из читателя слезу, — но, что существенно, не злоупотребляет этим навыком. Если бы каждый русскоязычный автор фантастических рассказов обладал хотя бы половиной этих талантов, можно было бы смело заявить, что наша «жанровая» литература переживает небывалый расцвет. Но, увы, Майк Гелприн у нас такой один.

Несмотря на специфический подбор рассказов, отличный сборник — и, что особенно радует, у автора хватит текстов еще на полдюжины книг, не уступающих этой по качеству.


Источник:

«Мир фантастики» №5, май 2014

«Мир фантастики» №10, октябрь 2014


Предыдущие рецензии в колонке:

(ссылки на рецензии кроме трех последних убраны под кат)

— на роман Дэвида Кроненберга «Употреблено»

— на книгу Роберта Хайнлайна «Ворчание из могилы»

— на книгу Майкла Муркока «Византия сражается»




Статья написана 13 февраля 2016 г. 10:13

Так уж исторически сложилось, что о книгах Павла Крусанова (как и Виктора Пелевина, Ольги Славниковой, Дмитрия Быкова и проч.) я пишу в основном для журнала "Мир фантастики". По одной простой причине: читатели, которые и так следят за "текущим литературным процессом", мимо новых книг Крусанова точно не пройдут. После "Укуса ангела" его сочинения, даже не самые удачные, стабильно входят в корпус "обязательного чтения", маст рид. А вот расширить кругозор любителей фантастики в меру скромных сил, я считаю, дело святое. Не одними баронами и драконами живет наша "нереалистическая проза". И слава богу, что так...

Петербургский наблюдатель


Павел Крусанов. Ворон белый. История живых существ: Роман. / Обл. С.Шикина. — М.: Эксмо, 2012. — 352 с. — (Русский интеллектуальный бестселлер). Тир. 5000. — ISBN 978-5-699-53589-7.


Желтый Зверь, пробудившийся посреди сибирской тайги, не помнит своего прошлого, не знает, как и ради чего явился в этот мир. Его ведут инстинкты — но убивает он удивительно легко, упиваясь ужасом и отчаянием жертв. Зверь способен летать и становиться невидимым, извергать лед и пламя, против него бессильна и магия, и оружие, придуманное людьми. Никто не в силах остановить его победную поступь — разве что кроме тихих петербургских мистиков из «белой стаи»...

Писателей, которым тесно в рамках реалистической повествовательной традиции, можно условно разделить на два лагеря: конструкторов и наблюдателей. Конструкторы создают волшебные вселенные, населяют их фантастическими существами, измышляют небывалые конфликты и коллизии... Наблюдатели, напротив, внимательно изучают наш мир, пытаются докопаться до потаенной сути вещей, видят великое в малом, чудесное в обыденном. Пожалуй, это посложнее, чем выдувать радужные пузыри иллюзий: пойди-ка преодолей инерцию мышления, отыщи нужный ракурс, подбери правильные, единственно возможные слова... Как говорит один из героев этого романа: «предмет — дело десятое. В каждой твари чудес хватает, трем самосвалам не вывезти. Главное — взглянуть верно. Под нужным углом». Именно таковы корни любого магического реализма — что латиноамериканского, что балканского, что нашего, санкт-петербургского.

Павел Крусанов, прославившийся на рубеже тысячелетий романом «Укус ангела», безусловно, принадлежит к лукавому племени наблюдателей — так же, как Виктор Пелевин или, скажем, Евгений Лукин. Только в его словах куда меньше едкого сарказма и больше смирения. Крусанов смотрит на нашу жизнь через магическое стекло, удивительным образом преломляющее знакомую реальность. При взгляде сквозь эту чудесную призму чиновники и телеведущие обращаются в духов, участковые — в урядников, Российская Федерация — в кочевую Российскую империю. Ну а невинные «петербургские фундаменталисты», писатели и философы, полюбившие собираться под сводами арт-галереи «Борей», становятся могущественной и отважной «белой стаей». То ли сектой, то ли тайным орденом во главе с неукротимым Князем и просвещенным мистиком Брахманом. Читатель, знакомый с акциями «петербургских фундаменталистов» не по наслышке, без труда опознает прототипы: портреты, разумеется, получились слегка шаржированными, но четкими и выразительными. О своих друзьях и коллегах автор отзывается с некоторой иронией, но и не без сдержанной гордости. Стержень мировоззрения «белой стаи» — здоровый консерватизм. В данном случае это понятие лишено негативной окраски, скорее наоборот. Суть консерватизма по Павлу Крусанову, — не борьба с новым, а вечное противостояние размывающему действию времени, постоянное творческое пересоздание мира. Цель, что ни говори, большая и достойная, особенно если веришь в свои силы. Но однажды в степенную жизнь «стаи», полную созидательного труда и простых радостей, вторгается Желтый Зверь, грозящий взорвать устоявшийся миропорядок. Хтоническое чудовище, появление которого предсказал еще сын Мишеля Настродамуса, начинает свое кровавое шествие с Алтая, от границ империи. Против него одинаково бессильны медвежьи клыки и охотничьи карабины, армейские звуковые гаубицы и магические пассы. Это не просто невиданная тварь, разящая своих жертв льдом и пламенем. Желтый Зверь — то ли ангел, отпавший от Господнего престола, то ли демон, извращенным способом взыскующий искупления, то ли высший судья, явившийся воздать каждому от имени идеала. Его истинное происхождение так и остается загадкой, несмотря на все попытки Брахмана проникнуть в эту тайну. В любом случае, его пришествие знаменует окончательный конец времен. На физическом, посюстороннем плане Зверь провоцирует войну между Россией и Китаем, которая неминуемо перерастет во всепланетную бойню. На метафизическом — пробуждает разъедающее сомнение и страх в слабых сердцах. Мир, и так необратимо разбитый на осколки, начинает рассыпаться с угрожающей скоростью. И «белая стая», почти по Киплингу, принимает этот вызов, заручившись поддержкой «петербургского могущества» (подробнее см. в книге А.Секацкого «Моги и их могущества»)...

«Ворон белый» — очередная эсхатологическая притча Павла Крусанова о конце света. Об Апокалипсисе, который нельзя остановить, потому что он начался много столетий назад, — но можно отсрочить ценой самоотречения и самопожертвования. Портит книгу только одно — предсказуемость: тема грядущего Рагнарёка много лет не дает покоя автору, так или иначе проявляясь в каждом его романе.


С царем в голове


Павел Крусанов. Царь головы: Рассказы. — М.: АСТ, 2014. — 320 с. — Тир. 2000. — ISBN 978-5-17-083588-1.


Павел Крусанов не любит, когда его называют фантастом. Однако перескакивая из тела в тело, воспаряя душой к небесам, одолевая бесов и правящих нашим миром мертвецов, герои рассказов из которых составлен этот сборник в очередной раз доказывают, что проза петербургского автора имеет отдаленное отношение к реалистической повествовательной традиции.

Павел Васильевич Крусанов — писатель с размеренным дыханием стайера-романиста. Он медленно запрягает и так же неторопливо едет, с тяжеловесным изяществом, словно шмель вокруг цветка, выделывает замысловатые пируэты вокруг каждой мало-мальски значимой детали — в рамках рассказа ему тесно, не хватает воздуха, пространства, чтоб развернуться во всю ширь. Сборник «Царь головы» книга для него нехарактерная. Под этой обложкой впервые собраны новеллы, прежде рассыпанные по страницам толстых литературных журналов («Октябрь», «Сибирские огни») и тематических антологий («Петербург Нуар», «Русские дети», «Русские женщины»). Их хватило, чтобы наполнить два раздела: «О необычайном», где собрана, осторожно выражаясь, «нереалистическая» малая проза, и более традиционный «Узорник». Хотя на самом деле определить, где в творчестве Павла Васильевича лежит граница между фантазией и реальностью, «актуализированной метафорой» и зарисовкой с натуры — задачка нетривиальная.

Как взрослый писатель, пишущий для взрослого, не инфантильного читателя, Крусанов не то чтобы жертвует остротой сюжета и увлекательностью фабулы, но расставляет приоритеты иначе, чем принято в жанровой беллетристике. Событийный ряд всегда остается у него фоном для философских, онтологических обобщений. При этом лидер «петербургских фундаменталистов» занимает особое место и среди представителей современного отечественного «мейнстрима», стоит в стороне от бурного и пенистого русла «основного потока». Крусанова интересует не столько вечный конфликт между Законом и Справедливостью (одна из главных, становых тем европейской, в том числе классической русской литературы), сколько поиск внутреннего баланса, душевной гармонии, своего места в глобальной иерархии мировых сил, что характерно скорее для восточных культур. Мы живем в аду, под властью мертвецов, и этого не изменишь: любой бунт только умножает скорби, повышает градус хаоса. Единственное, что подлежит точной настройке и отладке — наш внутренний камертон, как в рассказе «Царь головы». Позиция скорее буддиста или даоса, чем человека, принадлежащего к иудео-христианской традиции с ее понятиями греха и искупления. Герои рассказов наперебой призывают не отделять ангельское начало от звериного, не бороться с природой, а напротив — открыться ей, раствориться, почувствовать себя ее частью. Правда, заканчивается такие эксперименты, как правило, трагедией или в крайнем случае печальным анекдотом. Благостный герой рассказа «Собака кусает дождь» (вылитый егерь Кузьмич из «Особенностей национальной охоты») держит своего беса в банке из-под огурцов. Бывший менеджер среднего звена из новеллы «По телам» в определенном смысле повторяет путь персонажа «Обмена разумов» Роберта Шекли, и в итоге оказывается навечно заточен в теле вороны. В «Мешке света» скромный кондитер добывает артефакт, который раскрывает самые сильные стороны души — и становится виртуозным вором, хотя ничто вроде бы не предвещало подобной развязки. И так далее, и тому подобное.

Несмотря на «почвенические» мотивы и призывы к опрощению, в чем-чем, а в бесхитростности, безыскусности, естественности, в природной простоте стиля Павла Крусанова никак не упрекнешь. Вся его проза — череда перетекающих друг в друга сравнений и метафор («сердце ворочается, как жук-бронзовка в кулаке», «мысль — штука летучая: не схватил — упорхнула», «бессилие ненависти жгло его таким огнем, что на вахтере можно было бы сушить белье после стирки, не пыхай он сквозь поры зловредными миазмами»), калейдоскоп визуальных образов, ярких, как обточенные волной камушки на мелководье. Хитро сделано, с подвывертом. В этом плане Павел Васильевич Крусанов «близок к земле» примерно в той же степени, что и Владимир Владимирович Набоков. Впрочем, в «Царе головы» причудливых завитушек и арабесок поменьше, чем в более крупных текстах писателя. Здесь автор предлагает нам сыграть в другую игру. Попробуйте-ка разобрать, где Павел Васильевич серьезен, как идол острова Пасхи, а где с суровым видом вешает лапшу на уши жаждущему откровений читателю — как Сергей Курехин в легендарной мистификации «Ленин-гриб».

Говорят, все познается в сравнении. Так вот, по сравнению с другими сочинениями Павла Крусанова сборник «Царь головы» — книга простая, насквозь понятная. Самое то для неподготовленного читателя, еще не знакомого ни с «Американской дыркой», ни с «Бом-бомом», ни с «Укусом ангела».


Источник:

«Мир фантастики», 2012, №4, апрель

«Мир фантастики», 2014, №7, июль


Предыдущие рецензии в колонке:

— на книги Феликса Пальмы «Карта времени» и «Карта неба»

— на книги Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» и «Любовь к трём цукербринам»

— на книги Уильяма Гибсона «Нейромант» и «Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв»

— на книгу Дмитрия Казакова «Черное знамя»

— на книги Умберто Эко «Откровения молодого романиста» и «Сотвори себе врага»

— на антологию «Зеркальные очки» под редакцией Брюса Стерлинга и книгу «Машина различий» Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга

— на книги Сергея Носова: «Полтора кролика» и «Фигурные скобки»

— на книгу Кима Стенли Робинсона «2312»

— на книги Питера Уоттса «Морские звезды», «Водоворот», «Бетагемот» (трилогия «Рифтеры»)

— на книгу Нила Стивенсона «Вирус "Reamde"»

— на сборник статей и рецензий Сергея Шикарева «13»

— на книги Вернора Винджа «Пламя над бездной» и «Глубина в небе»

— на книгу Александра Золотько «Анна Каренина-2»

— на книгу Дэна Симмонса «Фазы гравитации»

— на книги Майкла Суэнвика «Хроники железных драконов», «Однажды на краю времени» и «Танцы с медведями»

— на книгу Нила Геймана «The Sandman. Песочный Человек. Книга 4. Пора туманов»

— на книгу Романа Арбитмана «Антипутеводитель по современной литературе: 99 книг, которые не надо читать»


Статья написана 4 февраля 2016 г. 11:02

Иногда создается впечатление, что всю годную фантастику пишут сегодня исключительно англо-американские авторы. Отчасти это справедливо — но, к счастью, не совсем. Глаголом жгут поляки, португальцы, финны, по слухам даже немцы с французами (хотя ничего приличного от авторов из этих стран мне не попадалось, все больше арамадовщина и романы для школоты вроде сочинений Хольбайна и Штамма). Ну а в Испании есть Феликс Пальма, создатель "Викторианской трилогии", которая, по моему скромному, вполне могла бы стать культовой, если бы ее автором числился англичанин.

Викторианская греза и солдаты будущего


Феликс Х.Пальма. Карта времени: Роман. / Felix J.Palma. El Mapa del Tiempo, 2008. Пер. с исп. Е.Матерновской, И.Новосадской, Н.Богомоловой. — М.: Астрель. Corpus, 2012. — 640 с. — Тир. 4000. — ISBN 978-5-271-38192-8.


В издательстве «Астрель», в редакции Варвары Горностаевой, вышел роскошно изданный роман испанского писателя Феликса Пальмы «Карта времени», действие которого разворачивается в Лондоне, на излете позапрошлого века, а среди героев фигурирует автор «Машины времени» Герберт Уэллс.

Всякая империя накануне упадка литературоцентрична. Запечатлеть в своих произведениях ее образ (как правило, весьма далекий от реальности) — единственный доступный художнику способ остановить мгновение, отсрочить наступление распада. Это напрямую касается и Соединенного Королевства времен правления королевы Виктории, с именем которой связана не только промышленная революция, но и стремительный расцвет британской беллетристики во второй половине XIX века. Уж и той Виктории больше ста лет нет на свете, и Великобритания давно перестала быть «царицей морей», растеряла почти все свои заморские владения, а викторианская Англия продолжает жить своей жизнью на страницах книг Стивенсона и Хаггарда, Конан Дойла и Киплинга, Коллинза и Стокера... И не в последнюю очередь Герберта Дж. Уэллса, конечно. Более того: «викторианская Англия» превратилась в независимый брэнд, самостоятельный информационный объект, с каждым днем обрастающий новыми деталями и подробностями. Да и грезят об этой эпохе сегодня не только — и не столько — англичане. К примеру, Феликс Х.Пальма, автор «Карты времени», одного из самых аутентичных псевдовикторианских романов XXI века — испанец, а подлинный успех пришел к нему после выхода этой книги в Соединенных Штатах.

...Лондон 1896 года охвачен новой повальной модой. Весь высший свет околдован концепцией времени как четвертого измерения, по которому можно перемещаться в разных направлениях. В клубах и салонах обсуждается только одна тема: «Машина времени», недавно вышедший роман молодого писателя Герберта Уэллса. На этом фоне появление некого Гиллиама Мюррея, предлагающего состоятельным джентльменам всего за сто фунтов отправиться на экскурсию в 2000 год, в день, когда разумные паровые машины и последние защитники рода людского сойдутся для решающей схватки, никого не смущает — напротив, вызывает восхищение и восторг. Почему бы и нет? Отважные путешественники каждый день раздвигают границы империи, закрашивая белые пятна на карте, как Стенли и Ливингстон; ученые смело расширяют представления о законах природы, как Дарвин; инженеры удивляют публику все более фантастическими изобретениями, как Никола Тесла. Человечество стоит на пороге нового, небывалого, прекрасного века, царство пара и электричества вот-вот наступит, чудеса науки повсюду — понятно, что и четвертое измерение не устоит перед напором любознательных естествоиспытателей.

Скептически к повальному увлечению аристократов относится только Герберт Уэллс, и для этого у него есть веские основания. Прежде всего, он точно знает, что его собственный роман — выдумка от начала и до конца. Теория, которую близко к сердцу приняло лондонское общество, не имеет с действительностью ничего общего. Это лишь изящная фантазия, настолько близкая духу времени, что ее с легкостью принимают на веру. И здесь уже ничего не поделаешь. «Тому, кто написал свою первую книгу, обратной дороги нет. Ты превратился в трюкача и обманщика и отныне можешь показывать свою слабость лишь таким же трюкачам и обманщикам», — замечает Уэллс с горечью.

Обман — главная категория, вокруг которой строится сюжет этого романа в трех частях. Легко водить за нос толпу — особенно когда она сама жаждет быть обманутой. Несложно ввести в заблуждение и отдельного человека, если как следует подготовить почву. Здравомыслящий скептик при случае готов обмануть себя сам — и упорно игнорировать любые доказательства его очевидной неправоты. Где-то на этой схеме отведено место и нам, читателям, листающие «Приключения Шерлока Холмса», «Человека-невидимки» или «Карту времени» ради погружения в «викторианскую атмосферу» — но в то же время прекрасно понимающим, что Британия конца XIX века была мало похожа на ту, что живет и дышит на этих страницах.


Картограф реальности


Феликс Х.Пальма. Карта неба: Роман. / Felix J.Palma. El mapa del cielo, 2012. Пер. с испанского Валентина Капанадзе. — М.: АСТ. Corpus, 2014. — 784 с. — Тир. 1500. — ISBN 978-5-17-085154-6.


Писатель Герберт Джордж Уэллс родился в 1866 году, через семнадцать лет после кончины его американского коллеги Эдгара Аллана По. И все же на страницах романа Феликса Пальмы им предстоит встретиться, чтобы вместе отплыть в полярную экспедицию, разыскивающую проход внутрь полой Земли.

Испанец Феликс Х. Пальма, лауреат множества литературных наград разного калибра за «произведения малой формы», прославился на родине как выдающийся рассказчик ещё в 1990-х. Восторженная испаноязычная критика сравнила его с самим Хулио Кортасаром — правда, трудно определить, насколько искренне: ни одна новелла писателя до сих пор на русский не переведена. Зато его романы из «викторианской трилогии», как принято выражаться, покорили мир. Ну, покорили не покорили, а перевели их и во Франции, и в Великобритании, и в России. Изящная стилизация под викторианский приключенческий роман, «старый добрый Лондон» последней четверти позапрошлого столетия, Герберт Уэллс среди главных героев — в этих романах есть всё, что нужно для успеха у публики, ностальгирующей по «эпохе пара и электричества» с её наивным позитивизмом и неиссякаемой верой в Прогресс. Впрочем, это относится скорее к первой части цикла*, «Карте времени», где Пальма ловко обыграл мотивы «Машины времени» Уэллса. Во второй части градус оптимизма ощутимо идёт на спад. Когда марсианские боевые треножники походя раскатывают в тонкий блин непобедимую британскую армию, калечат и убивают налево и направо, как-то не до рассуждений о сияющих высотах, к которым ведет человечество научно-технический прогресс.

Первые две книги трилогии связаны несколькими общими персонажами и местом действия, но это, разумеется, не главное. Ещё в «Карте времени» Феликс Пальма убедительно продемонстрировал, как сознательная ложь, художественный вымысел, талантливая мистификация и эмпирическая реальность перетекают друг в друга, сливаются в единое многоцветное полотно, а мечта в процессе воплощения меняет пусть не сам мир, но наблюдаемую картину мира. Во второй части автор развивает ту же тему — но если на страницах предыдущего романа речь шла о чарующем волшебстве самообмана, то в «Карте неба» любезному читателю предстоит убедиться, какой жуткой, устрашающей мощью обладает фантазия, вырвавшаяся из-под контроля. Чудовищный монстр, который преследует несчастных моряков с затёртого полярными льдами судна, Лондон, обращенный в руины, гигантский концлагерь для последних представителей человеческой расы — эсхатологические эпизоды удаются автору ничуть не хуже романтических. Но это всё семечки: размывание границы между подлинным и мнимым, потеря контроля над реальностью — вот где настоящий онтологический ужас. «Ощущение, словно из всех существующих на свете книг вдруг улетучилась фантазия и разлетелась по миру таким образом, что стало невозможно отличить действительность от вымысла...»

Феликс Пальма мастерски имитирует традиционный стиль «романа-фельетона» второй половины XIX века — с многочисленными отступлениями, авторскими ремарками, переплетением сюжетных линий и прочими викторианскими виньетками и завитками. Жюль Верн пополам с Робертом Льюисом Стивенсоном под соусом из Герберта Уэллса и Эдгара По, чистая архаика. В «Карте неба» этот стиль работает на решение авторской задачи почти со стопроцентным КПД. Пальма один за другим обыгрывает «викторианские» мифы, порожденные художественной литературой разных эпох. Отсылки к Жюлю Верну, Оскару Уайльду, Алексею Толстому, Уэллсу и По лежат на поверхности, а кое-кто из классиков даже появляется на страницах романа лично. Узнаваема и сцена из «Матрицы», пусть и выпадающая из общего контекста. Но автор отдаёт дань уважения и текстам, знакомым куда более узкому кругу, от романа «Террор» Дэна Симмонса до новеллы Джона Вуда Кэмпбелла «Кто ты?» (в другом переводе «Нечто»). «Карта неба» — своеобразная игра, шарада, литературная угадайка. Однако Пальма не только бесхитростно резвится, развлекаясь сам и развлекая публику, — он выстраивает целый мировоззренческий лабиринт. Выход из которого, надо полагать, ждёт нас в завершающей книге серии, — при том что сюжетно второй роман выглядит «вещью в себе», абсолютно целостной и завершенной.

«Викторианская трилогия» построена по принципу триады классической логики. «Карта времени» — теза, «Карта неба» — антитеза... Выполнено филигранно, ничего не скажешь. Посмотрим, какой такой синтез приключится в финальном томе.


Источник:

«Санкт-Петербургские Ведомости», № 047 от 19.03.2012

«Мир фантастики», №137 (Январь 2015)


Предыдущие рецензии в колонке:

— на книги Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» и «Любовь к трём цукербринам»

— на книги Уильяма Гибсона «Нейромант» и «Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв»

— на книгу Дмитрия Казакова «Черное знамя»

— на книги Умберто Эко «Откровения молодого романиста» и «Сотвори себе врага»

— на антологию «Зеркальные очки» под редакцией Брюса Стерлинга и книгу «Машина различий» Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга

— на книги Сергея Носова: «Полтора кролика» и «Фигурные скобки»

— на книгу Кима Стенли Робинсона «2312»

— на книги Питера Уоттса «Морские звезды», «Водоворот», «Бетагемот» (трилогия «Рифтеры»)

— на книгу Нила Стивенсона «Вирус "Reamde"»

— на сборник статей и рецензий Сергея Шикарева «13»

— на книги Вернора Винджа «Пламя над бездной» и «Глубина в небе»

— на книгу Александра Золотько «Анна Каренина-2»

— на книгу Дэна Симмонса «Фазы гравитации»

— на книги Майкла Суэнвика «Хроники железных драконов», «Однажды на краю времени» и «Танцы с медведями»

— на книгу Нила Геймана «The Sandman. Песочный Человек. Книга 4. Пора туманов»

— на книгу Романа Арбитмана «Антипутеводитель по современной литературе: 99 книг, которые не надо читать»


Статья написана 28 января 2016 г. 18:15

К Пелевину Виктору Олеговичу (ПВО) отношусь двойственно. С одной стороны, для живого классика он слишком часто позволяет себе писать грязно, небрежно, коряво — исключительно с точки зрения стилистики. Склонен к самоповторам и автоштампам. С другой стороны, он умеет то, чего не умеет практически никто из участников "текущего литературного процесса" — и сумел сделать эти навыки своей главной фишкой. Читал и рецензировал практически все его книги, некоторые по нескольку раз. Последние десять с чем-то лет — в основном для журнала "Мир фантастики"...

Мир есть снафф


Виктор Пелевин. S.N.U.F.F.: Роман. — М.: Эксмо, 2012. — 480 с. — Тир. 150000. — ISBN 978-5-699-53962-8.


Демьян-Лаундульф Дамилола Карпов — большой человек: полноправный гражданин искусственного спутника Бизантиум, оператор live news, «создатель реальности», кормящий плодами своих трудов религиозно-идеологическую машину Биг Биза. Юный орк Грым — коренной обитатель тоталитарной Уркаины, потенциальная жертва, статист, которого согласно всем законам драматургии должны пустить в расход в первом же действии. Но любовь, как водится, смешивает все карты, в очередной раз переворачивая мир...

Хотя в 1980-х рассказы Пелевина обсуждались на знаменитом Малеевском семинаре, а в начале 1990-х сам Виктор Олегович побывал на одном из первых «Интерпрессконов», успев стать героем фэновского фольклора, к современной отечественной фантастике (в узком, сектантском понимании) его книги последних лет имеют отношение постольку-поскольку. Однако к модным трендам писатель необычайно чуток, а к кичу — беспощаден. В романе «T», например, Пелевин прошелся по «Ф.М.» Бориса Акунина и другим переделкам классики, только-только набиравшим популярность. В свежем «S.N.U.F.F.е» он раскатывает в тонкий блин сочинителей (и, разумеется, восторженных поклонников) постапокалиптических антиутопий «а-ля рюсс». Но для нас важнее то, что после «S.N.U.F.F.а» даже самому зашоренному обитателю «НФ-гетто» придется, скрепя сердце, признать: да, братцы, это — фантастика! Ерническая, злая, полная сарказма, но вполне конвенционная, комар носа не подточит.

Мир будущего, который рисует Пелевин, четко разделен на две половины. Наверху — офшар Бизантиум, искусственный спутник, вотчина высоких технологий и либеральной риторики. Внизу — Уркаина, тоталитарная держава, населенная урками (в просторечии — орками), расплодившимися после ограниченной ядерной войны. Бизантиум отстаивает идеалы демократии, провоцирует войны и бомбит оркские поселения. Орки клеймят потонувших в разврате бизантийцев и воспевают свою древнюю суровую Традицию. Но разделение это надуманное — как и любое глобальное обобщение, навязанное извне. На самом деле и орки, и обитатели небесного города — одной крови, их генотип ничем не различается. Уркаину, всю ее богатую историю и варварскую культуру, высокую духовность и «особый путь», придумали бизантийские политтехнологи, которых здесь называют сомелье. Оркские уркаганы, столоначальники и прочие крупные шишки спят и видят, как бы поскорей «уехать в Лондон»: наворовать побольше и сбежать наверх, в Бизантиум. Но и бизантийцы, пожизненно запертые в тесных отсеках своей станции, ничто без Уркаины. Именно там, внизу, они снимают свои снаффы — нечто среднее между новостными передачами из «горячих точек» и голливудским игровым кино. Снаффы дают бизантийцам ощущение полноты жизни, заполняют зияющую экзистенциальную пустоту.

Однако «S.N.U.F.F.» не просто социальная сатира, философская притча, беспощадно-точная фиксация текущей расстановки политических сил — это еще и роман о любви. Не то чтобы Пелевин впервые брался за подобную задачу, вспомним хотя бы «Священную книгу оборотня». Но так углубленно механику и метафизику страсти он никогда еще не изучал. Любовь к «суре», суррогатной женщине с мощным искусственным интеллектом, идеально симулирующей поведение «роковой красавицы» — отличная метафора жизни вообще. Грань между имитацией и подлинником стирается: хотя мы состоим из плоти и крови, а не из микропроцессоров и пластика, мы так же послушны биологической программе, как сура — заложенному в нее математическому алгоритму. «Человек — это только инструмент приложения культуры к реальности», биологический механизм из мяса и костей. Но кто создает культуру и осмысливает реальность, если даже лучшие из людей — живые куклы, лишенные свободной воли?..

Пелевин великий путаник; он вносит путаницу в свои тексты сознательно, нарочито. Все мы худо-бедно владеем азбукой культурных кодов — то есть интуитивно, на подсознательном уровне, представляем, что можем услышать в ответ на свою реплику, как надлежит поступать в той или иной ситуации, от кого стоит ждать зуботычину, а от кого — медовый пряник. Пелевин намеренно сбивает настройки, запутывает концы. Услышав вопрос: «Как пройти в библиотеку?», его герой может разразиться лекцией по философии Гегеля, а может исполнить матерную частушку. И это тоже ответ, вполне содержательный и осмысленный — но требующий определенной работы мысли и интеллектуальной гибкости.

Одна беда у этой книги — со стилем у Виктора Олеговича проблемы: то крокодилы у него «не вылазят» из воды, то классические ошибки управления мешают понять, «кто на ком стоял». Небрежность объяснима: герой-повествователь не раз подчеркивает, что пишет в чудовищной спешке, в предчувствии неминуемой катастрофы. Но ей-богу, хороший редактор этому тексту все же не помешал бы — а весь мир пусть сгорит в аду!


Angry Birds & Zeitgeist


Виктор Пелевин. Любовь к трём цукербринам: Роман. — М.: Эксмо, 2014. — 448 с. — (Единственный и неповторимый. Виктор Пелевин). Тир. 70000. — ISBN 978-5-699-75467-0.


Мир несправедлив — это замечал каждый, кто хоть раз задумывался о подобных материях. И всё же, вероятно, у него есть цель и смысл. Ясновидец Киклоп, главный герой нового романа Пелевина, знает, что они есть, наверняка. Более того: именно от его, киклопова, усердия зависит, будет ли цель достигнута или мир схлопнется с печальным всхлипом.

Есть такая старинная русская забава — выпить водки на брудершафт с медведем и палить по матрешкам из автомата Калашникова, подыгрывая себе на балалайке... Ой, я не это хотел сказать. Начну с начала: есть старинная русская забава — раз в год ругать новую книгу Виктора Олеговича Пелевина. За вульгарность и безвкусие, за однообразие и предсказуемость фабулы, за недостаточную социальную остроту и за глумление над святынями, за щедро рассыпанные по тексту грамматические и стилистические ошибки. С последним, похоже, готовы согласиться и издатели: в выходных данных «Любви к трём цукербринам» наконец-то упомянут литературный редактор, хотя предыдущие книги Виктора Олеговича выходили строго «в авторской редакции». Да и прочие претензии не лишены оснований. Тем не менее Пелевина продолжают читать. Ради чётко отмеренной дозы скепсиса — это отличное противоядие от пафоса, пропитывающего нынче нашу жизнь. Ради выразительных метафор и едких афоризмов. Иногда даже ради метафизических откровений — хотя мудрость веков у П.В.О. в последние годы сводится к утомительным самоповторам. Впрочем, в новом романе появилось и кое-что новое: Виктор Олегович не ограничился привычными буддистскими мантрами (которые впервые отчетливо прозвучали ещё в «Чапаеве и Пустоте») и обратился к теории гностиков. «Мир существовал во времени. Время подразумевало изменения. А изменения подразумевали «лучше» и «хуже». Так появилось хорошее и плохое, и чем сложнее становился мир, тем труднее было предсказать их чередование». Иными словами, Демиург в очередной раз сотворил «материю, отягощённую злом» — смотри эпиграф к известной книге братьев Стругацких.

Если говорить о конструкции нового романа Пелевина, об архитектонике текста, то «Любовь к трём цукербринам» смонтирована из двух небольших повестей и одного рассказа. «Добрые люди», метафизический боевик, основанный на игре Angry Birds. Футуристическая дистопия «Fuck the System», микс из «Матрицы», «1984» и BDSM-хентая (особенно автору удался образ террориста-дримбомбера Караева). Ветхозаветный апокриф «Dum spero spiro» — неожиданно сентиментальная притча, абсолютно нехарактерная для автора... В общем, перед нами Ад, Чистилище и Рай — правда, ничуть не похожие на видения великого Данте. Объединены эти разрозненные фрагменты общими концепциями, несколькими сквозными персонажами — и, разумеется, пространными рассуждениями героя-повествователя, провидца Киклопа, на плечах которого несколько лет в буквальном смысле держался весь наш мир. Вернее, не наш, а очень-очень похожий, — но это уже нюансы.

Хотя действие как минимум одной из частей «Цукербринов» разворачивается в антураже, знакомом нам по тысячам фантастических книг и фильмов, язык не поворачивается назвать Пелевина фантастом. Однако сам Виктор Олегович не стесняется родства с жанровой литературой: в эпоху постмодерна и отмены литературных иерархий, после падения Великой стены, разделяющей высокое элитарное и низкое массовое искусство, это естественно. В новой книге автор нередко обращается за вдохновением к писателям-фантастам — особенно к Рэю Брэдбери с его хрестоматийной бабочкой. К сожалению, Пелевин разрабатывает эти молибденовые залежи довольно неуклюже, экстенсивными методами, то и дело изобретая велосипед. «Джихаути, или Тот. Тот самый, хочется мне сострить». Баян, Виктор Олегович: эту, с позволения сказать, остроту уже использовал Владислав Крапивин в романе «Голубятня на желтой поляне» (1985). Другой пример: на 2014 году от Рождества Христова Пелевин додумался до концепции Минимального Необходимого Воздействия — чтобы изменить ход истории, совсем не обязательно поднимать народ на баррикады, достаточно в нужный момент проколоть шины броневика или уронить кирпич на голову ключевой политической фигуре. Остроумно, свежо — вот только на этом фундаменте Айзек Азимов построил свой роман «Конец Вечности» ещё в 1955 году...

Из всех книг Пелевина, написанных за последнее десятилетие, «Любовь к трём цукербринам», пожалуй, наименее желчна. «Срывание масок» и едкая сатира сведены здесь к минимуму. Такое ощущение, что автор жалеет всех своих героев без исключения: и тихую девушку Надю, и террориста Караева, и сетевого хомячка Кешу, и даже могущественного Киклопа. Неожиданный поворот в творчестве П.В.О. — с чего бы это?


Источник:

«Мир фантастики» №3, март 2012

«Мир фантастики» №12, декабрь 2014



Предыдущие рецензии в колонке:

— на книги Уильяма Гибсона «Нейромант» и «Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв»

— на книгу Дмитрия Казакова «Черное знамя»

— на книги Умберто Эко «Откровения молодого романиста» и «Сотвори себе врага»

— на антологию «Зеркальные очки» под редакцией Брюса Стерлинга и книгу «Машина различий» Уильяма Гибсона и Брюса Стерлинга

— на книги Сергея Носова: «Полтора кролика» и «Фигурные скобки»

— на книгу Кима Стенли Робинсона «2312»

— на книги Питера Уоттса «Морские звезды», «Водоворот», «Бетагемот» (трилогия «Рифтеры»)

— на книгу Нила Стивенсона «Вирус "Reamde"»

— на сборник статей и рецензий Сергея Шикарева «13»

— на книги Вернора Винджа «Пламя над бездной» и «Глубина в небе»

— на книгу Александра Золотько «Анна Каренина-2»

— на книгу Дэна Симмонса «Фазы гравитации»

— на книги Майкла Суэнвика «Хроники железных драконов», «Однажды на краю времени» и «Танцы с медведями»

— на книгу Нила Геймана «The Sandman. Песочный Человек. Книга 4. Пора туманов»

— на книгу Романа Арбитмана «Антипутеводитель по современной литературе: 99 книг, которые не надо читать»


Статья написана 11 января 2016 г. 19:36

Замечательная новость: журнал "Мир фантастики" назвал 10 лучших книг 2015 года. По версии журнала, лучшей научно-фантастической книгой и — оркестр, туш! — КНИГОЙ ГОДА стал роман Энн Леки "Слуги Правосудия"!

Вот что пишут по этому поводу на сайте "Мира фантастики":

цитата

Если в течение многих лет наиболее интересными и яркими произведениями могли похвастать фэнтезийные авторы, то ныне пришло время научной фантастики. На сей раз за победу спорили масштабная панорама будущего от Кима Стэнли Робинсона, оригинальный постапокалипсис Майкла Суэнвика, блистательная космооперная авантюра Генри Лайона Олди и посткиберпанковский триллер Уильяма Гибсона.

А чемпионом стал роман Энн Леки «Слуги правосудия». Причём в определении победителя «Мир фантастики» вовсе не был оригинальным. Этот дебютный роман «новой космической оперы», вышедший на английском в 2013 году, за пару лет собрал практически все самые престижные жанровые награды: «Хьюго», «Небьюлу», «Локус», Британскую премию НФ, премию Артура Кларка, даже Британскую премию фэнтези… Леки скомбинировала в одном романе различные идеи, смешала их в удачной пропорции, разбавила экшеном и оригинально подошла к стилистической составляющей текста. Но особенно талант Леки раскрылся в миростроительстве далёкого будущего. Вселенная империи Радча по своей экзотичности и проработанности может поспорить с мирами «Гипериона» Симмонса и «Дюны» Герберта. Да и герои, населяющие мир Леки, прорисованы просто замечательно. А ведь это только первая книга трилогии! В общем, перед нами — нестандартный текст, способный доставить истинное удовольствие всем поклонникам жанра.+

Неудивительно, что это выдающееся произведение мы признали не только лучшей научно-фантастической книгой, но и книгой года. Кстати, это случилось второй раз подряд — в прошлых «Итогах» той же дорогой проследовал «Марсианин» Энди Вейра. Вперёд, научная фантастика!

Подробнее на сайте "Мира фантастики"





  Подписка

Количество подписчиков: 359

⇑ Наверх