Когда-то Фолкнер оценивал писателей на основании великолепия их литературных поражений в попытке достичь невозможного. Вот если руководствоваться этим критерием американца, «Чтобы ты не потерялся на улице» как минимум можно зачислить в претенденты на звание «самого блистательного поражения» на тему памяти и времени в творчестве француза. – Такой поздний Модиано ничуть не уступает себе самому пиковых кондиций, отчасти даже выигрывает. Такая старость французу к лицу: меньше тут той размытости, которой он неоднократно грешил прежде, рыхлости, тумана; больше внутренней собранности, прозрачности без потери глубины, фокуса. Текст очень приятный, по-французски такой прохладный, сдержанный, при этом ёмкий и выпуклый. Всё здесь тонко настроено, детали подогнаны без зазоров. В отличие от высококотирующихся, но таких далёких романов француза («Дора», «Улица») этот определенно из тех, что ближе к читателю, теплее к нему, дружелюбнее. На тему времени и памяти у последнего здесь определенно больше отклика, больше точек соприкосновения, сильнее обратная связь. Сильнее, если угодно, терапевтический эффект от текста. Через, как выражается сам Модиано, «составление списка пассажиров давно затонувшего корабля», т.е. оживление в памяти «статистов», прошедших через жизнь главного героя, француз глубоко тревожит читателя. Он тут как камень, брошенный в покойную воду его памяти: расходящиеся круги волнуют и побуждают к припоминанию уже своих «статистов», их голосов, лиц, тайн, к составлению списка пассажиров своего тонущего корабля, к определению места и значения, которые на нём занимал каждый из них. Занятие во многом не из самых светлых, потому что в конце концов неутешительный вывод будет таким же, что и у Модиано между строк, то же поражение: ничего, кроме лиц, имён и каких-то обрывков от них, не получиться узнать, человек, скрывающийся за этим, навсегда останется затонувшей во времени тайной.