FantLab ru

Все отзывы посетителя cadawr

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  26  ]  +

Мариам Петросян «Дом, в котором…»

cadawr, 1 апреля 2015 г. 19:22

Вот даже не знаю, как приступить к отзыву. Как схватить первую фразу? Их слишком много, первых фраз, и все они… однобокие.

Начать с каждой по абзацу и получить гипертекст? Но к чему эти понты?

Отшвырну-ка их все.

Пусть будет так:

«Если б мне такие руки,

Руки, как у великана,

Я б сложил их на своих коленях,

Сам сидел бы тихо (…) головой качая»

(Пикник, Великан)

Чувствуете? Понимание приходит не разумом; но и не душой. Подвалами подсознания, теми, где, разбрасывая отражения архетипов, бродит Ид, теми, где очумелыми пузырями вскипает интуиция…

Два года ходил мимо. Не вокруг, а именно – мимо, алгебраической гиперболой не в силах коснуться «ноля» — книги, о которой в аннотации сказано: «дети-инвалиды», «дети, от которых отказались родители», книги, аннотация на которую создает образ не столько элитного интерната, сколько подвала бомжей. Аннотацию – в топку, автора аннотации – расстрелять на воротах. Ибо выцепить из шедеврального текста чернуху (которой в книге просто-напросто нет!) могли только провокатор или смертельно ненавидящий жизнь клерк (не знаю, что хуже).

Большой плюс: жители дома, они не черно-белые. Для одного – ангел, для другого – бес. Как в жизни.

Огромный плюс: совсем нет отрицательных персонажей. Нет, вы не поняли: С о в с е м н е т.

И гениально простое (антитезой Бредбери): Мариам показала мне, что плохих детей не бывает.

А ещё Мариам Петросян доказала мне одну очень личную вещь, о литературе: есть ниша, где женщина может превзойти мужчину.

(да, в плане женской прозы я «шовинист, мужская свинья»; заклеймим и оставим, спорить лень и незачем).

Эта ниша — Магический реализм. Женская рука чувствуется – примат созерцания над действием, чувств над поступками, интуиции над логикой, — но ведь отмеченное и есть та физика (метафизика!), на которой строится этот зыбкий, чудесный жанр. Тот субстрат, из которого коллективное бессознательное создает параллельные вселенные. Разве что Харуки Мураками подвластна эта пронзительная созерцательность. Разве что традиции анимэ так легко подменяют логику чувствованием…

И от читателя книга требует того же отрешения от реальности, и продолжительность книги лишь способствует этому отрешению и погружению. Почти все мы (за исключением редких жаждущих чуда Кузнечиков) входим в роман Курильщиками — такими же почти взрослыми, ранимыми под панцирем наносного цинизма, ригидными, крепко привязанными к реальности. Нас встретят двое: незыблемый в консерватизме спасатель (Черный) и безумный, но притягательный эмиссар иной реальности (Сфинкс). Большинство из нас пойдут за первым, превращаясь в него, видящего чудеса, но яростно отказывающегося в этом сознаваться. Магия копится исподволь, и вот ты уже можешь стать мудрецом Горбачом, через отшельничество ставшего равным, или упорствовать в ереси и превратиться в Ральфа, все понимающего, но воспринимающего в штыки, во врага, но при этом – своего, и при этом – контролера… и таки сдаться в конце. А тот, кто не сдался, превращается в отца Курильщика – тоскующего, рефликсирующего, заглядывающего в глаза тем, кому когда-то (и, на словах, до сих пор) не поверил.

Ну и хватит о чудесах: лучше, чем Мариам я о них не скажу. (Как повторить ту зыбкую грань, ту вуаль, ту волшебную недосказанность? этот пик с реальностями-кругами, эту пронзительную мечту о возвращении в золотой век?.. Невозможно. Да и не зачем)

Да, пацаны в книге

(смешно, но мужские характеры более выпуклые, цельные, многогранные и живые, чем женские, получившиеся шаблонными. Кроме идеи с войной – это да, это откровение могла открыть только женщина)

сильно отличаются от тех, что я помню из своего прошлого – развиты не по возрасту (оговорка – не по БИОЛОГИЧЕСКОМУ возрасту), слишком тонко чувствуют, слишком созерцательны, слишком мудры, слишком невозмутимы, слишком волевые. Я вижу фантазию девочки об идеальном мальчике, в которого вложена психология той самой девочки того самого возраста, забывшей, что девочки и созревают раньше, и биологически иначе детерминированы, — но разве не в этом великолепное отчуждение персонажа от реальности, которого и требует изысканнейший магический реализм?..

Перед нами андрогинны, те самые, которых столетиями искали величайшие умы средневековья. При этом андрогины идеально мужественные, идеально интеллектуальные, идеально духовные. Им хочется подражать. (Гумилев: «Немыслимо-дивное Бог-Существо». Тепло улыбаюсь). И при этом их хочется укрыть, уберечь, защитить. Они так не готовы к реальности, эти жители астральных миров.

Они и сами понимают свою неготовность, но больше, чем покинуть Дом, боятся разлуки друг с другом. Несовершеннолетние, они понимают, что теряют самостоятельность, попадая в полную зависимость – и юридическую, и бытовую – от родителей, которые знают не тебя, а свое представление о тебе, в которое ты, к слову, совсем не вписываешься; у которых на тебя какие-то свои планы… Они готовы покинуть Дом только вместе, мечтая о той самой порожденной их коллективным разумом колоде реальностей, в подложке которой — Лес бесконечного детства, или о мифическом автобусе, который может подарить реальное отражение сказочных миров в виде некой коммуны – жалкая, но дорогая сердцу сублимация. Потому что когда рядом друзья детства, между ними появляется кусок того самого детства, согревающий, словно очаг посередине, такой же трепетный и незыблемый, бесконечный и настоящий. А именно это – всё, что нужно нам всем: чтобы детство не кончалось.

Читая в них себя, начинаешь трепетно их любить. Уберечь их от финала нет возможности, но хотя бы — не расставаться. Поэтому спасибо отдельное за эпилог. Мариам не рванула по живому; расслоила временем, словно новокаином, попутно обезболив и отдалив, оставив светлую память. И щемящую сердце любовь.

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Дмитрий Глуховский «Будущее»

cadawr, 10 января 2014 г. 14:41

Осторожно, спойлеры (хоть я и старался)

Пожалуй, это лучшая фантастическая книга из прочитанных мною за год. Именно – фантастическая. И именно потому, что реалистична. Беспощадно реалистична. Бьет наотмашь безжалостной психологической достоверностью изуверских поступков. Психологизм зашкаливает. Вся бездна, вся боль человеческой души обнажается на этих страницах. В первую очередь, конечно, отношения детей и родителей. Они, кстати, совсем не изменились…

Очень честная книга. К примеру, население Барсы – вроде как должны выступать «положительными» антиподами эгоистичным сибаритам Европы, и автор им симпатизирует, но рисует все равно такими, какие они есть: поголовно наркоманы, преступники, скоты, засравшие и сломавшие даже тот плацдарм, на который их пустили. Ну как таких можно принимать в граждане?..

Потрясающе передана реакция человека на катастрофу: шок – истерика — надежда и фантастические прожекты – отчаяние – смирение – мудрость. К слову, все это переживает любой девятнадцатилетний парень современности, только что стоявший на пороге жизни с горящими глазами, когда его подружка говорит вдруг: я беременна. Автор лишь усугубил эффект этой аллюзией: преждевременная старость – для лучшего осознания читателем предложенной эмоции. Но уверяю вас, сила этой эмоции в обоих случаях одинакова – и там, и там ощущение закончившейся жизни.

Строго подходя, все общество Европы «Будущего» – Питеры Пэны, так и не повзрослевшая малышня, с трехсотлетними прожженными упырями у власти. Потому что взрослость наступает, когда перестаешь жить для себя, т.е. начинаешь воспитывать собственного ребенка. И это тоже прекрасно показано в романе.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
К слову, на просторах И-нета есть мнение, что ребенка нужно было отдать. Это пишут молоджые люди, у которых нет детей. Идейные, пламенные, Низвергатели и Строители. Хочу ответить: родите, понянчите хотя бы те самые 2 месяца, тогда поймете, что такое отдать свою кровиночку в Ад.

Абсолютно живой мир. И отсюда я несколько удивлен критикой финала. Да, он небезупречен, но он реалистичен. Нет бога в машине, нет роялей в кустах, нет этакого финта ушами, Ян не возрождает чудесным образом Космическую программу (на которую у Европы тупо нет ресурсов – да, на «бусы» для африканских вождей есть, но ведь это ради сохранения власти; и на роскошь для «партийных» есть, но это обычный «паек» власть предержащего, такой же как клетка 2х2х2 для любого другого) (и, потом, выход в космос как хэппи-энд – уже было не раз, начиная с Вэнса и Кларка). Нет, раздавленный Ян просто мстит, по привычке оправдываясь глобальной необходимостью. А что еще он мог сделать? Уйти в оппозицию? Ну и? Все прекрасно знают, что в условиях «демократии» выигрывает тот, у кого больше денег. В революцию? А это тоже самое, см. Рокамора: пламенный революционер, на деле трус, подлец и политик; и финальный его поступок – не «осознание» и «просветление», — они дело не одного дня, и вся книга нам то показывает, — нет, это минутная слабость, помноженная на желание личной мести. Ок, во главе с Яном побеждает Партия Жизни. Получаем бесконтрольное размножение – голод – гибель в кровавой вакханалии. Да и что разрушать-то? Мне потребовалась пара дней, чтоб я смог абстрагироваться от личностей и поглядеть на социум в целом. И у меня нет логических аргументов, которые я бы ему кинул в лицо (за исключением некоторых перегибов, которые исправляются законодательно). Я не верю в стагнацию из-за бессмертия. Да, разведется масса эгоистов, прожигателей жизни и подонков, рвущихся к власти и разнообразным кормушкам. Так их и сегодня подавляющее большинство… И это как-то не останавливает прогресс.

Этот мир мне просто не нравится, субъективно и категорически.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(Кстати, хэппи-энд лично мне очевиден: беременность была декларирована, оба родителя получили «акс», мать и второй ребенок умерли. Простая арифметика подсказывает, что Ян мог легально обратиться в Брюссель за лечением)

Выбиваются из общей реалистичной картины лишь Партия и Фаланга, явно скопированные с НСДРП и штурмовых отрядов Гитлера. И явно для того, чтоб читатель мог это общество за что-то возненавидеть. (А ведь решение могло быть более простым, циничным и приземленным. Первое, что напрашивается – бессмертие в обмен на стерилизацию. Рубеж принятия решения – 20 лет. Как раз тот возраст, когда голова еще думает о высоком, впереди вся жизнь, а «спиногрызы» — не более чем обуза. Гарантировано через 3-5 поколений новые дети появляться перестанут). Они невозможны ни в современном мире, ни в Будущем, постулирующем принцип гуманизма. Те же интернаты – ни одна цивилизованная страна не потерпит таких издевательств над сиротами. Первая же проверка все прикроет. Обратите внимание, что в начале книги позиции Партии шатки, идет активная закулисная борьба, т.е. имеется оппозиция и она сильна, имеется президент, в партии не состоящий. Но нарисованная структура безусловно логична, харизматична, самодостаточна. Выращивать свои ряды из сирот «врагов народа», столь изощренно вытравливая из них все человеческое… И все до единого действия Яна – на самом деле истерический крик ребенка внутри него: «Мама, ты где?! Забери меня отсюда, мама!» — того самого четырехлетнего малыша, что холодные перчатки вырвали из теплых рук Анны.

Так что книга для меня в первую очередь именно об этом: о том, что мы делаем со своими детьми, о том, как мы относимся к своим родителям. Вопрос книги — для кого/чего ты живешь? Для Будущего, возящегося в песочнице, или просто не хочешь кому-то уступать свое место?

PS про «русофобию» Глуховского. Образ России «Будущего» – не антипатриотизм и прозападничество. Надо просто знать позицию автора, а выражается она одной фразой (не знаю авторства): «Как я люблю эту страну, и как я ненавижу это государство!» Он довел до апогея сегодняшние процессы, описанные им в «Рассказах о Родине»: ненасытные подлецы у власти окончательно обнаглели и заработали таки всенародное восстание.

Оценка: 10
–  [  15  ]  +

Питер Уоттс «Ложная слепота»

cadawr, 22 февраля 2012 г. 19:33

Великолепный текст. Очень полярные отзывы уже говорят о том, что легкого чтения вы не получите. Но! Если вы не прочь немного потренировать мозг, если вы открыты для новых знаний (коими нашпигован роман), новых — пусть не бесспорных — теорий, к смелому, пусть не до конца аргументированному, полету фантазии, то — дерзайте. Будущее достоверно — одно это уже ставит книгу над развалом подобных. Интеллектуальный пир обеспечен. Где-то, как бы не в «Эксперте», наткнулся на мысль, что благодаря ширпотребу книжных развалов, пиратскому беспределу интернета, абсолютному доминированию визуального ряда (фильмы-игры), — подорожание книг процесс закономерный, ибо чтение вновь становится достоянием аристократов духа. Перед вами — яркий пример. Чтение в чем-то развлекательное, но требует усилий и отдачи. В этом аспекте незавершенность некоторых линий, спорность некоторых концепций — тоже плюс: чтоб мозг не застаивался. Анализируйте сами. Спорьте, мыслите, радуйтесь! :)

Оценка: 10
–  [  14  ]  +

Стивен Кинг «Н.»

cadawr, 29 февраля 2012 г. 19:20

ВОТ ОНО! Наконец, рассказ сравнимый с тем, что Мастер творил когда-то! Великолепна психиатрическая часть — достовернейше переданы симптомы и синдромы. Именно за ней мне было интереснее всего наблюдать. И, кстати, то, что видения оказались реальностью, совсем не значит, что герои не сошли в психоз по-настоящему. Вся картина укладывается в классическое течение параноидальной шизофрении с антагонистическим (апокалиптическим) бредом (как говорится — если у тебя паранойя, это еще не значит, что во-он тот парень за тобой НЕ следит). Прекрасен и мистический саспенс (как говорят — позаимствованный у Лавкрафта). Прекрасна наследуемость. Наконец-то рассказ, ради которого стоило покупать эту книгу!

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Захар Прилепин «Чёрная обезьяна»

cadawr, 25 апреля 2013 г. 12:28

Поначалу — ага, полная чернуха.

Мрак копится, копистся, и вдруг зашкаливает так, что становится понятно: никакого отношения к «реальности» книга не имеет. Тогда — отпускает. Понимаешь, что герой живет в иной реальности. Практически — в параллельной. Но не фантастической, а созданной неким фильтром в его мозгу. Такой фильтр есть у каждого из нас, он окрашивает окружающее в разные оттенки серого и в результате одно и тоже место мы видим по-разному и , даже контактируя, проживаем свою жизнь каждый в своей личной вселенной — триумф солипсизма.

Вселенная ГГ — погружение в полный мрак постоянного самоистязания. Стоит ГГ чего-то добиться, как он начинает свои успехи разрушать. Уворачивается от направленной на него любви. Нарывается на физическое насилие. Любит ли он сам кого-то кроме себя? Любит, но настолько глубоко, что и себе в том не сознается — вот и приходится не жену любить, а «проститутку, похожую на жену» искать, и к детям вроде как тянется, но какие-то они назойливые, и места им не находится в его крутящемся колесом аду, и любовницу вроде как впускает в личную сферу, но раздражается и тут же отталкивает, ни то наслаждаясь, ни то презирая ее, бегущую за ним собачонкой. Не человек — квинтэссенция бытового мелочного порока. И все равно в центре его внимания — я, любимый и великий, гадина, но своя, родная. И поиск в конце — чтобы почувствовать себя нужным.

И только последним проблеском уже животного разума — я кому-то нужен.

Он уже не смог.

Расследуя аморальность мира, оскотинился в хлам.

Если бы он только свою жизнь разрушал, беды бы не было — так, любопытный экземпляр, потаращиться на него сквозь стекло террариума, но солипсизм — это еще и формирование Вселенных окружающих тебя людей. Особенно тех, кто близок тебе, кто от тебя зависит. И мы получаем вскользь упомянутую трагедию. Автор не акцентируется на ней, как не акцентируется и на многих других деталях, не утруждает себя развитием физического сюжета, развязкой интриги с детьми. Потому что книга — совсем не об этом. Она о месте нравственности в нашем мире. Дети без понятия добра и зла, кто они — абсолютное зло или Чистота, посланная истребить носителей зла — нашу цивилизацию? Где граница меж сумасшествием и рассудком? «Когда смирение из святого человека делает опустившееся ничтожество»? В какой момент бытовые грешки выносят тебя за скобки «добра и зла», а точнее — социума?

«Когда я потерялся?..»

Ответ на предпоследний вопрос — жестко зависит от ответа на первый.

Абзацем выше я написал: «последним проблеском уже животного разума — я кому-то нужен». Мне кажется, это — один из ключей, которые дает автор: даже инстинкты, сам наш базис, заставляет нас жить ДЛЯ кого-то. Вот он — «0» на шкале координат, а не внеморальные дети. Поиск «сверхчеловека» — в себе ли, во вне ли — приводит к отторжению человеческим сообществом, к бунту собственной природы, к саморазрушению, аутодеструкции.

Вторично? Многие это говорят. Может и так. Возможно, какие-то древние когда-то об этом писали, но я не читал их и никогда не прочту. К примеру, потому что «их тяжелое детство прошло вдалеке от вещей, тех, которые так переполнили доверху нас»(ДДТ). Я хочу современных, родных декораций. Я хочу себя узнавать в этих героях. Я хочу современной прозы. А вторичность... Чтож, если вопрос не решен вот уже тысячу лет — предлагаете о нем замолчать?

И ЗЫ: мрак-мраком, чернуха-чернухой, а я стал добрее к окружающим, особенно — родным.

Ну что, плохая книга?

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Виктор Пелевин «Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре»

cadawr, 13 декабря 2014 г. 15:30

Nutscracker:

Без паники. Мертвые не сидят у мониторов.

Organizm(-:

Это, кстати, не факт. Может, это единственное, чем они в состоянии

заниматься.

****

Аriadna:

...Тепло, про которое он говорил,

используя слово «нагревать» — это не такое тепло, как бывает от

огня, а скорее такое, как бывает от любви.

****

Пелевин недожал.

Дочитывая повесть, я испытал катарсис, осознав, что Тессей, призванный спасти ВСЕХ – я сам. Но к чему тогда Слифф?

Перечитывая дабы понять это, я осознал, как на мою голову надевают Шлем Ужаса.

Перечитывая в третий раз (дабы таки понять, при чём здесь всё-таки Слифф), я понял, что Шлем Ужаса на моей голове изначально.

И это – правда.

PS: после второго прочтения втюхал повесть жене, до этого Пелевина не читавшей. Она ничего не понимала, но ей так нравилось, что вечерами мы разбирали прочитанное. Мы рисовали схемы Шлема, я толковал своё понимание, она возражала, мы редактировали рисунки. Спорили… Было очень здорово.

PPS: один из лучших текстов Пелевина. А учитывая чеховское «краткость — сестра талатнта» — самый лучший.

PPPS: обратите внимание на Organizm(-: — рожица сверху и анус снизу. Показатель продуманности и качества текста в целом.

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Игорь Пронин «Дезертир»

cadawr, 28 декабря 2011 г. 13:21

Одна из лучших книг серии, и это не только мое мнение (достаточно полазить по сталкерским форумам). Вспомнил о ней, при попытке прочитать «Остальное — судьба». Автор тоже не играл в Сталкера (впрочем, на момент написания книги игра, по-моему, еще не вышла). Зона «Дезертира», так же как Зона Успенского, не похожа на ту, к которой мы, сталкеры, привыкли. Но, в отличии от второго, она не вызывает отторжения. Настолько точно передана АТМОСФЕРА. И получается, что атмосфера главнее знакомых названий и витиеватых хохм. Денежная система Зоны, придуманная автором, — гениальна. Сначала в нее вообще не въезжаешь. Потом... И потом не въезжаешь, но уже понимаешь — где-то внутри. Ни в одной другой из книг серии я не встречал столь тонкого мистицизма — как исподволь Зона забирает человека себе. Идеальна психологическая составляющая — не нужно никаких объяснений, смена личности происходит на глазах. Совершенно неудивителен исход в сумасшествие, закономерен (хотя и не сразу это понимаешь) камбэк героя. Да, Дезертир неконгруентен этому миру, но его «сумасшедшинка» делает его «нормальным» ТАМ, в Зоне. Та самая «сумасшедшинка», которая ошарашивала Никуту во всех встречных-поперечных. Частичка Зоны, которая навсегда со сталкером.

Оценка: 10
–  [  9  ]  +

Сергей Шаргунов «1993»

cadawr, 13 июня 2015 г. 19:11

В конце XIX — начале ХХ века на западе появилось идиоматическое выражение «как в русском романе», означающее психологическую достоверность и акцент на мятущейся душе. Перед нами – прекрасный образец «русского романа». Достойный классиков и психологизмом, и драматургией, и выразительностью слова, и беспощадным обнажением социальных язв. Чернуха? Ровно такая же, какая выходила из-под пера Бунина и Достоевского. В этой книге нет персонажей. Такое ощущение, что перед тобой через кухонный стол сидит уставший мужик и рассказывает свою жизнь. Живые люди с тщательно выписанными судьбами, неуверенные, ошибающиеся, искренние, с простыми желаниями и неспокойными душами, оказавшиеся волей случая посреди весьма жестокого времени.

Срез эпохи. Агонирующее общество рожает чудовище. Роды вообще очень нелицеприятный процесс; и довольно кровавый. Обычно – радостный, но тут рождается монстр, и непременное условие его рождения — смерть матери. Воодушевление перспективами перестройки сошло на нет, раздавленное выпущенными на волю низменными мотивациями. Социальный дарвинизм. Примат подонков над людьми. Еще свежа в памяти жизнь в благополучной, великой, заботливой стране, кажется – руку протяни… И обворованные люди отчаянно пытаются если не вернуть всё назад, то хотя бы сберечь остатки. С ними яростно бьются такие же кинутые люди, все еще ослеплённые обманным сиянием обещанного будущего; не понимающие, что сами ничем не отличаются от проклинаемых ими предков, которые упрямо строили неизбежный коммунизм.

Год-апогей бешенного политического накала, когда любой школьник легко рассуждал об экономических стратегиях, мог на пальцах объяснить, как «обустроить Россию», и знал в лицо большинство действующих политиков. Время, когда трансляции съезда народных депутатов затмевали рейтингом ток-шоу.

Политический раскол, прошедший сквозь среднестатистическую семью и вышвырнувший на периферию ребенка — очень поверхностный взгляд.

Стихийный социалист и демократка-вопреки. Перед нами – бегство от реальности. Перед нами – социально приемлемая форма межличностного конфликта, позволяющая выплеснуть негатив, не швыряя в лицо сокровенное, бессмысленное и беспощадное. Потому что истинная причина происходящего между этими людьми – нищета, беспросветность, отсутствие будущего и жесточайшая фрустрация (категорическое несоответствие жизни ожиданиям). Но в своем бережливом друг друга конфликте они идут до конца, как истинные дети воспитавшего их общества, почти погибшего, и умирающего окончательно в них самих на последних страницах книги.

А дети тем временем клонируют судьбу родителей… А страна — клонирует свою собственную историю.

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Захар Прилепин «Грех»

cadawr, 10 июля 2015 г. 18:19

Давно я не читал квинтэссенции счастья. Наверное, с «Вина из одуванчиков» Бредбери. И «Грех» — то же «Вино из одуванчиков», только пацану тут не 12, а 17. Отсюда — смещение акцентов, но ощущение захлёстывающего с головой счастья..., утопание в собственном детстве — ровно то же (возможно даже, более концентрированно, поскольку перед нами не повесть, а рассказ). Очень солнечно, очень кислородно, очень любвеобильно (не только по отношению к ..., но и бабушка-дедушка живы...), а сердце при этом сладко плачет, а глаза замирают, не видя ничего кроме собственного прошлого, и вспоминается предчувствие безграничного фееричного будущего... Поступок ГГ, абсолютно правильный (я поступил бы так же), в то же время абсолютно катастрофичен

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
(и автор рубит эту мысль последним предложением текста)
. В этом дуализм жизни. Выбирая между хорошим и хорошим мы можем выбрать ориентиром себя, или общество, или услышанную в детстве реплику, но любой наш выбор не чёрно-бел. Веронее — именно чёрно-бел. В нём смешались инь и янь, и в любом случае ты будешь горд собой и в то же время корить себя за упущенное. Всю жизнь.

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Михаил Пухов «Корабль роботов»

cadawr, 7 ноября 2014 г. 21:40

Книга, открытая мною в детстве. Читал и перечитывал, в том числе вслух — родителям. Играл в эту книгу, фантазировал на темы, снимал в соем сознании фильмы, представлял себя всеми персонажами. Бегал по комнате, рисовал иллюстрации. До сих пор я к месту читаю стихи из этой книги (Не вся трава травой была...) Я до сих пор помню текст на память («Человек проводил последние занятия цикла. когда появились те двое (...) здоровенные охранники в вакуумных комбинезонах, с атомными карабинами, обращенными прикладами вниз» « -Как вы догадались, что впереди что-то есть?! -Там не хватает звезды», ««Я вас предупреждал, Николай, предупреждал — это страшное место!», « Круг замкнут, узы не расторжимы. И даже «Землянику» не спасет ее идеальная противометиоритная защита — какая разница, где находиться в момент атомного взрыва: внутри бомбы или вне её? Из трех звездолетов, встретившихся в системе, не выживет ни один», «...атомам станет тесно, энергия вырвется на свободу и на секунду рядом с Лагором загорится новое солнце. И в мире станет светлее»). Фантазия автора не просто зашкаливает, она — грандиозна. Одна из самых фантастичных и светлых книг, прочитанных мною. Без воды, без излишнегно пафоса, очень человеколюбива, очень светла, очень добра. И никому ничего не навязывает. Настоящая коммунистиченская проза — в идеалистическом понимании этого эпитета.

ИМХО: Шедевр советской фантастики, эталон и объект для подражания и для нас-современников и для западных фантастов. Незаслуженно забытый.

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Александр Амфитеатров «Жар-цвет»

cadawr, 4 сентября 2014 г. 15:17

Написанная на исходе девятнадцатого века книга, очень характерная своему времени: аксаковская мистика и жюль-веровщина (восторги научным достижениям и пространные изложения различных наивных полунаучных гипотез). Слог – льется, по тексту плывешь с благостной улыбкой. Мистика пронизана родными славянскими мотивами, лишь как дань моде приправленными африкано-индийской экзотикой. Это не западная модель, где мистика – изнанка мира, зло-в-себе. Нет, это тончайшая паутина, пронизывающая собой мироздание, еще один каркас вселенной, не менее важный, чем «материальное». И представляет она угрозу лишь постольку, поскольку люди не умеют ею пользоваться. «…сейчас она стихийная и, как все стихийное, проявляется лишь пассивно и случайно. Надо, чтобы из смутной, инстинктивной, она сделалась определенною, произвольною… и для такого превращения требуются Гельмгольцы и Гальвани» — лучше не скажешь. Книга написана в импонирующем мне ключе: каждое событие имеет мистическое и «научное» объяснение, выбор остается за читателем.

Первая мысль после прочтения последней строки: «Великолепно!» Оказывается, и у нас умели писать не только Классическую Литературу, но и прекрасные развлекательные тексты.

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Ди Би Си Пьер «Вернон Господи Литтл»

cadawr, 15 января 2014 г. 18:42

Абсолютно не помню, где и как я цепанул это название. Случайно наткнулся на уже скачанный текст на жестком диске. Чуть было не снёс.

Это была бы потеря потерь))

Действительно, «Над пропастью во ржи», но современная мне. Упомянутую классику я прочитал поздно, года два назад. Не знаю — то ли не в том возрасте, то ли, пресыщен современными текстами, на фоне которых тот, изначальный, совершенно не выделяется ни скандальностью, ни болезненной откровенностью. Короче: «их тяжелое детство прошло вдалеке от вещей, тех, которые так переполнили доверху нас» (ДДТ). ВГЛ — именно та «Над пропастью...» , которая способна пронять пресыщенного современного читателя. Гротеск, сквозь который прорывается боль за происходящие в социуме процессы (кстати, отличает истинного патриота своей страны!), взрывы очень точных мыслей, где-то банальных, но как-то именно вот так тобой не формулируемых (добавлю: для кого-то банальных, но основной массе подростков, кому честно и предназначены как ВГЛ, так и НПВР, — откровение небес; давайте не будем излишне строги). Да, много шитого белыми нитками, но это все-таки не реализм (постмодернизм? не силен в классификациях, поправте, кто знает). Текст очень реалистичный при всем своем гротеске — реалистичный событиями и поступками людей.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Кроме, конечно, финала. Но так хочется хэппи-энда, что лично я совсем не возражаю против этого элемента сказки

Присутствует и ангажированная «смена парадигмы»

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Хесус из маньяка превращается в жертву

которая реально цепляет.

Читал запоем, с красными от бессонницы глазами. После пронизившего меня «Будущего» Глуховского, эта книга удачно (правда, второй, первую книгу бросил, ибо свежо впечатление от Литературы, чтоб читать Макулатуру) мне попала на глаза. Очередной приговор современному обществу потребления (в том числе — потребления собственных детей). Показательно: книга (дебют, кстати говоря, наркомана) получила пристижную премию (см.выше)! Почему только общество после таких книг не меняется?.. Привыкло потреблять и их, причем горстями (горькая ирония). Отдельное спасибо Вадиму Михайлину за потрясающий и честный перевод. Такого смачного перевода я раньше не встречал (разве что в Большом Куше от Гоблина) — ненормативной лексики по пучку на абзац, при этом — вкусно, точно, вычурно, со смыслом ! Я не иронизирую. ИМХО — ненормативная лексика делает текст более личным, честным, доверительным.

В общем, еще одна нетленка, которая непременно появится в моей библиотеке на бумажном «носителе».

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Рэй Брэдбери «Любовная история»

cadawr, 1 августа 2013 г. 16:12

Пожалуй, лучший рассказ сборника. Самый глубокий. Прекрасная многоплановая метафора лучшего возраста жизни.

Сио — обычный влюбленный пубертатный пацан. И то, что он выведен марсианином, всего лишь метафора, подчеркивающая пропасть между пубертатным пацаном и объектом его любви. (Впрочем, можно найти дополнительную метафору — пацаны же живут в воображении, в каком-то своем фантазийном мире — мире гонок, джунглей, глубокого космоса... Марс? ОК, пусть — Марс). Она — ничего особенного, но для него — совершенство. Даже вредная привычка кажется ему волшебством. Пустой треп, ни то о стрип-клубе, ни то о кабаре, пошленький поп-мотивчик, примитивные занятия, эпатажность (голая на шпильках) — для него это все грани единой пронзительной Красоты.

Самый трагичный рассказ, ибо Черной Смерти не будет. Случится ещё худшее — разочарование.

Женщины, вы сами делаете нас такими, какими видите кругом. Циниками. Потребителями вас.

Прочитайте — вот какими мы видим вас изначально!

Оценка: 10
–  [  8  ]  +

Джон Фаулз «Волхв»

cadawr, 10 июня 2011 г. 16:44

Одна из моих любимейших книг. Книг, перекраивающих реальность. Книг, говорящих о том, что каждый из нас живет в своей реальности, отличной от реальности других. Выделяет «Волхва» из этой среды то, что Фаулз указывает, как реальностью Другого можно управлять. И что твоей собственной реальностью тоже управляют, прямо здесь и прямо сейчас. Я не говорю о набивших оскомину откровениях — реклама и политика. Я говорю о ваших близких. Друзьях. Коллегах. Каждый считает своим долгом исказить ту реальность, в которой ты живешь. «Волхв» — это учебник, как сопротивляться этой «агрессии». И как грамотно самому творить реальность других. Приятно все-таки — пусть в чужой, не в своей реальности быть таким, каким мечтаешь... И с точки зрения субъективного идеализма — ты таким становишься на самом деле.

Во вторую очередь это роман о молодости, любви, этике, свободе, ответственности... На мой взгляд Фаулз в раскрытии этих тем — идеален. Интересно, когда я читал этот роман впервые (19-20 лет), я полностью отожествлял себя с главным героем, понимал его, целиком был на его стороне и искренне возмущался его окружением. При втором прочтении мне показалось, что ГГ с внутренней гнильцой какой-то... При третьем прочтении ГГ был мне противен. Вот так я вырос :smile:.

Закончу словами моего друга (сноба и эстета от литературы), не так давно прочитавшего эту книгу: «Потрясающе. Сюжет... стиль... изьянов нет. Это роман в классическом понимании термина. Как эта книга не попала мне в руки раньше?! Понимаешь, я читал и радовался себе — что впервые читаю эту книгу.»

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Захар Прилепин «Шер Аминь»

cadawr, 17 апреля 2016 г. 20:12

Как можно так составлять слова? Простые слова, простые предложения («Отец засобирался»). И ничего он там дальше не написал, по сути-то. И, оказывается, трагедии тоже нет. Но первый лист на исходе («Потому что с тех пор всё не так»), а я чувствую, как увлажняются глаза.

Как так составлять слова?

Дальше пятилетний мальчик взрослеет, и истории уже не столь трогательны, но полны стиснутой эмоцией. Полны криком. Рефлексия – движущая сила цивилизации, если бы не она, прозябать бы нам в людоедском варварстве со всеми нашими смартфонами и мерседесами. (Я знаю, что многие считают, что так оно и есть на сегодняшний день, но в мире без совести и зачаточного гуманизма всё было бы намного мрачнее и намного безжалостнее). Лирический Захар получает от судьбы удар за ударом, от которых едва-едва может устоять на ногах, и ты ощущаешь, как крепнет стержень его позвоночника. (Не флейта, нифига). И вот пик – триумф, превращённый в кэрри-евское (кинговское) падение.

И альтернативная версия прошлого — то, что осталось за скобками.

(Особенно (ха-ха) впечатляют «триумфы» — насколько мелочно всё это возмездие. Я впервые понял, что «воздаяние» – бред. Есть ситуация, и как ты в ней поступил. А как там потом обернулось, что жизнь сотворила с обидчиками… А ты весь такой Д'Артаньян. Хотя душу греет, это да. Только не нужно делиться низменным. Не за то любят Русскую Литературу).

История успеха. Она отдаёт мачизмом и самолюбованием. Лирического Захара уважаешь, но как-то стыдно; неловко даже самому Прилепину, и он подаёт альтер-историю скомканной скороговоркой.

И сам останавливается у двери, глядя на своих детей, размышляя, уйти или остаться? Что для них благо?

На самом деле, благо – уйти, потому что лишь волчата способны быть успешными в волчьем мире.

Вот только не всегда успешный – счастливый. И тот — с какой-то оглядкой, с постоянным нервом, с горечью – счастливый…

Можно подумать, овцы счастливы безмятежно.

И всё-таки он говорит: отдал бы весь успех, лишь бы тогда догнать отца (я специально не цитирую, чтоб не попортить вкус абзацев тем, кто не читал).

Безусловно, жизнь не спрашивает. Но спрашивают Люди, которые Совесть. «Стоит ли счастье мира слезинки ребёнка?» Я отвечал в своё время классику с изуверским цинизмом и сарказмом. Теперь мне неприятно это вспоминать. На такие вопросы имеет право отвечать только человек, который ростил детей. (Замете, не «наделал», а «ростил»). Ответ будет однозначным и односложным.

А потом в сознании родителя вновь столкнутся идеализм и рационализм: блин, конечно, надо создавать мир, где не нужно растить волчат! – но этот мир ещё не настал, поэтому своего я, пока в блоге сею семена доброго-вечного, буду растить волчонком.

То есть, как Лирический Захар, ты сам постоянно стоишь у двери.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Джон Фаулз «Башня из чёрного дерева»

cadawr, 22 декабря 2013 г. 00:02

Помните такое понятие «послесловие»? Оно хорошо тем, что, в отличии от «предисловия», допускает «спойлеры». И этот мой отзыв, как и большинство моих отзывов, именно — послесловие. Или даже — сочинение, как в школе)). Давно хотел поделиться с кем-нибудь своими мыслями о. Так что подумайте, стоит ли читать дальше. Впрочем «Башня» — не детектив, особой интригой не выделяется, но тем не менее. В общем, смотрите сами.

Я наткнулся на повесть около 15 лет назад, когда от нечего делать листал на даче старую подшивку «Иностранной литературы». И вдруг, среди текстов об испанских повстанцах глаз зацепился за обнаженные женские тела. Повесть была прочитана тут же, за пару часов, взахлеб. Честно говоря, случился разрыв шаблона – не думал я, что в СССР могут такое напечатать: тут вам и неприкрытая сексуальность, и некий шарм буржуазности, и однократное, вскользь, упоминание советского строя в иронично-негативном контексте. Однако ж – напечатали (много позже я узнал, что Фаулз тяготеет к социалистам, но тем не менее…)

Рассеянные по тексту куски об изобразительных стилях неподготовленным читателем воспринимаются сложно, но все равно читаются с интересом, и даже что-то в этой художественной зауми я начал понимать. Общие рассуждения о развитии искусства же достаточно прозрачны, и вывод о девальвации абстракции, о современном искусстве как «зияющей пустыне» и «самой провальной пропасти из всех» (сразу вспоминается к/ф «О чем говорят мужчины»: Энди Уорхол, я не твой) абсолютно согласуется с моим ощущением. Очень интересно было бы узнать мнение художников об этом аспекте повести.

Разумеется, покорила меня параллельная линия сюжета. Прочитав «Башню», я упал в Фаулза, и, разумеется, следующим откровением стал «Волхв». Сначала я думал, что «Башня» предшествует ему, и получила в нем дальнейшее развитие. Оказалось, наоборот. «Башня» — реалистичный и зрелый «Волхв». Параллели очевидны – затерянный уголок сказки, две девушки, старый волшебник, молодой самодовольный англичанин, и все не так, как кажется с первого взгляда. Только сказка остается сказкой – обаяние Котминэ не теряется с течением страниц, оно даже усиливается, но как бы становится «взрослым» (как волшебство «Властелина колец» по сравнению с «Хоббитом») — по мере понимания трагедии, что творится под сенью усадьбы. Аморальная атмосфера таит под собой целомудрие. Злобный старый повеса становится хрупким, нуждающимся в поддержке гением, легкомысленная секс-кукла – побитой жизнью, но несломленной боевой подругой, самоуверенный молодой звезда – посредственностью, несостоявшимся «ни как мужчина, ни как рыцарь»; и целую эволюцию «масок» проходит Диана-Мышь: от холодной хозяйки через твердую студентку-сиделку к ранимому, но принципиальному в вопросах морали цветку. Одураченный иллюзорной распущенностью атмосферы, Дэвид считает, что девушка уже принадлежит ему, и позволяет себе покочевряжиться в супружеских моральных принципах, рассчитывая в душе, что его станут уговаривать и таки уговорят. Но эта заминка оказывается фатальной. Один мой друг сказал: «Добиться можно абсолютно любой женщины» «Ну да, как же!» – возразил ему я и начал загибать пальцы. «Значит, ты не хотел их по-настоящему», отрезал он. Позже я понял, что он имел ввиду. Каждая женщина назначает свою цену (ценой Клеопатры, к примеру, была жизнь), и если ты не готов ее платить – ты не хочешь ее по-настоящему. Ценой Дианы было Настоящее Чувство. Не обязательно любовь – с Генри она была не из любви: уважение, жалость, мамреду (вроде так произносится японский термин, обозначающий чувство ученика по отношению к учителю). Заминка Дэвида показала, что того самого кристаллизованного чувства к ней в нем нет. Оно появилось позже, когда он был отвергнут (и вполне возможно именно потому и появилось).

В припадке самоуничижения Дэвид видит себя настоящим. Он понимает, что отверг новую жизнь, настоящую жизнь, жизнь «полной грудью» и вынужден вернуться к своему пресному выхолощенному существованию. «Уцелел» — говорит он жене. И это звучит приговором.

В последнем абзаце я по памяти воспроизвел вывод советского послесловия в том самом журнале. Но разве было бы лучше, если бы Дэвид развалил семью с двумя детьми ради молоденькой студентки? Ему мнится идеальный рай в обнимку с ней, но не станет ли этот рай через семь лет таким же пресным? И что тогда, новую студентку искать?

На самом деле Дэвид не мог не «уцелеть». Именно потому что он неспособен на то большое чувство, что ждала от него Диана. Он не способен на взрыв, на Поступок. Чувства его на втором месте после рассудительности. Между его «я» и самовыражением стоят преграды условностей, морали, стыда, английскости – именно потому он, кстати, и предпочитает абстракцию реальной живописи. Именно поэтому его картины не останутся в веках (вот только вспоминаются Стругацкие с их «Хромой судьбой»: резюме машины для оценки гениальности – «тираж 50 000 экземпляров», помните? И почему это мало, если твоя картина греет душу одного человека, а не всех?) Он «порядочный человек», что в контексте повести звучит ругательством. Нет, жене-то изменить он может, но с другой девушкой, более «легкой», только такая измена не именит его жизнь. И, кстати, жене он все равно изменил, хоть и не имел физической близости. Он влюбился, что гораздо непростительней, ибо половой акт – не более чем физиология.

Ладно, переживёт. Должно быть, хватит ума последовать совету журнала «Махим»: при расставании с девушкой – как бы тебе не было плохо, не рассказывай ничего своей жене)).

Закрывая книгу, понимаешь, что Котминэ поселился в твоей душе навсегда – этот болезненно-искренний светлый зачарованный мирок, населенный очень хорошими, но несчастными людьми, сбежавшими туда от реальности, как в заповедник.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Генри Каттнер, Кэтрин Мур «Лучшее время года»

cadawr, 13 июля 2012 г. 17:56

Одно из моих самых любимых произведений,наверное даже — в топ-5. Восхищен атмосферой рассказа, этой тонкой, исчезающей красотой, пронизаной тенью неотвратимости, и в них, как в декорациях, мечутся со своими мелкими страстишками герои, слепые, и наши, и те. Тем более потрясает фигура Композитора — единственного, который НАД, который видит, но он тоже далек и недоступен, он потому и видит, что он вне нашей системы координат. Потрясает образ красивых эстетствующих декадантов — пусть они и порочны. Это чувство сродни сексуальной красоты вампиров — ничего хорошего в них нет, а ведь привлекают...

Много раз пытался нарисовать душу этого рассказа... Не художник. Жаль.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Андрей Рубанов «Йод»

cadawr, 16 февраля 2012 г. 10:41

Классная мужская проза. Злая, честная, глубокая. Масштабная (не путать с эпической). Многие суждения автора о стране я не разделяю, но хорошо уже, что кто-то задумывается об окружающей гнуси, а кто-то, прочитав, задумается тоже. Живописные жесты? Мелодраматизм? Да, есть. Может, и сопли есть. Но все это какое-то честно-пацанское, близкое, ненадуманное. Кризис, который переживает ГГ близок, мне кажется, любому. Каждый проживает его в одиночестве. А стиль хорош, хоть и несколько тяжеловат для чтения. Может, мне было чуть проще, потому что в таком же «потке мысли» написан мой любимый Тропик Рака. Книга для неравнодушных.

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Андрей Рубанов «Хлорофилия»

cadawr, 11 августа 2011 г. 18:59

Везет мне последнюю неделю на хорошие книги! Сначала — атмосферность нового романа-картины Галеева, теперь — великолепная социальность Хлорофилии. Да, то, что обличает Рубанов, — «известно», «не ново», «избито»... Но при этом процветает. И пока оно процветает — нужно говорить не умолкая! Писать, писать и писать! А еще было бы недурно — для внедрения в целевые мозги — компьютерную игру забацать :lam:. Повторение — мать учения. (Между прочим, флора сегодня себя очень агрессивно пропагандирует по всем тв-каналам!)

Да, современные растения эта книга к жизни не вернёт — они безнадёжны, но может предотвратить чё-то падение во флору. Ведь всегда чуть-чуть завидуешь «золотой молодежи», нет-нет да цепанет сверкающий гламур рекламного ролика, вдруг появится соблазн... И ты сам не заметил, как стал «потребителем»:sla::popcorn::silly: — :facepalm: Поэтому прекрасно пока есть писатели , чьё «презрение к цивилизации материальных благ велико и непоколебимо». Тем более, когда книга написана столь великолепно! Легко, изящно, крепко. Читал — словно в своей душе... Что касается других так называемых «огрехов», то это не более чем гротеск, обязанный быть в сатирическом тексте (ведь роман начинается именно как сатира, и лишь со второй части вдруг перетекает во что-то (чуть не написал — серьёзное, но ведь сатира на самом деле — очень серьёзно!) незабавное) и фантастические допущения.

Вобщем, книга обязательна к прочтению всем гражданам РФ :dont:! Не зря о ней положительно отзывался «Эксперт» :pray: Мои жена и дочь будут читать в принудительном порядке :biggrin: с последующим написанием сочинения :haha:!

Оценка: 10
–  [  7  ]  +

Стивен Кинг «Долгая прогулка»

cadawr, 22 мая 2011 г. 08:23

Долгая прогулка в моем топ-10 от С.Кинга. Считаю ее одним из сильнейших романов.

Прочитал запоем. Стал много ходить прислушиваясь к своим ощущениям. Постоянно думал о книге. Видел ее во сне. На третий день — отпустило, и я понял, что почти сошел с ума.

Дал прочитать другу. Через сорок минут чтения у него заболели ноги.

Не знаю, как уважаемые лаборанты, но я НИ РАЗУ не читал книги, вызывающей психосоматические реакции.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Гаетан Суси «Девочка, которая любила играть со спичками»

cadawr, 19 декабря 2014 г. 17:21

Книга о Маугли, только их двое, и выросли они не в джунглях, а «с той стороны сосновой рощи», но там, «по ту сторону сосновой рощи», тоже полно кобр, шакалов, тигров и медведей, которые иногда даже бывают добры, — пусть они и созданы лишь больным псевдо-релегиозным сознанием, но не менее жестоки, чем настоящие хищники. Ведь мы действительно формируем Вселенную (ту самую, кусок которой детям пришлось взять в ладошки в первом предложении романа) находящихся рядом людей. Близких. Тем более, если, кроме как от нас, маленькому, абсолютно доверяющему нам существу знаний об огромном внешнем мире почерпнуть и неоткуда.

Вся книга пропитана этим – ощущением полной зависимости ребенка от мира родителя, и в этом плотно переплетается с прочитанной непосредственно перед «Страной приливов» Калина Митча. Переплетается и вторая центральная идея книг – насколько гибка детская психика, насколько легко она приспосабливается к любому кошмару, превращая его в среду обитания, дабы защитить рассудок.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
И все-таки здравый смысл торжествует: даже не позволяя себе усомниться в абсолютной истинности нарисованного отцом мира, ГГ в душе знает, как все обстоит на самом деле.

Спираль ужаса раскручивается, сначала неторопливо, потом – все быстрее и быстрее. Стивен Кинг нервно курит в углу. Читатель начинает догадываться о каких-то аспектах, мысленно нахваливая себя за сообразительность, но полстраницы спустя выясняется, что а)писатель и не собирается скрывать этого «открытия», и б)все совсем не так, как читатель понял. Рапзоблачение сменяется новым разоблачением, а то – своей противоположностью.

Прекрасный психологический триллер-лабиринт. При этом великолепно написанный стилизацией под ребёнка, что занимался самообразованием по романтическим книжкам, которые выбирал в случайном порядке, руководствуясь лишь собственным любопытством. Отсюда и пошлые привязчивые эпитеты, всегда одни и те же: если «останки», то «бренные», если «разрыв», то «непрерывности», если «особа», то «приятная во всех отношениях», а «жизнь» как правило – «бренное бытие». И словосочетания эти, всегда употреблявшиеся только в связке, к месту и не к месту, вдруг вызывают к жизни дополнительные смыслы, дополнительную жалость, дополнительный укол в душе.

Прекрасная современная литература. Но, да – слабонервным не читать.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Харуки Мураками «К югу от границы, на запад от солнца»

cadawr, 4 октября 2014 г. 14:17

Понизанная увядающим солнцем, сентябрьским – увядание только началось, — прозрачная, словно осенний воздух, очищенный дождем, когда видны детали токийских небоскребов и далеко разносятся звуки — хриплое саксафонное соло, — пронзительная книга середины пути.

Одиночество, даже вдвоем – одиночество. Даже окруженный семьей или сотрудниками – все равно один. Наедине со своим прошлым, с тем, в какую форму тебя оно отлило. Невозможность не причинить зло, даже не желая того, просто самим фактом своего существования. Даже тем, кто тебе дорог. Особенно – тем, кто тебе дорог. Отчаянная рефлексия, когда хочется подвывать саксофону над бутылкой виски, перебирать упущенные возможности… И ведь сейчас не так все плохо. Более того – хорошо. И в семье, и в любви, и в социуме. Но все равно – сидеть за стойкой джаз-бара и перебирать то, что не случилось, почему-то — с тоской.

А если вдруг шанс кое-что вернуть? Даже не кое-что, а заветную несбывшуюся линию своей судьбы? Только вот, оба уже слеплены, каждый своим прошлым. И вокруг – не их будущее. И понятно, что попытайся они – получится совсем не то, о чем мечталось, но так хочется попробовать! Потому что очень долго ждали, очень долго мечтали. Потому что «хорошее сейчас» давно стало «никаким», просто осью «Х» сетки координат, просто точкой отсчета.

Выбирать между плохим и хорошим может быть трудно, но просто; даже если выбираешь оставить «плохо», совершенно четко отдаешь себе отчет – почему. А выбрать между «хорошо» и «хорошо»? Между «люблю» и «люблю»? Счастье двоих против предательства. Но счастье свое и человека, которого любишь всю жизнь. Но предательство своей семьи, которую тоже любишь. Проявить благоразумие? Или ответственность? Или — в омут? А как жить, второй раз упустив?.. Если мир становится пустым, как только она выходит из машины?

Время вылечит в любом случае. А точнее, зарихтует. Наждачкой песка, поскольку мы живем в Живой Пустыне. Все проживают жизнь по-разному, и все умирают по-своему, остается только оболочка, которая может даже ходить, но которую уже никто не назовет привлекательной, и дети будут ее бояться.

К югу от границы — мечта. На запад от солнца — то, что бывает, когда гонишься за мечтой.

Книга пропитана счастьем, и ощущением, насколько счастье хрупко.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Сергей Кузнецов «Шкурка бабочки»

cadawr, 21 декабря 2013 г. 07:48

«Вы готовы к боли? Готовы к страданию? Тогда вы готовы к встречи с Ледяным Человеком!» (к/ф «Бегущий человек») С глыбой льда, в которую вморожены ярость и отчаяние. С романом Сергея Кузнецова «Шкурка бабочки». Не читайте эту книгу, если вы любите сказки, если вы живете в чудесном мире и вас окружают милые и добрые люди. Не читайте, если вам не нравится Паланик, если вам не нравится Уэлш. Не берите ее в руки, если в литературе вы предпочитаете недосказанность, намеки, вуали и покровы, если самой эротичной сценой считаете закрывающуюся дверь в спальню.

Эта книга откровенна до болезненности. В обоих смыслах — откровенна. Человеческое тело и человеческая душа анатомируются в бестеневом свете хирургических ламп, не оставляя простора фантазии, только – воображению (а оно, в свою очередь, проделает странную штуку с вашим желудком).

Пройдите мимо этой книги, если вы трушный любитель сплаттер-панка, если исключительно жаждете смачной расчленёнки, потому что это книга НЕ о расчленёнке. Жестокости хватает, и от безжалостности описаний накатывает оторопь, но назвать «Шкурку» БДСМ-триллером, все равно, что сказать, будто роман Пелевина «Священная книга оборотня» — про проститутку с хвостом (как высказалась одна моя недалекая знакомая).

Как и любая другая Литература, «Шкурка» многогранна и качественна. Да, впервую очередь она о страдании во всем его многообразии: о психологических проблемах и их истоках, о поломанных судьбах, об истеричном мегаполисе, о людях-крысах, что бегут по офисным коридорам, подстегиваемые электрическими разрядами бешеного ритма современной жизни, о фиксации на сексуальных преверзиях, как способе побега из этого лабиринта, способе отстоять свою самость, доказать самому себе, что еще не потерял индивидуальность; о бесчеловечной власти, повернутой на деньгах, абсолютно утратившей и образ, и подобие.

И над всем этим – тень маньяка. Обычного рассудительного практичного человека, в мир которого гармонично вписана жестокость. «Сумасшедший – нет. Психотичный – да. Он знает разницу между добром и злом. Просто ему все равно» (к/ф «Прирожденные убийцы»).

А остальным – не все равно? Людям-крысам, что сжигают свою жизнь в истеричной гонке-поиске мифического кусочка сыра? Депрессирующим, отчаянно цепляющимся за кусочки своей распадающейся детской личности, настолько стремящимся сохранить себя в стирающем различия круговороте большого города, что рушат ради этого любые межличностные отношения – им не все равно? Властям, цинично разрушающим собственный город не все равно? А жителям этого города, которые все видят и молчат?

Просто кровь заметна, и оттого пугает больше, чем статистика разводов, неврастеничные от поведения родителей дети и антидепрессанты горстями. И вырваться из этого круга – бросить все к чертям и скрыться в лесах, или изменить сознание и перестать быть человеком, т.е. влиться в высший круг тех самых, потерявших образ-подобие, или изменить сознание и перестать быть крысой, т.е. вновь стать человеком – все это ничуть не проще, чем сбежать от маньяка.

Книга о суборбитальном одиночестве. О людях, что рвут отношения с близкими, но не перестают искать душевного тепла. И им кажется, что иногда находят. Кто-то успевает протрезветь, кто-то не успевает, а кому-то просто надо прозреть, что, кстати, совсем непросто (и в связи с этим особенное спасибо автору за потрясающую пронзительную последнюю главу).

Итак, смертельный танец журналистки – мазохистки с нездоровым детством, маньяка – садиста с нездоровым настоящим, фотографа – бабника с нездоровым самовосприятием. Да и что может быть здорового в городе, больном людьми?

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Леонид Каганов «До рассвета»

cadawr, 19 августа 2011 г. 13:49

Обалденный рассказ. Аж шерсть на спине дыбом встала. Рассказ-антитеза Бредбери (завтра конец света). Разные тексты, чувство жути одинаково. Психология выверена до миллиметра. Мир нарисован размашистыми мазками, но как детально! Я только что был там, с ними, и на заплеванном вокзале, и на сюрреальных улицах, и в плавящейся от жары чужой квартире...

Сначала Олега ненавидишь. Потом вдруг начинаешь его понимать. В конце осознаешь, что он — лучше. И вот это-то и страшно, что такие оказываются лучше. Не потому что хороши и чисты, а потому что мы — хуже. Привыкли рисовать себя перед другими. Прячемся за умность, за костюмы-тройки, а внутри — гнильцо...

P.S (два дня спустя): А ведь эта сволочь стреляя женщину с младенцем, конечно, избавляла, но ровно потому, что они ему мешали. А тех, кто не мешал — нихера не избавлял.

Непоследовательность — нихера не признак идейного парня!

Но он хотябы ОСОЗНАЛ, что натворил. А интеллигентик — нет. «Никтож не видел». Блин. Олег сам наказал себя. Или — последовал тому течению событий на которые был настроен. Интеллигентик же, тварь, как всегда — приспосабливался к окружающей среде (и достиг в ней немалых высот, следуя теории Дарвина — сволочь всегда выживает и доминирует — и «вступительному слову»).

После этого рассказа хочется совершать человеческие поступки. Чтобы — возразить.

Себе?..

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Роберт Хайнлайн «Пасынки Вселенной»

cadawr, 12 августа 2011 г. 21:56

Это первый мною прочитанный роман — Одичавший Корабль. Кажется — лучший. После (в смысле — прочитан) вроде — К.Саймак — как они одичали, и их пришлось выгонять с борта угрозой взрыва. Потом — Л.Нивен? — мир-корабль, опаньки! они, типа, прибились обратно, к матушке-Земле, и их изучают как (в смысле «в качестве») первобытное общество. Не знаю, кто был первым. Но — указанные мною два автора великолепны, однако сводят сюжет к задуманной уникальной мысле-точке.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
описал уже :shuffle:

А Хайнлайн приключенчески, но старательно разбирает именно общество, именно — во что превратимся, безжалостно, но в реалиях гуманизированного десятилетия выводит финал.

Всем подросткам к чтению — обязателен!

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Харуки Мураками «Охота на овец»

cadawr, 18 мая 2011 г. 12:37

Прочитав Охоту, остался в недоумении. Не понял ничего, слог занудный, и вообще японский образ мышления меня тихо бесил своей аморфной созерцательностью и отсутствием каких бы то ни было интересов. Книгу вернул хозяйке, но через полгода вдруг поймал себя на том, что все чаще и чаще ее вспоминаю. Даже не сюжет — отдельные картины и атмосферу... Понял, что хочу иметь эту книгу в своей библииотеке. Купил, перечитал... Теперь у меня весь Мураками, пара книг второго Мураками, Абэ, Мисима, коллекция японских фильмов ужасов и лучшие анимэ. Не, я до сих пор не понимаю японского мышления. Но — завораживает...

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Кадзуо Исигуро «Художник зыбкого мира»

cadawr, 25 января 2018 г. 17:11

Чудесная японская литература. Закольцованность времени, закольцованность событий: исчезновение картин в руках отца, исчезновение картин в руках второго отца, череда однотипных «предательств», смена ролей в однотипных сценах ученик-учитель — казалось бы время другое, люди другие, разговоры другие — но нет, всё то же, разные лишь маски. Примерь образ ученика, примерь образ сенсея, примерь образ сына, примерь образ отца, примерь образ «предателя», предателя и Предателя...

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
«предатель» — это когда ученик выбирает свой путь, выбираясь из тени учителя

предатель — когда за это от тебя отворачивается лучший друг

Предатель — когда написан донос

И все это в обрамлении чарующей меланхолии, архаичных ритуалов и словесных танцев, пронизительной ностальгии и сожалений. Тщательно скрываемая за рваной бравадой старческая беспомощность, отчаянный безмолвный вопль о сочувствии. Прощание с эпохой на фоне возрождения жизни из разрушенного бомбами прошлого. Параллельно взрослеющие ребёнок Исигуро и ребёнок (новая) Япония.

«Зыбкий мир»- это не просто молодость в «увеселительных кварталах», нет — это то понимание/вера/чувства, которые есть ночью, но тают поутру (как тонко сформулировал сам автор). Это вера в патриотические идеалы, оказавшиеся преступлением после войны, это чувство вины, доводящее некоторых до сеппуку, по факту оказавшееся зряшным, это представления о себе самом в чужих глазах, которые, оказывается, и не видят тебя... Зыбкий мир — он не в прошлом героя, он всегда с ним. Как и с любым из нас.

А самая главная иллюзия «зыбкого мира»...

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Я вдруг разуверился, что Мацуи Оно такой уж великий художник. Описывая свои картины, он описывает агит-плакаты, которые, разумеется, очень востребованы в милитаристической Японии. А перечисляя свои заслуги, он рекомендуется так: «Я – Мацуи Оно, художник, член Комиссии по культуре Министерства внутренних дел. А также официальный советник Комитета по борьбе с антипатриотической деятельностью.» То есть, перед нами «звезда» средней величины из «министерства пропаганды». А вот доктор Сайто, критик и искусствовед, с его творчеством даже незнаком. Получается, перед нами придворный художник исторического момента, так сказать.

...главная иллюзия — это иллюзия самого себя.

P.S. Старый сэнсей — он, ведь, не глуп. Может талантливому ученику стоило послушаться его в извечном споре о предназначении искусства — бег за актуальностью или охота за красотой — в той ночной беседке? Может «настоящая работа» — это действительно отразить в холсте волшебство отблесков ночного фонаря на шёлковых складках кимоно гейши?..

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Сергей Кузнецов «Хоровод воды»

cadawr, 19 мая 2014 г. 16:58

Я не люблю ни семейных хроник, ни вековых эпопей, и не читаю их. Именно поэтому я долго не прикасался к opus magnum горячо любимого мною Кузнецова. Дополнительно очень пугали подстрочья названий частей: шестидесятые-восьмидесятые, сороковые-пятидесятые, десятые-тридцатые – именно так, по убывающей (слава богу, всё действие происходит в современности, но пестрит бесконечными флэшбэками, а указанные рамки лишь акцентируют определяющую линию данной части). Наконец я взялся за томик и утонул, как всегда. Утонул в идеальном русском языке, мастерском владении словом, в чудесном психологизме душ, мечущихся по закоулкам кризиса среднего возраста. Каждый – в одиночку, но все – в одном и том же месте. В омуте, где ил, раки, сгнившие колоды, холодные усатые сомы и мертвые люди: все те, кто упоминается в книге – родственники, любовники, друзья, мимолетные встречные – мертвые, они хватают за ноги живых, цепляются, не отпускают, и тут уж либо к ним – в глубину смертной депрессии, либо набраться сил, выгрести, и плыть по жизни, неся это прошлое на себе. Прошлое своей семьи. Свое наследство.

Каждая глава – картина, целостная, прекрасная, но вместе они складываются в эпическую мозаику, рисующую последнее столетие России: слой за слоем, словно срезы мультиспирального томографа, препарирующего эти тяжелые, но полные буйной жизни десятилетия. И на этих срезах выявляется невидимое нам из сегодняшнего дня: что прошлое лишь кажется черно-белым, что менялись лишь говор и девайсы, но суть все та же: всё тот же мутный поток, та же душевная боль, те же сложные характеры. Одного предаешь, второму завидуешь, перед третьим пресмыкаешься, четвертую любишь, а за пятого отдаешь жизнь. И кто ты после этого, подлец или герой? Срезы копятся, встречаются, накладываются друг на друга, и вот перед нами целостный человек, человек с горькой складкой у сурово поджатых губ, человек с печальными глазами – СССР.

Вкусное решение с переплетающимися личностями рассказчиков, что периодически заставляет усомниться в реальности событий. Однако, кто кого сочиняет, становится неважным на первой же сотне страниц, потому что по большому счету, это лишь изящное украшение текста. И все-таки совет: когда разум начнёт закипать, вспомните, что реальность формируется лишь в сознании субъекта (в конечном итоге – в голове читателя, а совсем уж копая – всех сочиняет Кузнецов ;)), а значит – как написано, так оно и было. Смыслы книги сталкиваются, мысли, высказанные в будущем, дублируются в прошлом, сюжеты повторяются, почти впадая в грех аналогии, метафоры связывают быль и небыль – только въедливый читатель сможет соотнести все эти планы, изящно сплетенные невидимыми нитями магического реализма, и тогда перед ним откроются вторые и третьи смыслы, далекие горизонты, от торжественных грозовых зарниц которых на миг перехватит дыхание.

Вода в романе – это смерть, что поглотит всех, но вода – это и жизнь, что несет каждого по стремнинам и водоворотам, бьет наотмашь топляком, катит по порогам, и каждый захлёбывается, но плывёт, зная, что иногда течение успокаивается и выносит в прозрачнейший залив, где вода – парное молоко, или в бирюзовую лагуну, сквозь мерцающие глубины которой меж сказочных коралловых зарослей мелькают стаи пёстрых рыбок, и мнится — лишь руку протяни. И герои плывут, плывут, а лагун не видно, и лишь вспоминая прошлое, нет-нет да мелькнет – вот же она была, заводь, я же когда-то резвился в ней…

Казалось бы, намного легче выплыть вдвоем. И все это понимают, но как-то не выходит – вдвоем. Вот и взбивает воду в пену каждый сам по себе.

Долго придется взбивать ее, прежде чем откроется понимание, как можно перестать бояться смерти. И начать жить.

Я по-прежнему не люблю ни семейных хроник, ни эпопей, и не читаю их. Ибо назвать так «Хоровод Воды», все равно, что назвать «Войну и мир» любовным романом.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Сергей Кузнецов «Подобно тысяче громов»

cadawr, 7 февраля 2014 г. 17:19

Конечно, она не заслуживает десятки. Не абсолютный шедевр. И перегруз персонажами, и перебор с «паланиковскими» повторами фраз, и вторая сюжетная линия – напрочь искусственная, невнятная и нарочито приторочена к основной белыми нитками (за ради «скрытого смысла», о котором Юлик Горский говорит что-то вроде: «для того он и скрытый, чтоб остаться непонятым»), да и второй финал… неубедителен (по крайней мере, для меня). Но книга настолько пронзительна ощущениями юности… именно «ощущениями», потому что лично мои 90-е были совсем другими. Роднит, разве что, головокружительное ощущение свободы, всепоглощающей, безграничной, чуть-чуть страшной. Отсюда моя очень субъективная десятка.

Мне кажется, что эта книга будет интересна узкой прослойке читателей – сегодняшним 40-50-летним, плюс-минус, — вот только читать бы они ее стали лет десять назад. Кстати, книга-то вовсе не о 90-х. О эпохе напоминают лишь разбросанные кое-где знаковые названия-мнения-фразочки да мегабайтность жестких дисков. Но название трилогии – «Девяностые: сказка» — неотвратимо делает хорошую книгу очень недолговечной.

Очень хочу в этом ошибиться.

О чем же книга? Снова о рефлексии, ностальгии, погоне за ускользающими отблесками детской мечты. Поиске ни то истины, ни то смысла — в лабиринтах города, в водоворотах финансовых потоков, в эшероховском пространстве психоделиков, в трансовых ритмах эйсид-хауса. Детективная составляющая нужна не больше, чем в «Что делать?» Чернышевского. Но даже с ее помощью, этой условной детективной нити, раскрывается интереснейшая философия об Истине и истинах, разница между которыми – всего лишь в «фильтре» по ту сторону глаз их нашедшего; и если встать на верную точку зрения – так ли уж важна та истина, которую искали? Нет ли другой, существующей чуть в стороне, на периферии зрения; той, что несравнимо важнее?..

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Питер Страуб «Тайна»

cadawr, 13 сентября 2013 г. 15:27

Книгу проглотил с упоением. Правда, первая четверть вызывала смешанные чувства легкого интереса и скуки: милый быт априоре двуличных людишек (из серии «Богатые тоже плачут», т.е. «Марь Иванна, мне б ваши проблемы») и добротно вшитые в ткань романа новеллы, не имевшие к основному сюжету касательства. Но так только казалось. Вдруг я понял, что, позевывая, забрел в центр паутины, сотканной вокруг меня хитроумным автором. Что события, люди, дома и газетные заголовки, настоящее и прошлое связаны меж собой невидимыми нитями, и под внешним благополучным улыбающимся привычно-двуличным миром не просто оскалы, а страх и высоковольтное напряжение. Я оказался в сердце Тайны. И я утонул в ней, пропал в тексте. Разгадка мерцала рядом — протяни руку и возьми. Я обладал всей полнотой информацией, равно как и главный герой, и даже чуть раньше него схватывал скрытые взаимосвязи, завеса приоткрывалась, но всегда — не до конца. Появлялись новые блоки информации, новые детали, намёки, лица, которые переворачивали все с ног на голову, и приходилось скособочивать картину, чтоб гармонично встроить новый пазл, либо класть этот фрагмент на чистое поле, ожидая момента, когда его удастся встроить — только бы не забыть о нём... При этом автор постоянно дразнил ощущением, что Том сообразил чуть больше меня, и периодически так оно и получалось.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Не стану открывать интригу, но, если не читали, то лучше пропустите, ага?

Сердце Тайны автор так и не раскрыл. И это ввело меня в оторопь, и даже вызвало беспомощный вопрос в соответствующей ветке ФантЛаба. Но намеки были рассыпаны по тексту. И тем же вечером, уже почти заснув, я понял. О, да. Я — понял! И раскрытие Тайны — действительно удовольствие и разочарованная пустота под ним

Немного удивлен, за что книгу назвали триллером? На мой взгляд, это классический английский детектив с учетом относительно современных реалий.

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Рэй Брэдбери «Спроси, зачем мы пришли»

cadawr, 1 августа 2013 г. 16:22

Не собирался писать отзыв: казалось, рассказ кристально понятен, о чем тут писать? Но прочитав нижеследующее, решил, что должен высказать свое виденье.

Он ждал дочерей. Они не пришли. Дальнейшее — его монолог с самим собой, просьба о прощении к мертвым родителям за то, что он когда-то был таким же эгоистичным. Просьба о порции любви, чем пренебрёг когда-то. Тоска по скучным теплым семейным вечерам с непритязательными бытовыми разговорами. Самооправдание, почему его не любят — «зануда». Катарсис, и прощение дочерей через него — звонок, будто он сам отменил встречу, чтоб избавить дочерей от чувства вины, которое однажды неизбежно обрушится на них.

Не помню, где услышал:

«Никто и никогда не будет любить вас так, как любят родители. Даже ваши собственные дети.»

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Дмитрий Глуховский «Метро 2033»

cadawr, 29 июня 2011 г. 17:52

Книжку купил году в 2005-2006 — какой-то НЕПОНЯВШИЙ сдал на барахолку. Тогда о Метро никто и не слыхивал. Прочитал запоем. В восторге. Решительно отказываюсь понимать тех, кто ругает стиль — не Толстой, конечно, но кто нынче осилит Толстого? А вы, извиняюсь, читали, что сейчас вообще производят? Глуховский на их фоне — супер! А в реале — нормальный обычный писатель. Все темы раскрыты, психология — норма, мистика тоннелей — просто ВЕЛИКОЛЕПНО, прекрасный роман — поиск. Особенно понравилпось, что каждое необычное происшествие получает 2 объяснения: мистическое и научное. Но ни одно не подтверждено автором-Богом. Выбирай, читатель, сам. Это — здорово! (я так и не встретил книжки из серии, кторая бы это повторила; игра, кстати, тоже).

Интересный факт — 2 моих друга непрочитали тогда «Метро». Че-то плевались. Но когда книга через пару лет вдруг ВСПЫХНУЛА, — ох, читают запоем всю серию, и меня еще поучают :wink:

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Дэн Симмонс «Гиперион»

cadawr, 18 мая 2011 г. 11:52

Эта книга — одна из лучших, что я читал. После дилогии Гипериона нырнул в Симмонса с головой... И вынырнул в недоумении. Такое ощущение, будто писатель был рожден с одной единственной целью — принести в мир этот роман. Впрочем, это ОЧЕНЬ много.

Оценка: 10
–  [  4  ]  +

Захар Прилепин «Письмо товарищу Сталину»

cadawr, 7 октября 2013 г. 17:15

Человек сформулировал то, что я думаю, но не могу высказать, потому что, в меня пятнадцать лет забивали, что Сталин — АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО. И об эту мантру разбивается неоформленная мысль, и говорить оппонентам приходится коммунистическими передовицами. И мне заявляют: «Я прекрасно вижу, что твоя позиция — наносное». Не наносное, но я прекрасно понимаю, что ты СЛЫШИШЬ, и возразить тебе не могу, поскольку вдруг становлюсь косноязычен. И вдруг я читаю гениальные строки, где — краткость, сестра таланта — на пальцах объясняется моя позиция. Как я могу этому не рукоплескать? Я, яростный либерал-демократ 90-х, твердокаменный социалист сегодняшних? Нет более верного последователя, чем раскаявшийся недруг. Единственное, чем могу дополнить «Письмо...» — тем, что Он оставил в наследство своим детям (не касаясь страны, чего они вообще не понимают!) — лишь трубку да стоптанные сапоги. Что оставят нынешние? Какие счета, какие виллы на тропических островах? Пассионарность — главное качество лидера. Но пассионарий может придти к власти только во времена смуты или, чудом!, по наследству. В условиях продажных демократических выборов — никогда. Вот, мы имели у власти пассионария. Либералы визжат о его жестокости. Но мы видем ее плоды. Она не была бессмысленной! Она была за ради нас, сегодняшних. Тех, что предали само его имя.

Никогда не забуду историю одного старика, который в начале 50х поднимал наш ядерный щит. Они строили вышки РЛС, а над ними, на высоте, недобиваемой зенитками, ходили Б-52. Однажды он, инженер-лейтенант, оказался самым старшим на стройплощадке, главным над зеками. И ему пришлось принимать решение — очередной этап шел с нарушениями техники безопасности. Но условий не было, ждать состава с оборудованием означало надолго заморозить строительство узловой вышки. А, повторяю, над головой постоянно напоминали о важности стройки, и каждый(!) заход бомбардировщиков мог оказаться боевым! Он принял решение продолжать. Вышка упала. Погибли зэки. Деда судили. Ему вменили срыв сроков (не людские потери!) и осудили на десятку. Он собрался, он уже знал локацию лагеря и номер барака. Тут умер Сталин, всеобщая амнистия. Знаете, что говорит дед, старший научный сотрудник института твердых тел, зам.директора института? Он говорит: «Правильно меня осудили! Я поставил под угрозу обороноспособность Родины!»

Где сегодня такие люди? Нет их. Потому что нет Вождя, который бы воспитал такое поколение.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Захар Прилепин «Я пришёл из России»

cadawr, 7 октября 2013 г. 16:52

Потрясающе искренние размышления. Что-то , конечно, прошло мимо, но столько он рассказал родного, столько поведал мне обо мне, местами даже нелицеприятно, но честно, что я читал, как завороженный. Я, никогда ранее не читавший эссе, считавший этот жанр непонятным вообще и ненужным никому... Я случайно заимел этот сборник, и был поздний вечер, и начинать новую книгу было уже поздно, а тут рассказики по пять-десять страниц... Ну я и взял «на сон грядущий». Ага, до трёх ночи. Самое главное — сборник о счастье. Человек, по распространенному мнению пишущий чернуху, патологически верит в счастье здесь и сейчас. В счастье, как основопологающую структуру нашего бытия. И доказывает, что это так и есть. И ведь доказал!

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Руслан Галеев «Черепаховый суп»

cadawr, 7 августа 2011 г. 11:43

Очень вкусная атмосферная книга. Прекрасный русский язык, чудный сюрр, просто погружаешься и плывешь в волнах текста... На этом фоне теряются и становятся мелкими многочисленные сюжетные нестыковки. Не помню под каким соусом подсунул жене — абсолютно НЕ ее тема. Я в культурном шоке: прочла запоем, попросила КМ. :smile: ИМХО — шедевр.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Стивен Кинг «Кладбище домашних животных»

cadawr, 3 июня 2011 г. 18:04

На мой взгляд, Кладбище — лучшая книга Кинга. Объясню: неторопливость динамики (в сравнении с РАННИМ Кингом, не той нуднятиной, что выходит из под его... процессора после завязки с наркотиками) компенсируется некой филосовской подкладкой. «Кровищи и чернухи» ИМХО меньше, чем в других его книгах. Эта книга заставляет РАЗМЫШЛЯТЬ. Это повесть о взаимоотношениях со Смертью. О восприятьии Смерти разными поколениями. О взгляде Смерти в лицо. О слабости человека перед лмицом Потустороннего. В этой книге Кинг не просто рассказывает историю, но пытается по-учить. Не Достоевский, конечно, но второй такой книги у Кинга я не встречал.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Артём Федосеенко «Убить Чужого»

cadawr, 22 января 2012 г. 00:14

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Это НЕ очередной рассказ о встрече с НЛО. НЛО — не НЛО... Там только люди. Испуганные, слабые, честные. Прикрывающие своими тощими спинами свою планету. Да, они ошиблись. Но они — цвет Человечества, потому что не думали о том, что, опозорят свои имена, если (вдруг!) ошибутся. Они просто действовали. Кто из нас сможет так же — уничтожить свое «честное имя» за ради жизни всех семи миллиардов — не знающих, злобных, подлых, лживых, светлых, любящих, любимых, алчных, щедрых, умирающих... За ради семи миллиардов, которые даже НЕ УЗНАЮТ! За свое решение они заплатили жизнью. Да, они ошиблись. Но, если бы не было таких (самоотверженных, ставящих ОБЩЕЕ поверх ЛИЧНОГО), сегодняшний мир был бы Платиновой Ордой.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Руслан Галеев «Каинов мост»

cadawr, 7 августа 2011 г. 11:10

В русской литературе вспыхнула новая звезда. Именно — новая звезда. Именно в русской. Именно — в Литературе. Три книги — два безусловных шедевра, третья — чуть проще, но категорически талантлива. Начал — с каинова моста. Абсолютно согласен с ДИРом. Добавлю лишь чудесный слог, безумно вкусный русский язык, какое-то внутренне родство с текстом — необъяснимое и безусловное. Прочитав КМ я понял, что многие годы ждал именно эту книгу...

(А что касается вакидзаси — это короткий японский меч, который самураи носят и используют в паре с катаной — основным длинным мечом. Но могут использоватиь лишь один из них... Таким образом, это и парное, и непарное оружие :wink: Автор использует термины в зависимости от контекста момента, наполняя тот дополнительным смыслом.)

К прочтению обязательна!

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Андрей Максименко, Юлия Сиромолот «Ветер на дне колодца»

cadawr, 30 октября 2012 г. 21:06

Это просто великолепно! Это шедевр! Это — повесть-атмосфера, повесть-облако. Это лучшее, что издано на данном сборнике. Шедевр — априоре не для всех. Жаль. Потому и необласкан.

Описывать сюжет — глупо, потому как многие увидят свой, мимолетно отличающийся от того, что вижу я. Описывать художественную ценность — тем паче глупо, потому как невозможно описать художественную ценность заката... Восхода... Каке передать художественную ценность непрекращающимся вот уже миллиард лет термоядерного взрыва, проплывающего вот прямо сейчас в зените?..

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Дарелл Швайцер «Стать чернокнижником»

cadawr, 6 июля 2012 г. 16:55

Жаль, что рассказ не остался рассказом. На мой взгляд он — лучшее, что есть в «Маске». Настоящая инфернальная жуть, аж мурашки по коже. Читается взахлёб. Самобытно, мастерски, атмосферно. Изящно прочерчено «становление» героя, вернее — его падение в пропасть. Зря автор решил превратить эту жемчужину в роман. Дальнейший текст только испортил впечатление.

Оценка: 10
–  [  1  ]  +

Александр Бушков «И ловили там зверей...»

cadawr, 20 мая 2011 г. 11:36

В детстве эта повесть входила в мой топ-10 наравне с Великолепными Гепардами. Нравилась шпионская романтика, чистота эмоций, благородство, чувство долга, финальный катарсис просто приводил в экстаз... ИМХО — прекрасная книга-воспиталка для юношества.

Оценка: 10
–  [  20  ]  +

Алексей Иванов «Ненастье»

cadawr, 11 июня 2015 г. 06:15

Алексей Иванов начинает свой роман с лихого криминального замеса, как бы настраивая читателя на бандитский боевик, но это «обманка». Дальше будет по-другому. Я тоже начну с противоположного, с того, что мне не понравилось, чтобы больше к этому не возвращаться.

Так получилось, что незадолго до Ненастья я прочитал роман Шаргунова 1993. Срез жизни семьи и срез эпохи. Самым потрясающим в романе были люди. Они не были персонажами, они были абсолютно живыми: перед тобой просто сидел мужик, устало рассказывая свою жизнь. В Ненастье Иванов замахнулся на большее, чем срез одного года – он практически разбирает эволюцию постперестроечной России. Но об этом чуть позже, сейчас же я хочу сказать о героях. Нет, они отнюдь не шаблонные, не картонные, не плоские. Характеры проработаны, они глубокие и запоминающиеся. Но в каждом своем герое Иванов выделил какую-то черту и усилено акцентирует ее, я бы даже сказал – педалирует. И сердце отказывается сопереживать, воспринимает их все-таки персонажами, собирательными образами, архетипами. И все эти архитипы неприятны – либо сволочи, либо слюнтяи. Ни с кем из них не хочется иметь отношений.

Совсем другое дело, когда эти персонажи начинают взаимодействовать – вот здесь уже мастерство на высоте. Сцены психологически достоверны, наполнены живыми эмоциями, драматизмом и зрелищностью. Книгу и читаешь от сцены к сцене, упиваясь не людьми, а их танцем.

И второе – та самая динамика эпохи, живой, дышащей, зримой. Иванов чудесно показал именно эволюцию социального дискурса. До прочтения этой книги я даже не задумывался, насколько динамичной была смена общественных отношений и общественного самосознания, окон Овертона, если хотите.

Уважаемый Ank привел пример встречи двух поколений, я же хочу привести другую цитату, с середины 90-х.

«Серёга очутился в другой эпохе, где даже деньги были другие — дойчмарки и баксы, а не купюры СССР. Серёга никогда не видел супермаркет, не умел пользоваться банкоматом, не играл в компьютерные игры, даже йогурт не пробовал. Сняв проститутку, он не понял, что за тесёмочки на ней надеты.

(…) Охренеть: круче всех стала братва — отряды бандюков на огромных и чёрных импортных тачках! Бандюки для Серёги всегда были злыми тварями, не способными к умственной деятельности, а сейчас они овладели навыками, которыми Серёга не владел, и ориентировались в жизни лучше Серёги. Им завидовали. У них был стиль, была организация; они определяли понты. И деньги сейчас зарабатывали совсем не так, как думал Серёга. Точнее, не зарабатывали, а добывали.

(…) Раньше Серёга надеялся, что слава афганской войны будет крепчать, но шиш: страна получила новую ненавистную войну в горах, и животный страх перед Чечнёй не позволял уважать Афган. «Афганцы» стали выглядеть как то двусмысленно; им завидовали, типа как они отвоевали влёгкую — при нормальной власти и в нормальной армии; короче, везунчики. Лихолетов не ожидал, что Афган окажется неважной темой. Афган — он уже в прошлом, он далеко, и зацепил он не каждого. А здесь и сейчас все ненавидят чеченов.

В Чечне (censured) всю республику. Бородатые боевики (а ведь когда то они были советскими пионерами!) отрезали головы русским парням — так же, как в Панджшере это делали моджахеды, которые в жизни знали только опиум и Коран. Город Грозный напоминал Сталинград. Генерал Дудаев — кстати, «афганец» — озверел, и его грохнули. Россия боялась террористов.»

Очень тонко показана лавина и глубина изменений, и насколько кукольным и заботливым кажется общество, где самым страшным был Афган – партизанская войнушка в маленькой периферийной средневековой стране. Добро пожаловать в капитализм. Воодушевление и братства начала девяностых сменяются бандитским беспределом, осознанием перспектив «честной» экономики и, в конце концов, безусловным лидерством одиночек. И это показано не только на примере города, но и конкретно в динамике развития афганского Коминтерна. Разумеется, расчетливые своекорыстные подонки были во все времена, но даже в начале 90-х им приходилось мимикрировать, ибо советское наследие (окно Овертона «человек человеку друг, товарищ и брат») еще доминировало в сознании общества, и по-другому было стыдно, но уже в нулевых они не только не скрываются, но презрительно демонстрируют свое эволюционное превосходство. Социал-дарвинизм во всей красе.

В 80-х Лихолет высказывает идею, что война – это соперничество среди своих. Но еще даже в начале 90-х это соперничество какое-то спортивно-соревновательное, братское, а в нулевых — это схватка бойцовых собак, ни на жизнь, а насмерть. И проигрывает в ней тот, кто еще не перестроится, кто бьется по старым правилам, кто еще верит в какое-то «братство», в каких-то «своих».

Иванов в аннотации пишет, что роман о поиске причин, почему один человек может доверять другому, мне же показалось, что роман о том, как этих причин не остается. Это больно, печально и это настоящая трагедия.

Оценка: 9
–  [  16  ]  +

Захар Прилепин «Обитель»

cadawr, 18 октября 2014 г. 10:32

Я не любитель лагерной прозы, и если бы эту книгу написал не Прилепин, читать её я бы не стал. Прилепин же – определённый знак качества, и взяв в руки томик размерами с кирпич, я знал, что держу живую историю – дышащую, страдающую, равнодушную, неприкрытую. Писаную-переписаную, штопаную-перештопанную, многократно заклеймённую и давно ждущую кого-то сочувствующего. Типа Прилепина. И он не подвёл. Гражданская позиция его не помешала показать время и место честно – ничего не преуменьшая, никого не оправдывая, но всё-таки отвесив несколько увесистых оплеух любителям сгустить краски и демонизировать Советский Союз. Спойлерить не стану, но для меня эта информация и этот взгляд были неожиданными и интересными. Разумеется, такой подход вызвал пенообразование во рту ряда либеральных критиков, заявивших, в частности, что Прилепин специально выбрал конец 20-х годов, чтобы смягчить ужас лагерной системы. Странное заявление, потому что уже в предисловии Прилепин написал, почему выбрал именно это время – оно непосредственно коснулось его семьи; именно об этих событиях он слышал с детства. Естественно, его заинтересовал конец 20-х, а не 30-х. Роман позиционируется, как основанный на реальных событиях и реальных людях. Каждый из них имеет свою точку зрения, и автор уважает всякую из них.

Язык, как всегда, великолепен – образный, метафоричный, льющийся. Он течёт, он рисует, он вживляет читателя в стылое блеклое небо, в скупую соловецкую землю, в корявые сердитые деревья, в святые неухоженные стены, в белое от холода море, бесконечное во все стороны, как одиночество. Нечеловеческая злоба к ближнему, отчаянное желание тепла – людского, печного – в какой-то момент это становится неважным, непосильная работа и неутолимое чувство голода — читая роман, постоянно хочется есть!

В отличие от постмодернистской «Черной обезьяны», «Обитель» максимально реалистична, при этом современна – мы видим Соловки через погружение в одну конкретную личность.

Как всегда у Прилепина, личность эта мне несимпатична. Но в этот раз меня хотя бы не призывали ею любоваться! Да, Артём позиционируется как «сильный человек»: не ищет опоры ни в сокамерниках, ни в Боге. Особенно – в Боге. Условно-положительные герои (к слову, неверно сказать, что черно-белых в романе нет. Нет белых, а черных – полно: «блатные» и откровенные палачи) нет-нет да сделают ГГ невнятный комплимент в том смысле, что он не поддаётся лагерной деградации. Но не поддаётся ли он на самом деле? Когда в прологе Прилепин описывает своего прадеда (с любовью, это же родной дедушка, но мне, постороннему человеку, очень не хотелось бы с таким общаться), понимаешь, что это – будущее ГГ, если по сюжету у него будет будущее. Другие заключенные могут не замечать этой деградации, потому что Артём вообще мало общается, да ещё судьба постоянно мотает его по разным закоулкам островов – вот и не замечается то, чего перед глазами нет. А он просто плывёт по течению, в какой-то момент попав в правильную струю, а в сложных ситуациях пассивно складывает ручки и тупо ждёт, когда за него примут решение – перекладывая всю работу и ответственность на человека, который по какой-то причине оказывается вовлечённым в ту же неприятность.

К слову, у героя низкая стрессоустойчивость. На внезапный стресс он реагирует истерически-психотическим ответом, столь противоречащим инстинкту самосохранения, что со стороны может показаться геройством. Похоже, что в основе этого лежит болезненно обостренная гордость, но она явно лишь симптом более глубоких комплексов. Свидетельства об этом разбросаны по всему роману (чего стоит хотя бы «Прости – слово, которое он презирал и никогда не употреблял» — за точность цитаты не ручаюсь). Именно такая реакция, к слову, и привела его на Соловки, и именно эти комплексы не позволили открыть во время следствия часть правды, являющуюся «смягчающими» наказание обстоятельствами. Попадая же в условия длительного стресса, ГГ валится в депрессивно-бредовое расстройство с псевдогаллюцинациями.

Так в чем же его «сильная личность»? В том, как во время массовой исповеди перед лицом приближающейся смерти он не присоединяется к другим заключенным, а с наслаждением НЕ раскаивается во всех перечисленных грехах? В том, как он калечит символ их веры? В том, с какой жестокостью он периодически кидается на тех, кто ему не нравится, в том, как безразличны ему те, кто должен вызывать жалость или хотя бы сочувствие у любого другого?

Вот вам «сильная личность» ГГ «Обители»:

«Психопатия — психопатологический синдром, проявляющийся в виде констелляции таких черт, как бессердечие по отношению к окружающим, сниженная способность к сопереживанию, неспособность к искреннему раскаянию в причинении вреда другим людям, лживость, эгоцентричность и поверхностность эмоциональных реакций.

Понятие «психопа́тия» подразумевает бессердечие по отношению к окружающим, сниженную способность к сопереживанию, неспособность к искреннему раскаянию в причинении вреда другим людям, лживость, эгоцентричность и поверхностность эмоциональных реакций[1]. Субклиническая психопатия, наряду с макиавеллизмом и субклиническим нарциссизмом, входит в тёмную триаду «дурных характеров», которым свойственны бессердечие и манипулятивность[2]. Психопатия является гетерогенным синдромом, который, согласно триединой модели, представляет собой комбинацию следующих фенотипических доменов: «расторможенность», «смелость» и «подлость»[3]. В перечни официальных психиатрических диагнозов, DSM-5 и МКБ-10, психопатия не включена. Согласно альтернативной модели DSM-5 (Section III), психопатия может проявиться как особый вариант антисоциального расстройства личности.»

Прилепин пишет ему иной анамнез: это человек, который убил Бога. Не как Ницше, а скорее, как Лонгин. Копьем в подреберье. Но Богу не нужна наша вера, а вот нам Его вера очень даже нужна, и Артём однажды во сне просит Его оглянуться, максимально приближаясь к тому, что можно назвать «просить прощения». Бог давит его пальцем, как тех клопов, чем сам Артем недавно развлекался. И просыпается он совершенно пустой оболочкой, бессмысленно и ожесточенно цепляющейся за существование, и единственную радость находящей в том, чтобы издеваться над сломанными людьми, пусть и подонками.

Вот и вся сила. Тюрьма ломает душу. Как можно сломать то, чего нет? Мни оболочку – ей всё равно. Оказывается можно, потому что можно доказать, что выкрутасы твои небезобидны для тебя же. «Сильная личность»-Артём всю книгу прогнозирует это, вроде как серьезно, но все действия его говорят, что до конца он не верит. И только когда ухнуло – вот тут он осознал. И сломавшись/смирившись вдруг стал человеком.

Противопоставлением – личности священников, не только сохранившие «образ и подобие», но и стремящиеся поддержать всякого нуждающегося, не робеющие отстаивать свои взгляды перед сильными мирка их и при этом не утратившие самокритичность. Вот это – сильные люди, заслуживающие уважения.

Вообще, христианская тема пронизывает весь роман, создавая что-то вроде вуали, как в фильмах Тарковского, но эта тема так сложна, что рассуждать на неё я не решусь. Скажу одно – меня проняло.

И конечно, эта странная любовь… Настоящая любовь. «Настоящая» — не в романтическом, а в бытовом смысле. Она измеряется не мыслями, а поступками. Мысли безобразны: плотское желание, эгоистические мотивации, а в промежутках ГГ смотрит на свою даму в лучшем случае как на что-то постороннее, ненужное, а то и с какой-то неприязнью. Ох, как меня бесило это его отношение! В эссе «Дочка» Прилепин показывает собственную любовь, полную нежности и заботы, так почему же он лишает её своих персонажей?! Приходилось встряхивать себя и напоминать, что ты читаешь на тёплом диване, накушавшись котлет про человека физически вымотанного и эмоционально истощенного. Да еще и страдающего аффективным уплощением, что ярко показано на примере его отношений с матерью.

Впрочем, дама сердца относится к своему мужчине не лучше. На словах. Поступки же говорят иное. Именно поступки, особенно финальный, конечно, примирил меня с этим героем и его странной любовью.

Желающим подискутировать — милости прошу на мою страничку, там будет дубликат отзыва.

Оценка: 9
–  [  15  ]  +

Вадим Панов «Тайный Город»

cadawr, 13 февраля 2016 г. 12:59

Знаете, иногда хочется расслабить мозг. А книжку под это дело подобрать проблематично, поскольку язык у «популярных авторов» чаще всего такой, что отвлекает от сюжета своей корявостью, а мотивировка неадекватных действий героев, точнее ее полное отсутствие, – вообще вымораживает. Пытался браться за книжки авторов, которые нравились в пубертате, и пришёл в ужас – как такое вообще можно было читать?! (воистину – всякой книге свой возраст) Поэтому за Панова долго не брался. Но его так вкусно хаят, при этом готовя (уже выпустив?) адаптированный англоязычный перевод с заменой Москвы на Нью-Йорк… В общем, реклама – двигатель всего.

И знаете, не все так плохо, как ожидалось! Не могу возразить непримиримым критикам автора: язык действительно не отличается высокохудожественностью, но и глаз особо не цепляет; штампы имеют место быть в больших количествах, но многомерность сюжетных линий все равно делает сюжет интересным (а понимание, что с «нашими» и красивыми девочками ничего не случится – лично для меня придает нотку «ненапряжности», что опять же для развлекаловки очень хорошо). «Не так я вас любил, как вы стонали». В общем, язык и литературные приемы для автора не средства выразительности, а скорее просто инструменты. Из под рук его, пользуясь столярной аллегорией, выходит не памятник деревянного зодчества, а крепкая надёжная табуретка, лишённая заусенцев и способная прослужить лет пятьдесят. Вещь, которая пользуется массовым спросом и необходимая даже тем, кто ценит резные наличники.

Тут для меня главным было настроить мозг. Сменить точку зрения. Понять, что передо мной – мультик. Ведь мы не ждем от мультиков какой-то психологической глубины, тонкой мотивации поступков, и циничной достоверности. Мы прощаем мультикам черно-белых персонажей, которые мотивируют свои действия не логикой, а исключительно ХАРАКТЕРОЛОГИЧЕСКИМИ ОСОБЕННОСТЯМИ СВОЕЙ ЛИЧНОСТИ. И страсти в мультике, они истинно шекспировские. При этом мультики с удовольствием смотрят даже лютые эстеты, любители авторского кино, Линча, фон Триера и т.п. Вот и книги Панова — типичное анимэ: красивая картинка, колоритный антураж, утрированные черты, харизматичные персонажи: все мужчины героичны, все женщины прекрасны – никакой правды жизни, зато чисто, мило и возвышенно.

Маленькая ремарочка «к слову» — параллели с Лукьяненко на лицо, но «Дозоры» именно поэтому мне и нравятся меньше, что пишет их мастер очень серьёзно, а я не могу серьёзно воспринять колдунов в современном мире. А в !мультике про современный мир! они очень органичны!

В общем, не судите мультики строго, господа – у них другая задача, и книги Панова с нею прекрасно справляются.

Оценка: 9
–  [  12  ]  +

Харуки Мураками «Слушай песню ветра»

cadawr, 8 марта 2015 г. 08:14

Блюз — это всего лишь, когда хорошему человеку плохо.

к/ф «Перекресток»

Текст как чувство. Незамысловатый слог, простые предложения, ленивый быт. Но какое внутреннее наполнение! Сколько неуловимого смысла! Откуда?! Где он прячется?! Как можно втиснуть столько жизни в пустоту между строк, между слов, между букв?.. Ветер как жизнь. Он скатывается с огромного могильника, подхватывает шелест листьев и стрекот насекомых, этот саунд летнего дня, и несет сквозь человека, разговаривая с ним, и прекратится лишь когда погаснет состарившееся Солнце. Жизнь как ветер. То зябко ежишься, то подставляешь лицо свежести, иногда вдыхаешь аромат вымытого дождем леса, иногда – вонь выгребной ямы. Ты сам наполняешь голос ветра/жизни своим собственным смыслом, потому что на самом деле ты один, и ты ползёшь по марсианскому колодцу одинаковых дней, не понимая – две минуты или два месяца ползёшь, а над твоей головой тем временем проносятся века. Но тебе уютно в твоем одиночестве и в твоей меланхолии. И когда прошлое стучится к тебе с какими-то проблемами или пережитым опытом, ты смотришь на свалявшийся кусок сена из желудка умершей коровы и думаешь: «И зачем это, интересно, корова снова и снова пережевывает вот эту жалкую, противную массу?» Вот и весь твой ответ прошлому.

Люди-растения. Даже привязанности им нужны только для того, чтоб потом о них вспоминать.

Книга интроверта про интровертов для интровертов. Роман о молодости, но герои его, двадцати с копейками лет, ощущают себя на рубеже возрастов, как будто молодость прошла и впереди – зрелость. Лето подходит к концу, ощущается дыхание осени. С ностальгией и печалью оглядываются они назад, с обреченностью и внутренним страхом смотрят вперед. Но читая следующие романы, видишь, что герои растут, но по-прежнему идут по тому же самому рубежу, как будто тащат его с собой в будущее. Так мы и живем, день за днем ощущая, что завтра начнется новый этап, а молодость заканчивается сегодня. Но приходит «завтра», и мы снова думаем: «нет, сегодня я еще прежний, все случится завтра». Самое странное, что героям Мураками в этом состоянии уютно. И тебе, пока читаешь – тоже.

Оценка: 9
–  [  10  ]  +

Евгений Водолазкин «Лавр»

cadawr, 1 июня 2017 г. 08:43

В полном восхищении от «Авиатора», взялся за «Лавра». С некоторым трепетом, не скрою, как никак книга-победитель.

Водолазкин – потрясающий медиевист. Ему удалось показать то, что пытались объяснить другие исторические романисты – средневековье это не дома, кафтаны и кареты, а Бог и Духовность. Они не просто пронизывали бытие человека, они связывают воедино предметы и явления, время и пространство, заменяя собой законы физики, социологии, экономики — на протяжении сотен лет и вполне успешно. Другие авторы тоже постоянно говорили об этом, но – лишь говорили. Водолазкин – в это ощущение погрузил. «Лавр» книга-атмосфера, и именно средневековье в ней главный герой.

Попробую объяснить. Возьмём «Имя Розы» – из этой книги мы потрясающе узнаем средневековье, но с несколько научно-исторической точки зрения (не даром оно описано глазами пусть монаха-бенедиктинца, но учёного, то есть человека, чуть приподнятого над современниками и приближенного к нам – людям будущего, людям иного мироощущения). Средневековье же остается лишь антуражем, в котором двигаются главные герои, законами, по которым они движутся и границами, за которые они выйти не могут. Мы следим за людьми.

Хорошо, возьмём пример менее сюжетный – Иванов, «Сердце Пармы». И тут в центре – человек. Становление его и воля, которой он подчиняет природу, творя Средневековье вокруг себя. В «Лавре» же Арсений – просто бот, дистанционная камера, глазами которой мы Средневековье наблюдаем. Становление героя?.. Наверное, только в первой части, а дальше я перестал чувствовать живого человека. Поступки его филигранно мотивированы, тут никакой критики, но всё равно видишь за ними не потребности героя, а волю автора, который – галопом по европам – тычет Арсения (а точнее – нас в аресениевой голове) в разные средневековые уголки и разные подвижнические ситуации дабы написать масштабное полотно.

Полотно получилось, спору нет. Статичная картина, абсолютно реалистичная, наполненная атмосферой и абсолютно зримая. Картина, не кино. Полный жизни вдох. Кадр длиною в человеческую жизнь.

Книга великолепная, но, на мой взгляд, «Мысленный волк», конкурировавший с «Лавром» за «Большую книгу», намного сильнее по воздействию на читателя.

Оценка: 9
–  [  9  ]  +

Михаил Елизаров «Pasternak»

cadawr, 29 ноября 2014 г. 20:02

К слову, причем здесь православие? Не, словосочетание «православный боевик» неимоверно круто – в нем столько силы и правды, что я готов это читать. Вот только смысла православия в книге не открыто. Буддизма – да, теософии – да, даже протестантизма (хотя последнее – спорно, смысл его подан крайне поверхностно). Единственное, что прозвучало: католики поклоняются смерти Христа, а православные – его воскрешению. Это много. Практически – культ смерти против культа жизни. Но мне кажется, это далеко не всё отличие. А раз смысл православия не раскрыт, о каком «православном» вторжении тут можно ругаться?

«В Евангелие не сказано хвалить чужую веру. Хваля чужую веру, ты порочишь свою». Так-то оно так, но ревность – удел слабых. Когда уверен в себе – не ревнуешь. Тут большая разница: хвалишь ты веру или церковь. Если ты говоришь: «Смотри, какие декольте Машка таскает!» — ты хулишь свою церковь, которая не таскает таких декольте (а может и носит, просто ты не знаешь о каком-нибудь очередном открытом приюте). Другое дело сказать: «Смотри, какие у Машки сиськи!», — вот тут ты конкретно сообщил, что у твоей церкви хуже. А это уже не от церкви зависит, это уже – природа/доктрина. Именно так и хулится вера.

Но разве не с мелочной похвальбы чужому начинается отступничество? Оглянуться не успеешь, а уже сектант или кришнаид какой.

Кармические перевоплощения, безличностная вечность в Абсолют противопоставляются воскрешению конкретной личности для вечной жизни. Одна жизнь, одна попытка, одна судьба, которую Господь вложил в наши руки. Христианская церковь суровее, потому что не предусматривает черновиков и работы над ошибками.

А причём здесь язычество. Нет, эта часть – великолепна и потрясающа (хоть и оставляет сомнения в своей аутентичности, — вряд ли в реальности существовала эта вера и эти ритуалы), а носитель идентичености харизматичен, как сам Перун. Тем более, два главных героя должны были с яростью вцепиться друг другу в глотки, т.к. являются непримиримыми идеологическими врагами!

Ну и ладно. Кому-то понравились «боевиковые» моменты, а лично мне — философские. Ох, не один день я с упоением размышлял над открывшейся мне гнилой сутью либеральной литературной пеннетрации нашего сознания и иных, не православных религий. Очень нужная в этом плане книга. Толика здорового консерватизма нашему обществу не повредит. Думается мне, что нарочито примитивная «боевиковая» канва служила приманкой, дабы втиснуть идеологию в девственные умы. Судя по отзывам с разных сайтов («боевик классный, рассуждения пролистывал»), не получилось.

Да, в книге много спорных моментов, но они заставляют искать ответы, дискуитировать с автором и самим собой, все это развивает дух. К сожалению, абсолютное большинство русскоязычного сегмента всемирной паутины воскликнуло: «Антилиберальная православная фигня!» — вместо того, чтоб думать и развиваться.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Марина и Сергей Дяченко «Баскетбол»

cadawr, 28 ноября 2014 г. 18:53

Один из самых безжалостных текстов, читанных мной. Площадка — для боли физической, душевая — для боли душевной. Немыслимый, изуверский круговорот страдания. Раскаянье, переосмысление, признание собственной глупости, искреннее желание все изменить, даже заключенный договор, выполненный нечеловеческим усилием вопреки нечеловеческому страданию... — всё это бесполезно, ничто не поможет.., и никто. Мы слишком привыкли позволять себе «маленькую слабость». Мы привыкли верить, что всегда возможна вторая попытка. Можно выпросить, вымолить, выиграть, купить, сторговать — второй шанс. Что кто-то войдет в наше положение, проникнется, пожалеет.

А вот тебе наотмашь: никто не пожалеет! Никакого снисхождения, никакого тебе второго шанса. И даже срок не скостят, срока вообще нет — ты будешь страдать, пока тебе хватит сил... а потом тебе станет еще хуже. И никогда, никогда, никогда это не закончится.

«Ты что-то знаешь о справедливости? Поделись со мной. Я вот не знаю.»

Я задумался над собственным легкомысленным отношением к жизни.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Тим Скоренко «Сад Иеронима Босха»

cadawr, 18 июня 2011 г. 09:01

По наводке уважаемого Dentyst’a прочитал Тим Скоренко «Сад Иеронима Босха». Сразу скажу – понравилось!

Автор успешно имитировал фирменный паланиковский стиль. Стиль, но не то, чем он наполнен. Паланика отличает не только жесть и нон-конформизм, но и «подпороговые» душевные переживания героев, катарсис. Этого нет у Тима Скоренко. Паланиковским героям сопереживаешь. В «Саде» нет ни единого героя, которыму бы сопереживал (за исключением проститутки Ванды с задетой профессиональной гордостью :smile:). Паланик не забывает об иронии, Тим Скоренко о ней вспоминает. У Паланика сюжет закручен, постоянно присутствует интрига. Сюжет Тима Скоренко настолько линеен, что читается со скукой. Эту книгу читаешь ради другого — ради нон-конформизма, злобных истин, цинизма, неполиткоректности. Ради своего отражения в, наконец-то!, некривом зеркале. Опять же, Паланик жесток, циничен и честен; ТС же, ради получения того же воздействия на читателя, – злобен и отвратно-натуралистичен. Я не говорю, что все это – плохо. Просто — до уровня мэтра не дотянул.

Ряд сюжетных сцен, да и сама ИДЕЯ книги основаны на апокрифических евангелиях и фильмах,

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
в частности – фильме Скорцезе «Последнее искушение Христа», откуда подхвачена мысль, что Иисус делал кресты для римлян и был за это презираем соплеменниками. Ссылок на этот эпизод биографии я в апокрифах не нашел. Кстати, упоминание о Магдалине и дочери Саре в апокрифе Никодима я так же не нашел. В двух, прочтенных мною версиях – схождение в ад и свитки Пилата. По канонической вере Магдалина в Африке не была (упоминаются Малая Азия и Франция). Альбигойская ересь упоминает «непорочно зачатого от Страстей Иисуса» мальчика Иосифа. Складывается впечатление, что под «Евангилеем от Никодима» подразумевается «Код ДаВинчи» :wink: Далее – близнецы Ева и Лука, второй и третий ребенок Марии, рожденные после того, как Иисус покинул родной дом и умершие до его возвращения. Фома в «Евангелии детства» указывает на брата Иакова, игравшего с Иисусом в детстве.

Так что, текст этот наполнен непроверенными данными, друзья, фильтруйте их и не цитируйте :wink:.

И последнее: Джереми Л. Смит – Антихрист.

Что главное в Христе? Учение. Чудеса – лишь их обрамление. Джереми же ничему не учит. Он тупо творит чудеса и повторяет речи имиджмейкеров. Ради привлечения паствы и собственного удовольствия. Иисус был добрым, но не добреньким. Почитайте Евангелие – он был жестким и категорическим в своей принципиальности. Он не кормил сотни голодных просто так, не разбирая агнцев от козлищ. Он четко проводил границы и чудеса являл только ради дела и только своим. Никогда – ради чьего-то любопытства. Он не сыпал манну с неба просто так. Он никому ничего не доказывал. Он дарил голодному сеть, не рыбу. Он УЧИЛ людей любить, а не одаривал любовью всех без разбора, без цели, кратковременно и без внятных последствий. Джереми делал это все. Благими делами он развалил Церковь. Читатели осознали, какой это прогнивший институт, паства и церковники из «Сада» перешли в другую веру, а судя по последней главе — остались неизменными. И те и другие отвернулись от христианства. Вот она – цель Сатаны. Антихрист правил Царством Земным, но не служил ему, как Иисус, царство которого – на Небесах.

Это, кстати, признак таланта — писать об одном, но сказать правду. Писать о Мессии, описав Антихриста.

Оценка: 9
⇑ Наверх